Фиалка для магната

Глеб нарочно спустился вниз раньше назначенного срока. Предупредил дежурного администратора, что к стойке вскоре подойдет молодая женщина и спросит его — господина Глеба Китайгородцева. Сказал, что ее нужно будет перенаправить к нему, а затем, усевшись в кресло в самом углу огромного гостиничного холла, стал ждать.

Он провожал глазами всех, кто выходил из лифтов на другом конце громадного помещения. По мужчинам лишь скользил взглядом, женщин изучал внимательнее. Но пока ни одна не подходила под тот образ, что давно устоялся в голове. Эта стара; эта слишком богата — одни бриллианты, которыми она увешалась так, что казалось: сейчас рухнет под их весом; эта ну совсем не красотка, способная соблазнить молодого мужчину; эта под руку с партнером, который ведет себя при этом так, что ясно — не любовник, а муж; а эта…

Глеб вдруг резко выдохнул и подался вперед. Его словно ударило взрывной волной, как тогда после покушения, которое чудом не отправило на тот свет — заложило уши, сердце замерло в груди. Один взгляд на эту юную девушку в белом, оживленно беседовавшую с несуразным парнем, нагруженным здоровенным рюкзаком, поверг в шок. Да, иначе его состояние назвать было просто нельзя.

Она была очаровательна, нежна, чиста, естественна… Стройные ножки, высокая грудь, узкая талия, изящный изгиб бедер… Вот она тряхнула головой. Тяжелая, в руку толщиной коса перекатилась со спины вперед, и девушка нетерпеливо отбросила ее так, что та, изогнувшись дугой, упала ей между лопаток, концом хлестнув по упругой маленькой попке.

Глеб чувствовал, что с ним творится что-то невероятное, немыслимое, невозможное. Старый холостяк, мистер «каменное сердце», опытный сорокалетний мужик, казалось, познавший все, в одну секунду почувствовал себя мальчишкой…

Девушка простилась со своим спутником и повернулась, чтобы… уходить? Глеб торопливо поднялся. Он не мог позволить ей исчезнуть так же внезапно, как она появилась перед ним. Но незнакомка не ушла… Глеб проследил ее путь до стойки администратора, а потом тупо смотрел, как тот указывает в его сторону, после чего девушка неуверенно направляется к нему…

«Это не может быть она! — в паническом ужасе подумал Глеб. — Господи! Это не должна быть Петькина невеста!»

Но девушка, плавно покачивая бедрами, приближалась…

— Господин Китайгородцев? — спросила она и робко улыбнулась.

Она была маленькой, почти на голову ниже Глеба, и действительно совсем юной. Хорошо, если восемнадцать есть. Образ коварной, опытной обольстительницы, который сформировался на основе того, что стало известно об Анастасии Бертеньевой, дал трещину… Но вдруг тип, позвонивший, чтобы предупредить Глеба, что его сын Петр вляпался в неприятности, связавшись с охотницей за чужими деньгами, не соврал? Вдруг этот самый образ невинности — хорошо отрепетированная и максимально эффективно использованная личина?..

Молчание становилось неловким. Глеб на секунду прикрыл глаза и постарался взять себя в руки, насколько это было возможно.

— Госпожа Бертеньева? — севшим голосом выговорил он…

Годом ранее

— Слушай, а твой будущий начальник симпатичный?

Этот вопрос подруги Настю не удивил. Любаша — она и есть Любаша. Эта веселая рыжая девушка была на пару лет старше, училась на журналиста и не вылезала из бесконечных романов, которые, впрочем, пока ничем серьезным так и не закончились. А вот сама Настя выросла другой. Она была наивной и чистой, насколько это возможно для самой обычной девушки, живущей не на необитаемом острове посреди океана, а в пусть и провинциальном, но довольно большом городе начала двадцатого первого века. И получилось так не в результате какого-то особого воспитания — уж такой Настя уродилась.

Любаша над ней по этому поводу посмеивалась, дразнила «наивной фиалочкой», но все реже — с некоторых пор в ней укрепилась уверенность, что это бесполезно, подругу не изменить, да и не надо, если честно.

Настя окончила школу с золотой медалью и без проблем поступила в институт. Могла и на очное отделение, но финансовое положение семьи не позволяло. Так что Настя уже давно решила, что будет учиться на вечернем отделении, чтобы днем иметь возможность работать.

— А почему сразу начальник?

— Ну как же? Роман с боссом — классика любовного жанра, цель каждого уважающего себя секретаря.

Настя засмеялась:

— Да когда мне?

— Дурное дело не хитрое, подружка, — Любаша пошевелила бровями, изображая предельное коварство.

Настя в ответ лишь вздохнула. Взрослая жизнь, о которой мечтали все юные существа — хоть юноши, хоть девушки — сейчас представлялась совсем не такой прекрасной. В школе-то казалось, что это так трудно — шесть уроков, а после домашка, но теперь, когда предстояло работать полный день, а после еще и в институт идти… Эх! Какие там романы? Да и маме надо помогать… Отец Насти умер несколько лет назад, оставив жену вдовой с двумя детьми на руках. Оба как раз входили во взрывной подростковый возраст, росли так, что мама не успевала им новую одежду покупать. Неудивительно, что на ее зарплату становилось жить все сложнее. Да и была она небольшой: мама Насти Мария Петровна Бертеньева трудилась преподавателем английского языка, изредка подрабатывая переводчицей. И лишь благодаря этому приработку семья до сих пор сводила концы с концами.

Теперь же Настя могла не только финансово поддерживать мать, но и получила шанс осуществить свою мечту: стать писателем. Да! Пусть огромное количество представителей сильного пола и даже многие женщины считали и считают, что любовные и приключенческие романы — бульварное чтиво и вообще не литература. Пусть! Настя же была уверена: это не так. Если написанная кем-то история нравится людям, они читают ее, восстанавливают настроение, просто отдыхают с ее помощью, — значит, дело нужное, правильное, благое. А снобы… Да пошли они! Ну и главное: сочинительство такого рода нравилось ей самой. Писала Настя много, с удовольствием, а с некоторых пор выкладывала свое творчество на портале, как раз предназначенном для любительской литературы, и пользовалась там популярностью. Ей даже говорили, что она вполне может начать своей писаниной зарабатывать, но Настя пока ни на что подобное просто не могла решиться.

— Одно слово — фиалочка! — говорила ей Любаша и только руками всплескивала.

Мама удивлялась — и в кого дочь-тихоня пошла темпераментом? Нет, никто не назвал бы Настю необщительной или «синим чулком», но к окончанию школы за ней твердо укрепилась репутация недотроги. В то время, как ее одногодки уже давно познали радости секса, Настя по-прежнему заменяла реальность собственными бурными фантазиями, которые и выплескивались на страницы ее произведений.

Зато институтские коллеги мамы отзывались о ее дочери исключительно восторженно. Настя не принадлежала к ярким красоткам, вслед которым оборачиваются на улице, но те мужчины, которым довелось провести с ней хотя бы час, беседуя, наблюдая за живой мимикой тронутого нежным румянцем лица, навсегда подпадали под ее очарование.

Вот только помочь с трудоустройством, увы, не могли: «милая девушка» ведь не профессия…

Помог случай. Дело в том, что в институте, где преподавала Настина мама, учился сын одного довольно крупного начальника. И учился отвратительно. Это и стало основой для дальнейших взаимовыгодных договоренностей. Суть их была проста: Мария Петровна взялась подтянуть молодого лоботряса до более или менее приличного уровня, а Настя получила место секретаря-референта с неплохой зарплатой в местном филиале известного столичного холдинга «КитайГород», которым тот самый начальник и был поставлен руководить.

Дело еще только разворачивалось, но было очевидно, что организационный период не затянется — у холдинга подобные филиалы имелись уже по всей стране, так что его сотрудники имели четкое представление, что необходимо для налаживания деятельности очередного.

И все было бы просто отлично, если бы не тот самый начальник, внешностью которого так сильно интересовалась Любаша… Настя вздохнула, вспоминая.

Директор создающегося филиала Михаил Иванович Рябов оказался низеньким, с животиком, с редкими зализанными набок волосами и с изрытым оспинами лицом, которое почему-то еще и вечно блестело, как салом смазанное. Ну да и бог бы с ним — с лица, как известно, воды не пить. Да и не замуж ведь, что бы там Любаша ни говорила, а просто работать вместе. Но Рябов еще и произвел крайне неприятное впечатление чисто человечески. И своими грубовато-высокомерными манерами, и пристальным, а главное, каким-то липким взглядом. Какой уж тут роман?..

— Мы теперь будем видеться нечасто, — печально сказала Любаша, уже прощаясь. — Свободный день только воскресенье.

— У меня будет отпуск перед каждой сессией и еще ежегодный.

— До этого всего еще дожить надо. Взрослая жизнь, чё! Кушай, не обляпайся, подруга. Гм… И все-таки жаль, что твой босс не тянет на героя твоей же книжки.

Настя засмеялась, еще раз уверила подругу, что романы ее, если и интересуют, то только «в бумаге», после чего они простились и разошлись по домам.

В первый рабочий день в офис филиала холдинга «КитайГород» Настя приехала даже чуть раньше положенного и, чувствуя себя крайне неуверенно, уселась на отведенное ей место. Впрочем, через четверть часа она уже успокоилась, и руки сами потянулись к стоящему на столе компьютеру, а пальцы запорхали по клавиатуре. Рябов, рассказывая о том, что входит в обязанности секретаря-референта, обмолвился, что в рабочем компьютере уже предустановлены кое-какие полезные программы, и теперь Настя с удовольствием принялась их изучать. Она так увлеклась, что чуть не вскрикнула от неожиданности, когда почти у самого ее уха раздался голос.

— Уже трудимся?

Настя обернулась — над ней, усмехаясь, нависал ее начальник. Она робко улыбнулась в ответ. Рябов еще несколько мгновений разглядывал ее, а потом, развернувшись, пошел в свой кабинет.

— Зайди ко мне, — бросил он с порога.

Настя поднялась, одернула короткий приталенный пиджачок и поспешила следом.

— Закрой дверь, — последовала другая команда.

Рябов обошел стол, небрежно плюхнул на подставку дорогой портфель и опустился в рабочее кресло.

— Слушай внимательно, повторять не буду. Все сотрудники сейчас оформлены временно. Когда кончится организационный период, приедет кто-то из столицы, из головного офиса, и проведет собеседование с каждым. После этого ты будешь либо уволена, либо зачислена как постоянный сотрудник. Результат собеседования во многом будет зависеть от меня. Все понятно?

Настя кивнула, ежась под его пристальным взглядом. Сесть ей не предложили, и теперь она чувствовала себя почти как на сцене, стоя посреди просторного кабинета.

— Дальше. Чтобы никаких джинсов, футболок, кроссовок и прочей дребедени. Ты визитная карточка фирмы, так что изволь соответствовать. Твой дресс-код — юбка чем короче, тем лучше, и туфли на шпильках. С этим тоже понятно?

Настя опять кивнула.

— Дальше. Сейчас основным твоим занятием будет деловая переписка и звонки. Если придет посетитель, доложишь о нем. После могу попросить принести кофе. Все необходимое найдешь на кухне. Позже наймут буфетчицу, тогда будешь просить ее. Обо всем остальном по ходу дела. Сейчас меня на полчаса ни для кого нет. Ясно?

— Да.

— Хорошо. Иди.

Настя с облегчением вышла, а Рябов с медленной улыбкой откинулся в кресле.

«Хороша! — думал он. — Как же хороша! И так невинна… Неужто эту кобылку еще никто не объездил, и я буду первым? Однако спешить нельзя. Можно спугнуть. Такая, прости господи… фиалочка, никем не нюханная. Эх, а я бы хоть сейчас! Схватить бы за волосы, над столом нагнуть, юбчонку задрать да отходить, чтоб орала».

Рябов со вздохом закинул руки за голову и потянулся.

«Черт бы подрал этих столичных придурков, все подгоняют!»

***

Спустя неделю Настя уже вполне освоилась на новом месте. Работа, во всяком случае пока, была несложной и совсем не обременительной. Мощный компьютер на столе позволял быстро справляться с теми поручениями, которые иногда давал Рябов, а после еще и выполнять институтские задания — время на это всегда оставалось. Единственной неприятностью по-прежнему был шеф.

Настя не могла упрекнуть его ни в чем конкретном. Когда Любаша, которой она пожаловалась на Рябова, спросила, в чем, собственно, выражаются его домогательства, даже не удалось внятно ответить на этот вопрос. Начальник, явно опытный в подобных делах, не выходил за определенные рамки, а Настя не имела ни смелости, ни уверенности в себе, чтобы реально противостоять его искусным маневрам.

Рука, легшая не на талию, а чуть ниже — случайность или нет? Постоянные попытки пересечь некую невидимую глазу, но четко ощутимую линию личного комфорта — как на это реагировать? Нет, конечно, можно и нужно было одернуть нахала, но… Настя не решалась. В том числе и потому, что и тут слишком велик был шанс проиграть — острой на язык она никогда не была и вечно придумывала хлесткие фразы только через час после того, как они были нужны. Другое дело в историях, которые она писала! Вот там-то герои всегда находили, что сказать, и знали, как правильно поступить…

Так что Настя терпела и отмалчивалась, наивно надеясь, что шеф охладеет и оставит своего секретаря в покое. Маме Настя тоже ничего не рассказывала, чтобы не волновать ее. Не было сомнений, что она тут же предложит уволиться, но ведь потом уже не устроишься на такую высокооплачиваемую и, в общем, совсем ненапряжную работу. А значит, опять придется садиться ей на шею, на которой и так сидел Степка — Настин младший брат… Продержаться хоть бы до лета, когда каникулы в институте позволят заняться поисками нового места!

С этими мыслями Настя вошла в офис и замерла на пороге, увидев, что ее рабочее место занято — за столом сидел шеф.

— Доброе утро, Михаил Иванович. Я не опоздала?

— Нет-нет. Это я пришел раньше. Вот думал, может, от тебя подарочек какой будет твоему усталому и одинокому начальнику.

Настя смотрела растерянно, и Рябов с улыбкой пояснил:

— У меня сегодня день рождения.

— О! Поздравляю вас.

— Как, и это все? — Жадный взгляд Рябова скользнул по телу Насти.

Сегодня на ней был бежевый костюм — узкий пиджачок, юбка-карандаш, которая, так соблазнительно открывала стройные колени и обтягивала ягодицы. Рябов невольно сглотнул, чувствуя первую волну возбуждения.

А вот Настя стояла и мысленно корила себя: «И вот спрашивается: зачем так вырядилась?! Надела бы что-то не такое в облипку, тогда, может быть, он не смотрел бы так, будто видит перед собой не живого человека, а… что-то съедобное».

Настя и представить себе не могла, как она ошибается и насколько точно повторяет поведение всех тех девушек и женщин, которые, оказываясь в подобном положении, виноватыми считали не наглеца, пристававшего к ним, а самих себя.

Рябов же, разглядывая ее, вспомнил, как однажды, еще в сентябре, оказавшемся неожиданно жарким, он увидел через вырез легкого летнего платья Насти, когда та нагнулась за упавшим документом, мелькнувший розово-коричневый сосок. Член тогда отреагировал немедленно, причем так яростно, что пришлось ретироваться в кабинет — в приемной сидели посетители… Но и теперь, спустя два с лишним месяца, одна лишь мысль об этом мимолетном видении вновь вызвала сладкое томление.

Интересно, какого цвета у этой юной, похоже, по-прежнему нетронутой девушки плоть между ног? Такая же темно-розовая?.. А какой она станет после регулярного секса?.. Жесткого, когда будет больно от вторжения, когда тело не будет радо мужскому напору, когда в дырку придется проталкиваться с силой, наблюдая за тем, как она расступается, покорно принимая в себя член… А в зеркале, которым отлично послужит стеклянная дверца книжного шкафа, будет видно все — и девку, лежащую голой грудью на столе, и ее оголенные ягодицы, и задранную юбку, и, главное, лицо — глаза болезненно зажмурены, губы искривлены, губы закушены.

Рябов всегда думал о себе, как об мужчине с очень большим сексуальным потенциалом, но то, что творилось с ним сейчас, не шло ни в какое сравнение с его обычными ощущениями. Ах, если бы эта наивная глупенькая фиалочка не была так молода и невинна… Но тогда Рябов и не хотел бы ее столь страстно. А так одна только мысль, что Настю еще никто даже не целовал…

«Поцелуй? А что, это мысль!»

Рябов не спеша поднялся.

— Неужели это все, что ты скажешь своему шефу в день его рождения? А как же подарок?

Рябов встал и подошел вплотную. Он был невысоким, и его полные влажные губы оказались прямо напротив. Настя увидела, как язык шефа выскользнул изо рта и медленно прошелся по нижней губе.

— Один поцелуй, — сказал он. — Всего один, милая Настенька.

Настю бросило в жар. Она молчала, не решаясь, но Рябов расценил это по-своему:

— Ты можешь попросить меня научить тебя целоваться. Я бы не отказал тебе в этой просьбе.

— Нет!

— Что значит — нет?

В голове у Насти царил полный сумбур. Ей представилось, как эти толстые красные губы прикасаются к ее рту. От такого тут же передернуло. Рябов, однако, расценил эту дрожь как знак зарождающегося возбуждения и придвинулся еще ближе. Изо рта у него пахло…

Настю спасло внезапное появление бухгалтера, которая принесла документы на подпись. Рябов услышал ее голос еще до того, как дверь приемной распахнулась, и успел отодвинуться. Да и все последующие дни как-то, что ли, притормаживал. Настя даже стала надеяться на перемены к лучшему, и не подозревая, что именно так вел бы себя и опытный рыбак, на время ослабив леску, которой вываживал уже пойманную им, но пока не покорившуюся рыбу.

Долгие новогодние праздники Настя посвятила друзьям, которых ей почти не удавалось видеть все это время, и, конечно же, подготовке к экзаменам. Впрочем, она чувствовала себя достаточно уверенно и не ошиблась: первая в ее жизни сессия была сдана на «отлично».

Рябов ждал Настиного возвращения с нетерпением. Время поджимало — в начале февраля должен был приехать из столицы какой-то хлыщ, который в холдинге «КитайГород» как раз и возглавлял сеть его иногородних филиалов. Короче говоря, выходило, что непосредственный начальник Рябова. Вдруг Настя не устроит его, и он ее уволит? Или, наоборот, сразу утвердит в должности, лишив самого Рябова хорошего рычага давления? Девица ведь совершенно точно страшится потерять работу, а значит…

Короче говоря, по возвращении на работу Настю ждал более чем теплый прием. Босс уже не скрывал своего нетерпения. Вещи были названы своими именами. Руки и сердца он, естественно, не предлагал, но зато дал понять, что, если Настя будет послушной, он — Михаил Иванович Рябов — обеспечит ее на долгие годы, и она ни в чем не будет знать нужды. При любом раскладе: останется работать в холдинге или нет. Настя уже давно не чувствовала себя такой несчастной.

И вот однажды, едва вырвавшись из кабинета начальника, она пулей вылетела в приемную, едва не столкнувшись с невысоким молодым мужчиной. Его темные густые волосы были стянуты сзади в хвост, а веселые карие глаза при виде раскрасневшейся девушки зажглись неподдельным интересом. Настя извинилась и села за свой стол, вопросительно посматривая на посетителя. Тот был одет неброско — джинсы, светлая рубашка без галстука, просторный пиджак, на локтях которого красовались кожаные заплаты. Выглядело все это вроде бы совершенно обычно, но внутреннее, чисто женское чутье подсказало: вещи дорогие. Да и вообще вдруг показалось, что перед Настей приезжий.

«Тот самый проверяющий из Москвы?»

— Чем я могу помочь вам?

— Я хотел бы увидеть Михаила Рябова. Собственно, о моем приезде его должны были предупредить.

Настя невольно сглотнула.

«Точно! Наверняка тот самый «московский гость» — руководитель всех филиалов корпорации «КитайГород»… С другой стороны, не слишком ли молод для такой должности? Самое большое лет двадцать пять. Хотя, кто их знает — этих столичных мажоров? Вон какой самоуверенный».

— Как мне доложить о вас? — начала Настя, но тут распахнулась дверь кабинета, и Рябов собственной персоной возник на пороге.

— Вы ко мне? — достаточно нелюбезно поинтересовался он и бросил нетерпеливый жадный взгляд на Настю.

Та быстро опустила глаза. Посетитель же, судя по всему, заметив этот безмолвный разговор, задумчиво почесал бровь.

— Да, к вам, если вы Михаил Рябов.

— Он самый. А вы?

— Меня зовут Петр Китайгородцев.

Рябов прищурился, окинув посетителя острым, очень внимательным взглядом, и пригласил к себе в кабинет.

«Значит, Китайгородцев! — думал он, направляясь к своему столу и делая жест в сторону стула напротив. — Сынок большого босса! Теперь понятно, как сосунок взлетел так высоко! Тем проще, тем проще…»

Теперь действительно можно было позволить себе расслабиться — потенциальный противник явно не представлял опасности. Самомнение помешало Рябову увидеть мимолетную искру понимания, сверкнувшую во внимательных глазах «сосунка».

— Почему ж не сообщили, что вылетаете? Мы бы послали машину в аэропорт.

— Спасибо. Меня встречали…

«Кто?» — этот вопрос едва не слетел с языка, но задать его Рябов все же не решился.

— Наверно, нужно помочь с гостиницей? Я мог бы…

— Нет, с этим тоже все в порядке. Спасибо.

— Начнете знакомиться с делами прямо сегодня или хотите отдохнуть?

— Пожалуй, отдохну. Перелет был тяжелый. Я сейчас издалека — с другого континента. Смена часовых поясов просто адская…

Рябов сочувственно поцокал языком, попутно презрительно думая: «С другого континента он, понимаешь! Из заграничного турне! Вот что бы я делал без этой важнейшей информации, хвастунишка ты дешевый!»

— Вам понадобится что-то еще?

— Я никогда не был в Н-ске. Так что… Может быть, сопровождающий? Гид? Ваш секретарь, думаю, отлично справится. И город покажет, и сможет помочь разобраться в том, что вы уже успели сделать по организации филиала…

Взгляды мужчин встретились… Петру показалось, что в глазах Рябова, как в старинной счетной машине, которая в семье отца осталась еще со времен то ли деда, то ли и вовсе прадеда, защелкали, сменяя друг друга, цифры. Следовало отдать должное — хитрый жирный хрен, поставленный отцом руководить местным филиалом, оценил ситуацию моментально.

«Настину невинность придется подарить этому молодому дрищу, — думал тем временем Рябов, — зато потом мне и с ней, да и с этим мажорчиком будет много проще».

Считанные секунды прошли перед тем, как рука Рябова протянулась к кнопке, и он вызвал секретаря.

— Настя, это, как ты уже слышала, господин Китайгородцев… ммм… Петр Глебович Китайгородцев. Наш с тобой непосредственный начальник и сын главы холдинга «КитайГород». С этого момента ты будешь сопровождать его. Станешь его помощницей и гидом.

Настя бросила любопытный взгляд на Петра и, уловив в его глазах чисто мужской интерес, потупилась, краснея. Рябов невольно сжал губы.

«Небось, уже сегодня вечером попробует на вкус девчонку. Молод, богат — кто устоит против такого?»

Вскоре Петр простился, пообещав появиться в офисе завтра утром. Настя уже ждала его, переобувшись в уличное. Рябов, который вышел проводить столичного гостя, метнул на нее жесткий взгляд и, поманив за собой, увел в сторону буфетной:

— Сделаешь все, чего бы ему ни вздумалось. Ты хорошо поняла, о чем я? — он сказал это тихо, но как-то так, что Настю будто по голове чем тяжелым приложило.

— Да, — пролепетала она, — но…

— Без «но»! Все! Скажет раздвинуть ноги — раздвинешь, а велит взять в рот — возьмешь! Церемонии кончились!

— Как вы смеете… — мучительно краснея, прошептала Настя.

— Смею, смею, — Рябов фыркнул и пошел обратно в приемную, чтобы окончательно проститься с гостем.

Петр галантно пропустил Настю перед собой, и через десять минут они уже сидели на заднем сиденье большого черного седана с затемненными стеклами. Все еще не пришедшую в себя после слов Рябова Настю тем не менее просто поразил затылок сидящего перед ней водителя. Этот мужчина был воистину огромен. Шея без каких-либо изгибов переходила в крупную коротко остриженную темноволосую голову. Руки, расслабленно лежавшие на руле, были размером с совковую лопату, при этом отличаясь великолепной формой. Настя даже удивилась, когда эта глыба поинтересовалась на удивление музыкальным баритоном, пожалуй, даже с великосветскими интонациями:

— Кто наша прелестная гостья, Петр Глебович?

— Это моя помощница, ее зовут, э…

— Анастасия Бертеньева, — помогла ему Настя.

— Подходяще, — кивнул сидевший за рулем гигант, и в зеркале заднего вида Настя увидела его мягко улыбающиеся внимательные глаза.

— Почему вы так думаете?

— У красивой девушки должно быть красивое имя.

— Ты элегантно-галантен, как рояль, Николай. Надо у тебя уроки начать брать, как правильно комплименты делать, — Петр рассмеялся. — Но это потом. А пока расскажите-ка лучше, милая Настя, что это вам напоследок ваш начальничек наговорил. Мне показалось, это было что-то неприятное.

— Нет-нет, — Настя опять залилась краской. — Просто последние инструкции.

Петр невольно улыбнулся — похоже, его предположение оказалось верным. «Старый хрен велел девочке быть послушной. Вопрос, нужно ли мне это? — он незаметно окинул Настю взглядом. — Какая красотка! Огнище. Но ведь совсем юная».

— Сколько вам лет, прелестная Настя?

— Восемнадцать. И вовсе я не…

Петр только рукой махнул:

— Мое мнение останется неизменным: вы прелесть. Составите мне компанию за ужином?

— Я не уверена…

— Никаких возражений!

Ели они в крохотном уютном ресторанчике, в который их привез отлично знавший Н-ск Николай. Приготовленное на углях мясо было потрясающим, а поданные к нему овощи по вкусу оказались такими, будто только что с грядки. А вот вино Настя, кажется, согласилась пить зря, потому что уже после первого бокала почувствовала легкое головокружение и приятное возбуждение. Она повеселела и расслабилась, после чего беседа потекла куда легче.

Да и сам Петр вдруг осознал, что разоткровенничался. От усталости, что ли? Или тот редкий случай, когда к еще недавно абсолютно чужому человеку возникает спонтанное доверие?

Не удержавшись, Петр поделился этим своим наблюдением с Настей, и та снова мило запунцовела:

— Я просто люблю людей, и мне нравится с ними общаться, слушать их…

От смущения слова вышли какими-то дежурными, будто бы неискренними, ненастоящими. Но собеседника это, кажется, совсем не смутило. Он смотрел и улыбался.

— А еще что вы любите? — Петр постарался вложить в этот вопрос вполне определенный намек, но обнаружил, что Настя или сделала вид, или действительно не поняла его.

— Книги. Читать. И, если честно, писать… Я пока учусь, но мне так нравится рассказывать людям придуманные мной истории! — Ответ удивил, и в первую очередь своей искренностью.

Давненько… Да что там? Если быть совсем точным, так вообще никогда Петру Китайгородцеву в ответ на такой вопрос, заданный таким тоном и с такой целью, не отвечали ничего подобного. В результате разговор свернул куда-то совсем не туда, зато пару часов спустя Петр выяснил, что у него с новой знакомой сошлись даже имена любимых писателей и названия книг! Если такое же схождение во всем будет еще и в постели! Ммм!

Они вышли из ресторанчика в начале двенадцатого, и Настя начала прощаться.

— Нет-нет, мы ненадолго заедем ко мне в гостиницу, а потом Николай отвезет тебя домой.

Настя беспомощно осмотрелась по сторонам, осознавая, что весьма слабо представляет, где находится, и как добираться отсюда до дома. Она все еще колебалась, когда к покинутому ими только что ресторану подкатил большой джип, из которого вывалилось несколько шумных и уже хорошо подвыпивших парней в компании с ярко разодетыми девицами. Настя буквально спиной ощутила возросшее напряжение Николая, и именно это заставило ее решиться. Чувствуя себя крайне неуверенно, она уселась на заднее сиденье.

— Почему ты нервничаешь? — захлопывая дверцу машины, поинтересовался Петр, и как бы невзначай положил руку на спинку сиденья так, что пальцы коснулись Настиной шеи.

Та отстранилась, комкая в руках перчатки:

— Уже поздно, господин Китайгородцев.

— Петр. И тебе абсолютно нечего опасаться, Николай проводит тебя до самых дверей.

— Я боюсь не темноты на улице, — пряча глаза, почти шепотом произнесла Настя. — Не знаю, что вам наговорил Михаил Иванович, но поймите, я… — Тут она, не удержавшись, всхлипнула — сказалось напряжение, не оставлявшее целый день.

Петр ошеломленно молчал. Как большинство мужчин, он боялся женских слез и совершенно не представлял, что же ему теперь делать. Метнув быстрый взгляд на Николая, он успел поймать в зеркале заднего вида его непроницаемый, но, как показалось, осуждающий взгляд. Стало не по себе.

— Настя, где ты живешь?

Хлюпая носом, та назвала адрес, и мощная машина, промчавшись мимо гостиницы, свернула в сторону от центра. Лишь когда Николай притормозил у нужного подъезда, Петр заговорил вновь:

— Надеюсь, это недоразумение не испортит наших дальнейших отношений. Мне было очень интересно и легко с тобой, но, боюсь, желание не отпускать тебя и дальше оказалось… несколько выходящим за рамки приличий. В общем… — Петр почесал бровь. — Настя, ты не сердишься на меня?

— Нет-нет. Мне не за что на вас… на тебя сердиться.

— Ну что ж… В таком случае, я завтра утром заеду за тобой?

— Спасибо.

Петр бросил выразительный взгляд на Николая, и тот, выбравшись из-за руля, распахнул пассажирскую дверцу.

— Пойдемте, — проворчал он. — Я провожу вас. В подъездах, бывает, шалят… А вы, Петр Глебович, запритесь изнутри, пожалуйста.

Николай действительно проводил Настю до двери квартиры, но сразу не отпустил:

— Расскажите-ка мне, ничего не утаивая: Рябов принуждал вас к неслужебным контактам со столичным гостем?

Настя смущенно кивнула.

— Он чем-то шантажирует вас?

— Нет. Но… от него зависит, буду ли я работать в компании и дальше.

— Я думаю, что теперь это зависит от Петра Глебовича.

— Но он скоро уедет.

— Зато останусь я. И прошу вас помнить об этом, — Николай легко поклонился. — Вот мои телефоны, не стесняйтесь, звоните, если что.

— Почему? — требовательно глядя в его темные глаза, спросила Настя.

— А просто так. Неужели хорошие поступки могут совершаться только из каких-то определенных побуждений? Вы мне нравитесь. И мне очень несимпатичны такие типы, как этот ваш Рябова. Вот и все.

***

Когда Николай вновь занял свое место за рулем и завел мотор, Петр нетерпеливо нагнулся вперед.

— Ну?

— В каком смысле, Петр Глебович?

— Слушай, во-первых, хватит мне выкать. Говорил ведь уже. А во-вторых, я успел узнать тебя за время нашего сотрудничества достаточно хорошо, чтобы не сомневаться — ты поговорил с ней.

Николай лениво улыбнулся и, передвинув рычаг, тронулся с места.

— Да дело-то обычное. Твой, — он выделил это обращение интонацией и снова улыбнулся, — сотрудник — глава местного филиала «КитайГорода» Миша Рябов — принуждает нашу юную прелестницу к сожительству, шантажируя увольнением. Тут появляешься ты, наверняка демонстрируешь свой интерес к ней, что, впрочем, неудивительно, замечу я в скобочках, и старый мерзавец тут же решает подложить ее под тебя. Чтобы потом было за что тебя дергать, пытаясь тобой управлять. И если бы Настя не была такой невинной и испуганной, у него бы могло все получиться.

— Дерьмо!

— Совершенно согласен.

— Теперь я чувствую ответственность за эту девочку… Посоветуешь, что тут можно предпринять?

— Например, нанять парней, чтобы они повоспитывали милейшего господина Рябова…

— Нет. Это мне не нравится. Не знаю, как у вас тут, на периферии, а в Москве лихие времена сплошных криминальных разборок давно в прошлом. Таким юнцам, как я, суровые отцы только в страшных сказках на ночь о них рассказывают. Да и то сплошь и рядом с чужих слов…

— В отличие от твоего отца… — мягко дополнил Николай.

— В отличие от моего, — не стал спорить Петр. — Мой, сам знаешь, опыта родом из тех времен лихо хлебанул. Так что… давай такие вот меры на крайняк оставим. А я подумаю, как еще вопрос можно решить.

Наутро Петр, как и обещал, заехал за Настей. К офису они подъехали одновременно с Рябовом, и когда тот увидел свою секретаршу выходящей из автомобиля вместе с Петром Китайгородцевым, понимающая ухмылка искривила его губы.

Михаил Рябов провел крайне неприятные вечер и ночь — не давали покоя видения. Ему беспрестанно представлялась обнаженная Настя в объятиях столичного мажорчика, который к утру уже овладел ею всеми способами, какие только могло изобрести воспаленное воображение стареющего сластолюбца. И вот теперь все подтверждалось — они прибыли в офис вместе.

Сквозь затемненные стекла машины Николай мрачно наблюдал за сменой выражений на лице Рябова.

— Редкостная скотина, — негромко заключил он и прищурился, задумавшись. — Пожалуй, с ним надо держать ухо востро.

Петру отвели комнату, дверь которой выходила в ту же приемную, что и кабинет Рябова. Обычно в ней проводили собрания коллектива, а теперь стулья вынести, оборудовав рабочее место для «московского гостя». Так что у Насти образовалось сразу два шефа. Но как же эти двое отличались друг от друга! Петр начал с того, что попросил принести ему всю документацию по работе филиала и засел, обложившись папками. А Рябов… Рябов как будто только того и ждал — зуммер, вызывавший Настю в кабинет, прозвучал, едва «московский гость» закрыл свою дверь.

— Ну и как тебе первый сексуальный опыт? Я ведь не ошибаюсь, это был первый?

— Я не хочу это обсуждать с вами!

— О, наша фиалочка обрела голос!

Рябов с неожиданным проворством выскочил из-за стола и схватил шарахнувшуюся от него Настю за локоть.

— Оставьте меня!

— Почему, если ты уже все позволила этому столичному говнюку, плодами его трудов не могу воспользоваться я?

И Рябов рывком притянул Настю к себе. Та вскрикнула и изо всех сил уперлась руками в плечи насильника, пытаясь его оттолкнуть, но Рябов лишь торжествующе улыбнулся.

— Когда ты ляжешь со мной, узнаешь, что такое настоящий мужчина, а не этот сосунок.

— Отпустите меня!

— Тише-тише! А то ведь я могу и обидеться! И никакой господин Китайгородцев тебе не поможет.

— Кхм…

Рябов обернулся, с трудом подавив в себе рефлекторное желание втянуть голову в плечи, — в проеме двери, небрежно облокотившись о косяк, стоял только что не к добру помянутый «сосунок».

— Настя, я хотел попросить тебя принести мне чашечку кофе… Сейчас, если не трудно.

Получив свободу, Настя опрометью выскочила в приемную, а Петр не спеша закрыл за ней дверь и обернулся к Рябову:

— Очень кстати, что мы одни. Я как раз хотел кое-что уточнить. Я вам очень благодарен за знакомство с Настей. Девушка оказалась просто великолепна. Но теперь это моя девушка, и у меня нет намерения делить ее с кем бы то ни было. Приезжать я сюда буду часто и не хочу выслушивать от нее жалобы на ваши домогательства. Так что… заканчивайте. Или мне придется подыскать другого кандидата на должность руководителя филиала компании «КитайГород». Надеюсь, все понятно?

«Этот кретин по уши втрескался, — решил совершенно выбитый из колеи Рябов. — Во потеха! Ну ничего, я еще потягаюсь с тобой! Не на того напал!»

Сдержав рвущийся наружу резкий ответ и потупив глаза, чтобы скрыть горевшую в них злобу, Рябов кивнул:

— Я все понял.

— Спасибо, — Петр вышел, негромко, но решительно щелкнув замком двери, как бы ставя точку в разговоре.

***

Две недели, которые Петр Китайгородцев отпустил на проверку деятельности филиала, пролетели быстро. Все это время Настя неотлучно находилась при нем. Они работали, потом шли гулять, посещали музеи и ходили в кино, вечером ужинали в самых разных местах. И говорили, говорили… Часто Петр заговаривал и об отце — конечно, о проблемах взаимоотношений. Насте уже казалось, что она не хуже сына знает все особенности характера Китайгородцева-старшего.

— Он слишком рано взвалил на себя ответственность — я пяти лет от роду, больной полупарализованный отец, бизнес, который, как известно, жесток. Без тяжелой брони и гусениц там не выживешь. Все это я понимаю, но иногда с ним очень тяжело. Отец все еще считает меня неразумным мальчишкой и со всей своей властной непререкаемостью стремится управлять мной и моими поступками. Если бы он женился, наделал мне братьев и сестер, было бы легче. А так…

— Но почему же… А твоя мама?

— Со мной вообще дело темное, — Петр усмехнулся. — Где моя мать, никто не знает, настоящий отец погиб… Он был другом и телохранителем Глеба Китайгородцева, когда тот еще только начинал свое дело. А потом случилось покушение — взрыв. Осколками посекло обоих. Один выжил, второй нет. Ну а дальше, если совсем коротко, то отец… ммм… это я про Глеба Китайгородцева сейчас. Он меня усыновил, хоть и сам был тогда еще совсем мальчишкой. Я сейчас старше его тогдашнего… В общем, это был поступок! Я случайно узнал все это, а он так до сих пор и уверен, что я не в курсе. А что касается женщин… О, их у него всегда было предостаточно. Молод, красив, из известной семьи — мой дед был знаменитым детским писателем, чьи книжки до сих пор переиздаются.

— Да ты что? Дмитрий Китайгородцев — это?..

— Мой дед, — Петр улыбался.

— Обалдеть! Мне ж мама все детство… И я сама… Он же талантище!

— Такие дела. Так что отцу в юности еще и пришлось выползать из этой тени. Думаешь, просто быть сыном знаменитости?.. Но он сумел. Доказал, что и сам многое может. Причем в абсолютно другой сфере. А уж когда начатый отцом бизнес раскрутился, и он стал еще и богат, то тут уж дамы вообще на него натуральную охоту открыли. Да вот только все, кто попадался ему на пути, были… излишне меркантильными, что ли, или просто очень уж доступными… Не знаю. Короче, он так никого в жены и не взял.

К моменту своего отъезда Петр понял, что по-настоящему сблизился с Настей. Эта девушка понимала и принимала его таким, каков он есть, не требуя ничего взамен, как часто случалось в жизни единственного наследника огромной империи отца, которую тот, не мудрствуя, назвал своей фамилией — «КитайГород». Впервые Петр мог сказать про молодую красивую женщину, что она его друг. Так что, улетая, он обещал звонить и слово свое сдержал.

Частенько появлялся и Николай, всякий раз возникая внезапно и исчезая столь же загадочно. Это покровительство было ненавязчивым и добрым. Настя и не подозревала, какая каша варится у нее за спиной. Всерьез обозленный Рябов, опасаясь действовать напрямую, — Настя, после инцидента в кабинете шефа переведенная в другой отдел, теперь сидела в большой комнате с несколькими другими сотрудниками — решился на тот самый способ убеждения, от которого отказался Петр: были наняты люди, способные запугать Настину семью и ее саму.

Однако благодаря Николаю подобных неприятных контактов пока удавалось избегать… Но долго ли это будет продолжаться, не закончится ли везение? Опыт подсказывал: в любой момент что-то может выпасть из зоны внимания, окажется упущено, и тогда случится непоправимое. Настю требовалось вывести из-под удара раз и навсегда. Как? Идея была простой. Оставалось только отловить непоседливого наследника холдинга «КитайГород» и обсудить ее с ним. Причем желательно не по телефону. К счастью, Петр на предложение посетить Н-ск согласился с удовольствием. У него тоже были новости из числа тех, которыми мало с кем можно поделиться.

— Ты знаешь, я так счастлив, — говорил он Насте позднее, сидя в машине Николая, которая увозила их из аэропорта в сторону города. — Мне кажется, я влюбился!

— Ну это же здорово. А кто она?

— Вот с этим вышла неувязка. Отец Дины Марат Алимханов — давнишний конкурент моего отца по бизнесу. Они враждуют уже много лет. Характер у обоих не сахар и, раз здорово поругавшись, они так и враждуют до сих пор.

— И они, конечно же, будут сопротивляться вашему браку, — уточнила Настя. — Но, быть может, если просто поговорить с отцом, обсудить с ним, он поймет?.. В конце концов, не самого же этого… Марата ты в жены брать собрался.

— Да боже упаси! — Петр захохотал, но быстро посерьезнел. — А что до разговоров… Ну… Я сделал предварительный заход. Спросил, что бы отец сказал, если бы я надумал вступить в брак. То-се…

— А он?

— Взглянул очень подозрительно, — Петр изобразил, как на него смотрел отец, и теперь уже засмеялась Настя.

— Да ты трусишка!

— Вот познакомишься если с моим папенькой, меня лучше поймешь… Кстати, хотел спросить: что планируешь делать в отпуске?

— На дачу поеду. Там в июле и день рождения справлю.

— А я в июле буду на другом конце мира, в Бразилии, где много диких обезьян, — Петр последние слова прогундосил, цитируя старый, еще советский фильм, а потом вновь посерьезнел. — У меня есть небольшое собственное дело. Отдельное от отцовской империи.

— Какое же?

— Несколько самолетиков бизнес-класса. Занимаюсь перевозкой пассажиров, небольших партий грузов и почты. Но главный доход, конечно, от туристов. Таких, как ты. И не думай отказываться, а то я обижусь. В июле ты едешь ко мне. Я приглашаю и все расходы беру на себя. Познакомлю тебя с Диной. Все решено-ууу! — Петр вдруг широко зевнул и со смехом протер заслезившиеся глаза. — Смена часовых поясов — это ад. Здесь у вас раннее утро, а по моим внутренним часам середина ночи. Короче! Мы с Николаем сейчас отвезем тебя куда скажешь…

— В офис. Мне ж работать…

Петр кивнул:

— В офис. А потом я доберусь до гостиницы, залезу в койку и продрыхну до самого вечера! Ты закончишь рабочий день, я к этому моменту как раз высплюсь, и мы пойдем чего-нибудь поедим и обо всем поговорим. Идет?

Настя, конечно, согласилась. Николай подвез ее до офиса «КитайГорода», и сразу вернулся к дремавшему на заднем сиденье Петру.

— Сначала мы должны обсудить то мое дело, по поводу которого я тебя и вызванивал, — сказал он, заводя мотор.

— А это не может подождать? — заныл Петр.

— Нет. Это касается Насти. Вот ты сказал, что противник силовых методов убеждения, а наш общий знакомец Миша Рябов не побрезговал и солидно заплатил одному из местных авторитетов, чтобы Настю запугали и принудили лечь под этого урода. Пока все удается держать под контролем, но я ведь не всемогущий вседержитель, блин. Так долго продолжаться не может. И вот я подумал: а что если ты предложишь ей работу в каком-нибудь другом филиале вашего холдинга? Она сможет уехать из города и окажется вне досягаемости.

— Это совершенно реально, — задумчиво произнес Петр. — А сама Настя что-нибудь знает об этих делах?

— Нет. Я не стал ее беспокоить.

— Ну что ж. Спасибо, Николай, за заботу. И знаешь что? Приставь-ка к ней постоянную охрану. Я оплачу.

— Да, конечно. Мои начнут ее пасти, а ты уж давай, думай, как быть с остальным.

Петр рассеянно кивнул. Лучше всего было бы перетащить Настю в столицу, в центральный офис, но для этого прежде придется поговорить с отцом, который даже сейчас, встав во главе действительно огромного предприятия, предпочитал держать руку на пульсе в кадровых вопросах. Особенно если речь шла о людях, которых он периодически будет видеть лично, сталкиваясь с ними в коридорах и лифтах столичного офиса…

Совсем другие мысли по поводу будущего Насти Бертеньевой бродили в голове у Михаила Рябова. Поняв, что кто-то активно препятствует ему, он решил выяснить, кто именно, и сегодня стал свидетелем того, как Петр, про прилет которого в Н-ск никто и знать не знал, привез Настю к дверям «КитайГорода». Значит, вот как… Значит, все точно…

Выход был один: устранить мажорчика с игрового поля. И тогда Настя, оставшись без защиты, никуда не денется. Вопрос: кто способен нейтрализовать сына? Ответ очевиден: его отец.

Полуправда-полуложь, сказанная в нужное время нужному человеку, всегда, во все века творила чудеса. А уж в чем, в чем, а в искусстве интриги Рябов был ассом. Все спланировав и дословно продумав свою речь, он набрал хорошо ему известный номер в столице. Переговорить с Глебом Китайгородцевым удалось не сразу. Сначала он был на совещании, потом на еще одном, а после несколько утомленная настойчивостью звонившего секретарша и вовсе попробовала от него отбрыкаться. Но Рябов был упорен:

— Скажите, что это касается его сына.

Спустя изрядное время, когда надежда почти улетучилась, в трубке прозвучал низкий голос.

— Слушаю вас.

— Господин Китайгородцев, мне кажется… Я понимаю, что это дело сугубо семейное, но ваш сын…

— Ближе к делу. У меня не так много времени.

Рябов подмигнул сам себе — игра началась.

— Мне очень понравился Петр. Но он еще молод и… В общем, я считаю, вы должны знать. Во время своего первого визита в наш город ваш сын познакомился в нашем офисе с женщиной. Ее зовут Анастасия Бертеньева, и тогда она работала моим секретарем… В общем, у них завязался роман…

— Я не понимаю, почему вы мне об этом рассказываете, — голос собеседника стал так холоден, что Рябов даже поежился.

— Я случайно слышал, что ваш сын говорил о свадьбе, а… эта… Эта женщина, прямо скажем, неподходящая пара для любого порядочного мужчины. Петр просто попался в сети ловкой аферистки, и я считаю своим долгом поставить вас об этом в известность.

— По-моему, вы что-то путаете. Как мог возникнуть разговор о свадьбе, если они общались считанные дни?

— Вы не знаете всего, господин Китайгородцев! Они виделись все это время и довольно часто. Да и потом… Где, вы думаете, сейчас ваш сын?

После легкой заминки Китайгородцев назвал страну, где, насколько он знал, сейчас действительно должен был находиться Петя, и тогда Рябов заулыбался уже с полным и окончательным удовлетворением:

— Ошибаетесь! Он у нас!

***

Петя позвонил Насте, как только проснулся, да и, встретившись, тоже не стал тянуть кота за хвост: сразу предложил ей работу в московском филиале «КитайГорода».

— Это, наверно, чудесно, но так неожиданно… — Настя настолько растерялась, что ничего даже сообразить не могла — мысли метались туда-сюда, пока не уперлись в то, за что смогли зацепиться: — А мама с братом?.. И моя учеба?.. И вообще, с чего все это?

Петр и Николай, тоже присутствовавший при разговоре, переглянулись.

— Видишь ли, Настюх, — начал Петя, — твой воздыхатель, господин Рябов, вышел на тропу войны. Он уже несколько раз подсылал гопоту, чтобы запугать тебя и твоих близких. Пока Николаю удается… пресекать подобное. Но… кто знает, как может повернуться дело?

— Сегодня два каких-то типа целый день толклись в офисе! — в ужасе вскричала Настя.

— Это мои люди, — Николая улыбнулся успокаивающе. — Теперь они будут везде вас сопровождать.

— Господи, просто кино какое-то. Боевик. И я в главной роли…

— Настя, ты не сказала главного. Ты согласна уехать? Хотя бы на время, пока все здесь уляжется. А захочешь, так и надолго…

— Не знаю. Никак не могу прийти в себя. А когда ехать?

— Я переговорю с отцом. В любой другой филиал я бы тебя сам устроил, а в столичный… Короче, переговорю, и тогда все сразу станет ясно. Ты, главное, не тревожься. Все будет хорошо… И вообще нет повода не выпить по этому прекрасному поводу. Николай, ты с нами.

— Я не пью.

— Будешь отмечать Настино решение перебраться в столицу минералкой. И я уже слышал все твои слова о профессиональной этике. Сегодня вечером ты не на работе. Иди выгоняй машину, а я быстренько в душ. Настя, подождешь меня десять минут?

— Конечно.

Однако, когда Николай уже ушел, а Петр скрылся в ванной, где вскоре зашумела вода, затренькал мобильник. Настя поискала источник звука и обнаружила, что звонит Петин телефон. Любопытство толкнуло глянуть на экран — благо аппаратик лежал «лицом» вверх. «Отец» было написано рядом с высветившейся фоткой. Рассмотреть лицо на ней оказалось сложно, потому что Петр поставил на этот контакт что-то явно дурацкое в виде одного глаза, уха и густой бородищи, прошитой сединой. Так что об этом человеке Настя могла точно сказать лишь то, что он настойчив — телефон звонил и звонил. Было смолк, но тут же начал по новой. Вдруг показалось, что это может быть что-то важное. Настя взяла мобильник и подошла к двери ванной.

— Петя, — прокричала она. — Твой отец уже второй раз звонит.

— Ответь. Скажи, что я сейчас освобожусь и наберу.

Смущаясь, Настя поднесла телефон к уху:

— Алло.

Молчание царило ощутимо долго, потом низкий холодноватый голос произнес.

— Кто вы?

— Меня зовут Анастасия. Я… Петр просил сказать, что перезвонит позднее.

— Вот как?

Тяжелое молчание, повисшее на этот раз, было противным и холодным, как вчерашняя манная каша.

— Простите, — не понимая за что, извинилась Настя, но и после этого почему-то чувствовала себя не в своей тарелке.

— Передайте трубку моему сыну, — раздраженно попросили на том конце.

— Но он…

— Я уже иду, — прокричал в этот момент Петр. — Сейчас.

Он вышел, на ходу подтыкая обернутое вокруг бедер полотенце, и сразу взял трубку.

— Папа!

— Я не понял, почему кто-то другой отвечает по твоему телефону!

— Слушай, я был в душе, а ты названивал…

— В душе… Отлично! А почему ты вообще в Н-ске? Что происходит?

— Ничего, что могло бы напрямую касаться тебя, — раздраженно ответил Петя, задетый отцовским тоном.

— Приезжай домой. Мне необходимо поговорить с тобой, — наконец произнес старший Китайгородцев и положил трубку.

Петр выругался.

— Зол как черт. Какая муха его укусила? И откуда он знает, что я тут?

— Это все из-за того, что я подошла к твоему телефону.

— Не бери в голову. Ерунда какая-то…

Петя улетел на следующий же день, подтвердив свое приглашение на отпуск и планы в отношении Настиного трудоустройства в столице. Все это требовало обсуждения, и Настя решила устроить семейный совет. Она сбегала в соседнюю кулинарию за дорогущим тортом, вполне отвечавшим ее возбужденно-счастливому настроению, а потом по телефону вызвала Любашу, да и маме с братом было велено в шесть вечера тоже явиться домой.

Все собравшиеся были рассажены вокруг стола, и, нарезая торт щедрыми кусками, Настя рассказала им о неожиданно свалившихся на ее голову планах.

— Отдых на другом конце мира, в джунглях, где много диких обезьян? Работа в столице, в крупнейшей компании страны? — Любаша от восторга закатила глаза. — Я сейчас умру от острого приступа черной зависти. Слушай, может у твоего столичного мажора и для меня найдется работенка? Продажная пресса и все такое? Я бы так хвалила холдинг его отца!

Смеясь, Настя покачала головой.

— А ты что скажешь, мам?

— Конечно, надо ехать, Настя, доченька. Такой шанс! Просто чудо какое-то! Даже не верится…

— У меня все это тоже не укладывается в голове. Не могу поверить и все тут.

— Ничего, освоишься, — до этого задумчивая и даже немного расстроенная мама вдруг приободрилась, явно желая поддержать дочь. — Тебя и встретят, и помогут устроиться. А мы тут тоже справимся, не переживай.

— Знаешь, Николай обещал присмотреть за вами. С ним не пропадете.

— Кто это Николай? — Любаша встрепенулась, как гончая, почуявшая след.

— Это мой ангел-хранитель, — улыбнулась Настя.

— У вас роман?

— Нет. Мы скорее дружим.

— Это такой человек-гора? Он иногда заезжал за тобой, да? — спросила Мария Петровна.

— Да кто он такой, наконец? — не утерпела заинтригованная Любаша.

— У него частное сыскное и охранное агентство. Раньше работал в спецслужбах, но потом ушел. Честно говоря, мне было неловко спрашивать почему.

Девушки просидели, болтая, допоздна. Любаша строила самые фантастические планы касательно Настиного будущего, а та лишь смеялась в ответ. Когда время перевалило за одиннадцать, обе спохватились и начали собираться — Настя хотела проводить подругу до автобусной остановки. Во дворе, как обычно, не горел ни один фонарь. Лишь со стороны улицы звездами в далеком черном небе мерцали огни. До сих пор оживленно болтавшие девушки как-то вдруг примолкли и заспешили к освещенному месту.

— Может, не пойдешь со мной? Как ты возвращаться-то будешь?

— Ваша спутница обладает большим здравомыслием, чем вы, Настя, — громадная фигура выступила из темноты столь бесшумно, что девушки невольно вскрикнули.

— Николай! Вы испугали нас до смерти!

— Ваше счастье, что это оказался я, а не кто-то другой.

— Что вы здесь делаете?

— А я почему-то был уверен, что как раз что-то такое и произойдет. Вот не сидится вам дома. И вам, и вашей подруге…

— Ох, я не представила вас. Любаша, это Николай, а это моя лучшая подруга Люба.

Николай, который все еще оставался для девушек лишь черным силуэтом на фоне далеких огней, принял протянутую руку новой знакомой, но не пожал, а склонился над ней в поцелуе.

— Могу я поинтересоваться, куда вы направляетесь?

— Я хотела проводить Любашу до автобуса, она едет домой.

— Как насчет моих услуг?

— Ой, так ведь это просто здорово!

— Тогда милости прошу, — Николай отступил к темной машине и распахнул заднюю дверцу. В салоне вспыхнул свет. Первым на сиденье впорхнула Настя, потом стала усаживаться Любаша. Николай наклонился, чтобы захлопнуть дверцу и вдруг замешкался. Потом словно нехотя толкнул ее. Щелкнул замок, раздались негромкие шаги вокруг, и Николай сел за руль.

— Куда едем?

Любаша, чуть смущаясь, назвала адрес. Николай сначала довез Любу, а после, проводив ее до дверей, отвез обратно домой Настю. Едва закрыв за собой входную дверь, та сразу, чуть ли не бегом помчалась к себе в комнату, на ходу вынимая из кармана джинсов телефон.

— Ну и как он тебе? — заговорщически зашептала Настя в трубку и задушенно захохотала, услышав на том конце «провода» восторженный стон подруги.

Николай же, сидя за поздним ужином, тоже мечтательно улыбался — миниатюрная рыжекудрая подруга Насти все еще стояла у него перед глазами…

— Любаша, Люба, Любочка, Любовь… — пробормотал он себе под нос и потянулся со сладким пристоном.

Надо было ложиться. И так-то спать оставалось всего ничего: Петр Китагородцев планировал улететь из Н-ска в столицу первым же рейсом. «Отвезу, вернусь и еще досплю», — решил Николай, успокаивая себя. О причинах подобной торопливости Петра он знать не знал, но если бы понял, то теперь отнесся бы к этому с огромным прочувствованным пониманием, ведь столичный гость летел навстречу своей любви.

***

Петя переступил порог своей московской квартиры, но не успел даже раздеться, когда в дверь у него за спиной энергично позвонили. Он радостно распахнул ее и тут же принял в объятия стройную, коротко стриженную брюнетку, почти прыгнувшую на него с порога.

— О боже, Дина, как же я соскучился по тебе!

— Очень сильно? — требовательно спросила гостья, щуря и без того узкие по-азиатски раскосые и почти что черные глаза, и ее рука немедленно скользнула к молнии на Петиных брюках. — Оч-чень! — секундой позже констатировала она и счастливо рассмеялась. — И пахнешь так, что я текуууу…

— Ты невозможна! Закрой хотя бы дверь сначала!

— Ох, Петька, когда тебя так долго нет со мной, я становлюсь нимфоманкой.

— А когда я рядом? — с силой толкая входную дверь, чтобы она все-таки захлопнулась, поинтересовался тот…

Дина на это ничего не ответила, да и Петя уже и не спрашивал ничего. Зачем говорить, если можно действовать? Если кожа к коже, губы к губам, плоть к плоти.

Вжикнула молния на мужских штанах, женские трусики упали к ногам. Дина вскрикнула, когда любимый подхватил ее под ягодицы и секундой позже вогнал себя во влажное отверстие, сразу задвигавшись резко и нетерпеливо. В ответ она мстительно вцепилась Петьке обеими руками в волосы, одновременно запрокидывая голову и открывая ему шею для поцелуев. Впрочем, вскоре висеть на увлекшемся соитием мужчине ей стало тяжело.

— Поставь меня…

— Устала?

— Да. Все-таки значительно удобнее заниматься всем этим лежа в кровати, а не стоя у стены в прихожей.

Пауза, которая позволила не только перебраться в спальню, но и избавиться от одежды, стала еще и поводом начать все сначала — с предваряющей соитие ласки. Петр устроил Дину над собой. Так чтобы не только самому получить возможность целовать и вылизывать, но и предоставить возможность ей ласкать свой член. И Дина взялась за дело с таким рвением, что не прошло и пары минут, как Петр, взрыкнув, подмял любимую под себя, вновь направляя себя в ее тело. Он легко вошел сразу на всю длину, а после еще и толкнулся сильнее, вбиваясь еще глубже.

— Ну же! Давай! Хочу тебя целиком! Всего! — простонала в ответ Дина.

Она вообще любила жесткий секс, Петя знал это и все равно… берег. Вот и теперь, прекрасно понимая, что любимая готова, что она этого хочет, больше никаких резких действий совершать не стал. Лишь задвигался размеренно и сильно, попутно сжимая одной ладонью маленькую крепкую грудь, а второй тиская половинку округлых ягодиц.

— Замри, замри, замри, — вдруг залепетала Дина, и Петя послушно застыл, чувствуя, как мышцы внутри вагины пульсируют, сжимаясь вокруг члена. — Аххх! — выдохнула Дина и задрожала. — Аххх!

— Торопыга!

— Соскучилась… Прости… — Дина засмеялась, а потом вдруг ухватила руку Петра, подтянула ее вверх и впилась в нее зубами. — Боже, я больше так не могу, Петь! Когда мы перестанем прятаться от всего света? Я хочу любить тебя открыто, спокойно родить тебе ребенка и…

— Ты что, беременна? — замирая, спросил Петр.

— Похоже на то.

— Почему ты не сказала, я был бы аккуратнее…

— Можно подумать, мне нужна твоя аккуратность, — рассмеялась Дина и неторопливо задвигала бедрами, попутно вновь сжимая внутренние мышцы.

Петр заскулил, чуть ли не теряя сознание от сладкой тесноты, сдавившей его, и наконец-то тоже кончил. В голове было пусто, в теле томно и лениво. Он вздохнул, покрепче обнимая Дину и поуютнее устраивая голову на подушке так, чтобы при этом носом утыкаться в ей в шею. Но та была верна себе и мигом стащила его с небес на землю.

— И имей в виду, я не стану делать никакого аборта, — уже совершенно серьезно, даже с вызовом сообщила она.

— И не надо, — промурчал Петр и положил ладонь Дине на пока еще плоский живот. — Зачем нам аборт? Нам никакой аборт не нужен.

— Что мы теперь будем делать? — робко проговорила Дина, кладя свою руку поверх Петиной руки и еще крепче прижимая ее к себе.

— Сыграем свадьбу, конечно, — так же тихо ответил тот.

— А наши отцы?

— Да наплевать на их междоусобные войны! В конце концов, станут слишком сильно доставать и лезть, куда не просят, уедем ко мне. Туда, где я ни от кого не завишу и вполне способен заработать нам на жизнь сам. Наладим регулярные авиарейсы в небольшие города и поселки при рудниках, будем возить вахтовиков и грузы. Ну и, конечно, туристов в джунгли и ко всяким там памятникам древних цивилизаций. Не пропадем!

— Это все, что я хочу, — шепнула Дина и повернула голову, подставляя губы под поцелуй.

На следующее утро они сходили в ЗАГС и подали документы. Деньги сотворили очередное «чудо», и в тот же день их объявили мужем и женой. Но это было все, на что обоим хватило храбрости: ставить кого бы то ни было в известность о случившемся им и в голову не пришло. Страх перед отцами все еще был силен, и они решили открыться лишь когда положение Дины станет очевидным, а значит, даже их властные родители ничего не смогут изменить.

***

Настя не сталкивалась с Михаилом Ивановичем Рябовым уже больше месяца, и неожиданная встреча в лифте не обрадовала ее.

— Добрый вечер, Настенька, — подчеркнуто добродушно проговорил тот. — Отработала?

— Да.

— Теперь домой?

— Нет, в институт.

— У тебя насыщенная жизнь… Кстати, как прошел визит столичного гостя?

— Откуда вы знаете? — Настя бросила на собеседника неприязненный взгляд.

— Слухами земля полнится.

Двери лифта разошлись, и Настя торопливо вышла вон.

— Куда же ты, позволь мне тебя подвезти. Неужели ты все еще обижена на меня? Это просто детство какое-то. Разве можно обижаться на мужчину, который искренне восхищается твоей красотой?

Не слушая его, Настя торопливо вышла на улицу. Но не успела она сделать и десяти шагов, как Рябов ухватил ее за локоть и развернул к себе:

— Ну что ты видишь от этого молокососа? Да и что он сможет тебе дать? Недельку секса два раза в год? Тебе нужен постоянный надежный партнер, солидный мужчина, который всегда был бы рядом, поддерживал и… содержал, если я могу позволить себе такой каламбур. Неужели это не стоит нескольких часиков внимания с твоей стороны, скажем, в субботу вечером? Теперь ты не невинная дурочка и хорошо знаешь, что от подобных отношений женщина получает одно удовольствие…

Во время всего этого монолога Настя тщетно пыталась вырвать руку из его цепких пальцев.

— Пустите! — выкрикнула она, беспомощно озираясь вокруг.

И тут же два молодых парня оказались рядом.

— Этот старый хрыч пристает к тебе, красавица? — с сильным кавказским акцентом, явно актерствуя, воскликнул один из них.

— Да, — чуть не плача от облегчения, выдохнула Настя, узнав в парнях своих постоянно сменяющих друг друга ангелов-хранителей.

— Мне кажется, у вас машина неудачно припаркована. Как бы кто не задел, — негромко, но с явно различимой угрозой проговорил другой. — Вам бы ее переставить. Прямо сейчас.

Рябов отступил, попятился и, развернувшись, заторопился назад. Сначала вроде шел к подъезду здания, но потом сменил траекторию и действительно свернул к своему автомобилю. Только открыв водительскую дверцу, он решился взглянуть туда, где оставалась Настя и ее внезапные защитники. Но там никого уже не было…

«Что это за типы? — усевшись на водительское место и нервно сжимая руль, думал Рябов. — Личная охрана? Заплатил наверняка молодой Китайгородцев, а вот кто осуществлает… Наверняка ведь кто-то из местных. Мне нужно срочно позвонить!» — решил Рябов и завел машину.

Остановился он у метро, где в ряд висели несколько телефонов-автоматов. Такие разговоры стоило вести не из офиса и уж тем более не с личной мобилы.

Ближе к ночи он перезвонил еще раз, и ему назвали имя. Николай Бестужев. Информатор, к которому обращался Рябов, связываться с этим человеком не рекомендовал. Вообще. Даже самая смазливая девица не стоила проблем, которые могли возникнуть…

Рябов выругался и тяжело задумался. Его короткие пальцы вцепились в руль, а глаза, не мигая, уставились в пространство. Логика, опыт, осторожность — все говорило ему, что следовало отступить, но их вежливые, толковые советы были почти не слышны на фоне звериного рыка, который издавали ущемленное самолюбие и ставшее почти маниакальным желание… Рябов не привык отказываться от своих планов и тем более не хотел делать это сейчас…

***

Настя приехала в институт в состоянии крайнего возбуждения, которое не отпускало ее в течение всех лекций. Она почти не слышала, что говорили преподаватели, и лишь рассеянно чертила ручкой в своей тетради.

А ведь она уже начала надеяться, что старый мерзавец оставил ее в покое!

Настя передернулась. Едва прибежав в институт, она помчалась в туалет и не меньше десяти минут терла с мылом руки — там, где хватал Рябов. Все время казалось, что она испачкана чем-то липким. Господи боже! Что бы с ней было, если бы не вмешательство Петра и Николая?! Не приходилось сомневаться, что, даже если бы она уволилась из фирмы, Рябов не отступился бы и нашел способ принудить ее к связи с ним. Вдруг представилось, как те же влажные руки, что сегодня сжимали ей запястья, касаются шеи или бедер. Липкие руки с короткими волосатыми пальцами…

Брр!

Последняя пара заканчивалась поздно, и Настя заранее боялась, думая, как ей добираться до дома. А потому испытала дичайшее облегчение, когда увидела вышедшего ей навстречу из машины Николая.

— Мне сообщили, у вас сегодня был инцидент?

— Да, но ваши ребята оказались рядом.

— Садитесь, отвезу вас. И не волнуйтесь. Все будет хорошо.

— До меня сегодня вдруг дошло, во что бы превратилась моя жизнь, если бы не вы и Петр. Этот мерзкий тип…

— Не берите в голову.

— Я и не беру, только почему-то плакать хочется…

— Ну так поплачьте. Видите, я сегодня даже надел жилет.

Настя осмотрела Николая внимательнее, вдруг заинтересовавшись его действительно парадным видом. В ответ на ее вопросительный взгляд тот улыбнулся чуть смущенно:

— У меня были кое-какие планы, когда я ехал за вами… Я подумал, что неплохо было бы нам сходить куда-нибудь в хорошее тихое место, где играют живую музыку и кормят чем-нибудь поинтереснее гамбургеров. Вы, я и… ваша подруга, если она свободна и захочет с нами пойти…

Настю все еще потряхивало, а потому насчет своего участия в этой затее у нее были огроменные сомнения. Николай, выслушав ее нытье, впал в некоторую задумчивость, а потом все мигом перерешил, заявив, что готов сменить пафос и толпу в ресторане на кулуарность собственной холостяцкой квартиры, но состав участников мероприятия должен остаться тем же.

В итоге через пару часов уже обе оживленные и взволнованные девушки болтали на заднем сиденье автомобиля, а в его багажнике лежала тщательно упакованная «на вынос» еда из того самого заведения, в которое они так и не пошли.

— А по какому случаю такое пиршество? — поинтересовалась Люба, косясь на пакеты, которые Николай втащил в лифт, а после принялся чуть ли не носом нажимать нужную кнопку.

— Повод есть, — откликнулся Николай, а потом вдруг замер. — Только я совершенно не помню, в каком виде все оставил, когда уходил…

— Не так и плохо, — прокомментировала Настя, когда они переступили порог, а хозяин, извиняясь, похватал разбросанную по стульям и креслам одежду и, скомкав, сунул ее в шкаф.

— Это был скоропалительный вывод, — чуть позже решила она, с веселым ужасом обозревая немыслимую по размерам гору грязной посуды в мойке. — Николай, вы решили наладить производство пенициллина в домашних условиях?

— Стыдно признаться, но мне просто некогда.

— Над вами надо брать шефство, — смеясь, воскликнула Любаша.

— Я бы этого очень хотел! — Ответ этот был подчеркнуто серьезен и обращен именно к ней.

Любаша смутилась, ее щеки порозовели. Пытаясь скрыть волнение, она попросила себе передник, а после шагнула к мойке и взялась за работу. В глубине квартиры зазвонил телефон. Не мобильный, а городской, на который могли звонить считанные люди… Внутренне подобравшись, Николай пошел в спальню и плотно притворил за собой дверь.

— Да!

— Коленька, дорогой! — зазвучал вкрадчивый голос.

Николай коротко вздохнул и присел на постель.

— Какие-нибудь проблемы, Иван Иванович? — Он знал, что мужчину на другом конце провода зовут совсем не так, но предпочитал придерживаться установленных им правил.

— На сей раз не у меня.

— А у кого же?

— Да вот паутинка задрожала — кто-то интересовался тобой. Кто-то сверху. Чем ты там занимаешься?

— Сейчас ничего такого…

— Смотри сам, мое дело предупредить.

— Спасибо, Иван Иванович.

— Долг платежом красен. Береги себя…

В трубке раздались короткие нервные гудки, и Николай медленно опустил ее на рычаг.

«Кто это мог зашевелиться? — думал он. — Чьи интересы я случайно ущемил? Сейчас в агентстве никаких серьезных расследований — несколько толстосумов под охраной и все…»

В кухне что-то грохнуло, раздался испуганный вскрик, а потом веселый смех. Николай тоже улыбнулся, и вдруг его озарило:

«Настя! А вдруг это Рябов после сегодняшнего инцидента пустил в ход старые связи, чтобы узнать, кто это ему наступил на хвост? Вполне, вполне реальная картинка получается…»

Николай покрутил в голове части головоломки еще несколько минут, потом встряхнулся, словно сбрасывая с себя неприятные мысли, и пошел к своим милым гостьям. Его уже ждал накрытый стол. Презрев нормальный обеденный, девушки накрыли все на журнальном, возле которого стояла мягкая мебель. Настя и Любаша заняли кресла, предоставив хозяину дома устраиваться на диване. По краям от него горели приглушенным оранжевым светом лампы под одинаковыми абажурами. Вся остальная комната была погружена во мрак. Лишь мерцали огоньки на музыкальном центре. Тихая мелодия словно окутывала комнату.

Все это было так уютно, что на душе у Николая потеплело, и тяжелый осадок, оставшийся на душе после телефонного разговора, как-то сам собой рассеялся.

— Так действительно лучше, — вздохнул он, устраиваясь на диване и подсовывая под усталую спину подушечку. — Настя, Люба, что будете пить?

— Наверно… шампанское?

Увидев, что, наполнив их бокалы, Николай наливает и себе, Настя удивилась:

— Вы же говорили, что не пьете.

— Обычно да. Но неужели я не могу позволить себе расслабиться в день рождения?

— Боже, Николай! Почему же вы ничего не сказали?

— Зачем?

— А подарки?

— Вы обе здесь, и это все, что мне нужно.

— Это неправильно, — вдруг заявила Любаша. — Подарок за нами. Правда, Насть? Но кое-что можно сделать уже сейчас.

Она поднялась, смущаясь, присела на диван рядом с именинником и поцеловала его. Метила в щеку, но Николай невольно потянулся ей навстречу, и поцелуй пришелся в уголок губ… Любаша отстранилась, и оба замерли, глядя друг на друга — мужчина вопрошающе, а девушка с робкой нежностью.

— Это лучший подарок, о котором я только мог мечтать, — чуть хрипловато признался Николай.

Любаша, словно очнувшись, быстро перебралась в свое кресло и уселась там, поджав ноги и, пряча глаза, а Настя, смущенная не менее непосредственных участников этой сцены, решительно ухватила свое шампанское.

— Я желаю вам счастья, Николай! Пусть исполнятся все ваши желания!

— Спасибо, — улыбаясь, поблагодарил тот и тоже поднял бокал.

Они шутили, смеялись, даже танцевали, а главное, болтали до глубокой ночи. Пришлось звонить родителям и предупреждать, чтобы ни Настю, ни Любашу домой не ждали. Николай устроил их на кровати в спальне, а сам со вздохом улегся на диван.

Девушки уже давно перестали шептаться и, похоже, уснули, а к нему сон не шел. Нестерпимо хотелось пойти и взглянуть на спящую Любочку, но он сдерживал себя, боясь наделать глупостей. Пришлось вставать и идти в душ. Но и холодная вода не сразу вернула спокойствие. И тем не менее этот день рождения был лучшим из череды многих, слившихся в памяти в единое пьяно-разгульное пятно…

***

Петр появился в кабинете отца только на следующее утро после их с Диной тайного бракосочетания.

— Петька, — глаза Глеба заметно потеплели, — вот наконец и ты. У тебя все в порядке?

— Отлично, спасибо… — вспомнив то, что произошло вчера, Петя затаено усмехнулся.

Однако эта почти интимная улыбка не ускользнула от внимания отца. Глеб невольно насторожился и понял, что не напрасно, когда сын вдруг заговорил, явно подыскивая слова:

— Отец, ты знаешь… Я хотел попросить твоей помощи. Мне нужно место секретаря-референта или какого-нибудь младшего менеджера. Причем здесь, в столице. В любом филиале я бы устроил ее сам, но тут…

— Ее? — Голос Глеба словно подернулся ледком.

— Это моя подруга из Н-ска Анастасия Бертеньева. У нее неприятности в родном городе, и я считаю, ей просто необходимо уехать хотя бы на время.

— Что за неприятности?

— О, там целый детектив. Сейчас ее денно и нощно охраняют два парня из агентства Николая Бестужева.

— Вот как… — проговорил неприятно пораженный Глеб.

«А дамочка-то эта, должно быть, и вправду лихая. Влипла в какую-то историю, а теперь хочет сбежать, пользуясь моим доверчивым сыном».

— И когда это будет нужно?

— В июле я пригласил ее к себе… Хочу показать сельву, свое тамошнее житье-бытье, похвастаться парком своих самолетов. Может, на руины посмотреть слетаем, если она захочет. Так что место будет нужно не раньше августа.

— Я посмотрю, что можно сделать…

— Спасибо. Настя отличный человек.

Глеб поморщился:

— А что там насчет твоих планов на женитьбу?

— Какую женитьбу? — Петр побледнел, потом покраснел и потупился.

«Вот болван! Все так и есть! Попался и рад этому!»

— Ну хорошо, — Глеб вздохнул. — Тогда услуга за услугу. Я беру твою… протеже на работу, а ты тоже приглашаешь меня в июле смотреть твои любимые джунгли.

Если Петр и был удивлен неожиданной просьбой отца, то не показал виду.

— Прекрасно! Заодно и с Настей познакомишься. Она чудесная, вот увидишь.

— Не сомневаюсь, — вежливо согласился Глеб.

Он принял решение, и теперь ничто не могло изменить его. Воображение уже четко сформировало образ той женщины, которая пыталась манипулировать Петькой — лет двадцати пяти, наверняка с великолепной фигурой и недурным лицом, уверенная в себе и опытная. Хищница, которой необходим достойный противник. И она его получит! Глеб улыбнулся, но улыбка эта совершенно не затронула его темные, сейчас почти черные глаза.

Быстро пролетел апрель, а следом и май. Подкатила сессия. Но Настя, как всегда отлично подготовленная, не беспокоилась за ее исход. Ее мысли были заняты другим — на руках у нее был загранпаспорт, в котором красовалась виза, а вчера ей домой доставили билеты до Рио-де-Жанейро. Оттуда уже предстояло добираться до Манауса, а после и до места, где и вел свой небольшой, но, кажется, нежно любимый бизнес Петя Китайгородцев. Настя решила сначала съездить отдохнуть, а уж потом вернуться домой, чтобы собрать вещи и оформить перевод в столичный офис компании его отца.

Мысли о нем заставляли нервничать. Настя уже знала, что старший Китайгородцев тоже собрался посетить сына, и дальше, до ранчо Петра, переоборудованного им в небольшой аэродром с посадочной полосой для малой авиации и ангарами для ремонта, хранения и обслуживания самолетов, они отправятся вместе… А еще Петя признался, что женился три месяца назад и до сих пор так и не сообщил об этом отцу.

— Дина носит нашего ребенка, срок уже достаточный, скоро беременность уже не скрыть, откладывать больше нельзя, — смущаясь, рассказывал он. — Она тоже будет на ранчо, когда вы с отцом прилетите. Там во всем и сознаемся ему.

— Ох, Петь, а вдруг он взбрыкнет?

— Для меня это уже ничего не изменит. Будем надеяться, что он поведет себя разумно. В конце концов, Дина станет матерью его внука.

— Я боюсь его.

— Не волнуйся. Да и что отец может иметь против тебя?

— Сама не знаю. Но тогда он говорил со мной таким тоном…

— Это не имело к тебе никакого отношения — он просто злился на меня, вот и все.

Но сколько Петр ни убеждал, Настя отправилась в аэропорт полная самых дурных предчувствий. Да и в самолет села не в лучшем настроении. Ее место находилось у окна по правому борту. В иллюминатор была видна часть огромного крыла и серое покрытие аэродрома. Услышав рядом с собой какую-то возню, Настя обернулась — с соседнего кресла ее в упор разглядывал весьма примечательный пассажир.

Это был мужчина неопределенного возраста — ему смело можно было дать и двадцать пять, и сорок. Внимательные блекло-голубые глазки впивались в лицо Насти буравчиками. Эффект усиливался круглыми очками в железной оправе. Одет он был в джинсы и свободную белую рубаху, поверх которой на разноцветных шнурках болтались какие-то фигурки.

«Амулеты», — решила Настя и с новым интересом взглянула в лицо соседа.

— Иван Никитин, — представился тот.

— Настя Бертеньева.

— Туристическая поездка?

— Не совсем. Друг пригласил в гости.

— Он местный? Я имею в виду — тамошний житель?

— Нет, но у него там бизнес — малая авиация. Возит грузы и туристов.

— Я знаю одного русского, — задумчиво проговорил Иван, — у которого в Манаусе как раз есть небольшой частный аэродром. Он иногда помогал мне добираться в разные места.

Настя даже всплеснула руками. Вот это да — первый раз выбраться за границу, отправиться аж в другое полушарие и в первые пятнадцать минут встретить человека, с которым есть общие знакомые, и не здесь, а там!

— А как зовут вашего знакомого? Не Петр?

— Точно. Петр Китайгородцев. Это и есть друг, к которому вы едете?

— Да. Вот это совпадение!

— Я уже давно понял, что на нашей планете шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на знакомых. Не нравится мне это.

— А что тут можно сделать?

— Лично я ухожу в сельву. Там тише.

— Вы путешественник?

— Можно сказать и так…

— Это же потрясающе!

Почувствовав неподдельный интерес собеседницы, Иван принялся рассказывать о тех местах, где в ближайшее время планировал оказаться: о поросшей дикими лесами Амазонской низменности, неофициальной столицей которой и считался Манаус. От него за время перелета Настя узнала кучу всего. Например, что пиранья довольно вкусна, если ее зажарить на огне, и вовсе не так агрессивна, как принято считать — в реках вполне можно купаться.

— А крокодилы? — спрашивала она, округляя глаза.

— Кайманы днем спят, да и вообще чаще всего боятся человека. Те, кого все-таки съели, были или пьяны, или выпали из лодки им прямо в зубы. Впрочем, второе не исключает первого. Настоящую опасность представляют змеи и насекомые, а когда отойдешь от реки — есть нечего, как ни странно.

— Я читала, в тех краях есть племена, которые никогда не видели белого человека. Это правда?

— Рядом с Амазонкой нет, а вот если забраться в сельву поглубже…

— Так вы видели таких… диких?

— О! Они совсем не дикие. Это древняя культура со своими верованиями, обрядами, жизненным укладом. Потрясающе интересно! Я прожил в одном племени почти месяц. Язык очень сложный, так и не удалось продвинуться дальше самых элементарных выражений.

Иван оказался изумительно интересным собеседником, из-за разговоров с которым в сознании Насти как-то совершенно стерлись обед, посадка на дозаправку, еще одна трапеза… В свою очередь сама Настя доверчиво поведала Ивану историю своей недолгой работы в холдинге «КитайГород». Не называя фамилий, она описала Рябова и обрисовала участие Петра Китайгородцева и Николая Бестужева в своей судьбе.

Совершенно неудивительно, что из самолета они вышли друзьями.

— Вас будут встречать, Настя?

— Да. Должен приехать Петя.

— Я подожду, пока не сдам вас ему на руки, да и сам поздороваюсь — пару лет не видел. Может, если он на своем самолете, то и меня захватит с собой… Мне как раз в те края.

В здании аэропорта Настя первым делом начала оглядываться вокруг. Вот только Петра среди встречающих не было и в помине…

— Что же могло случиться? — запаниковала она. — Ведь я даже не знаю, куда мне теперь.

— Не волнуйтесь раньше времени. Может, просто опаздывает. Мало ли что? — подбодрил ее Иван.

— Спасибо, — все еще продолжая оглядываться, пробормотала Настя, а потом вдруг хлопнула себя по лбу. — Я ж так и не включила телефон! Может, он уже сто раз мне звонил?

Настя вытащила аппарат и зажала кнопку включения. Все получилось не сразу. Даже заработав, телефон еще какое-то время «осваивался» — искал подходящую сеть. Но как только нашел, тут же тренькнул, сообщая, что у Насти есть непрочитанное сообщение.

«Умоляю, прости! — писал Петр. — Не смог оставить Дину — она так переволновалась из-за скорого приезда моего отца, что пришлось вызывать врача, а после везти ее на обследование в больницу. Я забронировал тебе номер в том же отеле, где остановился отец. Все уже оплачено, тебе только надо добраться туда. Скажешь таксисту адрес — я напишу его отдельным сообщением, — и он тебя отвезет. Пытался дозвониться до тебя, но то ли тут у меня связь дрянная, то ли твой телефон все еще вне зоны доступа. Буду звонить позднее. На мобильный или прямо в номер. Целую, и еще раз прости».

Далее шел адрес и название гостиницы.

— Ну вот все и разъяснилось, — Иван читал с экрана, стоя у Насти за спиной. — Я знаю это место. Поехали, я провожу вас.

— А как же вы, Иван?

— Этот отель для меня слишком дорог, но я узнаю, в каком номере вы поселитесь, и тоже позвоню попозже. Идет?

Через час они уже стояли посреди роскошного номера. Мальчик в униформе вкатил Настин чемоданчик и, получив от Ивана монетку, с поклоном удалился.

— Давайте вы еще немного задержитесь, и мы тем временем наберем Пете сами, — Настя просительно заглянула в глаза Ивану. — И мне поспокойнее будет, и вы свои вопросы сможете задать.

— Было бы отлично, — отозвался Иван, хотя и отдавал себе отчет, что чем позже он примется за поиски жилья, тем меньше вероятности найти подходящее, но эта юная девушка была такой милой и беспомощной…

Настя полезла в рюкзак за телефоном. Она уже занесла над экраном палец, как вдруг мобильник зазвонил сам.

— Петя? — откликнулась она, почему-то абсолютно уверенная, что это именно он.

— Ммм… Анастасия? — произнес низкий голос, и, хотя Настя слышала его всего один раз в жизни, она ни на минуту не усомнилась: с ней говорил отец Петра.

— Д-да, — едва не стуча зубами от волнения, откликнулась она.

— Добрый вечер. Я Глеб Китайгородцев. Мой бестолковый отпрыск, как я понимаю, оставил вас одну?

— Он не виноват и… и обещал звонить… — Голос положительно не хотел слушаться Настю.

— Я уже обсудил с ним наши дальнейшие планы. Если вы не против составить мне компанию за ужином в здешнем ресторане, я расскажу вам о них.

— Спасибо.

— Тогда через полчаса в холле.

— Как мы узнаем друг друга?

— Я предупрежу администратора. Подойдете к стойке, и вас проводят ко мне. Не опаздывайте!

В трубке зазвучали гудки.

— Кто это был? — Иван с удивлением изучал побледневшее лицо Насти.

— Отец Петра. Он… Он очень суровый человек и… В общем, через полчаса он ждет меня внизу, чтобы сообщить о наших дальнейших действиях.

— Ну что ж, спустимся вместе, а попозже вечерком я позвоню, чтобы узнать новости.

— Спасибо, Иван. Без вас я бы уже свихнулась от волнения.

— Глупости, — буркнул тот, сдерживая улыбку.

Настя нерешительно открыла чемодан и замерла над ним… А какой, собственно, выбор? Со вздохом она вытащила свое школьное выпускное платье, туфли к нему, чистое белье и, прихватив все это, отправилась в ванную комнату. Через двадцать минут она была готова и критически оглядела себя в зеркало. Заплетенные в тугую косу волосы после душа стали виться у висков и на шее, и Настя постаралась их хотя бы чуть-чуть оттянуть, распрямить, раз уж зачесать их, как и всегда, не получалось. Эти кудряшки она терпеть не могла и вечно вела с ними борьбу. Зато платье, за которое мама заплатила по меркам их семьи более чем впечатляющую сумму, сидело идеально. Что еще? Сумочка... Так. Все?

— Все! — сказала она сама себе строго, а после открыла дверь и вышла в комнату.

— Вы прелестны, Настя. Выше нос, — воскликнул Иван, оторвавшись от карты, которую изучал, а после встал. — Пошли. Опаздывать нехорошо.

Они вместе спустились вниз и по-дружески тепло простились посреди огромного холла. Иван довольно неуклюже пожал Насте на прощание руку и пошел к выходу. Его бритая голова, амулеты, тертые джинсы и гигантский рюкзак привлекали к себе настороженное внимание, но он, похоже, не замечал этого. Настя же вздохнула и, собрав в кулак волю, направилась к администратору.

— Мне здесь назначил встречу господин Китайгородцев. Глеб Китайгородцев, — английский от волнения почти позабылся, и она с трудом подобрала нужные слова.

— Госпожа Бертенефф? — оживленно улыбаясь, спросил служащий за стойкой.

— Да.

— Вон видите — высокий господин в сером костюме. Он сейчас встал и смотрит на нас.

«Он слишком молод для человека, который вот-вот станет дедушкой», — была первая мысль, когда расстояние сократилось наполовину. «Боже…» — подумала Настя еще секундой позже.

А начинать мечтать о божьей помощи было самое время. Этот мужчина впечатлял: атлетическая фигура, прямые, вразлет, брови, темные волосы с легкой проседью, ухоженная борода, которая очень ему шла, не старя, но придавая модной солидности… И, конечно, поразительные, бархатистые, глубокие, как ночь, глаза, в которых Настя увидела отсвет такого сильного, почти болезненного чувства, что даже оступилась. Первые сказанные ими друг другу слова улетучились. А вот то, как этот мужчина произнес ее имя…

— Анастасия? Настя, — выговорил он, словно пробуя все на вкус. — Меня зовут Глеб. Пойдемте поужинаем. Вы наверняка голодны.

Настя так волновалась, что только кивнула, а потом так и продолжала беспомощно соглашаться со всем, не всегда понимая, о чем речь. Вино? Да. Красное или белое? Да. Так красное или белое? А? Да…

Глеб посмотрел, засмеялся и сам сделал заказ.

Подошел сомелье с бутылкой в белоснежной салфетке и показал ее. После налил немного в бокал. Глеб взял его и поднял к свету. Настя залюбовалась его рукой, мягко державшей тонкое стекло. Сильные кисти, длинные прекрасной формы пальцы, оканчивавшиеся ухоженными ногтями. «Скольких женщин они…» Эта недодуманная мысль вновь вывела Настю из равновесия. Она нервно облизала пересохшие губы и вдруг заметила, что сидящий напротив мужчина смотрит на нее в упор каким-то темным, почти лишенным выражения взглядом.

«Я схожу с ума, — тем временем думал Глеб. — Эти губы…»

Он с усилием отвел глаза и принялся строить незримую стену между собой и Анастасией Бертеньевой... Настей… Черт! Вот один кирпичик: эта молодая женщина — Петькина невеста, второй: она алчная хищница, третий: по словам Рябова — развратная дрянь… Бах! Сооружение рухнуло… Не может эта девушка с чистыми, как лесные озера, глазами быть шлюхой. Или может?

Настя молчала, уставившись в свою тарелку. Молчал и Глеб. Просто сидел и смотрел, и под этим пристальным взглядом было настолько не по себе, что в какой-то момент больше всего на свете захотелось вскочить и убежать. Но это ведь было бы неприлично.

— Что с-сказал Петр, когда з-звонил вам? — выдавила она.

— Завтра во второй половине дня он пришлет за нами самолет. Эта недолгая задержка вам будет на пользу — немного привыкнете к смене часовых поясов и климату — у него на ранчо будет еще жарче.

Настя встрепенулась:

— Глеб Дмитриевич! Ммм… Глеб! А самолет сможет принять на борт еще одного пассажира?

Его прямые, как стрелы, брови взлетели вверх.

— Кого же это?

— Я познакомилась с ним на пути сюда. Его зовут Иван Никитин, и они с Петей неплохо знают друг друга. Иван изучает джунгли и местные племена. Представляете, какое совпадение — оказаться на соседних местах в самолете с совершенно чужим человеком и обнаружить, что имеешь с ним общих знакомых? — Настя робко улыбнулась, наконец осмелившись поднять глаза к лицу собеседника.

— Это тот тип, с которым я видел вас в холле?

— Да! Он был так добр, что помог мне добраться до отеля…

— Понятно…

Глеб принялся за блюдо, стоящее перед ним, Настя тоже неуверенно взялась за вилку и нож… и вдруг все ее тело пронзила жаркая волна — Глеб поменял позу, и его колено на мгновение коснулось ноги Насти. Руки у нее задрожали, и нож со звоном упал на тарелку. Она поднял глаза, и сердце подпрыгнуло — во взгляде Глеба она прочитала не менее сильное чувство.

«Это всего лишь случайное прикосновение, оно не может, не должно так действовать на меня…» — Настя выдохнула.

С другой стороны, а что могла знать она, так и не познавшая радости секса, о том, как станет реагировать ее тело на прикосновение такого мужчины? Если от одного взгляда на него начинает бить дрожь… Это было просто невозможно! Даже не пытаясь закончить трапезу, Настя поднялась.

— Спасибо за вечер, ммм… Глеб. Я, пожалуй, пойду к себе. День был очень долгим…

— Я провожу вас.

Сил спорить не осталось. Лифт быстро донес их до нужного этажа. Настя почти бегом устремилась к своему номеру, собираясь у порога проститься с Глебом, захлопнув перед ним дверь… И вдруг услышала за ней требовательный телефонный звонок — кто-то настойчиво желал побеседовать с обитательницей именно этого номера. Иван? Вполне может быть. Он же пообещал позвонить вечером… Настя влетела в комнату и метнулась к телефону.

— Алло.

— Привет! — удивительно близкий голос Николая прозвучал так вовремя, что Настя даже всхлипнула от облегчения. — С вами все в порядке? Не смог дозвониться на мобильный…

— О да! Теперь да!

— А что — раньше было иначе?

Настя начала торопливо рассказывать обо всем и только чудом поймала себя за кончик языка, не выболтав главное: что Петька не приехал в аэропорт из-за Дины, которая… Блин! Обернувшись, она увидела, что Глеб как раз вошел в номер и, закрыв дверь, оперся о нее спиной. Настя вздохнула и все замылила общими словами:

— У Пети так сложились обстоятельства, что… что иначе не вышло.

— Обстоятельства случайно не носят имя Глеб Китайгородцев?

— В некоторой степени, но…

— Но… Вы, Настя, уже познакомились с ним?

— Да.

— Ммм… Я не ошибусь, если предположу, что он рядом?

— Да.

— Понятно… Но, раз вы под его присмотром, я спокоен. Доброй ночи.

— До свидания и… спасибо.

— Я еще буду звонить. Держите мобильный заряженным, пожалуйста.

— Ох! — Настя сунула руку в карман, вытащила мобильник и убедилась: чертов гаджет, который ранее был вне зоны доступа из-за того, что его просто никто не включил, теперь, едва начав работать, банальным образом сдох. — Конечно.

Простившись с Николаем, Настя нехотя опустила трубку.

— Это ваш попутчик? — вскидывая бровь с этакой великолепной полной незаинтересованности ленцой, тут же спросил Глеб.

— Нет. Это Николай Бестужев. Мой… — Настя заколебалась, не зная, как объяснить роль этого человека в своей судьбе.

Но Глеб расценил ее молчание по-своему.

«Похоже, охранник понял слишком буквально необходимость заботы о доверенном ему теле», — с негодованием подумал он, а после резковато отрезал:

— Я знаю, кто такой Николай Бестужев.

Настя вздрогнула, в который раз не понимая причин внезапных перепадов в настроении этого мужчины. Вновь зазвонил телефон.

— Да!

— Настя! Это ты?

— Петя!

— Ты в порядке?

— Да-да, все хорошо.

— Мой отец… Ты видела его?

— Он сейчас здесь.

— О!

Повисло молчание.

— Может быть, передашь ему трубку?

Настя взглянула на Глеба:

— Это Петр. Он хотел бы поговорить с вами.

Глеб подошел и принял из ее рук теплую трубку.

— Отец?

— Да.

— Что ты делаешь в это время в ее номере?

— Мы ужинали.

— Имей в виду, умерь свои аппетиты. Она не для тебя.