Фрейлина королевской безопасности

Стать отцом легче легкого, но очень нелегко отцом быть.

Вильгельм Буш

(Через час после покушения на убийство Трои)

Он вошел без стука, рывком распахнув нужную дверь. Все эти академические правила — не входить мужчинам без приглашения — для него не работали. Артефакт Артаксара позволял открыть любые двери. Тем более если за этими дверьми живут его дети.

— Отец, зачем ты явился к нам? — обеспокоенно спросила девушка в очках, закрыв дверь за вошедшим в комнату гостем и его спутником.

Гость осмотрелся по сторонам, коротким кивком поприветствовал еще двух своих дочерей.

Родитель из него был никудышный, но, даже несмотря на детские обиды, в глазах каждой из девушек плескалась любовь к нему. Словно у щенков, которых погладили один раз, и теперь они готовы продать душу за новую порцию ласки

— Что-то случилось? Тебя кто-то узнал? — забеспокоилась полуоборотень Мира.

Гость не помнил точно, как именно встретил ее мать. Среди множества любовниц она была одноразовым развлечением. Однако, когда дочь родилась, волчица быстро сумела отыскать отца и потребовать от него денег. Разумеется, ей было отказано. Хотя дочь он все же забрал, уже тогда почуяв, что отпрыску достались по наследству магические таланты.

С Хлоей и Танисой вышла примерно такая же история. Он не мог позволить своим дочерям тратить доставшийся от него талант на глупости, когда можно было использовать дар с пользой.

— План изменился, — сухо бросил папаша, присаживаясь на одну из кроватей.

Пришедший с ним незнакомый наемник, словно тень, встал рядом.

— Мы слышали сигнал тревоги, это из-за тебя? — поинтересовалась Хлоя.

— Да, мне не удалось устранить Глеба. Троя встала на пути.

Девушки переглянулись.

— Ты убил ее?

— Был уверен, что убил, однако она ожила, — мрачно выплюнул гость. — Я затесался в свиту и наблюдал, как эта дрянь задышала. Теперь, если она придет в себя, может рассказать много лишнего.

— Она видела тебя без личины? — уточнила Таниса.

— Возможно, — ушел от ответа отец. — Поэтому, когда я покину Академию, вы должны довершить дело. Трою необходимо устранить.

Хлоя тихо ойкнула, а Мира зашипела:

— Мы не убийцы. Ты отправлял нас сюда только шпионить! — воспротивилась она.

— Я же сказал, планы изменились, — грозно посмотрел гость на дочь, заставляя ту вжать голову в плечи. — Если меня раскроют, можете забыть о наследстве и планах на счастливое будущее. Так что будьте добры выполнить то, что я скажу.

В комнате воцарилась тишина.

— Тэон! — рявкнул гость на спутника. — Артефакты.

Наемник, стоявший истуканом около хозяина, бесшумно достал из сумки на плече литровую бутыль из непроницаемого стекла, флакончик с серебристой затычкой, обычные с виду очки и туго скрученный свиток.

— Очки Танисе, — пояснил отец. — В них мощный определитель магии. Возможно, пригодится. Так же, если Трою будут охранять, вам понадобится свиток. Учтите, он в единственном экземпляре и способен подделать подпись любого человека или мага, в вашем случае герцога Эридана. Если что-то пойдет не так, воспользуетесь зельем, — он ткнул в большую бутыль. — Это «спящая красавица» — она погрузит Академию в сон.

— Допустим, а дальше? — перебила его Таниса. — Самим нам тоже спать? У зелья нет антидота.

В ответ ей протянули маленькую колбу:

— Антидот есть. Единственный в своем роде. Не только Глеб может составлять уникальные снадобья. Я планировал воспользоваться зельем сам, если бы пришлось экстренно покидать Академию, но вам нужнее.

— И что нам делать с этим набором? — Мира подозрительно косилась на «подарки» отца.

— Что хотите, но Трою устраните любым путем. Иначе о наследстве можете не мечтать.

— Но почему мы? — ноты обиды прозвучали в голосе Танисы. — Мы ведь твои дочери, зачем делать из нас убийц? У тебя есть десятки наемников!

В сердцах она ткнула пальцем в стоящего Тэона.

— В Академии только вы, — отрезал отец. — А наемники пригодятся в другом месте. Я взял их сюда лишь ради подстраховки. Кроме Тэона — еще двоих, они сейчас охраняют проход! Поэтому вся надежда остается на вас, тем более что средства для этого я выдал!

Губы Танисы невольно поджались.

— Хорошо, — буркнула она и отвернулась. — Мы согласны. Убить — значит убить!

— Чего не сделаешь ради любимого папочки, — поддакнула Мира.

Следует спрашивать не о том,

могут ли животные мыслить или говорить,

а о том, могут ли они страдать.

Иеремия Бентам

Новый дом лорду Оттону Штраусу фон Мурзу нравился. Он всегда считал, что его наглой и рыжей персоне самое место в старых дворянских домах или королевских замках, не оттого, что дорого и роскошно, а потому что пыльно и мышей в подполе много. Поэтому, оказавшись вчера в керенийском поместье герцога Эридана, кот ощутил себя едва ли не в раю. Табунами крысы тут, конечно, не бегали. Но при беглом осмотре Мурз нашел несколько десятков гнезд, что, по нехитрым расчетам, давало надежду на долгое и счастливое будущее в таком рассаднике грызунов.

Это сейчас у него в тарелке налито обычное молоко и насыпана вареная гречка с кусочками курочки, а в будущем, если приложить определенные усилия, рядом может оказаться еще и целая гора сочных, свежепойманных вредителей. Надо только постараться.

Сюда б еще Бусинку…

Кот мечтательно закатил глаза, замурчал грустную песенку и принялся удобнее устраиваться на одном из подоконников первого этажа.

В ласковых лучах рассветного солнца рыжая шерсть искрилась и переливалась золотыми оттенками. Увидь сейчас кто кота, непременно бы зажмурил глаза от той яркости, которая от него исходила. Но Мурза мало волновали чужие гипотетические чувства, он предавался мечтаниям и размышлениям о светлом будущем и тягостном настоящем.

Вчера девчонки не взяли его в керенийский дворец, не дали увидеться с Бусинкой и, как оказалось, правильно сделали. Уже поздней ночью злющий герцог приволок унылых Элю, Анфису и Кристину в поместье и устроил им нагоняй по полной программе. За неподобающее поведение. Мурз плохо понимал, о чем речь, но подруги выглядели крайне виноватыми. Особенно Эля и Анфиса. Им герцог предъявил, что они оставили Кристину одну, а самой Волковской выказал крайнее недовольство по поводу ее самостоятельных блужданий по королевскому саду.

В наказание герцог сегодня поднял девчонок, едва забрезжил первый луч солнца, и утащил на выматывающую тренировку — марш-бросок с полной выкладкой на каблуках и в корсетах вокруг главной площади города.

Фрейлины приняли наказание стойко и мужественно, а готовность стерпеть все тяготы и лишения отразилась на их заспанных усталых лицах. Только Крис бормотала что-то о том, мол, злыдню нужно отравить, и, возможно, Глеб выдал запас ядов не для того, чтобы им просто смазывали каблуки...

Едва за несчастными закрылась дверь и дом опустел, проснулась Чешуйка. Всю ночь она спала в одном из кресел гостиной и теперь звонко шлепала когтистыми лапами в сторону кухни и мисок с едой. Свою кормушку с налитым вчерашним борщом дракоша проигнорировала, зато гречка Мурза заинтересовала ее куда больше. Она, словно пылесос, всосала в себя всю порцию до последней крупинки. Кот хотел было возмутиться подобному поведению и выдать чешуйчатому детенышу пару поучающих подзатыльников лапой, но передумал, решив, что подрастающему организму еда нужнее, а он и мышами обойдется, их ведь в доме герцога превеликое множество.

Довольно облизнувшись длинным раздвоенным языком, драконица почесала спину крылом и уже собиралась вернуться на свое кресло в гостиную, как внезапный звук со стороны улицы привлек внимание и ее и Мурза.

Уши кота, словно локаторы, развернулись в сторону шума, а он сам, приподнявшись на подоконнике, попытался разглядеть источник. Дракошка же могла только бессильно подпрыгивать и пытаться взлететь, махая еще не окрепшими для полета крыльями.

Виновником оказался худощавый долговязый парнишка-курьер. В этот ранний час юноша, облаченный в обычную простолюдинскую одежду, волок к порогу дома огромную корзину белоснежных роз. Казалось, его ноша вот-вот перевесит центр тяжести дохленького тельца и рухнет на землю с оглушительным треском. Но курьер не сдавался. Цепкие пальцы крепко сжимали выскальзывающий низ корзины, не давая той совершить злодейский план по самоуничтожению. Несчастный пыхтел, но букетище нес упорно.

Дойдя до крыльца, парнишка аккуратно поставил цветы на верхнюю ступеньку, удовлетворенно оглядел труд рук своих, поправил одну из роз, которая на пару сантиметров выбилась из общей букетной массы, вытер со лба пот и приготовился уйти восвояси. Однако через несколько шагов вспомнил о чем-то важном, стукнул себя по лбу и, достав из внутреннего кармана потертой жилетки записку, аккуратно воткнул ее на видное место в середину букета.

Еще раз оглядев бывшую ношу, паренек окончательно убедился, что теперь-то уж точно все по фэн-шую, и поспешил по своим дальнейшим делам, насвистывая легкий мотивчик прилипчивой песенки.

Едва курьер скрылся вдалеке улицы, Мурз соскочил с подоконника и решительно направился на исследование неопознанного цветочного объекта. Любопытная Чешуйка явно не собиралась отставать и, пыхтя от напряжения, не справляясь с высокой скоростью, которую развил кот, неслась за ним, сбивая по пути непослушным хвостом плохо закрепленные предметы интерьера. Так, с грохотом была разбита трехсотлетняя фарфоровая статуэтка ангелочка.

Мурз спешил к одному из лазов, которые обнаружил вчера, исследуя дом. Плевать было коту на запертые двери и окна, если он решил выйти на улицу и разглядеть букет получше — ничто не могло ему помешать. Протиснувшись в довольно узкую щель, ведущую в подпол дома, рыжий прохвост убедился, что неугомонная Чешуйка не застряла между стен, после чего продолжил свой путь. Уже через пару минут оба зверя стояли рядом с букетом и напряженно внюхивались в цветочный аромат.

— А-а-апчхи! — чихнула дракошка, при этом выплюнув сноп раскаленных искр. — Слишком душистые… А-апчхи! Мой нос чешется от таких запахов, — капризно пожаловалась она коту.

— Аллер-р-гия, — авторитетно заявил рыжий, вставая на задние лапы и уверенно выцарапывая записку из середины букета. — Я, конечно, человеческой грамоте не обучен, но вдруг на бумаге есть чей-то запах.

Оказавшийся в когтях Мурза миниатюрный конвертик был немедля изодран, а также несколько раз прокушен острыми зубами. Все ради одной цели — достать оттуда сложенную вдвое записку и внимательно ее обнюхать.

В процессе извлечения письмецо было слегла обслюнявлено, надорвано и один раз подожжено искрой Чешуйки с правого верхнего уголка.

— Ну вот, — горестно промявкал кот, — даже если оно чем-то и пахло, то теперь, благодаря твоей драконьей моське, все перебивает запах дыма и гари! — Легкий подзатыльник все же прилетел к малышке в обучающих целях. — В следующий раз чихай в другую сторону!

Содержимое записки теперь было явно нечитаемым, лишь несколько строк оставались вполне разборчивыми.

— Предлагаю слинять, — предложил Мурз, понимая, что бесспорно накосячил. — Давай, как будто нас тут не было?

Чешуйке оставалось только согласиться, в конце-то концов, она тоже приложила некоторые усилия, из-за которых записку теперь проще было сжечь до конца, чем прочесть.

В итоге остатки письма и конверта Мурз лапой утрамбовал обратно в центр букета, при этом растрепав несколько цветов в хлам, но, решив, что это не смертельно — подумаешь, из сотни цветочков пять-десять будут малость дефектными, невелика потеря, результатом своей работы остался удовлетворен.

В дом возвращались через подпол, и, заняв наблюдательные позиции на подоконнике (пришлось подсадить Чешуйку на спину), зверье принялось ожидать прихода герцога и девчонок.

Время неумолимо текло, а на горизонте никто так и не появлялся. Теплое солнышко уже стало припекать Мурзу в макушку, отчего, широко разевая пасть, кот, не прекращая, зевал. Чешуйку уже минут как двадцать сморило, она сладостно причмокивала, видя какие-то ведомые только ей одной сны, и прикрывала и так закрытые глаза перепончатым крылом.

В борьбе со сладкой дремой кот принялся усердно вылизывать заднюю лапу, тем более что там внезапно обнаружились мелкие комья налипшей земли с улицы. Но даже такой процесс убивания времени, как умывание, особого результата не принес — в сон стало клонить еще больше.

Решив признать себя побежденным в этой неравной схватке, Мурз свернулся клубком, еще раз сладко зевнул и приготовился отойти в объятья Морфея. В конце-то концов, когда герцог с девчонками явятся, они такой шум поднимут, разглядывая этот злосчастный букет, что мертвого разбудят.

Логика кота была бы бесспорной, вот только плохо Мурз Эридана знал. Когда спустя час вдалеке улицы появились запыханные и растрепанные девчонки, едва державшиеся на ногах, а за ними бодро вышагивающий блондинистый тренер-экзекутор, ни у кого из них не возникло желания поднимать лишний шум, глядя на непонятно откуда взявшийся букет. У подруг на это попросту не осталось сил, а герцог отнесся к неопознанному объекту с осторожностью — оттеснив назад фрейлин, выставил перед собой магический щит и принялся медленно приближаться к букету.

В правой руке у Эридана материализовался длинный, тонкий клинок, которым он не преминул ткнуть в самый центр цветочной композиции. Разумеется, никаких лазутчиков-диверсантов внутри корзины не обнаружилось, взрыва тоже не последовало, зато пострадало еще несколько роз, срезанных острейшим лезвием. Убедившись, что прямой магической, а так же не магической угрозы от букета не исходит, щит Эридан все же опустил.

— Похоже, это обычные цветы, — подтвердил он через некоторое время, закончив все проверочные манипуляции. — И даже ядом не обрызганы…

Девчонки, все это время топтавшиеся в стороне, облегченно выдохнули. Пока герцог возился с букетом, их уже посетили несколько догадок одна страшнее другой. И о том, что в букете споры сибирской язвы, и про обработку ядом из двадцати пяти роз, даже выскочи из букета террорист с автоматом, они бы не удивились. Вчера во дворце фрейлины много кому своим появлением матримониальные планы попортили.

— Подойти-то можно? — робко спросила Анфиса. — Или в дом мы теперь будем через окна пробираться?

Эридан неохотно кивнул, разрешая оглядеть букет поближе.

В этот момент на подоконнике проснулась Чешуйка, ее все же разбудил разговор со стороны улицы, потому, распихав храпящего кота лапами, живность, навострив уши, принялась подслушивать.

— А может, просто кто-то ошибся адресатом и случайно принес сюда букет? — озвучила предположение Эля, склонившись над неопасными цветами. — Подарок-то явно не из дешевых.

Как и любая девушка, она была в курсе рыночных цен на подобные подарки в своем родном мире и, руководствуясь обычной логикой, подозревала, что в Двадцати королевствах экономика и ценообразование немногим отличаются.

— А если там записка? — ведомая любопытством Анфиса уже протянула руки к букету. Желание прошерстить цветочки было выше ее чувства самосохранения, за что и получила по рукам от герцога.

— Я сам! Записка, возможно, и есть, но и она может оказаться опасной.

Поиск этой самой записки у Эридана много времени не занял, буквально через пару мгновений из глубины букеты была извлечена потрепанная обгорелая бумага.

— Оригинально, — осмотрев со всех сторон многострадальное послание, высказал Тарфолд. — Видимо, я совсем отстал от моды, и целые письма теперь не котируются.

— Ну же, разверните, — едва ли не прыгала от нетерпения Фиса.

Эля и Кристина, стоящие рядом с ней, переглянулись.

Переглянулись и Мурз с Чешуйкой, сидящие на подоконнике. Их любопытные морды, торчащие из окна, пока никто не замечал — таинственный букет казался всем гораздо интереснее.

— Хм, — откашлялся герцог. — Не привык читать чужие письма, но это явно не мне! — и протянул записку Кристине.

Волковская растерялась и, от удивления открыв рот, захлопала глазами.

— В смысле, мне? — все еще не понимая, пролепетала она, но записку брать не торопилась.

— Ну не меня же Кристиной зовут! — почти шипел теряющий терпение Тарфолд. — Сдается мне, я не все услышал о твоих вечерних прогулках по королевскому саду.

Иномирянки опасливо переглянулись, разумеется, герцогу вчера никто об излишнем внимании принца Даррия не сообщил, а уж про лжесвадьбу Кристины с каким-то неизвестным дворянином — так тем более. Официальная версия была куда более прозаичной: растерялись, заблудились, бродили по саду искали друг друга.

Начиная догадываться, откуда могут расти ноги у такого по-королевски щедрого подарка, Крис записку из рук преподавателя фактически выдернула. Незамедлительно пробежалась глазами по строчкам, после чего выдала:

— Ничего толком не разобрать. Почти все выгорело, — в ее голосе мелькнуло разочарование, смешанное с облегчением.

— Но что-то же осталось? — заглядывая через плечо подруги, любопытствовала Эля.

— Ага, — выдохнула Крис и принялась зачитывать: — «Леди Кристина»… дальше записка осыпалась пеплом, «извинения за вчерашнее»… снова осыпалось, «мое поведение»… следующая строчка обуглилась, «недостойно»… А вот тут, — она ткнула пальцем куда-то вниз записки, — явно была подпись, которую сейчас не прочесть…

Теперь разочарованно выдохнула и Анфиса.

— Это так романтично. Почти тайный поклонник, — с долей некоторого сарказма выдала она. Хотя для девчонок поклонник тайным явно не был. Кому ж еще, кроме принца Даррия, могло прийти в голову рассылать дорогущие букеты и вкладывать в них обугленные записки.

Эля и Фиса на подругу могли посмотреть только с сочувствием. Тем более еще и герцог решил маслица в огонь подлить.

— А чем же таким, леди Кристина, вы заслужили подобный подарок? — едко поинтересовался он.

— Понятия не имею, — Волковская решила до последнего отмалчиваться подобно партизану.

— Врешь. Я же вижу! — «орлиное око» полыхнуло голубым заревом.

— Не вру, а недоговариваю, — упрямилась Кристина. — В конце-то концов, может это моя личная жизнь, и я не собираюсь перед вами о ней отчитываться.

— Вот как… — протянул Эридан. Подобного отпора он явно не ожидал, но и, будучи хорошо воспитанным, настаивать на ответах не стал. — В таком случае вы теперь от меня ни на шаг не отойдете, ни на одном из мероприятий.

В этот момент девчонкам хотелось ответить, мол, это и так его прямая обязанность — от них не отходить, и если б вчера он не оставил их одних, ничего подобного бы и не произошло. Но здравый смысл, подсказывающий не нарываться на гнев злыдни, победил.

— Вот и не отходите! — буркнула Крис и в сердцах пнула ни в чем не повинную корзину роз.

Цветы возмущенно заколыхались и частично осыпались десятком лепестков на крыльцо.

— Все в дом! — наконец приказал Эридан. — Нечего на пороге стоять.

— А с букетом что делать?

— Пускай хозяйка решает! Это ее цветы, — буркнул Тарфолд и, зайдя внутрь здания, с хлопком закрыл за собой дверь.

Оставшиеся на улице девчонки еще несколько секунд молчаливо рассматривали розы.

— Анфис, — как приговор озвучила решение Кристина. — Сожги их на фиг. Я от этого прынца никаких подарков принимать не собираюсь!

— А если это не от Даррия? — Элле цветы было ужасно жалко, они же не виноваты, что их королевский отпрыск прислал. — Вдруг это от твоего «мужа»?

— Ага, счас, — отмахнулась Крис. — У «мужа», как ты выразилась, явно денег не хватит на такой букетище! Он обычный парень. Так что жги, Фиска, жги!

Совместными усилиями троицы букет был отбуксирован на задний двор, где в плотной тени деревьев заброшенного сада Анфиса и устроила маленький пожар. Цветы горели неохотно. Свежие розы до последнего сопротивлялись беспощадному огню, но в конце концов, не имея шансов на спасение, сдались.

— Вот и славненько, — наблюдая за тлеющей золой, выдала Кристина. Она, не мигая, смотрела за последними красными всполохами, а после равнодушно отряхнула руки, отвернулась и произнесла: — А теперь в дом, в душ, и завтракать…

— Блин, точно, — возвела глаза к небу Анфиса. — Я ж совсем забыла, что здесь мы сами готовим и сами убираем эту домину! Герцог же разогнал всех слуг, пока мы здесь гостим.

— Может, это и к лучшему, — Эля пожала плечами. — Чем меньше вокруг народа, тем спокойнее. А от готовки еще никто не умирал…

***

— Вру, умирал! Еще как, — возмущалась я, глядя на сгоревшую в кастрюльке перловую кашу. — Только не от готовки, а от несъедобной пищи.

Анфиса, которой собственно и принадлежал этот шедевр кулинарии, пожала плечами.

— А я предупреждала, — начала оправдываться она. — Готовить я, во-первых, не умею, а во-вторых, не представляю, как это делать на средневековом оборудовании! — она указала рукой на огромное подобие русской печи местного разлива.

В отличие от знакомой иномирянкам родной печки, у этой, вместо одного большого очага, было аж пять, все они располагались на разной высоте от пола и, судя по форме, каждый предназначался для разной посуды или блюд.

— Ну уж, простите. Тут газовой плиты отродясь предусмотрено не было, — мне оставалось только выбросить всю кашу в урну с мусором. — Как ты вообще додумалась перловку варить на собственных руках?

Белова вновь пожала плечами:

— На чем умею, на том и варю, — огрызнулась она. — Мне проще было огонь в ладони создать, чем в печке развести.

После этой фразы я испытала острое желание надеть освобожденную от каши кастрюльку блондинке на голову. Могла ведь и помощи попросить, прежде чем такими художествами заниматься, но нет… Анфиса решила поступить по принципу: первая сделаю, первая и отмучаюсь. В итоге все закончилось как в поговорке про блин комом, а в нашем случае горелой кашей.

Кристина, молча сидевшая все это время за кухонным столом, смогла лишь устало выдохнуть и закатить глаза. Со своей задачей нарезать салаты она справилась давно. Вполне привычные огурцы и помидоры аккуратными ломтиками были перемешаны в миске и заправлены сметаной. Любо-дорого смотреть.

— В этой ситуации меня радует лишь одно, — наконец произнесла она. — То, что мы не доверили Анфиске мясо. Боюсь, испорченный окорок нам бы ни один герцог не простил.

При упоминании о злыдне закатить глаза захотелось мне. Это ведь он, едва мы с девчонками закончили утренние ванно-банные процедуры, выдал нам свежепринесенный набор продуктов и приказал что-нибудь приготовить из этого к завтраку.

Набор оказался для легкого утреннего перекуса странным: перловка, огурцы, помидоры, лук, сметана и огромный свиной окорок.

Надо признаться, изначально никакого возмущения по поводу нашей эксплуатации в роли кухарок мы не выказали, да и не к чему было. После фрейлинской диеты в Академии мясо нас манило. Правда, в последнее время спасали вылазки к домовой Мане, но постоянно к ней ведь тоже не набегаешься.

Вот так и вышло, что почетная роль готовки мяса выпала на мою долю, Анфисе выдали перловку, как самую легкую в приготовлении, а Кристине овощи и фигурное нарезание салата.

— Эль, я надеюсь, ты мясо не додумаешься Анфиске отдать на поджарку? — предупреждающе спросила Крис.

— Упаси боже, — мне оставалось только отмахнуться. — Проще освоить эту неведомую печку.

— Бу-бу-бу, — Фиса похоже на нас обиделась и с шумом плюхнулась на ближайший стул, при этом надув щеки и скрестив на груди руки. — Обойдется, значит, без кашки злыдня. Ишь ты, хорошо устроился! Аки султан, с тремя женами! Учтите, стирать ему носки я точно не собираюсь!

«А можно я ему носки постираю? Ну позя-зя! Такой мужчинка, такой мужчинка! — оживилась шиза. — Докажу ему, какая я хозяйственная и добродетельная!»

Такое заявление от Эльвиры заставило меня вздрогнуть. Признаться, я уже забыла, что эта зараза у меня в подсознании живет. Почти весь вчерашний вечер и сегодняшнее утро она упорно отмалчивалась, и вот теперь оживилась.

«Только ты одну деталь забыла, — мысленно зашипела на нее. — Ручки у нас на двоих общие! А я для герцога могу только клопов в носочки подложить!»

«Противная ты! — протянула обиженная зараза. — Если он тебе не нравится, это не повод обламывать всю малину мне!»

«Это как раз таки офигенный повод! — Пока пререкалась с шизой, для отвлечения собственных мыслей вернулась обратно к готовке мяса, а именно заклинанием сотворила металлическую фольгу и теперь усердно укутывала ею окорок и укладывала тот на противень, чтобы засунуть в печь. — Ты же меня с Глебом обламывала!»

«О, точняк! Я ж чего проснулась-то. Видение мне про твоего зельевара пришло… Или уже не совсем про твоего!» — Эльвира не то чтобы мерзко, но как-то злорадно захихикала.

Что-то не понравилось мне в таком проявлении ее эмоций, я даже изумленно замерла со своим кулинарным произведением, которое уже приготовилась засунуть в одно из жерл местной печи.

«Ты о чем?» — попыталась сохранить спокойствие и затолкала окорок в раскаленную пасть плиты.

«А то, что меня посетило видение будущего, где я лицезрела его в твоем Внешнем Мире в ресторане на Красной площади рядом с какой-то эффектной шатенкой! Ух! Какая у нее была грудь!»

— Что за бред ты несешь?! — незаметно для самой себя эту фразу я выкрикнула вслух, но шизу было уже не остановить, Эльвира, добивая меня, решила прочесть стишок:

— «А из нашего окна площадь Красная видна! А из вашего окошка только улица немножко»…

В следующий момент чьи-то руки резко отдернули меня в сторону, а я сама не сразу осознала, что произошло, лишь резкая боль в ладонях и вздувающиеся волдыри ожогов привели в чувство.

Последние несколько секунд я стояла, вцепившись в раскаленную заслонку печи.

— Дура! — орала на меня Кристина. — Ты о чем вообще думала? Анфиса, тащи патронташ, там было противоожоговое!

Взглянувшая лишь мельком на мои руки Белова с чувством выматерилась и вылетела пулей из кухни за лекарством. Я бы и сама сейчас высказала десяток крепких словечек, если б не было так больно. Причем непонятно где больнее — в душе или в ладонях.

На вопли из гостиной прилетел распушивший хвост Мурз, на его вопросительное мяуканье Кристина приказала не лезть в дела человечьей медицины и не путаться под ногами лишний раз. Но у кота было свое мнение, видимо, решив, что он лучше всякого лекарства, рыжий полез тереться о мои ноги. Такое поведение меня растрогало и одновременно почему-то вернуло способность здраво мыслить. Элементарная логика тоже проснулась.

«Слышь, ты, — обратилась я к Эльвире. — Во-первых, с фига ли Глебу что-то делать на Красной площади? А во-вторых, что конкретно ты видела? Мало ли с кем он мог там сидеть…»

Ну подумаешь, вертихвостка перед ним какая-то будет крутиться, это же ничего не значит.

«И вообще, — продолжила я, требуя более конкретной информации. — Может, ты соврала, чтобы меня позлить!»

Кристина тем временем усадила меня за стол, а Анфиса притащила целительное снадобье. С одной стороны, это было расточительной тратой ценного ресурса, я и сама могла сосредоточиться и десятком заклинаний ожоги заживить — не зря же нас учили, а с другой — состояние у меня сейчас было далеким от адекватного. Я ждала ответов от шизы и при этом, не переставая, шипела от боли, когда пальцы Кристины касались ожогов, нанося мазь.

«Ничего-то я и не врала, — взбеленилась Эльвира. — Знала б, что ты такая впечатлительная и руки себе покалечишь, вообще ничего бы не рассказала! Лучше б мне видение наших обгорелых лапок пришло, чем зельеваровские посиделки».

«И что там за посиделки? Конкретнее!»

«На, смотри!» — сдалась вредина и решила продемонстрировать мне очередную грань наших проснувшихся возможностей.

Десятки образов замелькали перед глазами, и различить в них что-то конкретное казалось невозможным, ровно до того момента, пока их хаотичные движения не стали замедляться.

Вот шумная, вечно кишащая туристами Красная площадь, мавзолей, Собор Василия Блаженного, а вот одно из кафе ГУМа, окна которого как раз и выходят на главную достопримечательность страны. За столиком сидят двое. В мужчине я безошибочно узнаю Глеба, только одет он как преуспевающий бизнесмен из моего родного мира. Обычно растрепанные волосы аккуратно причесаны, а на смену серебристой мантии пришли черный пиджак с белоснежной рубашкой. Вычищенные до блеска черные туфли от именитого бренда дополняют и без того лощеный образ. Напротив него сидит девушка, почему-то с моего ракурса она кажется смутно знакомой, несмотря на то, что ее лица я не могу разглядеть из-за ухоженной шатенистой шевелюры. А вот грудь действительно впечатляющая, огненно-красная кофточка с огромным декольте явно надета не просто так, а для того, чтобы приковывать к себе взгляды и внимание. Длинные ноги едва прикрывает коротенькая мини-юбка, которая настолько сильно облегает крутые бедра, что мне кажется, вот-вот лопнет по шву. Увидь я такое в живую перед собой, немедленно бы захотела выцарапать этой дамочке глаза и повыдергивать все волосы, однако сейчас могла только рассматривать детали этой бесящей меня сцены и искать зацепки, которые помогут разобраться в происходящем. Парочка мило ворковала за чашечкой кофе, да так, что складывалось впечатление, будто всего остального мира для них не существует.

Ей богу, так бы и разбила что-нибудь тяжелое об голову и одного, и второй. Или туфлей бы отдубасила. Черные лабутены с огромными шпильками на ногах девицы прекрасно бы подошли для этой задачи. Где Глеб вообще нашел дамочку с подобным гардеробом?

Я с ненавистью разглядывала эти злосчастные дорогие туфли на чужих ножках, как внезапно что-то режущее глаз для такой картины привлекло мое внимание.

Кончик артефактной плети свисал на пол, я бы его никогда и не заметила, если б так внимательно не сверлила взглядом низ стула, на котором сидела незнакомка. Всю остальную плеть вместе с рукояткой прикрывал плащ дамочки, который она аккуратно развесила на спинке стула явно для того, чтобы это самое оружие не привлекало ненужного внимания.

Вот теперь мне стало все ясно, а заодно и понятно, откуда я знаю эту девушку.

Это же Троя, только перекрашенная.

«Обломись, Эльвира! — победно прорычала я шизе. — Твое видение означает только одно, что Троя будет живой, а не то, что Глеб себе другую девушку нашел!»

Картинка медленно выцветала у меня из подсознания, а радостные эмоции заглушали боль от ожогов.

— Нет, ну ты погляди на эту идиотку! — выдернул в реальность голос Кристины. — Я ей тут руки спасаю, а она лыбится как сумасшедшая! Мазохистка, что ли?

Вид у Волковской был самый что ни на есть строгий и обеспокоенный.

— Или у тебя мозг в ладошках и ты его обожгла? — не унималась она. — Ты чему радуешься-то?

— Я видела Трою, — выдохнула я. — И она явно будет живой!

Лица подруг мгновенно преобразились из обеспокоенных моим состоянием до изумленных от полученной информации.

— Где видела?! — недопоняла Анфиса.

— Во Внешнем мире! С Глебом! — выпалила я. — И она явно не выглядела умирающим трупом!

— А вот в Академии бы с тобой не согласились… — послышался мрачный голос только что зашедшего на кухню герцога. — Там теперь считают по-другому.

Я перевела на него взгляд, и мне захотелось шарахнуться в сторону от увиденного. Лицо Эридана перекосило гримасой злости и негодования, «орлиное око» полыхало угольно-алым, а сам герцог сжимал побелевшими пальцами скомканный свиток.

— Ч-ч-что случилось? — заикаясь, выдохнула я.

Ведь явно же что-то произошло, в таком состоянии злыдню мне еще ни разу видеть не доводилось.

— Сегодня ночью на Академию было совершено нападение. Все, кто находился внутри, были выведены из строя одним их редчайших снотворных, «спящей красавицей». Пока они находились без сознания, злоумышленник проник в палату Трои. На месте преступления огромные следы разрушений, а также пятна крови моей коллеги.

Я застыла от услышанного… Быть такого не может, я ведь видела ее живой в будущем или все же не ее...

— Пятна нашли? А сама Троя где? — аккуратно спросила Кристина.

— Исчезла. Так же, как и Глеб! Единственный, кто обладал таким огромным запасом зелья, чтобы усыпить всю Академию. И один из немногих, у кого иммунитет к снотворному. А на месте преступления все фонит остаточным телекинезом высшего порядка!

— То есть вы клоните, что это магистр Трою похитил?

— Я уверен, что это был он, — выплюнул злыдня. — Я лично ему выдал допуск в ее палату! Но хуже всего другое...

Если честно, я даже не представляла, что могло быть хуже.

— Горгулий мертв! Он был вторым, кто не поддался сонным чарам, так как не дышал. Осколки его тела были найдены в медицинском блоке. Из-за многочисленных разрушений стен вокруг не сразу удалось понять, что это останки именно Арсения, но вскоре один из медиков обнаружил фрагмент каменного крыла, а затем и остальные части.

Казалось, я забыла как дышать. То, что рассказал Эридан, не могло оказаться правдой. Не стал бы Глеб разрушать стены Академии и убивать Горгулия, не стал бы и похищать Трою, незачем ему это все!

Не поверила и Анфиса:

— Быть такого не может! Это попахивает элементарной подставой, причем безграмотной!

Эридан вскинул на нее свой пронзительный взгляд:

— Ну же, давай, девочка, поделись своими умными мыслями! — саркастично попросил он. — О чем же подумала ты и не смогли подумать мы?

— Мне кажется, вы об этом тоже подумали, — прищурившись, выдохнула Белова. — Иначе бы не стали нам все так с ходу рассказывать. Вы ведь и сами не верите в причастность Глеба!

— Допустим! — согласился он.

— Так вот, — продолжала Фиса, в которой неожиданно проснулся талант Шерлока Холмса. — Ну, сами подумайте, только вы уехали из Академии. В тот же день нападение на Трою. И нескольких часов не прошло. Это как в той пословице: кот из дома — мыши в пляс!

Я покосилась на этого «кота-злыдню» — и ведь правда. Какая-то дебильная картина вырисовывалась. Плюс я зацепилась за слова самого герцога:

— Вот сами посудите, зачем Глебу усыплять всю Академию, если у него был пропуск в палату Трои. Захотел бы ее убить, пришел бы ночью тайком и придушил! Очевидно, что это подстава. Сначала после бала в коридоре, ведущем к его спальне, потом с розами в палате, а теперь вот распыленный яд… — тут я сделала паузу, после чего добавила: — Плюс я видела его и Трою в видении. Они во Внешнем мире! А значит, он ее точно не убивал!

— Жаль только ты дату своего видения уточнить не можешь, — иронично заметил герцог. — Хотя о том, что Глеб именно во Внешнем мире, я бы и без тебя догадался!

Наши недоуменные взгляды Эридан попытался проигнорировать, вот только он одного не учел. Раз уж мы оказались в курсе истории, теперь просто так не отвяжемся. Даже его гипотетический гнев был не так страшен, как само осознание того факта, что от нас что-то скрывают.

— Я, конечно, понимаю, герцог, — начала Крис, подбоченясь. — Что это вы наш преподаватель, а мы ваши ученицы. Но, может, раз мы оказались втянуты в эту историю, посвятите нас в детали? Надоело, знаете ли, играть вслепую!

— Вот как? — показательно удивился герцог. — А может, ты, Кристина, тогда расскажешь, почему я до сих пор не знаю о твоем пробуждении? Или, например, почему вы молчите о том, что дар у Эллы иногда с ума сходит и выходит из-под контроля? Или почему ты, Анфиса, таскаешь под юбкой арсенал с ядом?

«О-оу! — пискнула где-то в подсознании Эльвира и принялась прикрывать голову воображаемыми руками. — Он за нами что, следил? Капец!»

Где-то под столом испуганно мявкнул кот, что на его кошачьем означало то же самое слово.

Пауза, повисшая на кухне, грозила задержаться надолго, если бы не подгоняющий к ответам Эридан:

— Или вы думали, что я совсем идиот? — недобро сверкал он голубым артефактом.

Вот тут-то окончательно озверела я. Выходит, он за нами постоянно следил.

— Ну и как давно? — прошипела я, вторя гневному буйству шизы, которая сейчас полностью меня поддерживала.

— Со вчерашнего дня, — в тон мне ответил герцог. — Едва вы оказались в столице, я на каждую из вас повесил по следящему маячку. Или вы думали, что, уйдя с маркизом де Брассом, я просто так оставил бы вас одних без присмотра?

— Офигеть, вы заботливый! — не выдержала я.

Одновременно, пытаясь совладать с гневом, я судорожно вспоминала, о чем мы вчера беседовали с девчонками, и чего еще мог герцог наслушаться.

Выходило неутешительно. Значит, он знал с самого начала и молчал, когда мы пытались надурить его с платьями, и потом, уже после визита к леди Полине, все слышал: и о том, как шиза моя бесилась, и о том, что дар Кристины проснулся. А уж во дворце… Мать моя женщина!

— Ах да, Кристина, — едко добавил герцог, словно подтверждая мою догадку. — Про твое «замужество» я тоже в курсе!

Волковская побледнела и, казалось, вот-вот сползет в обморок по стеночке.

— Однако вынужден признать — выход из ситуации ты нашла оригинальный! Тому дворянину я чуть позже вышлю официальную благодарность!

— Вот вам не стыдно? — первой опомнилась Фиса. — Это гнусно — подслушивать и подсматривать!

— Если ты еще не поняла, — беззлобно тыкнул герцог пальцем ей в грудь. — Мы здесь как на войне. И мне бы хотелось наконец получить полную картину происходящего! Ведь как я понял, вы-то как раз в курсе, почему именно на ваши имена пришло приглашение. Да, Мурз?

Кот, который пытался в этот момент незаметно выскользнуть из кухни, был изловлен за шкирку в тот же момент и усажен на руки Эридана.

— Мявк! Пш-ш-ш-ш, — только и успел издать рыжий, прежде чем оказался в крепких мужских объятиях.

— Пошипи мне еще тут! — мгновенно усмирил кота Тарфолд. — А теперь, дорогие первокурсницы, я бы хотел узнать все! И про приглашение, и про Даррия, который отчего-то неровно к вам дышит, и еще кучу другой полезной в данный момент информации.

— И с чего бы нам все это рассказывать? Особенно после того, что мы узнали про следилки? — я кипела от злости.

— С того, что иначе я не смогу сложить полную картину и разобраться в происходящем! Мне сдается, что все связано, надо только понять как.

«Сдается ему, как же!» — я себя почему-то обманутой в этот момент почувствовала. Все же герцог перешагнул некую черту, засунув свой нос в наши личные с девчонками тайны, и за это его хотелось ненавидеть.

Судя по взглядам подруг, мои мысли они разделяли.

— Ну же, спокойнее, дамы! — присел он за стол, все еще удерживая моего кота на руках. — Если вы внимательнее проанализируете ситуацию, то поймете, что я был прав.

— А еще поймем, что вы бесчувственный чурбан! — опять не выдержала я. — И ваши методы нам как минимум противны.

— Вот как? — злыдня, прищурившись, посмотрел на меня сквозь ресницы. — Я пообещал Глебу, что присмотрю за тобой, если ты дурить начнешь! И, судя по всему, заниматься дуростью вы уже начали! Коллективно! Не так ли, уважаемый кот? — герцог потрепал Мурза за шкирку. — Поэтому сейчас быстро все сели за стол и рассказали все, я подчеркиваю — ВСЕ, что может относиться к делу. А после я расскажу вам то, о чем знаю сам! Раз мы оказались в одной лодке, то давайте и выплывать из этого болота будем тоже вместе!

Человек всегда делает лишь то, что хочет, и делает это все-таки по необходимости.

Артур Шопенгауэр

Этой ночью Карине так и не удалось сомкнуть глаза даже на пятнадцать минут. Всюду чудились заговорщики и убийцы, которые так и норовили пробраться в дом к Лепрезу и прибить всех его обитателей, в том числе и случайно подвернувшуюся девушку.

Что она будет делать без Трои и ее дара, Карина даже не представляла. Да, у нее есть магический секс-комбинезон, который может отразить несколько ударов, есть плеть и внезапно проснувшиеся боевые навыки. Но ведь этого маловато будет против магов-убийц.

Уже утром, когда все нормальные люди только просыпались и начинали собираться на учебу-работу, сон Карину все же стал одолевать.

— Не спать! — уговаривала себя девушка, брызгая на лицо из-под крана ледяной водой.

Судя по возне на первом этаже, а именно громко включенному телевизору, Лепрез уже встал и теперь шаманил что-то на кухне. По дому поплыли заманчивые запахи кофе и выпечки.

— Только не говори, что сам испек? — недоверчиво крутила одну из плюшек Карина, когда спустилась к артефактору.

— А что в этом такого? — удивился Лепрез, — мне всегда нравилась кулинария.

— Ну не в восемь же утра? — скосилась на часы Карина.

— Когда хочу, тогда и пеку.

На этом короткий разговор был окончен.

Карина вливала в себя уже третью порцию кофе и размышляла о том, как поступить дальше. Без Трои весь план по защите артефактора летел в тартарары, а значит, Лепрезу надо было рассказать правду, иначе она и себя погубит и его на тот свет утащит.

Допив последнюю чашку, девушка отставила ее и блюдце в сторону и приготовилась к сдаче с повинной, вот только звон наружного домофона нарушил ее планы.

Трель противно звенела и резала уши диссонансным звучанием.

— Если это опять твоя Мариночка, я лично ее пришибу, — раздраженно пробормотала Горбуша, сверля взглядом артефактора.

Лепрез же выглядел удивленным:

— Смеешься? В восемь-то утра? Она раньше двенадцати не встает, ибо это вредно для цвета ее холеной кожи.

— Ну и какие могут быть еще предположения? — не унималась Карина. — Свидетели Иеговы?

— Да откуда ж я знаю, — огрызнулся маг. — Сходи и посмотри.

— Эм-м-м. О’кей.

Карина неспешно вышла из-за стола и направилась к видеофону. Сразу на улицу, навстречу неизвестному, ее никто не выгонял, ведь посмотреть, кто за дверью, можно было и через камеру.

Нажав на кнопку приема вызова, Горбуша с удивлением уставилась на непонятного взлохмаченного типа, тусующегося у входа.

— Сектант, похоже, какой-то, — с сомнением выдала она Лепрезу. — И плащ у него ободранный.

На пороге стоял незнакомец с безумными глазами. От пронизывающего осеннего ветра его укрывал разорванный серебристый плащ, черные волосы до плеч небрежно торчали в разные стороны.

— Или бомж! — поделилась мнением Карина.

В руках незнакомец держал явно пьяную женщину, по крайней мере, Карине так показалось, уж слишком безвольно та повисла на руках мужчины, да и выглядела не менее грязной и обтрепанной.

— И бомжиха…

Лепрез, подошедший сзади, прежде чем заглянуть через плечо, удивленно переспросил:

— Бомжи? Смеешься? В этом районе Рублевки?

— Сам посмотри, — девушка отошла от экрана, предоставив артефактору полный обзор.

— Твою ж мать! — выругался Лепрез, едва взглянул на экран. — А этого-то сюда чего принесло? — и кинулся на улицу открывать дверь, но, едва пробежав несколько шагов, резко остановился и развернулся к Карине лицом. — Ты кто такая? Если не узнала своего лучшего друга — Глеба?

— Упс! — Горбуша испуганно рассматривала напряженное лицо артефактора и осознавала, как быстро и нелепо провалился Штирлиц. — Вообще-то, я как раз хотела тебе все рассказать, — медленно начала она, на всякий случай делая шаг назад от Лепреза, вдруг он со злости файерболом еще каким кинет. — Меня зовут Карина, и я действительно не желаю тебе зла, потому что нахожусь здесь по просьбе настоящей Трои.

В этот момент противный домофонный звонок взвизгнул новой трелью, напоминая, что на улице по-прежнему стоят посетители.

— А сама Троя где? — с сомнением переспросил артефактор, как бы невзначай отступая от Карины подальше. В данный момент он побаивался ее едва ли не больше, чем она его.

— Отличный вопрос — «где она?», — взгляд Карины метнулся к экрану, на котором по-прежнему маячили те, кого она по ошибке приняла за бомжей. Ракурс на мониторе немного изменился, и теперь удалось рассмотреть женщину на руках «сектанта» внимательнее. — По всей видимости, Троя за дверью, на руках своего лучшего друга!

И действительно, на руках у брюнета покоилась упомянутая красотка, потрепанная, но явно живая. Теперь уже Карине захотелось побыстрее открыть двери незнакомцу и пустить того в дом.

— Может, тогда объяснишь мне, Карина, — вкрадчиво поинтересовался Лепрез, — что все это означает?

— Все объясню, как на духу выложу, только давай этих впустим…

Признаться, Карина надеялась на быстрое и счастливое воссоединение с родственницей, однако, когда тот, кто представился Глебом, занес в помещение бессознательную физкультурницу, надежды рухнули прахом. Она была без сознания, да и выглядела не ахти — бледная, растрепанная, болезненная.

Едва мужчины уложили Трою на диван и устроили голову на подушке, Карина робко решилась подойти поближе.

В сложившейся ситуации самой виноватой почему-то себя чувствовала она. Лепрез до сих пор смотрел на нее волком, а вновь прибывший, представившийся магистром Глебом, с удивлением разглядывал Карину, выпучив огромные голубые глазищи:

— Близнецы? — с некоторым скепсисом поинтересовался он.

Девушка отрицательно замотала головой.

— Пластическая магия, если можно так выразиться. — Горбуша склонилась над родственницей и аккуратно поправила у той растрепанные волосы. — Это она меня такой сделала, когда в моем теле оказалась…

— Выходит, я был изначально прав, — задумчиво прошептал Глеб. — Все это время ее душа находилась в этом мире. А ты, значит, ее сосуд?

На этот раз Карина согласно кивнула.

— Я ее далекий потомок, если правильно истолковывать нашу родственную связь, а она моя прапрапратетушка.

— И ты явно не маг, — констатировал как факт Глеб и, тут же теряя к ней интерес, перевел взгляд на ничего не понимающего Лепреза. — Мне нужна твоя помощь, — почти потребовал у него друг Трои. — Троя ранена отравленным кинжалом, и, если в ближайшее время я не сумею изготовить противоядие, тогда нашу блондинку мы точно больше никогда не увидим… Разве что в гробу.

— Но я не вижу никаких ран, — не поверила Карина, хотя за помощью обращались не к ней. Тетка не выглядела истекающей кровью.

— Если не видишь, это не означает, что их нет, — огрызнулся магистр. — Видимые физические раны я залечил, дело пяти минут, а вывести из крови яд без нужных ингредиентов не могу.

— И поэтому ты пришел ко мне? — встрял в разговор Лепрез.

Глеб посмотрел на артефактора и тяжело выдохнул:

— Нет, к тебе я явился, потому что она, — магистр указал рукой в сторону коллеги, — назвала твое имя.

Артефактор схватился за голову в попытке устаканить кучу мыслей в голове.

— Ничего не понимаю, — умоляюще прошептал он. — Может, кто-нибудь все же объяснит, что происходит?

— Троя бы смогла, — Карина и сама ничего особо не понимала. — Я могу рассказать только ту часть истории, которая касается непосредственно меня. А вы, всемогущие маги, сами с этим разбирайтесь!

Глеб скептически посмотрел на Горбушу и отогнал ее от дивана с физкультурницей:

— Вот и рассказывай, а мы послушаем, но позже! — приказным тоном распорядился он. — Лепрез, мне понадобится твоя лаборатория для создания противоядия. Так что будь добр, проводи эту милую даму, — кивок в сторону Карины, — куда-нибудь подальше от Трои, пока я займусь лечением нашей подруги!

У девушки от таких слов даже челюсть выпала:

— Вы мне что, не доверяете? — взвилась она.

— Я теперь никому не доверяю! — огрызнулся в тон Глеб. — Как выяснилось за последние сутки, доверять даже самым близким родственникам нельзя — особенно сестренкам и папочке! — и тут же тихо добавил, так, чтобы никто его не расслышал: — Интересно, моя мать такая же психанутая или с ней мне повезло больше?

От Лепреза, шагнувшего к Карине, девушка только отмахнулась:

— Не надо, — отвела она его руку и гордо вскинула голову. — Я и сама дойду. Посижу в своей комнате, потом, как решите, что не я виновница всех ваших бед, тогда и позовете! — после чего выпрямив спину, поднялась по лестнице на второй этаж и закрылась в отведенной ей игровой.

Возвращение Трои, пусть и в таком потрепанном виде, Горбушу все же успокоило. Откуда-то пришло интуитивное убеждение, что Глеб родственницу обязательно поставит на ноги, и после этого все будет хорошо. Надо только немного подождать… С такими мыслями Карина и сама не заметила, как сон все же победил утомленный бодрствованием организм и заставил уснуть, свернувшись калачиком на диване.

Из сна выдергивал сразу не узнанный голос:

— Подъем, спящая красавица!

— Еще пять минут, мам…

— Я не мама и даже не папа. Но все равно приятно, — не унимался обладатель голоса, тормоша Карину за плечи.

Приоткрыв один глаз, девушка узрела стоящего над ней Глеба, а чуть в сторонке Лепреза. Судя по полумраку, царившему в комнате, за окном был уже поздний вечер, а значит, она умудрилась проспать целый день.

— Как Троя? — первым делом спросила Горбуша, окончательно проснувшись.

Ответ прозвучал скупо и несколько сдержанно:

— Уже лучше, но в себя придет еще не скоро, — Глеб отошел к окну и задернул занавески, чтобы включить свет в комнате. — Мы бы хотели выслушать твою версию произошедшего. Кто ты такая, откуда? Почему выглядишь как Троя и что здесь делаешь?

Захотелось закатить глаза и кинуть в зельевара чем-нибудь тяжелым. Нашелся следователь-любитель! Допросы решил устраивать…

Но, глубоко вздохнув и взяв себя в руки, Карина решилась все правдиво рассказать. Причем начала издалека, а именно со своего детства… Сейчас ей не было смысла скрывать, кто она на самом деле — бывшая страшилка с горбом и полная неудачница, но едва повествование дошло до истории с подставой и ректором университета, Глеб прервал рассказ:

— Ты согласилась на его условия?!

— Нет, конечно, — пальцы Карины невольно сжались в кулаки. — За что и поплатилась! Учебой и будущим. Этот гад в попытке окончательно испоганить мне жизнь даже матери позвонил! Поэтому неудивительно, что когда появилась Троя и предложила мне свою помощь в обмен на помощь ей — я согласилась.

— И в чем же она заключалась?

— Поначалу ни в чем. Она просто существовала в моем теле, помогла вылечиться, исправила мою внешность. Правда, излишне кардинально, но я уже фактически смирилась. Затем по плану мы должны были пойти к моему ректору, где бы и сработал ее дар Мегеры, но не дошли… — Прежде чем продолжить, Лже-Троя печально вздохнула. — Отправились к Лепрезу за маскирующими артефактами и плетью. А дальше все пошло наперекосяк, потому что выяснилось, что за ним, — она ткнула пальцем в сторону артефактора, — ведется охота, и кто бы ее ни вел, он связан с тем, кто покушался на Трою.

— Вот с этого места поподробнее.

Следующие полчаса Карина рассказывала о тех воспоминаниях, которыми с ней делилась Троя, а именно о кольце с мерцающим камнем на руке убийцы. Лепрез гипотезу косвенно подтвердил, рассказав о незнакомце с подобным артефактом, который являлся к нему незадолго до покушений.

И только Глеб мрачнел с каждой минутой все больше.

— Лепрез, а ты уверен, что к тебе приносили именно верховный артефакт самого Артаксара? — после недолгих раздумий спросил зельевар.

Хозяин дома только плечами пожать смог:

— На сто процентов тебе бы ответил только сам Артаксар, я же могу предположить: настолько могущественный по ауре, радужного цвета, совпадающий по описанию только с одним известным мне артефактом — это Первый и Главенствующий Камень.

— Хреново, — выдохнул еще больше погрустневший Глеб, выныривая из каких-то своих мыслей. — Но вернемся к нашим баранам. Карина, а дальше что? Ты-то почему в эту историю с артефактами ввязалась? Тебе ведь оно незачем…

На щеках Горбуши вспыхнул румянец, девушка замялась и отвечать почему-то не хотела.

— Ну и долго в молчанку играть будешь? — поторопил ее Лепрез.

— Троя обещала мне магию…

— В смысле? — зельевар напряженно всмотрелся в лицо Карины.

— Она сказала, что есть какой-то ритуал, и если я захочу, она поделится со мной даром Мегеры, чтобы не оставлять меня в этом мире без защиты, когда уйдет!

После этих слов Глеб схватился за голову и нервозно взъерошил волосы. Целую минуту он напряженно расхаживал из стороны в сторону по комнате, пока наконец, словно потеряв весь запал, не остановился.

— Да, вполне в духе Трои, — возмутился магистр. — Пообещать тебе самую противозаконную штуку из всех возможных.

— Да, она упоминала об этом… — тихо прошептала Карина. — Но я же не попаду в ваш мир, я здесь останусь!

— Оу, ну это все объясняет, — с неприкрытым сарказмом почти прорычал Глеб.

Лепрез, стоявший до этого молча, решил встрять в разговор:

— Глеб, ты-то чего бесишься? Ну передала бы она ей часть дара, что с того…

— Ну хотя бы то, что без меня Троя этот ритуал провернуть никогда не смогла бы. Потому как основная его суть в особом зелье, сваренном на крови обоих участников, а значит, моя любимая коллега решила, как минимум, поставить меня перед фактом, а, как максимум, втянуть в авантюру столетия.

— Можно подумать, ты бы ей отказал…

— В том-то и дело, что не отказал. Но согласие на участие спросить все же стоило.

Карина нервно хихикнула.

— Она бы и спросила… Если б в сознании и здоровая была, а так нечего панику разводить. Тем более мы же ничего не собираемся сейчас проводить.

Голубые глаза Глеба просверлили девушку почти с ненавистью.

— Уже собираемся… Пока Троя в отключке, ее дар не работает. И я не представляю, в какую глубокую, простите, попу мы умудрились влезть с этими покушениями, артефактами и заговорами. Поэтому хочешь ты, Карина, того или нет, но ритуал нам провести придется. В сложившейся ситуации нам нужны все возможные магические резервы…

По мере речи Глеба глаза Горбуши испуганно округлялись.

— А если я не согласна? Мегера — не самый лучший дар, это скорее геморрой на мою пятую точку.

— Лучше геморрой на пятой точке, чем голова отдельно от тела... Первое хотя бы лечится.

Ответить на такой аргумент было нечем.

— И все равно я не согласна. — Реакция Карины была даже не упрямством, а, как ей казалось, здравым смыслом. — Это ведь не дар, а крест! Почему я должна становиться крайней и заколачивать гвозди в крышку собственного гроба? Как мне потом в обществе жить? Бояться, что едва выйду на улицу, случайных прохожих, виновных в каких-то только им ведомых бедах, будет постигать страшная кара?

Эти отчаянные вопли Глеба ни капли не смутили:

— Мы не будем полностью передавать дар Трои тебе. Поделим его на две равные части. Это ослабит все побочные действия такого таланта. И если я все правильно понимаю, и тебе, и Трое после этого жить станет намного легче. Каждая из вас вполне сможет справиться и обуздать Мегеру полностью.

— Звучит не очень убедительно! — огрызнулась Карина. — Если все так радужно, сам бы и принимал дар.

В ответ раздался истеричный смешок, причем от Лепреза.

— Насколько помню, еще со времен Академии, передать дар можно только родственнику или внешне похожему человеку, иначе «талант», а он капризный, просто не приживется и убьет нового носителя! Собственно поэтому ритуал и запретили, потому как было много желающих расширить свои возможности, а вот выживали не все…

После такого заявления Карине захотелось подойти к стенке и побиться об нее головой.

— Класс! Блеск! Шик! — размахивая руками и вскакивая с дивана, взвилась она. — Может, мне надо было про эти маленькие нюансики чуть раньше сообщить? — То, что от услышанных перспектив Карина офигела — было и так понятно, а вот неожиданная злость, проснувшаяся в ней, заставила девушку удивиться своей реакции. — Нет, ну вы только подумайте! — почти кричала она. — Втянули меня в свои разборки словно марионетку… Да, Трое я благодарна за то, что она меня вылечила, но ведь и я ей помогла. Все, договор выполнен! Я могу идти на все четыре стороны…

Глеб, наблюдавший за ее истерикой, молча следил взглядом, как Горбуша металась по комнате из стороны в сторону. В сердцах она опрокинула пару игровых консолей, разбила их вдребезги об пол, кинула подушкой в стену и тут же разорвала в клочья ударом артефактной плети. Следующей жертвой грозил стать стеллаж с дисками, но неведомая сила заставила Карину замереть.

— Телекинез, — удерживая руку бушующей дамы невидимыми нитями силы, проговорил брюнет. — Он не опасен и не ядовит, так что можешь не дергаться и перестать разносить комнату.

— Да она уже ее разнесла, — Лепрез почти рыдал над обломками раритетной Nintendo. — Это был коллекционный экземпляр.

— Новый купишь! — почти прошипела Карина, до сих пор скованная магией магистра. — У тебя все равно денег куры не клюют!

— Ух! Какие мы злые, — с некоторой издевкой почему-то подначил ее Глеб и тут же отпустил. — Собственно, ты права. Можешь валить на все четыре стороны. Тебя никто не держит. Собирайся и уходи.

От неожиданности Карина руку с плетью уронила.

— В смысле могу уходить? А как же обряд?!

— Так ты же не хочешь? — вопросом на вопрос ответил ей магистр. — Или тебе просто нравится показательно истерить, делая из себя жертву обстоятельств? Давай будем откровенны… Хотела бы свалить, ушла бы еще в тот момент, когда я сюда Трою утром принес. А раз ты до сих пор здесь, значит, не настолько малодушная и эгоистичная, насколько хочешь показаться.

— А вот и неправда, — от разыгравшихся чувств, Карина даже ногой гневно топнула. — Ты не можешь знать, какая я на самом деле и что чувствую. Мы знакомы меньше дня!

Непонятно, что она хотела получить в ответ, но явно не полное молчание и равнодушное пожимание плечами. Более того, зельевар еще раз оценивающе смерил ее взглядом и решительно направился прочь из комнаты.

— Эй! Ты не можешь просто так взять и уйти, ничего мне не ответив!

Но дверь за Глебом уже захлопнулась.

Еще раз топнув ногой, Карина кинулась вслед за ним с возгласом:

— Подожди же, гад! Я согласна, готовь свое зелье!

Едва дверь захлопнулась и за ней, Лепрез, оставшийся в комнате в полном одиночестве, горестно обвел глазами полуразрушенную игровую, после чего также направился на выход, пробормотав напоследок тихое:

— Вот же великий манипулятор! Магистр страстей!

***

— Итак, что мы имеем? — Анфиска расчерчивала на огромном ватмане невероятную схему с кучей стрелочек, значков и миллионом пометок. — Все началось на нашей присяге! А возможно, даже раньше…

Выглядела она эдаким великим Пуаро, который пытался систематизировать в одно тонну данных, только выходило плохо. Рисунки на ватмане особо не стыковались, логических связей найти не выходило, и горестная мисс Марпл академического разлива гневно грызла карандаш, пытаясь сделать хоть какие-то выводы.

Второй карандашик был в руках герцога, его он не грыз, а сломал сначала на две части пополам, а потом и еще раз напополам. Обломки пишущего инструмента были тут же немедленно заиграны Чешуйкой где-то под мебелью, а оставшаяся четвертинка в руках Эридана свое прямое назначение выполнять уже не могла — грифель таинственным образом раскрошился в мелкую пыль.

— Из этого вытекает... — продолжала Анфиска.

— А ни фига из этого не вытекает, — перебила ее Крис, — кроме того, что стражники, которых мы увидели возле нашего блока, явно приперлись вместе со свитой королевы. И стояли они на стреме тоже не просто так! Дальше, следуя элементарной логике, раз мы представились Ванессой и Кларентиной, и эти двое в это поверили, значит, настоящих графиню и маркизу они знать в глаза не знали. Какой из этого напрашивается вывод?

— Что караулили они кого-то из двух других оставшихся троек, — выпалила я. — Либо — Танису, Миру и Хлою, либо — Зарину, Нату и Мелису. Так, герцог?

Четвертинка карандаша очередной раз хрустнула под напряженными пальцами Эридана. Радостная Чешуйка издала победный вопль: только что в арсенале ее игрушек появился очередной кусочек карандаша.

— Скорее первые, — неохотно выдавил он. — Еще на допросе, который я проводил, меня многое смутило в их поведении.

— Думаете, они шпионки?

Тарфолд прищурил живой глаз, в то время как «орлиное око» полыхало всеми оттенками радуги.

«Забавный все же артефакт, — отозвалась из глубин сознания Эльвира. — Словно лакмусовая бумажка его настроения… Вот о чем он сейчас думает?»

Вопрос шизы я проигнорировала. И так было понятно, что герцог в растерянности. Еще бы, начальник службы безопасности Академии, а сел в такую глубокую лужу.

— Просто в таком случае они даже не первые, кого нам удалось обнаружить…

— Кто еще?

— Мадлен, — выдохнул герцог, а у меня от этого имени аж скулы свело.

Помнила я эту фифу… Это она выпрыгнула из постели Глеба в тот день, когда он отводил наш курс гулять в Лас-Портус. Сразу она мне не понравилась. Слишком наглая, беспокойная, шустрая, идеально красивая.

— Королевская фрейлина Ризеллы… — прошептала я.

— Она самая. Отравила королеву, приворожила Глеба, и все бы пошло по ее плану, если бы не чистая случайность, — подтвердил герцог. — Ризеллу в итоге удалось спасти, а Мадлен гниет сейчас в застенках замка…

В стороне послышался скрежет пишущей канцелярии — Анфиса заносила на ватман новые подробности. Теперь в ее адской схеме добавилось еще одно окошко с именем «Мадлен» и двумя стрелочками, одна к «Ризелле», вторая к нашему магистру.

— Что-то слишком много к этим двум стрелочек ведет! — поглядывая на рисунок, высказала Кристина, попутно забирая у Беловой карандаш и дорисовывая окошки еще и с именами наших подозреваемых однокурсниц. От этих дамочек пока стрелочек никаких ни шло, лишь жирные знаки вопроса красовались по кругу. — Итого, — подвела Кристина. — Все дороги косвенно ведут во дворец.

Я поникла… Потому что прекрасно понимала: не меньше дорог вело и к Глебу. Вот и пойми, что к чему и как все между собой завязано.

— Может, пустить все внешне на самотек? — наконец решилась выговориться я. — Если кто-то так тщательно подставляет Глеба, пускай. Это ведь мы с вами знаем и понимаем, что он во Внешнем Мире и Троя жива. Остальным про это знать необязательно.

— А если твои видения ошибочны? — герцогу мои идеи явно не понравились. — Сама ведь понимаешь — ты свой дар даже контролировать до конца не в состоянии.

Я до боли прикусила губу. Сам бы он попробовал с Эльвирой справиться. Да и все ее выходки, так или иначе, связаны больше с самим герцогом, чем со мной.

На самом деле, кое-что в откровенном рассказе злыдне мне все же удалось утаить. Не сдала я Эльвиру в ее нежных чувствах к Эридану. Да и глупо бы это прозвучало: «Герцог, вы знаете, но моя шиза, кажется, в вас влюбилась?! Вы ведь не против, если иногда она будет до вас домогаться в особо наглой форме?»

— Я видела девушку с плетью, со спины похожую на Трою. Узнала Глеба. Они вдвоем были во Внешнем Мире. И эти данные сходятся с теми, что знаете вы. Магистр ведь собирался отправиться с телом Трои в наш родной мир, чтобы вернуть ее душу. По всей видимости, так и произошло, но на неделю раньше срока, — все это я выпалила на едином дыхании. — И если так оно и есть, то в конце недели они вернутся и все прояснят. Нам нужно только потянуть время до их прибытия.

— С захоронением Горгулия нам тоже время потянуть? — огрызнулся герцог, заставив меня мгновенно умолкнуть. — Да, многие следы ведут во дворец, но слепой вере в Глеба здесь тоже нет места. Мы должны рассуждать здраво и логично. Магистр исчез, Трои нет, жива ли она — неизвестно. В Академии, возможно, шпионки, а возможно, мы притягиваем факты за уши. Поэтому и разбираться с этим будем, исходя из достоверных фактов.

— Это как? — Анфиса, обратно отвоевавшая карандаш, рисовала по краям ватмана поле ромашек и гуляющего по ним Мурза.

Я бы тоже, может, что-нибудь нарисовала на лбу одного блондинистого упрямца, но еще незажившие ожоги на руках не давали такой возможности.

— Официально Глеб — преступник, — продолжал Эридан. — А значит, этот факт мы подтверждаем всюду и везде. Троя — мертва, с этим тоже не спорим! Если корни заговора ведут во дворец, будем делать вид, что согласны со всеми официальными данными. Не стоит лезть на рожон к неизвестным гипотетическим врагам, особенно когда они на шаг впереди нас.

Мурз, разлегшийся на столе, всклочил шерсть и возмущенно развопился на своем кошачьем. Крис от его заявления даже покраснела.

— А ну-ка переведи, — потребовал от нее злыдня.

— Вас только что назвали трусом и предателем, — едва сдерживая улыбку, выпалила она. — Коту ваше предложение не нравится, и своего друга Глеба он предавать отказывается.

Мне захотелось расцеловать пушистого наглеца. Умнейшее животное, все правильно сказал.

«Орлиное око» герцога опасно замерцало сизо-фиолетовым семафором.

— Пожалуй, такое оскорбление я могу простить только коту, — выдавил из себя Тарфолд. — И то только потому, что он отчасти прав. Наша задача показать противнику, что он победил. Глеба объявим в розыск. Раз мы здесь, во дворце, где собралась вся знать, нужно повернуть ситуацию в нашу пользу.

Я с сомнением изучала лицо герцога. Неужели он предложит нам поиграть в шпионов?

В глазах Анфиски и Кристины зажглись похожие предвкушающие искорки.

— Нет, — остудил наш пыл Эридан. — Даже не думайте. Вы будете ходить на мероприятия и сидеть тихо на всех посиделках. Вы уже и так достаточно натворили, поэтому вашей основной задачей будет скорбно вздыхать, строить из себя монахинь-недотрог, внимательно слушать все сплетни, ходящие по дворцу, и докладывать мне. Никаких активных действий от вас исходить не должно!

— Значит, эти действия будут исходить от вас? — пытливо извратила его собственные слова Анфиса.

— А вот это уже не курсантское дело! Вы еще и двух месяцев в Академии не отучились, а уже суете свои носы в политику этого мира!

И не поспоришь даже. Весомый аргумент, с которым можно только смириться, если бы не одно но…

— Мы бы с удовольствием посидели тихо, — высказала я. — Но Даррий... боюсь, наша тишина в его планы не входит.

— Принца беру на себя, — спокойным тоном ответил герцог и тут же замер, напряженно принюхиваясь к чему-то горелому, витавшему в воздухе. — Надеюсь, к этим моим словам вы отнесетесь ответственнее, чем к приготовлению еды. Потому что мясо вы спалили.

***

Сегодняшний вечер в королевском дворце, на первый взгляд, не грозил ничем ужасным. Всего лишь театральное представление, на котором всех гостей усадили в саду на специально обустроенных по этому поводу диванах и заставили смотреть спектакль, проходящий на импровизированной сцене.

— Забавно, но нас даже рассадили по рангу, — неожиданно радостным голосом прокомментировала Анфиса. — Самые дворянистые из дворянистых на первых рядах, а нас отправили в местное Заполярье…

— Ну и что? — Я к этому факту подчеркивания нашего социального неравенства осталась довольно равнодушна. — Как по мне, чем дальше от этих снобов, тем лучше. И пофиг, что ветки колючего терновника утыкаются в спину.

Кристину наше место на последнем ряду тоже особо не расстроило, а мешающую колючку она незаметно обломала.

Герцог, оказавшийся с нами в своеобразной ссылке, удовлетворенно хмыкнул, глядя на ее действия, и шепотом подсказал, что терновник гораздо продуктивнее жечь, а то уж больно живучее растение. Но Анфиска не согласилась, высказав, что пожар в королевском саду устраивать пока рановато, и она оставит сей извращенный способ на потом, как-никак ей еще у Ризеллы десять лет после учебы отрабатывать.

Спектакль оказался невыносимо скучным. Не знаю, чем там восхищались особы голубых кровей и чему рьяно аплодировали, мне же хотелось назвать режиссера этого ужаса бездарностью, главную актрису выгнать со сцены, а ее напарника, гарцевавшего весь второй акт на имитации коня, сбросить с оного и прикопать где-нибудь под тем же самым терновником.

— Тьфу, блин, смотреть тошно, — плевалась Кристина, глядя на то, как героиня как бы невзначай трясет огромным декольте перед принцем. — Тут что, все на этом Даррии свихнулись?

Ответ пришел с неожиданной стороны. Сидящая на соседнем диване, одинокая девушка, чья фигурка была полностью обтянута белым кружевным платьем, а лицо прикрыто плотной вуалью так, что было невозможно даже частично разглядеть, кто под ней скрывается, от комментария подруги неожиданно оживилась:

— Никому и в помине принц не сдался. Все прекрасно знают, что он самодовольный дурак.

Я от такого мнения незнакомки едва челюсть не выронила. Было довольно неожиданно такое услышать в месте, где все так перед этим принцем лебезили и едва ли не пятки тому лизали.

— А что тогда? — очень осторожно поинтересовалась я. Герцог же, сидящий по правую руку от меня и упорно делающий вид, что ничего не происходит, напрягся, но вмешиваться в разговор пока не спешил. В конце-то концов, это была его идея, чтобы мы слухи и сплетни собирали. — Почему тогда все так стараются привлечь внимание Его Высочества?

Незнакомка под вуалью легкомысленно хихикнула:

— Это же очевидно! После подписания договора, он станет наследником не только Керении, но и Фердинарии. А это, знаете ли, лакомый кусочек!

— Пф-ф, — присвистнула Фиса. — Жить всю жизнь с нелюбимым мужчиной, да еще и идиотом в придачу, ради призрачной власти? Глупость какая-то.

Я едва заметно наступила подруге на ногу, ну нельзя же так откровенно выдавать собственные мысли перед незнакомым человеком.

А девушка под вуалью даже не заметила моего маневра, легкомысленно отвечала на Анфискин вопрос:

— А почему нет. Тут же большинство девушек даже не представляют, что можно жить как-то иначе. Тем более история знает сотню примеров, когда такие браки становились крайне успешными. — Она поправила чуть сползшую перчатку, которая оголила край ее белоснежной кожи. — За примерами не надо далеко ходить. Взять хотя бы Ризеллу… Мне вот папенька рассказывал, что будучи молодой девушкой, она закатывала огромные истерики, когда ее выдавали замуж за Викториана. Она, графиня Сирская, не очень жаждала выходить за Его Величество, но долг и родители заставили принять брачный конверт. И ничего, посмотрите на нее сейчас. Успешная, красивая, видный политический деятель! А сколько сделала для Керении! — в голосе собеседницы невольно проскользнуло восхищение.

Мы с девчонками честно попытались посмотреть на Ризеллу, может, действительно удалось бы разглядеть ее в другом свете, но десять рядов сидящих перед нами людей не давали этого сделать.

— Даже это объединение стран без ее непосредственного участия было бы невозможным, — продолжала закутанная. — Она почти двести лет над этим работала. Организовывала целые дипломатические миссии, налаживала торговлю между королевствами, лично курировала самые скользкие вопросы. А сотню лет назад даже покинула Керению на целых пять лет и провела их в Фердинарии, когда в отношениях королевств наступил кризис. Она ведь войну предотвратила!

Наверное, эти дифирамбы могли продолжаться еще целую вечность, если б не встряла Кристина.

— А вы это откуда все знаете? — с некоторым наездом спросила она. — Я вот историю королевств по учебникам хорошо изучила, но ни о чем подобном не слышала. Какая еще война?

И не поспоришь даже, Кристина у нас действительно периодически книги по истории читала. Хотя экспертом все же в этой области был Горгулий, но ее мнению тоже можно было доверять.

Незнакомка испуганно ойкнула и прикрыла ладошкой в перчатке рот.

— Вы только не говорите никому, что я вам это рассказала!

— С какой это стати? — продолжала напирать Кристина.

Герцог, до сих пор не вмешивающийся в разговор, соизволил все же обратить на нас внимание, а точнее не на нас, а на незнакомку:

— Принцесса Артэденийская, — удивительно спокойным тоном начал он. — А почему вы без охраны?

Девушка ойкнула повторно.

Я же изумленно захлопала глазами. Артэденийская — уж не та ли эта девица, которую так тщательно ото всех скрывали телохранители на вчерашнем представлении ко двору? Судя по вуали и закрытому наряду — она самая.

— Вы же никому не скажете, что я здесь? — взмолилась она. — Я ведь специально сюда села, чтобы внимание не привлекать. Да и угроз тут нет. Я схему рассадки гостей изучила и увидела, что тут будете вы — герцог и три фрейлины. А значит, здесь еще безопаснее, чем с охраной.

Мне захотелось выдать глупой барышне подзатыльник. В сложившихся обстоятельствах, именно с нами могло быть самое НЕ БЕЗОПАСНОЕ место во всем королевстве.

— Вы что, сбежали? — стараясь не рычать и быть предельно вежливым, продолжал интересоваться Эридан.

— Не совсем, — принцесса замялась и сползающие перчатки стала поправлять еще активнее. — Мы поменялись местами со служанкой. Она переоделась в мою одежду и сейчас сидит где-то на первых рядах. Мне просто так захотелось тишины, покоя и хоть чуть-чуть воли.

Стукнуть принцессу в поучающих целях захотелось еще больше. Дорвалась, называется, до свободы, мало того, что с незнакомыми фрейлинами заговорила и всяких сплетен навыдавала, от охраны сбежала, так еще и служанку поближе к королевским особам усадила. Кто узнает, разразится скандал. Эти дворянские снобы сумеют раздуть даже из такой мухи огромного слонопотама.

— И когда же вы собирались вернуться? — похоже, Эридан принцессу решил допросить.

Девушка замялась, по крайней мере, даже сквозь непроницаемую вуаль ее эмоции было легко почувствовать.

— После спектакля. — И тут же, словно оправдываясь, затараторила: — Я ведь не хотела ничего плохого. Просто погулять!

Бедняжку даже жалко стало. Наверное, любая бы на стенку от скуки полезла, если б ее так охраняли и в парандже каждый раз выгуливали.

— Допустим, — видимо, герцога тоже прошибло на жалость. — Тогда ни на шаг от нас, я лично проконтролирую, чтобы вы вернулись к своей охране.

Несчастная дернулась, словно от электрического разряда:

— Только папеньке не говорите, — взмолилась она. — Пожа-а-алуйста.

Тарфолд коротко кивнул, соглашаясь.

— Если не будете больше делать глупостей!

«Эля! — проснулась шиза. — А давай тоже принцессами станем! Смотри, как Эриданчик разжалобился. Сейчас аж слезу пустит!»

«Боюсь, в нашем с тобой случае даже статус принцессы не поможет! Максимум, где он пустит слезу, это на нашей могиле!»

«Почему же?»

«Потому что! — мне пришлось огрызнуться. — Я крайне похожа на его бывшую — Ридрегу! И если ты думаешь, что данный факт может сыграть тебе на руку, то сильно ошибаешься. Так что, заканчивай по нему слюни пускать. Тошно уже!»

Мои слова Эльвиру явно расстроили. Она тихо всхлипнула и ушла отмалчиваться в глубины сознания.

Окончание спектакля прошло на удивление тихо. Даже актрисулька на сцене свой пыл поумерила, а ее следующие платья отличались исключительно закрытым кроем, я бы даже сказала, целомудренным.

Само представление сорвало бурные овации, особенно старалась наша тройка, все ладони себе отхлопала, радуясь, что эта тягомотина закончилась.

Зрители шумной толпой поднимались со своих мест и начинали хаотично разбредаться по королевскому саду. В сложившейся суматохе отлучившийся на несколько минут герцог умудрился вернуть принцессу под охрану, не поднимая при этом лишнего шума и гама.

Как ему это удалось, так и осталось загадкой. Мы же с глупыми лицами, в очередной раз оставленные на попечение самим себе, продолжали восседать на диванах.

— Я домой хочу, — опираясь локтями на колени и положив уставшее лицо в ладони, призналась Анфиса. — Меня в этом королевском балагане все бесить начинает.

— Не одну тебя… — Кристина откинулась на спинку мебели и прикрыла глаза. — Чем глубже копаешься в этой дворцовой жизни, тем больше понимаешь — вокруг пафос, правила, интриги и толпы несчастных людей, которые живут под улыбающимися масками.

— А в нашем мире разве не так? — У меня было свое мнение по этому поводу. — У нас ведь то же самое, только декорации менее помпезны и наряды другие.

Тяжелый вздох стал мне ответом, а еще саркастичное от Кристины:

— И сейчас один из актеров этого балагана спешит к нам, — в ее голосе чувствовались гнев, раздражение и смирение перед неизбежным. — Принц Даррий явно не собирается просто так сдаваться!

И действительно. Наследник Керенийского и Фердинандского престола легкой, но целенаправленной походкой приближался к нам. В руках его красовался огроменный букет белоснежных роз, точно таких, как мы сожгли утром. И этот факт заставил нашу троицу еще более раздраженно заскрипеть зубами. Принц же, сверкая ослепительной улыбкой, раздаривал цветы всем встречным девушкам, но его конечный пункт назначения был явно у нашего дивана.

— Доброго вечера! О, прекраснейшие дамы! — пропел он, едва добрался до нас.

Пришлось вскочить самим и, отдавая дань вежливости, изобразить глубокий реверанс.

— Вы выглядите крайне уставшими, — проявил принц чудеса наблюдательности. — Или выступление королевской труппы театра показалось вам скучным?

— О, ну что вы, Ваше Высочество, — не выдержав, промурлыкала я. — Все просто великолепно, особенно игра главной героини. Мы восторгались весь спектакль! А хлопали так, что синяки на ладошках заработали!

Анфиска, стоящая рядом, едва сдержала истерический фырк. К счастью, принц иронии в моем голосе не уловил, да и на саму меня он внимания обращать не стал, так же как и на свою вчерашнюю фаворитку Кристину. Его взгляд теперь скользил по давящейся от смеха блондинке.

«Все! Встряла Анфисулька!» — подумалось мне.

Ей, видимо, подумалось так же, потому что терновник за спиной девушки неожиданно вспыхнул синим пламенем.

Не давая принцу даже возможности что-либо сказать или сделать, подруга что есть мочи паникующе завопила:

— Пожа-а-ар! Гори-и-им! Спасаем Его Высочество! Это, наверное, покушение!

Реакция со стороны окружающих не заставила себя долго ждать. Десятки дам, словно ожидавшие этого момента, кинулись к принцу в попытке спасти вожделенный объект от адского огня, который, по непонятным причинам, вопреки десяткам противопожарных заклинаний, звучавших вокруг, разгорался все сильнее и сильнее.

Неудивительно, что в получившейся панике и куче-мале Даррия конкретно так подмяли. Из цепких лапок «спасительниц» его доставали целым отрядом телохранителей, а приводить принца в надлежащий вид прибежало аж с десяток камердинеров.

— Фис, признайся честно? — прошептала я на ухо подруге. — Ты больная или как?

Бывшая готесса пожала плечами и подмигнула мне левым глазом.

— Понятно. Больная! — констатировала диагноз я и потребовала от нее потушить огонь, и очень вовремя это сделала, потому что в толпе показался рассерженный фейс Эридана.

В следующий момент яростно полыхавшее пламя неведомым образом стихло и развеялось, не оставив после себя даже тлеющего уголька.

— Неужели так сложно было дождаться меня, — возвел живой глаз к небу герцог. — Я ведь сказал, что сам разберусь с принцем!

Фиса только плечами пожала:

— Ага, вот на сегодня бы разобрались. А завтра нам что делать? Завтра ведь девичник, во дворце не будет ни одного мужчины, кроме этого противного Даррия! Так что пускай у него уже сейчас нервный тик при взгляде на нас развивается! Будем вырабатывать у него условные рефлексы, как у собаки Павлова.

— Не самый удачный пример, — Кристина втаптывала в землю одну из уцелевших белоснежных роз. — Собака Павлова слюной истекала при взгляде на объект желаний.

— Да по фигу мне на самом деле, что там собака эта делала, — в глазах Беловой полыхали гневные искры. — Но я к себе этого самодовольного индюка не подпущу!

Эридан устало выдохнул и кивнул в сторону выхода из королевского сада:

— Что ж, раз все сложилось именно так. Тогда точно домой, а принца я к вам сам не подпущу… — и через короткую паузу добавил: — Даже завтра, на девичнике.