Гаруня

Отрывок из лекции профессора Зженова:

     «Есть теория, что гаргульи являются родоначальниками троллей, химер, драконов, сфинксов и других населяющих наш мир магических существ. Некоторые считают, что маг — это венец эволюционных изменений гаргульи. Но давайте рассмотрим этот бред подробнее и докажем, что максимум до кого могла дорасти каменная тварь — это до простых людей. И то, я ставлю сей факт под сомнение. Слишком ничтожна доля изменчивого камня в крови человека…»         

     — Вы уверены лэр-в Ферокс? Записи вашего предка обрываются, и я допускаю мысль, что он в чём-то ошибался, — не в первый раз предупреждал своего лэр-ва покалеченный в боях и вышедший в отставку капитан Тарин.

     — Мы говорили об этом, и я больше не хочу поднимать эту тему, — раздражённо передёрнул плечами лэр-в.

     Капитан, зная упёртый характер своего начальника и покровителя, ненадолго отступил. Израненное в боях тело, которое не смогли полноценно восстановить даже лучшие маги целители, сильно ограничивало бывшего воина в выборе работы. Мир жесток и небоеспособным мужчинам приходится несладко.

     Думал ли отважный капитан Тарин Роу, боевой маг средних способностей, что придётся заняться околонаучной деятельностью, основой которой будет разбор старых архивов давно почивших гениальных магов в особняках лэр-вов и лэр-чей. Столь редкую должность для него придумал боевой товарищ, командующий Зелёной крепостью лэр-в Кордилион Ферокс.

     В каждой семье есть реликвии, передающиеся по наследству записи о магии, но не все могут правильно оценить их. Бывает, род прерывается, восстанавливаясь лишь спустя десятилетия, или меняется направление магии у наследников, тогда многое из завалявшегося на полках потомкам становится непонятным. Вот в таких случаях и приглашают капитана Тарина. У него большой боевой опыт, достаточные магические возможности, чтобы замечать скрытое, и главное — он имеет достаточно времени, а значит может спокойно изучать непонятое наследство.

     — Тогда для проведения ритуала всё готово. Ваша супруга выбрала отличные сапфиры для нашего существа, мы можем начинать.

     — Хорошо Тарин, — кивнул лэр-в, — и не думайте, что я беспечен. Если существо агрессивно, то мы сразу же обезвредим его, но я убеждён, что мы получим прекрасного защитника для моего мальчика.

     — Не сомневаюсь, что вы подумали о безопасности, лэр-в командующий, — покладисто согласился капитан. Но по его виду ясно читалось, что лучше бы вообще всё отменить. — Теперь осталось надеяться, что у нас получилось, — не удержал тяжкого вздоха собеседник. Лэр-в же только ухмыльнулся, оптимизм фонтанировал в нём, не оставляя места сомнениям. А капитан продолжал зудеть, ища подход с другой стороны.

    — Может гаргульи, и уступают драконам как воины из-за своего малого веса, но нет таких существ, от которого они не смогли бы защитить. Я читал, что в случае опасности гаргулья могла укутать детёныша крыльями и окаменеть. Пробить такую защиту никому не под силу, во всяком случае, сразу. Вам, конечно, будет спокойней отправлять сына в битву, зная какой защитник рядом с ним. И всё же меня терзают сомнения…

     Ферокс не стал слушать капитана. У Тарина в прошлом было много простых людей в подчинении, поэтому он привык перестраховываться и скрупулезно обращал внимание на каждую мелочь, ожидая подвоха отовсюду. Прекрасное качество для командира, но среди магов высшего порядка это излишне и подчас раздражающе. Командующий решил подчеркнуть новый статус своего сына.

     — Мой дорогой Тарин, Алеш сдал все экзамены и подтвердил воинский статус, войдя в первую сотню сильнейших магов королевства. Теперь он не просто лэр, а лэр-в. Понимаешь?

     —О! Я очень рад и горд за него, — искренне улыбнулся капитан. – Он вошёл в элиту магов огня?

     — Не совсем, — приглашая Тарина прогуляться, уточнил Ферокс, — Ты слышал о последних спорах во дворце?

     Капитан, по давнишней привычке сцепивший руки за спиной, поморщился, когда пальцы лишний раз напомнили о своей приобретённой из-за ранения неловкости и не пожелали удержаться в любимой позе замочком. Удивительное дело, маги, потерявшие ноги, могли дождаться восстановления конечностей и вернуться в строй, а он, с собранными по косточкам кистями, оказался бесполезен и больше не нужен армии. Маг не способный пальцами подхватить тонкие магические нити и чутко управлять ими, там без надобности.

     «Никчёмный, непотребный, безрезультативный и нежелательный», вот лишь малый список эпитетов в ответ на требования, практичные доводы, жалкие просьбы, оставить его в крепости, даже просто заряжать артефакты. Может и правы были отказывающие. Каково было бы успешным лэрам и лэр-вам видеть своего бывшего коллегу, уныло сидящим за стенами и выполняющим работу сопливого молодняка.

     Лэр-в Ферокс посмотрев тогда, как бьётся капитан, пытаясь остаться на службе, принял решение за него. Оформил своей властью ему пособие и придумал работу «специалиста по наследству». Небольшой и по началу, прямо скажем не частый, гонорар вкупе с пособием позволяли жить достойно, а главное, что сама работа капитана затянула, оказавшись очень интересной.

     Нынче ведь всё реже создавали новые заклинания, разнонаправленного действия амулеты, сложные артефакты. Молодёжь тянулась к простоте использования и убойной эффективности. Оно и понятно, но до чего же жаль терять тонкости магического мастерства предков, которые умели наделять разумом не только сложные артефакты, но и игрушки. Тем удивительнее, что в век тяги к упрощению всего и вся, во дворце собрался совет и решил разделить боевых магов по новым, более узконаправленным категориям, о чём и собирался сообщить Тарину лэр-в Ферокс.

     — Конечно, я слышал о разгоревшихся спорах, но мне неизвестно к чему они привели, — тактично ответил капитан, не сумев спрятать улыбку.

     Слухи о бурном заседании совета, на котором советники, исчерпав разумные доводы, перешли к силовым, расползлись по всему Дивному королевству. А показал пример неприличного поведения не кто иной, как советник финансов.

     Каждое одобренное советом разделение магов на дополнительную фракцию и подфракцию чрезвычайно усложняло ему отлаженную систему подсчётов-расчётов по всему королевству. Теоретически он понимал, что следует разделять огневиков на красное и синее пламя, на метод, силу их воздействия, он не профан!  Но никто не задумывается, сколько ему с каждой новой фракцией прибавляется работы по распределению средств. Новые учителя в школах, дающие знания по узким направлениям, новые классы, новый расчёт оплаты категорий, разные условия выхода на пенсию! А как теперь подсчитывать затраты на обеспечение, куда входит форма, необходимый минимум амулетов, питание? Никто не задумывается об этом, когда предлагает делить целителей на лекарей, пользующихся лекарствами и силой, и на собственно целителей, расходующих сначала свой дар, а потом уже добавляющих зелья. Зачем вдруг понадобилось выделять природников? Что это за категория «общение с животными»? Какую ставку оплаты им назначать? Наплодили некромантов! Раньше они выступали у финансиста единой гвардией, а теперь их минимум три направления и каждое со своими потребностями! Проклятийники, работники кладбища, специалисты по дУхам! Нервы оказались не железными и королевский финансист, исчерпав возможности голосовых связок, пустил в дело посох, чтобы его услышали: «Нет у него лишних лэр-чей, чтобы всё подсчитать, и внести исправления в существующую отчетность! Некому следить за всей неразберихой, что собираются устроить другие советники!».

     Посох финансиста превратился в сокрушительное доказательство правоты, неопровержимый факт, панацею вразумления, правда, ненадолго. У других советников тоже были посохи, красивые, крепкие, с набалдашниками.

     Лэр-ву Фероксу очень хотелось бы поделиться своими весёлыми впечатлениями о битве совета, на которой он присутствовал в качестве консультанта от огневиков, но клятва о неразглашении весьма обязывала.

     — О полном перечне нынешних магических подразделений прочтёшь в свитках. Скоро их распространят по всему королевству. А наш мальчик теперь маг пламени. Были предложения обладателей синего огня назвать «синяками», но тут уж я вмешался, как лицо, крайне заинтересованное.

     — Да уж, войти в историю рода как синяк, неблагозвучно, — усмехнулся капитан.

     Мужчины, не спеша дошли до флигеля, где часами просиживал Тарин, изучая записи рода Фероксов, проводя некоторые эксперименты и ваяя из изменчивого камня гаргулью.

     Лэр-в Ферокс скептически осмотрел приготовленный капитаном к ритуалу шедевр. Получилась у того весьма условная статуя гаргульи, грубоватая в исполнении, но суть её видна и, судя по записям, этого должно хватить для оживления. А дальше дело станет за изменчивым камнем, в том и есть его сила — сгладить огрехи «безрукого» скульптора и оживить статую гаргульи по законам мироздания.

     Мужчины постояли, разглядывая будущего хищника-защитника, и разошлись по своим делам. Напоследок лэр-в уточнил.

     — Значит завтра с рассветом на полигоне начнём.

     — Да, но будьте готовы его уничтожить в случае чего, — и кивок на статую. — Ярость этих существ сильна, они агрессивны…

     — Не продолжай, мой друг. Ты всё время приводишь доводы про диких гаргулий, а у нас будет ри-ту-аль-на-я, — с поднятием пальца вверх произнёс командующий. – Мы её создатели и повелители.

     — Ферокс, только я настаиваю, — по-дружески обратился капитан к товарищу, — мы знаем, как провести ритуал, но не понимаем его, поэтому прими все мыслимые и немыслимые меры предосторожности. Вместо идеального защитника мы можем получить страшное по силе существо.

     — Не волнуйся, дружище. У меня заготовлены сети, сфера обездвиживания и самое главное — мой друг лэр-в Тинек прибудет завтра к ритуалу.

     — О, у него как раз дар закипающего огня, — с уважением протянул капитан, — но всё же я очень надеюсь на сети и сферу. Если что-то случится, то существо не сможет быстро прорваться сквозь них, а вы с лэр-вом успеете обезвредить его.

     Ферокс с улыбкой посмотрел на своего бывшего сослуживца. Вот почему у того редко случались потери в личном составе. Но сейчас не доверять двум сильнейшим магам королевства, даже обидно. Кордилион и сам бы справился с вдруг обезумевшим гаргульей, но потребовалось бы время, а уж вдвоём с Тинеком они разделаются с любым существом, хоть трижды бессмертным.

     — Кстати, сейчас уже не делают сферы, некому, — прервал размышления Ферокса, капитан.

     — Да, но и используют их редко, так что запас у меня имеется, — закончил разговор хозяин дома и, похлопав на прощание по плечу бывшего боевого товарища, удалился по делам. Следовало помочь супруге с устройством праздника для Алеша. Мальчик вырос, и как бы за него сердце не болело, вскоре надолго покинет родной дом, отправившись служить.

      Поначалу сына ожидает поездка в столицу и торжественная процедура принесения присяги на верность королевству, потом быстрые последние курсы, максимально приближенные к условиям прорывов и после Алешу выдадут направление в крепость.

      Лэр-в Ферокс тоже не задержится в родных краях, его ждёт Зелёная крепость, лишь Ильяна может ненадолго остаться в имении. У неё отпуск будет длиться ещё пару месяцев, а потом она отправится служить в город. По новым законам ей больше не надо стоять на стенах крепости и непосредственно вступать в бой, защищая их мир. Её дар отныне чётко подходит под выделенную категорию артефакторов и жить она может теперь, где пожелает, лишь бы производила определённое количество заказанных вещей для армии.

     Такова жизнь, и надо признать, что в Дивном королевстве жители всем довольны. У них высокий уровень социальной защиты, не только по сравнению с орками, эльфами, нагами, но и соседними людскими государствами. Грех жаловаться.

     Королевство конечно военное, и нет в нём человека, не прослужившего в крепости хотя бы два года, но все знают, что за враг у них и не ропщут. Каждый мужчина — будущий воин, и жизнь его будет отдана службе до старости, если он не входит в особые категории.

     К примеру, крестьяне, именно такая категория. Они лишь знакомятся с двухгодичной службой и после возвращаются к земле, к своим истокам. Первые трое из их детей наследуют право выбора: либо они продолжают крестьянское дело отцов, либо доказывают свою полезность ремесленной гильдии, либо военная стезя, пока ноги держат.

     Женщины, не обладающие магическим даром, отбывают трудовую повинность в крепости два года, наравне с мужчинами особых категорий, где их используются на простых работах, вроде кухни, прачечной, уборки общественных помещений.

     Магички же, как и маги, все военнообязанные, и поблажки получают только во время беременности, а также десять последующих лет. Многие молодые мамы возвращаются раньше из-за нужды в деньгах, но всякий порядочный командующий самовольно может улучшить условия жизни для таких боевых единиц. Некоторые лэр-вы устраивают в крепости целые детские сады, школы, понимая, что подрастающее поколение вырастет и вернётся обратно на военную службу. Ведь война не прекращается уже не одно поколение и конца ей нет.

     Не в каждом королевстве живётся так же комфортно, как в Дивном. Иногда такого наслушаешься о загранице, что сердце рвётся на части. Ни пенсий покалеченным воинам и магам, ни чётких урегулированных прав жителей королевства. Нет на чужих землях возможности учиться и развивать магический дар, да что говорить, если не везде есть даже города-крепости!

     Жители Дивного не сами выбрали себе такую жизнь подчинённую военному времени. Это всё изнанка и лезущие из неё твари вынуждают защищаться.

     Два мира в одном, связаны воедино. Была теория, что всё зло творимое в верхнем мире, опускается в нижний, и кормит его. Равновесие и гармония.

     Теперь нижний мир называют изнанкой.

     В какой-то момент, изнанка чрезмерно оголодала, из-за того, что мир Вариетас перестал быть чересчур кровавым. Общество развивалось, появились законы, начали ценить жизнь разумных существ и, словно в насмешку обретаемому благополучию, нижний мир, теряя свой корм в виде поступающего зла, нашёл точки, через которые смог непосредственно контактировать со своим «верхним» соседом. В изнанке нехватка еды стимулировала изобретательность высших тварей, и они научились искать слабые места в гранях, чтобы рвануть наверх и убивать. Это их основной способ насыщения. Для питания низших тварей достаточно мяса, крови, а для более развитых нужна энергия смерти, боли, отчаяния и ужаса.

      Какой-нибудь умник скажет, так что же не закрыли точки прорыва, тем более, и маги раньше были не чета нынешним? История знала героев, которые рассчитали, как закрыть разрывы между мирами-соседями, более того, нашли за всю историю несколько способов.

     Первые ритуалы потребовали жертв, в дальнейшем обходились без них, но итогом был всегда новый прорыв в самом неожиданном месте и огромное количество погибших. Помучавшись, заново проанализировав ситуацию, решили возводить возле кошмарных точек крепости, и не выпускать тварей дальше уже открытого лаза. Оказалось, что в продырявливании границ между верхним и нижним миром есть свои ограничения, и если не закрывать имеющийся прорыв, то нового можно не ожидать. Вот так и приспособились жить. В королевстве уже не помнят жизни без противостояния тварям изнанки. Это длится столетиями и для жителей война стала чем-то постоянным.

     Ещё недавно лэр-в Ферокс был беззаботным, в чём-то отчаянным военным, но рождение сына остепенило его, сделало внимательнее к людям, находящимся под его началом. А теперь, когда Алешу предстоит отправляться служить, в голове начали всё чаще возникать мысли о насущном: размышления о жизни, о детях, о будущем, о смерти, о многом… Закрадывается тревожность, всё чаще проявляется недостойное стремление упрятать свою жену и сына от тягот и риска.

     Какое счастье, что его любимой нет больше необходимости возвращаться в крепость. Он будет скучать, но пусть она хоть недолго поживёт в тепле, без звуков горна, без огромного количества соседей. Быть супругой командующего крепости не значит иметь какие-то особые привилегии. Да, у неё есть пара личных служанок, но и они не укроют от сквозняков, от шума, от холода. Крепость — это огромная казарма, даже если включает в себя детский сад и школу.

   
изображение Далис Карловны сделала нейросеть кандински22
Далис Карловна смотрела на свои похороны и умилялась. Правнуки нашли приготовленную ею фотографию, где она молодая и красивая, отфотошопили и теперь любо-дорого было посмотреть на себя. Да и памятник смотрелся изысканно.

      Всё как она хотела. Белая изящная скульптура, которую ей удалось купить ещё десять лет назад, мраморная доска благородного оттенка и венок из искусственных цветов, которые Далис Карловна изготовила самостоятельно, используя интернет-уроки.

     Родственники порадовали, как будто уверены были, что она их увидит и проверит. Почти все выучили наизусть заранее заготовленные ею речи и говорили красиво, патетично взмахивая руками. Внучка, несмотря на долгие споры, всё-таки сняла джинсы и надела красивый костюм с вычурной траурной шляпкой. Именно шляпка придаёт ей беззащитный вид. Похоже, что задержавшаяся «в девках» внучка вскоре обзаведётся серьёзным поклонником. Сейчас на неё бросают взгляды мужчины совершенно другого типа, нежели ранее. Сколько лет бесполезных уговоров, что шляпка украшает женщину, делает её изысканной, нежной, ранимой и вот, только на похороны любимой бабушки, наконец надела. Может, выйдет замуж теперь. Ещё бы вторая внучка научилась правильно промакивать платочком глаза, не размазывая тушь, и душа была бы спокойна.

     Хотелось ещё полетать среди родных. Чувство лёгкости пьянило, наконец-то не ломит кости, не трясётся голова, отчего, в целом неплохое зрение не может настроиться, не причмокивает разболтавшаяся вставная челюсть, не скрючивает пальцы, особенно по утрам, не...

     Ах, да что перечислять, много этих болячек набирается с годами. Долгая жизнь может показаться заманчивой только в детстве, а когда минуешь один десяток лет за другим, то отмечаешь всё больше недостатков в долгожительстве. Как бы ни хотелось порадовать близких и прослыть в семье динозавром, но пора подумать и о себе.

     Далис Карловна доскрипела до девяноста с хвостиком лет, но теперь место главы дома пусть занимает зять. Пущай на него смотрит многочисленная родня и строит догадки, сколько он протянет. Зять был моложе тёщи всего на пятнадцать лет и, судя по всему, ждать его прихода в свою компанию недолго. Впрочем, ему его болячки достались за насмешки над интеллигентной тёщей. В его возрасте совсем неприлично было фыркать над приклеенными ресницами Далис Карловны, над тем, что она до последнего дня подкрашивала седину в благородный фиолетовый цвет. Воздастся ему и за непочтение к лелеемой ею коллекции шляпок, за небрежные высказывания о мемуарах… да за многое воздастся!

     Как вообще, человек из народа попал в их столь благородную семью? Столько лет мучиться, воспитывать в нём манеры, придавать лоск! Даже на похоронах не смог как следует прикрыть глаза ладонью! Простейший жест, символизирующий появившуюся слезу, а ведь репетировали.

     Далис Карловна потеряла счёт времени в своём новом состоянии. Она порхала бабочкой между родными и знакомыми, подглядывая за их жизнью. Она менялась и за отпущенное ей время побывала элегантной женщиной чуть старше пятидесяти. Этот возраст всегда ей вспоминался как чудесный. Потом решила преобразиться в молодую и активную и вернула себе облик тридцатилетней женщины, но причёски в те времена были слишком топорными, потому Далис Карловна решила вспомнить, какой она была совсем соплюшкой. Юность так прекрасна! Меняя возраст, она откидывала и приобретенное с годами брюзжание, раздражение, вспоминала старые интересы.  Вот примерно в этот период экспериментов её и притянуло куда-то наверх.

      Ничего такого, что можно было бы пощупать. Всё эфемерное, как и она сама. Тени, силуэты, оттенки, светлячки. Особенно возмутило то, что у неё на ногах были любимые туфельки, у которых, как она помнила, очень приятно цокали каблучки, а в помещении, несмотря на некоторую видимость каменного пола, не раздалось ни одного цоканья. Почему-то этот факт стал ужасно обидным и испортил настроение, а следом вернулось привычное недовольство, которое обычно подпитывалось плохим самочувствием.

     Сумочка в тон костюму, светлая блузка, кокетливая шляпка, брошка-камея, и никто не слышит, как она идёт, никто не окинет восхищённым взором. Далис Карловна поискала взглядом, кому можно было бы высказать свою претензию, ведь до сих пор всё было подвластно её желаниям и прекращать это никак не хотелось. Но возглас большого кокона перед носом заставил её позабыть о каблучках.

     — Ну надо же какая фифа! Куда мы её?

     Юная модница с сочувствием посмотрела на завистника. Скольких она перевидала за свою жизнь! Далеко не каждый мужчина или женщина умели выразить культурно своё восхищение, а от неумения, со временем скатывались в элементарную зависть и грубость.

     — Удивительно, совсем светлая, — недоуменно ответил другой подплывший кокон.

     — Пора расставаться со стереотипами, — бросил поучительно первый, — Так-с, Далис Карловна, единственная дочь директора завода и партийного работника, — начал бубнить первый. — Берегли, холили, лелеяли, выдали замуж и после трепетал над ней уже муж. Всю жизнь отработала, — кокон хмыкнул и поправился, — просидела в сберкассе. Сотрудницы посмеивались над её взглядом на жизнь, но любили за отзывчивость и доброту. Страстная любительница почитать, причём непременно с чашечкой чая, обожает прихорашиваться, заучивает понравившиеся песни на любом языке ради тренировки памяти и поёт их на домашних праздниках. М-да, — кокон явно выразил скепсис, но Далис гордо молчала и понимала, что везде есть структуры, которые всё обо всех знают.

— Совершенно беспомощное существо в житейском плане. Без мужа, а потом детей и внуков, просто пропала бы. Но знаешь, интересно то, что заботятся о ней с удовольствием.

    — А вот тут ты не прав. Я, например, вижу, что если бы не родные со своей опекой, то она развилась бы в сильную личность, а так — тепличный цветочек с замашками единственной и неповторимой.

     — Э-э, что это вы обо мне, да ещё и при мне? Между прочим, не культурно…

     Далис Карловна не успела сделать замечание и научить правилам хорошего тона, как её прервали и продолжили свою тему.

     — За эгоизм отстрадала на Земле в виде болезней, не вижу смысла наказывать её дальше, но немного воспитания ей не повредит. Для будущего становления личности необходимо избавится от несамостоятельности, а взамен приобрести воинственность, смелость, я бы даже сказал агрессию, ярость и бойкость. Ей это не повредит, а то привыкла, что вокруг все благожелательны!

     — Согласен. У меня есть вариант. Подселим её в гаргу, сейчас как раз на Вариетасе начали ритуал. Это её встряхнёт, перенастроит на другой лад.

     — Отличная мысль! Будет бойцом! — и уже обращаясь к нежному цветочку, на который походила сейчас Далис Карловна. — Изнеженный розанчик, с тебя геройский поступок! Ты уж прояви себя, а там посмотрим, что делать с тобой дальше.

     — Так, а что это за пятно проклятия на ней?

     — Сейчас посмотрим, — и два кокона углубились в события, связанные с обнаруженным пятном.

     Им пришлось заглянуть в молодые годы обсуждаемой, и увидеть неприглядную картину.

      1947 год. Время непростое, но люди полны энтузиазма. Надежды на будущее бурлили в каждом и народ, невзирая на усталость и тяготы, полностью отдавал себя восстановлению страны. Далис тогда исполнилось двадцать лет, и родители подыскали ей мужа. Молодой мужчина, из интеллигентной семьи, партийный, воевавший и принесший с войны осколки в теле. Очень привлекательный, образованный, с отличными перспективами. Его родители тоже не были против их брака и, буквально через неделю после знакомства, молодые поженились. Вот в ту неделю и получила молоденькая Далис проклятие от другой девушки, лелеющей мечты стать женой Велиора.

     Мария отдала невинность Велиору, регулярно делала уборку в его роскошной квартире, из кожи вон лезла, чтобы одеваться прилично и соответствовать молодому управленцу. Она была уверена, что вскоре мужчина сделает ей предложение.

     И вдруг, он сообщает ей о прекращении отношений и лопочет что-то о женитьбе. Невесту он ещё не видел, но родители настаивают…

     Дальше она слушать не стала, вспылила и наговорила всякого. Ну, правда, что за чушь! Какие родители? Прошли времена безудержной власти отцов, сейчас дело за молодыми!

     Однако Мария быстро успокоилась и уже через день снова появилась на пороге квартиры Велиора. Можно было бы покапризничать, но не ждать же, что такой мужчина придёт к ней в общежитие. Да она и не позволила бы, столько девок там, многие конечно дурочки, но есть и очень ушлые, наглые особи. Визит Марьюшки оказался очень неудачным. Её, как тварь, не имеющую гордости, вытолкали не только из квартиры, но и из подъезда, велев лифтёру не пропускать её более.

     Сердце девушки кипело от негодования и несправедливости. Выместив всю свою свирепость на подругах, она задумалась и ей вдруг пришла неожиданная мысль о колдовстве. Как раз недавно соседка по комнате рассказывала, что из деревни приехала её бабка знакомая с ведовством, которая погостит у них недельку. Девчонки посмеялись, кто-то даже устроил лекцию о глупостях и суевериях, но за малую денежку почти все сбегали погадать.

     Мария, выждав момент, отправилась к предполагаемой ведьме и, как могла, донесла до неё мысль о подлом поступке неизвестной девушки, занявшей её место. Бабка покивала, взяла денежку и сказала:

     — Найди соперницу и что пожелаешь ей в лицо, то и сбудется. Не забудь: сколько сил ни потратишь на пожелание, к тебе вернется в несколько раз больше, забирая дань.

     Мария покосилась на старуху. Её услуги и так стоили девушке прилично, ещё платить она не собиралась, пусть старая не мечтает.

     Следующий день Мария потратила на выяснение, кто такая новая пассия Велиора и где её можно застать. Наконец, нужный момент она подгадала и столкнулась с разлучницей лоб в лоб. От вида соперницы, одетой в симпатичное платьице, новенькие туфельки, ладно сидящие на ножке, и взирающей на мир широко раскрытыми, по-детски наивными, глазами, она пришла в ярость.

     — Чтоб ты всю жизнь помнила…

     Далис оторопела от силы ненависти горящей во взгляде незнакомки и, удивлённо распахнув глаза, в испуге замерла, но выкрик немного сумасшедшей девушки так и остался незаконченным. Проезжавший мимо грузовик попал колесом в яму, его тряхнуло так, что из кузова, загруженного до предела мебелью, выпала поставленная сверху полка, а вместе с ней маленький бюстик какого-то важного деятеля. Мария стояла слишком близко, и если полка свалилась, не задев её, то бюстик всё-таки коснулся. Хватило короткого удара в висок, чтобы жизнь девушки оборвалась мгновенно. 

     Где-то в общежитии, в маленькой комнатке, старая бабка, раскладывающая карты, на миг замерла и проронила:

     — Вот и расплата, — ведьма продолжила гадать. Сколько не предупреждай, никак не верят молодые в отдачу пожеланий. А ей что, просят — сделает, а те деньги, что девчонки оставляют ей вовсе платой не являются.

     — М-да, — протянул кокон, закончив просмотр проклятия.

     — А я не понял, сработало или нет? – как-то вытянулся второй кокон, и было ощущение, что он почесал в затылке.

     Далис Карловна хотела заметить, что чесаться в обществе неприлично, но тут один из коконов встрепенулся:

     — Пора!

     — Подожди, проклятие надо снять, — заспешил другой.

     — Это же посмертное, его не снимешь, само со временем рассосётся…

     — Постой, что-то цепляет в нём. Что там она хотела, чтобы наша фифа помнила…

    — Давай!

     — Подожди… а ладно!

     Далис только голову поворачивала то на одного, то на другого и всё пыталась вставить слово, но они совершенно безответственно себя вели, даже слишком импульсивно, и это при их-то должности! Надо бы узнать, кто тут старший и поговорить о молодёжи. И тут вдруг закрутилось всё, завертелось, и совершенно неожиданно поменялась обстановка.

Примечания автора:

Далис – имя (производное от «Да здравствует Ленин и Сталин»), Велиор – имя (производное от «Великая Октябрьская революция»)

     Далис Карловна, впрочем, на данный момент она не помнила даже, как её зовут, была обескуражена одолевающими её противоречивыми чувствами. Одно — свойственное беззаботной любознательной юности, какое-то азартное, немного лихое и до одури оптимистичное, а второе — брюзжащее, наставнически-покровительственное. Но дисгармония в сознании длилась недолго. Стоило Далис Карловне открыть глазоньки, как окружающее поразило её остро и основательно, заставив забыть о внутренних разногласиях.

     Исчезли ранее окружающие и раздражающие блёклые тени, эфемерные намёки на строения в неведомой реальности. Теперь, наоборот, светило яркое двуцветное солнце, похожее на дешёвую карамель с чередующимися цветами — жёлто-оранжевым и голубовато-сине-фиолетовым. Душила многоярусная природа, едва удерживаемая полупрозрачными мерцающими стенами, издающими слабый гудящий звук.

    В стороне стояло несколько импозантных мужчин, намётанный глаз сразу определил в них профессиональных военных, которые смотрели на неё, не отводя глаз. Отчего-то стало неловко от столь пристального внимания. Зеркала рядом нет, кто его знает, насколько хорошо дама… пожалуй, нет, женщина… ах, она забыла... в последний раз ведь помнит себя девушкой, тогда ещё из косичек она делала смешные рогалики… или это не она? Совсем запуталась, но это не повод, не проверить украдкой, насколько хорошо она выглядит.

     Далис Карловна, несмотря на ужасную кашу в голове и чёрные дыры в памяти, чисто инстинктивно, небрежно провела рукой по бедру, пытаясь незаметно определить платье на ней или брюки, но нащупала лишь камень. Пришлось слегка отвернуться от интереснейших мужчин, которые, между прочим, продолжали непристойно сверлить её алчущим взглядом, и опустить очи долу.

     — И-и-к, — совершенно непроизвольно вырвалось нечто хрипловатое и нечленораздельное.

     Вместо совершающей изящный жест ручки, Далис увидела тёмно-серую крючковатую лапку. Громкий «и-и-к» на вдохе помог расшириться глазкам и увидеть свой живот, такой же непрезентабельно серый и голый, а напоследок упереться взглядом в кривые ножки с «ластами». Нет, конечно, не рыбьи ласты, но и нога такого размера не может зваться просто ступней.

Никаких туфелек, сумочки, одежды. Почему-то именно любимые туфельки с каблучками отчётливо ясно всплыли в памяти, как наиболее важное. Снова инстинктивный жест, и ручки, пардон, лапки, потянулись к груди, и отчего-то её полное отсутствие совершенно выбило из сил. Женщина, девушка, неважно, потом вспомнит, кто она, с невыразимым укором подняла глаза и снова издала отчаянный «И-И-И-И-к», после чего не эстетично рухнула в обморок.

     Алеш Ферокс, Кордилион Ферокс (отец Алеша), Ильяна Ферокс (в стороне), капитан Тарин Роу и лэр-в Тинек, приглашенный маг.

     Место для ритуала было подготовлено. Для него разровняли площадку за садом у самого леса. Закрыли, как полагается по технике безопасности, защитной стеной, приготовили артефакты, клетки с тварями, ну и саму статую гаргульи водрузили в центр.

     Алеш светился от восторга и был преисполнен энтузиазма. Молодой человек восемнадцати лет, ещё по-юношески тонкий, с идеальной выправкой, стоял в центре круга вместе со своим будущим защитником, напарником — гаргульей. Это был самый волнительный и беспокойный момент для всех, по разным причинам.

     Не только важность и исключительность ритуала будоражила кровь, но и вопрос безопасности. Отойди юноша дальше и связь между оживляемым объектом и хозяином может не образоваться. Если излишне приблизиться, то даже неловкий взмах крыльями ожившего существа, может причинить парню вред. Оставалось надеяться на отличную реакцию Алеша и вовремя активируемые артефакты в случае прямого риска.

     Каждый из участников был распалён предвкушением. Потрясающий эксперимент, найденный среди полустёртых записей, повторить который будет нереально, в связи с невозможностью достать изменяющийся камень.

     Капитан, собравший сведения по кусочкам и подготовивший всё, больше всех тревожился и готов был в любой миг броситься на помощь юному воину. Несмотря на отсутствие доказательств, он был уверен, что маг, проводящий подобный ритуал в незапамятные времена, погиб от лап оживлённого им существа.

     Лэр-в Ферокс старший был горд и верил, что вскоре его сын с помощью мощного защитника достигнет небывалой военной славы. Об этом он говорил с удовольствием, но главное, внутри себя он знал, что шансы на жизнь у его мальчика во время службы чрезвычайно вырастут с новым защитником.

     Приглашенный для подстраховки сосед и товарищ лэр-в Тинек отнёсся к своим обязанностям серьёзно, но, в то же время, старался не упустить ничего из происходящего и оставить достоверные записи своим потомкам. Мало ли какие сюрпризы подкинет его наследникам в будущем жизнь, а вдруг, кому-то из них пригодится наблюдаемый сегодня опыт.

      Ритуал прошёл быстро и, для не одарённого магией человека, совершенно неинтересно. Участники же увидели краски магии во всей полноте. Сверкали, отдавая свою энергию расположенные по кругу кристаллы, светился сам круг, пробежали искорки по телу статуи, выравнивая шероховатости. Алеш вставил в углубления для глаз два огромных бесценных сапфира одинакового размера и изваяние начало сиять полностью.

     Молодой лэр-в отошёл за спину предполагаемому защитнику и с нетерпением ожидал оживления. Он нервничал и готовил себя ко всему. В случае неудачи он должен будет стремительно выскочить из круга и бежать. Отец в это время накинет сеть и следом активирует артефакт, давая пару секунд Тинеку, чтобы уничтожить создание. Но если всё пройдёт успешно, на что Алеш очень-очень надеялся, то ему необходимо на несколько мгновений уловить взгляд гаргульи. Так запечатлевают драконов-защитников и многих магических существ, а теоретически должно быть применимо и для одухотворяемого существа.

     Волнение нарастало и дошло до пика, когда статуя, прекратив светиться, вздохнула и пошевелилась. Это было чудо. Ильяна, стоящая на балконе и наблюдающая за всем с высоты, даже выпустила из рук амулет удачи. Всё получилось.

     Все молча ждали, когда же существо, обладающее чутким слухом и сверхчувствительностью, обернётся и посмотрит на своего владельца, но оно отчего-то зажалось, немного кокетливо повернулось вполоборота, и неприлично провело лапищей по своему боку. Капитан даже вытянул шею вперёд, не веря своим глазам. Возможно, существо очень хитрое и готовится к атаке. Сдавленный хрип твари едва не послужил сигналом к нападению, но лэр-в Ферокс предостерегающе стукнул Тарина по плечу.

     — Подожди, — тихо скомандовал он.

     Дальнейшее поразило всех до глубины души. Отчего-то приподнятая рука лэр-ва главнокомандующего сработала как сигнал для выпуска парочки привезённых тварей изнанки. Те, кто следил за исчадиями, уже изрядно беспокоились. Твари слабели, чахли на глазах без подпитки, угнетаемые светом дневной звезды. Поэтому сигнал в виде приподнятой руки, восприняли с облегчением. Свою работу они выполнили, страшных существ до начала эксперимента сумели удержать в живых.

     Никто не ожидал, что два гигантских шипастых пса будут выпущены столь скоро, но мужчины, нахмурив брови, приготовились наблюдать, как оживший гаргулья порвёт их в клочья. Об особенной ненависти гаргулий к тварям изнанки упоминали абсолютно все авторы научных трактатов.  Более того, достоверно известно, что в горах есть бреши между нижним и их миром, но дикие гарги, если проживают там стаей, не дают мерзким тварям ни одного шанса выползти из своего мира.

     Дальнейшие события происходили непредсказуемо. Рождённое существо слегка отвернулось от наблюдателей и, похоже, до сих пор не определило, что рядом находится Алеш. Потом оно нелепо прижало лапы к груди, была мысль, что это боевой жест, ведь псов уже спустили, но существо раскрыло шире свои ярко синие глаза, которые уже не напоминали камни, и невразумительно выкрикнув клич, упало. Просто рухнуло, как подкошенное, едва не переломав себе распластавшиеся крылья.

     Досада охватила всех. Похоже, они не правильно провели ритуал и не смогли полностью оживить камень. Столько усилий, надежд, и всё зря. Осталось совсем мало времени до назначения Алеша на воинскую службу, чтобы ехать в заповедник и выбирать сыну спутника на войну.

     Парень едва отскочил от падающего существа и приготовился к бою. С двумя ослабленными и     обезумевшими от жажды энергии псами, он справился без труда. Отец с товарищами скупо похвалил за быструю расправу над тварями, и все остановились, возле лежащей животом кверху гаргульи.

     — У меня ощущение присутствия жизни в камне, — неуверенно произнёс лэр-в Тинек, — может просто требоваться больше времени на процесс одухотворения?

     — Может быть, — вглядывался лэр-в Ферокс в недавно ожившую статую.

     — Но оно не дышит, — возразил Алеш.

      — Я же просил тебя почитать информацию об этих существах. Тогда ты не говорил бы глупостей в присутствии гостей, — рассердился отец.

     Разгорающаяся дискуссия прервалась, так как показалось, что камень «вздохнул». Сын победно взглянул на отца, но отвлекаться, было жаль. Пробежало несколько искорок по морде создания, и взгляд его ожил, перестав быть тусклым, но ко всему ещё появились веки. Несколько раз оно моргнуло. Не сосредоточено, не для улучшения зрения, не оценивая по-военному обстановку, а глупо «похлопало глазами», с совершенно обескураженным выражением и даже наивно-огорчённо.

      Все замерли, забывая об опасности объекта. Всё увиденное никак не укладывалось в головах магов. Они непроизвольно слегка склонились над существом, словно не доверяя своему зрению и создающемуся впечатлению. Что мужчины хотели высмотреть при более тщательном обзоре, было непонятно, но когда существо растеряно заглядывая в глаза, просительно протянуло лапы, лэр-в Тинек совершенно непроизвольно подал в ответ руку и помог подняться каменному созданию. После чего он в смущении отскочил и попытался оправдаться.

     — У меня дочка маленькая ещё, часто падает и любит, чтобы ей помогали… — едва слышно закончил он.

     В мире Вариетас не принято женщинам падать в обмороки, им не подают руку, если они не беременны, не балуют подарочками без повода, не разнеживают. Магически одарённые девочки — это будущие боевые единицы, а девчонки без дара — «ломовые лошади» в семье, так что всех их с детства готовят к непростой, наполненной трудностями жизни. Все знают, что их ожидает в будущем, но мужчины нет-нет, да и проявляют мягкость к дочерям, норовят приголубить, облегчить их жизнь хотя бы пока малышки в родительском доме.

     Вот и лэр-в Тинек попался на участливом жесте, а ведь в будущем его дочке неоткуда ждать помощь, ей самой придётся отвечать за множество подопечных и защищать их. Но застеснялся своего порыва только сам Тинек, остальные безотрывно наблюдали за существом и впитывали каждое изменение на его морде.

     Далис Карловна

     Далис Карловна получившая, как и всякий гражданин Земли, перерождение, основанное на заслугах своей прошедшей жизни, чувствовала себя странно. Точнее, вся её ситуация была не стандартной и выбивалась из круговорота жизненных циклов. Феномен заключался в проклятии. Воедино сложились несколько пунктов и в результате не сказать, что Далис Карловна помнила всю свою жизнь, как нелепо успела озвучить когда-то пожелание озлобленная соперница, но определённо что-то в ней зацепилось из прошлого и протащилось багажом в новую действительность. Она не могла сказать, как её зовут, но при переборе имён на простые, незамысловатые имена поморщилась бы. Не помнила и то, что прожила целую жизнь, где была мамой, бабушкой, прабабушкой, но стремление подсказать, как надо делать, осталось. Не знала она, является ли женской особью, но ощущала себя как привлекательная женщина. Далис Карловна не смогла бы даже подтвердить человек ли она.  И все же, она уверенно воспользовалась помощью очаровательного мужчины и встала на задние лапы, игнорируя настойчивое стремление тела опуститься на все четыре или хотя бы сгорбиться.

     Когда она очнулась, то не сразу поняла, что лежит на земле. Хотелось поохать, посмотреть, не в грязь ли упала, да и тревога накатила, не сломала ли чего себе при падении, но над ней склонились такие привлекательные мужчины, сразу видно из хороших семей, что чрезмерную неблагородную суету создавать не стоило. Они наверняка обеспокоились её падением, и она, улыбнувшись, показывая, что всё в относительном порядке, протянула руки. Один лапочка сразу помог ей встать, но настроение испортилось, как только взгляд упал на собственные конечности. Захотелось спрятать лапки за спину, но вдруг пришло понимание, что она раздета. Опустила голову вниз и долго рассматривала себя.

     Прятать в панталоны было нечего, более того — взгляд притягивали массивные, сильно искривленные коленки. Не успела она подумать о том, что видимо они и есть причина невозможности гордо распрямиться, как позади что-то стало тянуть вниз. Развернула голову и упёрлась взглядом в торчащие высоко над плечами угловатые крылья. Из тела вырвался нервный вздох, а мужчины синхронно сделали шаг назад.

     Отчего-то так жалко себя стало, растерянность и непонимание накатили, и заново оглядев стоящих рядом мужчин вкупе с совсем молоденьким парнем, она шагнула к наиболее доброму и воспитанному в лучших традициях мужчине, прижалась к нему и заплакала. Вот так: искренне, от души, с прижиманием щёчки к сильному крепкому торсу, со сгребанием рубашки в ладошки, отчего исполняющий роль «плакательной жилетки» должен сразу понять, что пригрел на груди существо трепетное и нежное.

     Несколько минут полной самоотдачи в горестном чувстве, после чего взгляд как-то прояснился, и оказалось, что мужчина подставляет уже оголённый торс, а рубашка демонстрирует собой только воротник с частично сохранившейся полочкой и свисающие, удерживаемые ремнём, оборванные лоскутки.

     Душевная организация не выдержала сотворённого собственными лапками и пошла на второй заход стенаний, только теперь требовалось уединение и более активное сочувствие, которое мужчины совершенно не умеют предоставлять страждущим. Поникнув всем своим видом, Далис Карловна поплелась, изредка всхлипывая, к видневшемуся дому. Ей жизненно необходимо было женское участие в её проблемах.

    Четверо оставшихся стоять истуканами мужчин, выглядели немного неадекватными. Им совершенно не шёл ошалело-изумлённый вид. Лишь юный лэр-в смотрелся соответствующе возрасту, эдак восхищенно-прибабахнуто, что придавало ему детского обаяния.

    Ильяна, со вниманием наблюдавшая за происходящим с балкона, нервно кусала губы. Она, как артефактор, многое знала о магических существах, но её глаза сейчас отмечали не знакомые всем моменты в поведении гаргульи, они убеждали в том, что существо определённо имеет пол, и он женский. Более того, Ильяна была вынуждена признать, что одушевлённая статуя ведёт себя как совсем юная девочка, ещё не побывавшая в стенах военной академии, где воспитывают из домашних малышек бойцов.

     В душе шевельнулось сочувствие и ностальгия по утерянным за долгие годы маленьким радостям. Совсем не к месту вспомнилось, как она, будучи маленькой девочкой, мечтала иметь локоны, как у подружки, родителей которой многие осуждали, а Ильяну всегда коротко стригли, подготавливая к тяжелой жизни. Та же подружка на праздники надевала платья и выглядела, словно волшебная фея и почему-то нестерпимо хотелось быть на её месте, почувствовать каково это, когда к тебе относятся с предупредительностью, неизвестно откуда берущейся нежностью и главное, смотрят так восхищенно…

     Женщина с грустью смотрела на бредущую к дому гаргулью. Решив для себя, что она вправе отступить от жёсткости в отношениях во благо самого юного поколения, Ильяна стремительно побежала навстречу гостье.

     Уже выбегая, она заметила, что гаргулья с уныло волочащимися крыльями остановилась перед ступеньками у входа и, наклонившись, что-то разглядывает. Потом она ловко подхватила лапкой обронённый хозяйкой дома артефакт удачи, крупный гранат в виде сердца, и с невыразимым восхищением, прижала его к груди. Бронебойное тело в месте касания граната, словно мягкое тесто, прогнулось и приняло в себя драгоценность. По телу гаргульи пробежала небольшая дрожь, и вид её больше не излучал вселенскую скорбь. Лишь лёгкую грусть, небольшую печаль и толику разочарования в мире, встретившем её. Она посмотрела на появившуюся женщину и испуганно насторожилась, слегка выпячивая свою массивную нижнюю челюсть, приобретая не угрожающий вид, как писалось в трактатах, а обиженный.

     Ильяна мягко заговорила:

     — Ну что ты, я тебя не обижу, — и, посторонившись, добавила, — проходи в дом.

     Гаргулья чуть грубовато всхлипнула, отчего её нижняя челюсть задрожала, и поспешила к сострадающей душе. Рванувшие следом, отошедшие от шока мужчины, наткнулись на неприлично захлопнутую перед их носом дверь.

     — Э-э, — протянул лэр-в Ферокс и счёл нужным обратиться к капитану, — Тарин, что происходит?!

Капитан даже отступил растерявшись. Только что они одной командой стояли как обалдуи, потом бежали нога в ногу, а теперь все обратили на него взор, как на отступника. А он, между прочим, больше всех в разбросанных чувствах. У него, можно сказать, вся картина миропорядка полетела кувырком! Слов не находилось, чтобы описать неправомерность прозвучавшего вопроса, поэтому капитан только открыл рот, закрыл, стукнув зубами, и гордо отвернулся.

     — Кордилион, — задумчиво обратился лэр-в Тинек к Фероксу, — кажется, твоя супруга взяла под защиту это существо.

     — Но меня интересует, почему злобную страшную тварь надо брать под защиту и вытирать ей сопли?! — в доказательство лэр-в ткнул пальцем в разодранную рубашку Тинека, которая, заметим справедливости ради, была абсолютна сухая.

     Ответа на вопрос не нашлось. Мужчины немного помялись у входа, но вскоре решили, что им необходимо принять вразумляющее лекарство грамм по сто, может больше, как пойдёт. Даже юного воина приняли в свой мужской круг на первый глоток, всё же сегодня праздник.

     Далис процокала по каменному полу вслед за милой женщиной, отмечая, что после поглощения чудесной красоты камешка, ей легче держать спину прямой и как будто, она стала немного выше. Во всяком случае крылья уже не шкрябают по земле. Рядом с мужчинами она казалась совсем маленькой из-за неуклюжего согбенного состояния, но сейчас всего лишь на полголовы ниже хозяйки дома. Понимание того, что женщина является хозяйкой, сложилось моментально, так же, как и то, что обстановка в этом большом доме весьма мужская, суровая и лаконичная.

     Выглядывающий из соседнего помещения мужчина с бородой, был не кем иным как дворецким, но, по-видимому, с очень широким кругом обязанностей. Вполне возможно, что он и присматривающий за людьми, и ремонтник, и слуга в одном лице. Откуда приходило понимание всего, было не ясно и оставалось только радоваться своему профессиональному намётанному глазу.

     — Мой сын хотел назвать тебя Гарун, — начала говорить хозяйка дома, — это означает сильный, отважный, мужественный, но раз ты девочка…, — женщина слегка вопросительно посмотрела на гостью, а та, задумавшись, вскоре уверенно кивнула, — значит, будешь Гаруня.

     Ильяна немного сомневалась в разумности существа, поэтому внимательно следила за реакцией гаргульи, но даже при всей своей симпатии она не ожидала, что с первых минут существования магическое творение будет иметь своё мнение. Подтвердив то, что она ощущает себя девочкой, та совершенно не согласилась с именем, начав что-то невразумительно бурчать.

     Гаргулья очень старалась донести свою точку зрения, но сильно выдвинутая вперёд челюсть мешала ей это сделать. Она, явно расстроившись, плюхнулась на оттоманку и сразу же с обиженным видом подскочила. Бросив извиняющийся взгляд на лэру, она медленно уселась на уголок подлокотника, загребая нижней лапой, разломанную крыльями ажурную спинку сидения. Разговор не клеился. Загвоздка с именем оборвала начинающееся знакомство.

     — Знаешь, я читала, что гаргульи, — но поймав удивлённый взгляд на потрясающе выразительной морде, хозяйка пояснила, — гаргулья — это ты. Так вот, что гаргульи могут быстро эволюционировать…, — женщина осеклась и попробовала пояснить слово «эволюционировать», но гостья махнула лапой, мол, всё понятно, — э-э, о чём это я, так вот, вскоре ты сможешь лучше говорить, и тогда мы поменяем тебе имя, если не привыкнешь к нему. Согласна?

     Мысли о том, что не было ни единого факта, что гаргульи вообще умеют разговаривать, лэра гнала. В конце концов, гаргульи считались либо бесполыми существами, либо мужского рода, а тут сидит, несомненно, женская особь. Все маги, захлёбываясь описывали ярость этих существ, а здесь ранимое создание с интеллектом. Стоит ли доверять бережно хранившимся записулькам тысячелетней давности?

     Гаргулья, тем временем, вздохнув, согласилась на имя Гаруня. Все её попытки донести более пристойный вариант типа Гортензии или Гертруды, в крайнем случае Генриетты, потерпели полный крах. С огромной челюстью было не справиться. Хорошо, что слюна не капает, хотя откуда ей знать, ведь не видит же.

     Лэра заметила, охватившее беспокойство гостьи, и стала спрашивать.

     — Гаруня, что? Ты голодна? Нет. Тогда тебе неудобно? Не понимаю, извини. А хочешь, я покажу тебе тебя? Ты не испугаешься? Ну, я не в том смысле, что ты страшная… ты очень …симпатичная, я про то, что могу создать отражающую поверхность, и ты увидишь себя.

     Далис Карловна

      Тактичность и не конфликтность хозяйки дома вселённая душа оценила высоко. Было очень неловко за поломанную мебель. Во-первых, вышла промашка с мягкостью сидения. Отчего-то казалось, что привычным было плюхнуться и расслабиться, но с непонятно откуда возникшим чувством вышел конфуз.

     Пришлось учиться усаживаться с осторожностью, принимая во внимание некоторые особенности тела. Прочные крылья за спиной беспокоили и мешали. Однако, как только было найдено комфортное положение, так появился новый раздражитель. Никак не возможно ничего сказать! Тяжеловесная, выдвинутая вперёд челюсть с трудом конструировала слова. Это было трагедией!

     Хотелось многим поделиться. Сделать комплимент отзывчивой женщине, намекнуть ей на излишне скупой и минималистичный интерьер, что было не совсем уместно в столь большом доме с колоннами и балконом.  К тому же не плохо было бы обсудить моду, хозяйке явно пошли бы кудряшки, а то она слишком военная, что-ли? Нет в ней лёгкости, кокетства, а ведь она так молода! Неожиданным теплом разлилось чувство покровительства, пока в разговоре не возникло слово «гаргулья». Чуждое и сказочное. Оно не вызывало отклика, не затронуло в душе никакого родства, но и не сказать, чтобы пугало. Книжное слово, связанное в памяти с печенюшками и чаем с лимоном.

     Впрочем, немного умерили стремление облагодетельствовать хозяйку её странные сомнения в познаниях гостьей таких слов как «эволюционирование» и «зеркало».

     Что за расизм? Если у неё другой цвет кожи, и крылья за спиной, так что же — она априори не образована? Это возмутительно!

     И только мягкая улыбка собеседницы, и её желание угодить, сбавили накал и вынудили признать, что окружающая действительность немного незнакома и возможно, самую малость, придётся подучиться. Ведь не приснились же недавно страшные, незнакомые чудовища, несущиеся на неё? А факт проявления магии! Всё это вроде бы знакомо, но такое чувство, что исключительно теоретически, как-будто это не имеет отношения к настоящей жизни, словно ожившая фантазия.

     Хозяйка дома подошла к гладкой стене и, вложив в крошечные выемки по углам камешки, создала зеркало. Притом смотрит так, как будто сотворила нечто необыкновенное.

     Мелькнула мысль, что из вежливости надо бы удивиться, но было и такое чувство, что «видали мы эти зеркала тыщами!». Тем не менее, собственный внешний вид неожиданно заворожил.

     «Боже, ужасный серый! Был бы хоть глубокий графитовый или насыщенный, трогательно-нежный серо-голубой… Челюсть и правда выдающаяся, придётся пользоваться услугами логопеда и возможно кушать в одиночестве. А вот глазки радуют. М-да, яркие, глубокого синего цвета…скорее даже сапфирового, да ещё и с подсветкой! Интересно, а в темноте они светятся?»

     Бывшая Далис Карловна крутилась у зеркала и недоумевала. Внутреннее ощущение убеждённо говорило, настаивало, что она красавица, что привыкла к восхищению, но в зеркале отражался, лысый каменный череп, кривоватые руки, кривущие ноги, тело без определения пола, чрезвычайно смущали.

     Как же так выходит, вот ведь хозяйку дома она сразу определила к симпатичным женщинам, а это значит многое, с её-то эстетическим вкусом, почему же она вдруг засомневалась в себе?

      Тут, неизвестно откуда взявшийся жизненный опыт, начал нашёптывать, что женщины частенько не понимают во вкусах мужчин. Можно часами прихорашиваться, укладывая волосок к волоску в причёске, а ОН заметит тонкую лодыжку или хрупкую коленку, а бывали случаи умиления лопоухости.

     К тому же, эту теорию подтверждали недавно сверлившие её глазами мужчины. Как они смотрели! Они вожделели! Ничего иного эти страстные взгляды выражать не могли. Вот и пойми, что нужно этим самцам. Вздохнув, она снова уставилась в отражение со всей внимательностью.

     «В принципе, изящное изогнутое очертание глубоких ноздрей вполне могло привлечь их. Вытянутые кончики ушей тоже, пожалуй, найдут почитателей, тем более ими удаётся соблазнительно шевелить. Можно сыграть на этом и украсить их пирсингом. Вот шея коротковата, но надо же, как крутится! Грудь придётся украсить связкой бус…или нет, лучше кулон с крупным камнем, тогда никто не заметит, что груди нет».

     Мысли определённо перешли в деловое русло и отмечали по пунктам, что делать.

     «Ноги надо как-то обыграть. Их даже капри не замаскируешь, разве что коленки спрячутся. Когти после обработки, пожалуй, больше порадуют, чем огорчат. На них можно целые картины выписывать. Так-с, а что у нас с крыльями?»

     Горгулья развернулась спиной к зеркальной поверхности и, изогнувшись, стала разглядывать себя сзади. Крылья были огромны и прикрывали попу, ноги. Более того, кончики их совсем немного не доставали до пола. Если держать спину идеально прямо, то они будут скрежетать по земле. Снова вырвался вздох. Работы над собой предстояло много. Ведь нельзя всё время рассчитывать на экзотичность внешности — это основная ошибка ярких женщин. Надобно добавить облику ухоженность, стиль, манеры и — вуаля!

     Встал вопрос управления крыльями. Они выглядели тяжеловесными и неподъёмными. Гаргулья сосредоточилась, напряглась, и с резким хлопком расправила крылья, напугав хозяйку.

     — О! Прошу прощения, сама не ожидала, — сочла нужным извиниться гостья.

     Женщина услышав «о-о, шу-ше-ша-ши-а», подумала, что будет к месту слегка улыбнуться и показать, что она не осуждает, смертоносное, резкое раскрытие крыльев. В конце концов, сама виновата, стояла слишком близко.

     Гаргулья на разный лад попыталась посмотреть, как она выглядит со спины, но крылья полностью перекрывали обзор. По большому счёту, их размах её впечатлил, а вот унылая серость, расстроила. Вспомнился впитанный в себя драгоценный камень и помечталось вдруг, что крыльям очень пошёл бы узор из них. Вдоль прожилок, по всей длине полоски из самоцветов очень украсили бы их, причём с внутренней стороны крыла.

     Конечно, на себя можно любоваться вечно, но вежливость никто не отменял, и аккуратно сложив крылья, гостья отошла от стены.

     — Я убираю отражатели? – спросила хозяйка.

     Гаргулья кивнула и прошла к той части залы, где стояли большой стол и табуретки вокруг него.

      Не хотелось бы намекать, что иногда беседу лучше продолжать за угощениями, но приходится. Дворецкому, которому явно не хватало осанистости и чванливости, она ловко щёлкнула длинными пальцами с внушительными когтями и показала на стол. К большому её удовольствию, дополнительных пояснений не потребовалось. Выбрав самую высокую табуретку, гаргулья с величайшей осторожностью уселась на неё.

Лэр-вы Фероксы, Тинек и лэр капитан Тарин Роу.

     В это время в мужском коллективе стресс, под воздействием лекарства, отступал, и разум восстанавливал свои позиции. Первым пришёл в себя капитан:

     — А вдруг у нас получилась очень коварная гаргулья? — порадовал он свежей мыслью единомышленников, не замечая, что интуитивно переиначил пол существа.

     — Роу, дружище, так ты считаешь, что гарга всё-таки… — взгляд, брошенный на сына, немного подкорректировал готовое сорваться грубое слова, — дама?

     — Как известно, женщинам в большей степени свойственно вероломство, — подключился сосед к новому витку обсуждений, — вот был у нас случай….

     — Да, погоди ты со своим случаем, все о нём уже знают, — нетерпеливо отмахнулся Ферокс.

     — Мы значит здесь, а исчадие там, вместе с лэрой Ильяной? — продолжил гнуть свою линию подозрительный капитан.

    — Ну, Ильянка умеет за себя постоять, к тому же, в своём доме она в полной безопасности, - возразил Ферокс, но это Тарин знал и без упоминания, однако беспокоился и заражал этим остальных.

     Первым сдался самый молодой дегустатор лекарства. Он как-то выразительно-тревожно, широко раскрыл глаза, поднялся и побежал в дом. Его отвага, а ведь мальчик поверил, что бежит спасать мать от злокозненного существа, взбодрила остальных и вот уже они несутся с самым наисвирепейшим выражением лиц за Алешем, будоража воображение повстречавшихся простых рабочих, выполняющих ежедневные обязанности в саду, своим забегом.

     В доме

     Когда условный дворецкий закончил командовать парой женщин, накрывавших стол, и картинно опасающихся гостьи, в дом влетел сын хозяев. Облик у него был…придурковатый, но гаргулья сделала вид, что не заметила возникшей неловкости.

     У неё на удивление ловко получилось произвести деликатное покашливание и вежливо отвернуться. Алеш застыл, но сразу очнулся и оправил на себе частично вылезшую из штанов рубашку, пригладил взъерошенные волосы. Это заняло пару секунд, и когда он делал шаг, чтобы присоединиться к чинно сидящему дамскому обществу, то влетевшие мужчины сбили его с ног.

     Даже Ильяна сидела в изумлении. На ногах не удержался ни Кордилион, ни благоразумный лэр-в Тинек, ни дисциплинированный капитан. Муж, налетев на Алеша, сбил его и, чтобы не придавить сына своим весом, раскорячился в падении, тем самым, не дав возможности устоять товарищам. Всем было неловко и стыдно за нелепое вторжение, но, как известно, подобные чувства у мужчин не задерживаются надолго, поэтому развеял ситуацию грозный рык главнокомандующего.

     — Что здесь происходит!?

     Лэр-в Тинек, капитан, даже Алеш, сразу почувствовали себя хорошо и правильно.

     Вот как бы не складывалась ситуация, а профессиональный начальственный рык расставлял приоритеты в пользу орущего. Теперь две мирно сидящие дамы почувствовали себя крайне неловко, причём обе самостоятельно нашли в себе изъяны. Хозяйка дома расстроилась от того, что в единоличное в пользование захапала внимание одушевлённого существа, а ведь это вроде как подарок для сына. Гаргулья же засмущалась, напридумывав себе, что села случайно на любимый табурет главы дома или на них обижены, что не пригласили почаёвничать мужчин в их обществе.

     Виноватые взгляды компаньонок немного сбавили накал гнева командующего, и он тут же упустил инициативу.

    — Кордилион! Ты пил?! Да ещё и угощал! Ваша магия пойдёт в разнос! Как ты мог! – Ильяна сумела обозначить слабое место всего мужского содружества, и теперь она уже была главной.

     Гаргулья забыла о терзаниях и, наградив всех осуждающим взглядом, вежливо сделала вид, что занята.

     — Ещё и Алешу налил? – опешила хозяйка, видя, как сын счастливо разглядывает свой подарок и ожидает чего-то.

     — Мама, она ест! – неожиданно воскликнул он.

     Гаргулья не сразу догадалась, что восторг относится к ней. Свернув в трубочку тонко нарезанное мясо, она отправляла его в рот маленькими кусочками, но поскольку челюсть была внушительной, то, не глотая, она всё откусывала и откусывала. Момент истины настал, когда потребовалось всё проглотить.

     Фишка состояла в том, что глотать было некуда. Гаруня, делая глубокие вдохи, даже не поняла, что шевелит грудь принудительно, и в остальное время не дышит, то есть не чувствует необходимости. Она дышала всем телом разом, через каждую клеточку камня, но разве сразу обратишь на такие тонкости внимание?

     Теперь же некая индивидуальность и незнание тела, встали поперёк горла, которого не было. Более того, возник ужасно постыдный эксцесс. Пережёванную пищу, которая, между прочим, принесла удовольствие и полную гамму вкусовых ощущений придётся…выплюнуть?

     Помощь подоспела, откуда не ждали. Капитан, терзаемый проснувшейся совестью, решил, что самое время внести некоторые разъяснения существу. В конце концов, всякому новорождённом, как и новобранцу, полагается помощь в адаптации к окружающему миру.

     — Гаргульи не питаются вовсе, либо перерабатывают воду в своей пасти. Во всяком случае, дикие, ещё не эволюционировавшие.

     Гаруня округлила вытянутые глаза и, не веря, перевела взор на Ильяну.

     — Мы мало что знаем о твоём роде, — оправдалась та. — Твои сородичи слишком агрессивны и не идут на контакт, но как-то же вы меняетесь, а в изменённом состоянии уже существуете по общим законам, — всё-таки подарила надежду доброжелательная лэра.

    Любезнейший дворецкий поднёс глубокую миску к пасти гостьи и невозмутимо держал её, пока она, раздираемая эмоциями, выплёвывала пережёванное.

 «Боже, стыдно-то как!»

       — Говорят, — начал снова просвещать капитан, — что вода, побывавшая в пасти, — бросив взгляд на обсуждаемую, поправился, — прошу прощения, во рту гаргульи, отдавая полезные ей вещества, в ответ принимает не нужное телу и делается огненной.

     Необыкновенная информация возбудила во всех исследовательский интерес. Магическому творению была торжественно подана вода, салфеточка, и чаша для сплёвывания. Правда, сначала, стесняющаяся («творение») гостья выскочила на улицу и прополоскала рот от остатков мяса, помогая когтём застрявшим кусочкам, а уж потом, степенно усевшись, набрала в рот воды и сидела замерев. Первым не выдержал Алеш.

     — А долго ждать?

     — Э-э, не знаю, — протянул капитан, — всё же это больше слухи, — покаялся он и заслужил укоряющие взгляды. Эксперимент был прерван.

     Гаргулья, чувствуя себя по-дурацки из-за того, что поддалась провокации и сидела минут пять неподвижно набрав в рот воды, выплюнула её и обиженно встала из-за стола. Наступило неловкое молчание. Алеш, намагичив крохотный огонёк, опустил его на поверхность воды и у всех вырвался единым порывом  «Ах!». Вода горела синим, едва заметным пламенем, привлекая внимание чуть ли не всех находящихся в доме мужчин.

     — Потрясающе!

     — Впечатляюще!

     — Грандиозно!

     — Во даёт!

     Все были в восторге. Мужчины, которые могли в иное время сидеть за столом и брезгливо морщиться на поданный кнедлик из травки вида шпината, сейчас, позабыв о своей щепетильности, макали палец в выплюнутую воду и облизывали его. Очень быстро с пальцев перешли на мизерные стопочки и резкие  «ух!» или нечленораздельные крякания, одно за другим, оглашали гостевую залу. Ильяна смотрела на происходящее безобразие, сложив руки на груди, и осуждающе качала головой.

    Для гаргульи происходящее было в новинку. Обида улетучилась, и опустевшее место заняла гордость собою. А что, теперь как жизнь не сложится, своя копеечка всегда будет заработана!

     И ведь удивительное дело, казалось бы, внешность у неё весьма колоритная, но почитатели нашлись с первых мгновений. Полное незнание окружающей обстановки, что несомненно удручает, но тут же обрисовывается пользительное умение чуть ли не вселенского масштаба. Это ж какие перспективы! Теперь и в домашнем хозяйстве можно приложить себя, и в аптекарском, и всегда пожалуйста, в харчевнях разного рода, где целесообразно организовать торговлю. Настроение подпрыгнуло до небес и парень, догадавшийся проверить выплюнутое, был обласкан тёплым сапфировым взглядом.

     Откуда-то проснулось внутреннее чувство, что самое прекрасное — это молодёжь. С ними всегда интересно, они открыты ко всему новому, готовы на всякие безумства и никогда не будут бухтеть и занудствовать. Как это сочеталось с недавним покровительственным отношением к хозяйке дома, гаргулья не знала, но приняла себя, как натуру замысловатую, непостижимую, и выбор свой сделала. Нечего ей сидеть со старыми мухоморами, сейчас они с юным умельцем зажигать огонь, проведут эксперименты и узнают, что она ещё умеет, чем сможет удивить окружающих.

     Понимая друг друга буквально с полуслова, они устремились на кухню и там, призвав в помощь скудный персонал, подготовили для пробы еду. На стол выставили горку салатных трав, укрепляющих здоровье, сладкие фрукты, хлеб, морс. Всё пережёванное и выплюнутое было обнюхано и протестировано на добровольцах-свиньях, в награду получившим официальные имена: первый, второй и третий... Всё им скормили, записали, кому что дали, и ждали результатов на следующий день.

     На этом Алеш не успокоился, он сбегал в кабинет к отцу и притащил гору различных минералов. Гаргулья поначалу опешила, а потом, вспомнив, как впитала в себя гранат, приступила к новым экспериментам с энтузиазмом.

     Два полупрозрачных камня, похожих на бериллы, она смогла поглотить телом и, надо сказать, не без удовольствия. В грудь они не вошли, а вот в верхние костяшки складывающихся крыльев прямо магнитом влетели. Только вкрапления, нарушающие прозрачность минералов, осыпались трухой, непринятые телом. Всякие другие камни, с величайшей осторожностью, она попыталась жевать. Поначалу было страшно, но — о чудо, зубы оказались значительно крепче и кромсали камни, словно сухарики. К сожалению, видимой пользы от их пережёвывания, не заметили. Впитала в себя что-нибудь полезное гаргулья или нет, было не понятно. Пожевала, измельчила, выплюнула. Работа камнетёркой ей не понравилась.

     Между тем, второй завтрак перетёк в обед. Все присутствующие с трудом оторвались от записей, где описывали поведение существа, фиксировали проведённые эксперименты и делали зарисовки гаргульи, подмечая, что поглощая минералы, она меняется прямо на глазах.

     Когда стол был накрыт, возникла заминка, приглашать ли Груню к столу или это будет невежливо в силу разности вкусов. А может, наоборот, будет невежливо не пригласить её к столу? Рассуждения привели к новым записям. Встал вопрос, не использует ли новорождённая некие способности, заставляющие окружающих переживать и заботиться о ней. Если это так, то сенсация и последующая кремация для неё неизбежны.

     Устав от впечатлений и домыслов, все достаточно спокойно отобедали, а Гаруня, потихоньку привыкающая к своему имени, чинно сидела вместе со всеми и высчитывала время, потребное ей для превращения простой воды в спиртосодержащую. К сожалению, с каждым разом держать в пасти воду приходилось всё дольше и дольше, что огорчало и подрывало основы будущего бизнеса.

     После трапезы всех повели в кладовую. Для Алеша наступал ещё один сладкий момент, когда он сможет выбрать для себя артефакты и оружие. Цокая когтями по каменному полу и опираясь на руку лэр-ва Тинека, гаргулья предвкушала, что её тоже не оставят без подарков. Ведь у неё заслуженный День Рождения! Они сами об этом сказали, и она, проявляя все качества воспитанной леди, которые пёрли из неё показательно и неудержимо, назло увиденному простоватому образу жизни, вела себя соответственно, вновь отдаваясь брюзжащим мыслям.

     «А лэре Ильяне стоило бы поучиться выглядеть хрупкой и ранимой. Это недопустимо, в таком-то доме, при таких-то мужчинах пытаться быть им товарищем!»

      Гаруня ощущала в себе душевный подъём и желание свершить доброе дело. Например, она могла бы, в качестве благодарности, искоренить в хозяйке воина и воспитать женщину.  Но сначала кладовая и личный пример соответствующего поведения. Уж она видела, как все вытаращили глаза, когда ей пришло в голову жеманно намекнуть на помощь при подъёме по лестнице.

     Конечно, она едва опиралась на руку, боясь повредить маговскую конечность своими полукаменными лапищами, но сам факт! Сам факт показателен и несёт в себе огромную смысловую нагрузку в деле общения между воздушными созданиями и брутальными самцами. Гаргулья искоса бросила взгляд на подавшего ей руку мага, и поправила себя. Не брутальный самец, а особь, подающая надежду на аристократическую интеллигентность. Маг ей нравился.

     Родовая кладовая гостью не впечатлила. Оружие такое, оружие сякое, а где сундуки с драгоценными камнями, стопкой стоящие вычурные шкатулки с украшениями, радующие глаз груды артефактов, золотые статуи выше человеческого роста, горы насыпанных монет? Разочарование постигло гаргулью столь внезапно, что она замерла, прекратив вертеть головой, и закуталась в крылья, не желая принимать грустную действительность. На неё никто не обращал внимания. Все обсуждали выбираемые Алешем ножи, копьё, дротики, даже рогатка мелькнула в отобранном. Наконец, капитан наткнулся на погрузившуюся в себя гаргулью и громко заметил.

     — Смотрите, крылья у нашей Гаруни стали более эластичные!

     Как только речь пошла о ней, гаргулья сразу встрепенулась и начала себя ощупывать. Действительно, при манипуляции крыльями более не было резкости. Она теперь могла плавно их раскрывать, закутываться в них, и даже слегка подворачивать рулончиком.

     — А когда ты замерла, они были словно каменные, — с интересом подытожил наблюдение капитан.

     Гаруне хотелось о себе слушать и слушать. Оказывается, она существо с вызывающими восторг возможностями. Замерла, задумалась, заснула, и пожалуйста, она — статуя, а как только возникает необходимость двигаться, она вновь делается гибкой.

     — Мне кажется, что поглощённые бериллы придали новые свойства телу нашей гостьи. Они добавили силы изменчивому камню на совершенствование, — глубокомысленно подметил Тинек.

     «Да, да!», — вспомнился до кучи и впитанный гранат, отчего на душе сразу потеплело и всё вокруг стало казаться уже не таким безмерно страшным. Гаруня с надеждой посмотрела на хозяйку дома, и её взгляд поддержал молодой Ферокс.

     — Мам, у тебя же есть камни-заготовки для артефактов, может, поделишься?… — неуверенно попросил виновник торжества. Ильяне ничего не оставалось делать, как вздохнуть и пригласить всю честную компанию к себе в мастерскую. Неожиданно возникла проблема. Если подниматься гаргулья могла без помех, то спуститься ей не давали цепляющиеся за ступеньки твёрдые кончики крыльев.

    — Может тебе спиной развернуться и спускаться, — внёс предложение Алеш.

    — Придётся прямо сейчас осваивать полёт, — отверг предложение капитан.

    — Слишком низко для первого раза, — засомневался лэр-в Тинек.

     Гаруня осторожно посмотрела вниз, прикинула, как оно будет, если ещё и встать на перила, и боязливо отошла.

     — Послушайте, но это смешно, — фыркнул капитан, — ведь не разобьётся же она!

     Гаргулья, услышав, что говорит капитан, отстранилась подальше от неотёсанного чурбана и, выражая всем своим видом презрение, встала за лэр-ва Тинека.

     — Тарин, она не разобьётся, но пол испортит, — не замечая реакции на слова капитана, подхватил старший Ферокс.

     Такого бессердечия Гаруня не перенесла и бросилась по коридору бежать от человеческого равнодушия. В самом конце она толкнула дверь и, захлопнув её за собой начала бестолково метаться. День оказался слишком насыщенным для неё и нервы, наконец, не выдержали.

Жуткие псы, набросившиеся на неё, непривычный внешний вид, неприкаянность и одиночество, потом воодушевление, планирование получения дармовых доходов и тут же постигшее разочарование. Захотелось вернуться в приятное спокойное состояние, которого она неожиданно достигла в кладовой. Обернувшись крыльями, гаргулья попыталась медитировать, но процесс прервал Алеш.

     — Гарунь, ну ты чего? Никто не стал бы тебя принуждать. Все понимают, что ты ещё маленькая, — забубнил парень, пытаясь погладить гаргулью, но не решаясь.

     Сочувствие юного мага было приятно. Приоткрыв крылья, чтобы не заглушать негромкий уговаривающий бубнёж, она стала слушать продолжение. Алеш, заметив заинтересованность Гаруни, улыбнулся, и уже увереннее продолжил:

    — Хочешь, я помогу тебе спуститься спиной вперёд, а хочешь, наоборот, поднимемся повыше на крышу и ты, расправив крылья, сиганёшь вниз.

     Гаргулья задумалась. Предложение звучало рационально. В конце концов, об землю она не должна разбиться, да и вряд ли больно будет. Когда ломалась спинка оттоманки, то никаких болевых ощущений не было. А парень меж тем продолжал.

     — А мы с отцом приготовили тебе место на крыше. Ведь всем известно, что гаргульи любят высоту и чем выше статус в стае, тем выше она располагается на горе.

     От скептического выражения лица Гаруня не удержалась. Что же ей и в дождь, и в снег, и в жаркое солнце замирать на крыше ради какого-то статуса? А голуби будут на неё гадить?! Переговоры могли зайти в тупик, но Алеш, почувствовав скептицизм, тут же внёс альтернативу.

    — Вообще-то ты можешь выбрать любое место для себя. Дом огромный, мы здесь редко бываем, особенно все вместе, не обжили ещё.

     Дальше незаметно парочка поплелась на крышу, а Алеш уже рассказывал о себе, о семье.

     — Я, то в крепости жил, где отец служит, то у бабушки с дедом в гарнизоне, а после в академке учился. Отец почти безвылазно в Зелёной крепости сидит, он там командующий, а мама вместе с ним, она была магом огневиком, но по новым правилам теперь называется артефактор. Дар огня у неё не сильный, но дополнен прекрасной сочетаемостью с другими направлениями. Это самое лучшее качество для создания амулетов, магического оружия, ловушек. Я скоро отправлюсь в крепость воевать, ты со мной поедешь, — увидев, что гаргулья остановилась, он поспешил её успокоить, — не волнуйся, в крепости безопасно, к тому же, нет существ, способных причинить тебе вред. Ты только учись поскорее.

     Гаруня, слушая Алеша, металась в мыслях. Первая её реакция была — «какой ужас!», но потом, всё обдумав, стало не так страшно, от перспективы ехать куда-то, тем более, если все разъедутся, то, что ей здесь делать? Проснулась любознательность и захотелось посмотреть мир, но вспомнив утренних тварей, сердце сжалось от жалости к себе.

      Так и не решив, счастлива она или нет, довольна ли перспективой отправиться куда-то или лучше сидеть ровно, гаргулья заметила, что они пришли. По примеру лэр-ва Тинека, Алеш не только полез первым, но и подал руку поднимающейся Гаруне и этот жест развеял её сомнения, взбодрил, и теперь снова хотелось познавать себя, мир, окружающих!

     Первым желанием на крыше было прижать руки к груди и ахнуть от осознания высоты и отсутствия каких-либо ограничителей, но неожиданное удовольствие заполнило всё тело. Вольный воздух, игривый ветер, немалая высота, очень понравились, вопреки всем опасениям. Это было внове, давало свободу, дарило эйфорию. Осторожно отойдя от парня, гаргулья плавно раскрыла крылья и, дождавшись подходящего порыва ветра, взмахнула ими, отрываясь от крыши. Немного испугавшись своей смелости, она чуть было не упустила момент и едва позорно не упала.

     — Маши, маши, — испугавшись её заминки, закричал Алеш, и она спешно заработала крыльями. Сначала бестолковые взмахи дали лишь возможность не упасть и подняться рывком вверх, а потом, вспомнив планирующих птиц, Гаруня попыталась поймать поток ветра. Показалось, что ей удалось его найти и задержаться на воздушной волне, но продолжалось это недолго.

     Не искушая дальше судьбу, гаргулья сочла разумным заходить на посадку кругами, постепенно снижаясь. Работы в саду были прерваны, крестьяне Ферокса смотрели на неё настороженно, выставляя лопаты, словно оружие. Гаруня плавно опустилась на землю и, не обращая ни на кого внимания, довольная собой, прошла в дом, где по ступенькам уже грохотал сбегающий вниз Алеш.

     — Она смогла! Вы видели? Она смогла! – кричал он воодушевлённо, как будто самолично свершил сей подвиг. От его возгласов гаргулье стало тепло на душе, и она, окончательно позабыв свои терзания и обиды, с нетерпением ожидала похода за привлекательными для неё камешками.

     Мастерская порадовала кованым сундуком средних размеров, заваленным разнообразными камнями и инкрустированным перламутром ларцом, наполовину заполненным готовыми украшениями.

     Гаруня, не замечая, что притоптывает лапой в нетерпении, ожидала приглашения сунуть свой нос в богатство. Ильяна хотела бы сама выбрать подарок, но не представляла, какой именно кристалл придётся по нраву их гостье. Всё-таки очевидно, что та выбирает камни исходя из потребностей организма, поэтому отступив от раскрытого сундука, она широким жестом дала полную свободу в выборе себе подарка.

     Гаргулья отставив руки-лапы в стороны, как будто поддерживает чрезвычайно широкую юбку, с величавым выражением на морде прогарцевала к минералам. Глаза её разгорелись и в темноте могли бы служить передающими сведения сигналами. Погладив общую кучу камней, она стала выхватывать то один, то другой камешек, но разочаровано бросала обратно. Зарывшись поглубже, Гаруня вытянула огромную полосатую друзу в сине-голубых тонах.

     — Это редкого цвета агат, — улыбнувшись, объяснила Ильяна, — из него выходят неплохие амулеты, оберегающие от опасности.

     Видя, как гаргулья прижимает к себе выбранную друзу, она, облегчённо рассмеявшись, наклонилась и, бормоча: — «сейчас я тебе ещё цветного агата найду», — достала мешочек.

     — Вот, здесь агат обработали в виде вытянутых капелек, посмотри, может пригодится. У меня есть ещё много чёрного агата и несколько камешков зелёного.

     Но гаргулья замотала головой, показывая, что только этот цвет её интересует.

     Подцепив когтём завязку, Гаруня высыпала на стол содержимое. Красивые гладкие подвески рассыпались, радуя глаз разнообразием синего цвета. Немного полюбовавшись, гаргулья собрала свои подарки и, высказав благодарности, довольная вышла.

     — Э, кто мне переведёт, что она сказала? – спросил лэр-в Тинек.

     — П-э-но-а б-а-о-а-на, — задумчиво повторил Алеш, — мне кажется это значит «премного благодарна».

    — Да брось, — фыркнул отец, — не могла же она… — но товарищи его скепсис не поддержали. Они уже не удивились бы, если бы жуткое создание начало писать законы и подсчитывать доходы имений.

    — Алеш, завтра же займись со своим чудовищем отработкой защиты и нападения.

     — Она не чудовище, отец, — вскинулся сын.

     — Нет, дружок, самое настоящее чудовище! Мы целый день пляшем под её дудку!

     Высказывание вызвало улыбки у взрослых и недоумение у молодого воина. Ему понравилось опекать это существо. Понравилось, что она девочка, что слушает его как старшего, а он потакает ей и от этого кажется себе очень значимым. А самое главное, что она очень умненькая и в сравнение не идёт с драконами-помощниками, крылатыми тварями или бойцовыми ездовыми животными. Хотя ездовой ящер или бык, ну, в крайнем случае, страуатис (боевой скоростной страус), конечно, понадобится, но она лучше. И ерунда, что боязлива, уж он-то сумеет её защитить.

     Конец дня компания провела без гостьи. Гаргулья озаботилась выбором себе места для проживания и вся прислуга занята была тем, чтобы помочь ей.

     Каменному созданию понравился и кусок крыши, укреплённый специально под её вес, и располагающийся ниже балкон, приглянулась ей  и примыкающая к балкону зала.

     Хозяевам имения было даже неловко отрывать от поручений свою прислугу, только если в целях её же спасения, так быстро они бегали по делам. Гаргулья была повсюду! Она побывала во флигеле, в сарае, в рабочем цеху, в гостевых комнатах, в саду, на кухне, на чердаке и в подвале, и после каждого её визита изо всех этих мест тащили к ней что-то нужное. Вскоре людей, суетящихся по её поручениям, стало не хватать, а в доме образовались две «муравьиные» цепочки рабочих. Одни тащили груз наверх, другие вниз.

     Ильяна сидела бледная, но молчала, терпеливо ожидая, чем всё закончится. Ферокс старший то выбегал в сад, то пытался подсмотреть, что делается наверху, то в раздражении мерил общую залу шагами и читал, что записывали лэр-в Тинек с Тарином в своих тетрадях.

     — Это неслыханно! Как они её понимают? Почему слушаются?

     Последний вопрос волновал командующего больше всего. Он несколько лет потратил на освоение командного голоса, завоёвывал годами боевой авторитет и то, только в своей крепости мог добиться приятного любому руководителю эффекта работающего муравейника. Ему было обидно, но понимая насколько глупо и несолидно его чувство, он молчал, не желая нарваться на насмешки Тинека.

     Уже когда дневная звезда Вариетаса зашла за горизонт и на небе начали зажигаться ночные звёзды, суета прекратилась и Алеш, крича со второго этажа, позвал всех в гости. Надо ли говорить, что все сорвались с места и по-военному быстро взлетели наверх. Широкие двери бывшей гостиной второго этажа были распахнуты настежь и приглашали войти.

     Помещение поражало своей необычностью и казалось, что люди попали в сказку. Огромные окна были прикрыты задрапированными тканями, что создавало уют в помещении, придавая ему мягкость. Расставленные у окон на полу небольшие новенькие бочки, наполненные землёй с воткнутыми туда остриженными кустиками, выглядели странно, но, пожалуй, смотрелись органично. Крупные садовые скамьи были отчищены и завалены старыми подушками, на которые натянули разноцветную ткань. Мебель, похоже, стащили из всех гостевых комнат. У стен стояли вразнобой: самый большой в доме шкаф, незнамо как приволоченный с чердака гигантский сундук, тоже заваленный подушками, как и скамьи, два комода, полки, кресло, малый шкафчик для бумаг.

     Никогда ещё эта гостиная не была столь заполнена мебелью, и, хотя обилие предметов, находящихся в одной комнате, было непривычным, уходить отсюда не хотелось.

     Впечатлений на сегодняшний день все получили в избытке и поэтому, когда гаргулья вышла на балкон и замерла, закутавшись в крылья, все потихоньку разошлись спать.

 Дарỳ

     Для Дарỳ, работающего в загородном доме Фероксов практически с молодых лет, появление каменного страшилища ознаменовало новый этап в жизни.

     В детстве и юности насмотревшись, как отец пашет на земле, не щадя себя, сколь много работают ученики подмастерьев, чтобы получить самостоятельность и наслушавшись бравых россказней о войне от изредка приезжающих в отпуск селян, он твёрдо решил стать воином. Хватило одного месяца жизни в крепости, чтобы понять, что спокойная предопределенная традициями жизнь крестьянина безопасней, что тумаки от обучающего ремеслу мастера — ерунда. В крепости заставляли работать без продыху, щедро раздавали наказания и подвергали здоровье опасности. Так сын крестьянина узнал, что жизнь бывает разной и понятия «плохо» и «хорошо» весьма условные.

     Уже потом, когда шок от новой жизни прошёл, юный Дарỳ понял, что таким жёстким способом из молодняка выбивают дурь, приучают к самостоятельности, прививают навыки самообеспечения, самозащиты, делают их выносливыми. Очень многому научился крестьянский парень за три года жизни в гарнизоне, многое повидал. Там же узнал он, что мало кто из простых людей доживает на воинской службе до средних лет. Слишком опасно быть воином, поэтому и рассказывают заманчивые истории в отпусках вояки, чтобы восполнять потери, иначе не выдюжить крепости без защитников.

     А служба их нужна, слишком страшные твари рвутся на прокорм в их мир. Маги, конечно, молодцы, стараются, но их мало, и им нужна защита, пока они стоят и колдуют. Совсем не так представлял себе службу юный Дару, но он с честью справился и, узнав многое, теперь понимал всю сладость мирной жизни за пределами мест прорывов, но обратной дороги для него уже не было.

     Только повезло ему... или не повезло, как посмотреть. Молодой воин стал калекой. Одна из тварей откусила ему ногу и отдавать свой воинский долг он больше не мог. Никому более не нужный рядовой сопляк двадцати лет был отправлен в свою деревню с крошечной пенсией, вырван из кипящей событиями жизни и возвращён в пастораль. И снова у него произошла переоценка жизни. Мечты, которые он лелеял в незнающей ни минуты покоя крепости, теперь казались глупыми. Уже на следующий день по возвращении в деревню Дару заскучал. Тишина, размеренность, бесполезность существования сводили с ума. Нет, он не сидел без дела, ведь руки-то целы, но одно дело было — защищать мир, а совсем другое — зарабатывать медяшечку.

      Вот когда помогла ему протекция лэр-ва Ферокса. Привыкшего к активной жизни парня, он взял к себе в дом работником, который хоть и не профессионально, но умел делать всё. Дару старался и за трудолюбие был вознагражден искусственной ногой, неотличимой от настоящей, и повышением статуса. Отныне он отвечал за весь бабский коллектив, работающий в доме и приходящих селян, трудящихся в саду. Ему многое хотелось сделать в имении, но Фероксы редко сюда приезжали, к тому же, были весьма неприхотливы и никак не давали ему развернуться и показать себя.

     Так проходили годы, дом почти пустовал, но догляда требовал. Дару уже успокоился, смирился с сонным течением времени, отпустил бородку, придававшую ему возраста, и позволил рутине поглощать себя, лишь изредка встряхиваясь по праздникам.

     Приезд Фероксов, как всегда, оживил дом, но разве это надолго? И вдруг, появление чудовища, заставившего изменить распорядок дня хозяев, а потом и потребовавшего к себе особого внимания. Тварь была необычной, непостижимой, какой-то царственной и капризной. Очень быстро стало понятно, что монстр — девушка, и ей без конца что-то надо!

      Поначалу это раздражало, но потом пришло осознание, что жизнь Дару приобретает смысл. Существо сразу выделило в нём главного и назвало «о-ец-иий». Молодой лэр-в, будучи не совсем уверенным, перевёл это как «домецкий».

      «В любом случае, скоро Гаруня научится лучше говорить, и ты поймёшь, как она тебя назвала», — пояснил тогда молодой лэр-в Алеш.

     А Дару пришлось начать командовать в доме, как лэр-в Фероксу у себя в крепости.

     Чтобы угодить гаргулье понадобилось задействовать много народу, и все они подчинялись ему — домецкому. Это было сладко.

     Дом наполнился жизнью, все суетились, торопились, были загружены делами. Уже ложась спать, Дару подумал, что это, наверное, самый счастливый его день. Он кипел энергией, раздавал указания, следил и делал всё так, что получал благосклонные сапфировые взгляды лэры Гаруни, а уж она точно знала толк в работниках!

     Следующий день начался рано для всех. Привычка вставать с рассветом была и у работников, и у хозяев. Гаруне понадобились щётки, большие и маленькие, инструменты для полировки камня, швея, обувщик, женщина, умеющая вязать и гончар. Дару пришлось задействовать мелких парнишек, чтобы они бегали с поручениями в деревню. Вскоре гостье потребовались листы бумаги, краски, чернила, кисти. К полудню у необычайного создания в покоях перебывало множество народу. Поначалу ей помогал общаться Алеш, он как-то особенно быстро понимал, что хотела получить гостья. Потом она стала справляться самостоятельно при помощи кистей и бумаги.

     Дару следил внимательно, чтобы неотёсанная деревенщина случайно не обидела ранимое существо. Он видел, как она переживает, когда её не понимают, или пялятся на неё, раскрыв рот. Но всё обошлось.

     К обеду Дару уже вышел в красивом строгом, почти военном сюртуке, только богаче, и стоя в стороне, внимательно следил как бабы, одежду которых украсили полоской белой ткани на голове и белым же передничком, подают к столу еду. Эти белоснежные мелочи сделали баб немного особенными, и они даже двигаться стали с достоинством. А лэр-в Ферокс пошутил, не замечая, сколь много правды в его шутке.

    — Ты, Дару, стоишь и выглядишь, как я у себя в крепости! Эдакий полководец, — все улыбнулись.

Но вряд ли Дару выглядел так же глупо, как они, когда к столу подошла лэра Гаруня. На ногах у неё были надеты изящные тапочки. Всего лишь подошва и сверху перемычки, украшенные кусочками агата. Гаргулье не нравилось ходить босиком, и она первым делом заказала себе такую забавную обувку.

     Когти ей отполировали и убрали остроту, оставляющую вмятинки в каменном полу. Теперь они плавно закруглялись и блестели, отражая звёздный свет. Ещё ей связали первую пару смешных длинных носков без низа. Она заказала себе дюжину разноцветных таких штук, с тщанием подбирая цвета для каждой пары, являя безупречный вкус и поучая помощниц, что обладание этим безупречным вкусом, подчас даёт больше женщине, чем обладание умом. Из кожаных полосок разных цветов, не сшитых вместе, а наложенных слегка внахлёст друг на друга и огромной ширины ремня, ей сделали юбочку.

     Целый час две девушки равномерно распределяли по распахнутым крыльям гостьи Фероксов кусочки подаренного ей гладкого синего агата и теперь, при их раскрытии, она была похожа на редкую, правда немного чудовищную, но всё же бабочку.

      Лэра Гаруня сама себе тщательно вычистила зубы и, являя собой верх чистоплотности, произвела и сдала стакан чистейшей огненной воды, после чего терпеливо крошила огромными клещами подаренный ей кусок цельного агата и после, вздыхая, жевала его, полностью впитывая. Пришлось доложить любопытному капитану, что отходов не осталось, хотя, это неприлично — информировать о личных делах лэры, о чём Дару не преминул недовольно заметить отставному вояке.

     Агат потихоньку весь впитывался или рассасывался ею, как леденец. Чем дольше она перерабатывала его, тем сильнее менялся её общий цвет. Теперь при разном освещении она была то голубовато-серой, то тёмно-серо-синеватой. Это было красиво, о чём и не замедлил сказать ей Дару, чем доставил ей видимое удовольствие.

     Голову гаргульи теперь украшал немного странный головной убор в виде связанной лепёшечки, но он придавал ей лихой вид и действительно украшал её. Кульминацией всего облика стало украшение мор…э-э....лица Гаруни. По её просьбе лэра Ильяна изготовила из золотой проволоки изогнутую конструкцию с чуть вытянутыми кругляшами, куда вставили цветное синеватое стекло. Если смотреть на окружающее сквозь эти стёкла, то всё приобретало необыкновенный оттенок. Удивительно, как такое странное и немного нелепое украшение, водружённое на нос, придало беззащитный и застенчивый вид гаргулье.

     Шок на лицах у сидящих за столом задерживался, и пауза, из эффектной, для Гаруни всё больше превращалась в драматическую. У неё не было времени и множества мелочей, чтобы сделать так, как пела её душа. Но всё же, она надеялась, что сумела создать образ барышни и желала получить комплименты. Публика молчала и забрасывать её, даже дежурными фразами, не собиралась. Спас положение чуткий и внимательный душка Дару. Вот уж поистине находка. Идеальный дворецкий — он просто рождён им! Всё, чего ему не хватало, так это толики востребованности и поддержки.

     — Прелестная лэра Гаруня, прошу садиться, — и отодвинул табуретку для неё.

     — Гаруня, ты такая…такая…— наконец-то подал голос Алеш.

     «Потеряли дар речи», — поняла, расслабляясь гаргулья, и выдохнув напряжение, постукивая специально набитой на простенькие шлёпки металлической окантовкой, продефилировала к столу.

     В еде потребности у неё не было, но не уважить своим присутствием общество она не могла. В конце концов, надо быть благодарной за предоставленную свободу в поместье.

     — Гарунь, а ты после обеда пойдёшь со мной потренироваться? — немного смущаясь и явно под давлением отца, спросил Алеш.

     Слегка повернув голову и чётко отмерив небольшой кивок, Гаруня вернулась к обеду. В этот раз она решила попробовать орешки. Она уже поняла, что необходимые ей элементы впитываются либо напрямую телом, либо в процессе пережёвывания, но тогда ненужное ей, слегка меняет свой состав. Когда ей девочки полировали ногти, Алеш зачитывал результаты наблюдений над первым, вторым и третьим добровольцами вчерашних экспериментальных кормлений:

     — Свинья номер один, — важно рапортовал он, — получила хлебную добавку и у неё отмечен эффект «вроде бы ярче стала», —  меняя голос, цитировал парень ухаживающего за хрюшками работника. – Предлагаю продолжить подкормку, — и подвинул Гаруне тарелочку с булочками. Поскольку делать было нечего, пока девушки были заняты полировкой, пришлось жевать булки.

     — Свинья номер два, — продолжал Алеш, — получила выжимки из салатной зелени, — дальше парень замялся, но мужественно продолжал, — задним проходом беспрерывно трещала, портя воздух. Предлагаю эксперимент с зеленью закончить.

     Гаргулья, чувствуя себя смущённо, быстренько кивнула, не давая пигалицам времени посмеяться над неожиданным эффектом эксперимента.

     — Свинья третья, получившая фруктовый жмых, вела себя подозрительно бодро, счастливо и задиристо. Просьба от рабочего больше не давать ей этот прикорм.

     Алеш смешно поднял указательный палец для выразительности и погрозил, снова копируя того же мужичка: «а то сладу с ней нет!»

     Гаруня улыбнулась, не слишком оголяя зубы, чтобы не пугать своих маникюрш.

     - Экспериментальный морс употребили кухонные бабы, приняв за наливку. А отработанное мясо, то, что забрал Дару, никому не скормили, а по незнанию выкинули где-то в саду.

    Парень с удовольствием отчитался, а дальше немного посплетничал о том, что капитан и лэр-в Тинек пишут научные труды по Гаруне. Вскоре Алеш заскучал и отбыл, и встретились они уже за обедом.

     Лэр-в Ферокс не знал как себя вести с уникальным существом, оккупировавшим не только его дом, но и всеобщее внимание, и от этого сердился.

     Ильяна тоже чувствовала себя неловко. Ей хотелось окружить гаргулью заботой, но она совершенно не справлялась с фантазией этого существа. Разве она смогла бы столько всего придумать для её украшения, а ведь Гаруне это было важно. Выходит, что у неё не получается изменить свою жизнь, слишком живы в ней гарнизонные порядки, понятия и привычки. Ощущение закостенелости стояло поперёк горла, а хотелось … хотелось чего-то необычного.

    Лэр-в Тинек пребывал в эйфории от открытий и нового слова в разделе «магические существа». Ему ещё никогда не было так интересно, и он всё время представлял, сколько удовольствия доставит родным, рассказывая в красках о гаргулье, особенно доченьке.

     Капитан Тарин был близок в ощущениях с Тинеком, старался всё происходящее дотошно конспектировать. Уж ему ли не знать, насколько ценны записи!

     Гаруня, не зная ничего о душевных течениях сидящих за столом персон, после обеда отправилась с Алешем на огороженную площадку.

     Тренировка

    — Здесь можно тренироваться и ничего не повредить, — пояснял молодой воин и показывал управление маленьким полигоном. – В этом ларце лежат тени наших врагов. Если вставить белый шарик сюда, то появится проекция самого мелкого существа с изнанки. Будет казаться, что тварька настоящая. Она будет двигаться, вести себя почти как живая, но это всё лишь настройка, заложенная реакция на излучаемое нами тепло. Ни укусить, ни оцарапать она не может. Это просто тень, раскрашенная дымка. Но учиться с ней удобно, особенно новичкам.

     Гаруня с интересом слушала и кивала, давая понять Алешу, что его слова ей понятны. Дальше он доставал по очереди остальные шарики. Цвет шаров различался — от белого к розовому, от розового к более яркому цвету, и чем насыщенней цвет, тем опаснее классифицировалось существо.

     Алеш рассказывал, вставлял в выемку шарик и пояснял на конкретном примере. Твари были страшные, неказистые, некоторые из них казались бестолковыми, но все они были жуткие. Ну, зачем существу, отдаленно похожему на кабана, три ряда зубов, причём многие из них выпирали из пасти и ранили его самого?

     Или какой смысл в существе, обладающем мясистой головой с выпуклыми глазами, размещённой на длиннющих тонких ножках. Где у неё рот? А ведь тварь глазами посылает смертельные лучи. Но каково её предназначение, как она поддерживает своё существование?

     Шипастые собаки, многоголовые животные, уродливые минотавры, отвратительные змеи, перекрученные жутики, рогато-копытные с огромными пастями существа, насекомоподобные твари или чёрные сгустки мрака. Это были основные виды лезущих с изнанки тварей, но, видимо, прогресс на месте там не стоял и частенько нижний мир поражал новинками, разнообразием и неприятными сюрпризами. Жить стало страшно. Гаргулья, насмотревшись на разнообразных тварей, поникла и готова была снова впасть в раздумья, но Алеш закончил с лекцией и приступил непосредственно к тренировке.

     Он был прекрасен! Как юный бог он разил тварей, прикрывая растерянную Гаруню, шарахающуюся от всего. Наконец, он победил всех монстров и повернулся к ней.

     — Ну что, испугалась? — и столько доброты, сочувствия было в нём, что гаргулья часто-часто заморгала и выпустила на волю хрустальную слезинку.

     — Маленькая, ты что, не плачь! Ты же не умеешь плакать… — потрясённо произнёс Алеш, наблюдая, как прозрачная капелька ещё в полёте к земле затвердевает.

     — Это невероятно... — прошептал парень, поднимая крохотную каплю, — я отдам её маме на изучение, но лучше больше никому об этом не знать. Даже если для артефакта эта слезинка не сгодится, то всё равно будет иметь великую стоимость.

    Гаргулья не слушала, она чувствовала себя сейчас ужасно уязвимой и одинокой. В ней никак не уживались мысли об ужасах этого мира. Ранее всё казалось сказкой, страшной, но нереальной, и вот только сейчас, при виде защищающего её юного воина, стало жутко. Ловкие, сильные, изворотливые твари, использующие каждую возможность урвать кусок тела, покалечить, ранить, и Алеш, рискующий собой. Это было неправильно. Всё было неправильно, душа страдала, переживала и буквально рвалась на части.

      Немного успокоившись, гаргулья показала на кристаллы и предложила попробовать ещё раз. На этот раз она собиралась тоже поучаствовать в бою.

     «Молодые не должны умирать», — поднималась в ней волн твёрдого убеждения, и снова, как вчера, в голове пошёл разброд чувств. Путаница возрастных ощущений в душе всё время сбивала с толку, и только внутреннее чувство, что молодёжь, детей надо, во чтобы то ни стало, защищать, осталось.

     Алеш ненадолго убежал, а гаргулья, помыкавшись и пострадав немного, притихла. К приходу напарника она являла собой образчик воинственности и готовности к изнуряющим тренировкам. Молодой человек улыбнулся и запустил кристаллы. Гаруня металась, мешалась, мучилась, но толку от неё не было никакого. Во-первых, ожившие тени на неё слабо реагировали, так как в ней было мало тепла. Во-вторых, она совершенно не владела своим телом.

     — М-да, будем начинать с малого, — подытожил парень и, убрав кристаллы, принялся давать ей простые задания.

     — Взлетай вверх и садись, — командовал он.

     — Теперь взлетай и зависни на одном месте.

     — Взлетай и развернись… теперь проверь на какую максимальную высоту ты можешь взлететь… подлетай, хватай и снова взлетай… неси груз.

     Через пару часов гаргулья потеряла свой красивый цвет, уверенность в своей решимости, а уж ни о какой воинственности речи вообще идти не могло. В общем, она банально сдулась и, осознавая сей неприятный факт о себе, терзалась своим несовершенством.

     — Гаруня, мне кажется, ты устала, — наконец решил Алеш, когда увидел, что при приземлении гаргулья просчиталась с расстоянием и рано сложила крылья. Чудесный беретик слетел с неё ещё при первых кульбитах, шлёпки потерялись позже, теперь же разодрался уютный гетр, и юбочка неприлично задралась. Не то чтобы гаргулья ощущала физическую усталость, но тело начало её хуже слушаться, как будто она использовала в нём нечто нужное и без восполнения больше не может соблюдать координацию движений. С трудом встав, окинув несчастным взглядом своего учителя, облокотившись на поданную руку, она поплелась с ним в дом, смотря под ноги.

     Алеш мужественно выдерживал вес подруги до самых дверей, но, когда при подходе Дару всплеснув руками, бросился хлопотать возле лэры Гаруни, облегчённо выдохнул.

     Дом снова ожил, магическому созданию необходимы были чистка, полировка, подкормка, починка одежды, потребовался непонятный помпончик, потом ей захотелось узнать все новости, да ещё как идут дела по её заказам. При ежеминутном рассматривании себя в зеркале нарастало её беспокойство по поводу потери красивого цвета тела, что заставляло нервничать всех, но вскоре всё наладилось, силы восстановились, одежда была приведена в порядок, а там и ночь настала.

     Пара дней пролетела в тренировках, хлопотах с гардеробом, наполнении комнаты мелочами и продолжающимися экспериментами в плане питания. Лэра Ильяна исследовала слезинку Гаруни, определила её прочность, прозрачность, а самое главное — магическую наполненность, но эффект даруемый ею угадать не было возможности.

     — Я думаю, — запершись в мастерской вместе с Гаруней и Алешем, говорила она, — что при необходимости кристаллик снова может стать водянистым и впитаться, отдавая свою силу. Такие случаи происходили со слёзами многих существ, но как вы понимаете, это огромная редкость. В чём именно Гарунина слезинка может оказаться полезной, и какова её сила я даже предположить не берусь. В любом случае, Алеш, никто не должен знать об этом феномене, — строго закончила она.

     Перепробовав разное питание, Гаруня определила, что ей годится как обычная пища, так и каменная. Отличие было одно — человеческая еда требовалась каждый день и, хотя сплёвывать приходилось уже намного меньше, чем раньше, из-за впитывания полезных веществ через рот, но всё же приходилось, а минералов хватало на недели, если, конечно, не двигаться активно или не меняться физически. А она менялась. По чуть-чуть, но всё легче удавалось выпрямляться, сглаживался вульгарно торчащий хребет. Возможно, незаметно на глаз, но стала уменьшаться сильно выдвинутая вперёд челюсть, ведь, по ощущениям, стало удобнее произносить слова, хотя её ещё мало кто понимал.

     Но самое интересное то, что всё больше уходила окаменелость тела. Не только крылья обрели пластичность, но и сама она выглядела живой, если не замирала. Сам процесс окаменения теперь был явно заметен, показывая два её состояния: живое и спящее. Над этим Алеш тоже решил поработать, чтобы отрегулировать «гранитизацию» по желанию.

     Лэр-в Ферокс, забрав сына с собой на пару дней, пообещал всем сюрприз. Его отпуск уже подходил к концу и лэре Ильяне очень не хотелось лишний раз отпускать мужа, но Кордилион с сыном так таинственно и предвкушающе себя вели, что она отступила. Гаруня взяла на себя обязательства помочь лэре справиться с грустью.

    Первым делом, под её руководством Ильяне накрутили волосы на тряпочки, смочив их пивным напитком. Пока лэра сидела в бантиках, гаргулья размашистыми движениями, ощущая себя художником-модельером, размахивала кистью по бумаге и выдавала шедевр за шедевром. Возможно, не всякий оценил бы полёт движения кисти Гаруни, но только не артефактор со стажем.

     — У тебя очень интересные мысли. Думаешь, мне пойдёт такое платье? Но как его сшить?

     Практическая сторона дела ненадолго заглушила энтузиазм, но разве остановить разогнавшийся локомотив жажды облагодетельствовать? Гаргулья, зная, что истратила все невеликие запасы тканей хозяйки на окна, взмахнула крыльями и сдёрнула одну из штор. Разложила её на полу, долго заставляла лэру вставать, то в одном месте на ткань, то в другом, пока, наконец, не кивнула удовлетворённо, и чуть склонившись, острым концом крыла прочертила круг вокруг лэры.

     — Р-р-р-раз, — впервые у Гаруни получилась буква «ррр», и Ильяна осталась стоять посреди большого круга.

     — Э-ва, — «д» пока не вышло произнести, но зато лэра теперь находилась чётко в тканой дырке. Гаргулья подала сигнал пигалицам, которые были у неё в последние дни на подхвате, они тут же подняли ткань вокруг фигуры лэры и зацепили её за пояс брюк.

      — О, юбка получилась круглая, как наша Вариетас (лэра имела в виду не мир, а дневную звезду Вариетас), мы можем пришить её к моему кителю. Он был пошит из этой же ткани.

      Через несколько минут на растерзание был доставлен упомянутый китель, и Гаруня колдовала уже над ним. Когти у неё больше не могли резать поверхность, а крылом это делать было неудобно, поэтому она кисточкой намечала, где убрать лишнее. Прибежавшая местная швея только охала, но быстренько подкалывала по рисунку или надрезала. Отдав дошивать наскоро скрепленное платье швее, хозяйка с гостьей продолжили свои дела. Целый день провозились они над составлением набора, требующегося каждой уважающей себя женщине.

     К вечеру, с головы лэры сняли тряпочки, и она порадовала каменную узурпаторшу барашковой причёской. Сопротивляться напору гаргульи не было сил. Та взбудоражила весь дом, но находила необходимое ей и вскоре у Ильяны были выщипаны брови, отполированы и накрашены ногти, проколоты уши и пошито платье. Когда хозяйка дома увидела на голове новую причёску, то расстроилась, но гаргулья не выпустила её из цепких лап, и не давала больше смотреться в отражатели.

     Иногда лэре было страшновато, когда Гаруня склонялась и почти полностью замирая, вычерчивала что-то на её лице или копошилась с завитыми волосами, не давая девушкам подходить. Но вот, она отошла, уперев одну согнутую руку-лапу себе в подбородок, а второй обхватив первую за локоть, и снова замерла. Кажется, неугомонное создание было довольно, и она предлагала лэре посмотреть на себя. Все присутствующие затихли и с затаённым восторгом ждали реакции хозяйки.

     Ильяна, опасливо посмотрев на всех, впервые видя столько эмоций у работниц имения, спустилась вниз и активировала самый большой отражатель в доме. Она не сразу поняла, кого видит на своём месте. Перед ней стояла невероятной красоты девушка не старше двадцати пяти лет. Да где там, даже в восемнадцать в ней не было уже той беззащитности и хрупкости, которые она сейчас излучала. Тогда она увлекалась силовыми упражнениями, переживая, что слишком стройная и накачала себе рельефные мышцы. Сейчас же она была похожа на волшебное существо из самых прекрасных легенд. Отчетливо выделялись глаза, красиво изогнутые брови, привлекали внимания губы…

      Ильяна забыла, как дышать и всё смотрела на себя, узнавая и не признавая. Волосы Гаруня собрала ей в лёгкую причёску, из которой выпадали уже не такие тугие кудряшки, как в самом начале. В ушах сверкали изумруды, вытащенные из артефакта здоровья и на скорую руку превращённые в серёжки. Они подчёркивали зеленоватый цвет её глаз, который теперь никто бы не спутал с грязно-серым.  Платье с юбкой разной длины, спереди не достающее до пола с локоть, позади почти касающееся его, смотрелось потрясающе. Хотя не исключалось, что Гаруня чуточку не рассчитала круг, водя крылом.  Ильяна ещё долго разглядывала бы себя, если бы не стали раздаваться всхлипы.

     — Эй, вы чего? — удивилась она, — Мне всё очень нравится.

     — Лэра у нас такая красивая, — выдавили девушки и, глядя друг на дружку, все пустились в рёв.

     Гаруня тоже растрогалась и элегантно промакивала глаза платочком. У командующего губа не дура — отхватил себе такую красотку. Повсхлипывав немного, все разошлись делиться впечатлениями о прожитом дне, а хозяйка дома пригласила оставшегося в гостях лэр-ва Тинека и капитана к столу. В этот раз гаргулья чувствовала себя божеством и наслаждалась производимым её творением эффектом. Мужчины роняли столовые приборы, пытаясь рассмотреть хозяйку дома, проносили еду мимо рта и забывали слова. Ильяна сначала удивлялась, потом улыбалась, а после вообще счастливо и беззаботно рассмеялась, вогнав мужчин в краску.

     — Гаруня, — спрашивала она после, — неужели это я на них так подействовала?

     Гаргулья кивала и с видом философа произнесла:

     — И-ла кррра-о-ты!

     Ильяна пошевелила губами.

     — Сила красоты! – перевела она.

     Гаргулья кивнула и, очень стараясь, выдала ещё одну мудрость.

     — Кррассота стрррашная сссила!

     — Гаруня, ты очень хорошо сказала! Я сразу всё поняла! – смущаясь небывалых чувств, от души похвалила Ильяна.

     Гаргулья была довольна собой. Она не стеснялась разговаривать, невзирая на неполное понимание её речи и, наконец, это дало эффект. К тому же капитан передал ей остатки изменчивого камня, которых было столь мало, что они ни на что уже не годились. Этих крох хватило на укрепление отдельных частей крыльев и на отрастание пока ещё маленького хвоста, прячущегося под юбчонкой «а-ля дикарка». К сожалению, чем больше выпрямлялась Гаруня, тем больше сил требовалось при полёте, и возникала необходимость дополнительной конечности для координации. Тарин обратил на это внимание и подсказал ей о пользе хвоста, отдав драгоценные остатки. На вопрос, откуда вообще взялся изменчивый камень у командующего, Тарин ответил, что нашли его случайно простые воины.

     — Понимаешь Гаруня, размножение у гаргулий вещь редкая и общественная. Даже легенд почти не осталось, а немногие оставшиеся рассказывают, что когда-то вас было много, даже чересчур, ведь для вашего рода тогда подходил любой камень. То ли божественное вмешательство, то ли был задействован уровень суперважных архимагов, но в один миг для рождения гаргульи стал необходим только один вид камня. Я бы назвал его камнем лишь условно, потому что он живой, пусть на другом уровне, но определённо живой. И вот, при новых условиях рождения, проходили столетия, тысячелетия, и изначальный вид гаргулий либо эволюционировал, как считают некоторые теоретики, либо рассыпался в прах. Вас стало очень мало. Закавыка оказалась в том, что изменчивый камень в природе большая редкость и вот тогда процесс рождения твоих сородичей стал сродни чуду.

     Гаруня слушала, забывая обо всём, так захватила её история рождения каменных существ. Капитан, довольный искренним вниманием, продолжал:

     — Гаргульи начали объединяться в группы, тем самым, показав свою разумность и способность наблюдать, мыслить. Они, взрослея, увеличиваются в росте, и в какой-то момент могут позволить себе сбрасывать с себя излишки камня. Драгоценные кусочки копились всем сообществом. На это могло уходить сто лет, двести. Всё зависело от количества особей, их желания делиться силой. Ведь чем крупнее, тем сильнее, а отдать, значит ослабеть. Когда камня набиралось достаточно, тогда они, возможно, сами придавали первичную форму будущему новорожденному, а может просто общались с камнем по очереди, и он сам приобретал форму. Допускаю, что у них мог быть особый ритуал, сама понимаешь, чужих рядом не было, чтобы зафиксировать процесс, и вот, спустя время, рождалась гаргулья. Тот камень, который достался тебе, был почти в полном объёме собран маленькой группой. Кто знает, сколько им потребовалось на это столетий, чтобы скопить, сберечь собранный камень, ради нового члена общества, но все они погибли разом при новом прорыве. Слишком неожиданно он произошёл, и полезли оттуда мощные твари, да ещё и в большом количестве.

     Тарин смутился. Гаруня явно обладала ярким воображением, и весь её вид был разнесчастный, она почти дрожала, переживая давнишнюю историю, и нервно теребила в лапах серебряную ложку, сминая и расправляя её. Не зная, как успокоить, он продолжал свой рассказ, минуя подробности.

     — Гаргульи защищали своё сокровище, не отступая до последнего вздоха, но из разрыва нахлынула целая армия, и у защитниц не было шанса. Наши воины отреагировали настолько быстро, как смогли. Сколько лучших магов сложило там головы, пока сдерживали лезущих тёмных, не счесть. Магам пришлось использовать заклинания убойной силы, после которых земля остаётся потерянной для всех на столетие. На том месте теперь нет горы, и называется оно теперь Мёртвая пустошь. Не знаю, кто из оставшихся в живых магов обратил внимание на то, что именно защищали изо всех сил последние гаргульи, но он, погибая, поставил метку и перед нанесением страшного уничтожающего всё удара, гаргульин камень вытянули вместе с оставшимися в живых воинами.

    Гаруня с её развитым воображением, всю ночь оплакивала душой своих родственников. Потом переживала за себя, что для её рождения понадобились магические энергии, и вдруг она будет теперь изгоем среди других гаргулий. Ответа на возникающие страхи не было, а переживаний в душе скопилось много, все они были непонятными и, помучавшись сомненьями, она решила жить одним днём.

     На следующий день Ильяна выглядела как обычно, при приватной беседе с гаргульей она призналась, что ей нужно время для принятия своего возможного нового образа. Чтобы гаргулья не обижалась, она немного рассказала той о жизни в крепости и об учёбе в академии.

     Гаруня слушала внимательно. Её не поразило, что с девочками усиленно занимались, что их готовили на совесть к ответственности и непростой дальнейшей жизни. У неё даже всплывали собственные ассоциации, связанные с большим спортом, с соревнованиями, но масштаб… То, что подобное воспитание было повсеместным и другого не предполагало, пугало. Идеология, завязанная исключительно на женщине-товарище, женщине-защитнице, воине, коробила. Позже, разместившись на крыше под звёздным небом, гаргулья снова долго размышляла, теперь уже над миром, в котором она живёт и нужны ли ему перемены. В конце концов, она пришла к выводу, что небольшая струйка свежих взглядов не повредит сложившимся устоям.

      К тому же, Ильяна больше не обязана проживать в крепости и может позволить себе некоторую вольность в одежде, создать себе новый образ. К приезду мужа и сына, лэра снова принарядилась и сразила их наповал. Алеш ещё удержался на ногах, так как не сразу узнал маму, а вот Кордилиону Фероксу потребовалась помощь.

      Он на время лишился дара речи, обнаружил учащённое сердцебиение и резко поглупел, не зная, что сказать и как проявить своё внимание. Зато начал рычать, как дикий зверь и гневно сверкал глазами, если видел, что кто-то из его товарищей подходит к Ильяне. Жаль, что его особое примитивное состояние продлилось недолго, гаргулье очень понравилось наблюдать за ним.

     — Гаруня, а ты тоже изменилась, — заметил Алеш. – Стала чуть повыше, а говоришь уже совсем понятно, — немного польстил парень. Речь ей давалась всё ещё с большим трудом и только при полной сосредоточенности, но похвала была приятна.

     — Пойдём посмотрим какого мне огнеяра отец купил! Тебе с ним неплохо было бы подружиться, — застенчиво закончил Алеш, сияя от удовольствия.

     Ездовое животное впечатлило гаргулью. Мощный бычара с гордо поднятой головой объятый пламенем. Ну как такой экземпляр может не поразить?! Парень оглаживал быка, не опасаясь исходящего от него огня, похлопывал его по шее и явно балдел от него. Гаруня плотно сжала зубы, обидчиво выпятила нижнюю губу и пренебрежительно пожала плечами, выражая, что ничего особенного не увидела.

«Ну, бык, ну полыхает, ну и что? Что его теперь любить больше неё?!»

     — Гаруня, смотри какие у него рога! — не замечая ревности гаргульи, восхищался Алеш, — и перемещаться он может, проглатывая пространство, правда недалеко. Зато больше никто так делать, не умеет! А смотри, какая у него мощная грудь, а лоб, — не успокаивался парень, — отец мне хотел купить ящера, но когда мы увидели Зевуса, то кроме него никого не захотели. Мелкие твари изнанки даже близко не смогут к нему подойти! Осталось только проверить, не причинит ли тебе вреда его огонь и сделать ему привязку к тебе.

     Гаргулья удивлённо посмотрела на Алеша.

     — Для того чтобы ты тоже могла ездить на нём, а одежда твоя не сгорала, — пояснил парень.

     Партнёрша уже по-новому взглянула на бычка и нашла его по-своему привлекательным, эдаким породистым и колоритным, хотя, всё будет зависеть от его покладистости. Всё ещё неблагожелательно кося синими глазищами на новичка в их с Алешем команде, Гаруня осторожненько сунула коготь в огонь. Ничего страшного не случилось. Обычное пламя, чуть закоптило палец, но не страшно.

     — Ага, — довольно подвёл итог парень, — мне-то вообще пламя ни по чём. Теперь давай мне руку, смотри ему в глаза и скажи что-нибудь ласковое. Можно мысленно, он сейчас поймёт тебя. Давай!

     Гаргулья сосредоточилась, дело предстояло ответственное и начала мысленную речь.

«— Э-э, Зевсик, симпомпончик…»

     Алеш фыркнул и Гаруня, смутившись, поняла, что в этот момент он, точно так же уставившись в глаза быку, слышит её.

     «— …голубчик Бык, как истинный мужчина и галантный кавалер…»

     Алеш зажал свободной рукой рот и старался не отвлекать волнующуюся Гаруню, но кто бы знал, скольких сил стоило ему сдержаться, услышав какие речи может мысленно вести гаргулья.

«— … я очень надеюсь, что твоё пламя меня не оконфузит с одеждой. И вообще ... (тут Гаруня помахала лапой, не зная, как сформулировать речь, в виде пространного договора с учетом всех мелочей или слово «вообще» будет понятно этому интеллектуалу, жующему красную не горящую траву) В общем, смотри у меня, я особа важная, очень ценная и требующая бережного отношения. Ты понял?»

     — Он понял Гаруня, ты его впечатлила, — засмеялся Алеш, — не знал, что ты такая! Покататься на нём не хочешь?

     Ей хотелось отказаться, но утвердиться в качестве хозяйки над питомцем тоже хотелось, поэтому она просто кивнула.

     Ничего особенного не случилось. Пламя пугало, но теперь совсем не ощущалось. Она величественно проехала по кругу, растопырив крылья, и чуть не упала, когда бык решил переместиться. Раз — и он в десяти метрах от предыдущей точки, а Гаруня в испуге полощет крыльями пытаясь удержаться без опоры.

     — Оп-па, — воскликнул Алеш, — а я вместе с ним перемещаюсь. Интересный феномен, — задумался парень. Гаргулья же засомневалась в наличие феномена и взяла на подозрение Зевуса в неблагонадёжности и хитроумии.

     «Жрёт, глазами воловьими хлопает, и коварства от него не ожидаешь, так прост, так бесхитростен! У-у-у тварюга!»
картинку сделала нейросеть кандинского 22