Фиктивный брак, или "Спасибо за покупку!"

Розовая папка, красная папка, зелёная папка. И фиолетовая – из бухгалтерии. Возможно потому, что им на всё фиолетово? Поправляю стопку не самых тоненьких папочек, и в этот момент отчётливо слышу урчание в животе. Ох, мамочки... Хорошо хоть я в лифте одна.

Закусываю губу, размышляя, сколько там осталось до ужина, раз уж обед я пропустила. Ну ладно, четыре часа можно и потерпеть, зато бюджет будет целее. Но как вернусь на своё место, надо обязательно попить чаю, иначе опозорюсь перед начальством по полной программе. Не то, чтобы Алексей Николаевич до этого считал меня воздушным и прекрасным созданием, у которого отсутствует система пищеварения и которое не посещает туалет, но гореть со стыда мне не хочется. Не перед ним уж точно.

Пытаясь отвлечься от невесёлых мыслей, разворачиваюсь лицом к зеркалу и прихожу в ужас. Да ладно, это я что, так и рассекаю по офису в очках для компьютера и с заправленным в волосы карандашом? М-да… Хмурюсь, разумеется, но в итоге оставляю всё как есть. Руки-то всё равно заняты, да и народ привык, что я вечно забегавшаяся. А как тут не забегаться, когда работаешь в должности персонального помощника самого директора фирмы? Впрочем, «помощник» звучит слишком громко и слишком гордо. «Девочка на побегушках» намного ближе к реальности.

Итак, меня зовут Зиновьева София, мне двадцать два года, и восемь месяцев из них я тружусь в компании «ХХХ». Нет, мы не производим резиновые запчасти от мужчин, что бы вы по этому поводу не думали! Просто директору очень нравится эта дилогия, и крепко подозреваю, что он фанатеет от Вина Дизеля. А занимаемся мы установкой и обслуживанием бассейнов.

На свою должность я пришла аккурат после окончания университета. Это место было пятым, куда явилась на собеседование, но я ещё на первом поняла, что никому мой красный диплом не нужен – всем подавай опыт, и чем больше, тем лучше. Крепко подозреваю, что и сюда меня взяли исключительно из-за того, что согласилась на достаточно низкую заработную плату и ненормированный график. Правда за ту самую ненормированность мне доплачивают в двойном размере, так что я не в накладе. Нет, давайте честно: только благодаря переработкам мне есть что поесть, поэтому держусь за свою работу руками, ногами, и даже периодически зубами. Хвала богам, они у меня крепкие, а то услуги стоматолога я точно не потяну.

Буквально вываливаюсь из лифта, выходя на нашем двадцать третьем этаже. И почему нельзя было усадить нас всех кучнее, а не рассортировывать по всему офисному зданию? Но нет, арендодатели имели на этот счёт свои взгляды, и всем плевать, что Сонечка половину рабочего времени проводит в лифте!

Сгружаю папки на свой стол и наконец вытаскиваю из волос карандаш. Трогаю волосы ещё раз и до кучи обнаруживаю там ещё и ручку. Чёрт, это я в конец завозилась, раз стала настолько рассеянной… А ведь рабочий день ещё в разгаре, и мне отчёт перед начальством держать. Впрочем, отчёты в моей работе как раз самое приятное, потому что во время них я могу почти тридцать минут пялиться на собственного начальника с совершенно спокойной совестью.

- Соня! – звучит из-за неплотно прикрытой двери шефа. – Через пятнадцать минут принеси мне бумаги. И кофе тоже принеси.

- Поняла, Алексей Николаевич, - тут же рапортую и топаю на кухню заваривать начальнику кофе. Крепкий, две ложки сахара без горки и маленькую порцию сливок. И обязательно в его любимой чашке синего цвета, иначе день можно будет считать испорченным. – Что-то ещё?

- С этим хоть справься, - хмыкает мужчина, и я слышу в голосе недовольные нотки.

Думаете, я обиделась? С чего бы, ведь я знаю, что такая манера общения у него не со зла. К тому же, разве вообще возможно обижаться на человека, в которого уже давно и прочно влюблена?

Кстати, я уже представлялась? Меня зовут Соня, мне двадцать два, и я безответно влюблена в собственного шефа Иванова Алексея Николаевича, двадцати семи лет отроду. Глупо? Ещё как. Но если бы вы его видели, то обязательно меня поняли.

Когда я только пришла на собеседование, задним числом порадовалась, что он смотрел не на меня, а в моё резюме, иначе фиг бы взял так явно пялившуюся на него девку. Ещё подумал бы, что ненормальная, и в принципе был близок к истине. Но посмотреть там было на что, я вас уверяю! Высокий. Волосы светлые, которые он стрижёт довольно коротко. Приятные черты лица, нос с лёгкой горбинкой, а ещё у него бесподобная мимика! И он просто влюблён в свою работу, готов буквально гореть на ней! Впрочем, не только на ней, ведь у Алексея Николаевича есть девушка.

Видели когда-нибудь, как прекрасная фея за секунду может превращаться в не менее прелестную фурию? Я – да, притом не раз. Эльвира, начинающая актриса и по совместительству подружка моего начальника, именно такая. Она собрала в себе комбо из шикарной фигуры и милого личика, а ещё у неё жгуче-чёрные волосы и глаза болотного цвета с поволокой. Эльвира настоящая красотка, которая знает как себя подать и с кем в каком ключе стоит общаться. Меня она считает кем-то навроде предмета мебели, но знаете, это даже не обидно. Потому что где подающая надежды актриса, и где я. Смех, да и только! И лицо у меня самое заурядное, и ростом я выше неё сантиметров на десять, хотя по-прежнему сильно ниже Алексея Николаевича. Фигура… Ну вы поняли, да? У начинающей актрисы грудь тянет на крепкую троечку, которую даже бельём поддерживать не нужно. Но бельё у неё есть, и стоит наверняка столько, что, даже если перестану кушать, мне и за год не отложить на один комплект. В общем, я скромненько беру себе бюстгалтер с чашкой В в местном масс-маркете, но будем откровенны - мой максимум всё-таки полтора. А упругих ягодиц у меня и вовсе никогда не было. Так что питать какие-либо иллюзии я не собираюсь, и искренне рада, что Эльвира не воспринимает меня даже как человека, а не то, что соперницу. Мне очень, очень нужна эта работа, и глупо потерять всё из-за каких-то там чувств. Не будет работы, и мы просто по миру пойдём всей семьёй.

На самом деле, не всегда всё было так плохо. Ещё каких-то пять лет назад, когда я только окончила первый курс в универе, а мой младший брат Пашка пошёл в десятый класс, мы жили в принципе неплохо. Да что там, хорошо жили! Я тогда смогла перевестись в столичный универ и даже получила место в общаге, а потом мой брат… Как обычно в таких случаях говорят? Связался с дурной компанией? Никто в семье не любит вспоминать о тех временах, но и поныне каждому из нас от них осталось что-то на память. Самому Пашке – постановка на учёт. Матери – расшатанная нервная система. Отчиму – смена инвалидности с третьей группы на вторую, и тоже из-за постоянного стресса. А на мою долю выпали долги.

Огромный кредит в банке взяли как раз в тот момент, когда меня взяли на работу, и именно поэтому я так торопилась. Ни матери, ни дяде Толе официально таких денег бы не дали, а не официально… Спасибо, еле-еле отделались от предыдущего долга.

Выплачивать свою задолженность я буду ещё очень много лет. Одно радует – хотя бы не до пенсии, но переплачу по итогу раза так в два с половиной точно. Быстрее буду платить – быстрее погашу. И именно поэтому и говорю, что кормят меня переработки, ведь две трети своего оклада я передаю банку, а треть отправляется переводом родителям. Пашка тоже вроде как где-то трудоустроен, но не факт, что от его работы есть толк. С этой бестолочи станется стрелять у матери пару сотен в день на сигареты, но вызнавать на что уходят мои деньги не хочу. Чем меньше знаю о семейке, тем крепче сон, особенно когда есть где спать. Так что дай бог здоровья моему начальнику, который любит поработать по вечерам, если только те не занимает Эльвира: именно из этих денег я оплачиваю аренду своей крохотной студии и покупаю продукты. Так и хочется предложить Алексею Николаевичу поработать ещё и в субботу, а то мне ещё ботинки на зиму нужны, но вряд ли шеф согласится тратить на меня ещё и выходной день.

Бросаю быстрый взгляд на часы – пора. Одёргиваю юбку, к груди прижимаю папку с документами, а в другой руке несу чашку с кофе. Бабушка рассказывала, что дурные мысли нужно или заедать шоколадом, или смотреть на что-то красивое. Шоколадку я себе пока позволить не могу, поэтому топаем к начальству, нацепив на лицо самое профессиональное выражение, какое только есть в арсенале, и получаем эстетическое удовольствие. Возможно, одновременно с нагоняем.

- Алексей Николаевич, можно? – спрашиваю чисто номинально, ведь больше рук, чтобы постучаться, всё равно нет.

- Входи.

Вот как-то так и выглядела бы Сонечка Зиновьева. C визуализациями главных героев решила попросить помочь мне искусственный интеллект.

Милая, но не особо яркая девочка у нас получилась. Очки носит не всегда, а только для работы за компьютером. Ну и когда забывает снять:)

А вот, кстати, и моя изначальная обложка. Посмотрим, как вы, читатели, будете реагировать на реализм, а то мои обложечки многих отпугивают...

Вечер среды отличается от, скажем, вторника… А ничем. Вот понедельники и пятницы мне нравятся куда как больше. Понедельник – за планёрку и возможность распределить новые заказы, а пятница – понятно почему.

Вообще-то я люблю свою работу, и в компанию буквально вкладываю душу. Но, если говорить откровенно, мне в ней уже тесно. Перерос и объёмы филиала, и потолок заработков. Выходов из этой ситуации два: либо продать этот бизнес и найти себя в другом, либо выйти на самый верх. Вариант с подъёмом по карьерной лестнице куда как предпочтительней хотя бы потому, что могу сделать это совершенно легально. Огромные заказы, клиентская база, и даже госконтракты – всё это более чем доступно. Буквально несколько подписей, и оно превратилось бы в моё, если бы не фраза отца «не знаю, Лёшка, какой-то ты ещё «зелёный» для большой ответственности».

Серьёзно? «Зелёный»?! Двадцать семь лет, лучшие показатели среди конкурентов, идеальная репутация компании… Черт побери, да я просто образцово-показательный преемник! Нет, я, конечно, очень люблю и уважаю своего старика, но эти его странные взгляды на жизнь порою напрягают. И я бы был не я, если бы не подготовил план. Идеальный. Блестящий! Очень легко притворяемый в жизнь  нужно-то всего лишь получить одну подпись.

- Алексей Николаевич, можно?

В дверь просовывается русая макушка, а следом за ней и вся Соня. Как всегда, нагруженная папками, словно я запрещаю ей приносить вещи в несколько заходов. Или может у меня на дверях счётчик входов и выходов стоит? Но делать замечание сейчас не хочется, потому что нам с помощницей сегодня будет не до пререканий.

София Зиновьева пришла ко мне на работу меньше года назад и стала настоящим сокровищем! Отсутствие подходящего опыта девчонка скомпенсировала трудолюбием и умением чётко вести дела. А ещё - готовностью работать даже тогда, когда другие бы уже давно взбрыкнули, требуя выходных. Но Соне будто бы даже нравятся эти переработки, и я спокойно позволяю помощнице приписывать себе лишние часы в табеле учёта времени работы. С меня уж точно не убудет, а ей, кажется, приятно.

Но давайте будем откровенны: Сонечку я взял на это место в первую очередь потому, что она мне понравилась. Не в том смысле, который общепринят, а как раз наоборот – вчерашняя студентка была настолько незапоминающейся и невзрачной, что абсолютно точно не будет отвлекать меня от дел. Или вызывать ревность со стороны Эльвиры. Эх… Если бы только моя кошечка была более покладистой, то сейчас мне не пришлось проворачивать все эти схемы и искать выход из весьма щекотливой ситуации. Но Элю я люблю не за удобство и кроткий нрав, так что приходится выкручиваться.

Итак, София. Отличный исполнительный помощник, у которой нет ничего, за что можно зацепиться взглядом: ни ярких черт лица, ни интересной фигуры, ни блеска в глазах. Что самое забавное, она и как собеседник никогда меня не привлекала. Зиновьева не ходит в кино, ничего не коллекционирует, не увлекается какими-то выставками и вряд ли разбирается в искусстве. Чёрт, она даже смешную кружку на работу не притащила! Даже мой главбух, пятидесятилетняя Тамара Михайловна, попивает кофеёк из стакана в виде черепа, но Соня пьёт чай из чего-то нейтрально-белого и выглядящего, словно его утащили из школьной столовой. Подозреваю, у неё даже хобби не имеется, и весь маршрут жизни Зиновьевой состоит из работы и дома. Друзей, подозреваю, нет тоже, так как ни разу не видел, чтобы она с кем-то созванивалась или переписывалась, а на любую переработку согласна без оглядки на кого-то. В общем, более скучного человека мне и представить сложно, и именно потому Соня идеально подходит под мои цели. Ну и ещё потому, что на ней висит долг в шесть миллионов.

- Входи уж, - вздыхаю я. – Папки положи на стол, потом посмотрю. Чем порадуешь?

София пересказывает мне то, что я примерно и так знаю, поэтому можно особо не прислушиваться. Продажники больше нудят, чем продают, в бухгалтерии запара перед отчётным периодом, логистику неплохо бы пересмотреть, а через неделю у кадровика день рождения, и мне неплохо бы поздравить нашу старушку лично. Вообще, можно было бы обойтись и без отчёта по сотрудникам, но лучше пусть Соня погрузится в рутину по полную макушку. Огорошить предложением я её ещё успею.

- А показатели-то как? – наконец не выдерживаю, перебивая девчонку на пересказе о предстоящих закупках расходников.

- В пределах нормы, но с тенденцией к повышению в следующему месяцу.

Ну ладно, есть в Соне кое-что, что меня действительно привлекает. Или скорее забавляет. И это – её мимика. Девчонка так забавно вздёргивает сейчас бровь, что в своей голове я почти слышу недовольство от того, что оборвал на середине фразы. Хотя она наверняка считает, что прекрасно себя контролирует, в кабинете изображая из себя железную леди.

- Повышение – это всегда хорошо, - киваю, сдерживая улыбку. – Кстати, насчёт повышений… Ты ведь в курсе, что у моего отца в это воскресенье день рождения?

Хм… Дёрнула щекой. Притом высокомерно так, хотя и моментально стёрла это выражение с лица.

- Ну и чем ты недовольна? – не выдерживаю, сдвигая брови.

- Я всем довольна, вам показалось.

- Соня.

Может ну его, это предложение? А то повадится ещё пререкаться… Впрочем, других кандидатур у меня всё равно нет, а сроки поджимают.

- Алексей Николаевич, это ведь я выбирала подарок вашему отцу. Я упаковывала коробку и повязывала бантиком. Открытку подписывала также я. Поэтому да, в курсе, что у Николая Алексеевича скоро день рождения.

— Значит ты знаешь и то, что ему исполняется шестьдесят четыре, - продолжаю, решая проигнорировать наставительный тон. – В следующем году будет шестьдесят пять, и это тот возраст, в котором мужчины обычно выходят на пенсию.

Соня молчит и смотрит спокойно. В принципе, ожидаемо – если ей нечего сказать по существу, трепаться просто так не станет.

- Отец также планирует отойти от дел, и вот мы сталкиваемся с вопросом, кому достанется его компания.

Опять тишина, но в этот раз я замечаю, как едва заметно приподнялась её бровь. Это удивление понятно, ведь по идее вопрос наследования компании должен быть делом решённым уже хотя бы потому, что «ХХХ» - всего лишь один из филиалов, которые по документам принадлежат отцу.

- Всё чаще он говорит о том, что его детище должно достаться самому ответственному в семье. И несмотря на то, что наш филиал процветает, нет-нет, да и заговаривается о том, чтобы подключить к семейному бизнесу Валерика. Мол, семейный человек уж точно справится с подобной ответственностью. Можешь себе это представить?

Помощница моя отводит взгляд в сторону, не комментируя ситуацию, и мне даже становится обидно. Неужели так сложно поддержать начальника? Сказать, что лучше меня кандидата на роль генерального директора не существует, тем более что это правда – я действительно знаю о бассейнах всё от этапа проекта до финишного обслуживания. Но Соня как воды в рот набрала, и хочется узнать, почему.

- Давай, рассказывай чего задумалась, - бурчу, смотря на неё сурово. Но София не боится говорить мне правду, и это ещё один из её немногих плюсов.

- Для более старшего поколения это естественно – доверять тому, кто уже успел обзавестись якорями в нашей быстро меняющейся жизни. Супруг вашей сестры к своим тридцати пяти годам не только успешно женат и имеет должность юриста, но и нажил троих детей. Логично, что в глазах вашего отца он смотрится куда как более благонадёжным кандидатом, чем вы в свои двадцать семь, так и не скрепивший себя узами брака. И, к сожалению, сей факт в состоянии перекрыть все остальные заслуги управленца и специалиста.

Киваю. Девчонка уловила суть.

- В общем-то, ты верно говоришь. И именно поэтому я собираюсь жениться в ближайшее же время.

Глаза у Сони расширяются буквально на секунду, но почти сразу возвращаются к нормальному размеру.

- Мне запланировать в расписании окошко для посещение ювелирного? Согласовать это со свободным временем вашей девушки? В смысле, невесты.

- В ювелирном нет необходимости, кольца уже у меня, - отвечаю спокойно, и внимательно отслеживаю реакцию на лице Сони. – Но предложение собираюсь сделать не Эльвире: у неё всё также действует контракт, из-за которого она не может связывать себя браком.

По-хорошему, нам по её контракту и встречаться-то нельзя. Что за безумные требования у иностранных продюсеров?.. Но запрет только подстёгивает желание, заставляя получать от встреч ещё больше удовольствия. Ох, Эля, Эля…

- Поэтому совершенно другой женщине я собираюсь предложить фиктивный брак сроком на двенадцать с половиной месяцев. Этот период захватывает и юбилей отца, на котором он передаст компанию преемнику.

- Но в нашей стране фиктивные браки незаконны, - задумчиво тянет Соня, хотя я бы не сказал, что она выглядит удивлённой. – Даже не знаю, как вы займётесь поисками невесты…

- Невесту я себе уже нашёл, - демонстративно пожимаю плечами. – И такой вид брака может и не вполне законен, зато весьма выгоден. Ну что, Соня? – хмыкаю, открыто глядя на помощницу. - Пойдёшь за меня замуж за пять миллионов?

А вот так по мнению нейросетей выглядит Алексей Иванов, владелец филиала компании по установке бассейнов "ХХХ".

Обновления через день в 18:00. Буду благодарна за сердечки, добавления в библиотеку и подписку.
Берегите себя!

На Соню любо-дорого посмотреть. Надо же, какое удивление на личике! И даже рот раскрыла, а ведь всегда пытается казаться такой невозмутимой.

- Алексей… - прокашливается, - Алексей Николаевич, я вас, кажется, как-то не так поняла. Поясните, будьте так добры.

- Всё ты поняла правильно, Зиновьева, - говорю спокойно и строго. Необходимо заручиться её согласием, притом прямо сейчас. – Мне нужна видимость семьи. Фиктивный брак на определённый срок, притом безо всяких форс-мажоров. А тебе сейчас нужны деньги. Очень нужны, Соня, и я тебе их предлагаю. Давай, решайся.

Заканчиваю мягко, чтобы не спугнуть девчонку. У моего помощника нервы, конечно, крепкие, но мало ли. Однако Соня меня удивляет: возвращает на лицо спокойное выражение и просит дать ей две минуты на раздумья. Две минуты – не две недели, так что великодушно соглашаюсь. Время пошло.

Соня молчит. Смотрит на папку перед собой, изредка постукивает пальчиками с короткими ногтями какой-то ритм. Указательный, средний, два раза указательный. Возможно, это даже определённая мелодия, ну или азбука Морзе – никак её не изучу. Но ровно две минуты спустя, когда я демонстративно прокашливаюсь, она вскидывает на меня взгляд, и в нём я вижу исключительно деловой настрой. Давай, девочка, не разочаровывай начальство.

- Позвольте уточнить, Алексей Николаевич, вы хотите, чтобы в течении года я играла роль вашей супруги перед всеми вокруг? – спокойно произносит она. - И тогда вы сможете заполучить отцовскую компанию.

- И за свои услуги ты получишь весьма солидную сумму.

- Если не сложно, объясните, что будет входить в мои обязанности?

Хм… А что обычно должна делать жена? Ну помимо постели, разумеется.

- Главное, чтобы родители нам поверили, а остальное – на твоё усмотрение. На девичью твою честь я не покушаюсь, за это можешь быть спокойна, - улыбаюсь и вскидываю ладони. – В субботу распишемся, ты переедешь ко мне и в воскреснье как раз заглянем к моей семейке в гости. Разумеется, я выделю тебе отдельную комнату, деньги на нужды и что там ещё нужно. Работать остаёшься в своей же должности – нам так будет даже проще. А через год нас автоматически разведут, и ты вольна делать, что хочешь.

- А как вы объясните родителям наш развод? Особенно если учесть, что до этого они будут уверены, что мы поженились по любви.

Хм… Девчонка задаёт вопрос, который я не продумывал.

- По ходу что-то да придумаем, - отмахиваюсь, но всё же отмечаю, что она говорит так, будто мы уже заключили сделку. – Так что, ты в деле?

- Я в деле, если пересмотрите размер моего вознаграждения.

Смотрит девчонка смело, глаза не отводит. Ну да и ладно, я ведь потому про пять миллионов и говорил, чтобы могли поторговаться. И ничего страшного, если поднимет цену до шести, решив закрыть свой долг разом.

- Хочу двенадцать миллионов, - не моргнув, выдаёт Зиновьева, и я начинаю закашливаться. – Половину суммы сразу, а оставшуюся разобьёте на части и будете переводить на мой счёт в начале каждого месяца. Получается… - делает вид, что задумалась. Зараза! – Всего-то по пятьсот тысяч за тридцать дней.

- Соня, - делаю максимально суровый вид, но при этом стараюсь не напугать девицу в хлам. – Губу-то закатай! Никто не поднимает цену в два с половиной раза. Тем более, от тебя требуется только печать в паспорте и один раз в неделю делать вид, будто мы счастливая семья, когда станем встречаться с родителями. Двенадцать миллионов это не стоит.

- Поверьте, стоит, - и Соня внезапно улыбается. Но не мило, а скорее хищно. Почему-то вдруг подумалось, что вместо невзрачной мышки я умудрился пригреть на груди змею. – За эту сумму вы получаете не только жену, но и кухарку, и домработницу. Как по мне, отличная покупка! Только представьте, что каждое утро вас будет ждать вкусный кофе. И не из аппарата, а сваренный в турке. Горячий суп согреет в прохладный день, а ароматное рагу со специями насытит после продуктивного рабочего дня. В шкафу вас ждут рубашки, выглаженные и уже развешенные в ряд. И, разумеется, уют в квартире, который может дать только любящая женщина.

- А ещё – любая приходящая домработница, - не соглашаюсь я.

- Но только я станут делать это с заботой и любовью. А ещё я прекрасно умею врать, и это ой как пригодится вам, когда будем говорить с вашими родителями. Ведь вряд ли они с ходу примут версию, будто вы внезапно и безо всякой причины взяли и женились на своей секретарше, хотя до этого несколько лет встречались с подающей надежды актрисой.

Вообще-то Соня права. Жена – это действительно не просто штамп в документах, а целая история. И эта девчонка умеет обманывать окружающих так, что я и сам начинал верить: случалось как-то слышать, что за байки заливает она нашим инвесторам. Но двенадцать миллионов…

- Давай хотя бы восемь, - не соглашаюсь я. – Половину сейчас, половину ещё через полгода.

И тут Соня удивляет меня окончательно. Она откидывается на спинку кресла и складывает руки на груди с видом победительницы. Словно это она мною тут вертит и только что сделала шикарное предложение. И это раздражает неимоверно.

- Алексей Николаевич, а вот жадничать не надо, - по её губам блуждает ехидная улыбка. – Именно через меня проходит вся ваша бухгалтерия, включая личные траты, и я прекрасно знаю, что деньги у вас есть. Иначе вы бы не потратили три недели назад полтора миллиона на украшение для Эльвиры, а в прошлом месяце не оплатили её шопинг в Европе.

Чёрт… А вот тут она меня действительно сделала. Тем более, что сумму Соня просит не всю сразу, а искать альтернативу у меня времени попросту нет. Да и где мне найти кого-то такого же надёжного и знакомого?

- Ладно, - медленно киваю. – По рукам. Завтра в конце рабочего дня пригласим моего знакомого юриста, который поможет нам составить брачный договор, и ты получишь первую часть суммы. Мне ведь не нужно напоминать тебе, что этот разговор просто обязан остаться между нами?

- Приятно иметь дело с серьёзным человеком, - Соня поднимается на ноги и неожиданно тянет ко мне ладонь для пожатия. – Спасибо за покупку, Алексей Николаевич! Я вас не подведу.

Я пожимаю руку, тонкую и с не слишком мягкой кожей, и мысленно прикидываю, не выкопал ли только что себе яму. Этот энтузиазм помощницы даже начинает пугать, но, чтоб тебя, у меня просто нет иного выхода!

Собрав папки, Соня возвращается на своё рабочее место. Я же ковыряюсь в файлах на компьютере, но почти ни на чём не могу сосредоточиться. Казалось бы, сейчас, когда мой план начал притворяться в жизнь, можно уже и успокоиться, но почему-то никак не получается. Хотя возможно это оттого, что впереди меня ещё ждёт разговор с Эльвирой, а от этой тигрицы можно ждать чего угодно. Но ладно, это будет того стоить. Эля обязательно всё поймёт, ведь на кону целая компания, а она сама не раз говорила, что её родители смогут одобрить только по-настоящему добившегося чего-то мужчину.

В кабинете нас сейчас трое: я, мой шеф и его студенческий товарищ Павел, который и занимается юридическими делами. Хотя сейчас он словно арбитр на пинг-понге, только и успевает следить за тем, как мы с Алексеем Николаевичем перекидываем друг другу метафорический мяч договора, то и дело добавляя всё новые требования. Или даже не арбитр, а рефери, ведь каждые несколько минут Павлу приходится взывать к нашему здравому смыслу, иначе договор превратится в чёрте что.

Сказать, что вчерашнее предложение шефа меня удивило будет всё равно, что тактично промолчать. Вообще, существуют ли девушки, которым не хочется получить приглашение выйти замуж от мужчины, в которого влюблены? Не знаю, не слышала про таких. Вот и моя мечта сбылась, правда весьма своеобразным способом. Но, как говорится, что подарила судьба, тем и пользуйся. А я воспользуюсь обязательно.

Знаете сказку про Золушку? Бедную девушку, живущую, хотя точнее сказать работающую при богатом доме. Она погружена в свои мечты, разговаривает со всякой живностью и очень хочет попасть на бал. А там ей встречается прекрасный принц, ну и далее по тексту. Но я – не Золушка, это даже сомнению не подлежит. Знаете, кто я? Старшая мачехина дочка. Девочка, которая жила когда-то хорошо, ну или хотя бы сносно, а потом обстоятельства переменились, и пришлось перебираться в другое место. По сюжету у неё была ещё сестра и матушка, а я вот переехала одна, но кто сказал, что мы тут в сказку попали?

Итак, девочке пришлось поменять обстоятельства и образ мышления. А ещё прийти к мысли, что самое главное – это не замужество по любви, да и принцы ей не нужны особо. Всё, что волновало наполовину осиротевшую девочку, так это деньги. Золото, серебро, медяки – вообще неважно, лишь бы были, потому что без них семейству нечего станет есть, а дом, бывший когда-то крепким, развалится на части. Душа девочки зачерствела, да и сердце тоже, и она готова уцепиться за любую возможность перестать жить впроголодь. Прекрасный принц? Отлично. Владелец филиала фирмы по производству и установке бассейнов? Тоже сойдёт. Отрезать себе пятку, подписать контракт – вообще не важно. Были бы деньги, а с остальным разберёмся уже по ходу дела.

— Вот этот пункт – он точно вам нужен? – устало интересуется наш впечатлительный юрист. – Разве вы не можете договориться, что если кто-то из вас не хочет идти на официальное мероприятие, то второй не должен его заставлять?

- Пусть будет, - пожимает плечами Алексей Николаевич. Условие выдвигала я, однако то была игра и в его ворота. – Бумага всё стерпит. Да и вообще, тебе жалко прибавить ещё пару строчек, что ли?

- Мне жалко бесцельно потраченного времени, которое я мог бы потратить на распитие обещанного тобою коньяка, - бурчит Павел, но резво вбивает в документ всё новые символы. – Ладно, давайте-ка пройдёмся по основным моментам. Тебе, Лёха, я скинул договор на почту, а София может посмотреть текст вот здесь, с экрана. Если всё устроит, то печатаем, подписываем, и я от вас наконец-то удаляюсь.

Ко мне пододвигают ноутбук, и я внимательно вчитываюсь в строчки. Хотя после того, как вижу размеры неустойки, можно даже не продолжать – всё остальное сущая ерунда. Зато с каждым мигом моя уверенность в том, что это дело просто необходимо довести до конца, крепчает, будто засыпанная цементом с песком и залитая водой в нужной пропорции. Мне кровь из носу нужны деньги, и я сделаю всё, чтобы их получить. Потребуется Иванову послушная кукла – я ею стану. Придётся врать каждому встречному – вообще не проблема. Главное, вырваться из того ада, в котором я сейчас, и эта цель в состоянии оправдать любые средства. В конце концов, убивать и грабить мне никого и не придётся. Так, лишь лёгкое нарушение закона. Разве бы мачехину дочку такое остановило?

Но я, само собой, утрирую. Внимательно читаю документ, а некоторые абзацы даже дважды. Меня в нём в принципе устраивает всё: раздельные спальни, запрет на интим, неприкосновенность личной жизни, которая элементарно сведётся к тому, что я не должна препятствовать встречам Алексея Николаевича с Эльвирой, ну и ещё небольшие мелочи. Но и без того понятно, что главных условий всего два, и заключаются они в создании иллюзии счастливого брака и сохранении этого договора в тайне. Всё остальное более чем вариабельно.

Шеф вносит ещё одну маленькую правку, а потом мы запускаем документы на печать. Я вспоминаю, что вообще-то это именно моя работа, и исправно складываю листики по папкам, подшиваю, а после передаю один из экземпляров Иванову. Ставим подписи, обмениваемся экземплярами и повторяем те же действия.

Подпись Алексея Николаевича размашистая и красивая. Моя – просто закорючка, один из вариантов буквы «З». Даже на бумаге видно, насколько мы с ним разные, и оттого всё то, что происходит в кабинете, начинает казаться ещё большим сюрреализмом. Но сделка завершена, юрист ставит и свою подпись, и вот мы уже смотрим с шефом друг на друга.

- Регистрация брака будет в субботу в два часа дня, - говорит он мне ровно тем же тоном, каким просит принести документы из бухгалтерии. – Церемонии не будет, просто поставим подписи – я уже договорился с сотрудниками. А после сразу переезжаешь ко мне. За тобой заехать?

- Не нужно, Алексей Николаевич, - мотаю головой. Не хватало ещё, чтобы он увидел, в какой халупе я живу. – Лучше встретимся уже в отделении загса.

- Тогда приезжай туда сразу с вещами, - покладисто кивает шеф. Ну а что, ему же только проще! – На сегодня свободна.

- Могу поставить в табеле тот час, который задержалась после окончания рабочего времени, как переработку?

Моё выражение лица невозмутимо, а вот у своего начальства могу чётко прочесть форменную брезгливость.

- Зиновьева, ты только что отхватила контракт на двенадцать миллионов, и всё равно торгуешься из-за рабочего часа?

- Разный вид труда обязан оплачиваться по-разному, - пожимаю плечами и слышу едва различимый смешок со стороны юриста. Но, разумеется, не оглядываюсь на него, да и вообще изображаю спокойствие. – Так могу?

- Делай что хочешь, - отмахивается Алексей Николаевич. – До завтра, и не опоздай!

- Хорошего вам вечера.

Понятно, что теперь эти двое просидят в кабинете ещё несколько часов, но уже не перед ноутбуком, а с бутылкой коньяка и тем лимончиком, который я недавно нарезала. Но личная жизнь начальства никогда не будет моим делом, поэтому разворачиваюсь и топаю к дверям. И уже там вспоминаю о том, что собиралась попросить ещё со вчерашнего вечера.

- Алексей Николаевич, - окликаю мужчину, встретив его недовольный взгляд. Ну да ничего, потерпит. – У меня есть к вам одна просьба. Скажем так, личного плана, и я настоятельно прошу её не игнорировать.

Висящие в кабинете часы показывали час до окончания рабочего дня. Отличная новость, как ни крути, потому что насколько сильно бы вы не любили свою работу, отдыхать тоже нужно. Но лично я ждал этих четырёх после полудня по ещё одной причине: вот-вот сюда должна прийти Эльвира.

Это не женщина – ураган! Именно так она ворвалась в мою жизнь полтора года назад, и бушует в ней по сей день, не давая возможности расслабиться. Держит меня в тонусе буквально двадцать четыре на семь. Девочка-сказка, девочка-страсть. Стихия! Я не могу сказать, что в наших отношениях всё гладко, но если у вас нет или не было подобной любви, то искренне сочувствую. Правда.

Вчера вечером мы встретились у Эли дома, и я наконец-то рассказал ей о своих планах. Вернее, не совсем так, потому что начал я с предложения руки и сердца. Вероятность того, что моя дикая кошка приняла бы его, была совсем крохотной, но она всё равно существовала, и именно поэтому я подготовил кольцо: относительно простенькое, хотя и из элитной коллекции. А после сделал Эльвире предложение, откровенно рассказав о причине такого шага.

Не знаю, честно говоря, что бы сказали родители, согласись Эля выйти за меня, но я был готов рискнуть. Контракт с Зиновьевой, правда, подразумевал, что в случае отказа я бы вынужден был заплатить Соне неустойку, но думаю мы бы как-нибудь решили этот вопрос. Сотня или две тысяч прямо сейчас, плюс сохранение рабочего места должны были умерить её аппетиты. Помощница, конечно, поворчала бы, но согласилась, потому что долг банку как-то выплачивать надо, а причину для увольнения можно найти кому угодно. Но моя девочка оказалась непреклонна – никакого брака. Ни фиктивного, ни настоящего.

Сейчас у Эли наступил период затишья в проектах. Она активно ведёт блог, но из страны почти не выезжает. Встречи наши остаются тайными, но в них хотя бы появилась стабильность. К примеру, если ещё полгода назад мы виделись хорошо есть пару пятниц в месяц, то сейчас можем позволить себе забываться в объятиях друг друга три, а то и четыре раза в неделю. И это… феерично! Каждый вечер, а если повезёт, то и ночь, наполнены жаром, и, кажется, у меня от моей девочки попросту сносит крышу. Жениться на ней, сделать своей – то, чего хочу неимоверно, но… Вчера я, разумеется, услышал «нет».

«- Прости, Алекс, но ты ведь знаешь – мне нельзя, - надувает губки Эля, разглядывая колечко на пальчике. – Да и родители вряд ли будут в восторге от такого скоропалительного брака. Ты ведь помнишь, что я у них одна? К тому же, это полностью противоречит концепции будущих проектов, так что прости, любимый, но тебе для своих целей придётся подобрать кого-то другого.»

Она не смотрит на меня. Она уверена в своих силах и в том, что моё обожание перевесит даже выгоду от предстоящего фиктивного брака.

В принципе, я уже смирился с тем, что для Эльвиры карьера сейчас на первом месте. Ещё когда мы только встретились на той вечеринке и нас закрутил водоворот страсти, моя гуляющая сама по себе кошка сразу заявила, что в её планах стать популярной актрисой и блистать на красных ковровых дорожках. Ожидаемо, ведь Эля обожает притягивать к себе взгляды. Единственная дочь влиятельных родителей, с детства она привыкла к повышенному вниманию и тому, что не знает отказа ни в чём. Поэтому мне пришлось смириться с тем, что официально о наших отношениях широкому кругу лиц неизвестно, и уступить. Уступаю я и в этот раз, но всё-таки приходится признаться, что кандидатуру под свои цели уже подобрал.

Разумеется, Эльвира рвала и метала. Бушевала почти тридцать минут, и за это время в окно успели вылететь и цветы, и кольцо, и мой пиджак. Чего-то подобного я и ожидал, поэтому просто терпеливо пережидал эту бурю, даже не пытаясь прервать или воззвать к здравому смыслу. Ну где он, и где эмоциональная женщина!

Прорыдавшись, прокляв меня на чём свет стоит и пожелав моей будущей супруге гореть в аду, кошечка моя наконец-то успокоилась и соизволила выслушать объяснения – то, чего я и ждал. В принципе, условия контракта её удовлетворили, но что меня удивило сильнее всего, так это неприемлемость к той, кому я этот самый контракт предложил.

«- Я всё понимаю, котик, на такую бледную моль даже у извращенца не встанет, - хмыкала Эля, подпиливая ноготочки. Помимо пилочки и подвязки для чулок, больше на ней ничего не было, ведь наше примирение вышло не менее ярким, чем предыдущий скандал. – Но эта твоя мышь мне всё равно не нравится. У неё же на лице огромными неоновыми буквами написано «мечтаю захомутать мужика»! А тут ты ей буквально на блюдечке себя подаёшь.

- Куколка моя, Соня совершенно безопасна в этом плане, - воркую, целуя плечико моей королевы. – На моей помощнице висит огромный долг, и любое лишнее слово или движение заставит её усугубить своё положение солидной неустойкой. Но мне всё равно приятно, что ты меня ревнуешь.

- Да делать больше нечего! – фыркает Эля, дёргая плечом. Впрочем, когда я продолжаю, она и не думает сопротивляться. – Ревность – удел домашних клуш, в которых нет ни капли уверенности в себе.

- Тогда тем более нет повода для волнения. Но, если хочешь, приходи ко мне в офис завтра, часов так в шестнадцать, и пообщайся с Соней сама.

- Я подумаю…»

Эльвира тогда хмыкнула, и мы закрыли эту тему, потому что были заняты совершенно другим. Но я почти не сомневаюсь, что она придёт. Как бы эта дикая кошка не шипела и отпиралась, но я прекрасно видел волнение в глубине её глаз. Ей тоже хочется расставить все точки над «и» и поговорить с Зиновьевой.

Кстати, эта встреча – инициатива Сони.  Она её не просто предложила, а почти требовала в ультимативной форме, мотивируя это тем, что даже если Эля и не станет к ней ревновать, им есть о чём поговорить. И что самой Зиновьевой не хочется, чтобы её облили кислотой где-то в подворотне. А ведь с этой женщины станется…

Бросаю взгляд на часы – пятнадцать минут пятого. И почти в тот же миг дверь моего кабинета с грохотом открывается и даже не входит – влетает Эльвира.

На моей сладкой кошечке красное платье, разрезы на подоле которого при каждом шаге слегка приоткрывают вид на её ножки и резинку для чулок. Ярко подведённые глаза, алые губы, прямая спина. Да, именно так выглядит королева. Моя богиня! И я бы с удовольствием продолжил любоваться ей, а ещё лучше было бы впиться в губы поцелуем, но почти следом за ней проходит и моя помощница.

Вообще-то я бы с радостью отправил Соню погулять хотя бы с полчаса, но она смотрит прямо, пытаясь изобразить на лице спокойствие. Невольно сравниваю двух женщин и с трудом удерживаясь от того, чтобы скривиться после взгляда на будущую фиктивную жену. Не то, совсем не то… Ну да и ладно. Сколько там Зиновьева будет с Элей говорить? Пять минут? Десять? Ладно, можно и потерпеть.

- Алексей Николаевич, могу я попросить вас оставить нас с вашей девушкой наедине? – просит меня Соня, и этим заставляет опешить. Наедине? Да с чего бы это вдруг?

Бросаю взгляд на Эльвиру, но та, усевшись в кресло для гостей закинув ногу на ногу, демонстративно игнорирует и саму Соню, и меня. Ладно, будем считать это согласием, и я поднимаюсь из-за стола. Если девочкам так хочется поболтать тет-а-тет, лучше предоставить им такую возможность.

В приёмной я бываю, разумеется, каждый день, но всегда мимоходом. Сейчас же, практически выгнанный из собственной святая святых, приходится коротать время прямо тут, рядом с рабочим местом Зиновьевой. И это очень, очень скучно.

Пейзаж за окном не слишком впечатляет. Интерьер кабинета – тоже. Внезапно приходит в голову идея повесить на стены интересные картины. Кажется, Соня тоже про такое говорила, но я отмахнулся тогда, да и сейчас мысль быстро испаряется. Я же от нечего делать сосредоточиваюсь на столе моей помощницы.

Там не сказать, что идеальный порядок, но всё на своих местах. Планер аккуратно заполнен моим расписанием на весь месяц, а самые важные события отмечены на стикерах, расклеенных прямо по периметру монитора. Впервые обращаю внимание, что здесь очень много зелёных растений, и они все в отличном состоянии. Мать тоже увлекается растениеводством, и много раз рассказывала, какой это тяжкий труд. Притом ты можешь хоть в лепёшку разшибиться, но если твоя аура комнатным цветам не подходит, то будут вянуть, и всё тут. Видимо, аура Зиновьевой для этих фикусов да кактусов – самая что ни на есть идеальная.

Прислушиваюсь к звукам в кабинете, но это бесполезно: сам оборудовал его изоляцией. А жаль, ведь послушать, о чём говорят моя девушка и моя же будущая жена, интересно. Об Эле я, разумеется, не волнуюсь: у той нет повода переживать, и вряд ли её гордость пострадает, но Соня… Впрочем, вот и проверим её на стрессоустойчивость. Сумеет объясниться с Эльвирой, не обидев ту, значит и с моими родителями справится. А нет…

Вздохнув в очередной раз, опять смотрю на часы. Сколько они там внутри сидят, минут двадцать? Не долговато ли? Я тут вообще-то жду, и мне не терпится вернуться в кабинет. Да и какому бы мужчине не хотелось, особенно если учесть, что его девушка пришла к нему в облегающем платье, которое весьма откровенно подчёркивает факт отсутствия на ней бюстгалтера.

Решив немного отвлечься от горячих мыслей, прохожу на импровизированную кухню: небольшое помещение с кофе-машиной и маленькой мойкой. Оно не имеет дверей, и оттуда прекрасно видно и рабочее место Зиновьевой, и вход в мой кабинет, так что я точно не пропущу выход помощницы. Но стоило взять в руки кружку, как моё желание исполняется: дверь в кабинет осторожно раскрывается сама. И то, что я там вижу, приводит меня в недоумение.

Соня даже не вышла из кабинета, а просочилась оттуда. Медленно, очень аккуратно, и то ли дело было в освещении, то ли она и вправду бледнее, чем обычно.

Разумеется, первым порывом было пройти и узнать, как всё прошло. Не расстроилась ли Эля, что говорила, как реагировала. Но даже шаг сделать не получалось, я всё рассматривал свою помощницу, которая, кажется, не была в порядке. Нетвёрдым шагом Зиновьева дошла до стола и опёрлась на него, крепко сжимая кисть правой руки. Голова опущена, взгляд совершенно пустой и направлен вниз. Чёрт, что же там у них произошло? И как быть сейчас с самой Соней?

Запоздало до меня начало доходить, что именно с помощницей мне теперь и придётся проводить уйму времени. Куда как больше, чем с Эльвирой. Получается, сейчас мне нужно… ну не знаю… возможно, позаботиться о состоянии помощницы? Что-то сказать, как-то подбодрить.

Могла ли Соня нагрубить как-то Эле? Вряд ли, ведь она должна чётко знать своё место. А вот могла ли сама Эльвира оскорбить Зиновьеву, или и вовсе покалечить?.. Пффф! Женщине-урагану дозволено всё! Когда она отстаивает свои интересы, то никогда не церемонится, и именно поэтому её заставили взять в актёрской школе академ сроком на год, вернув в страну. При закрытых стенах моя дикая тигрица запросто способна вытворить всё, что угодно. Наверняка и вытворила, и теперь неплохо бы урегулировать этот конфликт.

- Сонь, у тебя всё нормально? – спрашиваю, заодно выходя из своего случайного укрытия. – Что с рукой?

Помощница же вскидывает на меня взгляд, и в первую секунду я опешиваю, потому что в нём… испуг? Нет, даже ужас. Но одна секунда сменяется второй, и вот уже Соня превращается в себя обычную. Вот разве что нормальный цвет лица никак не возвращается.

- Всё в порядке, Алексей Николаевич, - говорит она с совершенно ровной интонацией, при этом пряча обе руки за спину. – Вам что-то нужно?

- Хотел спросить, как прошёл ваш с Элей разговор.

- Нормально.

Она стоит, совершенно невозмутимо, глядя мне прямо в глаза, и мне бы отмахнуться, но не получается. В голове словно звучит звоночек. Мерзкий такой, неприятный. Знаете, порою женщина говорит тебе, что всё в порядке, но это означает что-то прямо противоположное. И если оставить ситуацию в подвешенном состоянии, то это тебе ещё ой как аукнется.

- Сонь, а Эльвира… - и как бы у неё поделикатнее спросить? – Может, она сказала тебе что-то? Или… ну не знаю, сделала?

По лицу девчонки пробегает тень, едва заметная, но исчезает так же быстро, как и появляется.

- Алексей Николаевич, любые мои неудобства уже оплачены, - опять этот её ровный тон. – Спасибо вам за покупку. А сейчас, если вы не против, я бы хотела спуститься в технический отдел – вы ещё с утра просили разузнать, что там с закупкой альтернативных хранилищ. А после пройдусь до бухгалтерии.

Она выхватывает со стола папку, и я крепко подозреваю, что просто взяла первую попавшуюся. Буквально на долю секунды вижу, что спрятанное запястье у неё покраснело, но кожа тут же скрывается за манжетой блузки, а сама девушка весьма стремительно покидает пределы приёмной. Хотя Соня постоянно куда-то носится, ей не привыкать.

Ну вот и что же у них там случилось? И нужно ли мне как-то вмешаться, сказав Эле, что обижать Соню не стоит? Наверное, да, ведь именно с Соней нам ещё год вместе жить. Пойду и хотя бы разузнаю у своей кошечки подробности разговора, раз уж помощница молчит.

Вхожу в кабинет и первое, что вижу – Эльвиру. Она сидит в моём рабочем кресле, закинув на стол стройные ножки в чёрных чулочках, и смотрит на меня тем самым взглядом, от которого хочется просто рассыпаться на части, а потом снова собрать себя и исполнять любые её прихоти и капризы. Ну вот и как у неё получается так мною вертеть? Или всё из-за этой ауры и того, что не было минуты, проведённой рядом, когда бы я не хотел её? Да и когда мы не вместе, тоже.

- Эль, - прокашливаюсь, прикрывая за собою дверь. – У вас тут всё нормально прошло?

- А что, эта бледная мышь ничего тебе не рассказала?

Эльвира отвечает очень заносчиво, и даже с вызовом. Впрочем, в этом вся она.

- Не рассказала. Сказала, что всё у вас в порядке и ушла в другой отдел.

- Надо же! – на хорошеньком личике я вижу удивление. – Вы только посмотрите, даже стучать на меня не рискнула. А она не такая тупая, какой пытается казаться…

- Милая, - говорю мягко, заодно наблюдая, как моя женщина с грацией кошки поднимается из-за стола и подходит ко мне. – Тебе не стоит проявлять агрессию к Соне. Она  - просто инструмент к достижению моей цели.

- Да плевать я на неё вообще хотела, - хмыкает Эля, своими тонкими пальчиками стягивая с меня галстук. – Тем более, сейчас у меня есть планы поинтереснее.

Стоит галстуку отлететь в сторону, как Эльвира принимается расстёгивать пуговички на своём платье одну за другой. Медленно. Тягуче. Так, что кровь от головы отходит моментально.

- Детка, мы же в офисе, а рабочий день ещё не завершён, - пытаюсь воззвать если не к её голосу разума, то хотя бы к своему. – Вдруг кто-нибудь зайдёт?

- А тебе не плевать ли? – Эля и не думает останавливаться, или хотя бы просить закрыть дверь кабинета на ключ. – И вообще, разве кто-то имеет право проходить к начальству, если на месте нет помощника? А твоя мышка даже не подумает сюда соваться.

Чёрт… А ведь она права. Соня в бухгалтерии, и кто знает, сколько там ещё пробудет. Да и кому может понадобиться директор вечером в пятницу? Подождёт, всё подождёт, ведь сейчас у меня есть дела поважнее работы. А именно, шикарнейшая женщина, на которой только чулки, туфельки на шпильках, а в ложбинке между грудей блестит кулон, который я ей недавно подарил.

Впереди нас ждали поцелуи. Много, один за другим и каждый из них жаркий, почти на грани агрессии. Мозги практически перестают соображать, настолько велико желание, и я даже не с первого раза понимаю, что Эльвира у меня что-то там выспрашивает.

- Так и во сколько завтра регистрация?

- В два часа, - покладисто отвечаю, покрывая поцелуями плечи и шею любимой женщины. – Не церемония, просто поставим подписи.

- И после этого ты отправляешься ко мне, понял? – Эля смотрит мне в глаза, одновременно дёргая на себя пряжку моего ремня. – Твоя первая брачная ночь принадлежит мне.

- Как скажешь, дорогая, - выдыхаю. – Но впредь мне необходимо будет ночевать дома, иначе родители могут отследить и заподозрить.

- Ты будешь у меня каждый вечер, - кажется, на полу уже и вся моя одежда. – Каждый, слышишь!

- Милая…

- Я уже всё придумала, Алекс, - она шепчет это мне на ухо, а потом сильно прикусывает мочку. – Всё. Даже не надейся соскочить и увлечься этой молью.

- Эля!

Что за такие мысли вообще её посещают? Разве это вообще возможно, сделать выбор не в пользу моей тигрицы? Ерунда какая-то.

О чём там Эльвира говорила ещё я даже не помню. Просто со всем соглашался, потому что стало уже не до того. Меня буквально поглотила она, как стихия, и я не собираюсь совершенно ничего с этим делать.

В общем, хорошие мои, ненадолго меня хватило, как в поняли - обложку я поменяла. А то сама открываю библиотеку и путаюсь, моё или не моё:)) Терпите мои рисунки и дальше)

Отделение загса буквально дышало суетой и торжеством. То и дело мимо меня сновали гости различных пар брачующихся: женщины – чтобы подправить макияж, а мужчины – чтобы принять в себя ещё одну дозу шампанского. Ну или не шампанского, тут уж как повезёт. Я же стояла неподалёку от раскидистого фикуса, в той же блузке и юбке, в которых обычно хожу на работу, со спортивной сумкой в руках, и сама себе казалась лишней.

Какая-то часть внутри меня очень хотела сбежать отсюда далеко-далеко. Очень может быть, это подавала голос та Соня, которая когда-то мечтала выйти замуж по любви. Но от неё осталось так мало, что задвинуть в сторону интересы этой девочки было проще простого.

Отодвигаюсь от растения и смотрю в окно. Там сыро и весьма промозгло, как и полагается во второй половине октября. Но говорят, что как раз солнечная и ясная погода является для свадьбы плохой приметой, а вот эта слякоть – самое то. Может ещё и поэтому люди вокруг такие воодушевлённые?..

Делаю глубокий вдох и позволяю себе минутку слабости. Я ведь уже давно веду себя как независимая и сильная девочка, и прямо сейчас – можно. Поэтому прижимаюсь лбом к прохладному стеклу, зажмуриваю глаза сильно, до радужных пятен под веками, и медленно выдыхаю.

- Всё хорошо, Соня, - шёпотом уговариваю сама себя. – Тебе всего-то двадцать два, через год будет двадцать три. Нормальный возраст, чтобы начать всё с начала: без долга, с деньгами и подальше ото всех. Создашь своё дело, найдёшь себя в жизни, встретишь хорошего и порядочного парня. А этот год просто забудешь, словно и не было его никогда.

- Зиновьева!

Меня окликает знакомый до боли голос, и я оборачиваюсь так резко, что перед глазами начинают мелькать мушки. Теперь главное не повторять этот трюк, иначе закружится голова. Чёрт… Он рано. Я ещё не готова.

- Здравствуйте, Алексей Николаевич, - произношу до того, как получается сфокусировать на начальнике взгляд. Готова, не готова – кого это сейчас волнует?

Иванов, к слову, тоже не стал как-то особо наряжаться. На нём обычный рабочий костюм, просто они у него всегда идеальные. Буквально на мгновение по его лицу пробегает тень брезгливости от моего вида, но тут же пропадает. Обидно ли мне? Да с чего вдруг! Я ведь прекрасно понимаю, кого шеф бы хотел видеть на моём месте, как и отдаю себе отчёт в том, что выгляжу… не слишком презентабельно. Но если эта одежда – лучшее, что вообще у меня есть, то смысл стыдиться? Да и не во мне как в человеке по большому счёту дело: Алексей Николаевич воспринимает меня как вещь. Он эту вещь купил, хотя и не особо рад покупке, так что последующий год терпеть придётся нам обоим.

— Это что ещё за сумка? – взгляд Иванова опускается к моей руке. – Ты в тренажёрный зал после регистрации что ли собралась?

- Вы же сказали, чтобы приезжала сразу с вещами, - в недоумении приподнимаю бровь. – Вот я и приехала.

- А остальные?

Хм… Кажется, он ожидал хотя бы несколько чемоданов. Ну уж простите, чем богаты, так сказать.

- В ней всё, что я хочу забрать, - говорю, твёрдо глядя начальнику в глаза. – Остальное отдала на хранение, ведь вряд ли вам в доме нужны будут мои миски и ложки.

Алексей Николаевич молчит, не комментирует. Не уверена, что доволен моим ответом. Впрочем, он вообще мало чем в этой ситуации доволен, хотя сам же её и спровоцировал.

- Ладно, давай тогда закинем твою сумку ко мне в машину – время позволяет. И не зови меня по имени-отчеству! На работе ещё ладно, но вне стен офиса лучше привыкай звать просто Лёша.

- Поняла.

Лёша так Лёша, хоть Елистрат. Хотя Эльвира называет его исключительно Алексом, на иностранный манер. Очень может быть ему просто не хочется, чтобы я за нею повторяла.

Машину шефа я до этого видела только издалека. Сейчас тоже не то, чтобы меня в неё усадили: так, кинули сумку в багажник. Но я всё равно ощутила приятный древесный запах, идущий из салона, и отметила идеальный порядок внутри.

Все манипуляции Алексей Николаевич проводил молча, на меня старался даже не смотреть. Так и подмывало спросить, не передумал ли, но сдерживаю себя изо всех сил. А если да? Что я тогда буду делать? Чудо вообще, что его девушка согласилась на эту авантюру, и я ушла вчера из кабинета с куда как меньшими потерями, чем ожидала. Возможно, она просто не видит во мне соперницу, и сейчас это мне на руку, как никогда.

- Не зевай, Соня, - немного сердито напоминают мне, и я семеню за шефом обратно в здание.

Двенадцать миллионов. Просто повторяю эту цифру, словно мантру, и напоминаю себе, что деньги окупают абсолютно всё.

Мы проходим мимо основного зала, где одна компания гостей активно ругается с другой, выясняя, чья очередь фотографироваться у локаций с голубями, и заворачиваем в неприметный коридор. Третья по счёту дверь оказывается слегка приоткрыта, и Иванов уверенно топает туда, только в последний момент притормозив и обернувшись на меня.

- Там сидит знакомая моих родителей, она и согласилась расписать нас вне очереди. Не вздумай ляпнуть при ней про контракт!

- Поняла.

- И вот, - он вытаскивает из кармана простой пластиковый пакетик, в котором находится колечко. Обычная тоненькая полоска золотистого металла, у него, кстати, такой уже на безымянном пальце. – Надевай сразу, чтобы там время на эту ерунду не тратить.

- Поняла, - киваю, вытаскивая колечко из нехитрой упаковки, и опять получаю недовольный взгляд начальства.

- Другие слова вообще помнишь сегодня?

Этот вопрос наверняка был риторическим, потому что Алексей Николаевич толкает дверь и приветливо здоровается с сидящими внутри женщинами. Нет, не так. Не «Алексей Николаевич» - «Лёша». Надо привыкать.

- Мамочки, какой ты уже взрослый! – охает та из дамочек, которая внешне напоминает собой шар. – Только вчера, казалось, бегал по нашему двору, и я тебе зелёнкой коленку поливала, когда её расшиб. А сейчас вон девушку привёл брак регистрировать. Тоня, ты можешь себе это представить?

Её соседка, куда как более стройная тётенька, отвечает какой-то шуткой, но я почти ничего не слышу. Сердце колотится так, что за этим звуком голосов не разобрать. И в голове туман.

- Ой, хорошенькая-то какая! – опять причитает знакомая Иванова, и в её взгляде я совсем не вижу брезгливости. Только интерес и забота, какой от шефа ждать бесполезно. – Худенькая только, и бледная. Волнуешься, поди?

- Нет, что вы, тётя Катя! – отвечает за меня начальник, но его знакомая всё продолжает смотреть.

- Немного, - киваю, стараясь улыбнуться, а туман внутри меня только сгущается. – Здравствуйте. Приятно познакомиться.

Ещё секунду или две женщина сверлит меня взглядом, а потом её брови сдвигаются и безо всяких обиняков меня спрашивают:

- Ты сегодня завтракала?

- Завтракала, разумеется, - опять встревает Алексей, но на него цыкает улыбчивая Тоня.

- Н… не помню.

Вру, потому что помню – я не успела. Мне нужно было в срочном порядке отдраивать квартирку перед сдачей хозяйке, и было как-то не до готовки каши. Чай с двумя ложками сахара на скорую руку, пара последних галет, и на этом с завтраком было покончено. Голода я даже не ощущала - не до того было. А вот сейчас внезапно повело.

- Ну-ка, садись давай.

Разумеется, мой будущий супруг ворчит, что мы торопимся, но теперь на него шикают уже всем кабинетом. Меня усаживают на стул и буквально в мгновение ока передо мной оказывается фарфоровая кружечка с золотистой каймой, а на блюдечко выложены три печенья. Рядом чьи-то заботливые руки подкладывают пару шоколадных конфеток в обёртке, а когда чашка наполняется чаем с ароматом таёжных ягод, я готова просто расцеловать этих женщин.

- Ну вот, совсем другое дело, - улыбается мне тётя Катя. – Тут нечего стыдиться, детка – у нас каждая вторая невеста сначала от волнения кусок с утра в себя впихнуть не может, а потом спасибо, если не падает в голодный обморок. А ты у нас и вовсе тростиночка! Эх… Я тоже замуж выходила тонкой да звонкой.

- Зато сейчас у нас сидит дородная краса! – смеются в голос её подруги, а я прячу взгляд в чашку, делая очередной глоток. Кажется, вкуснее чая в жизни не пила!

- Уверена, ты Маруське понравишься, - подмигивает вдруг женщина, и, словно ничего и не было, тянется к документам.

Маруська – наверняка Мария Сергеевна, мама моего шефа, а по совместительству и будущего на ближайший год мужа. Она весьма приятная женщина, хотя общались мы с ней до этого только мимоходом, и, разумеется, меня она иначе, как секретаря своего сына, и не воспринимала. Сейчас же в мои обязанности входит полностью расположить к себе женщину, а заодно заставить поверить Николая Алексеевича, отца начальника, в наш брак. Не справлюсь, и плакали мои денежки.

- Спасибо, - шепчу, но уверена, что эта тётя Катя меня услышала. – Мне бы этого очень хотелось.

С бумажками заканчиваем разбираться аккурат к тому моменту, как у меня заканчивается печенье и шоколад. Не знаю, что до этого Алексей сказал своей знакомой, но у нас не стали интересоваться, почему вдруг такая скромная и спешная церемония. Зато после того, как подписали документы, меня расцеловали в обе щёки, ровно как и моего теперь уже законного мужа, и громко пожелали побольше детишек. Но сначала – набрать вес!

Из кабинета мы вышли молча, и внутренне я подготовилась к потоку претензий со стороны Иванова. Ну ещё бы! Опозорила его перед знакомыми, да ещё и заставила задержаться, вместо пяти минут пробыв в кабинете все сорок. Работники загса оказались весьма жизнерадостными хохотушками, и мы чудесно поболтали, делая вид, что не замечаем вздохов единственного в помещении мужчины.

- Надо же, Зиновьева, не ожидал от тебя, - тянет Алексей, искоса на меня поглядывая. Но не отчитывает, а словно бы уважительно говорит. – Понятия не имел, что ты знакома с тонкостями психологии. Мне бы и в голову не пришло придумать какой-то там голодный обморок, зато пока тётя Катя ворковала вокруг тебя, невольно проникалась доверием. Подозреваю, и матери чего-нибудь приятного расскажет про мою невесту, а нам это только на руку.

Ну ничего себе! Меня только что что, похвалили? И кто бы мог подумать, по какой причине…

- Спасибо, Лёша, - киваю, пробуя на языке новое слово. Пока ложится плохо, но привычка – дело наживное. – Я ведь обещала, что за свои деньги ты получишь весь спектр услуг, если только те не противоречат договору и местному законодательству.

- Давай уж, топай, покупка, - хмыкает Иванов, приоткрывая передо мной дверь запасного выхода. Судя по интонации, с похвалами на сегодня покончено. – Теперь в машину и домой.

Домой – это звучит серьёзно. Место, куда я буду возвращаться следующие двенадцать с половиной месяцев, и в моих силах организовать его таким, чтобы делать это хотелось. Мы усаживаемся в машину, пальчики мои снова дрожат, но я твёрдо уверена, что самое главное - просто начать. Пройдёт сегодняшний день, а дальше будет только легче.

Квартира Иванова располагается на девятнадцатом этаже охраняемого жилого комплекса. Дом оказался ещё более шикарным, чем машина, и даже консьерж – весьма приятного вида дедушка, сидел на своём месте в специально подготоленной для их жилого комплекса форме.

— Вот, кстати, твой комплект ключей, - в кабинке лифта, красивой и чистенькой, словно музей, передаёт мне связку Иванов. А после, ехидно дёрнув щекой, добавляет: - У уборщицы позавчера забрал, раз уж больше мне её услуги не понадобятся.

Очень хочется опять сказать «поняла», но что-то я и вправду разошлась с этим словечком. Обычного кивка будет более чем достаточно. Уборщица, повариха – всё, что угодно, ведь когда мы только сели в авто после загса, Алексей первым делом открыл приложение в своём телефоне, что-то там поковырял и через минуту сказал мне, чтобы проверила счёт. Такого количества нулей я на нём никогда раньше не видела – только на бумаге, да и то там был указан долг и план уплаты взносов.

Мы наконец выходим на нужном этаже, и Лёша распахивает передо мной дверь.

- Ну входи, хозяйка, - короткий смешок. Он недоволен, я это чувствую – не ту женщину ему хотелось бы сюда привести. – Дорогим гостем будешь. Очень дорогим.

- Спасибо за приглашение, - отвечаю максимально спокойно. – И за покупку тоже благодарю.

Подозреваю, он ещё долго будет припоминать мне, как много я с него в итоге стребовала. Но мне-то что? Послушала, проглотила и дальше пошла. С деньгами на счету.

В квартире оказалось… просторно. И чисто, но остро чувствовалось, что здесь даже не проживает – изредка ночует холостяк. Безликое пространство, серые с чёрным обои, практически стерильно чистые поверхности полок. Несколько фотографий развешаны на стенах, да парочка стоит прямо на комоде в большой комнате с панорамным окном. Мой мозг моментально начинает генерировать идеи ремонта, ну хотя бы косметического, однако вовремя себя одёргиваю – Алексей Николаевич на такое точно не пойдёт. Значит, придётся создавать здесь уютное гнёздышко, ограничиваясь малой кровью.

- В общем, запоминай, - начинает мой новоиспечённый супруг, едва удостоверившись, что я прошла за ним в помещение. Кстати, а почему мы не разуваемся? – Это – гостевая комната, она у нас общая. Дверь справа, - кивает в нужную сторону, - моя спальня, а следующая за ней будет твоя. Можешь оставить там свой скарб, - теперь кивок в сторону спортивной сумки, которую я держу в руках. – Кухню уже видишь, там есть что-то из продуктов, а на холодильнике висят телефоны службы доставки из ближайших ресторанчиков. Ванную и туалет тоже найдёшь. Вопросы?

- Обязательно со временем появятся.

На Иванова я не смотрю – пока не чувствую в себе силы это сделать. Ставлю сумку рядом с диваном и принимаюсь обходить пространство комнаты. Диван без подушек, тумба с телевизором, шкаф с книгами – в основном классика. Пара полок, тот самый комод с фотографиями. Не густо…

— Это – карточка с деньгами на расходы, - периферийным зрением отмечаю, как Алексей вытаскивает что-то из кармана и кладёт на телевизионную тумбу. – Не кредитная, дебет. Сумма на месяц – пятьсот тысяч, и это тебе на всё про всё: еда, товары для дома, твоё содержание. Отчёт мне подавать не нужно, трать как хочешь, но чтобы по итогу я видел результат.

- А если мне потребуется больше? – задерживаю взгляд на шторах блэкаут. Сюда бы тюль сверху повесить, да прихват посимпатичнее. - Обустройство уютного гнёздышка из этой берлоги может влететь в копеечку.

- Захочешь больше – бери из своих, - прохладно, я бы даже сказала мстительно отвечают мне. – Сонь, ты и так обходишься мне весьма недёшево, поэтому постарайся в эту сумму уложиться. Ещё вопросы есть, или я могу уезжать?

Уезжать? Хм…

- Сегодня ты вернёшься? – интересуюсь, теперь подходя к книжному шкафу. Рассматривать там особо нечего, но мне совершенно не хочется смотреть на… мужа.

- Нет, приеду завтра примерно к обеду. На два часа запланированы посиделки у моих родителей, так что до этого времени точно должен вернуться.

- И как часто ты не будешь ночевать дома?

Не праздный вопрос, ведь мне нужно как-то планировать свой график.

- Этот раз – единственный. Подозреваю, с отца станется установить за мной слежку хотя бы на первое время, так что ночи придётся проводить здесь.

Лицо своего начальника я не вижу, зато почти наверняка могу угадать мимику. Он недоволен, даже почти сердит. Не знаю, правда, расспросы мои ему не нравятся, или то, что до сих пор стоит рядом со мной, а не летит к своей Эльвире на крыльях любви.

- Но как-то же вам нужно организовывать свои свидания?

И этот вопрос тоже, к сожалению, приходится задать, хотя, видят небеса, я предпочла бы не быть в курсе.

Несколько секунд в гостиной царит тишина, и она скорее напряжённая. Но Алексей тоже понимает, что такие моменты стоит обговорить сразу.

- При доме у Эльвиры есть фитнес-клуб, - начинает он нехотя. – Я оформил абонемент, так что каждый вечер буду завозить тебя домой, а потом уезжать. Официально - на тренировки. К ночи планирую возвращаться. Такой вариант тебя устроит?

- Более чем, - киваю, теперь переходя к комоду с фотографиями.

- Ладно, тогда на этом с инструкциями всё. Ключи у тебя есть, деньги тоже, а с остальным по ходу разберёшься. Мне ведь не нужно напоминать тебе, чтобы не названивала по пустякам?

- Не нужно, - отвечаю ровно тем же тоном, что и до этого, и наконец оборачиваюсь. Продолжать прятаться и дальше уже глупо. – Я всё поняла.

- Тогда чувствуй себя как дома, - произносит Иванов с таким видом, что мысленно сама заканчиваю «но не забывай, что ты в гостях».

- Спасибо за покупку.

Мы сверлим друг друга взглядами буквально секунду, но у Алексея есть дела поинтереснее, чем торчать здесь со мной, и он довольно быстро покидает квартиру. Я же вновь разворачиваюсь к комоду. На нём только две рамочки: в одну вставлено фото Иванова с семьёй, притом довольно старое, а вторая сделана где-то год назад на рабочей презентации. Беру её в руки и перехожу на диван, но почти сразу поднимаюсь за банковской картой, и теперь поочерёдно рассматриваю оба предмета.

- Ну что, вот и закончилась твоя любовь, Сонечка?

Спрашиваю себя вслух, потому что в этих стенах мне очень и очень одиноко. Кажется намного сильнее, чем в той крохотной квартирке, в которой до этого жила. Там на меня хотя бы стены давили, создавая ощущение близости пускай и неживых, но предметов, а тут – сплошная пустота.  А так хоть свой голос послушаю…

Вот только какой прок от звуков и вопросов, когда и без того знаю ответ – нет, не закончилась. Алексей Николаевич мне по-прежнему нравится. И я всё также замираю внутри, когда он находится рядом, заслушиваюсь его голосом, отмечаю, насколько красив. Глупо? Ещё как, ведь он меня не просто воспринял, как продажную женщину – он отнёсся ко мне как к вещи, которую можно купить. Кто-то бы сказал «унизил». Кто-то бы в лицо ему плюнул со словами «я не такая, да за кого вы меня принимаете!». Кто-то, но не я. София Зиновьева с удовольствием засунет свою гордость подальше и превратится в вещь, потому что иначе мне сейчас просто не выкарабкаться. Тяну свою лямку я уже восемь месяцев, но на сколько меня ещё хватит? А если заболею, получу травму, или просто попаду под сокращение – кто станет тащить это всё вместо меня? Или, давайте зададим вопрос пострашнее: найдётся ли человек, который протянет мне руку помощи? Ответ, к сожалению, очевиден. А влюблённость в начальника… Всё это прекрасно лечится, нужно просто чуть-чуть больше времени. Тем более, если раньше у меня могла ещё теплиться какая-то надежда, то сейчас мы стали так далеки друг от друга, что и представить сложно. А кольцо на пальце и совместная жилплощадь лишь увеличивают это расстояние.

Откладываю фотографию и теперь уже двумя руками держусь за карточку. Небольшой прямоугольник пластика поблескивает на свету, и мимоходом отмечаю, что лампочки в квартире стоит сменить на более тёплые. Не шесть тысяч кельвинов, а хотя бы четыре с половиной.

Итак, пятьсот тысяч в месяц. Для Сонечки Зиновьевой это зарплата за полгода плюс переработки, но для жены Алексея Иванова такой суммы будет катастрофически мало. Продукты, квартплата, бытовые товары… Также необходимо будет вложиться в уют, чтобы превратить холостяцкую берлогу в квартирку для двоих, а в перспективе – для пополнения. Подозреваю, что родители Иванова захотят наведаться к нам в ближайшее же время, так что до следующего месяца закупки не подождут. И всё это влетит в копеечку, но и на этом траты не закончатся. Есть ещё я, со своими потребностями хотя бы в одежде, обуви и каких-то личных гигиенических предметах. Разумеется, можно воспользоваться теми деньгами, которые будут поступать ежемесячно лично мне, но… Интересно, а Эльвире он бы рискнул такое сказать? Когда она отправляет счёт за свои покупки, ответил бы ей «бери из своих»?

Откидываюсь на спинку дивана и прикусываю губу. Чёрт… И давно ты стала такой, Сонечка? С каких пор начала завидовать другим и считать чужие деньги, а? С того момента, как тебя саму купили?

- Давай, детка, соберись! – опять говорю вслух, чтобы не забывалась. – Соберись. Месяц назад, когда у тебя отвалился каблук и даже добрый дядя Самвел на рынке с грустью сказал: «Сонечка, пэрсик, ну не могу я это починить – купи себе новые туфельки», ты неделю ела на ужин дешёвые макароны, которые заливала таким же дешёвым майонезом, потому что больше ничего не могла себе позволить. И ничего, справилась как-то. А тут у тебя целых полмиллиона в руках! Считай, весь мир уже у твоих ног, и нужно лишь составить смету.

И это… знаете, это помогает. Кто бы что ни говорил, но аутотренинг делает своё дело на ура, и я уже знаю, чем займусь этим вечером. Даже отлично, что Лёши не будет дома – смогу спокойно пройтись по комнатам и составить список необходимых вещей. Сразу оформлю заказ с доставкой, и начну обживаться. Но первым всё же сделаю не это.

Бросаю взгляд на часы – четыре после полудня. В банке обещали, что менеджер будет на месте до шести, а значит у меня есть время разобраться с этим чёртовым долгом. Сделаю это, и остальное покажется сущей ерундой.