Фиктивное оБОССтрение

Демид

— Демид, ты же понимаешь, чтобы отвязаться от Жаннеты, тебе нужна невеста? — взгляд Смирнова прожигает дыру в моем лбу.

— Понимаю. И повторюсь: ей ничего не светит.

— Так ищи, раз не светит! Желательно моложе и полностью противоположную твоей драгоценной экс.

Плохой идеей было смешивать работу и ни к чему не обязывающий секс ради взаимного удовольствия. Ведь, как оказалось, все эти бабские заверения в стиле: «Милый, меня тоже всё устраивает!» в действительности трансформируются в хитрый план по завоеванию не только твоего члена, но еще и графы в паспорте, вкупе с банковскими счетами.

Жаннета Бланко не относится к числу охотниц за приданным, но от этого не легче. Богатая красавица и наследница миллиардного состояния знаменитой семьи. Ее внешность идеально соответствует фамилии – хрупкая блондинка со светлой кожей и аурой ангела. Только вот за обманчивой наивностью голубых глаз скрывается ледяная ведьма, которая мечтает поймать твои яйца в свой стальной капкан.

— Илюх, вот прямо сейчас возьму и достану ее из-под стола! — злюсь на своего друга и делового партнера.

— Всё понятно, Макаров. Как всегда, контракт спасать мне, — ворчит Смирнов. — Ладно, оставим заявку на свой вкус.

— Секс не нужен, — сразу же предупреждаю друга.

— Уверен? Ну тогда это к Виолочке.

Молча пожимаю плечами, посылая в его черепную коробку предупреждающие сигналы. Надеюсь, его Виолочка не подкачает.

Илюша у нас одинокий волчара и не вылезает с сайтов по эскорту. И если я пару раз пользовался только деловым сопровождением на вечер, то на его «пассии» просто страшно смотреть. Аж яйца сжимаются от такой «красоты» – вульгарные размалеванные девки, едва не выпрыгивающие из трусов.

Конечно, я бы предпочел обратиться к московским подругам или любовницам, но, сука… Каждая, получившая предложение сыграть роль «Фиктивной невесты», слышит только вторую часть этой фразы. Массовая избирательная глухота. Косит самых сексуальных и горячих.

Отчаянно хочу оказаться на своей вилле в Испании, задолбался вдыхать эту вонючую атмосферу столицы.

Однако на благоразумие дочери четы Бланко рассчитывать не стоит. Четвертый идеально проработанный дизайн-макет улетает в помойку. Бесит, сука! Жанна, ни черта не понимает в бизнесе отца, но пользуется тем, что старик сейчас на лечении в Лондоне, а у нее – решающее право голоса.

Идти в обход и звонить Энрике напрямую я не хочу. Низкий жест. Только вот если стерва зарубит ещё два макета, придётся поступиться со своими принципами.

— Диана уволилась, — доносится злой голос Ильи. — Вот дрянь, даже не доработала.

— Так чего отпустил?

— Тебя туда же что ли послать, Макаров?

Что за современная молодёжь? Совести не хватает прийти лично и уволиться по-человечески? Скоро разводиться начнут по смс. Поколение телепузиков.

____ 

Дорогие мои!

Приветствую вас в милой истории о неслучайных случайностях. Вас ждут дерзкие «малолетки», суровые боссы и, конечно же, настоящая любовь.

Заглядывайте в мою группу вконтакте и телеграм (ссылки в разделе "обо мне")

Проходите, устраивайтесь поудобнее и читайте эту и другие вкусные истории на моей страничке! С пылу, с жару - только для вас. Комментарии и ❤ особенно приветствуются. 

— Спасибо. Мы вам перезвоним, Вероника Константиновна. Всего доброго.

— До свидания, — я пытаюсь быть милой, но едва ли удается.

Аж ноздри щекочет от злости. Но демонстрировать этой снобке свой пирсинговый язык – слишком много чести. Пусть порадуется что и так расстреливала меня своим презрительным взглядом на протяжении всего собеседования.

Перед тем как покинуть надушенный кабинет элитного эйчара, разворачиваюсь к ее столу, и с удовольствием вырываю свою фотографию из анкеты.

Руслана какая-то там недовольно морщит ботоксовый лоб и дует ярко-алые пельмени. Ага, значит моя догадка в очередной раз оказалась верна. Неужели у этих рабочих лошадок настолько скучная жизнь, что они издеваются над незнакомыми людьми насмехаясь и теша своё ЧСВ?

Да, у меня забиты рукава, кольцо в носу и прокол над губой. Волосы тоже не по канонам «элиты» – иссиня-черные с выбеленными прядями. Хочу и могу себе это позволить.

Подумаешь проюрдонила три часа жизни. «Свободная касса» и ГМОшная картошка фри слишком рано ждут Нику Лебедеву в своих рядах, я еще всем им покажу.

— Она просто дура! Профукала гения рекламных макетов, — подбадривает меня Светик-семицветик.

— Гению рекламных макетов скоро будет нечем платить за квартиру, кушать и добить ключицу. Возьмешь меня в содержанки?

— Рассылай новые резюме, лентяйка, — ерничает подруга. — Верушка, а может тебе на собеседования приходить в закрытых рубашках?

— И пирсинг снять, и прикид Мерри Поппинс напехтерить?

Я ненавижу публичное презрение к таким неформалам, как я, но это суровая правда жизни. Именно поэтому я пошла на дизайн и именно во фриланс. Однако как показала практика этого недостаточно чтобы просто сидеть и работать – тебя должны утвердить небожители.

В такие моменты я начинаю сомневаться в правильности выбранного образа жизни, но потом отпускает и, сцепив зубы, иду дальше, напролом.

— Смотри, тебе письмо от какой-то А.А. Петровой, — громогласно кричит Семицветик.

Пробегаюсь уставшим взглядом по очередному деловому приглашению на собеседование. Эх, компьютер бы тоже поменять, но мой старичок хоть и медленный, но пока служит исправно.

Ладно, либо выгорит, либо нет.

— Здравствуйте, могу я поговорить с Петровой А.А. Мне пришло письмо с приглашением на встречу на завтра. Это Вероника Лебедева.

— Петрова Анна Аверьяновна, — трещит пафосом трубка. — Какие у вас вопросы, Вероника Лебедева?

Господи, ну неужели опять двадцать пять?

— Только один. Вы мою фотографию хорошо рассмотрели? Не планирую тратить свое время на бесполезную беседу, целью которой не является трудоустройство, — холодно произношу я, теряя самообладание.

— Пф-ф-ф, — громко выпускает воздух Петрова. — Если ваши руки не торчат из ягодичных мышц и имеются две ноги, вместо трех, то вполне подходите. Не опаздывайте.

Откровенно потеряв дар речи, я сбрасываю звонок. Кажется, забыла попрощаться, но почему-то складывается ощущение, что с Петровой А.А. мы подружимся.

— Семицветик, мне кажется, что я всё-таки нашла работу! — улыбаюсь подруге и порывисто обнимаю своё солнечное солнышко.

— Ну, раз твои ягодичные мышцы подсказывают, что победа за нами, то так тому и быть!

Скромную комнатушку в Северном Тушине оглушает наш заливистый смех. Со Светиком мы дружим еще со младшей школы. Родители дружили, а потом и мы последовали их примеру. Она – мой Светик-Семицветик*, а я – ее Верушка. И не спрашивайте почему. 

Мы – это просто мы, две абсолютные противоположности, притянувшиеся однажды и на всю жизнь. 

Первый корпус, третий… куда подевали второй? Верните логику в градостроительные проекты!

Почему все нормальные люди заряжают телефон на ночь или таскают с собой зарядник. Кто все эти люди и как попасть в их закрытый клуб?

— Простите, пожалуйста, не подскажете, где второй корпус? Мой мобильный сел, не могу глянуть в карте, — смущенно улыбаюсь суровому бизнесмену, только покинувшему салон своего дорогущего мерса. Комфортно ему с климат-контролем то в плюс тридцать.

Симпатичный какой, и взрослый. Всё-таки брюнеты очень красивые и импозантные. А у него еще и яркие темные глаза, красиво играющие на контрасте с белоснежной рубашкой. Даже опаздывая, я всегда отмечаю красоту вокруг. 

— Не думаю, что он вам нужен, — мужчина, лишь мазнув по мне беглым взглядом, демонстративно цокает и смотрит как на мелкую букашку.

Ой какая важная птица вы посмотрите. Павлин Снобович.

— Нужен. И чем скорее туда попаду, тем лучше, — старательно держу улыбку.

Вербальное общение у нас с ним как-то не заладилось, поэтому призвав дух Кашпировского внушаю мысль, чтобы он резко подобрел к моей прекрасной персоне и указал уже на злополучный корпус.

Не выходит.

— Девушка, пиццерия в соседнем здании, а кальянная еще дальше, — закатывает он глаза.

Ну, всё…

Набираю в грудь побольше воздуха и злобно шиплю:

— А тебе бы, дедуля, в поликлинику сходить. К проктологу, а то от злости скоро геморрой вылезет.

Противный сноб, противный.

«Анна Аверьяновна, Анна Аверьяновна», — высунув язык повторяю, как мантру, чтобы не забыть. Какое сложное отчество, язык сломаешь, а он у меня и так проколотый.

Наконец-то триста пятый кабинет. На победный танец времени совсем нет, тут дыхание бы успокоить после коридорного кросса, поэтому резко дергаю ручку и врываюсь в светлый аскетичный кабинет.

— Аверьяна Анновна, простите за опоздание…

Бли-и-ин. Только этого не хватало.

Анна Аверьяновна Петрова, явственно скрипнув зубами, выжигает на моем лбу не проснувшийся третий глаз.

Отмечать приём на работу, когда ещё даже не была на собеседовании – уже не кажется мне такой уж гениальной идеей. Хорошо, что у Светика будильник сработал. Да на десять утра, вместо положенных восьми, но уж лучше опоздать всего лишь на двадцать минут, чем на ужасное «не явилась на собеседование».

Просто в обычное время я просыпаюсь в час дня. Не потому, что ленивая – работаю до семи утра.

Поймав пренебрежительный взгляд А.А. Петровой прикусываю язык и тушуюсь. Видимо опоздание ко времени, встреча с пафосным снобом, и порванный чулок были звоночками от вселенной, что и в этой стеклянной башне пафоса мне не место.

Я и так оделась во всё самое лучшее и скоромное – широкая юбка гофре, футболка с черно-белым принтом, частично скрывающая татуировки и волосы, забранные в высокий пучок. Даже губы не накрашены! А я без помады, как голая… Чем не бизнес-лебедь?

— Слушайте, Вероника, я понимаю, что вы всё творческие люди не от мира всего, но можно было бы предупредить об опоздании.

По ее глазам вижу, как девушка подбирает деликатные слова отказа, впрочем, деликатность – это явно не про нее, но, к моему счастью, отвлекается на телефонный звонок.

— Да, — резко рявкает в трубку. — Илья Антонович, не надо на меня орать. Если так переживаешь за степень истертости моей задницы можешь зайти и лично проверить и ее, и кресло. Вам с Дёмой в голову стукнуло, а мне искать ветра в поле! Бесишь.

Стараюсь держать серьезное лицо, но очень хочется спросить куда зайти и сказать спасибо таинственному Илье Антоновичу. После его слов Петрова разозлилась и, кажется, задалась целью закрыть вакансию дизайнера макетов. И если взглянуть на работы, которые оставили мои предшественники то я, без лишней скромности, – лучшая кандидатура.

Эх, не понимает наш человек широкой души итальянских макаронников. Везде стандартные клише с тарелкой пасты и помидорами цвета детской неожиданности.

Ну, ничего, Вероника Константиновна Лебедева – королевишна дизайна вас спасет. 

— Ника, а ты крутая. Я в тебе не ошиблась, — бахвалится Анна, рассматривая макет, который я набросала на скорую руку. В автобусе по дороге к ним, но ей об этом знать не обязательно.

Тут еще куча доработок, только заморачиваться было лень. Пусть сначала заказчики определятся – нравится им такая интерпретация или будем и дальше фотошопить макароны с пластиковыми помидорами.

Жесть, конечно, сколько сейчас дилетантов на бирже. А ведь неопытные заказчики проглатывают такое.

— Спасибо. Тут еще рихтовать надо. Когда большое начальство подъедет? У меня не так много времени.

— Подождешь, — фыркает Анна Аверьяновна. Забавная, кстати, девча.

Старше меня на пару лет, а такая деловая, что на хромой козе не подъедешь. Стильный брючный костюм цвета морской волны идеально сочетается с ее голубыми глазами, правда макияж подкачал – на возраст тридцать плюс.

— Девушки, добрый день! Макет просто десять из десяти, и я уже готов расцеловать божественные ручки, сотворившие этот шедевр.

Господи, ну что за сахар… От приторного тона мой инсулин, кажись, пробил верхний порог. Петрова А.А. тоже выглядит пересахаренной, к тому же, так закатывает глаза, что еще левее скосит и пиши пропало – привет, косоглазие.

Правда ее растерянность длится гораздо короче, чем моя, и уже через секунду она выплевывает едкое:

— Лебедева Вероника Константиновна собственной персоной, — скалясь, Аня делает мужчине приглашающий жест, и я разворачиваюсь к Шугар Дедди, как говорится, всей своей самобытной рабочей стороной. — Не стесняйся, Илюш. Скорее целуй ручки.

«А то, что ты стоишь, как лох последний», — вертится на языке, но я же профессионал. Высшее образование, как-никак.

Тем более что на сахарного ловеласа и так страшно смотреть. Красивый мужик, а краснеет и глаза выпучивает как будто яйки прищемил.

— Илья…

— Антонович, — благодушно подсказывает мне Аня.

— Илья Антонович, вы не волнуйтесь. Я руки кремом мажу, и не абы каким, а с витамином Д. Ежедневно.

Наверное, зря я так с ним. Директор не мой Стасян… За такое панибратское отношение по головке не погладит. Но что уж, в зад не повернуть. Пусть привыкает к моей няшной персоне.

Между Ильей и Анной явно происходит что-то иное кроме открытой конфронтации. Обычно за такими пикировками скрывается такой коктейльчик взрывной смеси, что, когда их накроет, рядом лучше не стоять.

— Простите, опоздал, — со стороны двери доносится приятный баритон, разбавляя нашу фриковую тусовку.

В ответ на мою «доброжелательную» улыбку вчерашний Павлин Снобович хмурится и совершенно другим тоном цедит:

— И ради этого я летел за сто?

— Рублей? — не сдерживаюсь.

— Ань, а никого получше на ярмарке отбросов не нашлось? — цедит в ответ мерзкий мудофель и, нагло игнорируя мое присутствие, брезгливо берет наброски.

К чему эта показуха? Ведь раз все мы здесь, то макет он видел и одобрил. Значит мой внешний вид не подошел к чьей-то царской жопе.

Широко улыбаюсь. Ну нравится мне бесить людей. А этого так вообще целый день бы препарировала.

— Дём, ты можешь как-то повежливее, — у Ильи оказывается побольше мозгов. Вот не зря говорят, что сладкое это серотонин, а серотонин – это услада для серого вещества.

— Да! Вы простите, не знаю вашего имени и отчества, но уверяю, что вашей компании пойдет на пользу наше сотрудничество. Илья Антонович, например, вам не купит нужную мазь. А я, с первого гонорара – куплю самую лучшую! А с премии еще и антигеморроидальные свечки.

Шах и мат, Дёма.

На Анну и Илью я не смотрю, и так весь кабинет оглушает их истеричный хохот. Я бы, и сама присоединилась, но больно выражение у второго директора выразительное. Может это мое разыгравшееся воображение шалит, но я четко выделяю злость, шок и восхищение. Правда тут еще открытое обещание скорейшей расправы, и вот оно доминирует над остальными эмоциями.

Но что нам двадцатиоднолетним малолеткам бояться каких-то снобов. Он пока меня догонит уже одышкой замучается.

Вру, конечно… Выглядит мужик круто. Не знаю сколько ему, но лет на десять точно старше меня, а может и на все двадцать. В общем, на любителя винтаж.

— Демид Дмитриевич, во-первых, среди анкет – она лучшая. Ну и, во-вторых, дизайн же вам понравился. Не делайте мне мозг, — успокоившись, резюмировала Аня.

Демид Дмитриевич… час от часу не легче. Они друг друга на сайте несочетаемых отчеств что ли подбирали? Ослик ИА и ДэДэ. Ко второму я еще загуглю животных. Точно должно быть что-то пренеприятное. 

— Привет!

— М-м-м… Привет, моя спасительница! — Аня практически вырывает из моих рук пакет с сосиской в тесте и принимается ее уничтожать. Варварша…

— А ведь еще недавно на твоей сосиске был напечатан очень важный приказ или лекция про бактерии и другие паразиты. Ты же тощая, как я, а точишь за пятерых.

— Нет в сосисках бумаги. Это всё маркетинговое вранье.

— Ну, конечно. Сосиски – это не про мясо и ЗОЖ. А беременным вообще такое нельзя, — скептически оглядываю неаппетитный деликатес. — Пойдем в кафешку, хоть пожрем нормально.

— Что?! Я не… Блин, так сильно заметно? — истерит девушка.

Мне стоит большого труда не захохотать в голос, потому что, если бы Аня не была так обескуражена и занята едой, я могла бы лишиться клока волос. Значит, моя догадка верна и девушка правда в положении. Это так мило, что хочется улыбаться и поздравить.

Но инстинкт самосохранения уступает природной язвительности, и я веселюсь:

— Что ты… я тоже на шоколад мазик намазываю. Как говорится, без оливкого от курочки – никуда. Мыло то хоть не ешь?

— Ха-ха! Очень смешно, — беззлобно цедит Петрова А.А.

— Илюшин? — спрашиваю ради шутки, которая оказывается не такой уж и безобидной. Стреляет в цель – по Аниной выдержке и она меняется в лице.

Уже жалею, что затеяла этот разговор. Это ее жизнь и тут я, влезла в нее с грацией слона аутиста.

— Ань, прости, пожалуйста. Это вообще не мое дело, и, в общем извини, ладно? Хочешь сходим в кафе или могу вообще исчезнуть и не отсвечивать.

Я не сильна в извинениях и речь выходит сбивчивой, но честной. Аня кивает и воет белугой навзрыд. Интересно – это значит мне нужно уйти или всё же остаться? Сложно понять женщин, а понять беременных женщин и вовсе нереально.

— Всё-всё, я успокоилась. Фух. Меня не тошнит, но вот такие срывы всё чаще… Прям не знаю, что делать. Мне ведь еще рожать, а так стра-ашно.

— Родишь, куда ты денешься.

— Ник, ты забудь, ладно? Ему знать ничего не нужно, — тон Ани выдает волнение и закрытость.

Провожу ладонью по губам, имитируя замочек и поднимаю руки в знак согласия. Я и не собиралась лезть к ней с расспросами. И так уже ляпнула.

— Ладно, раз уж ты спрашиваешь, расскажу, — неожиданно произносит она, пока я подбираю свою челюсть.

Ну, хорошо, человеку, судя по всему, нужно выговориться. Потерплю.

— С Макаровым мы давно знакомы. Демид – лучший друг моего старшего брата. Вот и устроил меня к ним. Хороший он. А Смирнов всегда меня игнорировал, как женщину. Подначивал по любому поводу, мелкой считал. Ну на корпоративе в юбилей фирмы я и решила ему отомстить… Отомстила, — язвит кисло: — В итоге он поимел меня и бросил после первой же ночи, переключившись на новые пассии, а я вот, — Аня тычет на свой плоский живот и шмыгает носом.

— Не реви.

— Не реву…

— Ань, знаю ты совета не просила, — начинаю осторожно. — В особенности от такой, как я. Но раз уж у тебя скоро появится карданный вал, то будущего папашу нужно оповестить. Памперсы и всё такое.

— Нафиг мне мужик, который будет рядом из-за ребенка? Или еще хуже – подкинет денег на аборт.

— Ну… Как знаешь. Илья выглядит гораздо приличнее, чем Демид.

— Стой. Что такое карданный вал?

Неудобно вышло… ну ладно. Поднимаю задницу и, тверкая, поглаживаю ее руками.

— Боже, откуда ты такая вылезла? — усмехается Аня, окончательно успокоившись. — Ну так даже к лучшему. Буду Анна Петрова Попес.

— А может и Смирнова.

— Ты язык не по доброй воле проколола, да?

Пожимаю плечами.

Вот тебе и божий одуван, безбожно рыдающий каких-то пять минут назад.

— Всё проколото по доброй воле, дорогая.

Аня недоуменно моргает и переводит взгляд на мой живот.

— Всё?

— Не только живот, — ухмыляюсь, наслаждаясь свежим потоком воздуха. Неужели с окошка наконец-то веет. Кайф. — У меня проколот язык, пупок и соски. Показать? Ой, забыла – думаю может еще клитор проколоть.

Врожденное чутье улавливает вторжение постороннего человека. Аня смотрит мне за спину и, судя по ее краснеющему лицу, там не Смирнов.

Я неспеша оборачиваюсь, и оказываюсь не готова встретиться с чернющим взглядом самого Демида Дмитриевича Макарова. Он цепляет мои губы, пупок. Поднимается к соскам и одаривает каждый внимательным взглядом, а потом нагло ухмыляется и стреляет в пах. Горячая волна тут же ударяет в живот.

Нерационально как-то. Бесит.

Меня так и подмывает сказать, что нефть он там не найдет. Беспонтовый поиск. Эту скважину ему никогда не удастся пробурить. А потом этот сноб мечет в меня такой взгляд, что хочется прикусить язык.

«Покажи, когда проколешь», — без слов читаю в его взгляде. Павлин даже не пытается маскировать свое внимание и опять смотрит то на мои соски, то в развилку между ног.

Какого хрена?

И это его Аня называла хорошим? Беременные… что с них возьмешь кроме анализов.

Глаза слезятся, указательный палец близок к отмиранию. Что там говорили про туннельный синдром? Кажется, он настиг и меня.

— Верушка, что ты там ищешь уже третий час? — Светик бесцеремонно сует свой любопытный нос в мой ноут и начинает громко ржать.

Белокурый ангел она, конечно, а как начинает смеяться у меня барабанные перепонки каждый раз лопаются и кровоточат.

Растираю запястье и недовольно смотрю в длинный список животных на букву «Д». Я надеялась, что будет гораздо проще подобрать мерзкое прозвище для мерзкого сноба. До сих пор трясет от его взгляда. Предпочитаю думать, что от злости, а не от возбуждения.

Какой же наглый хам, а. Ух, как раздражает.

— Собирайся давай, а то твой Стасик обрыдается если опять опоздаем.

— Может всё-таки твой? Вы настолько друг друга не можете терпеть, что у меня есть подозрения. Ай! — уворачиваюсь от беснующейся подруги.

Вот кто шуток не понимает.

Со Стасом мы познакомились в университете. Он младше меня и еще доучивается. Местный красавчик-раздолбай и повеса, но очень хороший друг и открытый человек для своих людей.

Познакомились мы тривиально – мажор поспорил с друзьями, что закадрит десятую вошедшую в студенческую кафеху чикулю. Ею должна была стать моя Светик-Семицветик, но у нее зазвонил телефон и первой вошла я. По лошадиному гоготу его дружков я сразу поняла, что Стасик Завьялов готовит очередную хрень, а посему оказалась готова к его лоховатому подкату.

К моей маньячной радости и его слегка пострадавшим фаберже.

Мажоры не предупредили своего лучшего друга, что я занималась самбо и выигрывала парочку университетских соревнований. Да и сам Стас, к его стыду, жестко лажанулся, повинуясь своим стереотипам о моей внешности.

Мальчик с рублевки решил, что за всеми моими татуировками скрывается закомплексованная малышка, которая запищит от счастья и прыгнет в его койку. Какого же было удивление, когда долговязая тушка местного красавчика была отвергнута, а его попытка зажать меня в свободной аудитории и залезть в трусы, на неделю отправила болезного на больничный.

Кстати, этот нытик иногда припоминает мне тот фингал и «вывихнутую руку». Фингал был, признаю, а вот с рукой я правда ничего не делала. Тренер всегда учил нас стараться не навредить. Я – исполнительная ученица. Просто Станислав Завьялов слишком долго просиживал задницу на золотом унитазе и оказался через чур нежным.

Отчасти, именно из-за этого он и сидит в вечной френд-зоне. Но я никогда не скажу ему об этом. Стас – отличный парень и хороший друг, только мне нужен настоящий, даже немного жесткий мужчина. Другие просто не смогут… папин характер, унаследованный мной на девяносто процентов, уничтожит их, и сломает.

— Штрафной вам, чикульки! — кричит Завьялов, сквозь громкие басы авторского сета от диджея.

Не люблю клубы. Накурено и голова потом болит от непрекращающихся «тынц-тынц», а моя Семицветик их обожает. Что еще раз подтверждает закон несоответствия оболочки и характера.

Мы отмечаем мое практически свершенное трудоустройство и задорно подпеваем под песни «Зиверт». Подруга увлекает меня на танцпол, и поддавшись общей эйфории, я позволяю запустить волны по своему хмельному телу.

— Верушка, мне папаша звонил. Отъехать надо, ключи передать, — касается моего плеча Стас и громко кричит на ухо.

Киваю в ответ и вопросительно смотрю на него. Может быть, он что-то еще спросил, а я не расслышала?

— У нас депозит – всё запишут на мой счет, вы отдыхайте еще. Надеюсь, я скоро вернусь, — его взгляд блуждает по моему телу, а я слишком много выпила, чтобы начать париться из-за этого.

Как только Стас уходит в меня врезается закосевшая подруга и, громко смеясь, тычет пальцем в облегающий топ:

— Стасик убежал в туалет… снимать напряжение? — ржет еще громче, хотя, казалось бы, куда больше.

А я смотрю на свои соски: как в свете неонов, сквозь ткань призывно блестят мои штанги. Класс…

А еще мне наплевать. Поет моя любимая песня и, задорно двигая попками, мы идем к нашему столу.

Орем во всё горло: «Эта лайф в кайф, когда не хочется назад. И только этот миг лишь бы повторять подряд…» (прим. автора – текст песни Zivert – Life).

Фокусирую свой взгляд на брюках официанта, подошедшего к нашему столу. Какие-то проблемы или повторил напитки? Но высказать свой вопрос вслух не успеваю, потому что поднимаю глаза выше.

В клубе больше сотни человек. Тьма-тьмущая народу, как и клубов в Москве. Так какого хрена престарелый Демид Дмитриевич приперся в молодежный клуб?

Неужели Павлиний зад не скукожится от совместных танцев с простой челядью?

Светик пьяно охает и вцепляется в мою руку, а Макаров недовольно хмурится. Черные глаза прямо сейчас делают мне лоботомию.

Как обычно, я сказала это вслух.

— Кажется, зря сюда пускают малолеток. Тебе восемнадцать то есть, Вероника? — равнодушно говорит сноб, а сам не может отлепить свои локаторы от моих девочек.

Ладно, я не жадная. Пусть дедуля полюбуется. Зря что ли на мне короткие шорты, открывающие часть тату на бедре, и злополучный топ.

— Забыли посмотреть в моей анкете, Демид Дмитриевич? Возраст. Понимаю, — провоцирую.

Мне нравится, как за один миг из сурового бизнесмена этот сноб превращается в дикого дьявола, стреляющего молниями. А еще очень нравится, как его взгляд мечется от блестящих штанг на моих сосках к проработанному прессу. Сережка переливается и притягивает рассмотреть пупок ближе, что он и делает – неосознанно делает один шаг в мою сторону.

А потом резко берет себя в руки. Но не сам…

Телефонный звонок его отвлек и унес подальше от нас, а меня – спас. Щеки всё еще горят от долгого взгляда Макарова, которым он наградил меня напоследок.

— Это ОН? Тот самый твой Павлин Снобович? — выдавливая слова, гундосит Светик.

Блин, еще эту пьянчугу теперь на себе волочить…

— Когда ты успела так накидаться?

— Когда… ик… твой снобист… ик… облизывал твои сиськи, — шепчет она, целуя мои волосы.

Ну, приехали…