Фиктивный брак по-кавказски

Зал бизнес-форума гудит, как гигантский улей. Сотни молодых, амбициозных лиц, шепот голосов, вспышки фотокамер. И я, Датуева Амаль, в своём новом костюме цвета пудры, чувствую себя здесь своей. Это моя стихия – свет софитов, вес микрофона в руке, острые вопросы и искренние ответы.

Мой блог «Формула Амаль» о современном Кавказе, давно перестал быть просто личным дневником. Он вышел на новый уровень.

Сегодня я не просто блогер с телефоном на селфи-палке. Сегодня я – лицо молодёжной программы на местном телевидении, и этот форум – моя первая серьёзная работа в новом статусе.

Я поправляю лацканы безупречного пиджака. Мой классический брючной костюм говорит: «Я серьёзный профессионал». Волосы хотела убрать в низкий пучок, чтобы не отвлекать, но оператор утвердил, что в кадре распущенные смотрятся лучше. Единственное украшение – серьги-гвоздики из матового жемчуга.

Я двигаюсь по залу, со мной рядом оператор. Вот стенд с дорогим кофе – беру интервью у бариста, который открыл сеть, начав с фургончика. Вот IT-гений, который говорит на языке Python лучше, чем на русском.

– Отлично, спасибо вам за искренность! Удачи в реализации проекта! – улыбаюсь я очередному собеседнику, ловя кивок оператора Самира.

Он дает знак – переход к следующему гостю. Ключевому.

– А теперь на нашей сцене человек, чьё имя уже стало синонимом успеха в сфере горного туризма. Основатель сети эко-отелей «Кавказ-Эко». Приветствуем Алихана Сайдулаева!

Зал взрывается сдержанными, деловыми аплодисментами. Гость поднимается на сцену и всё вокруг замирает.

Звук рукоплесканий стихает в ушах, превращаясь в далёкий прибой. Я забываю про Самира с камерой, про ведущего форума, смотрящего сбоку, про весь этот полный зал. Целый мир сужается до одной точки. До него.

Делаю глубокий вдох и ловлю себя на мысли, что нервничаю. Не из-за камеры. Из-за него.

Алихан Сайдулаев.

Кавказский предприниматель, дело которого я прочитала всего пару дней назад.

Я листала сайты, дотошно выискивая любую строчку о его личности. Получилось найти лишь крохи, но фотографий было много: на стройках отелей, с рабочим персоналом, с открытия и других мероприятий.

Успешный, молодой, вернувшийся в горы после московского образования. Символ нового Кавказа. И… невероятно красивый мужчина в самом соку… Э-э, то есть в расцвете сил, я хотела сказать. Но одно дело видеть такого человека через экран и другое в реальности…

Ему тридцать один, по моим сводкам. Высокий, с той спортивной, мощной статью, которая говорит не о часах в качалке, а о настоящей, мужской работе, возможно, в тех самых горах, где строятся его отели.

Широкие плечи отлично сидят в тёмно-сером костюме-тройке. Обычный деловой костюм, но на нём он выглядит как доспехи. Лицо… Лицо, словно высеченное из мрамора, резкие черты, скулы и твёрдый подбородок. Тёмные, почти чёрные волосы, коротко стриженные.

Но главное всё же глаза цвета тёмного мёда. Тёплые, умные, проницательные.

Они смотрят не на камеру, а на меня. И в этой тишине, длившейся всего миг, я забываю про текст, про оператора, про всё. В них нет деловой суеты сегодняшнего форума. В них спокойная, абсолютная уверенность. И когда его взгляд скользит по мне, я чувствую, как по спине пробегает холодок, смешанный с жаром.

Он подходит. Каждый шаг неспешный, уверенный, весомый. И вот он уже рядом, на расстоянии вытянутой руки. И я невольно вдыхаю его запах.

Это не парфюм. Это… шлейф. Холодный, чистый запах снега с высокогорных вершин, и под этим едва уловимая, тёплая нота кожи, хорошего мыла, мужской силы. Этот запах бьёт в голову сильнее лучшего грузинского вина.

Я замираю. Микрофон в моей руке вдруг кажется неподъёмным. Я должна задать вопрос. Первый, умный, деловой вопрос. Я открываю рот, а из него вырывается что-то совершенно идиотское, на высокой, нервной ноте:

– Здравствуйте, Алихан! Я… Мне… Мне кажется, нужен стул повыше.

Я произношу это с той самой дурацкой, залихватской улыбкой, которую используют, когда хотят скрыть панику. Сердце колотится где-то в горле.

Что ты несёшь, Амаль? Ты же профессионал! Ты блогер с большой кавказской аудиторией! Соберись!

Алихан Сайдулаев смотрит на меня с высоты своего роста. Молчит секунду. И в уголках его строгих губ появляется едва заметная, тёплая искорка. Не улыбка. Так, намёк на неё.

Я чувствую, как по щекам разливается жар и вижу недоумённое лицо Самира за камерой.

Внутри всё кружится. От его взгляда. От его запаха, который теперь будет преследовать меня. И от одной, чёткой, нелепой мысли: всё только начинается. И это интервью может стать для меня самым сложным в жизни. И не из-за вопросов.

Оператор обращается ко мне одними губами, намекая, чтобы начинала.

Да! Конечно! Вопрос!

Выдыхаю медленно, отчаянно пытаясь вспомнить первую строчку из заготовленного блокнота, но не успеваю ничего произнести, как Алихан подходит ко мне вплотную, наклоняется слишком близко… просто неправильно близко и…

___

Приветствую в горячей новинке. Ох уж эти герои заставили моё сердце трепетать. Давно я столько искр между своими героями не видела.

Если кто не знаком с данным циклом книг, то наш герой – Алихан Сайдулаев – брат полковника Анзора Сайдулаева из другой книги "Строптивая Любимая для горца".
https://litgorod.ru/books/view/58125

Сайдулаев не улыбнулся. Он уверенно, не сводя с меня своих медовых глаз, подошёл ко мне. Наклонился, обхватил меня за талию большими тёплыми руками и без единого усилия приподнял, поставив на небольшую платформу для выступающих.

Наши глаза почти на одном уровне, но в зале на секунду воцарилась тишина.

– Теперь удобно? – спросил он тихим, низким голосом, который не уловил микрофон. Только мне его слышно.

Я ещё киваю, глупая, пораженно заглядывая в мужские глаза!

Голос у него бархатный, с лёгким, едва уловимым акцентом, который делает его речь ещё более гипнотической.

Его слова, сказанные спокойно и чуть снисходительно, как взрослый ребёнку, возвращают меня в реальность. Я прихожу в себя, чувствуя, как по щекам разливается лёгкий румянец. Беру себя в руки. Профессионализм – моя броня.

– Спасибо... Ну что ж, Алихан, начнём наше интервью...

Самир даёт знак. Я задаю первый вопрос о бизнесе, о планах на будущее. Алихан отвечает уверенно, с достоинством, его слова наполнены любовью к делу. Но я ловлю себя на том, что слушаю не только смысл, а тембр его голоса. Смотрю не только в объектив, а краем глаза на его сильные, спокойные руки.

Когда я спросила о рисках в бизнесе, он, глядя прямо в мои глаза, ответил:

– Главный риск – получить вожделенный актив в руки, но не суметь его... удержать. Нужен абсолютный контроль. Ты согласна, Амаль?

Я поперхнулась, не ожидав такого поворота и фамильярного «ты». Мой уклончивый ответ и последующий вопрос про мотивацию:

– Меня мотивирует красота. Но не та, что на поверхности, а та, что прячется. Которая боится, что её разоблачат. Которая нуждается в том, чтобы её нашли... и взяли под защиту. От всего мира.

К концу короткого интервью я была не в себе. Его взгляд, его слова – они будто снимали с меня слой за слоем. Никогда не встречала человека с такой подавляющей сложной аурой. Я и так маленькая рядом с ним, но хотелось стать ещё меньше, сжаться до невидимых размеров. И я даже не представляю почему у меня такая реакция на мужчину, которого я первый раз вижу.

– Скажите, а кем для вас является Анзор Сайдулаев? Это родственник?

Улыбаюсь, но выходит очень нервно.

Я просто вспомнила, почему фамилия мужчины показалась мне знакомой. Месяц назад в сети шумела сплетня об одном полковнике с соседнего региона.

– Мой брат, – коротко ответил Алихан и у меня внутри всё похолодело.

Я наклонилась чуть ближе, будто делясь секретом, и прошептала в микрофон так, что, кажется, услышал весь зал:

– Тогда с вами, наверное, лучше не шутить. Раз уж брат – полковник МВД.

Форум закончился, но призрачное присутствие Сайдулаева витает в окружающем меня воздухе.

На телефон приходит уведомление, напоминая об интервью с крупным человеком в шоу-бизнесе. Взволнованная, я закинула в блог кадр с панорамой роскошного отеля, куда приехала для встречи:

«Ждите большого интервью! Войду в зал – поделюсь с вами всем!».

Я ждала звезду шоу-бизнеса. Ждала прорыва. Но, когда я вошла в конференц-зал…

Алихан

Бизнес-форумы необходимы для поддержания имиджа, показать, что успешные проекты рождаются и здесь, в горах, а не только в столичных стеклянных башнях.

Кивки, визитки, пустые разговоры о синергии и трендах. Я принял участие по настоятельной просьбе организаторов, которым нужен шум для привлечения людей. Несмотря на то, что я приехал с опозданием, мысленно я уже составлял список дел на вечер, как вдруг услышал женский голос.

Он прозвучал так звонко и свежо для каменного зала, не вписываясь в общий гул, что я невольно поднял голову от телефона и мой привычный мир перевернулся.

Это же она…

Амаль.

Та самая, чья страница в соцсети закреплена вверху моего браузера. Чьи утренние публикации с чашкой кофе я смотрю первым делом, едва открыв глаза. Чей смех, записанный в каком-то ресторане, я слушал раз за разом.

Девушка, которая целый год была призраком в моём телефоне и навязчивой гостьей в моих снах.

И вот она здесь. Плотью и кровью, стоит на сцене, освещённая софитами, держится непринуждённостью, которая даётся только тем, кто рождён быть на виду.

Она всегда казалось мне… нездешней. Как будто сошла со страниц другой, более светлой сказки. Я не ожидал её здесь увидеть, не смотря на известность девушки в наших краях.

Амаль правда из другого мира. Другой республики, другого народа, другой жизни. Её внешность кажется здесь инородным телом, драгоценностью, на которую тут же начали охоту.

Моя интернет-мечта, на которую вот уже год я пускаю слюни… Но останавливаю себя лишь подпиской на блог, потому что… Амаль не моя. Она чужая. Проще уничтожить корень, чем бороться со стеблями.

Но я ловлю себя за тем, что жадно разглядываю её хрупкие, упрямые плечи и линию талии, которую мне вдруг дико захотелось обхватить ладонью, чтобы проверить, реальна ли она.

Светлая девочка, которая покорила сердца многих. И моё.

Амаль на сцене мило улыбается, еще не понимая, как её внешность действует на окружающих её темпераментных мужчин. Я ведь не один сюда приехал, здесь собрались все альфа-самцы Кавказа и каждый распушился перед девушкой как павлин, выискивающий внимания.

Что в ней необычного? У Амаль светлые волосы. Не крашеные (она как-то проводила эксперимент, доказывая), а свои, натуральные, цвета спелой пшеницы. На Кавказе такая внешность – редкость. Мужчины часто комментируют под её фотографиями, что конкретно выводит меня из себя и я зарекался больше не заходить в ту секцию, больше не читать. Потому что возникает острое желание найти комментатора и переломать ему пальцы один за другим.

А глаза… Боже, её балдежные глаза. Голубые! Не бледные, а яркие, как небо в ясный день над горами. Прямо сейчас они блестят от азарта, сканируя зал. Пока не останавливаются на мне.

Чёрт, меня вызвали на сцену. Сердце, привыкшее к ледяному спокойствию в самых жёстких переговорах, ударило с такой силой, что я почувствовал его в висках. Я поднялся, чувствуя на себе её взгляд, как физическое прикосновение.

Я уже почти подошёл, когда услышал её смущённую, нервную шутку:

– Здравствуйте, Алихан! Я… Мне… Мне, кажется, нужен стул повыше.

Это было так неожиданно, так мило и глупо, что во мне что-то дрогнуло. Вся моя годами выстроенная броня контроля дала трещину. Я не думал. Я действовал на инстинкте.

Два шага и я оказался настолько близко к ней, что учуял лёгкий, цветочный аромат её духов. Увидел, как её глаза расширились в непонятной мне реакции.

Руки сами нашли её талию – такую тонкую, почти невесомую под слоем ткани – и легко, но твёрдо подняли девушку и поставили на верхнюю ступеньку подиума, сам оставаясь внизу. Теперь Амаль смотрит на меня сверху вниз, изумленно моргая своими длинными красивыми ресницами.

Да. Я дотронулся до неё.

Не просто дотронулся, а позволил себе слабину. Эта девушка была запретна для меня, но только что я стёр все границы.

Опять-таки, Амаль совершенно чужая. Даже если люди её нации живут по-светски, на моей Родине есть правила приличия, запрещающие телесный контакт.

У меня зудят руки от соприкосновения с её телом, пусть и поверх плотного пиджака. Я так долго следил за ней, даже мечтал о глупостях всяких… и сегодня я вижу её настоящую и чувствую, как, то тёмное зарытое глубоко внутри, шевелится, напоминая о себе.

Она покраснела. Прямо вся! От открытого ворота блузки до корней этих светлых волос. Это было очаровательно.

Амаль засыпала меня вопросами о горном туризме. И что удивительно, девушка говорила умно, вникала, словно специально готовилась. Кое-что осталось замеченным мной: то, как её пальцы теребят пуговицы на пиджаке, как её взгляд задерживается в моих глазах, чтобы потом смущенно сместиться на что-то другое.

Нервничает? А на экране кажется такой уверенной. Какая же ты на самом деле? Чей-то успешный проект или просто маленькая Амаль с большими амбициями?

И снова эта её нервная, смущённая улыбка, от которой адреналин бьёт в голову.

Я смотрел ей прямо в глаза, в эти бездонные голубые озёра, позволив себе запечатлеть ангельский образ. Ведь завтра она исчезнет из моей жизни как призрак, словно никогда и не было нашей встречи.

– Спасибо за беседу. Было очень… познавательно.

Я кивнул, попрощался коротко и сошёл со сцены, оставив её стоять на ступеньке под прицелом чужих камер и взглядов. Каждый шаг отдавался в висках ровным, грозным стуком. Восторг от встречи сменился жгучей, холодной настороженностью.

Форум закончился. Шум сменился гулким эхом в опустевшем зале, но в моих ушах всё ещё звенит её смех. Тот самый, который я знал только в записи. Теперь он был живым, реальным в трехмерном пространстве, и он не был обращён ко мне.

Я стою в стороне, наблюдая, как она, не моя Амаль, окружена плотным кольцом мужчин в безупречных костюмах и самомнением, которое сочится из них, словно дорогой парфюм. Она же держится с непринужденной грацией, мне нравятся её острые и точные ответы, но они….

Они говорят громко, жестикулируют, предлагают «обсудить сотрудничество за ужином», «показать лучший вид на город», «познакомить с нужными людьми». Их взгляды то и дело скользят по её маленькой, но стройной фигуре.

Пользуются. Пользуются её красотой, её обаянием, её положением. Видят не мозги и дерзкий ум, а трофей. И гложущая, тёмная ревность разливается у меня под рёбрами горячей смолой.

Она поймала мой взгляд один раз через плечо какого-то седеющего мажора, сквозь этот круг акул, пахнущих деньгами и пошлым интересом. В её голубых глазах мелькнуло что-то… усталость?

Я уеду вечером в свой город, к своей жизни, где она будет снова лишь призраком в телефоне, а эти ухмыляющиеся идиоты здесь будут лишь дурным воспоминанием.

Моя челюсть свелась так, что заболели мышцы. Какой-то древний и дикий инстинкт, требует отшвырнуть всех, заслонить её собой, увести. Но я в гостях. На чужой земле. Связан условностями этого дурацкого «цивилизованного» мира.

Последний взгляд в её небесно-голубые глаза, которые уже смотрят на того другого, и я разворачиваюсь к выходу. Каждый шаг отдается в груди горящей, бесполезной, ядовитой ревностью, которая не имеет права на существование. Но она есть. Живая, как сама Амаль. И такая же недосягаемая.

___

А вот и знакомство с нашим героем. Похож на своего брата или ещё рано судить?

Амаль

В этом году всё должно наладиться. Я твёрдо верю в это, пока иду по зеркальным коридорам пятизвёздочного отеля. Под каблуками мягко поскрипывает дорогой ковёр, в сумке лежит диктофон и список вопросов к Мадину Ахмадову – кавказскому бойцу, чьё имя гремит на всех спортивных аренах.

Конференц-зал в отеле вместо студии? Ну и что! Главное снять контент. Главное просмотры. Главное деньги, которые, наконец, перестанут утекать сквозь пальцы, как песок.

Деньги на лечение мамы. На адвоката для брата. На надежду.

Я поправила прядь волос, сделала глубокий вдох и открыла тяжёлую дверь.

В зале оказалось пусто. Только длинный полированный стол и мужчина в идеально сидящем костюме, а не сам боец. Менеджер Артур. С гладкой, но пугающе холодной улыбкой.

– Амаль, рад вас видеть. Мадин задерживается. Присаживайтесь, обсудим детали.

Я села, чувствуя лёгкий укол разочарования, но работа есть работа. Достаю блокнот и цепляюсь за его слова.

– Детали? Мы вроде всё согласовали по почте. Интервью на двадцать минут, вопросы о подготовке к чемпионату...

– Да, да, об этом, – он махнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. – Но появилась идея получше. Гениальная, я бы сказал. Она касается лично вас.

Мужчина откинулся на спинку кресла, оценивающе оглядев меня с головы до ног. Только взгляд был отнюдь не мужской, а скорее… товароведческий.

– Вы красивая, Амаль. Очень. Нетипичная для наших мест, что только плюс. Аудитория у вас лояльная, женственная. А Мадин... Мадин нуждается в правильном имидже. Семейный мужчина, кормилец. Это резко поднимет его рейтинги и, что важнее, ценник на рекламу.

Ползучая ледяная мурашка пробежала по спине.

– Я не совсем понимаю, – сказала я с нервной улыбкой, но сердце уже забилось тревожно.

– Всё просто, милая. Мы предлагаем вам контракт не на интервью, а на брак. Фиктивный, разумеется, – он произнёс это так буднично, будто предлагает чай.

Что это еще за бред такой?

 – Вы будете появляться с ним на светских раутах, пресс-конференциях, в соцсетях. Идеальная пара. Год, максимум два. Сумма... ну, вы даже представить не можете такую сумму.

В ушах зазвенела тишина. Я смотрю на его сытое, довольное лицо и не могу вымолвить ни слова. Брак. Фиктивный брак. Меня, живого человека, с моей болью, моими мечтами, моей жизнью хотят превратить в картинку, в аксессуар для поднятия рейтингов какого-то громилы.

– Вы... вы с ума сошли? – вырвалось у меня наконец. Голос дрожит. – Я журналистка! Я пришла взять интервью, а не продавать себя!

Его улыбка не дрогнула, лишь потухла в глазах, сменившись холодной сталью.

– Амаль, давайте не будем кричать и делать трагедию. Мы всё о вас знаем. Всё.

Он медленно, будто наслаждаясь моментом, достает планшет, проводит пальцем по экрану.

– Мать. Хроническая почечная недостаточность. Ожидание донорской почки, что обычно занимает от года до трёх лет очереди. Если повезёт. Платные процедуры, лекарства – это кругленькая сумма в месяц. Брат..., – менеджер цокает языком с фальшивым сожалением. – Статья тяжёлая. Срок немалый. Хороший адвокат мог бы переквалифицировать дело, скажем, на превышение самообороны... но хорошие адвокаты, как и хорошие врачи, не любят работать за спасибо.

Мир рухнул под ногами. Пол, стены, этот чёртов полированный стол, всё поплыло перед глазами. Они копались в моей жизни. Вытащили на свет самое больное, самое незащищённое и теперь тыкают в это пальцами, как в открытые раны.

– Молчите? Понимаю, шок, – голос мужчины стал сладким, ядовитым. – Но подумайте. Подпишите контракт и у вашей матери будет лучшая клиника и частный поиск донора. У вашего брата – лучший адвокат. А у вас... у вас будет покой. И деньги. Вам ведь нужны деньги, Амаль? Вы так старательно их зарабатываете в этом году.

Угрозы, не оставляющие сомнений в серьёзности. Каждое его слово было ударом хуже хлыста. Унизительным, сдирающим кожу. Я вскочила, и стул с грохотом упал на пол.

– Никогда! – крикнула я, но звук больше похож на хриплый вопль загнанного зверя. Горячие и горькие слёзы, хлынули из глаз, стирая всё достоинство. – Вы мерзавец! Вы не имеете права так со мной говорить!

Я не помню, как выбежала из-за стола. Как толкнула эту тяжёлую дверь. В глазах стоит пелена из слёз и ярости. Коридор вдруг показался бессмысленным лабиринтом, и я по нелепости, в своей беспомощной слепоте, врезалась во что-то твёрдое, сильное. В мужскую грудь в дорогой шерстяной ткани.

Я отшатнулась, но крепкие руки обхватили меня за плечи, не давая упасть. Поднимаю заплаканное, искажённое отвращением и болью лицо.

Передо мной стоит…

Он.

Гость с бизнес-форума.

Алихан Сайдулаев.

Такой высокий, в идеально сидящем тёмном пальто. Его лицо кажется жёстким, а взгляд, в котором я читаю холодный расчёт и скрытую силу, пронизывающим. Час назад я брала у него интервью, улыбалась, а теперь он видит всю эту бурю унижения и отчаяния, что вырвалась вместе со мной из той проклятой комнаты.

Я просто стою, безмолвно рыдая, глядя на него – на своего невольного спасителя и свидетеля полного крушения.

– Амаль, – произносит он.

Тихо, но с такой силой, что мои рыдания на секунду затихли.

Бизнесмен, с которым я вела деловой разговор. Чьё прикосновение было твёрдым и кратким. А теперь он видит меня разбитой, униженной, с размазанными слезами и трясущимися губами.

Стыд накрыл с новой, удушающей волной. Я хотела отпрянуть, вырваться, прошептать извинение и убежать, но слабые ноги не слушаются. Всё тело дрожит мелкой, неконтролируемой дрожью, как в лихорадке.

И тогда его руки, эти сильные, уверенные руки, осторожно легли мне на спину. Не хватка, не посягательство. Просто как укрытие.

Он мягко, но настойчиво притянул меня к себе, к своей широкой, твёрдой груди. Там пахнет дорогим парфюмом, холодным воздухом и чем-то неуловимо нужным. Безопасностью.

Я замерла, затаив дыхание. Голова закружилась от противоречий.

Неправильно. Это всё неправильно. Ты же кавказская девушка, Амаль, ты не позволяешь чужим мужчинам прикасаться к себе…

Но мысль обрывается, разбиваясь о простую, животную правду.

Мне очень больно. И я жутко одинока в своей боли.

А в его объятиях эта боль хоть на секунду отступает, превращаясь в тихий, сбивчивый шёпот. Я утыкаюсь лицом в ткань его пальто, позволив себе эту слабость, этот короткий миг краденого утешения.

И тут за моей спиной с резким скрипом распахивается дверь конференц-зала.

– Амаль! Куда вы… – голос менеджера, Артура, обрывается на полуслове.

Я почувствовала, как Алихан напрягся, но не отпустил меня. Его руки стали чуть тверже, защитнее.

– Вы кто? – прозвучало уже нервно, обращённое к моему спасителю.

Я застыла, превратившись в ледяную статую внутри тёплого убежища. Сейчас начнётся. Сейчас он увидит мой позор, мои слёзы, и этот мерзавец будет торжествовать.

Но голос, который раздался у меня над головой, был не тем, что час назад, который говорил о логистике и инвестициях. Он стал низким, тихим, но таким металлическим и непререкаемым, что по коже пробежали мурашки.

– Её муж.

Два слова. Простые. С абсолютной властью, от которых в моей голове воцарилась оглушительная, белая тишина. Я даже дышать перестала.

Что он только что сказал? Мне ведь послышалось, правда? Незнакомец не мог такое сказать… не мог солгать ради меня.

Тишина длилась, наверное, всего секунду, потом я услышала, как Артур резко, с присвистом втянул воздух.

– Да вы что?! – в голосе менеджера смешались шок, неверие и стремительно нарастающая паника. – Это… почему она не сказала?!

Боже, значит не послышалось!

Я замечаю, как Алихан слегка поворачивает голову в его сторону, не выпуская меня из объятий. Я не вижу его лица, но прекрасно представляю себе каким может быть взгляд. Ледяным, уничтожающим, судя по голосу мужчины.

– Моя жена, – произносит он тем же ровным, смертоносным тоном, а у меня мурашки от этого «жена». – не обязана отчитываться перед вами о своём семейном положении. Особенно перед теми, кто предлагает ей грязные сделки.

Сайдулаев сделал едва уловимую паузу, давая каждому слову вонзиться в грязный ум Артура.

– А теперь у вас есть ровно минута, чтобы исчезнуть с моего горизонта. Пока я не передумал решать этот вопрос иначе.

В голосе Алихана нет даже повышенных тонов, но в нём звучит такая неоспоримая, первобытная мощь, такая готовность к расправе, что по спине менеджера, я это буквально почувствовала, пробежала дрожь.

Послышались торопливые, запинающиеся шаги, затем щелчок захлопнувшейся двери.

Артур ушёл. Сбежал.

И снова наступила тишина. Но теперь она другая – более гуще, звеняще, наполнена биением двух сердец: моего, бешено колотящегося где-то в горле, и его – ровного, мощного, под моей щекой.

Он спас меня. Он солгал. Он назвал меня своей женой.

И я, нарушив все правила, всё ещё стою в его объятиях, не в силах пошевелиться, не зная, что сказать, и боясь до смерти того, что будет дальше.

___

Во что же выльется ложь Алихана? Как вы думаете: он хотел защитить Амаль или... тут кроется что-то ещё?