Фиктивная невеста дракона, или Ходячий кошмар свекрови-тирана

Шлёп!

Звонкий удар ожёг ягодицу, заставив меня содрогнуться всем телом и, полыхая праведным гневом, повернуться к тому идиоту, который позволил себе распускать руки в мою сторону.

– Солнышко, – мужчина за столом слащаво улыбнулся мне. – Как насчёт того, чтобы заработать дополнительные чаевые?

И было в его взгляде и тоне нечто такое, что не возникало никаких сомнений, какого рода работу он собирается мне предложить.

Обворожительно улыбнувшись, я размахнулась подносом, который держала в руках, и звонко ударила им зарвавшегося посетителя по дурной башке.

Разумеется, ни хозяин ресторана, в котором я имела несчастье работать, ни сам посетителей, разоравшийся дурниной на весь зал, мою выходку не оценили.

И вот теперь я сижу на неудобном деревянном стуле в полицейском участке и имею сомнительное удовольствие выслушивать визглявый голос бедолаги, ставшего «жертвой полоумной официантки».

За письменным столом сухопарый офицерик в тёмно-синей форме с крайне скучающим выражением лица старательно записывал показания потерпевшего, пока я разглядывала его коллегу, с индифферентным видом стоявшего возле окна.

Это был рослый такой детина под два метра ростом, широкоплечий, накаченный и если бы не замкнутое выражение лица и хмуро сведённые на переносице брови,  его можно было бы даже назвать красивым.

А ещё он был облачён в чёрный камзол без каких-либо знаков отличия, из-за чего мужчину вполне можно было бы принять за штатского, если бы не тот факт, что дежурный офицер поглядывал на него со смесью страха и уважения.

Быть может, это дознаватель?

Прежде мне никогда с ними не приходилось иметь дела, так что я не могла сказать наверняка.

– Требую немедленно арестовать эту девицу и посадить в тюрьму! – между тем закончил свой эмоциональный спич пострадавший и плюхнулся обратно на стул, обиженно надувшись, точно маленький ребёнок.

– А ещё недавно была солнышком, – притворно посетовала я. – Вы же сами меня так назвали. Вот и получили солнечный удар.

Я пожала плечами, словно не видела в этом ничего удивительного, и честными-пречестными глазами уставилась на полицейского.

– Чарльз, – внезапно обратился к нему «дознаватель». – Идти, покури. Я тут дальше сам разберусь.

Офицер тут же шустро поднялся из-за стола, отвесил своему коллеге низкий поклон и скрылся за дверью, бесшумно закрыв её за собой.

«Дознаватель», между тем, неторопливо прошёл к столу, но вместо того, чтобы сесть на стул, примостил свою задницу прямо на краю стола, придавив ягодицей часть бумаг.

– Итак, барышня, – он вперил в меня немигающий взгляд синих глаз, и у меня по спине пробежал неприятный холодок.

С таким точно не забалуешь – одно неверное слово, и окажешься не то что в темнице, а сразу на плахе.

– Да,  сударь? – нервно сжав пальцы и наскребя по сусекам безбашенности, дерзко спросила я.

– Вы напали в ресторане на секретаря министра иностранных дел дружественного нам королевства, – скучающим тоном проговорил он. – Знаете, что вам за это грозит?

– Полагаю, штраф, – с вызовом заявила я, чуть вздёрнув подбородок, хотя под столь пронзительным взглядом хотелось сжаться в комочек и забиться куда-то под стол. – Во-первых, данный субъект, – я кивнула в сторону пострадавшего, – хам и свинья, не умеющая вести себя в обществе. Уверена, если Ваша Милость потрудятся и опросят сотрудников ресторана, то они подтвердят, что я напала на этого господина не просто так, а в ответ на его хамские действия.

– Это была всего лишь безобидная шутка! – тут же взвился пострадавший, однако моментально затих, стоило «дознавателю» зыркнуть в его сторону.

«Не только хам и свинья, но ещё и трус», – презрительно скривилась я, лишь сильнее расправив плечи, чувствуя собственное превосходство над оппонентом.

– И какие же хамские действия заставили вас нанести уважаемому человеку телесные повреждения? – поинтересовался «дознаватель».

– Он шлёпнул меня по ягодице, – ответила я.

– Да что в этом такого! – снова подал голос пострадавший. – Всего лишь милый, игривый жест в отношении красивой девушки, не более того!

– Вот  и мой удар подносом был всего лишь милым, игривым жестом, – парировала я. – В чём проблема?

«Дознаватель» наклонился, взял со стола чистый лист и положил его передо мной, после чего присовокупил к нему перьевую ручку и чернила.

– Пишите, как всё было с вашей точки зрений, – велел он мне таким тоном, что у меня даже мысли не возникло возражать.

Я взяла ручку, обмакнула её в баночку с чернилами и принялась быстро выводить буквы.

– Я требую справедливого наказания, – между тем снова заговорил потерпевший. – Она нанесла оскорбление нашей делегации!

– Уверен, если я передам протокол лорду Айрену, он оценит данный инцидент иначе, – равнодушно ответил «дознаватель». – Член делегации королевства Иандер устроил дебош в ресторане, будучи в нетрезвом состоянии, – он покачал головой, – будет скандал. И я очень сильно сомневаюсь, что лорду Айрену он нужен. 

Потерпевший тут же заткнулся и заметно спал с лица.

Кем бы ни был этот лорд Айрен, он явно имел определённый вес в  обществе и связываться с ним этот свин не хотел.

– Хотите сказать, что нападение на меня останется безнаказанным? – попытался всё же возмутиться он.

– Ну, почему же, – «дознаватель» спокойно забрал у меня исписанный лист, в котором я изложила своё видение данной ситуации, и бегло пробежал по нему глазами. – Полагаю, мы вполне можем уладить данный инцидент мирным путём. Барышня принесёт вам свои искренние извинения и заплатит моральную компенсацию в размере пятидесяти тысяч. А вы не станете писать на неё заявление.

– Ещё чего! – теперь настала моя очередь возмущаться. – Не стану я перед ним извиняться.

Это не говоря о том, что такую сумму компенсации я целый год зарабатывать буду. 

– Не станете, так не станете, – равнодушно пожал плечами «дознаватель». – В таком случае, вас ждёт обвинение в нападение на члена иностранной делегации, суд и последующее тюремное заключение сроком от пяти до семи лет. 

Я крепко стиснула зубы, с трудом удерживаясь от того, чтобы разразиться нецензурной бранью.

Вот тебе и закон! Как всегда на стороне богатых мужчин, имеющих хоть каплю власти. 

Я поднялась со стула, повернулась к пострадавшему мужчине и отвесила ему низкий поклон, с трудом подавляя гнев, клокотавший в груди.

– Моё поведение было недопустимо, – через силу выдавила я из себя. – Я приношу вам свои извинения.

– Вы удовлетворены? – вежливо уточнил у пострадавшего «дознаватель».

– Вполне, – ответил тот, хотя удовлетворённым нисколько не выглядел, но, очевидно, как и я, планировал как можно скорее закончить данный инцидент.

Он залез во внутренний карман сюртука, достал из него записную книжку и, вырвав из неё страницу, взял со стола ручку, обмакнул её в чернила и шустро что-то написал на листке, после чего всунул его мне в руки.

– Это номер моего счёта в Королевском банке, – сообщил он мне. – У вас есть три дня, чтобы перечислить условленные пятьдесят тысяч. Если по истечении трёх дней денег на счету не окажется, я вернусь сюда и подам заявление о нападении.

После чего, ни с кем не попрощавшись и даже не взглянув в сторону «дознавателя», с гордо поднятой головой вышел из кабинета.

– Что ж, вот мы всё и решили, – резюмировал «дознаватель». И спокойно разорвал протокол, который столь старательно писал его коллега,  на две части. – Вы тоже можете идти.

Я недобро зыркнула в его сторону, но от комментариев воздержалось.

Ещё не хватало оскорбить сотрудника полиции при исполнении – мне и так проблем с головой хватает. 

Очевидно, после сегодняшнего инцидента, я осталась без работы. Что само по себе не смертельно, учитывая, что мне ежедневно приходилось терпеть приставания всяких мерзких мужланов.

Благо, за аренду квартиры я заплатила на той неделе, и хотя бы до конца месяца мне не грозит оказаться на улице.

Осталось только придумать, где за три дня достать пятьдесят тысяч, когда средняя зарплата по городу всего пятнадцать. 

Домой я возвращаться не спешила, а свернула в городской парк и, присев на лавочку, принялась думать.

Сейчас я понимала, что поступила крайне глупо, позволив эмоциям вырваться наружу.

Ну, шлёпнул меня этот негодяй по заднице. Не он первый – не он последний. Отвечать-то ему зачем было? И ладно бы я его просто обматерила, это ещё куда ни шло – отделалась бы простым штрафом. Но нет же, мне нужно было характер показать…

Я тяжело вздохнул, откинулась на спинку лавки и устало прикрыла глаза.

Как же мне всё это надоело! 

Мне едва исполнилось шестнадцать, когда я была вынуждена бросить школу и впервые выйти на работу – мама умерла, а у меня на руках остался пятилетний брат Морган. А рядом никого: ни родственников, ни друзей. И ни медяка в кармане – последние деньги ушли на оплату похорон.

Как мы выжили в тот первый год – ума не приложу. Из съёмной квартиры нас выпнули, да и ни на одной работе я задержаться долго не могла. Ещё и брат постоянно болел.

Потом дела пошли чуточку лучше, хотя нам всё равно приходилось часто переезжать, а мне менять работу.

Бедный Морган стоически терпел и постоянные переезды со сменой школы, и смешки одноклассников из-за латанной-перелатанной одежды, и голодные времена, и мои вспышки бессильного гнева, когда дела, только-только наладившиеся, в очередной раз рушились, точно карточный домик от неосторожного касания. 

Правда, в последние пару лет наша жизнь, вроде как, устаканилась. И я даже начала тешить себя надеждой, что Морган сможет спокойно доучиться в нынешней школе, получит аттестат и поступит в Королевскую медицинскую академию, как давно мечтает.

Где, правда, я буду на эту самую академию брать деньги, пока неясно. Но я надеялась, что у меня в запасе есть ещё целых три года, чтобы что-то придумать.

И вот я одним неосторожным поступком перечеркнула всё: и собственные планы, и нашу с братом мирную жизнь.

Нет, в принципе, за эту пару спокойных лет мне удалось немного подкопить денег, и там как раз должно хватить на погашение долга.

Только вот деньги я эти копила на учёбу брату! Как я могу их отдать какому-то ублюдку, у которого из достоинств только тёпленькое место в чьей-то дипмиссии?

Я зло зарычала, ощущая, как внутри разрастается отчаянье.

Ну, зачем, зачем я не сдержалась? Почему пошла на поводу у эмоций?!!

Я закрыла лицо руками, сдерживая злые слёзы.

Слезами делу не поможешь! Нужно придумать, как выкручиваться.

«Придётся всё-таки деньги из заначки вытащить, – обречённо решила я. – Попасть в тюрьму из-за собственной глупости не хочется. А деньги… деньги ещё заработаю. Устроюсь сразу на две работы и компенсирую потерянное».

Придя к такому выводу, я поднялась со скамейки, одёрнула подол платья и побрела в сторону выхода из парка.

Мы с братом арендовали трёхкомнатные апартаменты на четвёртом этаже пятиэтажного дома на Цветочном бульваре – район не самый престижный, зато тихий и спокойный. А главное живут тут преимущественно обычные работяги, зарабатывающие на жизнь честным трудом.

Оттого роскошная карета с золотыми украшениями на дверцах, стоявшая возле входа в дом, заставила меня насторожиться. А стоило мне подняться на свой этаж, настороженность и вовсе сменилась страхом.

Возле двери в нашу с братом квартиру, прислонившись плечом к стене, стоял тот самый «дознаватель», чьё вмешательство стоило мне всех сбережений.

«Как он меня нашёл?» – растерянно подумала я, опасливо оглядывая незваного гостя.

– Госпожа Обэ, – мужчина коротко кивнул мне в знак приветствия. – Долго вы гуляете.

– А я не жду гостей, чтобы торопиться домой, – инстинктивно огрызнулась я и тут же прикусила себе язык.

«Сначала думай, потом говори! – мысленно одёрнула я себя. – Тебе мало штрафа в пятьдесят тысяч? Ещё хочешь влипнуть на кругленькую сумму?»

«Дознаватель» многозначительно хмыкнул.

– Не хотите пригласить меня войти? – поинтересовался он.

«Не хочу. Но, похоже, выбора у меня особо нет».

Я подошла к двери, вытащила из кармана платья ключ, вставила в замочную скважину и повернула, после чего открыла дверь и жестом пригласила мужчину внутрь.

Тот с таким видом, будто является здесь хозяином, даже не разуваясь, прошёл в гостиную и уселся в кресло (моё любимое, на минуточку!).

Я, скрежеща зубами, разулась и тоже прошла в гостиную, умостившись на краю дивана.

– Полагаю, в вашем положении найти пятьдесят тысяч за три дня невозможно, – без предисловий начал «дознаватель», окинув меня откровенно оценивающим взглядом. – Я готов помочь решить эту проблему.

Я скрестила руки на груди и наградила его колючим взглядом.

– В обмен на? – холодно уточнила я.

– Вы переедете ко мне и станете моей любовницей.

Вот так просто, без долгих прилюдий и расшаркиваний. Я тебе деньги – ты мне своё тело. 

Меня аж всю передёрнуло от отвращения.

– Пятьдесят тысяч – это цена за ночь или за месяц?

– Это разовая помощь, – пояснил «дознаватель», до сих пор так и не соизволивший назвать своё имя. – Я не знаю, как надолго вы сумеете удержать мой интерес. Но пока вы будете жить со мной, ни в чём не будете нуждаться: еда, украшения, одежда – я оплачу любой каприз.

У меня прямо руки зачесались ударить его по лицу, желательно чем-нибудь тяжёлым.

– Вы всегда так общаетесь с женщинами? – поинтересовалась я.

– Да, – последовал спокойный ответ. 

– И как часто вас за это били по морде?

«Дознаватель» усмехнулся.

– Ни разу. Большинство женщин считает огромной честью принимать от меня знаки внимания.

– Вот и идите к этому большинству, – холодно отбрила я его. – А я не продаюсь.

– Предпочтёте сесть в тюрьму? – «дознаватель» изобразил на лице удивление. – Уверяю, вам там не понравится.

– Лучше уж в тюрьме, чем с вами в постели.

Он пренебрежительно фыркнул и поднялся из кресла, после чего вытащил из кармана визитку и положил её на чайный столик.

– Если передумаете, пришлите эту визитку по указанному в ней адресу, – сказал он. – Но не затягивайте с этим – я могу и передумать.

И, развернувшись, покинул квартиру, тихо закрыв за собой дверь.

Я чисто интереса ради потянулась и взяла со стола визитку.

Ни имени, ни фамилии на ней указано не было. Только адрес и незнакомый мне знак: череп, обвитый плющом.

Я не сомневалась: кем бы ни был этот «дознаватель», он явно из того типа мужчин, которые не успокоятся, пока не получат желаемое. 

И сейчас он хочет меня.

А значит, выход у меня один: бежать и как можно быстрее и дальше. Так что первым делом я бросилась в спальню, вытащила из-под кровати два больших чемодана и начала собирать наши с Морганом вещи.

Да, вот так срываться с места, ещё и в середине учебного года – очень плохая затея. Только вот остаться здесь, означает подставить брата под удар.

Потому что если этот ненормальный «дознаватель» за какую-то пару часов нашёл мой адрес, отыскать моего брата для него не составит труда. А если Морган окажется у него в руках, я соглашусь на что угодно, только бы брат не пострадал.

К вечеру чемоданы с самыми необходимыми вещами и документами были упакованы, и я уже собиралась отправиться на вокзал за билетами на любой ближайший поезд (мне было плевать, куда именно ехать, лишь бы подальше отсюда), как в дверь кто-то громко постучал.

Насторожившись (кого ещё нелёгкая могла принести?), я опасливо подошла к двери и спросила: 

– Кто там?

– Открывай, свои пришли! – раздался по ту сторону бодрый женский голос, и я, облегчённо вздохнув, впустила гостью.

На пороге оказалась моя лучшая (и единственная) подруга Агата, да не одна, а в компании своего возлюбленного Стефана.

– Мы пришли не с пустыми руками! – радостно объявила Агата, демонстрируя мне бутылку шампанского и бумажный пакет с эмблемой моей любимой пекарни. – У меня чудесная новость: Стефан сделал мне предложение!

И тут же подсунула мне под нос свою правую ладонь, на безымянном пальце которой красовалось симпатичное золотое колечко с небольшим бриллиантом.

– Поздравляю, – искренне проговорила я, провожая гостей на кухню.

– Спасибо, – Агата широко улыбнулась и села за стол спиной к окну. Стефан устроился рядом с ней. – Но вообще-то мы пришли к тебе по делу. Поэтому и принесли вкусняшку, – она пододвинула бумажный пакет ближе ко мне. – Считай это своеобразной взяткой.

– Взятка это хорошо, – хмыкнула я, раскрыла пакет и улыбнулась при виде своих любимых бисквитных пирожных. – И чего вы от меня хотите?

Агата со Стефаном обменялись быстрыми взглядами, после чего тот заявил:

– Притворись моей невестой.

– Что, прости? – мне показалось, что я ослышалась.

– Притворись моей невестой, – повторил Стефан и поспешно принялся объяснять: – Понимаешь, моя мать человек очень непростой. – Стефан покосился на Агату и,  немного смутившись, продолжил: – До Агаты у меня уже были серьёзные отношения. Трижды. И все три раза, стоило мне познакомить потенциальную невесту с моей мамой, не проходило и недели, как девушка от меня сбегала. И хотя мама утверждает, что она ничего такого не делала, зная её характер… – Стефан тяжело вздохнул, – я не сомневаюсь, что она делала всё, чтобы отвадить от меня неподходящих по её мнению невест.

– Агата наимелейшая девушка, – заметила я, за что была награждена тёплой улыбкой подруги.  – Хозяйственная, работящая,  с покладистым характером и добрым сердцем. Такая просто не может не понравиться.

Стефан горько улыбнулся.

– Поверь, моя мать даже к ангелу найдёт в чём придраться.

– Допустим, – я пытливо посмотрела на него. – Причём тут я? 

Стефан смутился ещё сильнее, и тогда ему на помощь пришла Агата.

– Ну, в отличие от меня, у тебя характер боевой и за словом в карман ты не полезешь, – заметила она. – И мы со Стефаном уверены, если его мать попытается что-то отчебучить, ты  с лёгкостью поставишь её на место.

– Всё может быть, – не стала я спорить, тем более что это была чистая правда. – Но замуж за твоего Стефана я точно не собираюсь, да он и сам взвоет уже на второй день, если со мной свяжется.

– Упаси Боже меня от такой невесты! – нервно рассмеялся Стефан. – Нет, я не предлагаю тебе стать моей невестой, я же сказал, что хочу, чтобы ты притворилась ею. Я познакомлю тебя со своей семьёй, ты пару недель поживёшь у нас в поместье и покажешь моей матушке, что такое по-настоящему кошмарная невестка. После общения с тобой, уверен, она с распростёртыми объятиями примет кого угодно.

Мне даже на мгновение стало обидно. Это он что, решил меня использовать в качестве огородного пугала?

Я уже открыла рот, чтобы сказать решительное нет, но тут вспомнила о долге в пятьдесят тысяч, наглом «дознавателе» и чемоданах, уже стоявших в гостиной.

– Пятьдесят тысяч.

– Что? – теперь настала очередь Стефана растерянно хлопать ресницами.

– Заплати мне пятьдесят тысяч, и я заставлю твою мать молиться всем известным богам, только бы я перестала быть твоей невестой.

– Пятьдесят тысяч – это очень много за две недели работы, – заметил Стефан.

Тут не поспоришь, сумма, и правда, очень большая. Ну так ведь это он ко мне пришёл со всякими сомнительными предложениями! Или думал, я буду участвовать в его спектакле за спасибо? Наивный! Пусть ищет себе другую дурочку.

– Пятьдесят тысяч, и не медяком меньше, – я была категорична. – И пока я буду строить твою маман, мой брат поживёт с Агатой.

– Может, хотя бы сорок тысяч? – заискивающе посмотрев на меня, попытался сбить цену Стефан.

– Не торгуйся – не на рынке, – отрезала я. – Пятьдесят тысяч, и это моё последнее слово. Не устраивает – ищи себе другую актрису.

Стефан обречённо вздохнул и с надеждой посмотрел на свою невесту, но Агата лишь безмятежно улыбалась, даже не пытаясь влезть в наш спор.

– Хорошо, пятьдесят, –  сдался он. – Но ты обещаешь, что доведёшь дело до конца.

– До какого конца? До сердечного приступа твоей матери? 

– Ну, не настолько радикально. Но я буду рад, если она просто придёт ко мне и скажет: «Стефан, я согласна на любую невестку, хоть крестьянку беззубую, только верни это чудовище туда, откуда взял».

– По рукам, – кивнула я, хотя меня и несколько передёрнуло от подобной формулировки. – Ты в течение трёх дней отдаёшь мне пятьдесят тысяч, а я занимаюсь дрессировкой твоей матери и превращаю её в милую, добрую, благопристойную свекровь для нашей Агаты.

Стефан сдержал своё слово и на следующий же день заплатил мне требуемую сумму наличными. Я же сразу отнесла деньги в банк и положила на счёт «пострадавшему», посчитав на этом данный инцидент исчерпанным.

Теперь осталось только отработать полученные деньги. Но это уже так, мелочи.

Тем же вечером я была вынуждена признаться брату в том, что меня в очередной раз уволили с работы, в связи с чем он некоторое время будет жить у Агаты.

– Но ты же заплатила за аренду в этом месяце, – Морган нахмурился, а затем наградил меня пристальным взглядом. – Чего-то ты не договариваешь, сестрёнка.

– И в кого ты только такой проницательный, – с преувеличенно тяжёлым вздохом посетовала я.

Немного подумав, я кратенько обрисовала брату положение дел, включая мои проблемы с внезапно воспылавшем ко мне страстью «дознавателем». Не стала я скрывать и предложение, которое мне сделал Стефан.

– Вечно с тобой что-то случается, – укоризненно покачал головой Морган, внимательно выслушав мой рассказ. – Ты просто магнит для неприятностей.

Я смущённо улыбнулась и развела руками, мол, да, вот такая вот я у него непутёвая. 

Морган обречённо вздохнул, подошёл ко мне и сжал в крепких объятиях.

– Когда я вырасту и стану известным целителем,  тебе больше не придётся работать, – заявил он. – Я буду сам о тебе заботиться и содержать. И никакие наглые типы и близко к тебе подойти не посмеют со своими сомнительными предложениями!

Моё сердце наполнилось теплом, и я ласково поцеловала брата в макушку.

– Всё непременно так и будет, – заверила я его. – Просто нам обоим нужно запастись терпением. А тебе полностью сосредоточиться на учёбе и не о чём больше не беспокоиться.

«А уж я сделаю всё возможное, чтобы ты сумел исполнить все свои мечты».

Тем же вечером я наняла экипаж и вместе с Морганом и всеми нашими вещами приехала к Агате.

– Ещё раз спасибо, Габи, что согласилась помочь нам со Стефаном! – Агата буквально светилась от счастья, впуская нас в свою квартиру. – Не представляю, что бы я делала, если бы мне пришлось столкнуться лицом к лицу с леди Малвэйн.

– Она настолько страшная? – удивилась я.

– Стефан говорит, что у неё просто тяжёлый характер, – Агата смутилась. – Но я в прошлом году устроила на лето к ним в поместье работать помощницей садовника. Ну, и немного порасспрашивала прислугу об их госпоже.

Я послала Моргану многозначительный взгляд, и брат, быстро сориентировавшись, заявил, что пока разложит свои вещи, после чего вместе со своим чемоданом скрылся в выделенной ему спальне.

Я же подхватила подругу под локоть и утащила на кухню. 

– И что же слуги тебе рассказали о матери Стефана? – спросила я, усаживаясь за стол.

– Малвэйн – настоящая мегера. Загоняла всю прислугу, те трясутся от одного только её вида. А ещё она страшный тиран и после смерти мужа всяческими способами пытается привязать сыновей к себе.

– Сыновей? – переспросила я. – У Стефана есть братья?

– Брат, – кивнула Агата, наполняя чайник водой. – Старший. Зовут его Бернард, ему тридцать семь лет, и он на дух не переносит собственную мать, поэтому в поместье показывается дважды в год: на новый год и на её день рождения. Всё остальное время проводит в столице, где у него имеется какая-то работа при дворе, но какая именно, я так и не выяснила.

Я с умилением посмотрела на Агату. Кто-то другой назвал бы её сплетницей и брезгливо скривился. Я же нахожу просто очаровательной эту её тягу всё и обо всех знать.

– А что сам Стефан? – пытливо взглянув на подругу, уточнила я. – Какие у него отношения с матерью?

Агата зажгла огонь на плите и поставила чайник на конфорку.

– С этим сложнее, – с тяжким вздохом призналась она. – Он, бесспорно, её уважает, но при этом не одобряет многие её поступки.

– Он живёт с ней в поместье?

– Да. Леди Малвэйн всё-таки немолода и нуждается в постоянном присмотре. Мало ли, что может случиться.

– То есть твой Стефан при ней что-то вроде сиделки? 

Агата коротко рассмеялась.

– Нет, что ты. Там всё не так плохо. Скорее уж он что-то вроде компаньона: его главной обязанностью является сопровождать мать во время выездов в город и развеивать скуку.

Я недовольно скривилась, и от взгляда Агаты моя гримаса, разумеется, не укрылась.

– Ты хочешь что-то сказать? – уточнила она.

– Это не моё дело, – покачала я головой. – Я не стану лезть в твои отношения.

– А тебе хочется в них влезть?

Агата, когда хотела, была весьма проницательна.

Я тяжело вздохнула и прямо посмотрела ей в глаза.

– Ты уверена, что тебе всё это нужно? – спросила я.

Агата растерянно моргнула.

– О чём ты? 

– О Стефане. Прости за откровенность, но он производит впечатление бесхребетного маменькиного сыночка. И даже эта его идея с фальшивой невестой, – я укоризненно покачала головой. – Взрослый, самодостаточный мужчина так поступать не станет. Он прямо скажет своей матери: вот мама, это моя невеста, и если ты будешь к ней плохо относиться, я перестану с тобой общаться.

– Ты не права, – возразила Агата. – Нельзя так разговаривать со своей матерью! Неважно, что у неё дурной характер, и она пытается тебе диктовать, как жить. Она ведь тебя родила и воспитала. Она заслуживает любви и уважения. 

Я неопределённо пожала плечами.

С одной стороны, в чём-то я согласна с Агатой. В конце концов, мать одна, а невест и жён у любого мужчины может быть великое множество.

А потом я вспоминаю своего собственного отца, который бросил мою мать с двумя маленькими детьми на руках (Моргану тогда только-только исполнился год), потому что так ему велела его мамочка… И у меня в груди тут же вспыхивает гнев.

– Вот поэтому я и не хотела тебе об этом говорить, – усилием воли погасив яростное пламя в груди, тихо проговорила я. – Это твоя жизнь и твои отношения, и никто тебе не указ, тем более я. – Я грустно улыбнулась. – Просто знай: если что-то пойдёт не так, и вы со Стефаном расстанетесь, ты всё равно не останешься одна –  у тебя всегда буду я. 

– Я знаю, – Агата светло улыбнулась. – Ты ведь знаешь, что это взаимно? И я  тоже всегда тебе помогу, тебе нужно лишь попросить.

На этом я посчитала данную тему закрытой и вернулась к обсуждению обитателей поместья Годард (особенно прислуги).

К тому моменту, как Стефан приехал, чтобы отвезти меня на «семейный ужин», у меня в голове было подробное досье на всех его домочадцев, благодаря чему я смогла заранее составить примерный план действий.

Поскольку моей основной задачей было раздраконить «свекровь», а не налаживать с ней отношения, я не стала сильно заморачиваться относительно своего внешнего вида и надела самое простое платье из имеющихся в моём гардеробе.

До поместья добирались на карете, и Стефан весь извёлся.

– Моя мать порой бывает очень резка, – предупредил он меня. – Я надеюсь, что ты не станешь её бить, если она скажет что-то, что тебя оскорбит.

Я наградила Стефана уничижительным взглядом.

– Я не бью старушек, – заверила я его.

Поместье, как я и ожидала, оказалось большим, и всё в нём так и кричало о богатстве его владельцев. Однако я лишь брезгливо скривилась при виде золотых рам у портретов в холле и вычурной лепнины под потолком – деньги можно было бы потратить и с большей пользой.

– Забыл предупредить, – подведя меня к двери столовой, неожиданно проговорил Стефан, остановившись. – Эти две недели в поместье будет гостить мой брат – он тоже изъявил желание познакомиться с моей невестой. Но не волнуйся, Бернард человек сдержанный, он не доставит хлопот.

Сказав это, он открыл дверь в столовую и галантно пропустил меня вперёд.

Переступив порог и бросив взгляд на длинный стол, застеленный тёмно-зелёной скатертью, я замерла.

Во главе стола сидел тот самый “дознаватель”, из-за которого я и оказалась здесь.

«Что такое не везёт, и как с ним бороться», – обречённо подумала я.

С призрачной надеждой, что «дознаватель» всего лишь случайный гость, а не брат Стефана, я окинула взглядом стол, но кроме пожилой дамы в изысканном бордовом платье здесь никого не было.

А значит, следующие две недели мне придётся провести под одной крышей с человеком, предложившим мне стать его любовницей. За деньги.

«Что ж, нигде наша не пропадала», – решила я и по привычке, как делала это бесчисленное множество раз на работе, растянула губы в дружелюбной улыбке.

– Матушка, Бернард, – Стефан тем временем подошёл ко мне и  широко улыбаясь, взял меня за руку. – Разрешите представить вам мою невесту Габриэллу.

Я собиралась вежливо поприветствовать собравшихся, но тут мать Стефана окинула меня презрительным взглядом и заявила:

– Мог бы и посимпатичней невесту себе найти.

Моё желание проявить хоть каплю вежливости и уважения по отношению к этой женщине тут же испарилось без следа.

– Мог бы, – легко согласилась я. – Но те, кто посимпатичней, на него бы никогда не позарились, так что пришлось брать то, что есть.

Лицо леди Малвэйн аж на мгновение перекосило.

– Давайте ужинать, – тут же поспешил Стефан вмешаться и повёл меня к столу, причём явно собираясь усадить рядом со своим братом.

Ну, уж нет! С этим типом я точно сидеть не буду.

– Мальчики отдельно, девочки отдельно, – пошутила я и бесцеремонно уселась на стул рядом со «свекровью», тем самым вынудив Стефана занять место рядом с братом. И тут же с преувеличенным восторгом обратилась к хозяйке дома: – Я так рада познакомиться с вами, леди Малвэйн! Стефан столько о вас рассказывал. Уверена, мы непременно подружимся.

У леди Малвэйн лицо приобрело такое выражение, будто ей на тарелку положили коровью лепёшку.

– Очень сильно сомневаюсь, – сквозь зубы процедила она, чуть отодвигаясь от меня. – Где ваши манеры, Габриэлла?

– Понятия не имею, должно быть потерялись где-то по дороге, – продолжая играть роль этакой наивной дурочки, легкомысленно ответила я. 

Стефан издал забавный звук, похожий на приглушённый всхлип – очевидно, старательно пытался не заржать. Я же перевела взгляд на его брата.

Однако прежде чем я придумала, чего бы такого отмочить в его сторону, Бернард заговорил сам.

– Меня вы тоже рады видеть, госпожа Обэ? – с откровенной издёвкой поинтересовался он.

– Вот вас бы я предпочла не видеть до конца своих дней, – радостно заявила я. – Но раз уж вы старший брат моего дорогого Стефана, очевидно, нам придётся много общаться. 

Быстро обдумав ситуацию, я решила не сохранять в тайне обстоятельства нашего знакомства, а напротив, использовать их для пользы дела. Так что я тут же повернулась к своему «жениху». 

– Кстати, именно из-за него, – я совершенно невоспитанно ткнула пальцем в сторону Бернарда, – тебе и пришлось  раскошелиться.

– О чём вы говорите? – тут же влезла Малвэйн.

– Ваш старший сын, миледи, выписал мне штраф аж на целых пятьдесят тысяч, – «наябедничала» я. – Хотя я, между прочим, всего лишь защищала свою честь! К счастью, Стефан был весьма щедр и выплатил весь долг за меня.

– Бернард? – Малвэйн строго посмотрела на старшего сына.

– Нападение на человека не считается самозащитой, – даже не взглянув в сторону матери, откликнулся Бернард. 

– Он первый начал! – продолжила я настаивать на своём. – Или в высшем обществе принято щупать за всякое незнакомых девиц? Стефан? – я вновь обратилась к своему «жениху». Потому что если он рассчитывал, что я буду играть этот спектакль в соло, то очень сильно ошибся. Втянул меня в этот балаган? Так пусть подыгрывает! – Ты тоже в ресторанах заигрываешь с официантками?

– Никогда, – ответил тот совершенно серьёзно.

– Правильно, потому что у тебя безупречное воспитание, – кивнула я. – А тот невоспитанный хряк получил по заслугам. 

– Приличная девушка так не выражается, – попыталась снова влезть Малвэйн со своими нравоучениями. 

– Так то приличная! – фыркнула я. – Приличные все в институтах благородных девиц обучаются. А я даже школу не окончила. Так что всем этим вашим этикетам не обучена.

И, глядя прямо в глаза Малвэйн, широко улыбнулась. 

На высокомерном лице леди отразилась растерянность – она явно была не готова к столь жёсткому отпору.

«Наверняка привыкла, что все на её обвинения и замечания сразу начинают что-то невнятно блеять в своё оправдание, – подумал я удовлетворённо. – Не на ту напали, дамочка. Я уже давно научилась играть в эти игры и никому не позволю себя унижать». 

Ну, и чтобы добить присутствующих…

– Так мы будем есть или нет? – поинтересовалась я невинным тоном и окинула многозначительным взглядом всё ещё пустой стол. – Меня вроде на ужин пригласили, а не просто на поболтать.

Леди Малвэйн скривилась, будто у неё разом заболели все зубы, однако величественно махнула рукой прислуге, и те начали вносить тарелки с холодными закусками, а дворецкий в строгом чёрном фраке принёс небольшое ведро со льдом, в котором стояла бутылка шампанского.

– Габриэлла не пьёт алкоголь, – тут же заявил Стефан и обратился к одной из служанок. – Принеси для неё сок.

Он тут же вырос на один пункт в моих глазах. Потому что при нём о своей нелюбви к алкоголю я упоминала один единственный раз. А он, глядите-ка, запомнил.

«Ну, или Агата ему напоминала об этом каждый раз, когда мы все вместе обедали или ужинали», – подумала я.

– Вы больны или беременны? – тут же строгим тоном спросила меня Малвэйн.

– Я абсолютно здорова, но пока не планирую порадовать вас появлением на свет внуков, – спокойно ответила я. И, не дожидаясь разрешения, утащила с общего блюда тарталетку с красной икрой. – А алкоголь я не пью во избежание всяких неприятных ситуаций. У меня, знаете ли, и так темперамент огненный, а под действием алкоголя я становлюсь и вовсе неуправляемой.

Что было чистой правдой. Когда мы с Агатой отмечали её девятнадцатилетие и впервые распили на двоих бутылку вина, мы умудрились искупаться в фонтане, оборвать цветы на клумбе перед полицейским участком и на каблуках убежать от офицеров полиции.

Было, бесспорно, весело. Но больше я предпочитаю не рисковать. Тем более в незнакомой компании, в которой, ко всему прочему, есть мужчины.

– Впрочем, – добавила я, заметив, что леди Малвэйн собирается что-то сказать по поводу моего заявления (и вряд ли приятное), – вашего сына, кажется, моя страстная натура полностью устраивает. Не так ли, дорогой?

Стефан, явно уже неплохо вжившийся в роль, ответил мне широкой улыбкой, а затем взял меня за руку и нежно коснулся губами кончиков пальцев.

– Всё так, моё сокровище, – ответил он.

А у меня аж скулы свело от этой приторности. 

Ещё и Бернард не сводил с меня такого пристального взгляда, что, казалось, вот-вот просверлит во мне дырку.

Тут служанки весьма удачно поставили перед нами тарелки с овощным салатом, и я смогла отвлечься на еду.

Я окинула взглядом разнообразие вилок, усмехнулась и демонстративно взяла суповую ложку.

Нет, ну а что? Ложкой есть салат из мелко нарезанных огурцов и помидоров намного сподручней. Да и веселее, учитывая, как забавно округлились глаза леди Малвэйн.

– Салат принято есть вилкой, – с нажимом проговорила она. И тут же перевела взгляд на младшего сына. – Стефан, ты не мог объяснить своей невесте элементарные правила столового этикета?

– Не ругайте его, он честно пытался, – тут же вступилась я за своего «жениха». – Но я не вижу в этом никакого смысла. Вот взять хотя бы все эти вилки, – я подняла со стола вилки, лежавшие возле моей тарелки, и расправила их веером. – Ну, вот зачем столько? Два зубчика, три, четыре… Десертная вилка, вилка для рыбы, вилка дляя мяса. Зачем все эти сложности? Вполне можно справиться одной! 

Я вернула вилки обратно на стол, свалив их неаккуратной кучей, точно полешки в дровянике, и продолжила невозмутимо есть салат ложкой. 

У леди Малвэйн задёргался глаз.

– И вот это ты собираешься ввести в наш дом? – возмущённо спросила она у Стефана. – Девушку, которая даже столовыми приборами пользоваться не умеет!

– Ну, так в девушке главное не умение пользоваться столовыми приборами, – не дав Стефану и рта открыть, тут же встряла я. – А красота, чтобы услаждать взгляд супруга; отменное здоровье, чтобы родить много здоровых малышей; и, разумеется, умение доставить мужу удовольствие в постели. 

Мне на секунду показалось, что матушку Стефана сейчас хватит удар, настолько сильно она покраснела. Ещё и глаза выпучила так, что того и гляди они из орбит выскочат.

– Бесстыдница! – наконец, справившись с собой, прошипела леди Малвэйн, прожигая меня возмущённым взглядом. – Говорить такие возмутительные вещи в приличном обществе…

– А что в этом такого? – невинно поинтересовалась я. – Маленьких детей и невинных девиц за столом нет. Вы дама замужняя, так что мои слова не должны стать для вас шоком. А уж оба ваших сына и подавно должны неплохо разбираться во взаимоотношениях с женщинами.

– Достаточно, – отрезала миледи и, с шумом отодвинув стул, поднялась из-за стола. – Что-то мне нехорошо. Стефан, – он строго посмотрела на младшего сына. – Проводи меня в мою комнату.

И звучало это не как просьба, а как самый настоящий приказ.

– Конечно, мама.

Обречённо вздохнув, Стефан поднялся из-за стола, подошёл к матери и позволил той взять себя под локоть, после чего они чинно вышли из столовой.

«Ужин, определённо, удался, – удовлетворённо подумала я. – Даже до первой перемены блюд не дошло, а я уже смогла довести свою «свекровь», да так, что она предпочла сбежать».

Я прекрасно понимала, что это ещё далеко не конец. Просто моё поведение стало шоком для аристократки, и она не смогла сходу придумать, как реагировать на мои выходки. Однако я не сомневаюсь, к утру миледи придёт в себя и составит подробный план по моему выживанию из дома.

Так что всё самое интересное только впереди.

Внезапно раздались громкие хлопки, заставившие меня вздрогнуть.

Я как-то упустила из внимания, что за столом нахожусь не одна – Бернард, в отличие от своей матери и брата, даже и не думал никуда уходить.

Несколько раз звучно хлопнув в ладоши, Бернард с насмешливой улыбкой заявил:

– Мои поздравления. Ещё никому, включая меня и нашего со Стефаном покойного отца, не удавалось так быстро вывести матушку из себя.

– Просто у меня талант, – пожала я плечами, чувствуя себя несколько неуютно под его пристальным взглядом.

– В этом я даже не сомневаюсь.

Бернард поднялся из-за стола и медленно подошёл вплотную ко мне. Оперевшись рукой о спинку моего стула, он нагнулся, опалив жарким дыханием мою щёку, и сказал, глядя мне прямо в глаза:

– Интересно, какими ещё скрытыми талантами ты обладаешь?

– Нос могу откусить, – ответила я ровным голосом.

И громко клацнула зубами, одновременно дёрнувшись вперёд.

Бернард инстинктивно отшатнулся, а затем рассмеялся низким, бархатистым голосом, от которого у меня по спине пробежал целый табун мурашек.

– Какая вы занятная барышня, – весело проговорил он. И опустился на стул рядом со мной. – Знаете, Габриэлла, изначально я планировал только познакомиться с невестой брата, полюбоваться, как мать втопчет её в грязь, а затем спокойно отбыть восвояси. Но теперь, пожалуй, я задержусь подольше. – Он широко улыбнулся. – Уверен, наблюдать за вашим противостоянием с матушкой будет крайне занимательно.

– Я что, похожа на клоуна в цирке? – поинтересовалась я, саркастично изогнув бровь. 

– Скорее на шута при короле, – поправил меня Бернард. – Очень красивого и крайне умного шута. – Он вновь чуть подался вперёд, вторгаясь в моё личное пространство. – Только вот как бы умны вы ни были, сколько бы усилий ни приложили, чтобы удержать Стефана возле себя, итог будет один.

– Какой же?

– Матушка победит, – в голосе Бернарда слышалась непоколебимая уверенность в собственной правоте. – Стоит ей пустить слезу и схватиться за сердце, как Стефан тут же исполнит любой её каприз. В том числе и отвернётся от вас.

– И зачем вы мне всё это говорите?

Бернард усмехнулся.

– У меня есть два неоспоримых достоинства перед моим братом, – заметил он. – Первое, мне глубоко наплевать на мнение нашей матери. Второе, я очень терпелив. – Бернард протянул руку и попытался погладить меня по щеке, но я слегка отодвинулась, избегая контакта. Бернард на это лишь хмыкнул, но руку убрал. – Я подожду, пока Стефан вас бросит, и вы в слезах прибежите ко мне.

– Подбираете за братом объедки? – ехидно поинтересовалась я.

– А вы считаете себя объедками? – парировал Бернард в тон мне. 

«Один–один», – с неудовольствием признала я.

Такого в словесных баталиях точно будет нелегко победить.

Я повернулась к Бернарду лицом, положив руку на спинку стула, закинула ногу на ногу и с вызовом посмотрела в глаза мужчине.

– Даже если всё будет так, как вы предсказываете, и Стефан вернётся под каблук леди Малвэйн, вы будете последним человеком, к которому я прибегу в поисках утешения, – заявила я. – А если продолжите упорствовать и донимать меня своими приставаниями, узнаете, что удар подносом – меньшее, на что я способна, защищая свою честь.

Несколько секунд мы с Бернардом буравили друг друга взглядом, и ни один не собирался сдаться первым.

– Обычно после выставления ультиматума человек уходит с гордо поднятой головой, – наконец, первым нарушил затянувшееся молчание Бернард. 

– Пф! – я пренебрежительно фыркнула. – И пропустить ужин? Ну, уж нет. Я пришла сюда вкусно и сытно поесть, и ничто меня не остановит. 

Бернард весело рассмеялся и жестом подозвал дворецкого, стоявшего возле дверей и старательно изображающего предмет интерьера.

– Пусть подают горячее, – распорядился Бернард. А затем добавил, бросив на меня искрящийся весельем взгляд: – Нельзя оставлять гостью голодной.

– Учтите, за еду я тоже не продаюсь, – предупредила я, решив расставить все точки над «и». 

– Да? – изобразил удивление Бернард. – А разве вы выбрали моего брата не потому, что он богат и может обеспечить вам сытную жизнь?

– Да я и до встречи с ним не голодала, – равнодушно пожала я плечами. 

– Мне вот что интересно, – Бернард устремил на меня взгляд, полный любопытства. – Почему вы продолжали работать официанткой, являясь пассией графского сына?

– А почему вас это так интересует? – вопросом на вопрос ответила я. 

– Ну, должен же я понять, что за человек достался мне в невестки.

– Ваше любопытство мне безмерно льстит, но я не собираюсь его утолять. 

– Почему?

– Не хочу. 

– Моя мать наверняка будет задавать те же вопросы.

– И получит такой же ответ.

– Её, как и меня, он не удовлетворит.

– Так я и не собираюсь никого из вас удовлетворять, – рассмеялась я. – Хотите удовлетворения – идите в бордель, там вам помогут. 

Тут служанка внесла большое блюдо с запечённой свининой с овощами и, нарезав мясо тонкими ломтиками, положила по одному куску на две тарелки, после чего одну тарелку поставила перед Бернардом, а вторую передо мной.

– У нас в ресторане порции и то побольше будут, – недовольно скривилась я и поднялась из-за стола. – Так, барышня, подвинтесь, сегодня разделкой руковожу я.  

Служанка беспомощно уставилась на Бернарда, когда я попыталась забрать у неё нож, однако тот лишь махнул рукой, так что она была вынуждена подчиниться.

Вооружившись ножом, я отрезала солидный шматок мяса грамм так на четыреста, и плюхнула себе на тарелку.

– Вы за этикет или за сытный ужин? – поинтересовалась я у Бернарда.

Он мне, конечно, совершенно не нравится, но не оставлять же его из-за этого голодным!

– Я всегда за еду, – заверил меня тот и передал тарелку.

Ему я положила такой же большой кусок мяса, после чего положила нож на край блюда (вдруг ещё понадобится), и вернулась на своё место.

Тут в дверях как раз показался Стефан, и на мгновение замер, заметив несколько изменившуюся расстановку сил за столом.

– Есть будешь? – поинтересовалась я, кивком указав на блюдо со свининой. 

– Не откажусь, – кивнул Стефан.

– Ну, тогда возьми и положи себе сам, сколько тебе нужно, – велела я. – Нечего гонять прислугу по каждому чиху.

Стефан не стал спорить и самостоятельно отрезал себе кусок мяса, предварительно бросив многозначительный взгляд на порцию в моей тарелке.

– Матушка тебя раскритикует в пух и прах, если завтра за обедом ты будешь столько есть, – предупредил он меня без намёка на осуждение.

– Да пожалуйста, – отмахнулась я, аккуратно разрезая мясо на своей тарелке на маленькие кусочки, которые можно будет спокойно положить в рот. – Поверь, я найду, что ей ответить.

– То есть ножом и вилкой вы пользоваться всё-таки умеете? – с откровенной издёвкой уточнил Бернард, очень пристально наблюдавший за мной. 

Я лишь пренебрежительно фыркнула.

– У вас, очевидно, проблемы с памятью, – заметила я. – Вы опять забыли, при каких обстоятельствах мы познакомились?

Стефан нахмурился, а на лице Бернарда отразилось понимание.

– Вы работали официанткой в ресторане и обязаны знать правила сервировки, а также назначение столовых приборов, – озвучил он очевидное. – Зачем тогда нужен весь этот фарс?

Стефан сразу же заметно напрягся, а я лишь улыбнулась.

– Потому что я так захотела, – просто ответила я. 

И продолжила спокойно есть.

– Интересную девушку ты выбрал себе в спутницы, брат, – заметил Бернард, переключив внимание на Стефана.

«Господин “дознаватель” выбрал новую жертву, раз я оказалась ему не по зубам, – догадалась я. – Ну, флаг ему в руки. Даже любопытно посмотреть, как Стефан будет держать удар».

– Итак, – Бернард окинул нас со Стефаном насмешливым взглядом. – Как давно вы знакомы?

– Два года, – ответил Стефан, не раздумывая. 

Что примечательно, назвал настоящую цифру.

«Возможно, среди его немногочисленных достоинств всё-таки есть мозги», – подумала я, спокойно продолжая трапезу, позволяя братьям пообщаться между собой.

– И где же вы познакомились? – продолжил допрос Бернард.

И вот тут Стефан стушевался и отвёл взгляд, выдавая себя с головой.

«Беру свои слова назад, он конченный идиот», – раздражённо подумала я.

На самом деле, мне самой следовало озаботиться подходящей легендой для наших отношений. Но время поджимало, плюс я была слишком занята решением собственных проблем.

В общем, ладно, виноваты оба, но Стефан мог бы и сымпровизировать! Тем более что я сижу рядом и могу подтвердить любую, даже самую неправдоподобную ложь, которую он скажет.

Теперь же придётся выкручиваться, потому что, судя по цепкому взгляду Бернарда, он уже закусил удила и не отвяжется, пока не докопается до правды. 

– Чего же ты стесняешься, дорогой? – с насквозь фальшивой улыбкой обманчиво ласково обратилась я к Стефану. – Не вижу ничего предосудительного, если твой брат узнает правду.

Стефан непонимающе взглянул на меня, всем своим видом показывая, что понятия не имеет, о какой “правде” я говорю.

Что ж, видимо, отдуваться снова придётся мне. А я только понадеялась на передышку. Мясо же стынет!

– Дело в том, что нас познакомила моя подруга, – ровным голосом проговорила я, уверенно глядя Бернарду прямо в глаза, – с которой Стефан на тот момент состоял в романтических отношениях.

Стефан шумно вздохнул, взял бокал с вином и сделал из него солидный глоток. Хорошо хоть воздухом не поперхнулся.

«Не играть ему в покер», – подумала я и вновь вернула всё своё внимание старшему брату.

– Так значит, вы отбили у подруги кавалера? – Бернард с притворным укором покачал головой. – Как это некрасиво.

– Меня так умиляет эта ваша мужская привычка в собственных грехах винить женщин, – не поведя и бровью на завуалированное оскорбление, откликнулась я. – Мол, это не вы изменяете жёнам, это вас соблазняют коварные искусительницы. – Я презрительно скривилась. – Звучит смехотворно. Словно вы наивные неразумные телки, которых можно за повод увести в другое стойло.

Бернард многозначительно хмыкнул.

– Пожалуй, в ваши руки я бы с удовольствием вручил свой поводок, – совершенно бесстыдно заявил он, ничуть не стесняясь присутствия брата.

– Я пойду узнаю, не нужно ли маме чего-нибудь, – поспешно заявил Стефан, вскочил из-за стола, будто его плеча за ягодицу ужалила, и стремительно вышел из комнаты.

«Рохля, трус и маменькин сыночек», – вынесла я на его счёт неутешительный вердикт, после чего переключилась на его брата.

Вот Бернард был зверем пока мне не вполне ясным, оттого и вызывал подспудное чувство опасности и лёгкую дрожь внутри, словно я столкнулась лицом к лицу с матёрым хищником, а при себе из оружия у меня только природное обаяние. 

– Вам самому не стыдно? – поинтересовалась я, добавив в голос укоризненных ноток. – Вы заигрываете с невестой брата на его собственных глазах.

– Что-то я не заметил, чтобы Стефан сильно возражал, – Бернард, судя по голосу, откровенно надо мной издевался. – В противном случае он бы, как минимум, сделал мне замечание, а как максимум хорошенько врезал. Но он предпочёл сбежать. Так что могу вам только посочувствовать, Габриэлла.

– Не нуждаюсь, – прохладно откликнулась я. – Меня мой выбор полностью устраивает.

– Ой ли? – Бернард пренебрежительно фыркнул. – Да у вас на лице написано, как вас бесит бесхребетность Стефана. Так что если вы что-то и любите в нём, то явно не характер.

– Моего характера хватит на двоих, – заверила я его. – А у вашего брата есть другие достоинства.

– Какие, например?

– Он хорош собой, богат и великолепен в постели.

Это первое, что пришло мне в голову, потому что для меня у Стефана и правда нет ни единого достоинства, за которое я смогла бы его полюбить.

– В таком случае, какая разница с каким из братьев спать? – усмехнулся Бернард. – Я тоже хорош собой, богат и ни одна женщина не ушла из моей постели неудовлетворённой.

– Спасибо за столь щедрое предложение, но вынуждена отказаться – меня, знаете ли, не устраивает роль очередной зарубки на вашей постели.

– У моей кровати металлический каркас и изголовье – ставить на неё зарубки довольно проблематично. Да я не вижу смысл вести счёт своим победам. 

Бернард выглядел так, словно ему доставляет неимоверное удовольствие вот так беседовать со мной на крайне сомнительные темы.

– Когда побед слишком много, их и правда сложно все упомнить, – согласилась я. – Так что я буду первой, кто вам отказал – такое вы точно не забудете. 

– Обведу этот день красным карандашом в календаре, – пообещал Бернард. – Буду ежегодно отмечать как праздник.

«Шут гороховый», – раздражённо подумала я.

Впрочем, обмениваться с ним колкостями было даже забавно. 

На несколько минут в комнате воцарилась вполне себе уютная тишина, нарушаемая лишь стуком приборов по тарелкам. 

– Знаете, что я нахожу самым занимательным в вас? – неожиданно первым снова заговорил Бернард.

– Понятия не имею, – заверила я его. – И что же?

– Я довольно часто общаюсь с женщинами, и порой моё внимание падает на дам, у которых есть супруги или возлюбленные. Так вот, женщина несвободная в качестве причины своего отказа так и говорит: “У меня есть любимый мужчина” или “У меня есть муж”. Однако вы ничего подобного мне не сказали.

Мне стоило огромных усилий удержать лицо и ничем не выдать своего волнения.

– Что ж, видно, я и в этом отличаюсь от других, – пожала я плечами.

– И впрямь, – кивнул Бернард, буравя меня пристальным взглядом.  – Это не говоря о том, что Стефан предпочитает покладистых, добродушных блондинок, и все его предыдущие невесты были именно такими.

«Весьма точное описание Агаты», – мелькнуло у меня в голове.  Вслух же я заметила: – Возможно, именно поэтому он до сих пор и не женат? Потому что то, что ему нравится, и то, что ему нужно, не одно и то же?

Бернард хмыкнул и отсалютовал мне бокалом с вином.

– Что ж, могу только пожелать вам удачи, – заявил он. – Но, что б вы знали: я предпочитаю рыжих. 

– Дерзких и бесстыжих? – рассмеялась я. – Я уже сказала вам нет. И мой ответ не изменился.

– Пока не изменился, – поправил Бернард. – Как говорится: ещё не вечер.

– Уже почти ночь, – отбила я с усмешкой. – И мне, я полагаю, уже пора спать.

– Что, даже не попробуете десерт? – с невинным выражением лица уточнил Бернард.

– Десерт – это святое, – была вынуждена признать я. – Ладно, задержусь ещё на полчасика. Но если вы снова будете надоедать мне своими топорными приставаниями, я покажу вам использование столовых приборов не по назначению. Поверьте, вам не понравится.

В качестве десерта были поданы изящные хрустальные вазочки с шариками ванильного мороженого, щедро политого грушевым джемом.

И словно почувствовав, что буря миновала, в столовую в очередной раз вернулся Стефан.

– Бог любит троицу, да, братец? – тут же шутливо подколол его Бернард.

Стефан недовольно зыркнул в его сторону, но шпильку проигнорировал, обратившись ко мне.

– Твоя спальня готова, – сообщил он мне.

– А разве я буду жить не в твоей комнате? – притворно удивилась я.

На самом деле, я даже не сомневалась, что леди Малвэйн поселит меня как можно дальше от своего драгоценного сыночки-корзиночки. Только вот это совершенно не входит в мои планы.

Мало ли что этой дамочке в голову взбредёт. Так что моё отдельное проживание исключено – наличие под боком Стефана будет своеобразным гарантом, что его драгоценная матушка хотя бы не придёт душить меня во сне подушкой.  

– Матушка считает, что жених с невестой не могут жить в одной комнате до свадьбы. Это неприлично, – объяснил мне Стефан.

Я, зачерпнув маленькой десертной ложечкой немного мороженого из креманки, наградила Стефана весьма красноречивым взглядом, значение которого должно быть очевидно даже конченному идиоту.

Стефан, к счастью, идитом не был. Поэтому с крайне несчастным выражением лица сказал: 

– Я прикажу перенести твои вещи ко мне.

– Не нужно, – заверила я его. – Просто захвати пижаму и приходи спать ко мне.

И игриво подмигнула ему, после чего принялась за десерт.

– Вы задались целью довести нашу матушку до белого каления? – поинтересовался Бернард, стоило Стефану в третий раз покинуть столовую, оставив меня с ним наедине (дворецкий и служанки не в счёт). – Или сразу до сердечного приступа?

– Ничего подобного, – заверила я его, немного покривив душой. – Всего лишь пытаюсь сделать для себя пребывание в этом доме максимально комфортным.

– Этот дом и комфорт – вещи несовместимые.

Подобная оценка отчего дома показалась мне, мягко говоря, странной. 

В памяти сразу же всплыли слова Агаты о том, что старший брат Стефана на дух не переносит их мать.

– Я смотрю, вы не очень жалуете матушку, – осторожно заметила я.

Это была скользкая дорожка. Но мне было любопытно, так что я не стала отказывать себе в удовольствие задать интересующие вопросы.

– Скорее это она не жалует меня, – пренебрежительно бросил Бернард. – Я для неё всегда буду плохим сыном, потому что не пляшу под её дудку и имею собственное мнение по любому вопросу. – Он пытливо посмотрел на меня. – Ну, а что ваши собственные родители? Как они относятся к столь знатному и богатому жениху?

– Если бы у меня были родители, работала бы я официанткой? – вопросом на вопрос ответила я.

Тема родителей и семьи всегда было для меня крайне болезненной. И Бернард был последним человеком, с которым я стану об этом говорить.

– Многие девушки из бедных семей вынуждены работать даже имея родителей, – пожал плечами Бернард. – Но вы, как я понимаю, не из таких?

– То есть мой адрес вы выяснить успели, а уточнить семейное положение не смогли? – пренебрежительно фыркнула я. – Плохо работаете, господин дознаватель. 

Мороженое в креманке закончилось преступно быстро, и я с тяжким вздохом облизнула ложку с двух сторон – шумный выдох Бернарда и его широко распахнутые глаза со зрачками, моментально заполнившими всю радужку, дали мне понять, что в присутствии этого мужчины стоит быть очень аккуратной в своих действиях.

– Благодарю за чудесный ужин и компанию, – сделав вид, что не заметила его реакцию, бодро проговорила я, поднимаясь из-за стола. – Доброй ночи.

– Доброй ночи, – чуть более хриплым голосом отозвался Бернард.

«Не оставаться с ним наедине, – сделала я себе мысленную пометку. – И не провоцировать!»

В коридоре весьма удачно мелькнул Стефан – не иначе как в очередной раз выполнял какое-то поручение своей обожаемой мамочки, – и я тут же цепко ухватила его за локоть, не позволив удрать.

– На сегодня общение с матушкой закончено, – категорично заявила я.

– Но она просила…

– Плевать, что она просила. Пошли кого-то из слуг, пусть они её ублажают. А мы идём спать – и это не обсуждается!

Стефан обречённо вздохнул.

– Я не могу оставить маму одну, когда ей плохо, – понизив голос до шёпота, сказал он. 

– Ты что, врач?

– Нет.

– Ну, вот и всё. С бытовыми вопросами справится служанка. И она же, в случае его, вызовет врача. 

Стефан нахмурился.

– Габриэлла… – начал было он, но я его решительно перебила.

– Либо ты делаешь так, как говорю я, и мы действуем заодно, либо я превращу твою жизнь в кошмар. Ты будешь ходить по этим коридорам и вздрагивать от малейшего шороха, а любая случайная тень будет казаться мной.

Судя по испуганному взгляду, Стефана проняло, и он, судорожно кивнув, покорно повёл меня к выделенной комнате.

Как и подобает богатым аристократам, гостевая комната представляла собой полноценные апартаменты с маленькой уютной гостиной, просторной спальней и личной ванной комнатой. 

– Вот и отлично, – резюмировала я, оглядев выделенные мне апартаменты. – Ты будешь спать на диване, – заявила я Стефану, махнув рукой в сторону небольшого дивана, стоявшего в гостиной возле окна. – И учти, я взяла с собой портняжные ножницы – сунешься ко мне в спальню, и я отрежу тебе размножатель. 

Стефан укоризненно покачал головой.

– Зачем нам вообще спать в одной комнате? – спросил он. 

– Помимо того, чтобы позлить твою мать? – насмешливо уточнила я. – Это вопрос моей безопасности. Вдруг леди Малвэйн решит мне, скажем, ядовитую змею подбросить? Так что считай себя моим телохранителем на время пребывания в этом доме. 

«А заодно будешь пусть и слабенькой, но защитой от поползновений Бернарда, – мысленно добавила я. – По крайней мере, я надеюсь, при тебе он ко мне в комнату со своими дурацкими предложениями не заявится».

Стефан не стал ничего по этому поводу говорить, лишь взял со стола серебряный колокольчик и позвонил в него, призывая служанку. Я же с чистой совестью пошла в спальню.

Если бы я тогда знала, что меня ожидает с утра, предпочла бы ночевать в лесу…

Утром меня разбудил оглушительный грохот, раздавшийся где-то на улице, от которого у меня аж стёкла в спальне задребезжали, а в соседней комнате, судя по звуку, Стефан упал с дивана.

«Какого?..»

Я не дала себе додумать мысль: поспешно вскочила с кровати, накинула поверх полупрозрачной ночной рубашки плотный халат  и, на ходу завязывая пояс, вышла в гостиную.

Там как раз всклокоченный Стефан с крайне глупым выражением лица поднимался с пола, потирая ушибленную задницу.

– Что это было? – задала я вполне закономерный в такой ситуации вопрос, старательно удерживаясь от площадной брани.

– Похоже на выстрел из пушки, – растерянно ответил Стефан. – Только почему она оказалась под твоими окнами? Обычно она стоит с противоположной стороны дома…

– У вас в доме есть настоящая пушка? – моему удивлению не было предела.

– Есть, – кивнул Стефан. – Её мой прапрадед после войны забрал в качестве трофея.

– И она до сих пор в рабочем состоянии?

– Да я-то откуда знаю! – огрызнулся Стефан, впервые демонстрируя какое-то подобие характера. – При мне из неё ни разу не стреляли.

– Ясно.

Я не сомневалась: это леди Малвэйн решила испортить мне утро, что ей, бесспорно, удалось. 

Но размах её фантазии я оценила. Это же надо додуматься, древнюю пушку перетащить на другую сторону дома и пальнуть из неё. Отчаянная женщина, тут ничего не скажешь. А если бы пушка разоралась? Или выстрелила в другую сторону и убила того, кто из неё стрелял.

«Смелое, но крайне непродуманное решение», – мысленно вынесла я свой вердикт и перевела взгляд на настенные часы, висевшие над камином – стрелки показывали ровно шесть утра.

«Ну, в принципе, не такая уж и рань, – подумала я. – Мне когда-то на работу в пять приходилось вставать».

Тут в дверь громко, но вежливо постучали.

Естественно, как хозяйка комнаты, я пошла проверять, кого нелёгкая привела на мой порог в такое время.

За дверью обнаружилась одна из служанок, и выглядела она донельзя смущённой и даже немного испуганной.

– Хозяйка просила передать вам, что завтрак будет подан в семь, и если вы опоздаете, она не допустит вас к столу, –  сообщила мне она.

– Спасибо за информацию, – поблагодарила я девушку. – Я приму её к  сведению.

– А что мне передать хозяйке? – взволнованно уточнила служанка.

– Как тебя зовут? – в свою очередь спросила я.

– Эмма, госпожа, – поспешно представилась та и даже присела в книксене.

– Так вот, Эмма, – я ласково улыбнулась девушке, которая была либо моей ровесницей, либо на пару лет младше. –  Можешь передать своей хозяйке, что ты озвучила мне её распоряжение, а я его услышала. 

– И всё?

– И всё. 

– Габриэлла, – тут в коридоре показался Бернард, на ходу застёгивающий рубашку. – Что случилось?

– Ваша матушка решила устроить всеобщий подъём, – охотно объяснила я, даже не пытаясь скрыть недовольство. 

– В шесть утра? – на лице Бернарда отразился концентрированный скепсис. – Она же сама раньше десяти часов не встаёт.

– Видимо, ради меня она решила сделать исключение, – развела я руками. – И, да, теперь согласно её распоряжению завтрак подают в семь, а  все, кто не успел, остаются голодными.

Не факт, конечно, что слова Малвэйн касаются и её сыновей, а не только меня, но немного понагнетать обстановку лишним точно не будет. 

– Что-то матушка совсем разошлась, – заметил Стефан, соизволивший выйти из моей комнаты и показать себя людям.

Выглядел он всё ещё помятым и всклокоченным, да и одет был в пижаму, так что ни у кого не могло возникнуть сомнений, что он именно ночевал у меня, а не просто рано проснулся и заглянул проведать.

Бернард смерил брата крайне неприязненным взглядом.

– Лично я не для того брал отпуск, чтобы вставать с первыми петухами, – заявил он. – Так что не знаю, как вы двое, а я собираюсь вернуться в свою постель и доспать ещё хотя бы пару часов.

– Отличная мысль, – одобрительно кивнула я. – Пожалуй, я тоже так поступлю.

–  Матушка будет в ярости, – заметил Стефан. 

– Что ты предпочтёшь: иметь дело со злой матерью или с невыспавшейся мной? – поинтересовалась я, наградив Стефана весьма красноречивым взглядом.

– Я бы не хотел остаться без завтрака, – попытался зайти он с другой стороны.

Я на это лишь пренебрежительно фыркнула.

– Не боись, голодным не оставлю, – заверила я его и бесцеремонно втолкнула обратно в комнату. 

– А меня накормите? – с усмешкой поинтересовался Бернард. 

– Если будете себя хорошо вести.

– Обещаю быть самым хорошим мальчиком на свете и приносить тапочки по первому вашему требованию! – бодро заявил Бернард, на что я лишь рассмеялась.

– Вот только дурно воспитанной псины мне ещё и не хватает, – весело фыркнула я. – Но если в нашем с леди Малвэйн противостоянии вы займёте мою сторону, обещаю не дать вам пасть голодной смертью.

– С удовольствием поддержу любое ваше начинание, – с улыбкой заверил меня Бернард. – Особенно в деле доведения матушки до белого каления.

– Вот и отлично, – кивнула я. – В таком случае, увидимся в десять часов на кухне.

После чего вернулась в комнату, удовлетворённо подумав:

«Посмотрим, леди Малвэйн, как вы запоёте, когда ваше собственное оружие обернётся против вас».

Мне бы очень хотелось увидеть лицом мадам, когда на завтрак к ней никто не спустится. Уверена, это будет незабываемое зрелище.

Я догадывалась, что леди Малвэйн так просто не сдастся, поэтому не стала торопиться укладываться обратно спать. Напротив, я умылась, переоделась и причесалась, чтобы в случае чего встретить врага во всеоружии.

Так что я совершенно не удивилась, когда в половине восьмого в комнате, расположенной над моей спальней, внезапно начали передвигать какую-то мебель, громко скрепя ножками по паркету.

«И не жалко ведь ей, – мысленно посетовала я. – Потом пол придётся менять…»

Воистину, леди Малвэйн оказалась крайне целеустремлённой женщиной. 

В пору было даже ей восхититься.

«Ладно, сделаем вид, что меня проняло, – решила я сменить тактику. – Посмотрим, как она отпразднует свою победу».

Когда я вышла из спальни в гостиную, то обнаружила, что Стефан тоже не спал: он неподвижно сидел на диване, подогнув ноги под себя, и с каким-то непонятным отчаяньем смотрел на дверь, ведущую в коридор.

– Ты ведь понимаешь, что я тебя здесь в заложниках не держу? – поинтересовалась я, несколько удивлённая подобной пантомимой. – Ты ведь не мой раб, в самом-то деле, и даже не настоящий жених, чтобы опасаться обидеть меня неосторожным словом или действием. Так что ты волен поступать так, как считаешь нужным.

– А ты после этого будешь считать меня бесхребетным тюфяком? – с горечью уточнил Стефан.

– Я уже тебя им считаю, – заверила я его. – И что с того? Главное, что Агату в тебе всё устраивает. А на моё мнение тебе должно быть плевать с высокой колокольни.

Стефан недоверчиво посмотрел на меня.

– Но ты ведь сказала, что если я не буду поддерживать тебя в борьбе с матушкой, ты превратишь мою жизнь в кошмар.

Я лишь укоризненно покачала головой и смерила Стефана уничижительным взглядом.

– Заняться мне больше нечем, кроме как тратить свою жизнь на то, чтобы испортить твою, – пренебрежительно фыркнула я. – Так что можешь не трястись и бежать к своей драгоценной мамочке, раз тебе так хочется. А я продолжу выполнять свою работу, ради которой ты меня сюда и притащил.

Стефан благодарно кивнул мне и поспешно выскочил за дверь.

Я же обречённо вздохнула: похоже, Бернард оказался совершенно прав в своих предсказаниях, и вскоре мой “жених” вернётся под юбку к своей матери.

Жалобный скрип перетаскиваемой мебели всё ещё продолжался, так что первым делом я поднялась на этаж выше, чтобы даровать вольную бедолагам, которым пришлось исполнять приказ своей госпожи.

Бедолагами оказался давешний дворецкий и пара лакеев в малиновых ливреях – все трое в данный момент были заняты тем, что мучительно медленно, буквально обливаясь потом, перетаскивали огромный рояль из одного угла  комнаты в другой.

– Доброе утро, господа, – бодро поприветствовала я прислугу. – Можете прекращать эту пытку: я прямо сейчас явлюсь под светлы очи леди Малвэйн и принесу ей свои извинения за то, что ослушалась её завуалированного приказа и не явилась вовремя на завтрак. 

– Боюсь, барышня, мы не можем прекратить, – тяжело дыша, с сожалением ответил дворецкий. – Приказ хозяйки должен быть исполнен точь-в-точь, иначе нас ждёт наказание.

– И каков именно был её приказ? – уточнила я.

– Переставить книжный шкаф к окну, рояль переместить к стене возле двери, а диван передвинуть в центр комнаты, – ответил он.

Я окинула взглядом обстановку и поняла, что леди Малвэйн заставила своих слуг поменять местами всю мебель, а они пока едва сумели дотащить шкаф до предназначенного ему места, а теперь пытаются то же самое проделать с роялем.

– Что ж, учитывая, что именно я, пусть и совершенно невольно, стала причиной столь издевательского приказа, полагаю, будет справедливо, если я помогу вам его исполнить.

Я вскинула руки вверх и взмахнула ими, точно дирижёр, управляющий оркестром. И тут же вся мебель оторвалась от пола на пару сантиметров и, паря в воздухе, медленно поплыла в нужную сторону, подчиняясь моей воле.

Лакеи не смогли удержать восхищённых вздохов, а во взгляде дворецкого отразилась смесь восторга и уважения.

– Впредь, если леди Малвэйн станет давать кому-либо из прислуги чрезмерно тяжёлые задания, сразу идите ко мне, – распорядилась я, за пять минут выполнив работу, на которую у этих троих наверняка ушёл бы минимум час, а то и не один. – Однако я бы предпочла, чтобы о моих талантах ваша хозяйка до поры до времени не узнала.

Лакеи обменялись настороженными взглядами. 

Я понимаю, что в некоторой степени подбиваю их на своеобразную измену. Но раз уж от Стефана особой пользы в борьбе с Малвэйн нет, мне нужно искать союзников в другом месте. Так почему бы не среди прислуги?

Если Малвэйн такая, как её описала Агата (а я склонна доверять оценке подруги), слуги должны иметь на неё зуб.

Осталось только немножко подтолкнуть их к верному решению.

– Леди Малвэйн не всегда будет вашей хозяйкой, – как бы между прочим заметила я и многозначительно покрутила обручальное колечко, с которым Агате пришлось расстаться на время моего актёрского дебюта. – Стефан женится, и власть в доме вполне может смениться. 

В глазах дворецкого вспыхнуло понимание, и он отвесил мне глубокий поклон со словами:

– Мы с радостью во всём будем помогать невесте лорда Стефана.

«Вот и чудненько, – подумала я, мысленно удовлетворённо потирая руками. – С такими помощниками я много дел смогу наделать. Но сначала надо провести разведку боем и выявить слабые места противника. А значит, сегодня придётся прикинуться хорошей девочкой. А вот завтра… – я усмехнулась. – Завтра я устрою леди Малвэйн весёлую жизнь».

Леди Малвэйн обнаружилась в малой гостиной на втором этаже: она сидела на низеньком диванчике и с невозмутимым видом пила кофе из крохотной фарфоровой чашечки, а на круглом столике сбоку от неё стояла тарелка с круассанами.

– Миледи, – обратилась я к Малвэйн, старательно изображая раскаяние. – Я пришла извиниться перед вами и за вчерашний ужин, и за то, что не явилась вовремя на завтрак.

Мать Стефана смерила меня колючим взглядом.

– Не представляю, что мой сын в тебе нашёл, – неприязненно проговорила она. – Но раз уж он тебя привёл в наш дом, ты должна вести себя, как подобает его невесте, а не словно неотёсанная торговка с рынка.

«Торговки с рынка ведут себя поприличней некоторых, – раздражённо подумала я. – И точно не оскорбляют всех подряд».

– Вы совершенно правы, леди Малвэйн, – откликнулась я, не позволив и тени недовольства отразиться на лице. – Я только надеюсь, вы будете столь великодушно, что обучите меня правильному поведению?

В светло-карих глазах женщины вспыхнуло торжество.

– Разумеется, – надменно ответила она. – Об ином не может быть и речи. Я не позволю тебе своим поведением позорить нашу семью. – Она на мгновение задумалась. – Сегодня после обеда состоится первое занятие. – Она огляделась по сторонам. – Да, думаю, эта комната нам вполне подойдёт. А пока можешь идти.

И сделала выметающийся жест, будто отгоняла назойливую муху. 

«Какая всё-таки противная мадам, – подумала я. – Мне даже жаль Стефана с Бернардом. Уверена, с сыновьями она ведёт себя ничуть не лучше, а возможно даже и хуже. Не зря же Стефан её так боится».

Поскольку прямо сейчас заниматься моей дрессировкой леди не пожелала, я решила устроить себе небольшую экскурсию по дому. И начала с кухни.

В конце концов, я же обещала Бернарду со Стефаном вкусный завтрак…

Кухня в поместье была большая и просторная, и здесь трудилась целых девять человек: улыбчивая бабушка-кухарка, три её дородных помощницы средних лет, пара посудомоек, два подростка-овощечиста и молоденькая девушка-уборщица, следившая за порядком и шустро убирающая всё просыпавшееся/пролившееся.

Вся честная компания (кроме бабушки-кухарки по имени Сиф, приехавшей с леди Малвэйн из её отчего дома, когда та только стала графиней Годард) были выходцами из ближайшей деревушки и отличались жизнерадостным нравом. А ещё, как и все деревенские, были крайне любопытны.

Так что моё появление на кухне не встретило никакого недовольства, а сама я тут же была засыпана многочисленными вопросами, на которые я старалась отвечать не очень многословно (чтобы не запутаться в собственном вранье), а заодно аккуратно задавала встречные вопросы.

– Вы, госпожа Габриэлла, на хозяйку нашу не обижайтесь, – попросила меня Сиф. – Характер у неё, конечно, не сахар, но она ведь не со зла это всё говорит и делает.

– Как же не со зла! – пренебрежительно бросила одна из её помощниц по имени Аглая. – Всех горничных постоянно до слёз доводит, властью своей упивается. Вечно ей всё неладно! То ваза на два миллиметра в сторону сдвинута, то шторы неровно висят, то ковёр перекосился. А уж как она к сыновьям своим всегда цеплялась! – Аглая укоризненно покачала головой. – Когда покойный граф ещё жив был, от миледи только и слышно было в сторону мальчиков: “не сутулься”, “сиди ровно”, “переоденься, не позорь меня” и всё в том же духе. Покойный граф когда предложил пойти в военную академию, господин Бернард аж вприпрыжку туда побежал, только бы от матери быть подальше. А вот Стефану здоровье не позволило, так он и остался при маменьке. 

«Чего-то подобного следовало ожидать», – подумала я, внимательно прислушиваясь к словам кухарки.

– Даже удивительно, что господину Стефану при таком воспитании хватает смелости раз за разом в дом невесту приводить, – заметила посудомойщица Мэрит. 

– Точно-точно! – поддержала её Аглая. – Знает ведь прекрасно, что леди Малвэйн невесту не одобрит, и всё равно раз за разом приводит в дом. Ой! – тут она спохватилась и испуганно посмотрела на меня. – Вы только не подумайте, Стефан он мальчик хороший и совсем не ветренный.

– Я понимаю, – заверила я её с мягкой улыбкой. – Не переживайте, я знаю, что далеко не первая невеста, которую Стефан привёл в дом.

«И далеко не последняя».

Похоже, таскать в дом неподходящих девиц – единственный способ Стефана протестовать против тирании матери.

Способ, надо признать, сомнительный. Но уже сам факт того, что Стефан это делает, говорит о том, что он не совсем пропащий и, при должной помощи, ещё сможет отлипнуть от маминой юбки и стать нормальным мужчиной.

«Похоже, работать тут придётся не только с леди Малвэйн, но и с её сыном, – обречённо подумала я. – Но чего только не сделаешь ради лучшей подруги». 

Но сначала…

– Вы не будете возражать, если я время от времени буду использовать кухню в своих целях? – вежливо поинтересовалась я у кухарок. – Обещаю вам не мешать и оставлять после себя идеальный порядок!

– А вы ещё и готовить умеете? – удивилась Сиф. 

– Конечно умею. Я ведь из простой семьи, у меня армии прислуги никогда не было.

Во взгляде присутствующих вспыхнуло уважение.

– Разумеется, госпожа Габриэлла, вы можете использовать кухню, когда захотите, – заверила меня Сиф.

– Можете звать меня просто Габи и на ты, – разрешила я и со смехом добавила. – Ну, какая из меня госпожа, право слово!

– Пока, возможно, и никакая, – раздался от двери насмешливый голос Бернарда. – Но как только станете супругой Стефана, то получите титул леди.

– И всё равно останусь просто Габи, – возразила я, удивившись, как это не заметила, что у моей беседы с кухонными работниками появился свидетель. – Вам таки не удалось снова заснуть?

– Моя мать бывает весьма настырной в достижении поставленной цели, – недовольно скривившись, признал Бернард. – А сегодня она, очевидно, поставила перед собой цель поднять всех на ноги в несусветную рань.

– Ну, раз уж вы всё равно не спите и явно хотите завтракать, помогайте! – бодро проговорила я и протянула Бернарду нож.

– Помогать? – растерянно переспросил Бернард, глядя на нож так, словно впервые в жизни его увидел.

– Разумеется. Уж порезать сосиски и помидоры для омлета вы точно в состоянии. А я пока поджарю хлеб для тостов.

Аглая хотела было что-то сказать – наверняка о том, что им за то и платят, чтобы они кормили господ, – однако мудрая Сиф лишь покачала головой и, сняв передник, протянула его мне.

– Продукты в кладовке, – сообщила мне она. – Понадобится помощь – зовите.

И чуть ли не силком вытолкнула всех коллег на улицу.

«На диво понятливая в этом доме прислуга, – оценила я. – С такими приятно иметь дело». 

– А почему это помогаю готовить только я? – поинтересовался Бернард чуть обиженно. – Стефан разве завтракать не будет?

– Хорошая мысль, – кивнула я. – Сейчас мы пошлём кого-нибудь за вашим братом, пусть тоже мучается.

– Я не понимаю, я-то здесь зачем? – едва переступив порог кухни, начал бухтеть Стефан. – Если ты не хочешь сама готовить завтрак, попроси бабушку Сиф, она точно не откажется. И даже запрет матушки её не испугает.

– Юнгам право голоса не давали, – осадила я его. И вручила в руки нож и разделочную доску. – Садись и принеси пользу обществу: почисти, пожалуйста, одну луковицу и мелко её нарежь.

– Поздравляю, брат, ты сменил одного тирана на другого, – подколол его Бернард.

– Тебя спросить забыл!

– Конечно, забыл. А если бы спросил, я бы ответил, что тебе нужна девушка попроще.

– Так, господа, чур без поножовщины, – встряла я в медленно разгорающуюся ссору. – А то мне потом после вас ещё кухню от крови отмывать придётся.

– Никакой поножовщины, – заверил меня Бернард. – А то матушка такой вой поднимет, что её драгоценного мальчика обидели.

– Хватит меня называть мальчиком! – обиженно надулся Стефан. – Я уже давно не ребёнок.

– А я думал ребёнок, раз до сих пор цепляешься за мамину юбку и исполняешь любой её каприз.

– Говорит бесчувственный солдафон, который только и может, что отдавать приказы, но понятия не имеет о нормальных человеческих чувствах.

– Лучше уж быть бесчувственным солдафоном, чем размазнёй и нюней!

Стефан зло зарычал. А затем схватил из миски одно из яиц, которое я собиралась использовать для омлета, и швырнул его в голову Бернарда. Бернард, надо отдать ему должное, увернулся, а яйцо врезалось в стену, разбилось, оставив на стене мокрое пятно, и медленно стекло на пол.

Бернард в долгу не остался и швырнул в Стефана куском помидора – что примечательно, попал прямо в лоб.

После чего Стефан издал боевой клич индейцев апачи, и начал швыряться в Бернарда всем, что попадётся под руку (кроме колюще-режущих предметов, которые оба брата сразу же предусмотрительно отодвинули в сторону, явно не желая друг другу серьёзно навредить).

«Детский сад какой-то», – подумала я, отойдя в сторону, чтобы не стать случайной жертвой битвы едой.

Когда я звала братьев помочь мне с готовкой, мне как-то даже в голову не могло прийти, что два здоровых лба, которым уже перевалило за тридцать, могут вести себя столь незрело.

«А с другой стороны, почему бы и нет? В детстве, судя по рассказам прислуги, им явно было не до игр. Вот и навёрстывают упущенное». 

Сражение длилось достаточно долго, но в конечном итоге бойцы выдохлись и, все перемазанные с ног до головы, с листьями салата и петрушкой, торчащими из волос, вернулись обратно за стол.

– Да уж, господа, – укоризненно покачала я головой, обведя глазами то, что осталось от кухни. – Полегчало хоть?

– Немного, – тяжело дыша, словно пробежал спринтерскую дистанцию, смущённо ответил Стефан.

– Не самый плохой способ выпустить пар, – признал Бернард с подозрительно довольной улыбкой. 

– Я рада, – кивнула я. – А теперь вы возьмёте в руки вёдра и тряпки и наведёте здесь порядок, пока я вернусь к тому, ради чего мы сюда пришли – приготовлению завтрака.

– Я прикажу… – начал было Стефан, но мне хватило лишь одного сурового взгляда в его сторону, чтобы он осёкся и замолчал.

– Никаких слуг! – отрезала я. – Сами насвинячили – сами и прибирайтесь, нечего на других ответственность спихивать. Не то оставлю голодными, и будете ждать обед. 

– Что,  белоручка, слабо? – шутливо подмигнув Стефану, спросил Бернард. – Мы в своё время в академии регулярно драили полы. И даже туалеты чистили.

Стефан брезгливо скривился.

– Какая гадость.

– Это жизнь, – Бернард добродушно хлопнул его по плечу, после чего подтолкнул к выходу, бросив мне через плечо: – Сейчас мы ограбим кладовку и принесём всё необходимое. 

– Если уйдёте с концами, я соберу весь мусор в тазик и вывалю вам в спальню, – пригрозила я.

Бернард в ответ лишь весело рассмеялся, после чего буквально насильно уволок брата прочь с кухни.

И тут как раз приоткрылась дверь, ведущая с кухни на улицу, впуская в комнату Сиф.

Старушка обвела взглядом погром и укоризненно покачала головой. 

– Года идут, а что-то остаётся неизменным, – посетовала она.

– Бернард со Стефаном и раньше устраивали что-то подобное? – удивилась я.

– Каждый раз, когда оставались наедине без надзора родителей, – кивнула та. – На кухню я их не пускала. Но вот собственные комнаты, коридоры, гостиную и сад они громили регулярно. – Она вздохнула. – Я-то надеялась, что они это переросли.

– Не переживайте, мы наведём здесь порядок, – пообещала я кухарке.

– Да причём здесь это, – отмахнулась старушка. – Беспорядок убрать не проблема. А что делать с братьями, между которыми мира нет?

Это, и правда, проблема. Судя по всему, у этих двоих и так поднакопилось друг к другу претензий, ещё и я теперь стала этаким камнем преткновения…

«И зачем я только во всё это ввязалась», – с тоской подумала я, вслух же сказала, чтобы успокоить сердобольную старушку:

– Не расстраивайтесь, я постараюсь им помочь.

Правда, как это сделать, я понятия не имею. Но непременно выясню. 

Не всё же мне леди Малвэйн до нервного тика доводить – надо и что-то хорошее сделать.

Я была приятно удивлена, когда Бернард со Стефаном вернулись на кухню спустя буквально пять минут, и у каждого в руках было ведро с водой и тряпка, а под мышкой зажаты чистящие средства и щётки.

– Братья Годард прибыли для несения дежурства по кухне! – тоном бравого солдата доложил Бернард. – Разрешите приступить к работе?

Я не смогла сдержать улыбку.

– Приступайте.

Пока эта парочка вполне мирно устраняла последствия своей детской выходки, я успела сделать три порции омлета и пожарить стопку блинов.

Надо отдать Бернарду должное: к физическому труду он явно был приучен, пол мыл качественно и быстро, причём не только на видных местах, но и, опустившись на колени, залез под каждый шкаф и стол, выгребая из-под них остатки разбросанной еды, в то время как Стефан, постоянно брезгливо морщась, со скоростью улитки отмыл лишь один стол и стену. 

«Похоже, учёба в военной академии не такая уж и плохая штука в плане воспитания», – подумала я, расставляя тарелки на отмытом столе.  

– А вы большие молодцы, господа, – не поскупилась я на похвалу. – Теперь верните инвентарь на место и помойте руки, и можно садиться за стол.

– Прямо так?!! – возмутился Стефан, намекая на то, что занимался уборкой в перепачканной рубашке, да и голова у него всё ещё была грязной после встречи с парочкой яиц.

– Не выступай, принцесса, – одёрнул его Бернард. – Иди чисти пёрышки, а я сделаю всё остальное.

Стефан послал брату обиженный взгляд, но спорить не стал и первым вышел за дверь.

– Я мигом, – игриво подмигнув мне, сказал Бернард. И спокойненько взял в одну руку сразу два десятилитровых ведра, а второй отлевитировал перед собой щётки и чистящее средство.

«Силён…» – с уважением подумала я, проводив его взглядом.

И взмахом руки накинула на тарелки с омлетом и блинами чары сохранности, чтобы завтрак (ну, или очень ранний обед, тут с какой стороны посмотреть) не остыл.

Первым, буквально спустя пару минут, на кухню вернулся Бернард… без рубашки, в одних только штанах.

Я судорожно сглотнула, ощущая, как во рту мгновенно пересохло при виде плоского живота с самыми настоящими кубиками пресса и рельефной груди.

«Да это не мужчина, а просто гора мышц!»

– Надеюсь, вас не оскорбляет мой вид? – насмешливо поинтересовался Бернард, от внимания которого не укрылась моя реакция. 

– Нисколько, – заверила я его, постаравшись придать себе независимый вид. – Чай или кофе?

– Давайте чай. Чёрный, без сахара.

Я повернулась к нему спиной, собираясь наполнить чайник водой, и тут же меня за талию обхватили крепкие руки, и я ощутила, как к моей спине прижалось чужое пышущее жаром тело.

– Стефан такими мускулами точно похвастаться не может, – опалил моё ухо жарким шёпотом Бернард. – Хотите потрогать?

Вместо ответа я резко ткнула локтем назад, точно попав Бернарду по рёбрам и вырвав у него болезненно вздох.

– Держите руки при себе, лорд Годард, – сухо проговорила я. – А то в следующий раз рискуете приобрести в организме парочку несанкционированных отверстий. 

– Какая вы злая, – весело фыркнул Бернард и опустился к столу. – Только я не лорд Годард, а граф Годард. Я ведь старший сын, так что и титул после смерти отца отошёл ко мне.

– Граф Годард, – покорно исправилась я, мысленно удивившись, что, имея столь высокий титул, Бернард продолжает работать в полиции. 

– Вы, Габриэлла, можете называть меня по имени, – заметил Бернард. – Мы ведь почти родственники.

– Вот когда ими станем, тогда и буду, – отбила я. А затем ядовито добавила: – А вы ко всем потенциальным родственникам столь нагло пристаёте?

– Только если это красивые женщины.

И ведь даже не скрывает! Вот это я понимаю первостатейный кобель. 

– И вас даже не волнует, что я невеста вашего брата? 

– Невеста не жена, – пожал плечами Бернард. – Да и кроме того, – он широко улыбнулся. – Разве я делаю что-то предосудительное? Всего лишь оказываю знаки внимания понравившейся даме. Принимать их или нет – дело ваше. 

– Ваши знаки внимания слишком напоминают домогательства.

– А как по мне я просто весьма однозначно выражаю свои желания, – парировал Бернард. – А вот вы слишком остро реагируете на банальный флирт.

– За такой флирт я обычно бью нахалов металлическим подносом по голове. 

– Чем только добавляете себе проблем. Иногда, знаете, достаточно просто сказать “нет”.

– Вам я сказала “нет”, – напомнила я. – Или у вас проблемы со слухом? Так я с радостью повторю, – я твёрдо посмотрела в глаза Бернарду. – Вы мне неинтересны, граф. Ни в качестве развлечения на одну ночь, ни как постоянный любовник. 

Бернард вновь сделал шаг в мою сторону, сокращая дистанцию между нами. А я ощутила, как по спине у меня пробежали мурашки от того, сколько сдерживаемого желания было в его глазах.

– А если я предложу вам то же, что и мой брат? 

Он подошёл вплотную ко мне, заставив меня отступить, пока я не вжалась спиной в столешницу. Бернард же поставил руки по обе стороны от меня и угрожающе навис надо мной, вызвав у меня невольную дрожь.

– Скажете мне “да”, если я сделаю вас графиней?

– Да проще вас отравить, чтобы титул перешёл к Стефану, – рассмеялась я и толкнула Бернарда в плечо, отстраняя от себя. – Зачем мне муж, который бегает за каждой юбкой? – я пренебрежительно фыркнула. – Чтобы всю жизнь закрывать глаза на бесконечные измены? Нет уж, увольте, такое не для меня. У меня ещё есть самоуважение.

Бернард, как ни странно, не стал продолжать давить и отступил, я же как ни в чём не бывало вернулась к приготовлению чая.

– Я неплохо разбираюсь во всех существующих ядах, так что отравить меня будет потенциально проблематично, – заметил Бернард, усаживаясь за стол.

– Ну, тогда можно кирпич на голову уронить, – предложила я другой вариант. – Да мало ли существует способов, чтобы избавиться от человека!

Бернард весело фыркнул.

– Всё равно ваши шансы избавиться от меня и сделать графом Стефана ничтожно малы, – продолжил он гнуть своё.

– В таком случае, мне очень повезло, что я не гонюсь за титулом, – заверила я его. – А вы, к слову, действуете слишком топорно, господин дознаватель. От человека вашей профессии можно было ожидать более тонкой игры.

– Простите? – Бернард весьма правдоподобно изобразил удивление.

– Это ведь была проверка, не так ли? Вся эта показная маскулинность, откровенные приставания и сомнительные предложения. Вы пытаетесь таким нехитрым способом удостовериться, что я не брошу Стефана ради первого встречного с длинной родословной и золотом в кармане?

– Я не настолько благороден, – рассмеялся Бернард.

Он сделал замысловатый пас руками, и на столе рядом с ним появилась чистая рубашка насыщенного синего цвета, которую он и надел, прикрывая своё роскошное тело.

– Вы, правда, мне нравитесь, Габриэлла, – выразительно посмотрев мне в глаза, заявил Бернард. – И только тот факт, что вы являетесь невестой Стефана, останавливает меня от более активных действий по вашему завоеванию.

– Боюсь, эту крепость вам штурмом не взять, – фыркнула я.

– Ничего страшного, – заверил меня Бернард. – Я с удовольствие посижу в долгой осаде, благо, провизии у меня в достатке.

Он потянулся к тарелке с блинчикам и резко замер, так и не взяв ни один блин.

– Они всё ещё тёплые, – заметил он с каким-то непонятным напряжением в голосе.

– Я ведь их совсем недавно пожарила, разумеется, они ещё не успели остыть.

Я предпочла прикинуться дурочкой и сделать вид, что ничего такого необычного не произошло, хотя уже успела пожалеть о том, что не оставила всё, как есть, а несвоевременно проявила заботу.

Дома я постоянно накладываю чары сохранности на свежеприготовленную еду, чтобы, когда Морган придёт из школы, ему всё досталось “с пылу с жару”. 

Вот и сейчас я действовала по привычной схеме, совершенно забыв, что не стоит афишировать свои способности, тем более перед Бернардом, которому по долгу службы положено быть крайне любопытным и дотошным. А значит, он не успокоится, пока не докопается до правды.

А этот секрет я бы предпочла унести с собой в могилу.

Бернард пристально посмотрел на меня. А затем взял в руки вилку, подхватил небольшой кусок омлета и отправил его к себе в рот.

– Омлет тоже только что пожарился? – вперив в меня немигающий взгляд, спросил он.

Я судорожно сглотнула, понимая, что вот так слёту не могу придумать правдоподобное оправдание.

А впрочем, лучшая защита, это нападение...

– Если вас не устраивает моя готовка, не ешьте! – постаравшись изобразить праведное негодование, заявила я. – Видимо, я переоценила свои скромные возможности по части кулинарии и недооценила ваш взыскательный вкус. Что ж, в таком случае, пусть в следующий раз вас кормит повар.

Погасив огонь под закипевшим чайником, я поспешила ретироваться с кухни. Но не смогла этого сделать.

Бернард, стремительно вскочивший из-за стола, ухватил меня за руку и дёрнул к себе, не позволив уйти.

– Вы владеете магией, – ровным голосом проговорил он.

И это не было вопросом, он был уверен в собственных выводах.

– С чего бы? – притворно удивилась я. – Ведь магия – удел аристократов. Откуда ей взяться у простой официантки?

Бернард нахмурился, а я мысленно порадовалась, что не существует способа определить, что человек владеет магией, пока он сам в этом не признается (или не будет пойман на горячем).

– Или, быть может, вы всех рыжих женщин записываете в ведьмы? – озвучила я смехотворное предположение, надеясь немного разрядить обстановку и отвести внимание Бернарда от собственного промаха.

– Точно, ведьма вы и есть, – моментально расслабившись, с улыбкой согласился он. – Дерзкая, с острым языком и колдовским взглядом. – Бернард поднёс мою ладонь к своим губам и запечатлел на костяшках пальцев нежный поцелуй. – Возможно, поэтому я потерял покой? Вы просто меня приворожили.

– Любопытная теория, – хмыкнула я, осторожно высвобождая свою руку из чужих пальцев. – Интересно, а на вашей маме сработает? Глядишь, она меня ещё полюбит и доченькой называть начнёт.

– Это вряд ли, – усмехнулся Бернард, возвращаясь за стол. 

Я облегчённо вздохнула: похоже, буря миновала.

Но впредь мне нужно быть предельно осторожной. Ладно, если о моих способностях узнает Стефан – это полбеды. А вот если про них пронюхает Бернард или сама леди Малвэйн, беды точно не миновать.

Стефан явился к столу уже сильно припозднившись: его брат уже заканчивал завтракать, на все лады расхваливая мои кулинарные таланты.

– Моему брату досталось самое настоящее сокровище, – задорно сверкая глазами, заметил Бернард. – А вот вам, Габриэлла, можно только посочувствовать.

– Почему это? – тут же возмутился Стефан.

– Вместо мужчины ей в мужья достанется избалованная принцесса, – с широкой улыбкой пояснил Бернард. – Потому что только изнеженные девицы благородных фамилий столь трепетно относятся к своей внешности.

Ну, его сложно осуждать за подобные слова.

Стефан явился к нам в идеально отутюженной и накрахмаленной рубашке со сверкающими бриллиантовыми запонками на манжетах, а также с можно уложенными волосами, ещё и благоухая сладковатым одеколоном. 

В то время как его брат всё ещё не соизволил убрать петрушку из волос и сидел за столом в штанах, перепачканных кое-где мукой и маслом.

И, положа руку на сердце, я в чём-то даже была согласна с Бернардом: Стефану стоило бы поменьше печься о своей внешности и больше внимания уделять закалке характера. Потому что сейчас он будущей жене кроме смазливой мордашки и фамильного состояния ничего предложить не может.

– Ну, да, лучше сидеть за столом и вонять, точно конюх после чистки стойл, – брезгливо скривившись, парировал Стефан, усаживаясь за стол. А затем обратился ко мне: – Надеюсь, мой брат тебя не утомил?

– Нисколько, – вместо меня ответил Бернард, нагло ухмыляясь. – Всего лишь пытался соблазнить, но Габриэлла оказалась крепким орешком и не повелась на мою провокацию. 

Я даже не знала, как на подобное реагировать. С одной стороны, Бернард нисколько не покривил против правды и вроде даже похвалил меня. Но зачем вообще было говорить об этом Стефану?

«А господин дознаватель явно ведёт какую-то свою игру, – неодобрительно подумала я. – Что ж, ладно. Разберусь по ходу дела, что тут к чему, мне не привыкать».

– Габи слишком умна, чтобы повестись на твои мускулы, – пренебрежительно бросил Стефан, намазывая ножом для масла на блин смородиновый джем. – А ещё слишком порядочна, чтобы начать крутить роман с другим мужчиной у меня за спиной.

– Так я роман и не предлагал, – рассмеялся Бернард. – Так, провести вместе пару-тройку приятных ночей.

– Да? – притворно удивилась я, решив напомнить этим двоим, что вообще-то тоже нахожусь здесь. – А как же ваше предложение сделать меня графиней? – я театрально вздохнула. – Эх, кругом сплошной обман. А я только успела обрадоваться…

– Ты что, специально к моему приходу их подогрела? – отрезав от блина маленький кусочек и засунув его в рот, изумлённо спросил Стефан. – Они всё ещё тёплые!

«Да чтоб тебя!» – мысленно выругалась я.

Пытаясь отвлечь внимание Бернарда от своей ошибки с чарами сохранности, я даже не подумала их снять с тарелок, оставленных Стефану! 

Теперь точно не удастся отмазаться.

Бернард наградил меня цепким взглядом. А затем бесцеремонно пододвинул омлет Стефана к себе и, отломив вилкой небольшой кусочек, отправил его себе в рот.

– Всё ещё будете утверждать, что не владеете магией? – спросил он, прямо взглянув мне в глаза.

Стефан заметно напрягся.

– Ты владеешь магией? – в свою очередь спросил он.

Отпираться не было смысла.

Я тяжело вздохнула и, откинувшись на спинку стула, поочерёдно посмотрела в глаза обоим мужчинам. 

– Да, я владею магией, – призналась я. – Дар мне достался со стороны отца, но я его практически не развиваю и вообще старательно делаю вид, что никакого дара у меня нет. Людей, которые знают о наличии у меня магических способностей, можно пересчитать по пальцам. И я бы предпочла, чтобы так оставалось и впредь. И мне уж точно не нужно, чтобы о моём даре знала леди Малвэйн.

Бернард нахмурился.

– Но почему? – спросил Стефан удивлённо. – Наличие магических способностей открывает столько перспектив!

– В моём случае они скорее откроют мне пропуск на кладбище, – мрачно заметила я.

– Я не понимаю, – окончательно растерялся Стефан.

– Знатные родственники редко жалуют бастардов, – ровным тоном проговорил Бернард. – Рискну предположить, Габриэлла, что ваш отец жив-здоров и счастливо женат?

– Скорее всего, – прохладно откликнулась я. – Меня не особо интересует его личная жизнь.

– Наверняка и законный наследник имеется, – задумчиво протянул Бернард.

Сразу видно умного человека, который прекрасно разбирается не только в законах и традициях, но и в нравах высшего общества.

– Имеется, – решила я быть откровенной до конца.

– Но первенец всё равно вы, – Бернард усмехнулся. 

– Первенец женского рода, да ещё и бастард, не может наследовать титул, – возразил Стефан, очевидно, решивший блеснуть знаниями.

– Зато может унаследовать родовой дар, который не достанется больше никому, – парировал Бернард, при этом не спуская с меня крайне расчётливого взгляда. 

Я судорожно сглотнула, ощущая себя беспомощным кроликом перед удавом.

– Вы владеете не только бытовыми чарами, да, Габриэлла? – вкрадчиво поинтересовался Бернард, чуть подавшись вперёд. – У вас есть Дар, за которым начнётся охота, как только о нём станет известно?

Я усилием воли подавила волну страха, всколыхнувшуюся в груди при его словах.

Это был мой самый большой страх. О том, что за мной начнётся охота, как только правда всплывёт наружу. А самое страшное, что пострадает и Морган. Ведь он тоже владеет магией. И после моей смерти Дар вполне может перейдёт к нему как к моему единственному наследнику, ведь детей у меня пока нет.

Мне стоило неимоверных усилий засунуть свой страх как можно глубже и с вызовом посмотреть в глаза Бернарду.

– Неужели вы думаете, что я вот так возьму и всё вам расскажу? – спросила я обманчиво ровным голосом. – Мой Дар – не ваша проблема.

– Но станет ею, когда вы войдёте в нашу семью, – парировал Бернард.

– Если вы не станете проявлять лишнюю активность и пытаться выяснить, магия чьего именно рода меня поддерживает, никаких проблем не будет, – уверенно заявила я. – Зато ваша семья в моём лице получит весьма выгодное приобретение. Представьте только какие одарённые детки получатся у нас со Стефаном! 

В глазах Бернарда вспыхнул алчный огонь.

– Стефан, – он повернулся к брату. – Я готов отказаться от титула и отдать его тебе. А ты в обмен откажешься от Габриэллы и отдашь её мне.