— Теперь жених может поцеловать невесту! — радостно объявляет регистратор.
Мне и так несладко из-за того, что меня выдают замуж за этого смазливого, избалованного… козла, так ещё и целоваться с ним нужно?!
Всюду разносятся оглушительные аплодисменты и радостные возгласы многочисленных гостей. Обернувшись, я ловлю тяжёлый взгляд отца и с трудом проглатываю ком в горле. Ведь это по его воле я стою сейчас в свадебном платье, по его воле должна переехать в чужой дом и… стать женой Захара Земцова, чтоб его.
— Только попробуй, — заметив, как он наклоняется ко мне, тихо предупреждаю я. — Клянусь, завяжу твой язык в узел.
— Весь дрожу от страха, — хмыкает Земцов. В его серо-зеленых глазах мелькает легкая насмешка. — Люди смотрят. Не упрямься, рыжая.
— Можешь поцеловать мне руку, — нервно убрав волнистую прядь волос от лица, предлагаю я. — Только встань перед этим на колени. Гости оценят.
— Охренела? — хмурит темные брови Земцов. — А в задницу тебя не поцеловать?
— А ты этого достоин? — поднимаю брови я.
При виде его вытянувшегося лица мне становится смешно. Я даже позволяю себе улыбнуться.
— Жених может поцеловать невесту! — вежливо, но с нотками волнения повторяет регистратор.
Скрипнув зубами, Земцов обнимает меня за талию и его лицо неумолимо близко приближается к моему.
— Ядом не отрави, — шепчет мне прямо в губы.
— Целуй уже, — тихо ворчу в ответ я.
Он касается моих губ едва заметно, почти неощутимо. Все, что я чувствую – это мятное, теплое дыхание и аромат свежего парфюма.
Мое сердце взволнованно замирает, потому что это… мой первый поцелуй. И, наверное, последний. Ведь брак у нас с Земцовым фиктивный.
К счастью, Захар не углубляет поцелуй. Прижавшись своими губами к моим, он почти сразу отстраняется и я облегченно вздыхаю.
— От всей души желаю, чтобы ваш союз был прочным, любовь – искренней, а воспоминания об этом дне – тёплыми и радостными! — под новую волну аплодисментов говорит регистратор.
И после этих слов я понимаю, что мне конец. Жизнь кардинально меняется прямо на моих глазах и остановить это безумие уже невозможно.
Басы долбят так, что сотрясаются внутренние органы. По залу закрытого клуба бегают лучи светомузыки, алкоголь льется рекой.
Вокруг меня танцуют девушки в красивом белье. Все, как одна – шикарные соски, готовые на все. Соблазнительно улыбаясь, они трогают и гладят руками мое полуголое тело. Плечи, шею, торс… Все это может казаться классным сном, но это моя реальность. Охрененная, мать ее, реальность.
Поднявшись с дивана, я открываю бутылку хорошего алкоголя и пью его прямо из горла. Горьковатые капли струятся по губам и подбородку, стекая на твердую грудь. Горло приятно обжигает, мысли в башке пьяно пляшут и путаются между собой.
— Хорошо себя вели, девочки? — широко ухмыляюсь, пробежав быстрым взглядом по толпе девчонок.
Звонко рассмеявшись, они дружно кивают. Шагнув к симпатичной блондинке в красном белье, я большим пальцем оттягиваю ее нижнюю губу и заливаю алкоголь из бутылки прямо в ее послушный рот.
Прозрачные струи красиво бегут по шее и аппетитным сиськам. Склонившись, я слизываю языком резвые капли со стройного тела блондинки, затем оборачиваюсь и притягиваю к себе брюнетку, награждая ее глубоким поцелуем в губы.
Походу, пора увести двух этих подружек в более укромное место. Они знают, как доставить мне удовольствие и точно не дадут заскучать. Обнимая обеих за талию, я жарко целуюсь то с одной, то с другой... пока нас не озаряет ослепительной вспышкой.
Прервавшись, я хмурюсь, нихрена не понимая. Но потом в глаза снова ударяет яркий свет и до меня начинает доходить, что кто-то нас фоткает. Оттолкнув от себя девчонок, я быстро ищу взглядом чужака. И, уловив движение на втором уровне клуба, срываюсь с места, мгновенно закипая от злости.
— Стой, мразь! — рычу, швырнув полупустой бутылкой в человека, который стремительно убегает.
Бутылка бесшумно разбивается о стену прямо над башкой папарацци. Это немного сбивает его с толку, чем я и пользуюсь: поднявшись на второй уровень, догоняю урода в черном и валю на пол.
— Камера где? — ору, припечатав его затылком о пол. — Оглох, псина?!
Папарацци не двигается. По его бледноватому лицу пробегают красно-белые лучи прожекторов и я отчетливо вижу смех в его глазах.
— Тебе весело, не пойму? — хмуро спрашиваю, сжав локтем горло мужика.
— Ты можешь делать… с камерой… что хочешь, — хрипит он. — Все фотографии уже в облаке.
— Что тебе надо? — мрачно сверлю его взглядом.
Папарацци расплывается в какой-то сумасшедшей улыбке и я начинаю понимать, что крупно попал.
Алкоголь из крови стремительно улетучивается и мне срочно хочется покурить. А ещё я злюсь. Сука, так злюсь, что руки чешутся разбить лицо этой гниде. Потому что он влез в мою жизнь. Потому что обломал мне шикарную ночь. И потому что из-за него меня ждут крупные проблемы!
— Я хочу… чтобы такие, как ты… — хрипит мужик. — Страдали.
— Чего? — я даже теряюсь на секунду.
— Не…навижу, — тяжело выдыхает он. — Я готов работать бесплатно… лишь бы разрушить… вашу сладкую… жизнь.
— Больной ублюдок, — закатываю глаза я. И, парой точных ударов разукрасив его лицо, подрываюсь с места.
Отыскав взглядом камеру, я со всей дури швыряю ее вниз, на первый уровень клуба. Встретившись с полом, камера раскалывается на несколько маленьких частей. Девки визжат и отпрыгивают в стороны, поднимая испуганные взгляды вверх. Музыка выключается.
Мне хочется верить, что папарацци просто развёл меня, что он не успел перекинуть фотки. Но его сумасшедший, хриплый смех почему-то заставляет меня сомневаться.
— Ты точно поехавший, — качаю головой я, обернувшись на мужика, что корчится на полу и смеется.
Тяжело вздохнув, я поднимаю его и, схватив за капюшон, тащу к охране. Сцепив зубы, мрачно думаю о том, какой пиздец меня ждёт дома, если фотки всплывут в прессе. Отец с матерью меня морально отымеют.
— Присмотрите, — велю охранникам, швырнув урода им в ноги. — Я сейчас вернусь.
Подтянув джинсы, я застегиваю ширинку и плюхаюсь на диван. Девки ластятся ко мне, но я отмахиваюсь. Не до них сейчас.
Сделав глоток прохладной воды из бутылки, я нахожу в кармане широких джинсов мятную жвачку и закидываю две подушечки в рот. Положив оба локтя на раздвинутые колени, мрачно смотрю перед собой.
Кому звонить? И что делать с долбанным папарацци? Руки чешутся втащить ему ещё раз. И ещё. Но я понимаю, что фотки после этого вряд ли будут удалены.
Надо предложить ему бабки. Точно. Он хочет бабок, вот и все. По-любому его слова про сладкую жизнь просто пафосная хрень. Цену себе набивает, псина.
О’кей. Если так, то решить это ещё можно. А если нет… то ситуация – полное дерьмо. Моя семья всегда на виду. Позориться нельзя, рушить репутацию – тем более. Хотя, лет с четырнадцати я только это и делаю. Но до сегодняшнего дня мне удавалось избежать проблем.
Вернувшись к охране, я окидываю помещение у входа усталым взглядом и тотчас напрягаюсь, не заметив папарацци.
— И где он? — обращаюсь к мужикам.
— Так он это… в туалете, — сообщают мне.
— В каком, нахер, туалете? Вы гоните? — закипая, повышаю голос и со всей дури пинаю дверь, которая с грохотом влетает в стену. — Зачем отпустили его?
— Ну, его тошнило, — нехотя отвечает мне охранник, — он бы заблевал здесь все. Вы проверьте, ему деваться некуда все равно.
— Молись, чтобы он не сбежал, — пронзив его убийственным взглядом, я ухожу.
Распахнув двери туалета, первым делом вижу открытое окно, дверца которого покачивается на ветру. Все кабинки пусты – я открываю их по очереди и заглядываю в каждый угол помещения.
Остается только гадать, как этот мудила умудрился вылезти на улицу через это узкое окно.
Но вылез же. И теперь я в полной заднице. Сука!
Прикрыв глаза, я опираюсь рукой о стену и смеюсь. Какая же… мать ее… жесть. Совсем скоро фотки разлетятся по всем пабликам и новостным каналам. Мне, конечно, похер на свою репутацию, но родители вынесут мне мозг знатно. И не один раз.
Чуть позже я разгоняю девчонок. Подобрав бутылку воды, жадно пью из нее, ощущая, как внутри меня струится бодрящая прохлада. Становится немного легче, но это не поможет мне избежать надвигающихся проблем.
— Захар, хочешь я останусь? — доносится сзади негромкий голос. Теплые ладони осторожно гладят мой торс.
Не оборачиваясь, я скидываю с себя чужие руки и закрываю бутылку. Не хочу никого видеть. Все ещё бешусь.
— Домой едь, — отрезаю, сверля задумчивым взглядом стену, по которой бегают блики прожекторов.
Походу, такие вечеринки мне больше не светят. Нужно ехать домой и подготовить свою положительную семью к будущему скандалу.
Отец решил выдать меня замуж.
Я не верю, что это действительно происходит со мной. Хотя, зная моего отца…
— Ты не подведешь меня, как твоя глупая сестра, — его малахитовые глаза горят азартным огнём, когда он важно расхаживает мимо меня. — Ты ведь другая. Правда, Лера? Ты смелее и умнее. Ты не разочаруешь меня.
Я не знаю, что ему ответить. Если отец что-то решил, значит я не имею права возразить. Мое сердце тревожно замирает. В голове тут же появляется целая куча вопросов.
За кого он выдаст меня замуж? Что это за семья? Как скоро? И что мне… вообще теперь делать? От шока мне даже дышится тяжело. Эта новость накрыла меня снежной лавиной. Неожиданно и резко.
— Кто он? — хрипло спрашиваю я.
— Разве это важно, Лера? — отец смотрит на меня, как на дуру. — Задавай правильные вопросы.
Дверь распахивается и в комнату влетает моя старшая сестра. Сначала она обеспокоено смотрит на меня, затем переводит взгляд на отца. В глазах ее плещется страх и злость. Странная, неожиданная смесь.
— Правильные, это какие? — кричит она, вцепившись побелевшими пальцами в ручку двери. — Наверное, нужно прежде всего спросить, сколько у него денег, верно?
— Выйди, — одарив Марину ледяным взглядом, коротко велит отец.
Сестра набирает в лёгкие побольше воздуха, не собираясь никуда уходить. В глазах ее появляются слезы.
— Да что ты за человек такой? — пораженно выдыхает она, качая головой.
Я смотрю на Марину и беззвучно шепчу «не надо». Знаю ведь, что ее ждет за эту выходку.
— Не суй нос в мои дела, — голос отца наполнен тихой яростью. — Выйди. Сейчас же.
Сестра переживает больше меня. Так было всегда. Она старшая. И когда-то заменила нам с Никой* маму.
— Ненавижу тебя! Вот увидишь, Вадим* обязательно тебя…
Отец тотчас бледнеет. Его ноздри трепещут. И я понимаю, что он на взводе. Резко шагнув к Марине, отец выталкивает ее в коридор и захлопывает дверь.
Повернувшись ко мне, он тяжело вздыхает, некоторое время приходя в себя. Я нервно сглатываю слюну, теребя пальцами край футболки. Сердце бьется так бешено, что я слышу его звон в ушах. Мне не по себе.
— Тебе никуда не деться, Лера, — спокойно сообщает мне отец. — Ты все равно выйдешь замуж. Даже не вздумай сбегать – я найду тебя везде, ты же знаешь.
Я продолжаю молчать. Слова «пожалуйста», «я не хочу» и «нет» тут не сработают. Я прекрасно это знаю. Мне остается лишь принять решение отца и свыкнуться с мыслью, что в скором времени я выйду замуж.
Возможно мне повезет, как моей младшей сестре – ведь в конце концов ее муж оказался замечательным мужчиной. А может быть… меня ждёт какой-нибудь старый дед или извращенец. Боже, мне даже думать об этом страшно. Хочется разрыдаться от безысходности. Но я пока что стараюсь держать себя в руках.
— Земцовы – богатая семья. Им нужна невеста для сына. Скромная, хорошая девушка, — продолжает отец, совершенно не замечая моего состояния. — А мне нужны деньги. Срочно. Потому что из-за твоей сестры и ее муженька я лишился почти всех своих акций!
Я опускаю голову вниз и тяжело вздыхаю. Вот, что значит чувствовать себя живым товаром. Это унизительно и больно. Особенно, когда тебя продает твой родной отец.
— Надеюсь, ты все поняла, — доносится до меня его холодный голос, — будь умницей, ясно? Веди себя прилежно и тихо. Я обещал, что проблем с тобой не будет.
Я киваю. А он просто… уходит. Растерянно опустившись на кровать, я позволяю себе разрыдаться. Ведь так надеялась, что меня это не коснется! Сначала отец выдал замуж Нику, мою младшую сестру. А теперь… меня.
— Лера! — Марина снова врывается в мою комнату. Окинув меня взволнованным взглядом, она садится рядом со мной и поглаживает мои подрагивающие плечи своими теплыми ладонями. — Ты как?
Я шумно втягиваю ноздрями воздух и стараюсь не смотреть на сестру. Не хочу, чтобы она видела, как я плачу.
— Он ничего тебе не сделал? — задаю встречный вопрос Марине.
— Не сделал, — отвечает она, — может быть, вспомнит обо мне позже. Плевать. — Вздохнув, она все-таки заглядывает в мои глаза. — Мы с этим справимся, слышишь? Совсем скоро Вадим разберется с отцом. Он обещал!
— Будем в это верить, — сквозь слезы улыбаюсь я. Но губы дрожат. И мне кажется, что отца никто не в силах остановить.
— Мы что-нибудь обязательно придумаем, — продолжает меня успокаивать Марина. — Все будет хорошо. Вот увидишь.
— Подумаешь, выдают замуж, — невесело хмыкаю я. — Пусть мой будущий муж перекрестится и запасется успокоительным.
Мы с сестрой переглядываемся, несколько секунд смотрим друг на друга и звонко смеемся. А потом, обнявшись, рыдаем уже вдвоем. Потому что так легче. Нам не привыкать.
— Ты готова? — чуть позже, когда мы немного успокаиваемся, спрашивает Марина.
Я смотрю в сторону, покусывая нижнюю губу. Мы сидим в моей комнате, с ноутбуком на коленях. И прямо сейчас сестра хочет показать мне фото моего жениха.
— Нет, — подумав, отвечаю я.
Но спустя несколько минут любопытство все-таки берет надо мной верх и я резко поворачиваюсь к экрану, который освещает своим мягким светом наши с Мариной лица.
С экрана ноута на меня смотрит молодой человек. Скрестив подкаченные руки на груди, он стоит возле темно-вишневой машины без верха и улыбается так уверенно и надменно, будто считает себя королем этой жизни.
На вид он немного старше меня. Волосы короткие, темно-русые. Глаза – то ли серые, то ли зеленые – смотрят нахально, как будто с вызовом. И это мне не нравится. Хотя лицо у него, конечно, по-мужски красивое: правильные черты, четко очерченные скулы и немного впалые щеки. Он вполне бы сошел за модель для обложки какого-нибудь модного журнала.
— А он ничего такой, — отмечает Марина. — Губы смотри, какие! — она со смехом надувает свои губы, изображая парня с экрана. — Такие красивые. Накачал он их что ли?
— Может, и накачал, — недовольно бурчу я. — Кто его знает.
— Все не так плохо, — облегченно вздыхает сестра. — Может, он даже окажется нормальным. Главное, чтобы не обижал тебя.
— Я сама его обижу, если надо, — затянув потуже хвост рыжих волос на затылке, упрямо отвечаю я.
Мне все ещё страшно, но я стараюсь держаться. Поэтому оставляю минуты слабости позади и поднимаю подбородок повыше.
— Лер, все будет хорошо, вот увидишь, — обнимает меня сестра. — Потерпи только немного.
Кивнув, я слабо улыбаюсь. Хочется верить, что это так. Но пока что получается плохо.
Жесть. Жесть! Жесть! Жесть!
Я не хочу в это верить. Я отказываюсь, сука, в это верить!
— Мама, что за… — на языке вертится только мат. Мне очень хочется заорать во весь голос. Тяжело вздохнув, я сдерживаю себя и широко усмехаюсь, качая головой: — вы меня сейчас разводите, да? Вы. Меня. Разводите? Какая, нахер, свадьба? Это ещё что за бред, а?
— Захар, — мама касается моего плеча, но я дергаю им, скидывая ее руку, — успокойся.
— В смысле «успокойся?» — изумляюсь я. — Вы меня женить хотите! Мне всего двадцать три!
— Это пойдет нашей семье на пользу, — терпеливо объясняет она. — Да и бабушка смягчится…
— Это все из-за наследства, да? — хмыкаю я, пытливо заглядывая в глаза мамы. — Бабуля веселится, а мы все должны плясать под ее дудку?
— Так нужно, сынок, — вздыхает мама.
Она смотрит на меня с пониманием и даже какой-то жалостью, но меня сейчас это не трогает ни капли. Я на взводе. Все, чего мне хочется – это разнести комнату в хлам. Может, тогда мне немного полегчает.
— Мне не нужно, ясно? — взбешённо отвечаю я. — Я жениться не буду. Все, разговор закончен.
— Захар… — пытается до меня достучаться мама.
— Нет, я сказал, — взмахиваю рукой я. — Из-за пары фоток с полуголыми телками вы мне жизнь решили испортить?
— Бабушке не нравится твой образ жизни, — объясняет мама, — она сейчас в шоке. Ты ее очень разозлил.
— Да мне до пиз… — прервавшись, я тяжело вздыхаю и уже более спокойно продолжаю: — мне плевать на ее злость.
— Захар, ты понимаешь, что подставляешь семью? — мама уже тоже начинает злиться – я слышу звенящие, возмущенные нотки в ее голосе. — Скандал на скандале! На прошлой неделе ты подрался в клубе, месяц назад тебя поймали пьяным за рулем! Мы с отцом устали тебя прикрывать! — она на несколько секунд замолкает и отводит взгляд в сторону, затем уже тише продолжает: — Может, тебе полезно будет усвоить этот урок. Спокойнее станешь. За голову возьмешься.
Я закатываю глаза. Мне просто уже нечего сказать. Абсолютно. Я в ауте от дерьма, в котором оказался. Устроил, блять, вечеринку. Повеселился, ага.
— Захар, бабушка после твоей выходки ясно дала понять, что в конечном итоге она может оставить нас всех без наследства, — устало признается мама. — Сейчас последнее слово в компании за ней, даже твой отец обязан к ней прислушиваться. И ещё она, оказывается, все это время знала, что я тебя прикрывала.
— И что дальше? — хмуро спрашиваю я.
— Мы должны… сделать так, как она хочет, — всплеснув руками, вздыхает мама. И в глазах ее появляются слезы. — Ты думаешь, я этого хочу? Думаешь, хочу чтобы мой сын женился на девушке, которую я даже не знаю? Никто этого из нас не хочет!
— Бабушка развлекается, как может, — качая головой, хмыкаю я. — А мы, типа, ее живые куклы. Так что ли?
— У нее всегда были свои методы воспитания, — говорит мама, — и наказывает она тоже… по-своему. Твой отец не даст соврать.
— Тогда я поговорю с ней, — решаю я. И где-то внутри меня начинает разгораться настоящий пожар. Аж не терпится высказать бабушке все, что я думаю о ее долбанных методах. — Прямо сейчас.
— Нет! — испуганно округляет глаза мама, пытаясь поймать меня за руку. — Захар, не смей! Ты только хуже сделаешь! Бабушка выбрала тебе красивую, молодую невесту! Она может передумать и тогда уже выберет…
— Да плевать мне, ясно? — выпаливаю, обернувшись на мать. — Можете и дальше кланяться ей в ноги. Я – не буду.
* — Герои книги «(Не) желанная. Я тебя не отпущу». Читать можно отдельно.
Лера
Утром следующего дня ко мне в комнату заходит отец с каким-то платьем в руках. Остановившись, он окидывает меня придирчивым взглядом, затем резко шагает ко мне и хватает за подбородок.
— Ревела? — подозрительно сощуривает глаза отец. И, не дав мне ответить, продолжает: — не смей реветь, Лера. Все лицо опухло, как у алкашки какой-то. Сегодня ужин, ты должна выглядеть идеально.
— Какой ужин? — хрипло спрашиваю я.
Отпустив меня, он небрежно кидает платье на кровать и снова встает напротив меня.
— Ужин у Земцовых. Они хотят познакомиться с тобой. Наденешь платье и покажешь себя с лучшей стороны. Поняла?
— Поняла, — понуро отзываюсь я.
— Не дай Бог ты подведешь меня, Лера, — глаза отца испепеляют меня своим предупреждающим взглядом.
— Не подведу, — бурчу я.
Он широко улыбается, но несмотря на улыбку, в его глазах по-прежнему царит расчетливость и холод.
— Умница, — кивает отец. И уже более серьезно добавляет: — Примерь платье. Ближе к вечеру приглашу визажистов, пусть сделают что-нибудь с этим… — он смотрит на мое лицо и морщится, — безобразием. На ужине ведешь себя тихо и скромно. Земцовы должны понять, что ты идеально подходишь на роль невесты. А их высокомерной бабке ты вообще должна понравиться даже больше, чем жениху.
Мне хочется снова разреветься. Ну какой ещё ужин? Какая ещё бабка? От того, что мне придется играть роль примерной девочки аж тошно становится! Уже представляю, как сложно мне будет скрывать свои истинные эмоции за вежливой улыбкой. Ужас!
— Хорошо, — вздыхаю я.
— Разрешаю тебе сегодня отдохнуть от домашних дел, — продолжает отец, — Марина все сделает за тебя. Оставайся в комнате и хорошенько выспись до прихода визажистов.
С этими словами он уходит. Проводив его взглядом, я задумчиво смотрю на платье, которое лежит на кровати. Оно белоснежное и длинное, с полупрозрачными рукавами-фонариками и свободной, струящейся юбкой. Видимо, отец с помощью одежды решил подчеркнуть мою невинность и чистоту. Это в его стиле.
Сегодня мне придется увидеться со своим женихом, но я даже не волнуюсь. Потому что Захара Земцова я не выбирала. Более того, я совершенно не знаю его, как человека. Все, чего от меня требует отец я, конечно, сделаю. Но при этом буду очень рада, если все-таки не понравлюсь Земцовым. Да, возможно отец потом меня накажет, но мне не привыкать.
Хотя, порой я даже не знаю, что хуже – жить с отцом, который относится ко мне, как к какой-то вещи или выйти замуж за незнакомца и стать частью чужой семьи.
Захар
Резко тормознув у здоровенного особняка, я выхожу из машины и размашистым шагом иду к дверям.
— Захар Дмитриевич… — домработница вежливо улыбается при виде меня, но мне сейчас не до приветствий.
— Где? — впиваюсь в округлившиеся глаза мрачным взглядом.
— Роза Михайловна? — хлопает ресницами женщина. И тут же быстро отвечает: — она у себя в кабинете.
Кивнув, я прохожу по широкому коридору с мраморным полом и направляюсь к лестнице. Поднявшись на третий этаж, толкаю дверь и захожу в просторный кабинет. Заметив меня, бабушка едва заметно дергает уголком алых губ и закрывает крышку ноута.
Она не похожа на других бабушек – вместо платка на ее голове всегда изящная прическа. Да и пирожки она не печет – вместо них владеет компанией, которая досталась ей после смерти мужа и мастерски подчиняет себе людей. Вместо халата и цветастых платьев моя ба носит строгие, идеально выглаженные костюмы. У нее прямая осанка и вздернутый подборок, а взгляд острый и холодный, пронзающий насквозь. Иногда ловлю точно такой же взгляд в своем отражении. И это бесит.
— Еще раз ворвешься в мой кабинет без стука, — спокойно и негромко говорит бабушка, — выставлю из дома.
Пропустив ее слова мимо ушей, я прохожу к столу и с грохотом опускаю на него ладони. Бабушка даже не вздрагивает. Смотрит на меня невозмутимо, будто не догадывается, почему я здесь.
— Я. Не буду. Жениться.
— Все уже решено, — тем же тоном сообщает мне она.
— Бабушка… — хмурюсь я.
— Более того, — положив ладони с длинными пальцами друг на друга, продолжает она, — я внимательно прослежу за твоим браком. Дурить меня, как раньше, у вас не получится.
— Что? — склоняю голову на бок я.
— Вы переедете ко мне, — заявляет бабушка и ее слова летят мне в бошку контрольным выстрелом, — ты будешь жить вместе со своей женой в моем особняке. Точно так же, как твои родители и братья.
Я проглатываю грубоватый вопрос и просто замолкаю от шока. Это глюки, может? Такое бывает? Походу, лучше сойти с ума, чем принять то, что я сейчас услышал.
— Тебе скучно, да? — недобро усмехаюсь я. — Теперь ты решила разрушить мою жизнь. Прекрасно. Охрененно просто!
Бабушка недовольно морщится.
— Не выражайся. Ты из приличной, уважаемой семьи. — Говорит она. Ее голос пропитан холодной уверенностью.— Все комнаты как раз успеют подготовить до свадьбы. Дом большой и места хватит всем.
— Да хватит! — не выдержав, я выпрямляюсь и снова повышаю голос. Даже лицо гореть начинает от злости. — Что ты устроила? Захотела проучить меня? О’кей. Урок твой я усвоил. На этом давай закругляться, баб. Не смешно абсолютно.
— Никто и не смеется, дорогой, — пожимает плечами она, — твой дедушка многого добился в твоем возрасте, Захар. Он всегда был достойным и уважаемым человеком. И я не позволю тебе позорить фамилию Земцовых. Ты возьмешься за голову, дорогой внук. А если нет – компания уйдет в другие руки. Это мое последнее слово.
— Тебе не кажется, что это слишком? — сдвинув брови на переносицу, интересуюсь я.
— Я лишь делаю то, что не сумели сделать твои родители, — сообщает бабушка и сразу же поясняет: — воспитываю. Еще не поздно стать человеком, Захар.
— Вот как, — ухмыляюсь я. И тут же спрашиваю: — а если мне не нужна эта компания?
— Поверь, мальчик, — бабушка лишь улыбается уголками губ, — тебе не понравится жизнь без денег. Иногда нужно быть умнее и принять реальность, дорогой. Потом ты скажешь мне спасибо.
Вскинув брови, я хмыкаю.
— До свидания, — с этими словами шагаю к двери. Здесь мне больше делать нечего.
— Не до свидания, а до встречи, — доносится мне в спину, — сегодня состоится ужин. И ты на него придешь.
Я ничего не отвечаю. Просто ухожу. В голове столько мыслей – бешеными пчелами они пролетают так быстро, что я за ними не успеваю. Просто поверить не могу, что это со мной происходит! Я будто нахожусь в одном из снов, которые обычно снятся при температуре под сорок.
Полный. Мать его. Бред.
Ещё и ужин. Мне только долбанного ужина не хватало для полного счастья. Придется увидеться со своей невестой. Она хоть нормальная, интересно? Или бабушка и тут решила меня наказать?
— Су-ка, — бурчу под нос, выходя на улицу.
Достав сигарету из пачки, прикуриваю и жадно затягиваюсь, наполняя лёгкие никотином. Положив локти на открытую дверь тачки, склоняю голову вниз и закрываю глаза.
Ненавижу подчиняться. В голове вообще не укладывается, что я теперь должен жить по указке бабушки. Вся моя веселая жизнь с тусовками, друзьями и девками остается в прошлом. Зато теперь вместо этого у меня будет жена. Отлично.
Подняв голову, я снова затягиваюсь и, выдохнув полупрозрачный дым, хмуро наблюдаю, как его уносит легкий ветер. Меня начинает отпускать. Злость потихоньку стихает. По крайней мере, мне больше не хочется разносить все вокруг. Но пострелять лишним не будет.
Докурив, я сажусь в тачку, давлю тапку в пол и еду в стрелковый клуб. Надо выпустить пар перед ужином, иначе все испорчу. И тогда моя семья точно отправится бомжевать на ближайший вокзал.
Ближе к вечеру приходят визажисты. Я сижу в кресле и смотрю перед собой, даже не замечая, как летит время. Две девушки с кисточками в руках порхают вокруг меня под одобрительным взглядом отца, который внимательно следит, чтобы все было идеально.
— Красавица, — когда я поднимаюсь с кресла, довольно говорит он. — А ну, покрутись.
И я, вздохнув, неторопливо кручусь на месте.
— Лера, лицо попроще, — тут же велит отец. — Будь изящнее. В дом Земцовых ты зайдешь с улыбкой.
Я незаметно закатываю глаза. И, снова повернувшись к нему, молча киваю. Заглянув в зеркало, с безразличием смотрю на свое отражение.
Да, вышло неплохо. Даже красиво. В любом другом случае я бы даже осталась довольна своим внешним видом, но сейчас мне абсолютно плевать. Из зеркала на меня понуро смотрит рыжеволосая, невысокая девушка в белом платье.
Волосы собраны в красивый пучок на затылке, отдельные прядки обрамляют лицо с едва заметными веснушками. Сегодня я выгляжу старше, чем обычно. Визажисты подчеркнули мои голубые глаза аккуратными стрелками, а на губы нанесли нежно-розовую, матовую помаду. Макияж естественный и неброский, поэтому мой бэби-фейс выглядит… элегантно.
— Все, пошли, — командует отец, выходя в коридор, — нам нельзя опаздывать.
Я плетусь за ним. Встретившись на первом этаже с Мариной, обмениваюсь с ней понимающими взглядами. Она не успевает подойти ко мне, лишь касается ладонью моего плеча и вздыхает.
— Иди на кухню, — обернувшись, велит ей отец, — у тебя целая куча дел. Пока не выполнишь – спать не ляжешь. Я прослежу, учти.
Одарив его ненавистным взглядом, Марина уходит. А я продолжаю шагать следом за отцом, проклиная его на чем свет стоит.
Вскоре мы отъезжаем от дома. Всю дорогу отец дает мне наставления и повторяет одно и то же. Все сводится к тому, что я должна быть милой и приветливой. Причем не только на ужине, но и в дальнейшем, после заключения брака.
Я все ещё не верю, что действительно скоро выйду замуж. Но очень надеюсь, что каким-то образом все изменится, что мне удастся избежать дурацкой свадьбы и вернуться домой, к сестре.
— Вон, посмотри, — довольно улыбается отец, когда мы въезжаем в шикарный двор, — какой здоровенный дом. Ты должна радоваться, Лера. Нормальные девушки бы уже прыгали от счастья, если бы им предоставилась возможность стать частью такой богатой семьи.
Я лишь раздраженно скриплю зубами. Не мечтаю я о такой жизни. И никогда не мечтала. Мне всегда было плевать на чужие деньги. Все, чего я хочу – это освободиться от гнета отца и жить своей жизнью. Свободно и счастливо. А сейчас я лишь меняю одну золотую клетку на другую.
Мы выходим из машины. Взяв меня под руку, отец важно здоровается с охраной и, расправив плечи, шагает вместе со мной мимо небольшого фонтанчика и аккуратно подстриженных кустов. Здесь действительно очень красиво. Просторно, зелено, шикарно.
Особняк с нежно-желтой подсветкой под арочными окнами величественно возвышается над нами. Я задумчиво брожу взглядом по темно-коричневой черепичной крыше, золотистому фасаду и широким дверям, к которым ведет дорожка из декоративных камней.
На пороге нас встречает женщина в белоснежной блузке и строгой юбке. Вежливо улыбнувшись, она провожает нас с отцом в кухню-столовую и совсем скоро мы оказываемся в просторном помещении, оформленном в кремово-бежевых тонах. За длинным столом, ломящимся от всевозможных блюд, собрались люди, которых я совсем не знаю.
Отец незаметно сжимает мое запястье и я послушно улыбаюсь, окинув приветливым взглядом семью Земцовых.
Во главе стола сидит седовласая женщина с идеальной осанкой и пристальным, внимательным взглядом. Некоторое время она смотрит на меня оценивающе, но потом уголки ее тонких, алых губ изгибаются в легкой улыбке.
— Добро пожаловать, — поднявшись со стула, говорит она. У нее негромкий, вполне приятный голос. Но я кожей чувствую, что за ним скрывается много власти. — Очень рада вас видеть.
— Роза Михайловна, — широко улыбается ей отец, — а мы-то как рады! — Затем он кивает мужчине и женщине, что сидят за столом рядом с двумя мальчишками лет семи, которые с любопытством наблюдают за происходящим. — Дмитрий, Светлана, спасибо за приглашение. Детки у вас замечательные!
Мне становится противно от того, как отец перед ними лебезит. Порой мне кажется, что ради денег он готов на все.
Пока отец обменивается любезностями с Земцовыми, я молча стою и смотрю перед собой. Знаю, мне нужно изображать из себя милашку, но сил на это у меня не хватает. Потому что прямо сейчас меня оценивают, как товар. Я чувствую на себе взгляды этой семьи. Заинтересованные, внимательные, пристальные.
— Прошу за стол, — вежливо говорит высокий мужчина с едва заметной сединой в темно-русых волосах. — Это наш первый и, надеюсь, не последний ужин. Будем знакомиться.
— Присаживайся, Лера, — улыбается мне женщина с пепельно-белыми волосами, собранными в высокий, гладкий хвост на затылке. Она красива. Тонкие черты лица, изогнутые брови и высокие скулы. Теперь ясно, в кого пошел мой будущий муж.
Кстати, где его носит, интересно? Может, он вообще не придет? Хотя, мне абсолютно плевать. Видимо, у женишка есть дела поважнее, чем «семейный» ужин.
Я сажусь рядом с двумя мальчишками, которые незаметно скармливают пузатому, рыжему коту кусочки мяса из своих тарелок. Тот довольно мурчит и вертится возле их ног. Поймав мой взгляд, мальчишки по-хулигански улыбаются. А один из них даже показывает мне язык. Я лишь коротко улыбаюсь, подавив в себе желание показать язык в ответ.
— Моя дочь – это моя гордость, — доносится тем временем до моих ушей довольный голос отца, — она очень скромная, умная и несомненно красивая. Знаете, я воспитываю своих девочек в строгости. Именно поэтому, они умеют вести себя достойно. Да, моя дорогая дочь? — добродушно улыбается мне он.
И я улыбаюсь в ответ, мысленно послав его куда подальше.
Сегодня мне даже разрешено назвать его папой. Хотя обычно отец велит называть его только по имени. Петр.
— Лера, чем ты любишь заниматься? — интересуется у меня Светлана. — Может, есть какое-нибудь хобби? Мы организуем для тебя все, что захочешь.
— Да, только скажи, — кивает Дмитрий, разрезая серебристым ножом стейк на ровные кусочки, – мы хотим, чтобы тебе было комфортно в нашей семье.
Я с приклеенной улыбкой отвечаю на их многочисленные вопросы. Рассказываю, что изучаю французский, что люблю читать книги и заниматься танцами.
О том, что у меня очень мало времени на мои увлечения, я молчу. Потому что отец заставляет нас с Мариной убираться и готовить целыми днями. Для него, его гостей и партнеров. Он использует нас вместо прислуги. И я думаю, что это не из-за того, что он таким образом экономит, а просто потому что ему нравится… нас мучить.
В основном мне задают вопросы только родители моего жениха. А вот его бабушка молчит. Приподняв подбородок, она лишь наблюдает за нами и спокойно слушает разговор.
Она выглядит расслабленно и даже немного отстранённо. Но я готова поспорить, что Роза Михайловна внимательно слушает каждое слово. Особенно, мое. По-моему, эта женщина отлично умеет владеть любой ситуацией. Не удивлюсь, если ещё и мысли читать умеет.
— Петр Алексеевич, — ее негромкий голос заставляет все разговоры за столом стихнуть. Даже мальчишки замирают, перестав друг друга пихать локтями. — Ужин длится более получаса, а вы ещё ни разу не спросили у нас о Захаре. Вам все равно, каким будет муж вашей дочери?
Я широко распахиваю глаза, впервые за все время подняв взгляд на Розу Михайловну. Она смотрит на меня невозмутимо, затем переводит взгляд на моего отца. С виду он выглядит собранно и уверенно, но я все же замечаю, как поджались его губы.
— Ну что вы, — широко улыбается он, — конечно же, мне очень важно узнать и о своем будущем зяте.
— Я вам верю, — кивает Роза Михайловна. Но в глазах ее царит легкая насмешка. — Возможно, вы хотели увидеть Захара за этим столом и пообщаться с ним с глазу на глаз.
— Конечно, да, — тотчас кивает отец, цепляясь за подсказку, — с нетерпением его жду.
— Только вы? — приподнимает тонкую бровь Роза Михайловна.
— И Лера, естественно, тоже с нетерпением ждёт встречи со своим женихом, — он снова расплывается в улыбке и пристально смотрит на меня, — правда, дорогая дочь?
Из его уст слово «дорогая» звучит совсем по-другому. Буквально.
— К сожалению, Захар сегодня не сможет прийти, — кашлянув, сообщает Дмитрий, повернувшись к Розе Михайловне.
— Он придет, — уверенно говорит она, невозмутимо пригубив вина из хрустального бокала. — А мы с радостью его подождём.
Интересная семейка, ничего не скажешь. Бабуля здесь явно всем рулит. Я делаю в голове пометку, что с ней лучше не связываться.
Беседа за столом продолжается. Обсуждается свадьба, место и приглашенные гости. Роза Михайловна снова замолкает, лишь изредка кидает взгляды на всех присутствующих. И даже на меня. Смотрит пронзительно, но в то же время непроницаемо. Так, что я даже не понимаю, нравлюсь ей или нет. Но ещё больше не понимаю, почему меня это волнует.
— Всем добрый вечер, — разносится по кухне уверенный, грубоватый голос, заглушающий собой все разговоры.
В воздухе повисает тишина. И мы все оборачиваемся на молодого человека, который стоит в дверях. Окинув нас хмурым взглядом, он улыбается. Но не приветливо, а скорее дерзко и лениво.
— Добро пожаловать, внук, — едва заметно улыбается Роза Михайловна. — Мы тебя очень ждали. Садись за стол.
Одарив бабушку тяжелым взглядом, Захар подходит к столу. Затаив дыхание, я наблюдаю за ним, даже не отдавая себе отчёт в том, что так долго пялиться неприлично.
Земцов злится, это видно даже несмотря на улыбку, что все ещё играет на его скуластом лице. От него веет огненной, взрывной энергией. Я ощущаю ее каждой клеткой кожи и покрываюсь мурашками. Почему? Не знаю. Возможно, я волнуюсь. Или это просто эффект неожиданности.
Сейчас я могу разглядеть его глаза – они напоминают темную, лесную чащу. Таинственную, неизведанную и… мрачную. Захар смотрит уверенно и дерзко. А еще я вижу в его глазах пренебрежение.
Впрочем, это пренебрежение выражается и в его одежде: ворот белой рубашки расстегнут так, что открывает крепкую шею и ключицы на широкой груди, рукава закатаны до локтя, обнажая жилистые руки с длинными пальцами. На узких бедрах свободно и небрежно сидят широкие, светло-серые джинсы. Он будто не на ужин пришел, а на тусовку.
Поймав мой взгляд, Захар склоняет голову на бок и улыбка с его лица медленно исчезает. Он разглядывает меня внимательно и долго. Я бы даже сказала, что пристально. А может быть, мне это только кажется.
В горле пересыхает. Под его тяжёлым взглядом я чувствую себя какой-то мелкой букашкой. Мне с трудом удается сохранить спокойное выражение лица. Но глаз я отводить не собираюсь. Подняв подбородок, стойко и невозмутимо смотрю на Захара в ответ. Я, между прочим, тоже не особо рада тому, что нас поженят.
Хмыкнув, Земцов отворачивается, потеряв ко мне интерес. И, резким движением отодвинув стул, расслабленно садится за стол, положив на него оба локтя так, что вилки и ложки со звоном подпрыгивают.
— Я здесь, как ты этого и хотела, бабуль, — Захар снова улыбается, обнажая ровные, белые зубы. — Но ужинать не буду. Аппетита что-то нет.
— Можешь не ужинать, — если Розу Михайловну и задевает поведение внука, она это предпочитает не показывать. — Знакомься, твоя невеста – Валерия и ее отец – Петр Алексеевич.
Земцов скользит взглядом по моему отцу и кивает, затем снова поворачивается ко мне и небрежно представляется:
— Захар.
И снова его взгляд опаляет меня. Даже не по себе становится. Разве можно так… смотреть?
— Может быть, у тебя есть какие-то вопросы, внук? — поднимает бровь Роза Михайловна.
— Да, сынок, — пытаясь смягчить ситуацию, Светлана улыбается. Но я вижу, что ее глаза светятся грустью. Она будто вот-вот заплачет. — Твои желания тоже будут учитываться. У нас есть несколько вариантов, где можно провести церемонию…
— Мне плевать, — подняв хрустальный бокал, Земцов лениво разглядывает блики света, играющие в воде.
Он меня бесит. Честное слово, появляется желание огреть его чем-нибудь тяжелым. А может быть, я просто завидую, потому что не могу себя вести так же прямолинейно и открыто, как Захар. Похоже, здесь он единственный, кто не притворяется.
Поймав мой взгляд, Земцов развязно подмигивает. А я чувствую себя дурой и краснею ещё больше. Наверняка женишок решил, что я от него в восторге! Но нет. Совсем нет. Я просто в растерянности. И злюсь.
— Лера, а ты что скажешь? — спрашивает у меня Дмитрий. — Где бы ты хотела все устроить? Может, знаешь красивые места? Усадьбы, отели…
А мне тоже плевать. Но вслух я сказать этого не могу.
— Я думаю, вам виднее, — изображая скромность, отвечаю я.
Мой отец одобрительно улыбается. Ему нравится мое поведение. Все так, как он хотел.
— Она – чудо, — умиляется Светлана, ища поддержки у своей свекрови.
Но та молчит. Я лишь вижу, как уголки ее губ слегка приподнимаются.
— Захар, может быть, ты расскажешь немного о себе? — обращается к нему мой отец.
— А что вас интересует? — не теряется Земцов. И, слегка нахмурившись, спрашивает: — Как мне, кстати, вас называть? Тесть, да?
— Можно просто Петр, — натянуто улыбается ему мой отец.
С виду он спокоен и добродушен, но это не так. Прямо сейчас отец закипает от злости. Это видно по его губам, которые он то и дело сжимает.
— Петр, так Петр, — пожимает плечами Захар. — И что вас интересует? Бабок в моей семье достаточно, если что. Можете быть спокойны.
Отец аж закашливается.
— Да ты что, сынок, — расплывается в улыбке он.
— Захар, — поправляет его Земцов.
— Захар, деньги тут совсем не при чем, — заверяет его мой отец, изображая такое добродушие, что мне становится противно, — я просто хочу, чтобы у моей дочери был достойный муж.
— А вы в курсе, почему меня женить-то решили? — интересуется Земцов, усмехаясь. — Такая классная история…
— Захар, — прерывает его Роза Михайловна. В ее глазах ясно читается предупреждение.
— Что? — поднимает брови он. — Это известный факт, разве нет? Эй, малышня, уши закройте, — велит Земцов братьям. Те послушно закрывают уши и Захар, повернувшись к моему отцу, продолжает: — Короче, я снял элитных шлюх и устроил пати. Знаете, что такое пати? Это когда весело. Бухло, классный диджей, красивые девочки...
— Захар! — повышает голос Дмитрий.
— Ну вот, я веселился, — невозмутимо рассказывает Земцов, — а потом меня сфоткали в самый неподходящий момент. Фотки слили в сеть и форсят до сих пор. Так что я теперь звезда в какой-то степени, у меня даже подписчиков стало больше. Но моя слава бабушке не понравилась и она меня решила женить на вашей дочери. Круто, да?
Глаза Розы Михайловны метают молнии. За столом повисает напряжение.
— Мы устали уши закрывать, — жалуется один из мальчишек. — Мам, долго ещё?
— Идите к себе, — велит им Светлана.
Обрадовано переглянувшись, мальчишки хватают со стола грозди винограда, забирают кота и убегают.
— Петр Алексеевич, извините его, — сквозь зубы говорит Роза Михайловна.
Захар сияет довольной улыбкой, глядя то на бабушку, то на родителей.
— Жених из меня так себе, — сообщает он. — И вашу милую дочку я испортить могу. Да, скорее всего так и будет.
Роза Михайловна хмурится – впервые за этот вечер показывает свои истинные эмоции. Светлана разочарованно вздыхает, Дмитрий отворачивается к окну, сжимая вилку в своих пальцах так, что они белеют.
Я краснею ещё больше. Вроде и злюсь, а вроде… и улыбаться хочется. Земцов мастерски портит этот вечер. У меня даже появляется надежда, что свадьба все-таки не состоится.
— А может быть, это моя дочь тебя исправит? — предполагает мой отец и все присутствующие устремляют взгляды на него. — Я вижу, Захар, ты – честный парень. Это хорошо.
Земцов закатывает глаза и стискивает зубы. Я опускаю взгляд вниз. Отец в своем репертуаре – всегда найдет, что сказать. Особенно, когда на кону большие деньги.
— Захар, покажи Лере наш дом и сад, — велит Роза Михайловна, — познакомитесь поближе. А мы обсудим церемонию.
Тяжело вздохнув, Земцов поднимается из-за стола. Стараясь сдерживать эмоции, я следую его примеру. Окинув меня ещё одним своим пристальным взглядом с головы до ног, Захар кивает в сторону дверей.
— Дамы вперед.
Я прохожу мимо него. Земцов следует за мной. И как только двери за нами закрываются, он касается моего локтя и разворачивает к себе. Широко распахнув глаза, я замираю.
— Лера, да? — глядя на меня сверху вниз, спрашивает Захар. — Ну и как оно? Нравится?
— Что нравится? — не понимаю я.
Земцов ухмыляется.
— Продаваться. Любишь бабки, Рыжая?
Это последняя капля. Я слишком долго терпела. Все, нет больше сил держаться.
Освободив руку из хватки Захара, я отвешиваю ему звонкую пощечину. Тяжело дыша, будто сбросила тяжкий груз с плеч, я смотрю на то, как лицо Земцова изумленно вытягивается. И мне моментально становится легче.
Схватившись за покрасневшую щеку, Захар приоткрывает рот.
— Ты нормальная? — возмущается он.
— А ты?! — сдвигаю брови на переносице я. — Что несешь? Обалдел что ли?
— Ты ещё и буйная, — со вздохом заключает Земцов.
Вместо злости я почему-то вижу насмешку в его глазах. Теперь он смотрит на меня по-другому. Уже не так, как раньше. И я пока что не могу понять, нравится мне этот его взгляд или нет.
— Я не продаюсь, понял? — серьезно говорю ему я. — Запомни это хорошенько!
— Не продаешься, да? А здесь ты тогда что делаешь, Рыжая? — недоверчиво поднимает бровь Захар. — За столом сидела скромно, а сейчас пощечины раздаешь. Миленько.
— Я, между прочим, не горю желанием выходить замуж! — шиплю я. — Меня даже не спрашивали, чтоб ты знал!
Обхватив мое запястье пальцами, Земцов шагает по коридору и тянет меня за собой. Дернув пару раз рукой, я пытаюсь освободиться, но все тщетно – он держит меня слишком крепко.
— А ну пусти! Слышишь? Эй! — кричу ему в спину, путаясь в собственном платье.
— Не ори, — обернувшись, морщится Захар. — Иди молча.
— Куда ты меня тащишь, а? — ворчу я.
— Ты слышала, что сказала Роза Михайловна? — насмешливо интересуется он, продолжая идти. — Привыкай ее слушаться, она тут главная. А веду я тебя в сад. Вот там и будешь орать, ненормальная.
— Сам ты ненормальный! — тут же отвечаю я. — Надеюсь, эта свадьба не состоится! Даже врагу не пожелаю выйти замуж за такого, как ты!
— Аналогично, Рыжая, — хмыкает Захар. И, снова обернувшись, ухмыляется краем губ: — я лучше срок отмотаю, чем женюсь на тебе.
Ошарашенно приоткрыв рот, я даже замираю. Вот олень, а! Не припомню, чтобы меня кто-то раздражал так же сильно, как Земцов! И как я с ним под одной крышей жить буду? Это просто невозможно!
— Прошу, — все еще ухмыляясь, Земцов открывает мне дверь и я, одарив его ненавистным взглядом, выхожу во двор.
С безразличием глядя на аккуратные кусты, клумбы и плодовые деревья, я шагаю рядом со своим женихом. Вокруг стоит тишина, которую разбавляет лишь пение цикад и отдаленный шум фонтана.
Здесь действительно очень красиво. Вдоль каменистых дорожек слабо мерцает подсветка. Чуть дальше находится зона барбекю, покрытая нежно-розовой плиткой и бассейн, в тихой глади которого тонет свет уличных фонарей.
Но мы идем в другую сторону. И вскоре оказываемся возле небольшого пруда с кувшинками, через который перекинут деревянный мостик. Находясь в тишине и спокойствии, я с интересом осматриваюсь, на некоторое время забыв о своем женихе. Но он услужливо мне о себе напоминает.
— Я тебе не верю, — говорит Захар, остановившись у моста и закинув локоть на его перила.
Я поднимаю на него взгляд и недоуменно хмурю брови.
— Что слышала, — повторяет Земцов. И смотрит на меня в упор. — Похоже, ты и твой отец стерпите все, что угодно, лишь бы поиметь бабки моей семьи.
Меня распирает от обиды и злости. Где-то в груди разгорается пожар. Обжигающий, сильный.
— Мне не нужны ваши деньги, — говорю я, сердито заглядывая в глаза мажора. — И брак этот не нужен.
— Почему выходишь замуж тогда? — поднимает бровь Захар.
— А почему женишься? — скопировав его тон, интересуюсь я.
И между нами повисает молчание. Немного напряженное, но недолгое.
— Не рассчитывай на то, что я буду тебе примерным мужем, — предупреждает Земцов. И, достав пачку сигарет из заднего кармана джинсов, прикуривает. Огонек зажигалки освещает теплым светом его вытянутый подбородок с небольшой ямочкой и четко очерченные губы, плотно сжимающие край сигареты. — Этот брак – полная хрень. От него будет только название.
Я облегченно вздыхаю. Захар выпускает клубы дыма изо рта и хмурится, сканируя меня своим взглядом.
— Отлично, — отвечаю я. — Было бы здорово спать в разных комнатах. Я хочу как можно реже с тобой пересекаться.
Земцов снова затягивается сигаретой, не сводя с меня своих внимательных глаз. Сейчас они кажутся мне темно-серыми, как ночное небо, затянутое тучами. И в их темноте я отчетливо вижу смех напополам с недоверием.
— Чего? — наконец, переспрашивает Захар. И даже усмехается, склонив голову на бок: — Реже пересекаться со мной?
— Раздражает твоя самодовольная рожа, — невозмутимо киваю я.
И он давится дымом. Громко кашляет и хмурится, то и дело кидая на меня недоуменные взгляды. Я с трудом сдерживаю смех. Женишок не верит, что он кому-то может не нравиться? Вот это у него самооценка!
— Вот как, — откашлявшись, хмыкает Земцов. И снова окидывает меня своим взглядом. На этот раз оценивающим. — Ну а ты, зато, вроде ничего. Мордашка у тебя милая. Ростом только не вышла. Мелкая очень.
Возмущенно приоткрыв рот, я в который раз закипаю. Захар это прекрасно видит и на губах его расцветает довольная улыбка.
— Я? Мелкая? Да это мозг у тебя мелкий, придурок! — громче, чем нужно, отвечаю я. — А может быть и не только он!
— На что намекаешь, Рыжая? — улыбка Земцова перерастает в ухмылку. В глазах вспыхивает огонь. — У меня с этим все нормально. Могу прямо сейчас доказать. Хочешь?
— Не хочу, — фыркаю я, на всякий случай отходя чуть дальше. — Мне ещё дорога моя психика.
Выкинув сигарету, Захар шагает ко мне. Я замираю, когда он останавливается напротив меня. Даже дышу с трудом, не мигая глядя в его нахальные глаза.
— Зря, — склонившись к моему уху, негромко говорит Земцов. От его проникновенного голоса по моей коже разбегаются мурашки. — Мы могли бы очень хорошо провести время. Просто секс. В качестве плюса этого брака.
Меня уже не удивляет его манера поведения. За один вечер я поняла, что мой будущий муж – озабоченный придурок, у которого на языке вертится абсолютно все, что он думает. И от этого мне ещё хуже. Потому что я даже не знаю, каким образом смогу жить с ним в одном доме. Я сойду с ума… точно сойду с ума!
Оттолкнув его от себя, я сдвигаю брови на переносице. Захар весело улыбается, наблюдая за мной. Его будто забавляет моя злость!
— Не подходи, — серьезно предупреждаю его я. — Иначе пожалеешь.
— А что так, Рыжая? — поднимает брови он, все ещё улыбаясь. — Я так сильно тебе не нравлюсь?
— Представь себе, — отвечаю я.
— Жаль, рыженьких у меня еще не было, — хмыкает Земцов.
— И не будет, — с вызовом говорю я.
Захар недоверчиво сощуривает глаза:
— Как же плохо у тебя получается играть свою роль, — лениво вздыхая, качает головой он. — На месте твоего папаши, я бы отдал тебя в театральный кружок. Может, получалось бы лучше.
— Я не играю никакую роль, — злюсь я. Эмоции переполняют меня так, что сбивается дыхание.
— В первую же ночь ты отдашься мне, Рыжая, — Земцов снова шагает ко мне. Коснувшись моего подбородка прохладными пальцами, он поднимает его, но я упрямо уворачиваюсь, — уверен, ты покажешь класс. Знаешь почему? — не позволив мне ответить, Захар продолжает: — потому что этот брак нужен тебе больше, чем мне. Бабушка меня проучит и все закончится. Этого ты и твой отец боитесь. Да, вы боитесь, что сказка оборвется и денег больше не будет. Поэтому ты, — он слегка тянет вниз прядь моих волос и тут же отпускает, — сделаешь все, чтобы зацепиться за этот брак посильнее. Дерзай, малышка. Можешь попробовать. Но у тебя не получится.
Отшатнувшись от него, я судорожно вздыхаю. Меня будто помоями облили. И все из-за отца. Из-за его дурацкой жажды денег меня считают какой-то… какой-то дешевкой! И доказывать обратное просто бесполезно. Все, что мне остается – это тихо злиться. Из-за обиды, терзающей меня изнутри, хочется разреветься. Потому что это все несправедливо! Несправедливо, что я должна расплачиваться за желания отца!
С трудом сдержав все ругательства, которые крутятся у меня в голове, я просто разворачиваюсь и ухожу. Чувствую, ещё немного и я точно взорвусь. А этого делать никак нельзя – тогда отец точно превратит мою жизнь в Ад.
Захар
Я задумчиво смотрю, как Рыжая уходит, гордо вздернув подбородок. Вся из себя такая изящная, милая, но стоит ей открыть рот, как становится ясно, что все это напускное. Характер у нее – жесть. Но тактика прикинуться «не такой» со мной не сработает.
Тут все логично – этим браком рулят бабки. Малышка хочет красивой жизни, а признавать то, что продается – не хочет. Ведь ясно же, что она бы за меня не вышла, если бы не влияние моей семьи. Мы чужие люди.
Надеюсь, это недоразумение скоро закончится. Поиграем в мужа и жену, а когда бабушка успокоится по-тихому разбежимся. Не знаю, как выдержу этот тупой брак. Лучше бы навязанная невеста не ломалась и не играла роль пай-девчоки, тогда бы все было проще.
Рыжая, конечно, не стремная. Невысокая и смешная. Особенно, когда хмурит свои брови и злится. Она отличается от тёлок, с которыми я обычно зависаю. У нее прикольные веснушки, по-детски пухловатые щеки и караллово-розовые губы, напоминающие бант. А глазища большие и голубые, как море.
Лера не мой вкус. Абсолютно. Она не вписывается в стандарты красоты, к которым стремятся многие девки. И взгляд у нее слишком упрямый и колючий. Или он у нее такой только когда она на меня смотрит?
— Ну и куда ты пошла? — не выдерживаю я.
Лера не оборачивается. Продолжает шагать к дому, делая вид, что не слышит меня. Обиделась что ли? Ну да, я бываю резок. Зато всегда говорю то, что думаю.
— Эй, Рыжая! — ору ей в спину. — Меня подожди.
— Пошел в задницу! — не оборачиваясь, отзывается Лера.
И я в который раз поражаюсь ее манерам. Мои брови сами собой ползут вверх. Да как так-то? Когда я увидел ее за столом, сразу подумал, что девочка тихая и скромная. В моменте даже обрадовался, что с ней мне будет просто. А оказалось, у нее не язык, а жало.
Звездец. Я влипаю все больше. И выбраться никак.
Ругнувшись, шагаю следом за рыжей язвой и совсем скоро догоняю ее. Опалив меня гневным взглядом, она отворачивается и поджимает свои губы. Всем своим видом изображает недовольство.
— Домой надо вместе вернуться, — поясняю я.
Лера снова поднимает на меня свой взгляд. Ее море горит ярким огнём.
— А что такое, женишок? Бабуля наругает?
Я не сдерживаю усмешки. Вот, сучка. Это удивляет и бесит. А ещё почему-то смешит.
— Мы оба знаем, что пути назад нет, — говорю я. — Усугублять не надо.
— Хорошо, — бурчит Рыжая. И тут же поднимает указательный палец вверх: — но это не значит, что я буду относиться к тебе по-другому. Ты мне не нравишься.
— Я от тебя тоже не в восторге, — сообщаю я.
На этом обмен любезностями заканчивается. Мы заходим в дом и я киваю в сторону коридора.
— Могу показать тебе здесь все, — вложив в голос как можно больше равнодушия, предлагаю я.
— Не интересно, — Рыжая даже не смотрит на меня.
Разувшись, идет в сторону кухни. А я в которой раз выругиваюсь.
Как же. Она меня. Бесит.
Какого хера? За какие грехи эта язва свалилась на мою голову? Да, я часто вел себя не правильно. Я даже могу быть более… нормальным, лишь бы этот рыжий кошмар испарился из моей жизни.
Раздраженно вздохнув, я захожу на кухню следом за Лерой. Естественно, бабушка, мои родители и отец язвы смотрят на нас с любопытством. Им всем интересно, нашли мы общий язык или нет.
У меня есть огромное желание наставлять им палок в колеса. Показать, что нихрена мы не поладили и ладить не собираемся. До жути хочется взбесить их всех хорошенько и свалить на все четыре.
Но сейчас я уже понимаю, что надо действовать по-другому. И, походу, лучший варик – это смириться. Знаю, сколько бы я не брыкался, нас все равно поженят. Петра не остановил даже мой рассказ про шлюх. Думаю, если бы я пришел на ужин голым, он бы все равно не отказался от идеи выдать свою дочь за меня. Ему очень нужны деньги. Все уже решено.
Зато если я сделаю вид, что исправляюсь, бабушка со временем смягчится и мне поверит. А развестись, если что, потом не сложно будет. И тогда я снова буду наслаждаться своей свободой. Хотя, мне и сейчас ей никто не помешает насладиться – просто тусить придется не так часто, как раньше.
— Как тебе сад, Лера? — с легкой улыбкой на губах интересуется бабушка.
Она сканирует ее своим мудрым взглядом. И по-моему Рыжая ей даже нравится. Хотя, моя ба человек сложный и что там у нее в голове – огромная загадка. До ее истинных эмоций хрен докопаешься.
Вообще, я горжусь ей. Даже несмотря на свою злость. Ее интуиция, ум и хватка – золотое комбо, которое дано не каждому. Чтобы получить ее благосклонность нужно очень постараться. И прикол в том, что многие люди действительно стараются сделать это. Потому что они очень хотят ее благосклонности.
— У вас замечательный сад, — милейший голосок Рыжей заставляет меня вынырнуть из своих мыслей. — Очень красиво.
Я в который раз поражаюсь ее способности строить из себя милашку. Да она недавно меня в задницу послала! И сказала, что у меня мелкий! А сейчас стоит и улыбается. Да ещё так невинно, что хочется ей нимб над головой приделать.
Сейчас я осознаю, что свою роль Лера играет лишь с моими родственниками. А со мной она, походу, не притворяется – показывает себя настоящую, во всей красе. И это нихрена не радует.
— Как здорово, что тебе понравился сад, — улыбается моя мама. — Надеюсь, ты будешь чувствовать себя здесь, как дома.
Сдвинув брови на переносице, я недоуменно смотрю на нее. Мама тоже что ли ведется на показное милашество Рыжей? Да ладно?!
— Мы обсудили все важные вопросы, — неспешно похлопывая по столу ладонью, заявляет бабушка, — свадьба состоится в ближайшее время. И она будет шикарной. Спасибо всем за ужин.
— И вам спасибо, Роза Михайловна, — тут же улыбается Петр. — С нетерпением будем ждать свадьбы! Наши дети будут счастливы, я уверен.
Он меня бесит. Скользкий, неприятный тип. Что дочь, что отец – те ещё актеры. Сотню процентов даю, что на самом деле Петр не такой уж и добродушный. Яблоко от яблони, все дела.
Вскоре мы прощаемся с гостями и я облегченно вздыхаю. Наконец-то этот тупой вечер закончился и можно ехать домой. А ведь скоро мне придется жить в бабушкином особняке… В детстве я часто носился по его коридорам и играл в саду. Правда, комнату теперь придется делить с голубоглазой фурией. И я вообще не в курсе, как мы будем с ней уживаться.
— Ты больше не злишься, Захар, — когда я собираюсь шагнуть к дверям, следом за родителями, которые уже вышли во двор, ко мне подходит бабушка. Положив ладонь на мое плечо, она сдержанно улыбается. — Ты сделал правильный выбор, дорогой.
— Нет, я все еще злюсь, — кидаю на бабушку прямой взгляд, — просто уже не так, как раньше.
— И это пройдет, — спокойно говорит она. — Я подобрала тебе достойную невесту.
— Ошибаешься, — ухмыляюсь я.
— В моем возрасте не ошибаются, — серьезно заявляет бабушка. — Я читаю людей по лицам. Им не обязательно говорить, чтобы я поняла, о чем они думают.
— И о чем же думает Рыжая? — приподнимаю бровь я.
— Она тоже не в восторге от этого брака, — ба улыбается немного усталой, но понимающей улыбкой, — но рано или поздно все изменится, вот увидишь.
— Спасибо, оракул, — вздыхаю я, распахивая дверь. И, обернувшись, нехотя добавляю: — Спокойной ночи.
— И тебе, мой строптивый внук, — провожая меня, тепло отзывается бабушка. — Ты обязательно будешь счастлив.
Отец мной доволен. Всю дорогу до дома сияет улыбкой.
— Умница! — крепко сжав мое плечо, в очередной раз повторяет он. — Какая ты умница! Не зря воспитывал. Знал, что принесешь пользу!
Я задумчиво смотрю на дорогу. Впереди яркими огнями горят фары других машин, светофоры и вывески торговых центров.
— Продолжай в том же духе, Лера, — радостно говорит отец. — Я почти все потерял, но скоро опять буду на коне!
Мне нечего ему ответить. Я просто молчу, покусывая нижнюю губу. В голове полный беспорядок. Мои мысли никак не могут успокоиться – носятся и скачут в разные стороны, отказываясь сложиться воедино.
— Ну что ты молчишь-то, а? — недоумевает отец. — Радуйся, дура. Совсем скоро ты удачно выйдешь замуж. Захар этот, конечно, полный кретин. Слишком много на себя берет. Но ничего, ты главное будь с ним поласковее. Привяжи к себе. Твоя младшая сестра же умудрилась влюбить в себя своего мужа, а значит и ты сможешь.
Ей хотя бы нормальный достался. А мне – невыносимый мажор, которого хочется прибить. Вот повезло-то!
— Лера, я не хочу, чтобы мне на тебя жаловались, — после радостных речей предупреждает отец, — если будет развод – я тебя не пожалею, так и знай. Документы из универа заберу и будешь до конца жизни мыть полы вместо прислуги.
— Поняла, — тяжело вздыхаю я.
Выхода у меня нет. Я в полной… заднице! Но что делать, если гадкий мажор меня бесит, а? Это просто невозможно контролировать! Я знаю, ему эта идея с браком тоже не нравится. Более того, он сразу посчитал меня продажной девкой, не дав мне и шанса объяснить, что это не так!
Хотя, с какой это радости я должна ему что-то объяснять? Плевать мне, что он там думает. Главное, что наш брак будет действительно фиктивным. Мы друг другу не нравимся, а значит – не придется много времени проводить вместе. Наверняка, изредка будем строить из себя счастливую парочку на публике и на этом все.
Хорошо, что семья у Захара, вроде как, неплохая. По крайней мере лучше, чем моя. Сразу видно, что Земцовы относятся друг к другу с уважением, а не используют родных людей, как мой отец. Надеюсь, мне удастся с ними поладить – все-таки совсем не ясно, сколько времени я проживу в особняке Розы Михайловны. Вдруг, она действительно решит проучить внука и все оборвать?
Мы подъезжаем к дому – не такому большому, как у Земцовых, но очень даже приличному. За долгие годы в стенах этого дома происходило много всего – и хорошего, и плохого. Больше плохого, конечно. Но все равно он всегда останется для меня родным.
— Иди, отдыхай, — выходя из машины, велит отец, — ты заслужила. Завтра можешь выспаться.
Я киваю и ухожу. Как только появляюсь на пороге дома, ко мне подлетает Марина. Окинув меня обеспокоенным взглядом, она касается моих плеч.
— Ну, как ты? — спрашивает сестра. — Как все прошло?
— Ты врешь, — вздыхает Марина.
Она выглядит уставшей – волосы взлохмачены, глаза воспалены, руки подрагивают. Как и велел отец, она трудилась на кухне с самого утра. И будет трудиться ночью. Завтра состоится прием и готовить для гостей приходится Марине. Одной.
— Все могло быть и хуже, — успокаиваю ее я. — Жених, конечно, у меня та еще… сволочь. Но ничего, жить можно.
— Сволочь? — сосредоточенно смотрит на меня сестра. — Он что, тебя обидел?!
— Нет, — тут же успокаиваю ее я. — Конечно, нет. Просто он мне не нравится. Знаешь, — улыбаюсь я, — ночью я проберусь к тебе на кухню и все расскажу.
— Отец взбесится, — качает головой Марина, — не надо.
— Плевать на него, — закатываю глаза я. — Я приду и помогу тебе. Договорились?
Сестра улыбается мне в ответ.
— Я мастер, ты же знаешь, — показываю пальцами ей знак «окей» и подмигиваю. — Пойду к себе. Нужно снять это дурацкое платье и сходить в душ.
Марина кивает. А я, обняв ее, поднимаюсь на второй этаж, в свою комнату. Прислонившись спиной к двери, я некоторое время смотрю перед собой. Бездумно и рассеянно. Мне просто нужно… немного времени. Нужно набраться сил, чтобы продолжать быть собой. Той самой Лерой, которая ничего не боится и шагает по жизни с улыбкой.
Но я боюсь. И улыбаться совсем не хочется.
Теперь я отчетливо понимаю, какого было моей сестре Нике, когда отец ее решил выдать замуж точно так же, как и меня –неожиданно, за незнакомого мужчину. Я счастлива, что в конце концов брак сестры стал настоящим и крепким. А ещё скоро у меня появится племянник или племянница.
Но я даже не могу спросить у Ники, как дела – отец запретил общаться с сестрой. И телефоны у нас с Мариной отобрал. А ведь с Никой мы всегда были близки и все беды переживали вместе. А отец… разрушает все, к чему прикасается. Я ненавижу его.
Тяжело вздохнув, я ухожу в душ. Мне все ещё хочется верить в то, что когда-нибудь мы с сестрами снова воссоединимся, а отец отстанет от нас. Раз и навсегда. Сейчас мне тяжело верить в хорошее, но я искренне пытаюсь. Потому что всегда считала себя оптимисткой. Подбадривала сестер и себе не позволяла долго раскисать.
Приняв душ и переодевшись в домашнюю одежду, я выжидаю время и осторожно выбираюсь из комнаты. Спустившись на кухню, к Марине, нахожу ее за столом.
Она спит, положив голову на свои руки. Вокруг нее целая куча тарелок, контейнеров и продуктов. Осторожно коснувшись ладонью волос сестры, я принимаюсь за дело.
После того, как я уеду, все обязанности лягут на хрупкие плечи Марины. Раньше мы хорошо справлялись вместе, а теперь я даже не знаю, как она будет успевать все одна. Пусть хотя бы сейчас отдохнет.
Сегодня я дома, хотя обычно в это время сваливаю на тусовки. Телефон не замолкает, я вижу, как всплывают сообщения из чата с друзьями. Но отвечать не стану. Желания тусить сегодня нет. Да и навлекать новые траблы на семью не особо хочется – мало ли где бродит тот урод папарацци. С радостью бы сейчас разбил камеру о его тупую рожу.
Ещё эта Рыжая… сложная, вредная, с выпендрежным характером. С ней будет непросто. Никогда ещё меня так не бесили девки. С ними у меня вообще всегда все получалось легко и без лишней возни. А эта… какая-то чудная. Так ещё и в жены мне досталась! Огонь просто… Но что-то в ней есть. Что-то такое, что не дает мне покоя. Цепляет и задевает меня.
Закатив глаза, я прохожусь обеими ладонями по лицу и выхожу на балкон. Небо сегодня ясное, летнее, бархатно-синее. Свежий воздух врывается в лёгкие и мне становится немного легче.
Прикурив сигарету, я крепко затягиваюсь и кладу локти на перила, бродя взглядом по тихому двору.
— Сынок, — слышу негромкий голос мамы сзади, — ты ещё не спишь?
Ругнувшись, я торопливо выдыхаю дым и открываю дверь балкона.
— Куришь? — разочарованно спрашивает мама, шагнув ко мне. — Вредно же, Захар.
Я тушу сигарету в пепельнице – не могу курить при ней – и снова опираюсь локтями о перила.
— Как ты? — чувствую тепло маминой ладони на плече, но все равно остаюсь напряженным.
— Нормально, — отвечаю, бродя хмурым взглядом по зеленым кустам во дворе.
— Все не так плохо, — пытается успокоить меня мама. — Бабушка выбрала тебе хорошую невесту. Очень милая девушка. И красивая. Она тебе понравится, вот увидишь.
— Не понравится, мама, — бурчу я. — Потому что я не хочу жениться. Ясно? Не-хо-чу. Мне не нужен этот брак, мне нужна моя прежняя жизнь. Вот и все.
Мама на некоторое время замолкает. Убрав ладонь, тоже кладет локти на перила и вздыхает:
— Я понимаю. Но другого выхода сейчас нет. Да, у тебя теперь будут некоторые ограничения, но возможно, все это к лучшему.
— К лучшему? — хмыкнув, я недоверчиво поднимаю брови. — Что к лучшему-то? Моя внезапная женитьба что ли?
— Возможно, ты полюбишь эту девушку, — пожимает плечами мама.
— Не смеши, а, — закатываю глаза я. — Я не умею любить. И вообще, хватит. Закрой эту тему. Мне не нравятся такие разговоры, мам. Ты прекрасно знаешь.
— Хорошо, — идет мне навстречу она. И, покачав головой, задумчиво добавляет: — и в кого ты такой волчонок?
— В себя, — криво ухмыляюсь я.
— Не грусти, сынок, — мама гладит меня по голове и слабо улыбается, — все будет хорошо. Это всего лишь формальность. Просто убеди бабушку, что ты изменился. Ладно?
Я киваю. И она, коснувшись губами моей щеки, тихо уходит. Проводив ее взглядом, я снова прикуриваю и зависаю на балконе на неопределенное время. В голове крутятся мысли о свадьбе, переезде к бабушке и о моей невесте.
Перед глазами появляется образ рыжеволосой язвы с морскими глазами. Даже сейчас она смотрит на меня с вызовом и недовольством. И умудряется бесить на расстоянии. Затушив сигарету, я задумчиво усмехаюсь и хлопаю дверью балкона.
Держись, Рыжая. Нам точно будет нескучно.
ТЕЛЕГРАМ
Книжный Вестник
Поиск книг
Любовные романы
Детективы
Фантастика
Классика
ВКОНТАКТЕ