Fino alla Fine / До самого конца

Сигарета медленно угасала, оставляя после себя лишь серый столбик пепла. Йен Олсон держал её между пальцев, но так и не прикоснулся губами - ему не нужен был никотин. Его манил сам ритуал: терпкий аромат табака, голубоватые клубы дыма, растворяющиеся в ночном воздухе. Резкий порыв ветра сорвал пепел с кончика сигареты. Он плавно опустился к асфальту, где его тут же подхватило следующее ледяное дуновение, унося прочь, словно и не было. Йен поднял глаза к небу. Яркий свет уличных фонарей затмевал звёзды, превращая их в блёклые точки на потускневшем небосводе. Внезапный гудок проезжающей машины резко вернул его к действительности.

"Начинается дождь" - первая мысль парня после прерваного мозгового штурма. Йен собрался уходить, ибо за промокшую форму ему бы здорово так влетело в части. Но тут до его ушей донесся ужасный нечеловеческий рёв. Он даже подумал что это какая то очень злая собака, или ещё чего похуже. Но мгновение позже раздались мольбы о пощаде.. Йен абсолютно точно был уверен, что потом пожалеет. Но не сейчас, не здесь.

Я быстрым шагом отправился в единственный тёмный переулок на этой улице.

Сверху начинал капать, холодный, октябрьский дождь. Даже не знаю, что могло привести сюда обычного человека, что обычный человек будет делать на улице в такое время? Я завернул за угол и в меня сразу же хлынул поток затхлого, гнилого воздуха.

- ...закрой рот - говорил человек с огнестрельным оружием в руках - я тебе колени сейчас прострелю.

На против него стоял мужчина, держащийся за стену, на вскидку и не скажешь сколько ему лет. Предположительно алкоголик со стажем, его выдавали отёкшие глаза и лицо опухшее как после пяти литров воды перед сном. Его одежда и руки были в крови, а на ногах ничего не было. Прогремел гром, и с минуты на минуту должен был пойти ливень.

- Если деньги не будут у нас на руках, знаешь что ждёт тебя и всю твою семью? - продолжал говорить бандит.

Не знаю что за порыв вдруг пробудился во мне, ведь своих проблем навалом, но я не долго думая подошёл к парню сзади, выбил из рук пистолет и заломал ему руку.

Пушка отлетела на пару метров от нас, и я уже пожалел что не взял свою. Мужчина все ещё стоял на месте, ни говоря ни слова.

- Парень ты хоть знаешь с кем связался? andato da qui - уйди отсюда - мужчина в маске пытался ещё что то сказать, но я, ударом в пах вынудил его согнуться пополам и отключиться не на долго. Достав из своего кармана новую зарядку USB я связал ей руки того парня.

- Что здесь произошло? Что он хотел от вас, сэр?

Но он не отвечал. Я слышал лишь стучание его зубов друг об друга.

- С-спасибо.. но в-вам лучше было не делать этого - промямлил тот, в ответ на все мои вопросы.

Начался дождь. Что ж, теперь мою униформу точно не спасти, комбат убьёт меня за неопрятность.

- В чем дело Сер?

- Они придут и за тобой, если найдут. Лучше беги парень - сказал мужчина, и в ту же минуты скрылся за поворотом, из которого появился несколько минут назадя.

Достав ещё одну сигарету Олсен поднёс зажигалку и прикрыв её рукой от дождя, дрожа зажёг никатиновую трубочку. Форма неприятно липла к телу. Стало вдруг жутко неуютно. Вызвать полицию? Начнутся вопросы про того неблагодарного алкоголика. Два внутренних голоса твердили разное. Один - что надо бежать и прятаться самому, другой - остаться гулять и веселится в пятничный вечер на улице.

Йен старался заглушить второй голос в голове, однако в некоторых случаях он побеждал. Парню его идеи казались весьма многообещающими и весёлыми, однако сам того не понимая он творил... разное.

От похода к психотерапевтам его прикрывала служба. Он говорил что частая смена настроения - дело рук работы, что она выматывает его как ребёнок в первые годы жизни - свою мать. Хлюпающие звуки под ногами не давали ему отделиться от реальности. Йен развязал того парня, и сам не зная почему ушёл в противоположном направлении от места своего недавнего пребывания. Он не знал, кто этот алкоголик с видимым стажем, что и кому он должен, но абсолютно точно он был уверен в том, что встрял в очередную переделку, которая неизвестно как для него закончится. Второй голос твердил, что всё правильно.

Йен разглядел часть ещё за долго до входа внутрь. Он выкурил ещё одну сигарету по пути сюда. Сняв промокшую и прилипшую к телу одежду он поплёлся в душ. Предварительно вывесив форму на балкон, в надежде что она успеет высохнуть.

Он не знал причину резкой смены настроения. Тёплые струи воды успокаивали, помогали расслабиться. Покончив с душем, Олсон вышел из ванной и облачившись в футболу лег на кровать. Йен сам удивился, как ему удалось так быстро заснуть.

На следующее утро, как обычно, часть подняли по уже известному всем гудку. Ровно в 6:00. Лениво и не выспавшись он поднялся с койки и натянув ещё не совсем высохшую форму вышел вместе со всеми. Вспомнив, что на сегодня он выпросил у комбата выходной, Йен решил позавтракать не в пропахшей жиром и кашей столовой, а в кофейне через дорогу от части. Собрав кое-какие свои пожитки в рюкзак, зеленоглазый взял ключ-карту и вышел за пределы спец подразделения. Он сам удивился, как за весь сегодняшний день к нему не подошло ни единого человека.

Ощущения после вчерашнего мягко говоря не сулили ничего хорошего. Оба внутренних голоса молчали, не издавая ни звука. Ужасно ныло правое, ведущее, запястье. Кажется он потянул его, когда выбивал пистолет из рук того парня.

Интересно, он ещё лежит там?

Хотя нет, ни капли не интересно.

Заказав чашку средней паршивости кофе, Йен наконец посмотрел вокруг. После вчерашнего дождя по прозрачным лужам шла мелкая рябь от все нескончаемого ветра. Туч не было, но небо нескончаемо пасмурно и тоскливо, как и сам вчерашний "герой", который сам не знает куда ввязался.

«О чем ты только думал?» - наконец отозвался первый голос в его голове.

«Ты хоть понимаешь чем это может закончиться? Ты только начал нормальную жизнь» - всё ещё не умолкал он.

«Да чего ты? Все будет нормально, а может даже и прокатит, может про тебя уже забыли?» - отозвался второй.

От смеси их речи, начинала болеть голова.

Я допил свой кофе и расплатившись вышел из заведения. Самое смешное, что все таки первый «я» был прав. Однако, безоговорочно пожалел о вчерашней совершенной глупости. По мокрому асфальту заскрипели шины, и из-за поворота показалась ни чем не примечательная машина среднего класса. Как и положено типичным капо, без лишних слов, от туда выскочило пять или шесть парней. Я даже не думал бежать, просто знал что если не сейчас - так потом они найдут меня. Удар по затылку тупым предметом - вот что я почувствовал перед отключкой.

Отошёл от этого состояния я уже привязанный к стулу чем то вроде строительного жгута. Затхлый и запертый воздух не давал сделать ни единого нормального вдоха.

Я попытался дёрнуть головой, но та отозвалась жуткой болью. А открыв глаза я понял, что рядом нет ни моих вещей, ни окон, и лишь одна единственная дверь - мой путь к спасению.

Не знаю сколько времени я провел там, но мои руки, и поджатые под меня ноги, затекали. Снаружи послышались шаги, кажется двух или трех человек.

В голове гудело, голосов не было.

Щёлкнул дверной замок и меня обдало свежим воздухом. Все что я успел увидеть - ещё одна дверь напротив.

- Йен Олсон значит? - проговорил парень весьма крепкого телосложения. У него были тёмные, взъерошенные волосы и большие, голубые, нечеловеческие глаза.

- Мы нашли твои документы в рюкзаке

- Чего вы хотите? - выпалил я. Хотя лучше было молчать.

Я сидел на деревянном стуле, привязанный к нему строительным жгутами. На против стояло трое мужчин, двое из которых находились в масках. Ну и попал..

- Парень, ты сейчас у меня на мушке, смекаешь? - сказал видимо старший по положению темноволосый бандит. Он сделал шаг в мою сторону и наклонившись ко мне, в пол голоса дополнил:

- Я бы на твоём месте не сопротивлялся и ответил на все вопросы, очень уж я расстроился после твоей вчерашней выходки.

Я дёрнулся для верности, мало ли. Но тут же заметил в руках одного парня нож, и передумал делать резкие движения.

- Я могу поспорить, что ты не знаешь кто такой Николо Сантинни и сколько он нам должен

- Не знаю.

- Я не давал команды «голос»

Темноволосый сделал лёгкий жест рукой, после чего тот парень с ножом подошёл ко мне и приложив холодное лезвие к моей руке сделал не глубокий, но длинный надрез. Из раны сразу же побежала алая, густая кровь.

- Продолжим.

Лезвие ножа отдалилось от моей кожи и тот человек отошёл на два шага назад.

- Это для проформы. Я не имею не малейшего понятия, зачем и почему ты сделал это, но мне глубоко плевать, кто будет отдавать его долг. Я хочу чтобы ты сейчас же нашел нам деньги, в противном случае, мы даже глазом не поведём когда от тебя будут отлетать части тела.

- Какая сумма?

Кровь от пореза стекла по пальцам, и кажется я слышал звук от её падения.

- Не умеешь ты учится на ошибках.

Второй участник группировки подойдя ближе, тем же самым ножом сделал очередной порез на светлой коже.

- А вот теперь, ты можешь спросить.

- Какая сумма у его задолженности?

- 57 тысяч долларов, надеюсь тебе под силу такая сумма? - он говорил с ухмылкой, будто кроме меня у него ещё тысячи и один такой же парень с такой же проблемой. Я сглотнул слюну, с ужасом понимая что достать такую сумму мне сейчас просто нереально. Мало того, что я сам жил на последние тринадцать долларов в неделю, так ещё у меня были долги всем, кому не лень было давать мне наличку.

- Но.. у меня нет таких денег.

- Не думаю что это моя проблема, парень. У тебя есть сутки чтобы подумать над решением этой проблемы. Просто отпустить мы тебя не можем, так что по истечению срока у тебя будет возможность совершить один единственный звонок. И поверь мне, если проболтаешься

- Я понял к чему вы

А ещё я понял, что мне делают третий порез тогда, когда горячая кровь вновь хлынула из моей руки.

- Хотя, ты не в плохой форме, думаю я ещё разберусь, что с тобой делать. Будет иронично смотреть на тебя во время отсоса какому-нибудь из моих парней. Он ведь понравился вам, да? - он пихнул локтем в одного мужчину, тот мерзко и широко улыбнулся ему, и захихикав как восьмиклассница вышел из камеры.

- Меня зовут Джованни Гарау, и с этого момента я жду свои пятьдесят семь тысяч долларов.

Конечно таких денег у меня не было. Не думаю, что кто то сомневался в этом.

Джованни Гарау. Думаю, я уже слышал это имя, но где?

-  Всё веселье только начинается - твердил голос в моей голове.

- Потерпите до завтра парни, и потом он будет полностью в вашем распоряжении. - сказал какой то парень, объект моего ближнего созерцания, удаляясь из маленькой коморки в которой меня держали.

Захрустела щебёнка под ногами у бандитов, и вскоре почти все они скрылись из виду. Остался только "главарь". Он всего на секунду задержал на мне взгляд, за мгновение до того, как он стал бы неуместным. И последовал примеру тех двоих.

- Hai gli occhi come un cervo spaventato. Se non chiedi aiuto, verrai spolverato qui - У тебя глаза как у напуганного оленя. Если не попросишь о помощи, тебя здесь в порошок сотрут. - он говорил со мной на итальянском.

И окончательно скрылся из виду, закрыв за собой металлическую дверь.

«И что это значит?» - первый вопрос, что пронёсся у меня в голове. Он сам только что угрожал расправой, если я хотя бы пискну в трубку что-то не то. Все мои конечности ужасно затекли, ноги готовы были оторваться прямо сейчас. Тот парень точно не шутил на счёт «курорта» тут. Кровь на руке начинала запекаться, но открытая рана на до боли сведённой руке давала о себе знать кажется до самой ночи.

Хотя.. сколько вообще сейчас времени? Может вообще только обед. Я не вёл ему счёт с того самого момента, как попал сюда. Ладно, я думаю что пришло время думать, кому я могу позвонить. И есть два варианта.

Мать. Она самая обычная рабочая женщина, которая была очень рада за меня, когда я поступил в кадетское. Я не могу просить у неё такие суммы.

Второй вариант не лучше. Брат. Он всегда принижал меня, говорил что я не достоин всего того, чем окружила меня мать. Во всяком случае выбор не велик, ведь он при деньгах, и увы я не знаю как он отреагирует на такую просьбу.

Что мне сказать? "Мам срочно потребовалось 57 тысяч долларов на учёбу", так, да? Я уже знал что обречён.

Это сумасшествие.

Все эти мысли отвлекли меня от того факта, что я намертво прикован к стулу. Каким то чудом, я заснул прямо сидя вот так, истекая кровью со своей руки. Но что-то подсказывало мне, что это только начало.

Видимо, на утро. Ко мне пришли двое парней, не знаю те же это люди иди нет, но они надели мне пыльный мешок на голову и повели в неизвестном направлении. Как я был рад, когда меня наконец развязали, это был какой то праздник. Мы спускались и поднимались куда то по лестнице. Пару раз я спотыкался, и те парни не жалели мата на оскорбления в мою сторону. Хотя, в моем положении не выгодно жаловаться на сервис.

Меня завели в комнату, наверное большую. Я услышал уже знакомый голос.

- Снимите с него эту хрень - не прошло и секунды как с меня уже стянули мешок.

Я увидел помещение, и сразу же поморщился. Давно не видел свет, в той комнате было до ужаса темно, хоть глаз выколи. Передо мной стоял круглый стол, на нем старый проводной телефон. Рядом стояло ещё двое бандитов и причина моей сегодняшней бессонной ночи.

- Perché è così pallido? - Чего он такой бледный? - Джованни говорил на итальянском, и видимо не знал, что я его понимаю. Моя мать итальянка, поэтому я с детства знаю этот язык. Он нахмурился, и перевёл взгляд на мои трасущиеся ноги.

- Он на столько неуклюж, что падает через каждый шаг.

- Они приставали? - неожиданно спросили меня.

- Нет - конечно я попытался выглядеть уверенным, я собирался не показывать свой страх как можно дольше. Но, кажется моё тело меня окончательно выдавало. Глаза бегали так, будто свет я вижу последний раз, хотя может так и было.

- Тогда я не вижу смысла тянуть. У тебя есть один шанс, если абонент не отвечает, это не наши проблемы. Тебе всё понятно?

- Всё понятно.

- Telgo, porta fuori i tuoi ragazzi. Io e Derek resteremo - Тельго, выводи своих парней. Останусь я и Марко - он сказал это по итальянски, опять.

Трое парней вышли из помещения сразу после его слов.

- Один звонок, помнишь?

- Помню - я кивнул головой, она закружилась с такой силой, что я чуть не упал в обморок прямо там. Было бы до боли стыдно за мою слабость. Хотя хочу напомнить, что я не ел уже двое суток, кроме того кофе. Меня одним взглядом усадили за стол.

- Он же зелёный, такое ощущение что прямо сейчас откинется.

Да тебе какая разница? Всё равно меня уже практически нет.

- Принеси ему поесть - говорил Гарау уже на английском, зная что я понимаю его.

- Зачем мне есть сейчас?

- Парни не любят брать полуживых.

- Куда брать.?

- Наивный какой, а?

Он наклонился ко мне, и почти касаясь губами края моего уха, прошептал.

- Ti prenderanno in modi diversi, inventeranno tutto per divertirti - Они возьмут тебя по разному, придумают всё чтобы получить удовольствие. - от его слов по телу пробежала толпа мурашек. Это было так страшно и странно, но я не мог этому противиться.

Я взял телефон в руки. Пальцы дрожали так, что едва могли удержать его. Перед глазами мелькали цифры, но я не мог решить, кому звонить. Мать? Брат? Или, может, попытаться дозвониться до части? Но что я скажу?  

- Ну? - Джованни постучал пальцами по столу. Его взгляд был холодным, как лезвие ножа.  

Я набрал номер брата. Гудки казались бесконечными. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.  

- Алло? - голос прозвучал резко, будто он был чем-то раздражён.  

- Это я, - прошептал я, стараясь не выдавать панику.  

- Йен? Мать уже вся извелась.  

- Мне нужны деньги. Срочно.  

На другом конце провода воцарилась тишина. Потом раздался короткий смешок.  

- Опять влип в историю? Сколько?  

- Пятьдесят семь тысяч.  

- Ты серьёзно? - его голос стал жёстким. - Где ты?  

Я посмотрел на Джованни. Тот медленно покачал головой, прикладывая палец к губам.  

- Не могу сказать. Просто… помоги.  

- Ты идиот, - прошипел брат. - Где передать?  

Джованни выхватил у меня трубку.  

- Через час у старого дока в порту. Один. Если увидим кого-то ещё - твой брат умрёт раньше, чем успеет что-то понять.

Он бросил трубку на рычаг, разъединив звонок.  

- Ну вот, - улыбнулся Джованни. - Теперь у нас есть время познакомиться поближе.  

Дверь открылась, и вошёл один из его людей с тарелкой еды. Вид пищи вызвал у меня тошноту, но я знал, что есть придётся. Иначе сил не будет даже на попытку сопротивления.  

- Ешь, - приказал Гарау. - Тебе понадобится энергия.  

Я взял ложку, но рука дрожала так, что суп расплёскивался. В голове звучал только один вопрос: Что они со мной сделают, когда деньги будут у них?  

А Джованни, словно читая мои мысли, улыбнулся и добавил:  

- Не волнуйся. Если всё пройдёт хорошо, ты нам ещё пригодишься.  

Но в его глазах не было ни капли утешения.

Тёплая похлёбка обжигала губы, но я глотал её жадно, будто в последний раз, хотя в глубине души я понимал - это лишь отсрочка.  

Джованни наблюдал за мной, скрестив руки на груди. Его взгляд скользил по моему лицу, шее, плечам - изучал, оценивал.  

- Ты странный, - наконец произнёс он. - Большинство в твоей ситуации уже рыдали бы или молили о пощаде. А ты просто... ешь.  

Я опустил ложку.  

- Что толку в рыданиях?  

Он рассмеялся, но в его смехе не было веселья.  

- Правильный настрой. Может, и правда пригодишься.  

Я не знал сколько времени прошло, но когда дверь снова открылась, и вошёл тот самый парень с ножом - Марко, он бросил на меня взгляд, полный презрения, и что-то пробормотал Джованни на ломаном итальянском. Тот кивнул и встал.  

- Пора. Деньги уже в пути.  

Меня грубо подняли со стула. Ноги онемели, и я едва не рухнул, но Марко схватил меня за плечо, впиваясь пальцами в кожу.  

- Держись, красавчик. Тебе ещё идти.  

Мы вышли в узкий коридор, освещённый тусклыми лампочками. Стены были покрыты плесенью, а под ногами хрустел битый кирпич.

Голоса в голове молчали. Даже тот, что всегда твердил: «Всё будет хорошо».   

В конце коридора оказалась ещё одна дверь - ржавая, с выбитым замком. Джованни толкнул её плечом, и мы вышли на небольшой двор, заваленный мусором. В углу стояла та самая машина, в которой меня привезли.  

- Садись, - бросил Марко, открывая багажник.  

Я замер. Неужели...

- В салон, идиот, - усмехнулся Джованни. - Пока что.  

Я втиснулся на заднее сиденье. Рядом устроился Марко, прижимая нож к моему бедру. 

- Попробуешь выпрыгнуть - перережу колени. Понял?  

Я кивнул.  

Двигатель взревел, и мы выехали на пустынную дорогу. Куда? К порту? Или в другое место, где меня уже никто не найдёт? За окном мелькали огни города. Где-то там была моя часть, моя койка, моя старая жизнь...  Но она уже закончилась.  

Холодный октябрьский дождь хлестал по лицу, стекая за воротник промокшей формы. Я стоял, ощущая, как капли проникают под ткань, слипая рубашку с кожей. В пальцах дрожала недокуренная сигарета - пепел давно смыло ливнем.  

Брат стоял в трех шагах, его пальцы судорожно сжимали полиэтиленовый пакет. Сквозь прозрачную пленку просвечивали пачки с обрезками газет вместо денег. Его глаза - такие же зеленые, как у меня - метались между мной и Джованни.  

«Трус», - прошептал голос в моей голове, тот самый, что звучал как мой собственный, только чуть хриплее.  

Джованни медленно расстегивал кобуру. Его пальцы - длинные, с аккуратными ногтями - скользнули по рукояти пистолета. Дождь стучал по металлу ствола, каждая капля отдавалась в висках пульсирующей болью.  

- Ты думал, мы не проверим? - его голос звучал спокойно, почти ласково, как будто он делал замечание нерадивому официанту.  

Брат дернулся, его рука рванулась к поясу - старая привычка, с армии. Трое мужчин в масках мгновенно наставили на него стволы.  

- У меня есть информация! - голос брата сорвался на визгливую ноту. Я узнал этот тон - так он говорил матери, когда врал о разбитой вазе. - Военные грузоперевозки! Маршруты, коды...  

Джованни сделал шаг вперед. Его черные ботинки хлюпали в лужах. Он взял брата за подбородок, заставив поднять голову

- Ты предлагаешь продать брата дважды?  

Вспышка. Грохот. Брат рухнул на колени, хватая ртом воздух. Алая лужа растеклась по мокрому асфальту, смешиваясь с дождевой водой.  

- Cazzo. - Джованни швырнул пистолет одному из своих людей. - Кто отдал приказ стрелять?

Тот, кто выстрелил - коренастый брюнет с татуировкой паука на шее - пожал плечами:

- Думал, он полезет за стволом.  

Я бросился к брату. Пуля вошла чуть выше паха, кровь пульсировала густой волной.  

- Йен - брат схватил меня за воротник, оставляя кровавые отпечатки. - Ты... конченный...  

Его глаза закатились.  

«Он заслужил», - прошептал другой голос, тот, что звучал как шелест опавших листьев.  

- В операционную. Живым.  

Подвал полуразрушенной виллы пах хлоркой и медью. Я сидел на кафельном полу, прислонившись к холодной стене. Пальцы автоматически искали сигареты, но карманы были пусты.

Детская комната. Мне семь, брату двенадцать. Он держит мою руку над пламенем зажигалки: «Мама любит тебя больше? Ну и оставайся ее любимой колекой со своими голосами, псина»

За дверью слышался скрип хирургического стола, шарканье ног, прерывистое бормотание на ломаном итальянском. Какой-то мужчина - должно быть, доктор - ругался, роняя инструменты.

Джованни вышел через три часа. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, предплечья покрыты запекшейся кровью. Он вытирал руки белым полотенцем, оставляя ржавые пятна.  

- Он выживет. Пока.  

Я поднялся, ощущая, как немеют ноги после долгого сидения. В горле пересохло. Наверное, мое лицо выдало немой вопрос, поэтому преступник ответил:

- Твой отец украл у меня двадцать кило героина в девяносто втором, мы искали твою семью, удачное совпадение, так?, - сказал Джованни, бросая окровавленное полотенце в металлический таз. Звук мокрой ткани ударил по барабанным перепонкам. - Теперь ты вернешь долг.  

Я сглотнул. Слюна была густой, как сироп.  

- Сколько должен? Что я для вас сделаю? Что ты хочешь? – выдал россыпь вопросов я, боясь и не понимая этого человека.

Он подошел ближе. От него пахло антисептиком, дорогим одеколоном и чем-то еще - возможно, смертью. Его пальцы впились в мой подбородок, заставляя поднять голову.  

- Ты умеешь врать. Даже себе. К тому же, информация уходит по двойной цене в наше время.

Комната на втором этаже напоминала тюремную камеру - голые стены, матрас на полу, деревянный стол, решётка вместо окна. Я лежал, уставившись в трещину на потолке, пока голоса в голове вели бесконечный спор.  

«Ну для чего он использует тебя?», - шипел первый, тот, что звучал как мой командир в училище.  

«Но ты сам этого хотел, сам хотел избежать своей реальности, своих проблем, нас в конце концов! Ты думаешь у тебя что-то выйдет? Этот итальянец явно имеет планы на тебя, если использовать не как портовую шлюху, на что он явно намекал, то ему пригодится твоя армейская служба, да?», - усмехался второй, похожий на брата.  

Третий молчал. Он всегда молчал, пока не приходило время действовать.

Дверь скрипнула. В проеме стояла девушка, молодая, в очках с толстыми линзами - Лина, как я позже узнал. В одной руке она держала поднос с едой, в другой - папку.  

- Нужно проверить груз, - бросила она, оставляя папку на столе.

Я открыл ее. Перед глазами поплыли схемы военных конвоев, маршруты, коды доступа Хаммеры, помеченные как «гуманитарная помощь», должны были перевозить непонятный наркотик в двойных днах. Пальцы сами собой сжали бумагу, оставляя мокрые от пота отпечатки. Я смотрел на еду так, будто она должна сказать мне, что делать дальше.

Девушка вышла, закрыв за собой дверь. Оставив папку на столе, мое тело резко вспомнило о боли, которая мучала меня еще с того момента, как я очнулся в подвале. Принявшись разминать запястья, я невольно начал думать о матери. Как она сейчас? Коин – так зовут моего брата, сказал ей о моем звонке?

Наверняка волнуется, как всегда. Она работала сутками, чтобы прокормить нас двоих, работала так, что о времени на себя даже подумать было страшно. До недавнего времени, вся жизнь казалось успокоилась. Я пошел на службу, брат уже давно работает, мы сами обеспечиваем мать. Но стоило мне ввязаться в ту уличную перепалку, как сутки спустя всей моей семье обещают вырвать трахею, если я не найду деньги. А денег, видимо, не предвидится.

Ночью дверь открылась без стука. Я не спал, пытаясь заставить себя поесть. Но визит был неожиданным. Я даже не думал, что может со мной произойти, хотя стоило прокрутить в голове хотя бы некоторые линии событий. Джованни, слегка взъерошенный, пахнувший дорогим одеколоном и алкоголем, вошел с бутылкой бурбона и двумя стаканами. Он кинул на меня взгляд, пьяный взгляд. Когда то я видел такой же у своего отца. Не помню когда.

- Пей, - сказал он, громко поставив стакан на стол и наливая мне золотистую жидкость.

Я сделал глоток. Огонь распространился по пищеводу, согревая изнутри.  

- Кто сейчас со мной говорит? - спросил он, наклонившись к моему лицу и пристально глядя на меня. - Мальчик? Солдат?  

Я не ответил. Его пальцы скользнули к моему запястью, нащупывая пульс.  

- Или тот, кто хочет меня убить?  

Я поднял глаза.  

- Ты бы этого не допустил. Я нужен тебе для чего то.

- Попробуй. Узнаем.  

Джованни медленно откинулся на спинку стула, и в этот момент свет от настольной лампы упал на его лицо под особым углом. Я впервые разглядел мельчайшие детали: тонкий шрам, пересекающий левую бровь (нож или осколок стекла?), едва заметную сеть морщин у внешних уголков глаз (от смеха или от постоянного прищуривания при прицеливании?), капли дождя, застывшие в его черных как смоль волосах.

Его пальцы продолжали сжимать мое запястье. Я чувствовал каждую выпуклость вен, каждый удар пульса под его большим пальцем.  

Он меряет мой пульс - пронеслось у меня в голове.  

Я сознательно замедлил дыхание, представляя, как холодный воздух заполняет легкие, проходит через трахею, расширяет грудную клетку. Сицилиец заметил это - его губы дрогнули в едва уловимой усмешке.  

- Ты тренированный, - произнес он, наконец отпуская мою руку. Его голос звучал глухо, будто доносился из-под толщи воды. - Военная подготовка. Дыхательные практики.  

Я не ответил. Вместо этого провел языком по пересохшим губам, ощущая шершавую поверхность потрескавшейся кожи. Во рту стоял привкус бурбона - дубовых бочек, карамели и чего-то горького, возможно, страха.  

Джованни поднялся со стула, и я невольно задрал голову, следя за его движением. Он был выше, чем я предполагал - не менее 190 см. Его тень на стене казалась огромной, колеблющейся в такт пламени свечи. Когда он успел зажечь свечу?

- Встань, - приказал он, окинув взглядом мое лицо, видимо плохо скрывавшее животный страх.

Мои колени дрожали, когда я поднимался. Форма, все еще влажная от дождя, неприятно прилипла к спине. Я почувствовал, как капля воды скатывается по позвоночнику, вызывая мурашки. Джованни обошел меня кругом, как хищник. Его дыхание обжигало шею, когда он наклонялся ближе:  

- Ты пахнешь страхом, - прошептал он, и его губы едва коснулись мочки моего уха. - Но не перед смертью. Перед тем, что будет после.  

Я сглотнул. В горле было сухо, как в пустыне.  

- После? - мой голос уже был не мой, чужим.  

Он замер за моей спиной. Я чувствовал тепло его тела, слышал, как скрипит кожаный ремень, когда он дышит.  

- После того, как ты убьешь меня, - пояснил Джованни, и его руки легли мне на плечи. - Кем ты тогда станешь?  

Голоса в моей голове взревели в унисон, но я не мог разобрать слов - только белый шум, как плохо настроенное радио. Я определённо ненавидел этого человека прямо сейчас.

- Я... - начал я, но он перебил, сжав мои плечи так сильно, что кости хрустнули.  

- Не сейчас. Подумай.  

Он отошел, его ботинки глухо стучали по деревянному полу. У двери Джованни обернулся - его профиль на фоне освещенного коридора казался вырезанным из черного мрамора.  

- Завтра в шесть утра. Мы отвезем тебя в Док на 12-й причал.  

Дверь снова закрылась с тихим щелчком.  

Я остался один, все еще стоя посреди комнаты, с бурбоном в желудке и вопросом, висящим в воздухе.

Кем я стану, ЕСЛИ убью его? Голоса в моей голове наконец прояснились:  

"Таким же как он. Убийцей", - прошептал один.  

"Никем", - ответил другой.  

Третий, как всегда, молчал.

Воздух внезапно стал густым. Пальцы сами собой потянулись к стакану с бурбоном - стекло было холодным и мокрым от конденсата. Глоток обжег горло, но не принес желанного успокоения.

«Теперь то они поиграют с тобой в Кошки-мышки», - прошептал голос командира в моей голове.

Я резко встал, и комната на мгновение поплыла перед глазами. Ноги все еще дрожали, но теперь уже не только от страха. Подойдя к решетчатому окну, я вдохнул влажный ночной воздух. Где-то вдалеке горели огни Чикаго, но здесь, на окраине, была только тьма и редкие фонари, отражающиеся в лужах.

Мои пальцы автоматически проверили карманы - пусто. Ни сигарет, ни оружия, ничего, что могло бы стать якорем в этом безумии. Только смятая папка с документами на столе напоминала о новом «долге».

Я развернул схему конвоя. Военные маршруты, коды, расписания - все было знакомо до боли. Каждая линия на карте вызывала воспоминания: здесь мы теряли новобранцев во время учений, там - подбили «гуманитарный» грузовик. Ирония судьбы - теперь я сам буду участвовать в подобных махинациях.

«Ты уже предатель», - зашептал наконец третий голос.

Я швырнул папку на кровать и принялся шагать по комнате. Пять шагов до стены, разворот, пять шагов обратно. Ритм маршировки успокаивал, как в училище. Но сейчас он лишь подчеркивал абсурдность ситуации - бывший солдат, запертый в комнате мафиози, готовится стать контрабандистом.

Внезапно дверь снова открылась. На пороге стояла Лина, все в тех же толстых очках, но теперь с пистолетом на поясе.

- Босс сказал дать тебе это, - она бросила на кровать сверток.

Развернув ткань, я увидел свой собственный армейский нож - тот самый, что отобрали при задержании. Лезвие было начищено до блеска.

- Проверка? - спросил я, ощущая холод металла в ладони.

Лина лишь пожала плечами:

- Он сказал, что завтра тебе понадобится оружие. Настоящее.

Она вышла, оставив меня с ножом и новыми вопросами. Зачем Гарау возвращает мне оружие? Это тест на лояльность? Или он действительно верит, что я могу быть полезен?

Я провел пальцем по лезвию, вспоминая, как точил его в казарме, как клялся защищать страну. Теперь этим же ножом я буду защищать преступника. Или убивать его?

Голоса в голове снова заспорили, но я уже не слушал. Завтра - доки, контрабанда, новые испытания. А пока - только я, бурбон и нож, отбрасывающий дрожащую тень на стену.