Фэйри для охотницы

Где-то поблизости за окном иронично запела птица, разрушая звенящую в кабинете тишину. Я перевела уставший взгляд на зелёные ветви и тяжело вздохнула. Тугой корсет платья едва ли позволял дышать, а в висках пульсировала тупая боль, с каждым биением напоминая мне о веской причине, что сидела напротив меня в кресле и спокойно допивала медовый чай.

Господин Энеску был абсолютно спокоен и даже, кажется, доволен своим «подарком». Мне, однако, было совершенно неспокойно. Страх и неуверенность охватывали всё нутро, стоило моему взгляду зацепиться за тёмную фигуру за его спиной.

Этот совершенно мерзкий человек специально оставил существо вне своего поля зрения, демонстративно не тревожась на этот счёт. Показывает, что даже он, подозрительный до мозга костей, может спокойно повернуться спиной к своей потенциальной причине смерти. Молчаливо и насмешливо, в первую очередь для фейри.

 — Вы подумали? — звонкий, совершенно не свойственный такому крупному мужчине, голос Вильяма напомнил об очередной свалившейся на мою голову проблеме.

— Чем же он вас так расстроил? — я перевела нарочито холодный взгляд на мужчину. — Раз вы решили отдать его мне.

Пригладив свои скудные усики над верхней губой, Вильям улыбнулся. Жестоко, кровожадно.

— Надоел.

Я понимающе кивнула, но не поверила. Энеску был садистом и ублюдком, падким на красоту выродком, который ни за что не упустил бы из рук подобное существо только потому что ему надоело. Он не справился. Не подчинил. Не сломал. Фейри за его спиной наверняка был огромной проблемой.

— Сколько я обязана? — я поднялась, направляясь к столу с бумагами, чтобы выудить из бесчисленных документов чек и подписать его.

Шорох одежды за спиной заставил все мышцы в моём теле напрячься, я вынужденно повернулась, скрывая под вопросительной улыбкой тревожное напряжение.

— Что вы, Госпожа Тереза, это я вам обязан, — Вильям не поднялся, как мне изначально показалось, а лишь вытащил из полы пиджака конверт и положил его на низкий столик перед собой. — Вы избавите меня от проблем, а заодно и мир от этой гнусной твари.

Я молчаливо вернулась на место, гордо выпрямив плечи. Однако сил во мне на этот спектакль оставалось всё меньше и меньше. Нужно было срочно заканчивать. Моя рука потянулась к конверту, но я не стала разрывать его. Энеску и так понял, что означало моё прикосновение. Мы заключили сделку.

— Ваше имя очень вам подходит, охотница, — я не смогла пропустить это мимо ушей и внутренне напряглась ещё сильнее. Этот… мерзкий урод делает мою ситуацию более сложной. А учитывая, кто именно стоит сейчас за его спиной, мне будет втройне несладко. — Легенды о вашей жестокости проносятся далеко за пределами нашего города. И признаться, я едва сдерживаю любопытство, чтобы не просить что вы тут с ними…

— Вы правы, не стоит, — я прервала его фантазии, которые он и не успел выразить вслух. — И если мы договорились, я хотела бы заняться делами.

Ответом мне была мерзкая улыбка Вильяма и оглушающая волна такого презрительного взгляда, что я едва не подавилась воздухом, которого мне и так не хватало. За всю эту встречу я ни разу не взглянула на фейри, от которого с таким жестоким энтузиазмом пытались избавиться. Однако сейчас у меня не было выбора, я инстинктивно подняла взгляд прямо поверх головы Энеску и наткнулась на абсолютно чёрные, злые глаза существа. В них пылали ненависть и жажда убить сразу обоих. И Вильяма, и меня.

— Тогда я оставляю вас. Очень приятная встреча, — я не ответила тем же, но поднялась, чувствуя как немеет тело от неотрывного взгляда черноволосого фейри.

Я прекрасно скрыла отвращение от рукопожатия с Энеску, наблюдая, как от его указательного пальца, медленно перебираясь по коже, ползёт печать владельца. Тёмно-серая линия обвила моё запястье, прожигая терпимой, но всё же вырывающей из меня тихое шипение, болью. Этот звук смог скрыть от Энеску, но не от меня, почти незаметный скрип зубов. Мимолётный взгляд позволил понять, для фейри смена хозяина была ощутимее и больнее. И намного, гораздо унизительнее.

— Всегда как в первый раз, верно? — мою ладонь освободили, заодно разглядывая множество оставшихся на своих пальцах печатей.

— Это ничтожная плата за безграничную власть, верно? — я накрыла пальцами ноющее запястье, скрывая серую линию. Единственную на моём теле, что лишь доказывало Вильяму — предыдущие мертвы.

Печать владельца исчезает с тела человека лишь в двух случаях: смерти раба или добровольном освобождении. Второе случается ничтожно редко, а с моей кошмарной репутацией первый вариант не подвергается сомнениям.

— Абсолютно.

— Я вас провожу, — я первая оказалась у двери, нарочито медленно открывая дверь, хотя от скрытых внутри эмоций хотелось распахнуть её так, чтобы она ударилась об стену.

Холодный коридор стал спасением и позволил сделать глоток прохладного воздуха, столь нужного, но в тугом корсете почти невозможно.

Я слышала за своей спиной шаги, и кожа моя покрылась нервными мурашками от двух пары глаз. Человека и фейри. Интереса и ненависти. Совсем скоро один из нас остался стоять на пороге дома, застыв в дверях.

— Вы великодушны, — будто случайно заметил Энеску, когда мы проходили мимо могил. Совсем старых и относительно свежих. — Позволяете им последнее пристанище.

— Это трофеи, — мой взгляд впился в карету, стоявшую за высокими приоткрытыми воротами. На захоронения я не смотрела. В памяти хранилось каждое имя, которому принадлежал тот или иной надгробный камень.

— Как чучело у охотника, — мне в ответ весело хохотнули. Человек не произносил вслух, но был явно доволен избавлением от своего «груза» и незавидной, совершенно чудовищной судьбы для фейри.

Толстоватый мужчина аккуратно стряхнул несуществующие пылинки со своих рукавов и наконец-то вышел за пределы земель Шэдоу. Я остановилась в нескольких шагах от него, не покидая своей территории.

— Я подарил его вам, потому что быстрая смерть для него недостаточное наказание. Проучите его как следует, Госпожа Тереза, — обернулся мужчина, залезая в карету. — Он покалечил многих людей в моём поместье.

Кровожадность его в глазах отличалась от моей своей истинной природой, совершенно настоящей. Я вновь почувствовала, как нутро сковывает невообразимый холод от осознания с какими монстрами я делю этот мир. Однако, похожее выражение медленно растянулось и на моём лице. За столько лет я научилась держать маску в любых ситуациях.

— С удовольствием, Господин Энеску.

Карета тронулась, с каждой секундой отдаляя от меня и моего дома Вильяма. Ворота со скрипом прикрылись и я с облегчением прислонилась к ним лбом. Позволила себе пару минут передышки перед очередным сражением. Вокруг заливисто пели птички, мягкий и тёплый ветер ласково обтекал тело. Если бы я затылком не чувствовала прожигающий взгляд, то смогла бы полностью расслабиться. 

Всё всегда происходило почти одинаково. Я сталкивалась с недоверием, ненавистью и агрессией. Меня презирали, ненавидели и не принимали. Боялись. И я не могла винить, понимала, что слухи обо мне и поместье Шэдоу были кошмарными.