Фыр, Быр, Мыр в Александровке

В воздухе отчетливо пахло весной. Для февраля рановато, на мой взгляд. Однако ж у природы было свое мнение: снег большей частью стаял, обнажив влажную землю с редковатыми вкраплениями прошлогодней, но еще местами зеленой травы и значительными вкраплениями мусора. Асфальт весело вылез из своего ледяного панциря и даже подсох. Птицы тоже что-то такое чувствовали и наполняли воздух своим щебетанием. В такие дни совершенно не хотелось думать о плохом. А хотелось идти, подставив лицо первым ласковым солнечным лучам, пускай даже потом вылезут эти гадкие веснушки, и думать о любви.

Я уныло подопнула пакет со сменкой. Какая глупость — носить сменную обувь в девятом классе. И без того сумка набита учебниками и тетрадками, скоро по швам треснет! Ещё и кеды эти!

Кеды были мои любимые. Салатового цвета с мордочкой котенка, которую мне нарисовал Коля, мой одноклассник, и, даже можно сказать друг. Он мечтает о своей студии татуировок. Рисует он и правда здорово, но вряд ли его мечтам суждено сбыться. Я опять пнула мешок. Настроение было противоречивым. С одной стороны, душу грела пятерка по биологии. На мой взгляд, совершенно заслуженная. Можно сказать, выстраданная. Я три вечера писала доклад по хордовым, и результат меня полностью устроил. Жаль, что нет такой оценки как шестерка, думаю, учительница и ее не пожалела бы для меня. Картинки, правда, слегка подкачали, у того же Кольки картинки были в разы красочнее, тем более что он их рисовал сам. Зато я подробно расписала классификации, где разнесла всех представителей по видам и выделила их особенности.

С другой стороны, мою душу тяготил трояк по алгебре. Тоже заслуженный, хотя и донельзя обидный. Вот Алиса, например, смогла списать. И гордо отправилась домой с пятеркой, а у меня в самый неподходящий момент пришла смска из книжного магазина, и учительница отобрала телефон. А в нем были все шпаргалки. Хорошо хоть телефон был запароленный, но само его наличие здорово её разозлило. Кое- как уговорила дать мне шанс и все же написать контрольную. А ведь я пробовала учить. То ли дело биология или история…

На физкультуре тоже всё было хорошо.  Я хоть и мелкая, зато вертлявая и быстрая. Так что учитель меня, хоть и не хвалил, но и не ругал. Досталось опять толстушке Нике, которая отжаться смогла три раза и то со стенаниями, а стометровку вообще не смогла пробежать.

Дверь дома ключом не открылась, и я раздраженно забарабанила в неё. Ответом мне была тишина. Я вышла на улицу и, подтянувшись на решетке, заглянула в окно. Хорошо хоть наша квартира располагалась на первом этаже, рядом с подъездом. Так и есть! Мама привела домой дядю Сережу, и они опять перебрали. А как иначе можно объяснить, что они завалились спать в два часа дня?! На мой отчаянный стук никто не отреагировал.

Я с сомнением посмотрела на форточку. Давно я не попадала домой таким образом. Рядом с форточкой решетка была слегка отогнута, и раньше я пару раз пользовалась этим чтобы попасть домой. Но сейчас я с тоской взглянула на свою короткую юбку. Даже если я смогу извернуться и пролезть в эту щель, то вид моих трусов повеселит окружающих, которых однозначно соберется немало на это представление. А если я ещё и застрять умудрюсь, то совсем весело будет. И мама потом тумаков навешает.

Я пригорюнилась. Сидеть на улице было ещё холодновато. Я до этого говорила, что вовсю чувствовалась весна?! Так вот, стоило замаячить перспективе провести весь день на улице и, возможно, остаться тут ночевать, как вся весна тоже куда-то делась. Дунул мощный ветер, забираясь под тонкие колготки и вымораживая коленки. Я опять поежилась. И дернул меня черт надеть сегодня юбку и тонкий свитер. Вместе с моей короткой курточкой — сочетание совершенно не греющее. А всё этот Витя, будь он неладен! Звезда школы, все девчонки по нему сохнут. Ну и я тоже, чего скрывать. Играет на гитаре, поет. А ещё у него папа бизнесмен, и обещал подарить сыну мотоцикл на конец года, если тот закончит без троек. Витька всех девчонок уже обещал покатать, если они ему помогут с экзаменами. Даже меня вниманием не обошел, гад. А я и рада стараться, поплыла. Юбку вот надела, как дура, сверкала на всю школу своими худыми коленками. Колька меня на смех поднял, это и помогло мне прийти в себя. Спросил, не с ним ли я на свидание собралась? И что он-то как раз не особенно готов — носки не погладил. Я его треснула по лбу, все посмеялись, а осадочек остался. Чтоб я еще раз эту юбку проклятую надела?! Да ни в жизнь! Только джинсы, только хардкор.

Я опять вздохнула и примерилась к решетке. Может, если подтянуться и влезть в квартиру вперед ногами, то не придется трусами светить?! А вот уже и зрители пожаловали. К подъезду подошли наши соседи Мишкины. Смешные такие: немного толстенькие, как колобки на коротких ножках, что папа семейства, дядя Боря, что мама – тетя Маша, что их маленький и кругленький сын – Миша. Мише было пять лет, но в детский садик он не ходил. Да, мы тут не совсем дикие, у нас в поселке есть даже свой собственный детский садик. И места в нём тоже иногда есть. Нянечкой там работает баба Валя, мамина троюродная кто-то там. В общем, родственница мне.

– Саша, а ты что делаешь? – спросил меня Мишка, пока его мама копалась в сумочке и искала ключи.

– Домой иду, – ответила я с раздражением. Ну что за дурацкие вопросы, а то он сам не видит.

– А почему через окно? – продолжил он свои расспросы.

– Дверь мама заперла на засов, по-другому не попасть, – спокойно ответила я, подтягиваясь на решетке и примеряясь нырнуть в форточку.

– Саша, слезай, – ответила тётя Маша. – Не страдай ерундой. Пойдём к нам.

– Ага, – добавил Миша. – Я тебе свою машину покажу. Она знаешь какая!

–  Идем- идем, – снова позвала соседка. – Ты не пролезешь, хотя и худая. А на улице болтаться тоже не дело. Я собираюсь котлетки пожарить. Слезай.

Вот котлетки и решили дело. Когда я еще котлет поем.

Квартира у Мишкиных была на втором этаже, двухкомнатная. Это моим родителям колхоз в свое время выделил однушку. А Мишкины недавно переехали и купили квартиру сами, повозились в ней немного, постучали, пошумели и зажили в свое удовольствие. Дядя Боря агрономом работает. Уж не знаю, что он там агрономничает, но видимо, что-то полезное выходит, потому что ему в этом квартале даже премию какую-то дали. А тётя Маша по дому хозяйничает, интернет-бизнес какой-то ведёт, что-то целыми днями делает. Иногда на почту ходит и посылки по всей стране и даже за границу отправляет. Так что их семья можно сказать богатая.

В этом я убедилась, стоило мне переступить порог их квартиры. Там в коридоре на полу лежала плитка. И не такая, как у нас в туалете, желтенькая и коричневая, маленькая и унылая, а красивая, серая под мрамор. Такую и мыть-то, наверное, одно удовольствие. Плитка была и на кухне тоже. И сама кухня, вроде бы и типовая, как у нас по размеру, а все как-то так по уму расставлено: шкафчиков немного, а удобные, в бело-серой гамме, все чистенькое, детальки серебряные так и сверкают. А плита такая странная хромированная и без духовки, и конфорок тоже нет, гладкая поверхность и чистая-чистая. А духовка отдельно, в каком- то шкафчике стоит.

Потом тётя Маша на ужин отбивные затеяла, хотя котлетки обещала. А нас с Мишкой усадила за стол в углу и налила по тарелке прозрачного супа с фрикадельками. Морковка была кубиками порезана, хоть линейкой их вымеряй — такие идеальные, и сами фрикадельки — маленькие, кругленькие. А уж сколько их! Ложка в супе стоит от количества фрикаделек. А к супу корзинку с хлебом подвинула. Я такого и не видела: пышный, ноздреватый, не наш магазинный, от второго хлебокомбината, где и лапки тараканьи можно встретить или даже гайку найти.

–  Спасибо, – вежливо поблагодарила я, доев. Признаюсь, я свою порцию смолотила, только за ушами пискнуло. Это Мишка сидел, ковырялся, лук вылавливал, на прозрачный стеклянный стол выкладывал его. Мне аж дурно стало от такого святотатства: чтоб на такой стол и еду кидать?! Да и лук нормальный был, не горький, не горелый. Что его вылавливать?!

–  На здоровье! – весело ответила тётя Маша, отбивая куски мяса. При этом она с такой любовью на мясо смотрела. Хотя я бы тоже так смотрела. Целая миска мяса.

–  А где вы хлеб берёте? – рискнула я спросить. – Очень вкусно.

–  Мама сама делает, – ответил Мишка. – Я магазинный не ем, и мама мне сама делает. Будешь бутерброд с маслом? Тётя Вера вчера масло своё принесла. Оно прям вкусное. Обещала для меня шоколадное ещё сделать. Да всё никак не несёт. – Печально добавил он.

И хотя мне было немного неловко объедать соседей, от бутерброда я тоже не смогла отказаться.

А потом мне Мишка показывал свою новую машинку, радиоуправляемую, которая ещё кузов умела отбрасывать. Нажимаешь там на что- то, а она раз и превращается совсем в другую модель. Машинка мне понравилась, но гораздо больше понравился пол: из какого-то непонятного материала, теплые и ласковые, и ещё обои, фактурные с абстрактным рисунком. И шторы до пола. Негигиенично, наверное, но зато красиво. Хотя у них тут так чисто было. Все босиком ходят, красота.

Мы с Мишкой потом мои уроки учили. Он мне старательно помогал. Пустил за свой компьютер, ох он и быстрый, и мы с ним быстро доклад по истории сделали. Скачали три чужих, пошаманили немного и получился мой собственный, эксклюзивный. Темой своего доклада я выбрала Китай в девятнадцатом веке. Википедия мне в помощь.

Жизнь в то время кипела и бурлила. Вначале «опиумные войны», где Китай потерпел сокрушительное поражение, потом движение тайпинов. Нелегкой жизни Хун Сюцуаня я даже посочувствовала. Он был выходцем из простых крестьян и, благодаря своим лидерским качествам и уму, пробился и возглавил это движение. Правда потом правительственные войска подавили это восстание, и к власти пришла императрица Цыси.

А потом с работы пришел дядя Боря. И тётя Маша позвала нас ужинать. Дядя Боря, кстати, совсем не рассердился, что я у них тут сижу, место занимаю и отбивные их ем. Но, что меня удивило, все ели просто отбивные. Без гарнира. C хлебом, но, по- моему, с картошкой было бы дешевле. И сытнее. Наоборот, он как будто с интересом слушал про мои успехи в учебе, про то, как мы доклад готовили. Особенно ему биология была интересна, почему-то.

— Это потому что мы сейчас выводим новый сорт озимой пшеницы, – пояснил он, заметив мое недоумение. – Жаль, что я не биолог. Хороших специалистов сюда сложно заманить. Приходится всё самому делать.

Он тяжело вздохнул.

–  А у тебя мама кем работает? – спросил он у меня.

–  А мама у меня продавец. Она в магазине торгует, – смутилась я. – Ну, знаете, где всё–всё продается: продукты, стиральный порошок и пиво на разлив. И хлеб, тоже вкусный. Хотя и не такой вкусный, как у вас. – Под конец мой голос звучал всё неувереннее. – Знаете, маленький такой?! Прямо за нашей остановкой.  

Дядя Боря замялся.

–  Ни разу там не были.

–  Но я уверена, что это очень достойный магазин, – добавила тётя Маша.

А я смущенно замолчала.

Вообще-то мама закончила сельскохозяйственный институт. И сюда приехала по распределению с папой. И уже здесь я родилась, так мама тут и осела. Но рассказывать это я постеснялась, а то подумают, что я оправдываюсь и придумываю. Здесь в поселке все пьют. И мама тоже. Но так-то она хорошая. И дядя Сережа тоже неплохой. Не такой хороший, конечно, как папа. Но папы больше нет, а мама ещё молодая.

Дядя Боря немного помолчал, а потом перевёл разговор на новые культуры, которые они планируют уже в этом году выращивать. Какая-то там супер-пупер плодоносная ежевика. По сто килограммов ягод с куста собираются снимать. Я скептически нахмурилась. Откуда в нашем климате такое плодоношение. Хотя, последнее время все только и говорят, что про глобальное потепление. Так что всё может быть.

После ужина я вызвалась помогать тёте Маше мыть посуду. Но оказалось, что у них стоит посудомоечная машина, и нам оставалось только составить в неё грязную посуду, а потом достать чистую. Я с восхищением провела пальцем по сковородке. Да, такой чистоты простым шорканьем добиться не так-то просто. А стаканы какие чистые, аж скрипят, никаких разводов.

Я хотела еще чем-то помочь, но оказалось, что после ужина вся семья собирается и читает книги. Папа читал что-то умное по сельскому хозяйству, мама — какие-то бизнес-тренинги, и Миша тоже сам читал —  большую книгу сказок. Книга была с картинками, что-то про жизнь животных на дне океана, но адаптированная для начальной школы. К моему удивлению, Мишка легко справлялся с буквами и вопросы потом задавал умные. Например, про глубоководного ската. Ну уж про хордовых-то я теперь много знала, так что я радостно помогла ему разобраться в их классификациях. Нынче ученые причисляют к глубоководным скатам аж пятьдесят три вида. Я, разумеется, про все не знала, но рассказала про самых ярких представителей.

–  Как ты много знаешь, – похвалил меня дядя Боря. – Ты хочешь стать ученым и исследовать морское дно? Думаю, там хранится много всего интересного.

–  Да нет, – я вздохнула. – Я хочу стать медсестрой.

–  А почему не доктором? – удивилась Мишкина мама. – Это же престижнее.

–  Я не пойду в десятый класс, – мрачно заметила я. – В училище сразу, а потом работать. Возможно, даже пораньше выйдет пойти работать.

–  Тоже хорошее дело, – примирительно заметил дядя Боря. – Отличная профессия. Нужная.

А мне стало стыдно, что у меня такие приземленные мечты. И если уж мечтать совсем о несбыточном, то я бы хотела стать врачом. Стоматологом. В детстве мама меня возила в город к стоматологу. Там было всё такое красивое, блестящее. И совсем не больно. А ещё я помню, у доктора был такой красивый халат и маска с улыбкой нарисованной. И шапочка с уточками. И еще она приехала на своей машине. И я бы тоже хотела быть такой: в красивой форме и на своей машине.

Вечером я хотела сходить домой, но тётя Маша меня не пустила. Она разложила второй диван в комнате Миши и постелила мне там. Было мягко, тепло и уютно. Постельное пахло чистотой и ещё чем-то неуловимо прекрасным. И вопреки примете, приснился мне Колька, который звал меня играть в футбол и утверждал, что из меня получится отличный нападающий, а вот на ворота меня ставить ни в коем случае нельзя, потому что я маленькая и меня может мячом снести. Он был такой милый, хоть и слегка растрепанный.

Утром на завтрак мы лопали манную кашу. Я с маслом и бутербродами, а Мишка топил в каше кусочки шоколада. Мне было больно смотреть, как отличный шоколад и отличная каша превращаются во что-то ужасное. Но он всё это потом съел, даже умудрившись не перемазаться в этой коричневой субстанции.

От гостеприимных соседей я сразу же пошла в школу, где получила замечание за отсутствующий учебник английского. Правда домашнее задание я успела списать у Ники, которая в английском как раз была хороша. Так что за урок я получила четверку, и даже алгебру удалось просидеть без потерь. Контрольная грозой прошла вчера, так что сегодня мы разбирали новый материал, который не сказать, чтоб был понятен, однако, какие-то обрывки знаний плавали в моей голове, и некую логическую цепочку мне удалось выстроить.

–  Сашка! – на перемене ко мне подошел Коля. – Отлично выглядишь. Ты решила сменить имидж?

–  Да. Так я теперь буду выглядеть всегда, – ответила я фразой из фильма, но он, похоже, его не смотрел.

–  Отпад. Мне нравится!

–  Вчера ты так не думал, – фыркнула я, но беззлобно. Настроение было странно хорошим.

–  Вчера я не разглядел, какие у тебя оказывается стройные ноги! – явно дурачась, воскликнул парень. –  Только как ты будешь после уроков футбол с нами гонять?

–  Сегодня не буду, – с сожалением заметила я. – Сегодня мне надо очень быстро домой.

–  Жаль, – расстроился друг. – Завтра?

–  Посмотрим.

Но тут прозвенел звонок на урок, и нашу беседу пришлось прервать.

Третьим уроком была ненавистная информатика. Компьютер у меня был, и мне частенько приходилось его самостоятельно реанимировать. Однако программирование, которое пытались вложить в наши буйные головы, настолько тесно переплеталось с математикой, что вызывало у меня стойкую неприязнь. Эта же неприязнь была написана на лице немолодой и искренне не понимающей, что именно она здесь делает, учительницы.

–  Я вас не понимаю, Стрелковская, – брезгливо поджимала учительница губы. – За информационными технологиями будущее. Ваш, можно сказать, единственный шанс вырваться из этой дыры.

«Вы, наоборот, со своими информационными технологиями приехали в эту дыру!» –  Хотелось ответить мне ей, но я молчала. Нынче детей не принято было бить, можно сразу привлечь внимание всяких органов. А те и рады будут стараться: понаедут, начнут всякие проверки, квалификации измерять, уровень наших знаний проверять, тесты проводить. Так что мы старались существовать мирно, по возможности не мешая друг другу.

–  Я не понимаю, – вместо этого ответила я честно. Я и вправду не поняла, почему здесь надо прописывать эту команду, а не ту, что поставила я.

Учительница закатила глаза, всем своим видом демонстрируя, как она устала от людской тупости, но объяснила ещё раз. Сильно понятнее не стало, и я просто запомнила, как данность, что в этом месте надо делать так.

Единственной отдушиной для меня стал урок русского языка. Марина Алексеевна пришла к нам два года назад по распределению.

–  Сегодня мы будем проходить сложноподчиненные предложения, – объявила она, покачивая ногой в элегантной туфельке. Она всегда ходила на каблуках, в юбке и с яркими помадами. Остальные учителя её за это немного недолюбливали, постоянно просматривали страничку в соц. сетях и ждали, что она выложит своё фото в купальнике, за что можно будет дружно осудить всем педсоветом. Однако же Марина Алексеевна поводов не давала и репостила исключительно рецепты.

–  Я приехала в деревню и стала работать учительницей, потому что рассчитываю, что государство выделит мне за это домик, – привел пример предложения Валька, дурачась. Учительница не подала вида, что ученики в очередной раз издеваются над её светлыми мечтами. Да, был такой закон, и только благодаря этому к нам иногда приезжали новые специалисты.

После урока мы дружно наваляли Вальке тумаков, чтобы он не думал, что ему можно обижать Марину Алексеевну. Потом пацаны отправились играть в футбол, а я пошла домой.

Дорога домой была короткой. Я опять пинала сменную обувь и думала, что сегодня я снова в этой же юбке. А Колька, наоборот, комплимент сделал. Вот и пойми после этого этих пацанов. Завтра точно джинсы надену. Пусть мучается! Да и он прав, в футбол в юбке не поиграешь. А Витька все равно на меня внимания не обратил. Он сегодня Нику любил. Она ему доклад на английском делала, так он ей столько комплиментов наговорил, хотя она толстая, и ещё неделю назад он её обсмеял. Непостоянный он.

Квартира спокойно открылась моим ключом, и я вошла. В прихожей как нередко бывало, мигнула лампочка и потухла. Но на улице было светло, и я спокойно разделась, повесив куртку на гвоздь.

–  Где ты шлялась всю ночь? – спокойно спросила мама, выходя с кухни.

–  Вчера я не смогла попасть домой, – ответила я, вытаскивая учебники из сумки и складывая их на свой стол. – Вы закрыли дверь на замок.

–  А позвонить ты не могла? – мама повысила голос. – Мы с Сергеем весь поселок оббегали вечером.

–  А позвонить ты не могла? – отфутболила я её же вопрос.

–  У меня на телефоне нет денег! – воскликнула мама.

–  На водку тебе хватило.

–  Как ты разговариваешь с матерью?

–  Мам, – насколько могла спокойно произнесла я, –  вы вчера решили выпить с дядей Сережей, потом ты забыла, что у тебя есть дочь. А потом резко вспомнила. А если бы я за это время замерзла насмерть? Или меня инопланетяне похитили?

–  Да кому ты сдалась, неблагодарная! – у мамы в голосе задрожали слезы. – Ты! Должна! Была! Мне! Позвонить!

–  Я забыла. – я пожала плечами.

–  Забыла? – мама скрутила полотенце в жгут и, размахнувшись, залепила им мне по лицу. – Ты забыла? А я не забыла!

У меня от боли и обиды выступили на глазах слёзы. Лицо горело. Я вскрикнула. А мама размахнулась и добавила ладонью по другой щеке:

–  Я бегала по всему поселку искала тебя. Я даже маме Кольки позвонила, вдруг вы уже меня сделали бабушкой?!

Я прижала руку ко второй щеке, рассеянно моргая и сглатывая слёзы. Какой ещё Колька, какая бабушка, что за нелепые обвинения?!

–  Но Коля был дома, и сказал, что ты уже давно ушла домой, сразу после школы.

Я молчала, мне не хотелось больше оправдываться и указывать на то, что Колиной маме позвонить деньги на телефоне нашлись, а мне нет.

–  Где ты была?! – опять воскликнула мама, и мне всё же пришлось ответить.

–  У Мишкиных.

–  Где?

— Это наши соседи сверху.

–  Почему не пошла к бабе Вале?

–  Меня Мишкины позвали. – я пожала плечами. – Я не могла попасть домой, а тут они шли и позвали к себе.

–  Понятно, – резко успокаиваясь, произнесла мама и начала собираться на работу.

Вскоре за ней захлопнулась дверь. Сегодня у нее была вторая смена. Значит, она вернётся домой только завтра утром.

Я сходила умылась холодной водой. Поплескала на багровый след. Лучше не стало. С такой отметиной лучше весь день просидеть дома. А я хотела сходить в гости к Ленке. У нее жил забавный крыс Клёпа: толстый и вальяжный. Она его даже выпускала из клетки, и он тогда бегал по гостям, царапаясь своими коготками и щекоча открытые участки тела своим длинным розовым хвостом.

Я ещё раз пощупала щеку. Нет, лучше не позориться и посидеть дома. Тем более клан Брухи предлагал сходить в набег на соседнюю станцию Метро в одноименной игре, я тогда приму участие и заработаю немного жетонов.

Несколько воспрянув духом, я включила компьютер. Тот медленно начал загружать обновление. Пока тот самостоятельно обновлялся, я провела ревизию холодильника. Там нашелся кетчуп и немного льда в морозилке.

На полке я нашла початую пачку макарон и запечатанную гречку. Подумав, я сварила макароны и, удобно устроившись перед экраном, приготовилась стрелять соперников направо и налево под макароны с кетчупом.

Однако предаться безделью мне помешал стук в дверь.

–  Саша, привет! – воскликнул Мишка, спокойно входя в квартиру. – А ты чего не зашла после школы? А что ты делаешь?

–  Макароны ем, – торопливо прожевала и проглотила я. – Будешь?

–  Макароны? – удивился мальчишка, послушно проходя в комнату. – А разве это вкусно?

–  Ну, я не очень хорошо их варю, – заюлила я, – у мамы, конечно лучше выходит, а у твоей ещё лучше.

Мишка смотрел на меня выжидательно, и я плюхнула ему в тарелку макарон. Кетчуп он добавил сам, не жалея. Попробовал.

–  Слушай, пошли лучше к нам, – по-взрослому вздохнул он. – У тебя пока плохо выходит готовить. А мама там беляши сделала.

–  Круто! – я всё же дожевала макароны, глядя, как Мишка ковыряет в своей тарелке. – Твоя мама молодец.

–  А что у тебя с лицом?

–  Упала неудачно, – легко соврала я.

–  Надо группироваться, – серьезно заметил Мишка. – Хочешь, я тебя научу?

Я улыбнулась. Он такой кругленький и серьезный. Ему, наверное, просто группироваться, он как мячик отскакивает от всех поверхностей. А я угловатая и костлявая.

–  Это не важно, – выслушав мои аргументы, заметил мой гость. – Я тебя научу. Пошли ко мне. Или ты уроки делаешь?

Я честно призналась, что ни о каких уроках я даже не думала.

Мишка меня всё же уговорил пойти к ним. Так что я быстро натянула свои верные джинсы и футболку с котиком на спине. Носки пришлось переодеть. Мои оказались драными, а пугать Мишкину маму мне не хотелось. Конечно, я нашла только дурацкие, в полоску, но зато они были чистыми и без дырок.

Мишкиной мамы дома не оказалось. И я вновь запереживала, что Мишка самоуправством занимается, и его родители совсем не будут рады меня видеть.

Но Мишка вел себя уверенно, словно всё было правильно и верно. В своей комнате он расстелил какой-то ковер поверх того ковра, который был, и начал мне объяснять, как нужно падать. У меня, конечно, с первого раза ничего не вышло. И со второго не вышло. И даже с третьего раза вышла ерунда. Однако пацан оказался терпеливым и раз за разом показывал мне и объяснял. И это было ужасно весело. Мы смеялись над моими неудачами и прыгали по ковру. Он так забавно пружинил. И ещё мы кувыркались. Оказывается, Мишка считал, что кувыркаться очень полезно. Так что мы бесились до полного изнеможения. А потом пришла мама.

–  О, Саша! Какая ты молодец, что пришла в гости. А что у тебя с лицом?

–  Она упала, – серьезно ответил Мишка, пока я пыталась придать себе приличный вид, поправляя сбившуюся футболку.

–  О как, – покачала мама головой. – Ты заходи почаще, Миша научит тебя правильно падать. И еще уворачиваться.

–  Спасибо, – сконфуженно пробормотала я.

–  Вы, наверное, голодные! – воскликнула мама.

–  Нет-нет!

–  Конечно, голодные. Саша не умеет варить макароны, – сдал меня пацан. – Я пробовал, макароны не вкусно. Кетчуп тоже говно.

–  Миша! – воскликнула мама. – Что за слова ты говоришь!

–  Я слышал, так все говорят, – замотал головой он. – Нормальное слово. Так дядя Паша говорил папе.

–  Не говори так, – попросила тётя Маша. – Это плохое слово.

–  Мааам! А когда я смогу пойти в школу?

–  Ты туда так хочешь? – удивилась я.

–  Конечно. Вот ты туда ходишь, и смотри, какая умная. Ты даже знаешь слово «хордовые». И ещё много других.

Я польщённо зарделась.

–  Котлеты будете? – мама открыла холодильник.

–  С макаронами? – скривился Мишка.

–  С хлебом, – ответила мама. – Никаких макарон.

–  С хлебом буду! – повеселел мальчишка. – А компот есть?

–  Ты какой хочешь?

–  Из сухофруктов. Такой, с желтенькими кругляшками.

–  Это абрикосы, – усмехнулась я. – Они у нас даже растут.

–  Вот, я же говорю, что ты умная, – с восхищением уставился он на меня. – А ты умеешь играть в футбол?

Тут у меня зазвонил телефон.

–  Сашка! – проорал Коля в трубку. – Мы тут решили с федоровскими пацанами вечером в футбол зарубиться. Ты с нами?

–  Можно я с собой мальчика возьму? Друга?

–  Друга? – напрягся Коля. – Откуда у тебя друг? А я?

–  Ты тоже мой друг, – поспешила успокоить его я.

–  Тогда бери, – разрешил Коля. – Посмотрю я, что там у тебя за новые друзья.

–  Ой, а я у вас разрешения не спросила, – сконфуженно пробормотала я, виновато посмотрев на Мишкиных.

–  Я только за, чтобы Мишенька больше общался с другими детьми.

–  Футбол. Это же круто! Конечно, я хочу!

Мишка кинулся одеваться. Одетым он стал напоминать шарик еще больше. Джинсовый комбинезон, толстовка с капюшоном, сверху дутая куртка и ботинки. Мама заботливо поправила ему шарфик.

–  Жду вас на ужин! Обоих, – сказала нам мама, и мы отправились на поле.

Телефон я, разумеется, оставила дома. Ну какой телефон, когда футбол. Ключи переложила во внутренний карман куртки, чтобы не потерять, и попрыгала, чтобы убедиться, что мне ничего не мешает.

–  Это Миша, – представила я своего спутника пацанам.

–  Сашка, что это за детский сад? – шепотом воскликнул Коля. – А если мы его затопчем?!

–  Валька тоже брата всегда брал, – огрызнулась я. – Надо маленьким помогать.

Коля махнул рукой и ушел предупреждать ребят с Федоровки, чтоб сильно не били, потому что у нас малыши в команде. А когда Валька тоже пришел с братом, Коля совсем расстроился.

–  Мы двоих на ворота поставим, – сказал Витька, наш капитан команды федоровскому.

–  Малышей не ставьте, – хмыкнул тот. – Собьем. Поставь их в нападающих. Так и быть, трое мелких твоих против одного нормального нашего.

–  Я не мелкая, – возмутилась я, но Коля на меня шикнул, и я замолчала.

В нашей команде оказалось тринадцать человек, а у федоровских, как положено, одиннадцать. Но зато у них все были опытными игроками, тогда как Валькин брат просто суетливо метался по полю, испуганно уворачиваясь от мяча. Как играл Мишка, я просто не знала, да и сама я была не самым сильным игроком в команде.

Однако переживала я напрасно. Мишка уверенно завладел мячом на двенадцатой минутой дружеского матча и, пользуясь растерянностью команды соперника, влепил им первый гол. Федоровские напряглись, но не сдались. Следующий мяч оказался забит в наши ворота. Я пыталась перехватить их нападающего с мячом, но тот легко отшвырнул меня с дороги, так что я пролетала пару метров и красиво вписалась в сугроб.

–  Сашка, ты в порядке? – Коля помог мне подняться и даже заботливо отряхнул.

–  В полном! – горя жаждой мести отозвалась я.

И удача мне улыбнулась. Мишка отвлек их нападающего, и в этот момент я с силой ударила по мячу, тот красиво влетел в ворота соперников.

–  А твои мелкие не промах, – уважительно заметил капитан федоровских нашему.

Но выиграть с разгромным счетом не получилось. Наши соперники были сильной сработанной командой, и быстро перестали списывать нас со счетов.

–  Все равно вы молодцы! – похвалил нас Витька. – Лихо играете.

Мы с Мишкой весело переглянулись.

–  Класс! – заметил Мишка, когда мы шли домой. Он пристроился посередине между мной и Колей и доверчиво взялся за наши ладошки. – Это так интересно играть в команде!

–  А то! А ты уже ходишь в школу?

–  Нет, – вздохнул Мишка. – Меня пока не берут. Мне только через два года будет семь. Сказали рано.

–  Ничего, – Коля поправил ему шарф. – Эти два года быстро пролетят. А ты, значит, Сашкин сосед.

–  Ага. А ты пойдешь ко мне в гости? Мама Сашу звала на ужин, но это потому что она не знала, что ты тоже есть и с нами дружишь.

–  Я не могу, – притворно вздохнул Коля. – Меня моя мама домой ждет.

–  Жалко. Но ты тогда потом заходи. Я тебе покажу свой летающий корабль. Мы с папой начали строить.

–  Непременно, – серьезно пообещал он, и возле развилки мы попрощались. Коля пошел в свою сторону, а мы к себе.

У своей квартиры я уже хотела попрощаться, но Мишка вцепился как клещ, и мы вместе поднялись к нему.

А там и впрямь беляши жареные. Как тут было устоять?! А потом мы еще собирали из маленьких деталей летающую тарелку, и это было ужасно весело. Так что домой я вернулась поздно. А там на моем мобильном было пять пропущенных от мамы и три от дяди Сережи.

Моя пятая точка вздрогнула в предвкушении ремня.

Первому я решила перезвонить дяде Сереже, вдруг он был в более благодушном настроении.

–  А, привет пропажа, – отозвался он почти сразу. – Я так матери и ответил, что ты, наверное, в футбол играешь, а телефон дома оставила, чтобы не разбить. Да-да, не переживай, я ее успокою.

Я облегченно выдохнула и положила трубку. Вот только я обрадовалась рано. Мой телефон сразу же вновь зазвонил, и дядя Сережа не успел успокоить маму.

–  Слава Богу, ты нашлась! Где ты шлялась?! Тетя Валя звонила, сказала, что тебе кто-то лицо разбил! Твои увлечения мне не нравятся. Почему ты не можешь быть как нормальная девочка?! Я завтра же выкину твои джинсы на помойку!

–  Мама, – вклинилась я, – лицо мне разбила ты.

–  Не придумывай! Ой, мне тут дядя Сережа звонит по второй линии. Завтра ты получишь ремня!

С этими словами мама отключилась.

Ремень – перспектива, конечно, малоприятная, однако и не слишком вероятная. А вот двойка за нерешенные задания по алгебре вполне себе реальная перспектива. Поэтому я, вместо интересного времяпровождения в игре, села за задачи.

Утром я ожидаемо проспала. Будильник честно старался, как мог, но я его выключила и спокойно перевернулась на другой бок. Первым уроком была алгебра, на которую я влетела через пять минут после звонка.

–  Стрелковская! Я разве разрешала вам зайти?

–  Простите, – я очень хотела стать незаметной и провалиться сквозь пол, но тот был крепким, а я недостаточно тяжелой. – Я проспала.

–  О Боже! Что у вас с лицом? Ладно, проходи. Хотя подожди, не садись. Раз уж мы начали с разбора домашнего задания, то вот ты и решишь тринадцатый пример из него. Приступай.

Как я радовалась, что вчера всё сделала. Как следует меня помучив, учительница всё же нашла мои знания удовлетворительными и отпустила с миром.

–  Ну ты даешь! – восхитился Коля на перемене. – А морда у тебя правда ужасно выглядит. Мать?

Я покачала головой.

–  Помнишь, я вчера на футболе головой в сугроб влетела? Ну и вот.

–  Чё ты врешь, – вздохнул он. – Ты уже пришла на футбол с таким лицом.

Хорошо, что прозвеневший звонок избавил меня от необходимости отвечать.

Физик сегодня был настроен благодушно:

–  Сегодня мы с вами будем проходить импульс и принцип реактивного движения. На земле можно оттолкнуться от поверхности либо от находящихся на ней предметов. Для передвижения используют ноги, колеса, гусеницы и так далее. В воде и воздухе можно отталкиваться от самих воды и воздуха, имеющих определенную плотность и потому позволяющих взаимодействовать с ними. Природа для этого приспособила плавники и крылья.

Физик прошелся по классу, замирая возле самых отъявленных хулиганов, и они послушно замолкали, прислушиваясь к его рассказу:

–  Человек создал двигатели на основе пропеллеров, которые во много раз увеличивают площадь контакта со средой за счёт вращения и позволяют отталкиваться от воды и воздуха. А как быть в случае безвоздушного пространства? От чего отталкиваться в космосе? Там нет воздуха, там ничего нет. Как осуществлять полеты в космосе? Вот тут-то и приходит на помощь закон сохранения импульса и принцип реактивного движения. Разберём подробнее.

Я задумалась. Космос. Наверное, это так прекрасно лететь на космическом корабле к далеким мирам, быть первооткрывателем, изучать новое. Вот что можно изучить на Земле? Мы исследовали уже самые потаенные уголки, нашли разгадки самых таинственных тайн. А космос…

–  Стрелковская! Повторите то, что я только что сказал!

–  Эм… –  я подскочила и завертела головой по сторонам в надежде на подсказку:

–  Про закон сохранения импульса и принцип реактивного летания? – Предположила я по пантомиме Ники.

–  Ужасно, – вздохнул физик. – О чём вы только думаете своей пустой головой?!

–  О космосе, – бодро отрапортовала я.

–  Да? И что в нём?

–  В нём классно, – мечтательно протянула я. – Летать к звездам, узнавать новое, первым ступить на поверхность новой планеты.

–  Для того, чтобы проделывать всё вами вышеописанное, головой необходимо думать, а не использовать её как ударный инструмент для забивания мяча.

–  Футбол тут не при чём, это мать! – выкрикнул Коля со своего места.

–  Хотя я не поклонник физических наказаний, однако же, я думаю, что в данном конкретном случае было за что. Но не будем развивать дискуссию и продолжим познавать новое. Итак, импульс — это произведение массы тела на его скорость. Когда тело неподвижно, его скорость равна нулю. Однако тело обладает некоторой массой. При отсутствии сторонних воздействий, если часть массы отделится от тела с некоторой скоростью, то по закону сохранения импульса, остальная часть тела тоже должна приобрести некоторую скорость, чтобы суммарный импульс остался по-прежнему равным нулю.

Я послушно села на своё место и даже постаралась честно уловить то, что нам пытались вложить в головы:

–  Причем скорость оставшейся основной части тела будет зависеть от того, с какой скоростью отделится меньшая часть. Чем эта скорость будет выше, тем выше будет и скорость основного тела. Это понятно, если вспомнить поведение тел на льду или в воде.

Я послушно представила себя на льду. Да не просто, а в паре с Витькой, на катке, под нежную мелодию. Но физик продолжил бубнить:

–  Если два человека будут находиться рядом, а потом один из них толкнет другого, то он не только придаст тому ускорение, но и сам отлетит назад. И чем сильнее он толкнет кого-либо, тем с большей скоростью отлетит сам.

Витька послушно отлетел от меня в мечтах, причем оттолкнул его Коля:

–  Ты чо к ней лезешь? – грозно спросил Коля.

–  Да я ничо, – ответил воображаемый Витька. – Она сама позвала!

–  Наверняка, вам приходилось бывать в подобной ситуации, и вы можете представить себе, как это происходит. Так вот, именно на этом и основано реактивное движение, – продолжил учитель.

Мне бывать в подобной ситуации ещё не доводилось. Чтоб из-за меня сцепились два парня, причем один из них первый красавчик школы. И я подумала, что с удовольствием побывала бы в такой ситуации.

–  Стрелковская, задержитесь, – окликнул меня учитель. – Меня беспокоит ваша успеваемость.

Я покаянно вздохнула. Меня она тоже беспокоила.

–  Вы ведь умная. По крайней мере, не дура. Может быть, вам нужны дополнительные занятия?

Я отрицательно помотала головой. Дополнительные занятия стоили денег. Мама ни за что не даст денег на репетитора. Ладно бы ещё на английский или французский. Но на физику… Не то, чтобы мама считала её в жизни бесполезной. Я видела мамин школьный аттестат, он был без троек, и пятерок там было гораздо больше, чем четверок, однако мама всего этого добилась своими силами, и рассчитывала, что я тоже справлюсь как-нибудь сама.

Физик тяжело вздохнул.

–  Бодягой лицо намажьте, – добавил он. – Мне раньше помогало.

Я вспыхнула, но нашла в себе силы поблагодарить и покинуть кабинет, тем более что уже прозвенел звонок на следующий урок.

Историчка обожала, когда мы делали доклады. По-моему, мы только и делали, что доклады. Всё время обучения мы писали их, а потом зачитывали их у доски. Иногда было весело, иногда не слишком. Однако учительница всегда была настроена благосклонно, всех нас любила и считала, что нас ждет великое будущее.

–  Отличный доклад! – похвалила она Нику, которая и впрямь расстаралась, расписывая реформы и как люди им сопротивлялись.

Коля свой доклад оформил в виде комикса. Было забавно смотреть, как расфуфыренные люди в древних костюмах стояли в позах героев комиксов. С пузырьками изо ртов.

На этом фоне мой доклад, который до этого казался мне вполне себе достойным, сразу стал смотреться бледным. Однако же учительница восхитилась и им:

–  Молодец. Очень хорошо! Очень приятно, что темой востока кто-то интересуется. А вы не хотите поставить сценку для школьного театра?

–  Простите. Девятый класс. Экзамены.

Учительница только вздохнула. Никто из нас не горел желанием участвовать в её театре. Она обвела взглядом класс, но все как обычно отводили глаза. Участие не предполагало никаких бонусов, а вот время придётся потратить. То самое время, которое можно потратить гораздо более приятным способом.

Под позитивный звонок мы высыпались из школы как горох из прохудившегося мешка: с шумом, гамом и веселым смехом. Правда, погода мало располагала к радости: повалил снег огромными хлопьями, они таяли, не долетая до земли. Под ногами чавкала грязь, а мокрый снег забивался под капюшон. Шапка тоже сразу намокла, а голые пальцы замерзли и покраснели.

–  Хорошо, что ты не юбке, – заметил Коля. – Не, тебе красиво, конечно. Но погода ужас.

–  Да, – согласилась я, пытаясь запихать руку в карман. Но там уже лежали варежки, яблоко, экспандер и три талона на автобус, два из которых были уже использованные.

–  Суй руку в мой карман. – Со вздохом сказал Коля, приветливо оттопыривая его.

Я послушно засунула. Места там тоже было не много.

–  Это что за склад?

Я пошевелила пальцами, в надежде разгрести себе место. Коля вздохнул и начал вытаскивать свои сокровища: огрызок карандаша, свернутый в трубочку блокнот, кусок мела и сломанный ключ.

–  Это-то тебе зачем? – восхитилась я его запасам.

–  Смотри, какой красивый!

Парень повертел находкой. Ключ был старинным, с причудливым узором на верхушке и обрывком ленточки, но нижняя часть была повреждена, словно какой-то сильный великан закрутил его штопором.

–  Мы два сапога пара, – усмехнулась я. – Яблоко будешь?

Яблоко пришлось отряхнуть от крошек мусора, ну и заодно я выбросила использованные билетики.

Так мы и шли до развилки: Коля хрупал яблоком, а я вертела в замерзших руках ключ.

–  Хочешь, подарю? – предложил друг. – Я его запомнил, по памяти нарисую.

–  Не, спасибо, – отказалась я.

Коля пожал плечами и забрал своё сокровище. Мы помахали друг другу ладошками и разошлись.

Дома у нас была дядя Серёжа.

–  Явилась, пропажа?! – весело поприветствовал он меня.

Я тихо разулась и пристроила мокрую шапку на гвоздь. Мама негромко напевала на кухне, там же лилась вода и что-то шкворчало на сковородке.

–  А что мы празднуем? – удивилась я, узрев целую сковородку котлет.

–  Да меня уволили, – призналась мама. – Откупные вот дали.

Откупные весело плевались маслом. На столе стояло открытое шампанское, лежал порезанный хлеб и даже шоколадка.

–  Мам… –  протянула я, –  а как же мы дальше будем жить? Денег ведь не будет.

–  Ой, да что ты переживаешь, – махнул рукой дядя Сережа. – Найдем другую работу. Тоже мне добро. Танька достойна большего, чем какая-то там продавщица. Наоборот, давайте праздновать это избавление от кабалы!

Мы сели за стол. Я себе налила вчерашний чай, а мама с отчимом разлили шампанское. В котлетах было много лука, но зато корочка очень вкусно хрустела. На гарнир была гречка. Несмотря на вкус мяса во рту, было немного тревожно.

Теперь главное успеть сбежать до того, как дядя Сережа напьется.

–  Мам, я пойду с ночевой к Ленке, – протянула я, умяв свои две котлеты. – Мы с крысом поиграем и уроки будем делать. Мне надо по биологии сделать доклад, а у неё как раз есть книжка по лекарственным растениям.

–  Ну, хорошо, – задумалась мама.

–  Конечно, иди! – Воскликнул дядя Сережа.

–  Только позвони, как дойдешь, – добавила мама. – И на вот, я тебе мазь от синяков купила. И телефон не вздумай где попало бросать. Чтоб отвечала сразу же!

–  Хорошо! – Согласилась я со всеми требованиями. – Спасибо.

–  На, с подружкой съедите, – сунул мне дядя Сережа горсть конфет. Конфеты были дешевенькими ирисками с крошками налипшего табака, но я радостно их сгребла. Обожаю ириски. Главное зубы резко не разлеплять, а то можно без пломб остаться или даже без зубов.

Я торопливо прихватила пару тетрадок в качестве прикрытия и диск с игрой. Так-то Ведьмак вышел давно, но мне удалось достать её буквально месяц назад, и я ещё не наигралась. Правда Ленка предпочитала типично девичьи развлечения: вышивку, одежду для кукол, мастерить всякие украшения. Но зато мама её сильно любила и без проблем к ней отпускала.

Шапка ещё была мокрой, но я торопливо надела её, опасаясь, что они могут передумать. В расстегнутой куртке и не зашнурованных ботинках я выбежала в подъезд и уже оттуда позвонила Ленке.

–  Саш, – протянула виновато она, – а ты помнишь, что сегодня пятница.

–  Ну да, – всё еще недопонимая, ответила я.

–  По пятницам я на все выходные уезжаю к бабушке в Федоровку, – пояснила Лена. – Ты же помнишь.

–  Вот чёрт!

Я села на ступеньку, не задумываясь о чистоте штанов. До вечера можно было напроситься к Коле. А потом либо вернуться домой, либо пойти к бабе Вале. Либо, подумала я, можно напроситься к Мишкиным. Я покрутила эту мысль по-разному, и она мне с каждой минутой нравилась все больше и больше. Надоедать им было немного неудобно. Но у них было гораздо веселее, чем у бабы Вали, которая любила помолиться на сон грядущий, и рассказывать про грехи, коими, без сомнения, я была полна. А Колина мама без проблем позволяла посидеть у них до вечера, но там приходилось делать уроки под её надзором. Причем она сама прекрасно знала алгебру, но объясняла очень заумно, и мне было тяжело выдерживать её больше часа.

Конец моим сомнениям положил сам Мишка, который выкатился из подъезда, размахивая яркой лопаточкой.

–  Саша! – радостно заявил он. – А ты чего сидишь на ступеньках? Вставай! Мама говорит людям нельзя сидеть на холодном!

–  А кому можно? – улыбнулась я.

–  Кошкам можно, – задумался мальчишка. – Собакам тоже можно. И ещё другим.

–  Ага. – Я, наоборот, вытянула ноги, устроившись поудобнее. Джинсам терять уже было нечего, а другого места для сидения здесь всё равно не было: скамейку разломали давным-давно, и новую никто ставить не собирался.

–  А что ты тут делаешь?

–  Гуляю, – лаконично заметила я. – Воздухом дышу свежим.

–  Ага. Пошли тогда со мной крепость лепить!

–  Так ведь снега почти нет?! – удивилась я.

–  Как нет? Вон же его сколько, – Мишка указал оранжевой варежкой под забор, где и в самом деле лежало немного снега. Словно в опровержение моих слов с неба упала первая крупная снежинка, за ней ещё одна и ещё, и они начали падать исправно, словно кто-то там наверху взрезал огромную подушку со снежинками и начал высыпать их.

–  Согласна, – со вздохом встала я. – Снега у нас с тобой теперь хватает. Но на крепость надо всё равно очень много. Может,  лучше снежки поделаем? Покидаем в забор на меткость?

–  Ух ты! – воскликнул он. – Какая классная идея!

Я первой слепила свой снаряд и запустила в забор, где на одном столбике висела кем-то забытая варежка.

–  Кто первым её собьет – тот и победил, – предложила я, сбивая ее вторым ударом.

–  Ничего себе! – восхитился Мишка. – Повесь её обратно, я тоже хочу.

Через час мы были мокрыми и потными. Варежка у нас слетала с завидной регулярностью, и мы постепенно увеличивали дальность.

–  Ты же к Лене собиралась, – произнесла мама в трубку, когда я мокрыми руками вытащила орущий сотовый из внутреннего кармана.

–  Ой, мам, – зачастила я. – А я тут Мишу встретила, ну, наш сосед, и мы с ним играем. Ты же не против?! Я здесь, рядом. И можно я к бабе Вале пойду ночевать?

–  Ты же собиралась уроки делать? – строго заметила мама.

–  Ну, мы же немного, – начала оправдываться я. – Просто Лена уехала, и я подумала, что я уже на улице, погода такая хорошая, не всё же в четырёх стенах сидеть?!

Мои оправдания звучали жалко, но тут в разговор влез Мишка:

–  Ой, а можно Саша ко мне пойдет? – прокричал Мишка. – Тётя соседка, ну пожалуйста. Мы с родителями очень просим!

На заднем плане что-то забубнил дядя Серёжа, и мама нехотя согласилась. Мое настроение сразу подскочило до заоблачных высот.

–  Здорово! – бесхитростно заметил Мишка. – А ты ещё не голодная?

Я помотала головой. Целый вечер свободы, что может быть лучше?! Можно с чистой совестью играть в снежки и дурачиться, а впереди целых два дня выходных, на которых я совершенно точно найду время, чтобы сделать эти дурацкие уроки.

–  Тогда давай лепить крепость! – предложил он.

–  Снега-то всё равно мало, – вздохнула я. – На большую крепость никак не хватит.

–  Мы маленькую! – просительно заглянул мне в глаза мальчишка. – Ну давай! Я вчера в книжке прочитал про эскимосов, как они живут в таких маленьких домиках из снега. И там можно развести огонь и будет тепло. Представляешь! Дом из снега, в котором тепло. Это вообще как?

–  Ох, Миш, у нас, наверное, такой не получится, – вздохнула я, напрягая память. – Понимаешь, во-первых, на такой домик надо очень много снега. Во-вторых, там его как-то хитро строят, с длинным входом, куда ты проползаешь, и потом что-то с тягой, так что огонь не оплавляет снег, а только греет.

–  Даже маленький не получится? – Грустно заметил Мишка. – Совсем-совсем?

–  Давай в интернете погуглим, – сдалась я.

–  Пошли домой?

–  Потом не выпустят. – Вздохнула я, доставая телефон. – Алиса, расскажи про жилище эскимосов.

«Иглу — это типичное для эскимосов место жительства», – произнесла Алиса, не капризничая. – Данный тип строения представляет собой постройку, которая имеет куполообразную форму. Диаметр жилища составляет около трёх метров, а высота его – примерно 2 метра. Строятся иглу, как правило, из ледяных блоков или же уплотненных при помощи ветра блоков из снега. Также иглу вырезают из сугробов, которые подходят по плотности, а также по размеру.

— Вот видишь, – заметила я, – у нас не получится. Где мы возьмем сугробы в три метра на два?! Или ледяные блоки?!

Мишка огорченно вздохнул.

–  Пусть она нам ещё про них расскажет? – Попросил он.

–  Алиса?

–  Очень важно, чтобы входная дверь в подобное жилище находилась ниже уровня пола, так как за счет этого обеспечивается хорошее и правильное проветривание помещения, а также сохраняется тепло внутри иглу. Освещение в жилище попадает благодаря снежным стенам, но иногда делаются также окна. Как правило, они сооружаются также изо льда или же кишок тюленей.

–  Тюленьих кишок тоже нет, – вздохнул мальчик. – А бычьи не годятся?

–  Наверное, годятся, – задумалась я. – Но у нас тоже их нет.

–  На ферме есть! – подскочил Мишка.

–  Но у нас нет самого главного – ледяных блоков.

–  Может быть, их тоже можно как-то сделать? Залить воду в формы?

Я задумалась.

–  Скорее всего, можно. Но ты представляешь, сколько нам надо будет воды? И где мы будем это заливать? По-моему, это будет очень сложно. Тем более что на улице температура около нуля, а днём даже плюс. У нас с тобой вода просто не замёрзнет, а если замёрзнет ночью, то днём растает. Нам надо было строить ледяную избушку поздней осенью. И всю зиму играть в ней. Сейчас уже немного поздно.

–  Ты права, – серьезно признал Мишка. – А что надо строить сейчас?

–  Может быть дом индейцев? – предположила я. – Но это чуть позже, когда потеплеет.

–  Круто! Давай строить! Только потом. Сейчас пошли домой, потому что скоро придёт папа, и мы все вместе будем ужинать.

Я согласно кивнула. Джинсы были мокрыми, варежки тоже, да и в ботинках как-то подозрительно хлюпало.

Когда наша команда возникла на пороге квартиры, Мишкину маму чуть не хватила кондрашка.

–  О, как вы испачкались! И промокли! Ужасно! Вы же можете заболеть! Быстро в ванну. Вначале Саша, она более слабая!

С этой характеристикой я была не слишком согласна, но послушно прошлёпала в горячий душ, постаравшись сократить время процедуры до минимума, чтобы не задерживать Мишку. На выходе меня ждал огромный (явно самой тети Маши) теплый банный халат, в который меня можно было завернуть четыре раза. Я сразу почувствовала себя королевой, это у них сзади волочится такая длинная тряпка с меховой опушкой. Для полного сходства у халата имелся капюшон, который тетя Маша самолично натянула на мою голову. Еще мне достались шерстяные носки, в которых я тоже ожидаемо утонула.

Мишка тоже быстро закончил с помывочно-согревательными процедурами, но к Мишкиному здоровью его мама почему-то отнеслась более равнодушно: лишь проследила, чтобы он надел обычные носки.

–  Малина. Нам нужна малина, – бормотала тётя Маша, перемещаясь по кухне. – Я читала, что нужно варенье, но варенья нет. Есть джем. Правда, он из ежевики. Но они же родственники. Должно помочь.

Наши мокрые вещи мама оптом загрузила в стирку.

–  Не высохнут, – вздохнула я, не слишком протестуя. У нас стиральной машинки не было, и я не слишком любила стирать джинсы: муторно, трудно отжимать и после они долго сохнут.

А потом мы пили чай с ежевичным джемом и пирожками с мясом, пока ждали дядю Борю с работы. В объёмном халате мне быстро стало жарко, и Мишка дал мне свой спортивный костюм. Ширина костюма успешно перешла в длину, и костюм из шортиков и футболки оказался мне практически как раз. Правда, шерстяные носки снять не разрешили, но оказалось, что они прикольно скользят по полу.

–  Я тоже так хочу! – воодушевлённо заметил Мишка, глядя, как я рассекаю между комнатой и кухней. И мама ничего не имела против, она дала ему еще одни носки, и мы соревновались, у кого пируэты окажутся смешнее. Мишка, не смотря на свою полноту, оказался очень гибким и вёртким. Мама снисходительно наблюдала за нашими безобразиями, даже вставляя советы вместо того, чтобы ругаться или требовать помочь ей.

–  Может быть, мы поможем с ужином? – наконец спохватилась я.

–  Я планирую делать стейки с кровью, – заметила тетя Маша. – Для тебя я, разумеется, прожарю получше. Но вот не решила, что сделать на гарнир.

–  Кукурузу! – весело заметил Мишка. – Маленькую такую.

–  Хорошо. Тогда овощи гриль.

Я с удивлением прислушалась. Никогда раньше не пробовала ничего подобного, хотя все слова вроде бы были знакомыми.

–  Можно и помочь, – задумалась мама, а после дала нам маленькие ножи и посадила чистить картошку.

Мишка со своей порцией справился очень быстро: конечный итог картошки был маленьким и квадратным, зато его очистками могла еще какое– то время питаться небольшая семья. Я же возилась долго, но картофельные очистки были одной стружкой и тонкие.

–  Молодцы, – похвалила мама нас обоих, быстрыми взмахами ножа нарезая овощи на огромные куски и раскладывая их на решетке. Помимо картошки был еще лук, болгарский перец, баклажаны, кабачок и запрошенные маленькие кукурузинки. Все это богатство было явно прямиком из супермаркета, и моя внутренняя бережливость не одобряла подобного расточительства. Овощи в феврале? Мама говорила, что они не настоящие, накаченные всякими ядохимикатами и поэтому не полезные. Но думаю, главная причина была в их цене. Как у всех жителей Александровки, у нас перед домом был разбит небольшой огородик на несколько семей. Впрочем, в нашем с мамой мало что росло.

Пока всё готовилось, мама отправила нас в Мишкину комнату поиграть.

–  Давай читать про эскимосов? – предложил он.

–  Мы же хотели поискать, что можно будет построить, когда потеплеет.

–  О, круто! Давай гуглить.

–  Я читала про дома на деревьях, – предположила я. – По-моему, это круто иметь свой домик на дереве.

–  Это высоко да? – зажмурился Мишка. – А как туда попадают?

–  По лесенке.

Мы включили компьютер, и я вбила в поисковик запрос про дома на деревьях. Ох, и красота же открылась нам: дома, оказывается, строили не только для детских игр, а вполне современные, где можно полноценно жить: с туалетом, спальней и кухней. Я с удовольствием крутила так и сяк картинки, смотрела панорамы, виды интерьеров, и виды, которые открывались из окон и веранд таких домов.

–  Саша, закрывай! – простонал Мишка.

–  Что случилось?

Мишка был зелёным и с ужасом смотрел на картинку, где на веранду домика вела длинная не слишком надёжная лесенка.

–  Ты боишься высоты, – потрясенно протянула я. – Давно?

–  Всегда, – буркнул он, отворачиваясь.

Я щелкнула мышкой, закрывая картинки.

–  Прости, я не знала. Давай смотреть домики на земле. Вот знаешь, раньше жили такие племена, индейцы.

–  Почему они жили раньше? Они умерли? Больше не живут?

–  Ну, их долго истребляли американцы, и многие в самом деле умерли.

–  Ух ты! Война! Класс!

Мишка мигом забыл свои фобии и развернулся опять к экрану.

–  Рассказывай!

Я честно ввела в поисковик новый запрос, и мы погрузились с ним в историю уничтожения одного народа другим.

–  Миша, Саша! Кушать!

Я сразу же дернулась на зов, но Мишка продолжал с восторгом пялиться на экран, так что тетя Маша зашла к нам в комнату.

–  Кушать! – с нажимом повторила она.

Я послушно вскочила, тем более что запахи с кухни неслись самые соблазнительные.

–  Маам! А мы будем строить вигвам! Представляешь?! А ты знаешь, кто такие индейцы?

–  Вроде бы это жители Индии? – наморщила мама лоб. – Желтенькие такие.

Я не выдержала и хихикнула. Мне сразу стало стыдно. Но мама не обратила на меня внимания, потому что Мишка отлип от экрана и послушно пошёл на кухню, продолжая трещать.

–  Это коренные жители Америки. И они строили вигвамы. Представляешь?! Это такие круглые шалашики. Они были высотой около трёх метров, куполообразной формы. Но были и совсем большие, совсем в больших могло проживать очень много человек. Может быть даже тридцать! Представляешь?! А сейчас вигвамы чаще используются как традиционные обрядовые помещения. Ну там туристов развлекать и всё такое!

–  Как интересно!

Тётя Маша слушала внимательно. Я поневоле вспомнила свою маму, которая в лучшем случае отмахивалась от меня, моих рассказов и моих проблем.

–  Кто же тогда живет в Индии?

Все повернулись ко мне.

–  Индийцы, – ответила я. – Они носят сари и рисуют красную точку на лбу. А еще всё время танцуют и поют.

–  Хм… –  дядя Боря почесал подбородок, – смотрите, как много даёт обычная школа.

–  А когда я туда пойду? – подпрыгнул от нетерпения Мишка, втыкая вилку в огромный кусок мяса.

–  Может быть в следующем году, – потрепала мама его по голове. – Не надо так есть. Возьми нож и порежь на нормальные кусочки.

–  Но так же вкуснее, – простонал Мишка, вгрызаясь в кусок мяса, так что мясной сок потёк по подбородку.

–  Есть нормы приличия, – заметил дядя Боря, разрезая мясо на маленькие кусочки.

Я заметила, что мой кусок мяса был поменьше, и более тщательно прожарен. На разрезе их кусков была видна кровь, а в моём был только сок. Овощи гриль оказались просто запечёнными овощами.

Мишка недовольно послушался, но всё равно умудрился вымазаться, и теперь его довольная моська была в кровавых разводах.

–  Пойдем мыться, – вздохнула мама. – Так ходить неприлично.

–  Значит, вы с Мишей сегодня изучали жилища других народов?! – спросил меня дядя Боря.

–  Да. Так получилось, – немного виновато заметила я. – Он хотел строить жилище северных народов. Но снег уже почти весь растаял, да и погода стоит теплая.

–  Да, – нахмурился дядя Боря, – погода сильно теплее, чем нам надо. Из-за этого в южных районах вовсю вылезли подснежники, и мы боимся, что на урожае это может сказаться негативным образом.

–  А почему так?

–  У меня есть несколько предположений, – кивнул он. – Самое логичное — это глобальное потепление, о котором кричат все, кому не лень. Разрушение озонового слоя, увеличение количества личного автотранспорта и всё такое. Но есть и более бредовые варианты.

–  Например? – выдохнула я.

–  Ммм… Упавшая тарелка инопланетян, нанесшая вред окружающей среде.

–  Но глобальное потепление вроде бы идет по всему миру, – возразила я. – Не может же одна маленькая тарелка нанести такой огромный вред. И вообще, инопланетян не существует.

–  Конечно, существуют, – отмахнулся дядя Боря. – То, что ты их не видела, не значит, что их не существует.

Возражение было резонным, и я промолчала, хотя и не убедилась.

–  Есть и другие варианты, – миролюбиво заметил глава семейства. –  Лесные пожары, во время которых выделяется огромное количество углекислого газа, более того, уничтожается большое число деревьев, превращающих углекислый газ в кислород в процессе фотосинтеза.

Я кивнула. Вот эта причина мне была понятна. Да, лес горит, земля греется и всё такое. Тем более что леса горели постоянно, я видела по телевизору.

–  Ещё извержения вулканов, –  продолжил дядя Боря, –  когда происходит извержение, то одновременно происходит выброс колоссального количества углекислого газа. А ещё, как это ни странно, но вечная мерзлота тоже увеличивает парниковый эффект. Из почвы, находящейся в районе многолетней мерзлоты, выделяется метан.

Я с интересом слушала. Немного нам рассказывали в школе. Но про вечную мерзлоту и инопланетян нет.

–  Сам по себе парниковый эффект не представляет угрозы. Но человеческая активность за последние несколько десятков лет привела к значительному увеличению концентрации парниковых газов, а следовательно, и к повышению температуры.

–  Да, людей становится всё больше и больше, – заключила я.

–  Это тоже естественный процесс. Как и повышение качества жизни, – глубокомысленно заметил дядя Боря.

Я вздохнула. Качество моей жизни меня пока не слишком устраивало.

–  Существует ряд других гипотез, объясняющих возникновение глобального потепления на Земле. Спутниковые данные позволяют предположить, что повышение температуры вызвано усилением солнечной активности, не характерным для прошлых лет. Но не все разделяют эту теорию.

–  О чём речь? – весело заметил Мишка, возвращаясь умытым и благоухающим малиновым мылом. Тётя Маша сразу же кинулась ставить чайник.

–  Об инопланетянах, – мечтательно вздохнула я.

Тётя Маша как-то странно на меня посмотрела, а потом вопросительно перевела взгляд на мужа.

–  Вообще-то я рассказывал про парниковый эффект и его влияние на сельскохозяйственную продукцию, – возмутился он.

–  Не помню про сельское хозяйство, – запротестовала я. – Были причины, в том числе самые невероятные. А вы же, наверное, хорошо химию знаете? Расскажите про насыщенные углеводороды?

–  А может, ещё про глобальное потепление? – печально спросил Мишка. – Мне тоже интересно.

–  Потом вернемся к этой теме. Насыщенные углеводороды — это тоже очень интересно. Тем более, я так понимаю, что интерес не праздный. Это нужно тебе, чтобы поступить в колледж, верно? Тогда углеводороды более полезная информация, чем глобальное потепление.

–  Ну почему. Она всегда пригодится.

Тётя Маша налила всем чай в смешные пузатые кружки. И разложила пирожки. Теперь я могла понять, почему они такие толстенькие, если они всё время столько едят. Однако и сама устоять тоже не смогла. Уж больно тётя Маша вкусно готовит.

–  Насыщенные углеводороды. Название говорит нам, что это химическое соединение, которое состоит из углерода и водорода. Только из них, –  начал свой рассказ дядя Боря. – Насыщенные –  потому что все связи углерода забиты до отказа атомами водорода, и больше водорода внутрь уже просто не лезет. Вообще углерод у нас четырехвалентен. То есть может связать ещё четыре какие-то атома, у нас это все водороды. В молекуле насыщенных углеводородов все атомы (и углерод с углеродом, и водород с углеродом, все внутри) связаны простыми связями.

–  Что это? – Шепотом спросил Мишка.

–  Простая связь – это которая на химии в 8 классе рисуется одной черточкой, – тихо ответила я, опасаясь, что дядя Боря перестанет рассказывать. А говорил он интересно, наша химичка и вполовину так смешно не рассказывала.

–  И получается она, когда два одиноких электрона с внешней оболочки атома находят друг друга, заполняют свои опустевшие электронные орбитали и живут потом долго и счастливо. – Дядя Боря сделал паузу, чтобы я могла представить себе двух счастливых, больше не одиноких электрона, которые держатся за ручки.

–  По крайней мере, в насыщенных углеводородах, потому что в них все связи заняты и больше ничего не влезает. С–С простая связь одного атома углерода с другим. Много таких связей формируют углеродную цепочку. Однако помним, что углерод четырехвалентен, то есть С4. Одна связь отдана другому углероду (С– С), значит осталось еще три связи (валентности). И их все занимает водород. Тоже все с простой связью. Три водорода – углерод – углерод – три водорода. Такая группа веселых углеводородов пишется химиками вот так: Н3С – СН3. Или СН3 – СНЗ. А СН3, как ты знаешь, это метиленовая группа. Так понятно?

Я счастливая, закивала. Мишка тоже задумчиво пару раз кивнул. А тётя Маша была счастлива, что все сыты и при деле.

А потом мы читали про индейцев и их вигвамы, и обычаи. Конечно, в интернете писали всякое разное. И откровенные глупости тоже. Я даже нашла какую-то глупую сказку про девочку и индейца, которые в конце поженились.

–  На каком языке они говорят? – Спросила меня тетя Маша.

–  На английском. – Я слегка нахмурилась. – Ну, американском английском. Это же Америка.

–  А, (без запятой) у них есть коренной язык? Они же сохранили какие-то свои обычаи, хотя бы ради рекламы и обрядов.

–  Я не знаю, – честно призналась я. – Я помню, что их долго по-всякому угнетали и истребляли, и навряд ли они сохранили свой язык. Мне кажется, в Америке все говорят на английском. Но вроде бы в древности было много разных племен, они все были разобщены, воевали друг с другом постоянно, и вряд ли у них был общий язык.

–  Хм, – задумалась тетя Маша, – какая интересная тема для исследований. Малые народы, формирование языковой группы.

–  Здесь можно ещё и генетические мутации рассмотреть, – присоединился дядя Боря. – Ты представляешь, они же постоянно скрещивались в условиях своего вида и с разными видами. Ведь люди – это несколько разных рас. А ещё я припоминаю, что в древности был другой прямоходящий вид, неандертальцы. И они тоже скрестились с теми, кого нынче принято считать людьми.

–  Мы могли бы написать по паре научных трудов, – взор тёти Маши затуманился. – Представляешь? Никто раньше не проводил таких масштабных исследований! Взять пробы образцов, провести ряд тестов. Это же сенсация!

–  Мы вроде бы исследуем растительную культуру, – задумался дядя Боря. – Это было признано актуальной темой для исследований, особенно в случае нехватки животного белка.

–  Я уже не раз говорила, что надо не заменять белок, а просто производить больше белка. – Разгорячилась тетя Маша. – Да, я согласна и готова признать, что клетчатка лучше усваивается организмом, способствует хорошему перевариванию пищи и оказывает благотворное влияние на самочувствие. Но без белка наш вид обречен на вымирание. Мы провели масштабные исследования, и практически все виды, с кем у нас есть хотя бы ряд сходств, потребляют белок.

–  Соя? – предположил дядя Боря. – Грибы? Это тоже белок.

–  Да, мы это всё вводим в рацион, – согласно кивнула его жена, – но ты же сам понимаешь, что это лишь оттягивает неизбежное.

–  Надо рассматривать разные варианты. Все. Даже самые невероятные.

–  Давайте строить корабль, – влез Мишка. – Мы строили-строили, но не достроили.

–  Как не достроили? – Удивился дядя Боря. – Мы же его даже покрасили уже. Вон, ты же сам ему название на борту написал.

На борте корабля и впрямь красовалась кривая надпись: «пуля».

–  Почему «пуля»? – Удивилась я.

–  Я хотел «понос», – признался Мишка. – Но мама сказала, что это только в медицинском значении приличное слово, а корабли так не называют. Мы долго спорили.

–  Мне нравится, – одобрила я название. – Короткое и легко запомнить.

–  Мне нравилось «мир», – не согласилась тетя Маша.

–  Скучно, – протянул Мишка. – И такая космическая станция есть. Или была. Не помню.

–  Мне нравится Грырг. Но ведь корабль достроен. Так чего же ты тогда хочешь.

–  Как чего? – Возмутился мальчика. – А кто его населяет? Давайте делать инопланетян. Или отважных косморазведчиков! В общем, нам предстоит много работы.

Ночью я подорвалась от трезвонящего телефона. Звонила мама.

–  Где ты шляешься? – закричала она в трубку так, что мне пришлось отставить телефон подальше.

–  Я у соседей, – недоумевающе ответила я. – Ты же вчера сама разрешила.

–  Ничего тебе никто не разрешал! Я уже весь поселок оббегала, все морги-больницы обзвонила. Уже все глаза выплакала.

–  Мааам, – прервала я её, – а мне сразу позвонить?

–  Я тебе и звоню!

Следом раздался звонок, и, не дождавшись моментального открывания, в дверь замолотили со всех сил.

Заспанный дядя Боря пошел открывать. Встрепанная мама влетела в коридор и сразу же схватила меня за волосы.

–  Вот ты где, тварь неблагодарная! Где ты шляешься по ночам? Хочешь меня бабушкой раньше времени сделать? Куда ты с ребенком пойдешь? Думаешь, я вас кормить буду?

Мама вырвала мне клок волос, и я вскрикнула.

–  По-моему, ваши обвинения несколько необоснованны! – степенно заметил дядя Боря, могучим пузом отодвигая маму от меня. – Почему вы позволяете себе кричать здесь?

–  Это моя дочь. И до достижения ею совершеннолетия я несу за неё полную ответственность, – раздраженно заявила мама. – И не вам указывать, как именно мне её воспитывать.

–  Возможно, вопросы воспитания и впрямь лежат вне зоны моей компетенции, – миролюбиво заметил сосед. – Однако же это не причина моей столь ранней побудки. Тем более, что Сашино пребывание было здесь согласовано с Вами. Правда же, Миша?!

–  Конечно! – выкрикнул Мишка. – Вы же сами разрешили!

–  Не помню, – отмахнулась мама. – Мало ли, что я там разрешила. Быстро домой.

Я со вздохом влезла в мокрые ботинки.

–  Одежду я тебе утром занесу, – сказала тетя Маша. – Она как раз досохнет.

Мама на это почему-то промолчала. В коридоре было холодно, наверняка кто-то опять не закрыл дверь в подъезд, и теперь здесь вовсю гулял сквозняк, гоняя пустую пачку из-под сигарет и ещё пару мятых бумажек. Я быстро пробежала по лестнице и юркнула в темноту родной квартиры.

–  Что ты у них забыла?

Мама достала отцовский ремень.

–  Разве я разрешала тебе куда-то ходить?

Мою голую ногу обжег хлёсткий удар, ужасно обидный, потому что совершенно незаслуженный.

–  Ты же мне сама разрешила! – Воскликнула я, уворачиваясь от второго удара, что разозлило мать.

–  Стой смирно! – Крикнула она. – Очень зря я не била тебя раньше. По-моему, ты совсем отбилась от рук! Шлюшкаешься где попало по ночам, позоришь меня! Теперь что, все соседи буду в курсе, что я тебя на ночь из дома выгоняю? А что ты им про меня рассказываешь? Небось, что мать пьет по-черному?! Это не правда!

–  А что, по белому? – выкрикнула я. – Тебя с работы уволили! Это что – повод для выпивки? Как мы будем дальше жить?

–  Не твоего куцего ума дело! Ты будешь жить так, как я тебе скажу!

Мама извернулась и влепила мне ремнем по спине.

–  И как же?

–  Плохо мы будем жить, плохо.

Мама бросила ремень на диван и разрыдалась.

–  Зачем тебя к ним понесло? Знаешь, как я испугалась, когда проснулась, а тебя нет.

–  Мам! Если ты немного напряжешься и вспомнишь, то я отпросилась к Ленке с ночёвкой, и ты меня отпустила. А потом оказалось, что она уехала, и ты разрешила мне поиграть с Мишкой и потом пойти к ним. А теперь они будут думать, что у нас проблемы.

–  Пусть думают, что хотят, – отмахнулась мама, нахмурившись.

–  Чай будешь?

–  Сахара нет. И чая. Кажется, есть корица.

Я махнула рукой и, прихрамывая, пошла искать, что есть на кухне. А на кухне был бардак: грязная посуда на столе, заляпанная жиром сковородка в раковине, на полу разорванный мусорный пакет с наполовину вывалившимся содержимым. С него я и решила начать. В пакете с пакетами я нашла подходящий и собрала весь мусор. В углу сиротливо притулились бутылки из-под водки и шампанского, а в холодильнике я нашла пару долек шоколада. Чайный пакетик тоже был найден, правда последний и с оторвавшейся ниточкой.

К сожалению, даже после моей уборки, наша кухня не стала уютной, разве что немного более чистой. Я налила чай в две кружки: мамину без ручки и мою детскую, со сколом на рисунке. Чайного пакетика как раз хватило, чтобы закрасить содержимое, правда, вкус чая практически не чувствовался. На дне банки было немного меда, и залив её кипятком, удалось сделать напиток умеренно сладким. На дне хлебницы лежали три сухаря.

–  Вот видишь, у нас полно еды, – хихикнула я.

Мама послушно взяла в руки чай.

–  Почему тебя уволили?

–  Нашли лучше, – вздохнула мама. – Моложе, перспективнее. Таких как я всегда списывают со счетов.

–  А дядя Сережа нам не поможет?

–  Шутишь? Ему бы кто помог.

–  Может быть, мне поискать подработку? – Предложила я. – Похожу по домам, предложу услуги: я могу стирать, мыть полы, сидеть с детьми.

–  У нас есть детский садик, – не согласилась мама. – Ты-то тем более кому сдалась? Работница! Ты только жрать и можешь.

Слушать это было обидно, но я признавала мамину правоту. Я и в самом деле никому не была нужна, даже родной матери я была обузой.

–  Иди спать, – сказала мама, сгружая пустые кружки в раковину. – Завтра утром пойду искать работу. А ты только попробуй куда-то из дома слинять или уроки не выучить. Мало не покажется!

Второе моё пробуждение оказалось гораздо лучше: я прекрасно выспалась, потому что в окно уже вовсю светило солнце, к тому же дома я была одна. Правда, потом моё радужное настроение слегка померкло. Через мое бедро тянулся длинный синяк, а посмотрев в зеркало, я увидела подбитый глаз. Правда, я в упор не помнила, где успела заработать последний.  

Я вышла на кухню. Кухня была грязной, никакой едой и не пахло.

«А Мишке, мама, наверное, блинчики пожарила…» – С удивившей меня саму завистью, подумала я.

А потом я посмотрела на нашу квартиру новым взглядом, и увиденное мне не понравилось. Везде валялись какие-то вещи, мамина одежда неряшливым комком свисала со стула. На моём узком диванчике громоздились подушки, а сбоку на столике грудой лежали учебники, тетрадки и рваные журналы. Последний раз мы делали в квартире ремонт ещё когда был жив папа. То есть очень давно. И если переклеить обои или заменить плитку в ванной я не могу, то помыть посуду и полы было вполне под силу. Тем более, что тётя Маша обещала занести мне мои джинсы, и будет ужасно стыдно приглашать её в гости.  

Я вздохнула. И вместо приятного времяпровождения в недрах компьютерных игр или очередного просмотра социальных сетей, я набрала ведро воды и приступила к уборке.

Никогда не обращала внимания, какой же у нас грязный пол. Крашеные доски пола оказались бежевыми, а не буро-желтыми, но чтобы сделать это открытие, мне пришлось трижды поменять воду. А ведь наша квартирка была совсем маленькой. Помыв полы, я переместилась с тряпкой на кухню и принялась бороться за чистоту там. В порыве борьбы я разбила одну тарелку и поспешила смести следы преступления в мусорку. На полке я нашла пачку гречки и воспряла духом. Голодовка пока отменялась.    

Стоило мне слить воду и выжать тряпку, как в дверь затарабанили.

–  Мишка? – удивилась я, пропуская его в квартиру. – Тебя мама ко мне отпустила? Она разрешила?

–  Мама с папой хотели сами прийти тебя проверить, но я сказал, что сам, – Мишка сунул мне пакет с моими вещами и легко выпрыгнул из ботинок. – А что ты тут делаешь? Тебя отпустят ко мне?

–  Прости, – я прикусила губу. – Меня сегодня к тебе точно не отпустят. Но мы можем поиграть у меня. Только я собиралась делать уроки.

Вспомнив про уроки, я вздохнула. Вот ещё их не хватало. А ведь мама вечером придёт и обязательно проверит, чем я тут весь день занималась.

–  Давай тогда хотя бы чаю попьем, – предложил Мишка.

–  Ой, а чая у нас нет, – я в отчаянной надежде ещё раз обшарила полки. – Нет, точно нет. Но зато вот, есть конфета.

Конфетой можно было заколачивать гвозди, и даже меня она совсем не вдохновляла. Мишка тем более взглянул на неё презрительно и задумался.

–  Знаешь, – наконец сказал он, – ты пока давай делай свои уроки, а я через час зайду. Хорошо? И тогда мы уже поиграем.

Я согласилась.

Закрыв дверь за соседом, я торопливо доделала уборку, распихав вещи как попало в комод, и натянула свои джинсы. Светить своими синяками больше необходимого я не собиралась. Уроки я сделала быстро. Я не собиралась делать вообще все, решила пару примеров по алгебре, доказала теорему, написала два упражнения по английскому и на этом решила, что хватит с меня трудовых подвигов. Для маминой проверки этого вполне хватит. А переписывать целый параграф в виде конспекта разными ручками на потеху химичке я не собиралась.

Так что я с кристально чистой совестью поставила компьютер на загрузку.

–  Я вот тут нам покушать принес, – сказал Мишка, бочком протискиваясь в дверь.

–  Мама нас убьет, – вздохнула я.

Мишка притащил огромный пакет, где был чай, сахар, банка вишневого джема, пакет макарон, пачка масла и огромное блюдо блинчиков с мясом.

–  Мама делала, старалась, – подпустил хитринки в голос мальчишка. – Почему твоя должна сердиться?

Вместо ответа я пожала плечами и поставила на плиту чайник. Мама ещё неизвестно, когда придет, а тут столько вкусного.

–  Будешь макароны? Варить?

Мишка засунул в рот сразу два блинчика, поэтому отрицательно промычал, а для верности ещё замотал головой. Я поняла всё верно, поэтому налила чай.

–  Ты с сахаром?

–  Ага, – Мишка кивнул. – Можно мне четыре, нет, пять ложек сахара?

–  Попа слипнется.

–  Не, я уже проверял. Всё будет хорошо!

Я насыпала требуемое количество сахара, и хотя сахар был, строго говоря, не мой, сердце мое обливалось кровью, глядя на это безобразие. Мишка поверх сахара ещё плюхнул пару ложек джема и радостно забулькал получившейся смесью.

Я предпочла чай без сахара вовсе, и, наполнив сахарницу, спрятала остальной поглубже в шкафу, задвинув пустыми банками.

Блинов было много, но мы с Мишкой старались изо всех сил. И смогли одолеть полмиски. Мишка перемазался вареньем и маслом с блинов, но решил проблему очень просто – вытерся рукавом свитера.

–  Мама ругать будет, – вздохнула я, глядя на грязные рукава.

–  Не будет, – отмахнулся он. – Закинет в стирку и всё. Стиралка затем и нужна, чтоб спокойно пачкаться.

Когда в замке раздался скрежет ключа, мы оба напряглись. Вошедшая мама была задумчивая.

–  Здрасте, тётя Таня, – пискнул Мишка. – А я уже ухожу. Вам привет от родителей.

–  Спасибо. Им тоже. – Машинально ответила мама, снимая пальто.

Мишка бочком протиснулся мимо мамы в дверь.

–  До свидания, Саш, я тебе попозже позвоню.

–  Лучше в вк напиши, – шепотом ответила я.

Дверь за Мишкой захлопнулась.

Мама прошла в кухню.

–  А это что такое? – Указала она на блинчики.

–  Блины, – пожала я плечами. – Мишка принес. Его мама стряпала. Будешь?

–  Мы не нищие! – Крикнула мама, кидая всю тарелку в мусорку. – Нам не нужны подачки богатеньких бездельников.

–  Отличные блины были, – вздохнула я.

Мусорка была чистой. Я туда только что постелила свежий пакет, поэтому особенно не переживала за блины. Когда мама успокоится, я их достану.

Но мама фурией пронеслась по кухне и нашла еще и макароны.

–  А это зачем? – крикнула она, разрывая пакет и бросая макароны горстями в унитаз.

–  Засорится, – вздохнула я.

–  Нам не нужны подачки! – мама вытерла глаза тыльной стороной ладони.

–  Это не подачки. Это просто еда. А ты никак нашла работу?

–  Нет.

Мама села на табуретку и взяла протянутую мной кружку чая. То, что чай не наш, она уже не обратила внимания, хотя мы никогда не покупали такой, слишком дорого.

–  Блины доставать? – кивнула я на мусорку.

–  Из мусорки? – воскликнула мама. – Конечно нет!

–  Зря! – я запустила руку, вытащила блин и съела его.

Мама побелела.

–  Ты настолько голодная?

Я пожала плечами, выуживая ещё один блин.

–  Будешь? Они вкусные.

Мама разрыдалась, размазывая слезы по щекам. А потом вскочила, быстро оделась и убежала.

Я достала все блины и переложила на нашу тарелку. А тарелку Мишкиных помыла и убрала в пакет. Хорошо, что она была из какого– то прочного пластика и не разбилась.

Мама вернулась через несколько часов, задумчивая и с пакетом, где было подсолнечное масло, немного картошки и кусок курицы.

–  Суп будешь?

–  Куриный? – возрадовалась я. – С клецками?

–  Яиц нет, – помрачнела мама. – Но муки немного есть. Да, с клёцками. И с гречкой.

Честно говоря, я уже наелась блинами. Но не останавливать же маму, когда она хотела кулинарить. Поэтому я согласно кивнула, а под шумок слопала ещё один блинчик.

–  Мам, а можно я пойду с Мишкой поиграю? – Спросила я, честно впихнув в себя суп, который оказался съедобным, но до блинчиков по шкале гастрономического наслаждения явно не дотягивал.

Мама рассеянно кивнула.

–  Я заодно им миску верну.

Мама опять кивнула. Пока она не успела передумать, я торопливо натянула куртку и схватила шапку.

–  Мусор вынеси, – крикнула мама вдогонку, и я послушно прихватила пакет.

Жаль, что у нас больше не принимают стеклотару, на бутылках я бы могла бы сколотить небольшое состояние. Но, увы. Пришлось их кинуть в мусорный бак. Вообще-то у нас стояли контейнеры раздельного сбора мусора, но по привычке кидали все в общую кучу. Никто не собирался всё это сортировать, донесли свои объедки до мусорки и на том спасибо.

На позитивной волне я вбежала на второй этаж.

–  Тётя Маша, спасибо! Было очень вкусно! – воскликнула я, протягивая миску. – А можно мы с Мишей погуляем?

–  Конечно можно. Миша, пойдешь гулять? – крикнула она в квартиру, и Мишка вылетел, путаясь в рукавах свитера.

–  Я собирался, – подпрыгнул он. – Сейчас, я быстро.

Он впрыгнул в ботинки, и если бы не замечание мамы, то так и побежал бы в не зашнурованных.  

–  Куда мы идём? – Уже на улице Мишка доверчиво схватил меня за руку.

–  Ну, не знаю, – призналась я. – Просто гулять. А у тебя есть пожелания?

–  На качельки?

–  Можно и туда. Вряд ли сейчас там много желающих.

Большинство детских городков представляли собой зрелище печальное: сломанные деревянные сидения, ямы, заполненные водой вперемешку с грязью, и даже погнутые металлические элементы конструкций. Но в соседнем дворе недавно построили новый пятиэтажный дом, и строительную компанию обязали за свой счет привести в порядок детскую площадку перед домом. Теперь это, пожалуй, было самым красивым местом в нашем поселке. Здесь сделали клумбы, где летом цвели георгины и бархатцы, дорогу к дому закатали в новый асфальт, а на детской площадке стояли новые качели, карусель, турники и песочница, куда завезли песок, малышня даже пару раз нашла в нём ракушки. Последние считались настоящим сокровищем, и их счастливые обладатели сразу же становились знаменитыми на целый день.

Я была не права. На площадке был шум и гам. Несколько важных мамочек выгуливали своих чад, которые и поднимали весь шум. Одну из мамочек я знала, и в нашем знакомстве не было ничего приятного.

–  Чего пришли? – Недружелюбно буркнула Юля, мама годовалого Ванечки в ярко-оранжевом комбинезоне. Ванечка в данный момент сосредоточенно рассматривал собачью какашку.

–  На качельки! – Радостно отчитался Мишка, запрыгивая на качели.

–  Вот ещё! Она только для жителей этого двора, – фыркнула блондинка. – Вы здесь не живете.

–  Где-то есть документ, который запрещает нам здесь быть? – Ответила я, раскачивая Мишку. Тот радостно ёрзал и болтал ногами.

–  Быть можете сколько угодно. Но не пользоваться «нашими» благами.

Честное слово, будь я одна, я бы молча ушла и не стала связываться с мстительной и богатой дамочкой. Но на меня смотрел Мишка, и я не могла его подвести.

–  Это общие блага.

–  Нет, дочь алкашки, эту площадку построили на деньги жильцов этого дома. И уж точно не для всяких нищебродов, типа вас.

–  Пошли, – Мишка спрыгнул с качели. – Попросим папу сделать качели для нас. И будем всех-всех пускать покачаться, а их не будем.

–  Да я и сама побрезгую, и сынуле не разрешу.

Ванечка в этот момент засунул какашку в рот, а потом разревелся, потому что было не вкусно. Мамочка кинулась утешать его, позабыв про нас.

–  Не расстраивайся! – Мишка опять взял меня за ладошку. – Мы сделаем свои качели!

–  Я не расстраиваюсь, – я мотнула головой. – Куда мы тогда пойдем гулять?

–  Играть в футбол?

–  Сегодня никто не играет. Матчи по средам и пятницам по предварительной договоренности.

– Как у вас всё строго. Ну, пошли просто на школьную площадку. Там же есть что-то интересное?

–  Там есть турники. И ещё вкопанные шины. По ним можно бегать.

–  Бегать по шинам! Вот круто! Пошли!

Сегодня немного похолодало, поэтому лужи и грязь подморозило. Жаль, что на лужах не было такой прикольной корочки, которую можно ломать, но зато земля была чистой (если не считать окурков и мятых бумажек в траве). Я сунула руки в карманы и поежилась. Когда дул ветер, то становилось холодно. Я натянула шапку поглубже, однако уши всё равно продувало.

–  Холодно, – вздохнул Мишка. – Когда уже весна придёт?

–  Ещё только февраль, – вздохнула я. – Весна должна прийти в марте, может быть, в апреле. Надо просто немного потерпеть.

Мишка вздохнул.

Мы добежали до школьного двора. И вот здесь как раз никого не было.

–  Колёса наши! – Радостно завопил Мишка, карабкаясь на колёса.

Как по мне, так это занятие было не слишком-то и веселым – бегать и перепрыгивать с одного скользкого колеса на другое, но Мишка радовался очень заразительно, так что и я не устояла.

–  Теперь давай прыгать с одного на другое! – Вопил Мишка, разбегаясь. – А теперь с правой ноги. А теперь с левой. А давай через два?!

Вскоре мне стало жарко, и я сунула шапку в карман.

–  Что вы тут делаете?

Колю я увидела издалека, но не подала вида, разве что прыгать постаралась более грациозно, и, разумеется, поскользнулась.

Коля протянул мне руку, помогая подняться.

–  Играем, – Мишка спрыгнул сам и серьезно протянул руку для рукопожатия. Коля с таким же серьезным видом пожал ее.

–  Во что?

–  В «прыпрыги», – сходу сочинил Мишка. – Будешь с нами?

–  У этой вашей игры есть правила?

–  Особых нет, – заметила я.

–  Как нет?! Конечно, есть! – запротестовал мальчишка. – Надо прыгать. Нельзя падать. Чем лучше ты прыгаешь, тем больше у тебя баллов.

–  Кто насчитывает баллы?

–  Давайте честно сами? – предложил Мишка. – Я вам верю. Один простой прыжок – один балл. Прыжок с одной ноги – полтора, прыжок через два колеса – два балла.

–  Дроби пошли, – уважительно протянул Колька. – Ты такой умный!

–  Что значит «дроби»?

–  Ну, полтора балла – это как раз дроби. Дробь – это число, состоящее из одной или нескольких равных частей единицы. Их можно записать двумя способами: обыкновенный вид – это циферка, черточка циферка и, как предложил ты, в виде десятичного числа: полтора балла.

–  Какие вы умные! – Восхитился Мишка.

–  Да ты и сам не промах! – Колька протянул руку, чтобы потрепать мальчишку по голове, но в последний момент передумал и просто положил руку на плечо.

И мы приступили к нашим соревнованиям. Я играла честно: вначале прыгала простыми прыжками, но вскоре поняла, что так мне достанется почетное третье место, и начала прыгать через два колеса. Потом разбежалась и перемахнула сразу пять, и с чистой совестью записала себе пять очков.

Глядя на меня, Колька тоже взял препятствие в пять колес. Мишка нахмурился и без разбега сиганул через три. И, разумеется, не удержался.

–  Чёрт! – Коля помог ему подняться, а тут и я добежала. – Ты сильно ушибся?

Мишка отрицательно помотал головой, но нос у него был ободран, и через щеку тянулась длинная царапина.

–  Пошли домой? – Предложил Коля. Он с сомнением оглядел нас и добавил: – Наверное, лучше ко мне.

–  Мама не будет ругаться, – сказал Мишка. – Можно ко мне.

–  Не, – Коля упрямо мотнул головой. – Мы тебя брали чистым и здоровым, возвращать поцарапанного и испачканного как-то не педагогично.

–  А твоя мама не будет ругаться?

–  Будет, – хмыкнул друг. – Но не сильно. Не переживай. Считай, я просто приглашаю вас в гости. Нас даже, наверное, обедом накормят.

–  Класс! В гости — это очень интересно! – Мишка тут же забыл обо всех обидах и взял нас за руки.

Колина мама только всплеснула руками, узрев нас на пороге.

–  Бедный ребенок, угораздило же тебя связаться с этими бандитами! Сейчас вам всем надо умыться и обязательно помыть руки.

Мы послушно помыли руки и лица в маленькой ванной, а Мишку мама, не доверяя нам, умыла сама. Потом, на кухне Мишкин нос был смазан зеленкой, отчего приобрел вид залихватский и несколько придурковатый.

–  Картошку будете жареную на ужин?

–  Просто картошку?! – Удивился Мишка. – А её едят просто жареной?

–  Ну, есть еще солёные огурцы, – задумалась мама. – А вообще, почему нет?

–  Белка же в ней нет. Один крахмал. Да и жиров вроде бы недостаточное количество.

–  Будем, конечно, – сказал Коля, наступая Мишке на ногу. – С огурцами будем, с кетчупом, со сметаной.

–  Ничего себе требования, – хмыкнула мама. – Откуда у меня сметана в начале месяца? После десятого может быть, и то, если коммуналку опять не поднимут.

–  Мы, наверное, домой пойдем, – пробормотала я, хватая Мишку за руку. – Нас уже мамы, наверное, потеряли.

–  Вначале картошка, – строго заявила мама. – Никуда я вас голодными не отпущу!

Мы послушно умяли вкуснейшую картошку с луком и огурцами вприкуску. Хотя во время ужина лицо Мишки было странно задумчивым. Похоже, для него открылся целый мир, неизведанный ранее.

–  Я вас провожу. А то уже поздно. Темнеет и всё такое, – подхватился Колька.

–  Да мы и сами дойдем, – начала отказываться я, но Мишка всё испортил:

–  Ты же хочешь ещё прогуляться?

Колька кивнул.

–  Хорошо, что завтра ещё один выходной! – Воскликнул Мишка. – Вы же придёте ко мне в гости?

–  Завтра? – Засомневался Коля. – Я даже не знаю. По идее, почему бы и нет. Но разве у тебя какой-то праздник?

–  Зачем праздник?

–  Ну, обычно в гости приходит много гостей, когда какой-то праздник. День рождения, например.

–  Он же всего один раз в год! – Возмутился ребенок. – Разве можно встречаться с друзьями всего раз в год?

–  Нет, почему, – пошел на попятную Колька, – встречаться можно и чаще. Можно в приставки играть или вместе уроки делать.

–  Мы не можем вместе делать уроки. У нас разный уровень. А когда мы будем играть в футбол? Нам же можно тоже? Ну, то есть мне?

–  Не переживай, – добавила я, – меня они тоже не каждый раз берут в команду.

–  И очень зря, – Колька нам подмигнул. – По-моему вы двое отлично играете. И от вас толка больше в команде, чем от некоторых «опытных» игроков.

–  Приходите ко мне завтра! – пригласил Мишка. – Пожалуйста! Будем делать инопланетян для тарелки.

–  Для какой тарелки?

–  Ему папа помог сделать летающую тарелку, ну, как макет самолета, только тарелки, – шепотом пояснила я.

–  Настоящую? – Восхитился Коля.

–  Откуда мы знаем, как выглядит настоящая? – Ответила я. – Но она пока не летает.

–  Папа сказал, это потому, что в ней нет двигателя. И нет штуки, которая сворачивает и прокалывает пространство. С ней можно даже с поверхности планеты не взлетать. Приподнялся немного, пространство свернул  –  и дома.

Мишка грустно вздохнул.

–  Посмотреть на почти настоящую тарелку лично я приду, – ответил Коля. – Где мне ещё покажут тарелки. А она в перспективе будет летать?

–  Не знаю. Двигатель сложная штука. А папа у меня другой ученый. Не по двигателям.

–  Слушай, а почему у вас нет машины? – Спросила я. – У вас же столько классных штук есть, а машины нет.

–  Энергия кончилась. Ну, ресурсы. Забыл, как это называется.

– Это называется «деньги», – со смешком пояснил Колька. – Они постоянно у всех заканчиваются. К сожалению, всегда раньше, чем хотелось бы.

Коля честно проводил нас до подъезда, но зайти на чай отказался. Мы условились, что созвонимся завтра и соберёмся в районе обеда для создания правильных отважных косморазведчиков – обитателей летающей тарелки. Заодно Колька обещал поискать различные типы двигателей для самолетов, чтобы таки научить её летать.

«Как ты хочешь этого добиться?» –  кинула я ему сообщение на телефон.

«Увидишь!»

Вечно он тумана напускает. Я обиженно поджала губы, а потом рассмеялась. Это же Колька. Даже если у него ничего не выйдет, хотя бы будет весело.

Мы попрощались с Мишкой у моей двери, и я какое– то время прислушивалась к тому, как он поднимается к себе, как стучит в дверь. Я ждала, что его мама будет громко ахать и ругаться за поврежденный нос, но открыл папа и лишь весело ему что-то сказал.

Я малодушно струсила, – подумала я. – Я должна была сдать Мишку маме на руки. И получить причитающееся за его повреждения. А ведь он ещё испачкал куртку. Это потому что я плохо за ним следила.

Однако я уже открыла дверь в свою квартиру и вошла.

–  Нагулялась? – Миролюбиво спросила мама, откладывая книгу, которую читала. «Английский для начинающих» – прочитала я на обложке.

–  Да, – не зная, чего ожидать, отозвалась я.

–  Ты голодная?

–  Колина мама нас покормила.

–  Ну, хорошо. Хотя я там кашу сварила. Утром тогда поешь.

Я не смогла отказать себе в удовольствии посмотреть, что там за каша. Пшённая. На полке нашелся вскрытый пакет с зерном.

–  Уроки мои будешь проверять?

–  Буду, – кивнула мама, но вместо полноценного разбора лишь пробежала глазами и удовлетворилась тем, что я что-то делала.

Вечер прошел спокойно. Я сходила в рейд в игрушке, перебила парочку врагов и заработала немного пулек и жетончиков, на которые купила себе новое оружие. А мама читала учебник, изредка шевеля губами.