Гарем для попаданки. Грани её любви.

Я просыпаюсь от стонов, стонов боли, которые слышу совсем рядом с собой. Может, я забыла выключить телевизор? Кто еще может издавать такие звуки, если я живу одна? И почему мне так плохо?

Эти мысли мелькали у меня в голове только до того момента, как я повернула голову. 

Стоило мне это сделать — я закричала во всю силу своих легких.

— Госпожа? — обратился ко мне мужчина, стоящий на коленях возле моей кровати. Мужчина, надо сказать, очень красивый, короткие пепельные волосы, одет странно, в какие-то мягкие брюки, я бы назвала их пижамными штанами. Такие были у моего бывшего. И что удивительно, незнакомец этот с голым торсом и со шрамами на теле.

Жаль, такое красивое тело и в шрамах, мелькает совершенно неуместная мысль.

Тут же открывается дверь — вероятно, мои крики привлекли чье-то внимание. В комнату входит мужчина с русыми волосами, заплетенными в длинную косу. Он одет просто и не оголен, как тот, что стоит на коленях рядом с моей кроватью. Еще один висит на цепях, весь в крови, полностью голый. Куда я попала? Как тут оказалась? От ужаса хочется кричать, но во рту пересохло, а горло сжалось от страха.

— Очнулась? — буквально выплевывает длинноволосый, бросает взгляд на измученного, всего в крови парня, подвешенного на цепях под потолком. — Уже можно снять Микаэля, надеюсь? Удовлетворил все твои желания, госпожа?

— Вы кто? — испуганно сиплю я, опять переводя взгляд на бедолагу Микаэля, затем на того, который рядом с кроватью, и снова на мужчину у двери.

— Я Джейкоб, госпожа.

— Потом, Джейкоб, будешь играть в игры госпожи, — перебивает длинноволосый красавец, который почему-то ненавидит меня. На мгновение мне показалось, что кожа на его виске покрыта чешуёй! — Можно его снять? — кивает в сторону.

— Конечно, –— мой голос дрожит. Я ничего не понимаю. Мужчина разговаривает со мной так, будто это я замучила несчастного до такой степени. — Надо врача ему вызвать и полицию, виновный должен ответить!

— Кого вызвать? И кто будет вас наказывать, госпожа?

— Госпоже плохо, вы не видите разве? — говорит Джейкоб и подносит мне к губам воду и какой-то бутылек.

— Что это? — голос хриплый, горло дерет, пить очень хочется. Впечатление такое, что у меня сильное похмелье.

— Лекарь выдал, госпожа. Вас пытались отравить. Вы подумали, что это сделал Микаэль, потому и наказали его.

— Вы хотите сказать, что это я его так? — в ужасе округляю глаза.

— Но не я же, госпожа? — фыркает мужчина с русой косой.

Да кто он такой? И почему они называют меня госпожой?До меня вдруг доходит несуразность происходящего.

— Выпейте, госпожа, — Джейкоб так и стоит перед кроватью на коленях.

В то время как второй мужчина с длинными волосами бормочет что-то неразборчивое, но явно проклятия в мой адрес, он аккуратно освобождает Микаэля от цепей и, словно мешок с картошкой, подхватывает его тело на плечо. Слышатся приглушенные стоны, полные боли.

— Осторожнее! — кричу я, а русоволосый морщится и испепеляет меня взглядом. Если бы он мог убивать взглядом, он бы с удовольствием это сделал. И Джейкоб сказал, что меня отравили, — может, этот русоволосый и отравил?

— Я поухаживаю за ним, не переживайте, госпожа, через недельку-две будет как новенький! — старается уверить меня Джейкоб.

В смысле — поухаживаю? Он совсем не в себе? С такими ранами разве можно обойтись без помощи врача? Микаэль весь избит, в кровоподтеках, может, даже переломы есть. Обвожу глазами комнату и вижу плеть. Избит плетью, понимаю я. 

Несколько минут смотрю в никуда, зависаю. Какой-то странный сон! Это не может быть правдой!

— Почему ты называешь меня госпожой? — спрашиваю я, пытаясь встать с кровати. Но мне по-прежнему плохо: кружится голова и тошнит. Осторожно ложусь обратно.

И как в таком состоянии я могла избить того Микаэля?

— Госпожа Аннабель, выпейте зелье, прошу вас, — продолжает уговаривать Джейкоб, а длинноволосый выносит Микаэля из комнаты, глянувл на меня с порога из-под рваной челки, и тихо закрывает дверь.

Аннабель, госпожа, лекарь, зелье! Какие необычные слова.

Это все меньше походит на сон! К тому же головокружение, тошнота… Все слишком натурально!

— Да, Джейкоб, спасибо. Давай зелье.

Что! Все! Это! Значит!

Я выпила зелье, и меня потянуло в сон. Сон во сне? Это странно. 

Я оказалась на берегу озера. Яркие лучи солнца отражались в воде, создавая блики. Вода какая-то нереально прозрачная. Оборачиваюсь вокруг и вижу столик и два кресла. На одном из них сидит девушка – невероятно красивая, белое платье, пошитое на манер одежд наших греческих богов, длинные волнистые волосы.

— Кто вы? — что-то часто я стала задавать этот вопрос.

— Не беспокойся, Аня, — она обращается ко мне по имени, которое я носила на Земле. Никакой «госпожи Аннабель».

— Я богиня. Богиня Тейя. Это я переместила тебя в мир Голуэй.

Ну все! Еще и другой мир. Может, у меня по какой-то необъяснимой причине кукуха поехала?

— Нет, твоя кукуха не поехала. Ты всего лишь умерла на Земле. Не помнишь? — и с нездоровым любопытством смотрит на меня.

— Не помню, — отвечаю поникшим голосом. — А как я умерла?

Теперь у меня даже не возникает мысли, что все это розыгрыш или еще что-то подобное, я чувствую, понимаю, что все это правда. И те парни, что были в комнате «госпожи Аннабель», и то, что я теперь и есть «госпожа Аннабель». Меня передергивает от осознания того, в чье тело я попала. Она действительно издевалась над теми парнями!

— Да, она издевалась, но не ты! Прости, но у меня не было другого выхода! — богиня опять прочитала мои мысли. — Ты избранная, Аня! Помоги мне…

— Кто бы мне помог! Что я могу? — развожу растерянно руками.

— В этом мире мужчин намного больше, чем женщин. Женщин стали баловать, вместо двух-трех мужей со временем женщины стали брать больше, плюс постепенно стали появляться наложники. Это были простые, небогатые мужчины. А столетия спустя появились и рабы.

— А я тут при чем? Я не смогу! Я не знаю, что делать!

— Если кто и сможет, то ты! У тебя светлая душа.

— Но я теперь злодейка! Кто меня станет слушать? – о боже, во что я влипла?

— Это во благо! Предыдущих двух девушек я переносила в их теле, но их быстро обнаружили и убили!

— Их ждали? 

— Ждали. Есть пророчество. Но на этот раз я решила действовать по-другому.

— Да вы ошиблись, богиня. Я не смогу! Мне бы справиться с осознанием того, что я садистка. Как изменить мнение о себе?

— Вот и живи. Пока просто живи. И помни, что в этой ситуации есть две стороны. С одной стороны, тебя боятся, а значит, другие госпожи не пойдут против тебя. Если будешь мягкой с ними, эти пираньи могут тебя съесть. С другой стороны, тебя ненавидят мужчины, которые живут с тобой. Но я уверена, что ты справишься со всеми трудностями!

Озеро передо мной начинает терять очертания, богиня Тейя пропадает, и я так и не узнала, как именно умерла на Земле.

«Всему свое время!» — доносятся до меня слова богини.

Аня Худякова

Зачем я согласилась на это? 

Когда я проснулась во второй раз, я была одна. И очень хотела в уборную. Интересно, она здесь так же называется?

Аккуратно сажусь. Вроде все нормально, больше не тошнит. Встаю, и мой взгляд падает на красивые, стройные, а главное, молодые ноги.

Нет, я не была старухой. Но ноги в тридцать пять лет и в двадцать значительно отличаются, в юности нет фиолетовой паутинки, что диагностируется как расширенные сосуды. 

Голова не кружится, даже когда встаю с высокой кровати. Она не только высокая, но еще и широкая. Траходром, приходит в голову мысль. Бр-р-р. Нет, я не ханжа, но представила себя и хотя бы тех мужиков, что уже видела… Впору порнофильм снимать – только давайте договоримся, не со мной в главной роли! Даже голову к потолку задрала – так мне казалось, что я говорю с богиней и она меня слышит.

Прохожу в ванную комнату. Делаю свои дела, разбираюсь, как огромную ванну наполнить водой, отрегулировать напор и температуру. Вижу много различных бутыльков, открываю каждый и нюхаю. 

Вот эта полка, кажется, с гелями для душа. Выбираю тот, что пахнет нежными цветами, и подставляю его под струю воды, заполняет ванну. Вода теплая, даже слегка горячая.

Тело обволакивает теплом, я жмурюсь от удовольствия, и мне уже не хочется спрашивать, зачем я на это согласилась. Хочется жить, чувствовать и радоваться вот таким незначительным, повседневным моментам в жизни каждого человека.

— Госпожа? — вдруг врывается ко мне в ванную, как я теперь понимаю, раб.

— В чем дело? — нет, я, конечно, не столь хладнокровна. Сначала я дернулась и прикрылась руками, расплескав пену.

— Извините, госпожа Аннабель, — Джейкоб падает на колени, –— только не отправляйте меня туда.

— Джейкоб? Куда я должна тебя отправить?

— В карцер, госпожа. Я был уверен, что пришел вовремя, чтобы приготовить вам ванну.

О бог мой! Вернее, не так! Богиня Тейя, ты куда смотришь? За не набранную вовремя ванну — в карцер?

— Ты не виноват, Джейкоб. Я сама решила встать пораньше, — мягко улыбаюсь ему.

Раб удивленно глядит на меня и склоняется еще ниже. Ну давай головой об пол, что ли? Так! Терпение, Аня! 

Я уже помылась и как раз хотела вставать, когда так бесцеремонно ворвался Джейкоб.

— Извините, госпожа, я успел, чтобы помыть вас? — и столько страха и одновременно надежды в глазах.

Я снова вздрагиваю. Не хватало еще чтобы меня мыл незнакомый мужик, пусть и такой красивый. Или знакомый человек — это все равно за рамками моего восприятия.

— Джейкоб, я сама все сделала. Лучше приготовь мне одежду. Удобную. И поесть организуй.

— Организуй? — удивляется раб.

— Принеси ко мне в комнату, — поправляю себя. — Иди!

Мужчина бросает на меня внимательный взгляд,  поднимается с колен, низко кланяется и уходит.

Таким образом я выдам себя. Мне бы воспоминания прежней хозяйки тела, думаю я. Но тут же передумываю. Я не хочу знать, как она «наказывала» провинившихся, хватило зрелища с Микаэлем.

Выйдя из ванны, на кровати нахожу удобное платье, и возвращаюсь в ванную, чтобы его надеть. А когда снова вхожу в комнату, Джейкоб стоит на коленях, опустив голову. Рядом на столике мясо с овощами и горячий, вкусно пахнущий какими-то ягодами чай. Не столько есть хочется, сколько выпить этого чая. У меня прямо руки затряслись, так хотелось его попробовать. Очень странная реакция.

— Джейкоб, что опять случилось? — устало вздыхаю я.

— Я снова не справился, госпожа Аннабель? — поднимает на меня грустные глаза.

И это он меня спрашивает?

— С чем не справился, Джейкоб? 

— Ну как же, вы сами оделись, госпожа. Я не успел вернуться!

— Джейкоб, встань, пожалуйста, налей мне… — а как называется этот напиток?

— Вам шуз налить госпожа или сбегать за вином? Сегодня все не так, может, и вина надо было принести? 

— Нет, вина не надо. Налей шуз и присядь, нужно поговорить.

Джейкоб наливает мне шуз, я делаю всего пару глотков и чувствую, как тело расслабляется. Все-таки, несмотря на горячую ванну, я по-прежнему в напряжении.

Джейкоб накалывает на вилку кусочек мяса и подносит к моему рту.

— Вам необходимо поесть, госпожа. Иначе сил потом не будет.

Похоже, что «госпожа Аннабель» сама могла только издеваться над рабами. А помыться, одеться или поесть самостоятельно не могла. Тем не менее я послушно открываю рот. И так сегодня все шаблоны Джейкоба сломала.

К концу ужина я чувствую странное томление внизу живота. Удивленно смотрю на Джейкоба — он уже снял мою обувь и разминает мне ступню. В напитке что, было возбуждающее? 

— Джейкоб, а такой эффект, — поерзала попой по креслу, — дает шуз?

— Конечно, госпожа, поэтому вы и пьете его на ночь. Кого из гаремников пригласить к вам сегодня? — улыбается Джейкоб и целует мне пальчики на ногах.

О боги! И что мне теперь делать?

Я резко вырываю свою ногу из рук раба и встаю с кресла.

— Не надо никого звать, Джейкоб. 

Приму холодный душ, решаю я. Поможет же?

Джейкоб снова смотрит на меня ничего не понимающим взглядом.

— Понимаешь, Джейкоб, после отравления я не все помню. И не хочу пускать в свою постель незнакомых мужчин.

— Госпожа, давайте я позову лекаря? — он поднимается, готовый бежать.

— Не надо, Джейкоб. Меня устраивает все, я не хочу помнить, как издевалась над рабами. Понимаешь?

— О богиня! Неужели этот день настал? — мгновение, и он опять на коленях, обнимает мои ноги.

Да что же это такое! Обнимает ноги, но его голова на уровне моего живота, и мои руки автоматически ложатся ему на голову, перебирая короткий ежик пепельных волос. 

– Джейкоб? – мой голос звучит приглушенно, возбуждение нарастает.

Знакомьтесь. Джейкоб! Рабом был с самого рождения, другой жизни не знал. Но... Если вы заметили, он был готов к тому, что госпожа изменится.

Эдвард - муж госпожи Аннабель. Ненавидит её всеми фибрами своей души.

Микаэль. Тот самый раб, котрого увидела Аня, подвешанного на цепи.

Как вам мальчики?

Девочки, мальчиков, которые появились в прологе и первой главе, я вам предоставила.

Как вам кстати? Примерно так представляли? 

А вот за нашу дорогую Анечку ( Аннабель) предлагаю проголосовать. Каждая девушка сама по себе красавица. Но наша должна быть лучше всех! Пишите в комментариях!

Итак номер один. очень красивые глаза, кожа и декольте)))

Номер два. Красивые веснушки и молодость.

Номер три. Красивая и яркая. И с веснушками, красивым декольте!

Аня Худякова

Утро наступило неожиданно.

— Вставайте госпожа, — слышу над собой голос, полный недовольства и ненависти. — Лекарь пришел проверить ваше самочувствие. Но я вижу, что все хорошо, раз ночь была жаркой.

Испуганно подскакиваю на кровати, не зная, как реагировать. Какой-то проходной двор, а не спальня, тем более «госпожи».

— Джейкоб, кто он? — спрашиваю у раба, который в этот момент молча встает во всей своей красе и надевает штаны. Видимо, для него происходящее в порядке вещей.

— Это Эдвард, ваш муж, госпожа. А вы, Эдвард, должны стучаться в покои госпожи, прежде чем войти.

— Что? — опешила я, еще выше натягивая на грудь одеяло.

Пришел муж, а в постели жены любовник! Анекдот, да и только.

— Вот не надо делать такие удивленные глаза! — муж наклоняется ко мне и сверлит меня взглядом. Я чувствую себя падшей женщиной и стремительно краснею.

Богиня, как мне выпутаться из всего этого!

Перед глазами возникают картины вчерашнего вечера: я с жаром поцеловала Джейкоба. Мужчина дрожал от возбуждения, пытался не допустить секса между нами и говорил, что нужно позвать моих гаремников. Но я не позволила ему уйти, толкнула на кровать и села сверху, водя руками по его великолепному телу. Жаль только, что оно все в шрамах. Это сколько же боли он перенес, мелькнула у меня мысль.

Сейчас вспоминаю вчерашнее безумие, и мне становится очень стыдно!

— Госпожа Аннабель после отравления ядом не все помнит, господин Эдвард. 

Мы с мужем играем в гляделки, а тем временем мой любовник уже наливает мне ванну и уходит в гардеробную.

Эдвард не отрываясь смотрит на меня. Его взгляд блуждает по моему телу, едва прикрытому тонким одеялом.

— Эдвард, попроси лекаря подождать, пожалуйста. 

Его бровь поднимается выше в немом удивлении, но тем не менее он кивает и выходит из моей спальни.

Я медленно выдыхаю. Кажется, здесь не видят ничего необычного в том, что у жены есть раб-любовник при живом муже. И гаремники, Джейкоб все время говорил о гаремниках! А богиня — про наложников и рабов. Так к какой касте относятся гаремники? К наложникам или рабам?

Пока Джейкоб осматривает наряды моей предшественницы, я забираюсь в ванну. Мы так и уснули с ним, не приняв душ. Я откидываю голову на бортик ванны, и перед глазами снова появляются воспоминания о прошедшей ночи. Я плохо помню, что говорила сама и что говорил Джейкоб, но я точно не забыла свои ощущения, как мне было хорошо с ним и то, как счастливо выглядел мужчина.

— Позвольте, госпожа, — голос Джейкоба нежно ласкает мой слух, а руки — тело. Легко проходятся по рукам, груди, животу, ныряют ниже, проводя по моим складочкам. На автомате дергаю ногами, чтобы сжать их. — Тише, госпожа, я только помою вас. Не надо стесняться. И я очень рад, что вчера вы выбрали меня.

— Джейкоб, я…

— Все хорошо, госпожа. Я все понимаю. Теперь все будет хорошо. 

Он стоит передо мной, его руки скользят по моим ногам, массируют ступню, а потом  помогает мне подняться, вытирая большим полотенцем. После накидывает на мои плечи тонкий и короткий халатик.

Что Джейкоб имеет в виду? Что он понимает? То, что я вчера под действием шуза набросилась на него? Или то, что я вовсе не госпожа Аннабель? И что будет, если все это станет известно?

Тем временем он помогает мне надеть платье и расчесывает мои густые волосы. Я рассматриваю свое отражение в зеркале и не узнаю себя. Я Аня, русоволосая девушка с мягкими волосами, которые всегда собирала в хвостик. Мои глаза не были ни зелеными, ни серыми — они казались бесцветными. Но когда я плакала, приобретали красивый насыщенный зеленый оттенок. Про фигуру вообще молчу… Не толстая — и ладно.

А вот Аннабель красивая, яркая. Фарфоровая кожа с задорной россыпью веснушек, губки… Образ смотрится таким невинным, но взгляд уверенный. Или это мой взгляд? Но душа, видимо, была гнилая, совершенно точно отличающаяся от моей.

— Джейкоб, — перевожу на него взгляд и решаюсь спросить, — расскажи обо мне все как есть, ничего не скрывая.

— Вас ждет лекарь, госпожа, — мягко улыбается он. — Но если кратко, у вас много рабов и хозяйка вы довольно жесткая… были. В постель в основном ложились с любимыми гаремниками. Есть муж, но, как вы поняли, он вас не любит. И есть жених, который, к сожалению, вас тоже не любит.

— Их заставили на мне жениться? Вернее, одного уже заставили и второго тоже заставляют?

— Думаю, да, госпожа. И я не знаю, можете ли вы отказаться от второго мужа. Но об этом потом, лекарь ждет.

У меня дрожат руки и ноги, пока мы из спальни идем в гостиную к лекарю.

В голове роятся мысли: вдруг он догадается, что я не та, за кого себя выдаю? Вчера он не догадался исключительно потому, что в этом теле только что появилась новая душа?

Я боялась будущего, боялась своего мужа и не понимала, что происходит. Что это за мир? Как узнать о нем, не вызывая лишних вопросов? Одно дело — забыть о своем прошлом, о том, как издевалась над Микаэлем, и совсем другое — не иметь ни малейшего представления о месте, в котором находишься.

— Госпожа Аннабель, доброе утро! Как вы себя чувствуете? — интересуется лекарь, милый старичок с мудрым и теплым взглядом.

Он что, не ненавидел Аннабель? Или просто не знал, что она творила за закрытыми дверями?

— Спасибо, господин лекарь, хорошо, — не совсем уверенно произношу я. 

Надо было спросить у Джея, как обращаться к лекарю. Я почему-то уверена, что Джей меня не выдаст, даже если все поймет. Не зря же было обнимание моих ног и благодарность богине, что этот день настал. Не совсем понятно, о чем речь, но все же буду думать только о хорошем. Мысли материальны!

Но видимо, все-таки сказала что-то не так, потому что лекарь чуть заметно, но удивился.

Может, Аннабель никогда не говорила слова «спасибо»?

— Есть какие-нибудь жалобы? — спрашивает он, усаживая меня на стул и водя руками вокруг.

Естественно, я кошу взглядом на Джейкоба — он хоть и раб, но сейчас единственный близкий мне… а кто он? Человек?

— Моя госпожа после отравления забыла некоторые факты из своей жизни. 

Я на слова Джея киваю головой. Лекарь в ответ хмурится, дает мне парочку каких-то камней и просит подержать их в руках.

— С магией все в порядке, госпожа. Общее самочувствие тоже хорошее, просто не перенапрягайтесь, постарайтесь не ездить никуда, а просто пару дней отдохнуть дома, — дает советы лекарь.

— Хм, — кидаю быстрый взгляд на мужа, — господин лекарь, прошу, посмотрите одного из рабов, может, дадите каких-нибудь зелий?

— Он заболел? — уточняет лекарь.

— Не стоит, госпожа, с Микаэлем уже все хорошо. Зелья мне еще вчера дал господин лекарь, — низко кланяется Джейкоб.

— Я не знала. Тогда всего доброго, — встаю с кресла, давая лекарю понять, что ему пора уходить. — Джейкоб проводит вас.

В полной тишине я и муж провожаем их взглядом.

— Ты с ума сошла, госпожа? Неужели после отравления действительно с головой плохо стало?

От его слов становится обидно, а самое главное, я не понимаю, что не так. Я ведь хотела позаботиться о рабе! До сих пор стоит перед глазами его окровавленное тело.

— Что? — похоже, надо ставить Эдварда на место. Вряд ли с госпожой так можно разговаривать. — Ты, мой дорогой муж, совсем страх потерял в таком тоне со мной разговаривать?

Может, я и совершаю сейчас ошибку, настраивая его окончательно против себя. Но жить тоже хочется, а правил поведения в этом мире я не знаю, поэтому буду действовать по наитию.

— А говорила, что не помнишь многого. Как была стервой, так ей и осталась!

— Ты, по-моему, забываешься! Поуважительнее, не я первая на тебя словесно нападать начала!

Нет, я его реакцию, конечно, понимаю, но вот этот гонор и неуважение надо пресекать на корню!

— Ты, по-моему, забываешься! Поуважительнее, не я первая на тебя словесно нападать начала!

Нет, я его реакцию, конечно, понимаю, но вот этот гонор и неуважение надо пресекать на корню!

Муж хочет что-то ответить, но возвращается Джейкоб.

— Джейкоб, проводи меня к Микаэлю, хочу лично удостовериться, что с ним все в порядке.

— Как скажете, госпожа, — низко кланяется он.

Мне не нравятся эти все поклоны, но я молчу.

Разворачиваюсь вслед за рабом и слышу в спину язвительное «подхалим» от мужа, но Джей никак не реагирует.

«От мужа» — как быстро я приняла ситуацию! Может, этому богиня Тейя поспособствовала? Чувствую себя слепым котенком, особенно помня о том, что предыдущих избранных быстро раскусили и они были убиты. Значит, делаю я вывод, каким-то образом становится известно, что в мире появилась «избранная»?

— Я с вами, госпожа, прослежу, чтобы моему другу вдруг не стало хуже, — язвит муж.

Что? Он имеет в виду, что я могу причинить вред человеку, который и так покалечен? Хотя он не совсем человек, у него уши, похожие на эльфийские. Во всяком случае, мне так кажется.

Оборачиваюсь, смериваю взглядом мужа… Забыла, как его зовут! Зато потом вспоминаю — они все думают, что я избила плетью Микаэля. А может, и не только плетью! Отсюда такая реакция. Что же за тварь была в этом нежном теле?

Идем длинными коридорами, потом куда-то вниз по лестнице. Хочется спросить у Джейкоба, что там в цокольном этаже, но за мной идет муж, поэтому я снова молчу.

Джей открывает дверь, и мы оказываемся в небольшой комнате. В ней только кровать и стул, ни шкафа, ни стола нет. Да и кроватью это с трудом можно назвать — скорее низкий топчан, сколоченный из досок. На нем лежит матрас и тонкое покрывало, а под ним дрожит мужчина.

Ему холодно, понимаю я, или, наоборот, жар, поэтому его трясет.

— Ты же сказал, что с ним все хорошо! — укоризненно смотрю на Джейкоба.

— Относительно, госпожа, жить будет, — раб тут же опускается на колени, не понимая, чем я недовольна.

— Джей, встань с колен! — не выдерживаю я. 

Дрожащей рукой притрагиваюсь к Микаэлю и чувствую, что права. У него жар! Отбрасываю покрывало. Кожный покров не кровит, но воспален. Это даже я понимаю!

— Джейкоб, позови кого–нибудь, чтобы помогли перенести Микаэля в соседнюю комнату со мной. Есть же свободные?

— Да, госпожа. Но… — он переводит взгляд на мужа (никак не могу вспомнить как его зовут), — эти комнаты для ваших мужей.

— Плевать! Муж у меня пока один, а комнат много. Ему, — киваю головой в сторону страдающего мужчины, — плохо и требуется постоянный уход!

— Мы сами перенесем Микаэля, не стоит никого звать! — подает голос муж. Взмахивает рукой, тело Микаэля чуть-чуть приподнимается с кровати, и он подхватывают его на руки. Сам! — Веди! — приказным тоном говорит Джейкобу.

Надо узнать, кто он такой, что позволяет себе и разговаривать так, и командовать.

Пока шли, смотрела на спины мужчин. Оба спортивного телосложения. И супруг, несмотря на непривычные для меня длинные волосы, смотрится очень довольно брутально. Жаль, что ненавидит меня, хотя… Ненавидит он не меня! Но надо ли мне заморачиваться? Может, дать ему развод, и все? Я вон и Джейкобу рада. Других мне не надо!

Правда, и с ним придется повозиться, мне не нравится его постоянное коленопреклонение! Но с другой стороны, он не виноват!

— Давай в эту комнату, — выводит меня из моих размышлений муж, кивая на комнату, правда, не совсем рядом со мной. Но я решаю не вмешиваться, мало ли, вдруг остальные заняты.

Прохожу вслед за мужчинами в комнату. Большая, светлая, с отдельной ванной комнатой. 

— Принесите мне тряпку и… тазик с холодной водой, его надо обтереть.

Джейкоб собирается идти выполнять мою просьбу, но я останавливаю его.

— Джейкоб, останься. Воду и тряпку принесет мой муж. Это же его друг? — мужчина с ненавистью на меня смотрит, но идет выполнять мой приказ.

— Джей, я не помню как зовут моего мужа! 

— Эдвард, госпожа. И вчера вы его называли по имени.

— А теперь не помню, — развожу я руками.

Что же делать?

— А есть какое-нибудь зелье от жара? — ну в самом деле, не обтирать же беднягу холодными тряпками.

— Есть госпожа, но они дорогие, вы запретили давать их рабам.

Вот с этого момента хотелось бы поподробнее, но увы.

— Джейкоб, и где оно находится? У меня есть?

Я постоянно в страхе, даже задавая вопросы своему рабу, я боюсь! Прячу трясущиеся руки в складках платья.

Как только помогу Микаэлю, надо все разузнать, принимаю я решение. Так больше не может продолжаться. Остается вопрос, как это сделать. Хоть бы богиня, что ли, снова пришла во сне…

Мои хорошие, спор был жаркий!

Спасибо всем за комментарии, особенно развернутые!

Победил в итоге вариант номер три!

Исправлю ее описание в тексте!

— Госпожа Аннабель, вы уверены? — раб возвращается через минуту, держа в руках небольшую склянку, с зельем, понимаю я.

К этому моменту и Эдвард вносит тазик с чистой водой, сам смачивает тряпку и смотрит на меня.

— Надо сначало как-то напоить его зельем, а потом обтереть холодной водой. Телу точно станет легче, — рассуждаю я. — Также давать пить больше воды комнатной температуры.

Джейкоб приподнимает верхнюю часть тела, придерживая голову, а Эдвард начинает вливать зелье, периодически гладит горло рукой, чтобы глотательный рефлекс сработал. Через пару минут они полностью раздевают Микаэля и начинают обтирать.

— Почаще протирайте лицо, шею, подмышки, пах, —  вспоминаю я советы старенькой бабушки.

— Пах? Что, так не терпится…

— Помолчи, Эдвард! — не выдерживаю я.  — Это нужно для того, чтобы сбить температуру. Хотя, может, и просто зелье поможет.

— Не переживайте, госпожа, я сам лично прослежу за Микаэлем, — Джейкоб хочет меня успокоить этими словами, но я его перебиваю.

— Нет, Джейкоб, ты будешь рядом со мной. Меня пытались отравить, и я никому не доверяю в этом доме!  Так что ты идешь со мной. Пора завтракать. — Я вижу, как растерянно смотрит на меня мой раб, его взгляд мечется между мной и моим мужем, но в конце концов он встает и направляется ко мне.

— То есть ты теперь будешь есть за одним столом с рабом? А меня опускаешь до статуса раба, госпожа? — выплевывает Эдвард.

О боги! Или, скорее, богиня! Я должна есть с мужем? Правильно я понимаю?

— Хорошо, встретимся через десять минут за завтраком. Думаю, пока понаблюдаем, Микаэлю должно стать легче, — устало говорю мужу.

— Кроме того, вас отравили не дома, а там, где вы вчера гостили. И Микаэль здесь совершенно ни при чем. Но мы все понимаем, что вам только нужен был предлог, чтобы поиграть в свои игры. Не так ли?

Краем сознания отмечаю, что Эдвард обращается ко мне то на «ты», то на «вы». На его слова ничего не отвечаю, молча разворачиваюсь и иду в свои покои.

День только начался, а я эмоционально выжата.

Войдя в свои покои, отлучаюсь в ванную, мою руки и ополаскиваю лицо, чтобы хоть немного взбодриться. После Джейкоб ведет меня в столовую.

Впервые я вышла за пределы привычных коридоров и комнат. Холл, в который я попадаю, поражает меня своими огромными размерами. Потолки настолько высокие, что вызывают настоящий трепет, а замысловатые лепные узоры легкие, словно сказочные облака, парящие в небесах.

Вдоль стен я вижу высокие окна с витражными стеклами, сквозь которые проникают яркие солнечные лучи, расцвечивая пол радужными брызгами. На стенах замечаю портреты, вероятно предков — женщины в ярких нарядах, взгляды следят за каждым моим шагом. Удивительно, но я не увидела ни одного мужского портрета.

Мягкий свет свечей в бронзовых подсвечниках создает теплую, почти уютную атмосферу, несмотря на  грандиозный масштаб пространства. Все это великолепие совершенно не вяжется с характером прежней хозяйки тела.

В цокольные этажи мы спускались по другой лестнице, а сейчас передо мной открывается роскошная винтовая лестница, которая, словно спираль времени, закручивается, уходя вниз. Она украшена ковровой дорожкой, на которой игриво танцуют пылинки, поднятые моими шагами.

Я также обратила внимание на нежные цветочные композиции в элегантных вазах — каждый букет, кажется, рассказывает свою историю. Аромат изысканных растений навевает мысли о весенних лесах и необычных цветах, которые могли бы расти только в этом магическом уголке мира.

Это не просто место, где живет человек — это творение искусства, которое соединяет в себе историю, магию и жизнь. Я понимала, что здесь, в этом особняке, скрыто еще множество тайн, и мне обязательно нужно их разгадать. Каждая комната обещает новые открытия, каждый коридор таит в себе удивительное и, возможно, страшное.

— Госпожа, вы словно впервые видите свой особняк, — впервые в голосе мужа не слышу ненависти.

— Впервые после отравления, Эдвард. Это заставляет по-другому взглянуть на всю свою жизнь.

Джейкоб тихо идет впереди не оглядываясь, но явно прислушиваясь к нашим словам.

Столовая также поражает своими размерами. Огромный прямоугольный стол, накрытый на две персоны.

Около стен выстроились рабы с голыми торсами, в одних штанах, как у Джейкоба, и мягкой обуви. Взгляды абсолютно у всех опущены в пол. Стараюсь не разглядывать их, они все разные, но по-своему красивые. 

Интересно, среди них есть гаремники? Аннабель пользовалась, хм… услугами всех или избранных?

— Принесите еще один прибор. С этого дня Джейкоб будет всегда рядом со мной! Не просто помощником, а моей правой рукой.

Хотела сказать то же самое управляющему, но я не знаю, существуют ли здесь эта должность.

Удивлены были все, это видно по тому, как едва заметно бросают на нас взгляды. Кто-то смотрит на него и на меня с ненавистью, кто-то равнодушно, но есть и такие, которые завидуют Джейкобу. Сам он растерян.

Как я это поняла? Не знаю, просто посмотрела на них и поняла их эмоции. Что странно, эмоции мужа я не чувствую.

Один из рабов незаметно отходит в сторону, и через минуту на столе появился еще один прибор. Шаги при этом были совершенно не слышны. Я еще раз смотрю на обувь — возможно, именно она обеспечивает такую бесшумность. Но нет, подошва хоть и мягкая, но не настолько.

Трое рабов быстро наполняют тарелки, не спрашивая, что бы я хотела съесть. Вероятно, Аннабель всегда завтракала по заранее утвержденному меню, или ее предпочтения были хорошо известны.

Я ем, не чувствуя вкуса пищи. Все мое внимание сосредоточено на том, чтобы держать спину прямо. Иногда я поглядываю на мужа, чтобы понять, какими приборами он пользуется.

Завтрак проходит в полнейшей тишине.

Как только закончился завтрак, Эдвард сказал, что пойдет проверить, как там Микаэль. Киваю ему и облегченно выдыхаю. Мне нужна передышка!

— Джейкоб, я хочу прогуляться, — осматриваю его тело. Он и на улице полуголым ходит? — Может, наденешь что-нибудь сверху?

— Как скажете, госпожа. Я быстро.

Джей убегает, остальные рабы тихо убирают со стола, искоса кидая на меня взгляды. Я так же молча продолжаю сидеть за столом, разве что не таясь теперь их разглядываю.

Они все абсолютно разные внешне, и степень повреждений на теле тоже разная, с сожалением констатирую я. Судя по Микаэлю, вернее по его чуть вытянутым ушкам, я понимаю, что здесь представители разных рас. Их травмы обусловлены разным уровнем выносливости, скоростью регенерации после испытанного ими дурного обращения или тем, насколько давно произошел «инцидент». 

Тот, кто принес еще один прибор для Джейкоба, отличается тихой и плавной походкой, и, как я уже говорила, в его глазах читается печаль. Глаза с чуть вытянутым зрачком имеют желтоватый оттенок. А у другого, как я заметила, периодически за спиной появляются прозрачные крылья.

— Ты что-то хочешь спросить? — говорю я тому самому тихушнику. В смысле рабу, что ходит тихо и плавно, как кошка.

В его глазах печаль сменяется решимостью.

— Госпожа Аннабель, вы обещали сегодня разрешить мне побегать по лесу, — и руки складывает в молитвенном жесте.

Что? По лесу? Это что еще за развлечения такие?

Хорошо, что в этот момент Джей уже шел ко мне и слышал фразу «тихушного» раба.

— Госпожа, — шепчет он мне на ухо, поглядывая на товарища по несчастью, — Джошуа оборотень, барс. Его зверь очень страдает оттого, что не может прогуляться по лесу... Да хотя бы просто обернуться лишний раз. Вы не любите кошек и разрешили ему оборачиваться единожды в месяц. Из-за браслета, что на руке, он не может вас ослушаться.

От полученной информации прикрываю глаза, чтобы рабы не видели ненависти в моих глазах. Нет, не к кошкам, а к Аннабель! 

Как жить в этом теле, смотреть на себя в зеркало каждый день и ненавидеть? Я ведь только пару фактов из жизни рабов узнала!

— Джошуа, я разрешаю каждый день, по два часа в удобное для тебя время оборачиваться и бегать по лесу или саду.

Надеюсь, этого хватит, ведь у него же есть какие-то обязанности в моем особняке. Я бы даже сказала, замке. А может, это и есть замок, снаружи-то я его еще не видела.

— Спасибо, госпожа, — Джошуа опускается на колени. 

— Можешь прямо сейчас отправиться погулять.

Мне больно и обидно за этих мужчин, которые без всякой надобности должны преклоняться перед госпожой всего лишь за то, что я им позволила хоть немного побыть собой.

— Пошли, Джей, погуляем по саду. Мне надо поговорить с тобой, тем более сегодня такая погода.

Когда мы выходим на улицу, я очень удивляюсь. На небе я вижу два солнца! А может быть, это и не солнца вовсе. Одно чуть больше другого, и они, как мне говорят, двигаются навстречу друг другу.

— Скоро светила встретятся, станет очень жарко. К этому времени нам надо вернуться в дом, госпожа. Лекарь предупреждал, чтобы вы не переутомились. 

Светила, значит… Надо запомнить. 

— Так и сделаем, Джейкоб. А теперь расскажи мне все обо мне, — поворачиваюсь к нему лицом, смотрю в глаза, пытаясь понять его отношение ко мне. Как это было там, в столовой, когда я почувствовала его растерянность. И ничего! Если бы я была уверена, что он полностью на моей стороне и не выдаст меня, то попросила бы его рассказать о мире. Однако я молчу.

— Я недавно служу у вас, госпожа. Благодаря тому, что я с рождения раб… — я резко вскидываю голову, но он говорит это спокойно, без надрыва, — меня обучили ухаживать за госпожой. Подбирать гардероб и украшения, делать прически, вести беседы. Но беседы с простым рабом вам были неинтересны. Еще я умею обучать мальчиков.

— В смысле обучать мальчиков?

— Если у госпожи родится мальчик, я смогу обучить его послушанию. Чтобы он чтил и саму госпожу, и своих сестер, умел прислуживать им.

От его слов у меня волосы на голове дыбом встают.

— Ваш муж, госпожа, судя по его поведению, был плохо обучен. Но вы с ним очень редко видитесь, в основном за завтраком и обедом. Ужинаете вы обычно в гостях у своих подруг или к себе приглашаете. Естественно, все это сопровождается различными развлечениями… с рабами.

— Я действительно ужасна, Джей. — Хватаюсь за его руку, будто это поможет мне быть сильнее, справиться с последствиями деяний своей предшественницы.

— Это не вы, госпожа. У вас доброе сердце. Это та, другая Аннабель. Но не вы!

Видимо, он заметил в моих глазах испуг, потому что быстро произносит: «Я не выдам вас, госпожа! Я ждал вас!»

Хочу задать ему еще несколько вопросов, но нам навстречу выходит Эдвард. Он смотрит на то, как я цепляюсь за руку раба, и сверкает глазами.

— Микаэлю действительно лучше. А сейчас сходи в свой гарем, успокой их. 

— Что? 

— Там назревает потасовка. Дай богиня, чтобы обошлось без жертв.

Киваю мужу и перевожу встревоженный взгляд на Джейкоба.

— Пройдемте, госпожа, я провожу вас, — Джейкоб осторожно берет меня за руку, убирает мои пальцы со своего предплечья и жестом приглашает следовать за ним.

Муж стоит еще несколько секунд, рассматривая нас с Джеем, и уходит, пробурчав, что вернется к вечеру, слишком много у него дел. 

Мне интересно, что там за дела. Кстати, а на какие средства содержится этот дворец?

Однако когда я направляюсь к гарему, мои мысли невольно возвращаются к Джею. Единственное, что меня утешает, — он, кажется, ждал меня, как будто знал, что рано или поздно я окажусь в теле Аннабель.

Он не так прост, как кажется, и я начинаю сомневаться: возможно, у него есть свои цели и он ведет свою игру? Ведь кто-то же отравил настоящую госпожу Аннабель. Кто, как не близкий к ней раб, который следил за ее бытом? А может быть, гаремник? Я не знаю, какие отношения были у нее с гаремными рабами. Хотя, насколько я понимаю, она могла позволить себе любого.

— Джейкоб, подожди. У меня вопрос.

Мужчина останавливается, по привычке чуть склоняет голову и ждет вопроса.

— Есть ли в гареме те, кого... я приобрела совсем недавно? До отравления?

— Есть орк, его зовут Морган, и Микаэль, который сопровождал вас на вечеринку к вашей подруге, госпоже Авроре.

— Ты знаешь, что произошло на той вечеринке? — про нее и Эдвард упоминал.

— Об этом вам лучше спросить у Микаэля. Думаю, к вечеру он проснется, — отводит глаза Джей.

— Хм, ладно. Пошли! 

Не нравится мне, что он отвел глаза. Приказывать не хочу, да и привычки такой нет.

Подходя к гарему, я слышу громкие мужские крики и прибавляю шаг. Открыв дверь вижу, как трое рабов сражаются в центре огромной комнаты. Они кувыркаются, борясь друг с другом, и один из них удерживает второго, а третий наносит ему удары в живот. У всех троих разбиты носы и губы. Остальные мужчины не вмешиваются в происходящее. Лишь один орк стоит, широко расставив ноги, и внимательно наблюдает за дракой.

— Что здесь происходит? — мой голос непроизвольно звучит грозно и недовольно.

— Госпожа? — слышится со всех сторон.

Здесь двадцать человек — или существ, и с каждым из них она спала? Неудивительно, что ее муж испытывает к ней ненависть! Даже если учесть многомужество, одно дело, когда у женщины много мужей, и совсем другое — когда она пользуется услугами таких вот купленных рабов для утех. Хотя, учитывая реалии мира, в котором я нахожусь, такое, вероятно, встречается повсеместно, и причина ненависти не только в количестве мужчин в ее гареме.

Все встают на колени, вырывая меня из моих рассуждений, в том числе и все виновники драки. Только орк так и остается стоять несокрушимой скалой. 

Авторитет, Аня! Пока нельзя быть доброй и пушистой! Несмотря на то, что ты полностью согласна, что не должны мужчины преклонять колени перед женщиной.

— Этих, — машу рукой, — развести по комнатам, затем Джейкоб по одному приведет вас ко мне! А ты, — киваю в сторону орка, — за мной! Сейчас же!

Мужчин разводят по сторонам. Надо бы, конечно, вызвать им лекаря. А может, у кого-то есть необходимые познания? Надо выяснить, кто какой магией владеет.

Разворачиваюсь и выхожу из этого дурдома. Сзади слышу недовольный рык, но, судя по звуку шагов, орк идет за мной.

— Джейкоб, проводи нас в кабинет!

Тут же есть кабинет? Не только же стопятьсот комнат для отдыха и сна.

— В кабинете сейчас ваш муж, госпожа Аннабель, — низко кланяется Джей. — Разрешите предложить вам библиотеку? Там вполне комфортно будет для разговора.

Ну что же, библиотека так библиотека. Киваю ему, и он ведет нас коридорами.

В этом крыле, видимо предназначенном для жизни рабов, все намного скромнее, нет ковров на полах в коридоре, хотя в той огромной гаремной комнате он был, это я запомнила. Остальное некогда было рассматривать.

— Итак, Морган, — я сажусь на кресло. Джейкоб остается у двери в библиотеку, а сам орк становится недалеко от меня, отчего мне для разговора с ним нужно задирать голову. Некомфортная ситуация, а еще и его взгляд, того и смотри сейчас возьмется своими ручищами за мою шею. И все, нет госпожи... — Сядь в то кресло, чтобы мне удобнее было разговаривать с тобой.

Я замечаю, как Джей качает головой, словно пытается сказать мне, что я совершаю ошибку. Мне хочется хлопнуть себя по лбу — я предложила ему сесть в кресло, как равному!

— Что вы хотели, госпожа? — спрашивает орк после того, как комфортно располагается в кресле. А мой взгляд скользит по его торсу, ничем не прикрытому. Бугры мышц, чуть зеленоватая кожа, татуировки на теле, одна из которых уходит под брюки, — и мой взгляд автоматически опускается ниже. Непроизвольно сглатываю и поднимаю взгляд. Волевой гладко выбритый подбородок и усмехающиеся глаза.

Он все это время следил за моей реакцией! 

«Аня! Что он подумает?» — говорит мне моя ангельская половина сознания.

«Подумает, что ты развратная госпожа, какой являлась Аннабель, и хочешь его!» — хохочет дьявольская.

Пара секунд на то, чтобы собраться…

— Итак, Морган, скажи мне, почему ты не разнял дерущихся? Тебе это по силам.

— Я наблюдал, госпожа. Если бы Джошуа не справился, я бы помог ему.

— Это был Джошуа? — перевожу взгляд на Джея, тот кивает. — Он же должен был гулять в это время.

— Он пришел довольный с завтрака, хотел переодеться, вернее побольше раздеться, но ваши любимчики перехватили его. 

— Но почему? — недовольно хмурюсь. 

«Ваши любимчики!» Раб буквально выплюнул эти слова. Эдвард общается в такой же манере.

— Присматривал, значит? Скажи, Морган, откуда Эдвард узнал, что в гареме драка намечается?

— Ваш муж пришел сказать мне, что с Микаэлем все хорошо.

— Ясно. Микаэль твой друг? — кивок в подтверждение. — Разрешаю тебе навестить его Если хочешь помочь Эдварду приглядывать за ним, скажи ему, пусть распорядится о второй кровати в его комнате.

— Спасибо, госпожа, — замечаю, что голос орка дрогнул на этих словах, видимо, он не ожидал такого от садистки. — Что потребуете взамен?

— Взамен? Ничего! Ты свободен, Морган. Джейкоб проводит тебя до покоев, в которых сейчас находится Микаэль. Кажется, он еще спит. Насчет обеда я распоряжусь, тебе принесут в покои. И оденься, не ходи полуголым!

Орк кривит в улыбке уголок губы.

— Джей, я пока побуду здесь, потом приведешь ко мне Джошуа. Хочу поговорить с ним.

— Как скажете, госпожа.

Оба раба кланяются и выходят.

Как только двери за ними закрываются, я расслабленно откидываюсь в кресле, только сейчас заметив, что все это время была напряжена.

Ожидая, я старалась не думать ни о чем. Казалось, что мозги сейчас закипят.

Короткий стук в дверь, и Джейкоб спрашивает, готова ли я принять Джошуа для разговора.

— Госпожа? — оборотень умылся, но наливающийся синяк под глазом и разбитая губа говорят о том, что недавно его били.

— Как ты себя чувствуешь, Джошуа? — задаю главный вопрос. Перед глазами так и стоит сцена: один из рабов держит, другой бьет. «Мои любимчики», как сказал Морган.

— Прошу прощения, госпожа, что вступил в драку с вашими любимыми рабами, — и этот туда же. Ждет, что теперь его накажут? — И если госпожа по-прежнему разрешает оборачиваться, то у меня быстро все заживет. В облике барса регенерация в разы быстрее. 

— Конечно, ты можешь обращаться. Разрешение в силе. Скажи, Джошуа, из-за чего ты подрался с двумя рабами? Кто первый начал? Или спровоцировал?

Я хотел снять брюки в своей комнате, чтобы сразу в облике зверя выйти на улицу. Может, Киан и Логан что-то другое подумали? Там с ними еще и третий любимец есть, странно, что не участвовал.

Видно, что Джошуа не хочет больше говорить…

— Говори, Джошуа, как есть! — давлю голосом.

— Они подумали, что я к вам собираюсь, госпожа. Хотя знают, что я просто на кухне прислуживаю и совершенно не стремлюсь к вам в постель, — последнее слово произнес очень тихо и покраснел.

— Давно ты стал рабом?

— С детства, госпожа, родители продали меня в приют для мальчиков.

Сердце дергается от осознания того, что даже родители могут продать ребенка в рабство, если это мальчик.

— Хорошо, Джошуа, иди погуляй в звериной форме. А ты, Джейкоб, останься!

Я сижу и думаю, какие именно вопросы задать в первую очередь.

— Присядь в кресло, Джей.

— Госпожа, так нельзя, — мягко говорит Джей. — Вы и с Морганом допустили эту ошибку. Если вам неудобно было разговаривать, потому что он возвышался над вами, вы должны были просто приказать встать на колени. Он раб! А вы его в кресло пригласили сесть, как равному.

— Не говори ерунды. Мы сейчас одни, поэтому садись в кресло. У меня к тебе несколько вопросов.

Приподнимаю бровь, наблюдая за сомнениями раба. Я понимаю, он с рождения раб. Другой жизни не знал, ему с детства вдалбливали, как надо служить госпоже. Хотя какое детство? Просто вдалбливали. Скорее всего, кнутами и розгами.

Наконец он послушно садится в кресло — скорее всего, если бы ему предоставили выбор, он бы встал на колени. А тут госпожа сказала в кресло…

— Джей, расскажи мне про любимых рабов. Как сам думаешь, почему они напали на Джошуа?

— Киан и Логан — они почти все ночи проводили в постели госпожи, при этом они не подвергались… — Джей подбирает слова, — наказаниям. Наоборот, подогревали, по крайней мере мне так казалось, интерес к подобного рода играм. Последствия вы сами видели на Микаэле. 

Точно! Почему я не подумала, что той госпоже кто-то помогал. Не сама же она со своим ростом подвешивала Микаэля за руки!Тем более отравление дало о себе знать.

— И еще вопрос, пока мы одни. Чем занимается Эдвард?

— Шахтами, что подарила вам его мать в благодарность за то, что Эдвард стал вашим мужем, а не просто наложником.

— Что?! Гаремники ведь и есть наложники?

— Нет, гаремники это рабы. Свободные же мужчины могут стать либо мужьями госпожи, либо наложниками. Но права наложников практически не отличаются от прав рабов. 

Голова кругом! Нафига им столько мужиков вокруг?

— Ясно. Что добывают на этих шахтах? И кто добывает?

— Различные кристаллы, из которых потом делают артефакты или просто накопители. Накопители тоже бывают разные. Есть такие, которые продают уже заряженными, например для поддержания освещения, водные накопители. А есть пустые, куда маги могут скидывать излишки магии, чтобы потом при необходимости ее восполнить.

— Понятно. У всех рабов есть магия?

— Да, но браслеты на руках ее блокируют, оставляя лишь крохи. Совсем без магии — это все равно что подписать смертный приговор.

А что-то хорошее есть в этом мире?! Так и хочется поднять голову к небу и спросить об этом богиню Тейю.

— Оборот Джошуа считается магией?

— Нет, госпожа, это особенность расы.

— И последний вопрос. У меня есть родственники помимо мужа? Родители, братья, сестры?

— Вы единственная девочка в семье были, госпожа. И ваш брат — наложник у одной из ваших подруг.

— Наложник? — от этой новости я нервно вскакиваю с кресла.

— Вы не дали за него ни одного золотого… 

— Ладно. Зови этих любимчиков. По одному.

Это надо же — собственного брата в наложники! Блин, мысленно бью себя по лбу. Не спросила — кроме шахт мужа есть еще что-то? И про разводы забыла узнать.

Через несколько минут Киан радостный подходит ко мне, встает на колени, хочет снять мою обувь.

— Моя госпожа, — старательно улыбается он, — как всегда, начнем с массажа ног?

— Что? — вырываю ногу. — Киан, почему вы с Логаном напали на оборотня?

Раб продолжает стоять на коленях, слишком близко… Но я пока не акцентирую на этом внимание.

— Госпожа переживает за оборотня? Хочет его? — и голос такой обвиняющий.

А ты ничего, мой милый, не перепутал?

— Нет, я никого не хочу. И вас в том числе! Я задала прямой вопрос и жду ответа! –— недовольно поджимаю губы и хмурюсь.

— Простите, госпожа Аннабель, готов понести наказание. Не знаю, как-то неожиданно вышло, словно по щелчку — раз, и мы уже деремся, — склоняет он голову. 

— Сейчас ты пойдешь в свою комнату, Киан. Ни с кем не разговариваешь, в общую комнату не выходишь. — Раб удивленно вскидывает на меня взгляд. То ли удивлен, что в принципе наказан. То ли думал, что расплата будет кровавой? — Обед тебе принесут.

«Любимчик» говорит, что я напряжена, надо расслабиться, но я непреклонна. Ему ничего не остается, кроме как покинуть библиотеку и выполнить приказ.

А я прошу Джейкоба привести Логана. Почему-то мне кажется, что именно Логан был зачинщиком беспорядка.

А вот Логан настроен немного агрессивно. Все время пытается обнять меня или хотя бы мои ноги. Ревностно посматривал злым взглядом на Джея. 

— Вы же знаете, госпожа, как я вас люблю! А этот щенок, вернее кот, с такой улыбкой довольной пришел. Что-то говорил про то, что госпожа благосклонна к нему. Вот меня и понесло!

— Ясно. Ты наказан, Логан. Джейкоб проводит тебя в комнату!

Раб дергается, хочет что-то сказать, но, видимо, злость в моем взгляде останавливает его.

После разговора с рабами в библиотеке я решила подняться в свою комнату. Общее направление я помнила.

По пути мне попадались рабы, которые спешили по домашним делам, они быстро кланялись и старались лишний раз на глаза мне не попадаться. 

— Эдвард, спасибо, что уговорил свою жену хотя бы временно поселить Микаэля здесь, — слышу приглушенный голос, кажется это Морган. 

— Мор, ты не поверишь, но это не я. Она сама, как только увидела дрожащего от жара Мика, приказала перенести его в соседнюю комнату. Кроме того, дала ему зелье от жара.

— Госпожу словно подменили после отравления. Узнала, что я друг Мика, и отправила меня сюда, просила сказать тебе, чтобы ты распорядился и мне принесли в эти покои кровать.

— Серьезно?

Я стою и слушаю их тихий разговор, буквально ощущая их удивление. Ни у мужа, ни у раба не было в голосе прежней ненависти. Утром в столовой я также чувствовала эмоции других людей и нелюдей. Это магия? И как у меня только получается? Потому что ничего подобного при разговоре с рабами в библиотеке не было.

А еще возник вопрос — как так оказалось, что Эдвард дружит с этими двумя рабами?

Покашливаю, чтобы дать понять, что они уже не одни, и через несколько секунд вхожу в комнату. Молча прохожу к кровати, на которой спит Микаэль. Мужчины так же молча наблюдают за тем, как я прикасаюсь ко лбу спящего.

— Температура спала, когда проснется, надо обязательно поить его водой. Если сразу не уснет, то покормить чем-то легким. Супом, куриным бульоном. И да, мыться пока полностью нельзя, иначе температура может вернуться. Понятно?

Мужчины мне кивают, и я покидаю комнату. Хочется поскорее остаться наедине с собой и для начала изучить свою комнату. Может, пойму что-нибудь об Аннабель.

Прямо в платье падаю уже на заправленную кровать и смотрю в потолок, стараясь отпустить все мысли. Но постепенно глаза закрываются, и я засыпаю.

Снова богиня Тейя сидит у озера. Второе кресло для меня, я так понимаю.

— Проходи, Аня, я приготовила для тебя вкусный чай, — раздается ее мелодичный голос, но при этом она даже не оборачивается.

— Вы знали, что я усну? — от чашки идет пар. Втягиваю носом запах — пахнет смородиной.

На Земле я любила добавлять смородиновые листья в заварной чайник.

— Да, я знаю, что ты любишь смородину, вот и решила тебя побаловать.

— Вы мои мысли читаете? — пытаюсь говорить сердито, но почему-то не получается.

— Не переживай, глубоко в личное не лезу. Ты в прошлый раз спрашивала, как ты умерла. До сих пор интересно? Учти, у нас с тобой не так уж много времени на общение.

— Интересно послушать краткую версию, — отвечаю я. — И почему это событие не сохранилось в моей памяти?

— Тебя отравили. Просто и без затей. И, опережая твой вопрос, — отравила подруга, которая запала на твоего мужчину, а он вроде как заигрывал с ней, но дальше этого дело не шло. Так в двух словах достаточно?

— Да, спасибо, — несколько заторможенно отвечаю я.

Прошлая жизнь практически стерлась из памяти, лишь смутные образы перед глазами. 

— Это вы помогли мне спокойнее принять новую реальность?

— Конечно. Твои истерики, отрицание, гнев, попытки договориться со мной, депрессия — проходить все эти стадии тебе ни к чему. Да и опасно это было бы. К тому же у тебя есть помощник. Можешь ему доверять как себе.

— Джейкоб? Кто он такой?

— Твой раб, насколько я знаю, — улыбается богиня, — извини, большего пока не скажу.

— А кто отравил Аннабель?

— Скажу лишь одно: твои рабы тут ни при чем! А теперь тебе пора…

Я резко просыпаюсь оттого, что Эдвард трясет меня за плечи, а Джейкоб растирает ступни.

— Что вы делаете? — возмущаюсь я и выдергиваю ногу из рук Джейкоба, но тут вижу взволнованное лицо мужа.

Переживал, что ли, что я уснула? 

— Госпожа, мы минут десять не могли вас разбудить! Напугали вы нас, — тараторит раб.

— Что за фокусы, Аннабель?

— Так радовался бы, что умерла…

— Госпожа! Даже не шутите так! — восклицает раб.

— Я уж думал, что действительно изменилась. Хочешь, чтобы меня повесили за твое убийство?

Эмоции зашкаливают после таких обвинений. И зачем я пошутила? Видно же, что они действительно были напуганы.

— Не говори ерунды! Я не специально! Я разговаривала с богиней Тейей, наверное, поэтому вы не могли меня разбудить!

Только произнеся эти слова, я понимаю, что не стоило их говорить.

Эдвард отшатывается от меня, а Джей прикрывает глаза.

— Я привел лекаря, — в комнату забегает орк, а за ним входит лекарь.

Десять минут не могли разбудить и так быстро лекарь пришел? 

— Госпожа, ваш раб сообщил мне, что вас не могут разбудить. Мы уже начали беспокоиться, не произошло ли новое отравление, — говорит лекарь, поправляя очки.

— Морган ошибся. Со мной все в порядке.

— Позвольте я все же проведу диагностику?

— Давайте, только быстрее, у меня много дел.

Мне дают в руки два камня, я держу их минуту и возвращаю лекарю. Он на что-то смотрит, удовлетворенно кивает и покидает нас.

— Выйдите все, — требует Эдвард, — мне надо поговорить с женой наедине.

Морган переводит взгляд с мужа на меня и выходит, Джей тоже двигается к выходу, но ждет от меня подтверждения.

— Иди, Джейкоб. Все будет хорошо.