Гаррун. Собачья жизнь

— Что это? — спросила Катя с некоторым сомнением, глядя на экран коммуникатора, который ей показывал Кай и на котором маячили строки явно очень важного документа с голографическими печатями и интерактивными подписями.

На языке ворлаков или собакоголовых, как их обычно называли Homo, она уже говорила вполне уверенно, а вот читала все еще как пятилетняя малышка — по слогам.

Кай и Рой, услышав явно смутивший их вопрос, с привычной синхронностью отвернули головы и пошевелили носами. И в душе Кати разлилась теплота. Тут же захотелось пощупать нежные до умопомрачения пумпочки. Она подумала-подумала и пощупала. А что? Можно ведь. И, кажется, этим странным ребятам, которые ворвались в ее размеренную жизнь как ураганный ветер, разметав все в клочья, это даже нравится. Вон — оба сразу заулыбались, показывая острые белоснежные клыки, и как-то даже повеселели.

— Так что это?

— Нас направляют на новое место службы. И мы... Мы думаем, что тебе надо остаться здесь, на Гарруне. В нашем семейном доме. Или на время вернуться к твоей семье на Центурион.

Рой шагнул ближе и обнял растерянную Каnю, щекотно лизнув ее в ухо:

— А мы будем прилетать к тебе, как только будет появляться возможность взять увольнительную.

— Я не думаю, что...

— Там... Понимаешь, сладенькая, там очень суровые условия...

— Я привыкла! Вы забыли? Я родилась на неосвоенной планете, в деревне, которая жила натуральным хозяйством!

— Да. Конечно. Но...

Катя мотнула головой, решительно отстраняясь от Роя и выставляя перед собой руки с раскрытыми ладонями:

— Погодите... Это ведь из-за меня? Вас загнали в эту дыру из-за меня?

Повисло молчание. Кай и Рой коротко переглянулись. Рой глубоко вздохнул и понурился. Но от него Катя ответа и не ждала. Непростое объяснение предсказуемо взял на себя Кай. И, как всегда, пустым словоблудием заниматься не стал:

— Да.

Катя вздохнула. Собственно, ничего нового. То, что она, человеческая женщина, нежеланна в семье ворлаков, ей продемонстрировали в первый же момент. Как только она переступила порог большого дома семьи Гроу. А позднее, примерно через год, когда стало ясно, что у нее с братьями всерьез и надолго, родичи Кая и Роя перестали ходить вокруг да около и объяснили ей все в лоб. На семейном совете, на который Катя была вызвана, словно в суд. И произошло это, естественно, сразу после того, как Кая и Роя под каким-то предлогом услали из дома. Вся семья Гроу сидела, а Катя стояла в центре круглого зала, не зная куда девать руки и взгляд.

— Ты отдаешь себе отчет, Homo, что ломаешь Каю и Рою жизнь и карьеру, оставаясь рядом?

— П-почему?

— И она еще спрашивает?! — всплеснула руками пожилая самка и зло оскалилась, демонстрируя немного перепуганной Кате то, что, несмотря на возраст и густую седину в волосах, ее клыки все еще остры.

— Но я правда не знаю. Я...

— Я знаю, что ты всю жизнь прожила в отрыве от цивилизации, и только это оправдывает тебя, Homo, в наших глаза. Только поэтому мы с тобой разговариваем. Если ты еще не в курсе, межрасовый секс – не самая почитаемая в нашем мире вещь. Мы понимаем, что Кай и Рой увидели в тебе свою пару. Но одно дело трахаться по-тихому, а другое – вот так, привести тебя в дом, в семью, представить как свою избранницу.

— Наши расы слишком серьезно воевали, — пояснил глава рода, неприязненно вздергивая щеки. — И память об этой войне еще слишком свежа. Мальчикам не простят, что они тащат в постель всякую... Гм... Что они спят с Homo.

— Ты должна отказать им, — подключился третий член семьи. — Оставить их в покое. Уехать и позволить им жить нормальной жизнью. Они должны взять себе жен из нашего народа, быть как все, завести детей и продолжить столь блистательно начатую карьеру. Ты ведь не хочешь им зла, Homo?

Прессовали Катю тогда долго. Как ей показалось, несколько часов к ряду. И закончилось все только потому, что домой вернулись Кай и Рой, которые обрычали родню яростно и зло, а после утащили Катю в свои комнаты, где и отлюбили со столь же сильной страстью.

К безудержному сексу с этими двумя молодыми сильными самцами Катя уже привыкла. Более того получала от него невероятное, улетное удовольствие. Их крепкие члены погружались в нее так глубоко, с такой силой, что начинала кружиться голова, а откуда-то изнутри поднималась, расползаясь по всему телу, томная тянущая дрожь.

Так было и в тот раз. После «суда» над Катей, через который ее провели старейшины дома Гроу. Братья были мрачными и отдавались страсти с какой-то отчаянной решимостью.

Катя – подавленная и растерянная – не сопротивлялась. Ей эти тесные объятия тоже в тот момент были жизненно необходимы. Она думала, что все будет как всегда, когда секс с братьями случался по очереди, но те, переглянувшись, вдруг повели себя иначе.

Кай усадил Катю себе на член, а после заставил пригнуться, укладывая ее на свою широкую и украшенную темными, возбужденно торчащими сосками грудь. А после Катя почувствовала, что ей в анус проталкивается второй член...

Больно почти не было — это отверстие уже было достаточно растянутым резулярным сексом. Было... чудно. И как-то... совсем по-другому. Не так, как в те моменты, когда братья брали ее по очереди. Это был уже не совсем секс. Это было... единение.

Кате показалось, что происходит что-то удивительное, что-то, что навсегда изменит все. Для каждого из них.

И для собакоголовых братьев Кая и Роя Гроу. И для нее — человеческой женщины по имени Екатерина Снег. И ведь оказалась права. В какой-то момент Кай стиснул ее еще сильнее, не давая двигаться, Рой навалился всей своей мощной тушей, прижимая к брату и еще крепче фиксируя, а потом Катя почувствовала, как их клыки смыкаются по сторонам от ее шеи...

— Мы пометили тебя, сладенькая, — шепнул после ей на ухо Рой и принялся зализывать ранки, которые оставили его крепкие зубы на ее правом плече.

— Теперь ты наша жена, — подтвердил Кай и тоже лизнул — уже свою метку, ту, что теперь красовалась у Кати слева от шеи. — И более никто не посмеет относиться к тебе несерьезно или предлагать всякие глупости. Мы с Роем сразу решили сделать это, как только узнали, что тебе полоскали мозги наши родственнички. Мы уже знаем тебя и сразу подумали, что ты решишь уйти, чтобы не мешать нам жить. А нам это не нужно. Мы не хотим той жизни, которую для нас запланировала наша семья. Мы хотим тебя, Екатерина Гроу. И теперь ты от нас никуда не денешься. Так и знай.