Где-то девица плачет.

Я, Лариса, у меня имеется сестра-близнец Янка. Я очень люблю свою сестру. И какие же мы разные! Сейчас я бегу в ночи. Я бегу, а в голове прокручивается возможный диалог с Янкой.

— Янка, держись, я бегу тебя убивать!

— Ты не сможешь, у тебя рука не поднимется, — так сказала бы моя Янка.

— Ещё как поднимется!

— Нет, не поднимется. Ты не сможешь такую штуку провернуть, — совершенно чётко произнесла бы моя сестра. Но она такого сказать не могла, она сейчас дрыхнет в тёплой постельке и ничего не ведает.

— Смогу, я должна это сделать, — билась в голове тяжёлая мысль.

— И каким способом ты меня убьёшь? — Спросила бы на этом месте беседы Янка. Я бежала быстро. Мне было страшно бежать по пустой тёмной улочке среди ночи. Мысли скакали, как белки. Я ужасно боялась кого-либо встретить и не дай боже, знакомого. Боялась, что меня узнают и спросят, что я тут делаю. А что я тут делаю? Я бегу убивать свою любимую сестру. По жизни я трусиха, и сердце моё часто бьётся от ужаса всего происходящего. Я снова попыталась себя отвлечь от тёмных и вполне себе мрачных деревьев и кустов, за которыми может кто-то прятаться. Так вот…

— Как ты меня будешь убивать? — Обязательно спросила бы Янка.

— Я и сама ещё не знаю. Вот доберусь до места и решу.

— Может, задушишь? — засмеялась бы Янка.

— Нет, у меня силёнок не хватит. Это ты могла бы меня задушить.

— Могла бы, — поддакнула незримо Янка. А что бы она ещё могла сделать? Да бес её знает! Я же сейчас отвечаю за нас обеих, за себя и одновременно за неё.

Я бегу в жилище её кавалера, в квартиру, где Янка уединилась со своим женихом. У меня заранее сделан дубликат ключа от входной двери, и вообще всё окей. Я бегу по тёмной улочке. Сегодня что-то фонари не горят. Я, конечно, прячусь, но капелька света мне бы сейчас не помешала. Я откровенно боюсь этих тёмных зарослей. Б-р-р! Я боюсь этого звёздного неба. Вообще мне страшно. Страшно от одной только мысли, что я сейчас убью Янку. Меня колотит мандраж.

Я выскочила на дорогу, на её проезжую часть изначально пустую и тихую. Ночь же! В нашем маленьком и уютном городке все спят, ну кроме тех, кому полагается работать. И вдруг откуда-то из-за поворота подкатила машина. Меня ослепил свет фар, я метнулась в сторону. Признаюсь, после темноты и вдруг яркий свет, я запаниковала. Ну вот, доотвлекала себя, доразвлекалась! Уж не знаю, в ту или не в ту сторону я метнулась. От ужаса в зобу дыхание спёрло, сердце моё почти совсем биться перестало, в глазах на какой-то миг потемнело.

Я открыла глаза. Огромное тёмное небо с необычайно яркими звёздами поразило меня до глубины души. Воздушный вихрь пронёсся надо мной позёмкой и освежил мои пылающие от возбуждения щёки. Ба! Позёмка у нас только зимой бывает, а это что? Ну не столь важно. Я вскочила на ноги. Оказалось, я валялась где-то в месте похожем на кювет. Хорошо, что сухо и не грязно. Похлопала себя по ногам и рукам, осторожно потрогала голову. Всё на месте, всё в норме, только бейсболка слетела. Нехорошо. Наощупь поискала кепочку в траве, нашарила, отряхнула, нацепила на голову. Ну вот, порядок!

Никто не должен меня увидеть. Никто не должен меня узнать. Медленно выбралась на обочину дороги. Автомобиля и след простыл, даже облака пыли после себя не оставил. Дела! И откуда он взялся на мою голову? Среди ночи в безлюдном-то месте! Вот непруха! Но я же отскочить успела, выходит повезло.

Бегу дальше. О, и фонари нечаянно повключались! Бежать стало легче и определённо веселее. Провидение явно на моей стороне, и сегодня всё получится. Вот я наконец подбежала к искомому дому, к нужному подъезду, на цыпочках поднялась на третий этаж и осторожно воткнула ключ в замочную скважину, пошуровала там сосредоточенно. Опля, дверка и открылась. Дубликат сработал на отлично. Ура! Ободрённая успехом я тенью Гамлета скользнула в недра квартиры, сначала в коридорчик, а потом и в комнату попробовала прошмыгнуть. Мне удалось ничего не зацепить и ничем не громыхнуть. Я буквально застряла в дверях в комнату. Они не спали! Они занимались любовью. Парочка стонала и всхлипывала от наслаждения. И они были так увлечены друг другом, что совершенно не заметили моего появления. Я оказалась в неловком положении. Влюблённая парочка в свете тусклого мигающего светильника истово предавалась плотским утехам. Ну им и можно было, они без пяти минут женатики. Что ещё делать на свидании жениху и невесте, только секситься на полную катушку. Я почувствовала себя настоящей мерзавкой, ворвавшейся в самый неподходящий момент.

Ну и как я её сейчас убью? Обоих что ли замочить? Нет, не годиться, обоих будет не честно. Тут Янка громко застонала, по стенам резко заплясали тени. По всем признакам у них в любовной игре наступал кульминационный момент. Мне стало нестерпимо стыдно за то, что я увидела и услышала. Я отступила в коридор. На шорохи и мои лёгкие шаги парочка не обратила внимания, не до того было. Выбралась из квартирки, тихо клацкнула запираемая дверь. Я удалилась по английски не прощаясь. Я ушла ни с чем и в никуда. Мигом выскочила из подъезда, затравленно огляделась и быстро направилась обратно домой. Яркий фонарь у подъезда несомненно насмехался надо мной, светил прямо под ноги искажая мою тень. Противная тень будто пританцовывала. Два деревца, что некогда были посажены на газоне у дома в едином порыве склонили кроны. В кармане пискнул эсемеской телефон. Этому-то что надо было?

Это была моя первая попытка убить Янку, спонтанная и крайне неудачная.

— Ты сама виновата, — сказала бы Янка.

— Да, конечно.

— У тебя даже плана действий не было, — сказала бы Янка.

— Не было, согласилась я покорно и побежала домой. Вместе с досадой я испытывала всё же облегчение. Предстоял ещё один день с Янкой и я хотела общаться с ней, болтать о жизни, о парнях и нарядах. Ещё один беззаботный день.

Дома я скинула чёрную толстовку и тёмные брюки. Фу, не желаю этого больше надевать! Эти вещи пропитались моим страхом и кажется могильным холодом одновременно. Одежда киллера только так и может пахнуть. Смогу ли я эти вещи отстирать от резкого запаха, не знаю. Мне мерещится от вещей запах покойника. Но ведь покойника не случилось! Всё равно ходить в этом наряде хладнокровного и беспощадного убийцы я уже не смогу. Я бросила вещи в угол коридора.

Мрачная и до нельзя разочарованная я бухнулась в кровать и забылась тяжёлым беспокойным сном. Очнулась где-то к обеду с тупой ноющей болью в голове. По дому уже феечкой порхала Янка. По ней было совсем незаметно, что девица не спала минимум полночи. Она бегала по комнатам со счастливыми глазами и напевала тихонечко незатейливые песенки. И как она так умеет? Я же с трудом глаза разлепила. Так не честно! Она же тоже ночью валандалась со своим ухажёром, она же тоже не выспалась. Меня кольнуло чувство зависти. Мне вдруг тоже захотелось постонать на пару с влюблённым в меня молодчиком. Надо будет поискать такого вокруг себя. Вдруг и мне повезёт, и я тоже влюблюсь?

Я отчаянно зевала и еле ползала в пижаме по кухне в поисках горячей чашечки кофе. Только после второй чашки свеженького растворимого кофе я с трудом до конца разлепила глаза. Остатки молотого кофе два дня назад уничтожила Янка и не откупила, а я совсем про это забыла. Я не очень люблю потреблять растворимое творение, но сейчас и этот напиток пришёлся к стати.

— Оденься поприличней! Сейчас к нам Сашка придёт с ответным визитом, — смеялась Янка полная сил и энергии и уже принаряженная в лёгкое бязевое платьице в горошек. Да у неё и глазки были уже подкрашены и причёсочка, что надо! И что их прёт на подвиги в такую рань! Посмотрела на часы — отнюдь не рань. Рабочий полдень уж минул, а я всё телепаюсь в утренних дрёмах.

— О-о-о! — простонала я, дожёвывая печенюшку почти на ходу и отправилась в свои апартаменты. Бухнулась там снова на кровать и решила ещё немного подремать, погрезить. Имею право, в конце концов у меня сегодня законный выходной, и никто не вправе лишать меня наслаждаться им в полной мере. Я могу сегодня валяться в постели и не вылезать из пижамы хоть целый день. Я-то конечно, могу, но именно сегодня придёт этот самый Сашка и придёт он официально знакомиться со мной. Янка попросила заценить кавалера и при этом предупредила, что у того вполне серьёзные намерения. Ну то, что там любовь выше крыши, я уже поняла. Сегодня ночью я парня, понятно дело, не разглядела, да и тогда во время слежки тоже ничего, кроме роста и одежонки не заметила. Ну надо же мне было выяснить, где время от времени пропадает и даже ночует моя сестрёнка! Знаю, что так нечестно, знаю, что так не правильно бегать тайком за парочкой и подглядывать. Всё знаю. Так же знаю, если бы я спросила, Янка сама бы всё-провсё мне рассказала, но я не могла иначе. Я обязана была так поступить. Не в моём положении взбрыкивать, не в моих силах отказаться. Это не мой секрет и не мои правила игры.

Недовольная я почапала переодеваться. Я облачилась в лёгкий сарафанчик, пусть Янка больше не возмущается. В конце концов пусть напоследок побарствует, ей недолго осталось. По-настоящему, это она во всём виновата, нечего было соваться на чердак. Вот не нашла бы она этот клад в старом доме, всё было бы хорошо. Или не было бы хорошо? Не знаю, рано или поздно мы всё равно нашли бы эту старинную вещицу. О-о-о! Как всё запущено!

В дверь позвонили. Не иначе Сашку черти принесли! Ну покажись, добрый молодец, какой ты на вид! Я вышла к гостю вместе с Янкой. У порога топтался долговязый белобрысый очкарик. Присмотрелась повнимательнее — такого «козлика» не имело смысла «мочить». Почему козлика? Так у него ещё и жиденькая бородка имелась! Я правильно сделала, что ночью отступилась. Парень схватил мою ладошку, вяло без излишней энергичности пожал и представился:

— Александр! — Парень сунул мне в руки букетик цветов. Я восхитилась манерами кавалера, мы ещё не родня, а он уже подлизывается, так сказать, мосты наводит на всякий случай. Ну да, я же родная сестра его обожаемой невесты! Не торопясь мы отправились в кухню пить чай. Почему в кухню? Кухня в нашей квартирке являлась общей территорией. Я поставила тюльпаны, а это были именно тюльпаны, в вазу и залюбовалась букетом. На столе, как по волшебству появился очаровательный бисквитный тортик. Сашка принёс? Больше некому, у нас такие вещи под запретом, мы худеем. Кавалер уселся на табуретку напротив меня. Ничего так паренёк, и глазки у него голубенькие и беззащитные выглядывают из-за массивной оправы очков. Не иначе башковитый! Янка, как хозяйка торжества, разлила чай по чашкам и аккуратненько порезала тортик. Я взяла своё блюдечко с куском торта, подвинула поближе и попробовала первую ложечку. Блаженство! Отхлебнула чайку. Ну чай я не очень жаждала потреблять, это и логично после двойной кофейной дозы. Янка уже успела выругать меня за то, что я выхлебала всё остатки кофе из баночка.

Разговор не клеился. Кавалер был молчалив и напряжён. Чашка подрагивала в его руках. Янка потянулась к жениху и легко чмокнула его в щёку. Милый, милый мальчик!

— Расслабься, солнышко, Лариска тебя не съест, — проворковала нежно Янка, весело блестя глазами. Она и так умеет! Надо же!

— Не съем, не съем и даже не покусаю, — сказала я вслух, а про себя добавила, что меня не интересуют долговязые белобрысики, не мой типаж.

— Рад встречи с вами, вы очаровательная девушка, — эта фраза явно была заготовлена заранее.

— Александр, — я словно пробовала его звучное имя на вкус. — И чем вы занимаетесь, стесняюсь спросить?

— На данный момент я работаю в магазине канцтоваров, — поддержал Сашка светский разговор. Создавалось впечатление, что он мямля. Как такой дрыщ будет знакомиться с нашими родителями? Ну мама — душка, но папа-то строгий! И что в нём Янка нашла? Худой, нескладный, даже какой-то угловатый. Может всё-таки дюже сообразительный и умом блещет?

— О коллеги! Я тоже в магазине тружусь, правда в продуктовом, — вспомнила я о нашей беседе. А разоделся наш франт, словно на большой светский приём, костюмчик модненький и пиджачок на нём стильный. Я встретилась взглядом с Сашей и лишний раз убедилась, что у него глазки, как у умненькой собачки. Вау!

Сашка понемногу оживал. Господи, да он ли это глубокой ночью предавался любовным утехам? Под покровом ночи лев, а по утру — ягнёнок безответный? А впрочем…

Я сидела и улыбалась, это Янкин кавалер, не мой, и нет смысла переживать. Какое-то время мы были поглощены поеданием вкусняшки. Янка не посчитала нужным развлекать гостя. Ну что ж, я взяла организацию сего мероприятия в свои руки.

— Позвольте вас спросить, какое у вас образование? — Промурлыкала я невзначай.

— Я заочно учусь в институте, — Сашка от смущения под моим пристальным взглядом залился краской. Да какой краской, его лицо просто покрылось пятнами! Он, что реально решил, что я его съем и косточки обглодаю? Фантазёр.

— Лариска, не приставай к парню с глупостями, — вступилась за возлюбленного сестрица.

— Да я ничего такого страшного и не спросила, — попробовала возмутиться я.

— Яночка, любимая, всё в порядке, — запинаясь выдавил из себя паренёк и нервно поправил галстук. Он ещё и галстук нацепил! Надо же, как заморочился женишок.

— Лариска, перестань так смотреть на парня, ты в нём дырку прожжёшь, — ленивенько так осадила меня сестрица.

— Да что происходит? Как я на него смотрю?

— Ты смотришь на Сашу, как районный прокурор на преступника. Убавь строгости во взоре, — взмолилась Янка.

— Простите, я не нарочно, — смутилась уже я. Я правда не хотела никого ставить в неловкое положение, тем более Янку. Взгляд у меня такой строгий не по годам уже давно. По этой самой причине приятели в компашке со мной не любят выпивать. Говорят, что я могу так взглянуть, что сразу ком в горле образуется, и вино никак не желает глотаться, буквально застревает. Феномен не объяснимый. На что Янка-обезьянка только хихикает в таком случае и приговаривает:

— Не беда, нам больше достанется.

Чай благополучно допили и даже не разругались. Янка вскочила со стула и тут же повисла на кавалере.

— Спасибо большое за угощение и приятную компанию, — вполне вежливо откланялся Александр.

— Тебе посуду мыть, — скороговоркой выпалила негодница сестрица и утащила Сашку в свою комнату. Делать нечего, пришлось брать командование на себя. Не долго думая я с удовольствием угостилась вторым кусочком торта, а остатки лакомства убрала в холодильник. После того, как я помыла посуду, отправилась лодырничать в свои апартаменты. У нас с Янкой «двушка», и мы строго соблюдаем правила неприкосновенности чужой территории. Я плюхнулась на кровать и блаженно прикрыла глаза.

Надо обдумать самый важный вопрос, а именно, каким способом убить Янку. Киллер из меня тот ещё неумеха, а заказ выполнить надо. Недолго думая, я включила телевизор, пусть болтает. За стеной в Янкиной комнате затаилась подозрительная тишина. Целуются, наверное. Ну милуйтесь, голубки, не долго осталось. И как же я её порешу? Вопрос, конечно, интересный. Можно придушить несчастную голыми руками, перерезать горло бритвой, сбросить с крыши пятиэтажки, застрелить из пистолета. И где я пистолет возьму? У соседа одолжу? Ну или как я её на крышу затащу? Может, просто по голове кирпичом треснуть? Надо быстро, не очень больно и чтобы наверняка. Наверняка — это когда бомбу взрывают, но это уже террором попахивает. Нет, лишние жертвы мне ни к чему. Да и в тюрьму я не очень стремлюсь поселиться, будет лучше, если получится настоящий несчастный случай. Ну-ну, думай, детка! Дело было в выходной день и имелись возможности, как следует обмозговать дальнейшие действия. Как такое иногда случается, я не только задумалась, а я ещё и задремала.

Снова мне приснился сон о чудесном крае. Это был тот самый сон, что мучил меня в детстве. Мне тогда едва исполнилось двенадцать лет, так называемый переходный возраст. Тогда почти сразу после дня рождения мне и приснился в первый раз этот чудесный мир. Там небо было необычайной глубины синее, расли чудесные явно ненаши деревья. Среди этих не то клёнов, не то вязов пряталась маленькая часовенка. Тогда в детстве я её приняла за жилой дом и только сейчас ясно разглядела прямое назначение здания, даже не разглядела, а просто почуяла. Мне захотелось заглянуть внутрь часовенки, но тут я проснулась. Всё ещё зевая я протопала в кухню, а там уютно расположилась Янка.

— Есть хочешь? Я картошку пожарила.

— Хочу, — сказала я и незамедлительно принялась накладывать на тарелку. Аппетит проснулся раньше, чем я успела подумать о еде.

— Ну как он тебе? Стоящий пацанёнок?

— Кто, Сашка? Да так ничего, кентавр. Ты за него замуж собралась? — Перебрасывались мы с сестричкой лаконичными фразами. Я не торопясь насыщалась вкуснейшей картошкой по-деревенски, Янка уже чаёвничала с остатками тортика.

— Да пора уже, возраст подпирает, да и парень подходящий, хороший и надёжный. Как ты думаешь, такой родичам понравится?

— Такой понравится, — не задумываясь отозвалась я и тут же поплатилась за торопливость, подавившись кусочком картошки. Прокашлявшись, я уже не была столь разговорчивой. Про недавний сон о чудесном ярком мире почему-то вообще говорить не хотелось. Я не смогла бы подобрать таких слов, чтобы описать странный сон похожий на явь. У нас с Янкой обычно не было секретов друг от друга, но эту крошечную тайну я бы хотела оставить при себе, тем более что между нами с недавних пор и так образовалась незримая пропасть. Сегодня я впервые почувствовала, что Янка — это не я, а другой человек. Раньше мы с Янкой с детства, да что с детства, с самого рождения, думали одинаково, действовали одинаково, дышали в унисон, смотрели в одну сторону. Надо ли говорить, что мы помогали друг другу? И вот всё это подходит к логическому завершению. Судьба разводит нас в разные стороны, ставя свои жёсткие условия. И как же мне было тяжело всё это осознавать.

Вот так бы сидеть рядом с Янкой и ни о чём не думать, не решать никаких проблем, жить бы как раньше и надеяться, что вся жизнь впереди. Не люблю интриг, заговоров и даже сюрпризы не приветствую. Пусть моя жизнь будет скучна и расписана по минутам без неожиданностей, пусть всё будет по плану.

Янка всегда чувствовала моё настроение. Вот и сейчас она поняла, что мне плохо на душе.

— У тебя что-то случилось? Что-то ты сегодня сама не своя, совсем притихла и глаза печальные.

— Это ты, Яночка, так намекаешь, что я не высмеяла твоего Сашку? Так он мне самой понравился, — и глаза у меня при этом признании были предельно честные.

— Ты не шутишь? — в словах Янки сквозило недоверие.

— Какие могут быть шутки! Образованный парень из вполне интеллигентной семьи, правда на вид немного страшненький, скажем не принц. Да он мечта любой девицы на выданье! — попробовала я развеселиться.

— Опять ты хохмишь! А мне с ним так хорошо, — Янка и не думала придуриваться, всё было взаправду.

— Так веди парня к родичам знакомиться и за свадебку! — Преувеличенно радостно провозгласила я.

— Уже собираемся, я уже успела оповестить всех действующих лиц.

— Счастья тебе со своим Сашкой-промокашкой!

— Спасибо, — прошелестела своим чарующим голосом Янка. Остаток своего законного выходного я провалялась в постели, хотелось почитать, фильмики посмотреть, да и вообще настроение было хреновое, совсем упадническое. Янка собиралась замуж, а я разрабатывала план её убийства. Очаровательная интрига. Я так и уснула у включённого телевизора с кинокомедией. И комедия считалась очень уморительной, вот только мне было не до смеха. Проснулась я ровно в полночь, посмотрела на часы и удивилась, что могло меня поднять посреди ночи. А это что-то шумно скреблось в углу. Мыши? У нас завелись мыши? Я подавила вопль ужаса и брезгливости и перебежками добралась до выключателя на стене. Щёлкнула торопливо пластмассовой кнопкой, и вспыхнула яркой иллюминацией старая трёхрожковая люстра. Я без умысла посмотрела в угол, туда где скреблись. И обалдела. Там в самом углу два маленьких существа в испуге жались друг к другу. И это были гномы! Классического вида гномики сантиметров пятнадцати ростику с глазами-бусинками, в добавок они писклявыми голосами стали умолять о пощаде. Их забавные колпаки на головах и красные курточки выглядели совсем, как в знаменитых мультиках. Надо же! А я в их существование даже не верила. Что они там пищали? Надо ответить, а-то невежливо получится.

— Я вас не трону! Слово даю! Не шумите, дайте мне поспать, пожалуйста. У меня день тяжёлый был.

Гномы сняли колпаки, вежливо поклонились в пояс и шустренько нырнули под мою кровать. Дела!

Меня заколотило нервной дрожью от прилива порции адреналина, сон как рукой сняло. Я отправилась в кухню пить чай. Ну надо же как-то отвлечься! Залила воду в чайник, машинально включила и села в полной растерянности на табуретку. В незашторенное окно проникал свет уличного фонаря. На бульканье чайника заглянула Янка и походя щёлкнула выключателем. Я недовольно зажмурилась.

— Ты чего в темноте сидишь?

— Не знаю. наверное, так думается лучше. А ты чего не спишь? Ночь на дворе.

— Насмотрелась ужастиков, теперь в каждом углу по маньяку с тесаком мерещится, — Янка сонно хлопала длинными ресницами. Даже сейчас в старой пижамке она шикарно выглядела, её точёную фигурку не возможно было скрыть ни под какой одёжкой. Реально, ей надо было идти в артистки, а она в медучилище попёрлась. Хотя и медсестра из неё неплохая получилась. Разговаривать не хотелось, мы почаёвничали и разбрелись по комнатам досыпать.

Дни замелькали с удвоенной силой, а я всё выбирала способ убийства. Фантазия никак не желала работать в этом направлении. Мозги скрипели, как старая телега, но желаемого результата не выдавали. В рабочие дни я вообще выпадала из светской жизни. Наконец, я решилась — отравлю, ей богу, отравлю. Я всыпала отраву в банку с кофе, мои руки при этом чуть-чуть подрагивали от напряжения. Я очень аккуратненько всыпала столовую ложку яда. Это была высушенная и истолчённая очень ядовитая травка. Я обнаружила данный рецепт в книге судеб и лучшего варианта не нашлось. Я не большая любительница растворимого кофе, а вот Янка хлещет его литрами. Ну и подсыпала туда отравы, авось получится. В книге были чётко описаны симптомы отравления, и они мне понравились. В книге говорилось, что человек проглотит травку в небольшом количестве, уснёт и не проснётся. Это уже будет походить на несчастный случай.

Янка должна была заявиться после смены, накачаться кофе и улечься отдыхать. Всё так бы и случилось, но на ту беду раздался требовательный звонок в дверь. Кого ещё нелёгкая несёт? Ого, это Сашка по невестушке заскучал. Выглядел он очень взволнованным. Я хотела было преградить парню путь к Янке, сказать, что она уже спит, но куда там, этот паровоз невозможно было тормознуть. Он походя заглянул в Янкину комнату, уведомился, что помещение пустое и помчался дальше прямиком в кухню. Сегодня Сашка не был галантным. Сегодня Сашка был непререкаемым. Я покорно топала вслед за гостем. Продвигаясь по нашему весьма скромному жилищу Сашка по дороге бормотал недовольно:

— Я звонил, звонил, а Яночка-рыбонька трубку не берёт. Я стал волноваться, не случилось ли с ней чего.

— Всё у Яны в порядке, а телефон наверное разрядился, — зачастила я сама не знаю почему. В голове проносились идеи о том, как избавиться от нашествия будущего родственника. И ничего подходящего и стоящего не прилетело в голову. Меня сейчас больше занимала баночка кофе заряженная секретным ингредиентом. Сашка, вернее его прибытие было весьма не кстати. Мне лишние свидетели без надобности, особенно сегодня. Надо поскорее спровадить паренька восвояси.

— Яночка, солнышко, представляешь, мои родители совершенно случайно надумали приехать посмотреть, как я живу.

— Неужели случайно? — Вяло реагировала Янка. Она же пребывала в том блаженном состоянии, что наступает после суточного дежурства. Она пребывала уже дома, а мозги ещё гуляли где-то там на работе, замечательное состояние полнейшей отрешённости.

— Конечно, случайно! В последний раз мои предки приезжали перед новогодними праздниками, — Сашка не врал, это родители вертели сыночком, как хотели. Такие честные, такие бескорыстные глаза не врут.

— Проверка прошла нормально в прошлый раз? — Спросила сонным безразличным голосом Янка и потянулась к стоящей на столе чашке с кофе.

— Да, конечно, нормально. Как бы иначе? А в этот приезд я тебя с ними познакомлю, — выпалил Сашка немного заикаясь, но весьма внушительно. Находясь в нервном состоянии парень выхватил из-под носа у Янки чашку и не смотря на горячий напиток, почти залпом заглотил её содержимое. Мой протест замер в глотке. Янка только устало махнула рукой и поднялась, чтобы налить ещё одну чашку, но не успела. Я ждала эффекта, но не такого.

— Ме-е! — на месте, где мгновение назад стоял Сашка, на кучке мятой одежды, а Сашка сегодня красовался в новеньких джинсах и стильной футболке, перебирал копытами и жалобно мекал молоденький смешной серого окраса козлик. Чуть дальше на полу валялись очки в массивной оправе. Ну дела! Я в ужасе подскочила к шкафчику и вытащила оттуда злополучную банку кофе, с отвращением и опаской выбросила её в помойное ведро. У меня предусмотрительно в дальнем уголке шкафчика была припрятана ещё одна такая же нераспечатанная баночка с кофе, это уже для полиции и, конечно, она была без дополнительной начинки.

Янка на меня не обращала внимания, она всецело была занята Сашкой, вернее козликом. Янка опустипась на колени и ласково гладила испуганное животное, как будто это могло ему чем-то помочь. Странная Янка. Да не суждено было Сашке жениться на моей сестрёнке, ни в каком варианте не суждено. Премиленький серенький козлик Сашка вдруг вырвался из заботливых рук Янки и резко отпрыгнув в сторону, забился под обеденный стол. И не прсто туда забился, а подняв свой куций хвостик, видимо от пережитого стресса, навалил там зловонную кучу. Я чуть не задохнулась от мерзких ароматов, пришлось полностью распахнуть окно. Сразу повеяло утренней свежестью. Янка тем временем утащила парня в свою комнатку и напевая что-то себе под нос уложила его у кровати на коврик. Я стояла в коридоре, ждала пока миазмы повыветрятся и наблюдала, как Янка всхлипывала и нежно поглаживала Сашку по козлиной спинке. Тот жалобно протяжно мекал. Я вернулась в кухню и плотно прикрыла дверь. Мне досталось ещё более тяжкое занятие, чем успокаивать козла, мне досталось убирать ещё тёпленькую кучку из-под стола. Надевая перчатки, беря в руки веник и совок, я нещадно материлась, правда не вслух и сквозь стиснутые зубы. На самом деле я злилась ещё и потому, что чувствовала себя виноватой в случившемся. Что пошло не так? Почему отраву выпил Сашка, а не сестрица? И наконец, почему Сашка преобразился в козла? Бородка у него та ещё была козлиная, но в целом он совершенно не походил на копытное. И самое главное, что мы теперь будем с этим делать? Янка осторожно на цыпочках выдвинулась из комнаты. В кухне уже торжествовал порядок, и почти не воняло.

— Сашка спит, я тоже подремлю, не могу больше.

— Хорошо, а что потом? — Я спросила больше для проформы, ну и потому, что у меня вариантов было немного. Точнее, ни одного варианта развития дальнейших событий я не могла предложить.

— А потом мы пойдём к ветеринару. Я не знаю, куда ещё можно с козлом пойти. Цирка в нашем городе нет, зоопарка тоже не наблюдается, — голос Янки ничего не выражал, кроме беспросветной усталости. Вымоталась девка на работе до нельзя, пусть передохнёт, меньше переживать будет.

— Может, не рисковать и на дом врача вызвать? — явно сглупила я. Остротой ума я в тот момент не располагала.

— Ага, придёт ветеринар, а у нас по хате козёл выгуливается. Вопросы ненужные начнутся, — Янка ещё была способна что-то говорить. И как она могла так стойко держаться?

— Согласна, ты права.

— Без вариантов, — Янка закивала часто головой, попутно смахивая с ресниц горькие слезинки. Через пару часов короткой передышки Янка решилась на пешую прогулку до ветеринарки. Мы осторожно вывели козлика в подъезд. Его копыта гулко и дробно цокали по плиточному полу лестничной площадки. Цоканью копыт вторили Янкины босоножки на каблучках. Хорошо, что мы жили на первом этаже и не пришлось шумно и долго спускаться по лестничным пролётам. Короче, цокали мы не долго. Ну я вообще не цокала, а очень тихо пробиралась на выход из подъезда. К счастью, никто из соседей не высунулся из квартиры и не почапал вслед за нами, никто нас с козликом не узрел и не стал выспрашивать, где мы того взяли. Повезло, можно сказать. Янка распахнула массивную входную дверь и вывела козлика Сашку на улицу.

После прохладного каменного помещения со слабым освещением это было, как попасть в другой мир. Нас оглушили запахи, порывы горячего майского ветра и изобилие изумрудной молодой травки, что успела произрасти на газонах. Щебетали пташки где-то высоко в кронах молодых деревьев, что были высажены пару лет назад на субботнике. Помню, сама садила. Мы с Янкой любили эту квартиру и не отлынивали от общественных работ и в обязательном порядке участвовали в мероприятиях по облагораживанию двора и придворовой территории. Янка, конечно, была белоручка, а вот я с удовольствием в земле ковырялась. На нас пахнуло не только весеннее тепло, но и задорное весеннее настроение. И всё было бы чудесно, если бы не Сашка! То есть, если бы Сашка не был сейчас копытным существом. О случившемся даже на миг невозможно забыть, отвлечься. Сам виновник торжества — козлик Сашка ошалел от яркого солнца и благоухания молодых трав и ранних цветочков. Он почуял свободу и дёрнулся сначала несильно, словно на пробу, а на второй раз по настоящему со всей дури. Узел импровизированного поводка состоящий из шёлковой ленточки, другого ничего не подвернулось под руку, за которую Янка вела Сашку, моментально пополз и сам собой развязался. Козлик Сашка рванул во двор и принялся на газоне щипать травку. Мирная картина, только козла во дворе нам и не хватало! Мы с Янкой не сговариваясь с двух сторон принялись ловить животное. А он и не думал сопротивляться, он просто проголодался и жадно поглощал траву с газона. Ну надо же! А мы с Янкой и не догадались его покормить. Молоденькая сочная трава подействовала на Сашку умиротворяюще, и он добровольно и без всяких взбрыкиваний позволил снова повязать на шее шёлковую ленточку. В этот раз Янка старательно завязала ленту на два крепких узла.

И всё-таки по дороге на ветеринарную станцию козлик повторил попытку побега. На этот раз Сашка задёргался, когда мы подошли поближе к речке, и до нас долетел свежий напоённый речными запахами тины и водорослей со стороны журчащей воды, ветерок. Козлик снова резко дёрнулся, взбрыкнул и выдернул из рук Янки пресловутый шёлковый поводок. Он тут же с громким меканьем умчался, цокая копытами по старому растрескавшемуся тротуару. Мы только и видели, как он свернул к речке нервно подёргивая коротким хвостиком. Сашка с удивительной прытью скрылся в непроходимых кустах, будто век козликом был. Мы с Янкой ещё час лазили по зарослям и вопили на все лады:

— Сашка! Сашка! Александр!

Всё безрезультатно. Сашка не отзывался, даже не мекал. Если он сбежал, чтобы попить водицы, как говориться студёной, то пора бы ему уже и показаться. Значит, не только попить сбегал. Ну какие могут быть дела у козла? Поначалу мы наивненькие дурочки решили, что его реально жажда замучила, и он снова к нам выйдет. Не вышел, не пожелал. Видать где-то схоронился.

К ветеринару идти без козлика не имело никакого смысла, мы вернулись обратно домой. Лазая по косогору в поисках любимого, Янка испортила свои новые босоножки. Теперь место этой элегантной и моднявой обувке только на помойке. Янка скинула свои не в меру открытые туфельки, швырнула их в гневе в угол и протопала сразу в туалет. Сестрица заперлась в туалете и тихо там рыдала целый час. Наконец Янка выбралась из злополучного туалета и появилась передо мной растрёпанная и с покрасневшими воспалёнными глазами. Такой несчастной я её видела только на похоронах бабули прошлой осенью. Она бормотала, как заведённая без остановки:

— Боже мой! Что я наделала! Боже мой, это я во всём виновата!

— Яночка, ты не виновата, моё солнышко, — я ходила тенью за сестрой и пыталась с ней поговорить, хоть как-то её вразумить. Но всё было тщетно.

— Нет, это я во всём виновата. Сашка из-за меня стал козлом, — не унималась Янка.

— Яночка, Янечка, Яночек, попробуй рассуждать здраво. При чём здесь ты? Ты же не могла его заколдовать? — взывала я к разуму сестры.

— Я не умею колдовать, но всё равно остро чувствую свою вину в случившемся, — сестра металась из угла в угол и не находила себе места от переживаний.

— Мне думается, Сашка сам что-то натворил такое, из-за чего вдруг потерял человеческий облик, — в тот момент такие несложные доводы мне казались вполне убедительными. Это уже потом в тишине и в гордом одиночестве в своей уютной девичьей комнатке я засомневалась в правильности своей теории. Я всегда знала, что в той чашке с кофе присутствовала толика инородного и очень опасного вещества. Знала и о том, что ту толику вещества запихала я и никто больше. Вот только эффект получился неожиданным. И тому происшествию объяснений у меня не было. Книга судеб об этом происшествии тоже ничего не писала, словно не желала выдавать своих тайн. Одно я знала наверняка, что на планете земля одним человеком стало меньше, а серым смешным козликом больше. Это большая потеря для человечества? Может, это является достойным приобретением для животного мира? Все эти философские метания затмило банальное желание успокоить сестру. Я не знала, как её утешить. Так мы и промаялись весь вечер, да и ночью как по расписанию бегали по очереди то в туалет, то в кухню водички испить. Ну какой это сон? Какой это отдых перед полным суеты рабочим днём?

Пробуждение было тяжким, количество выпитых чашек кофе не поддавалось исчислению. Обе хмурые очень долго и тщательно наносили бравый макияж. Хочешь, не хочешь, можешь, не можешь, а от работы отлынивать мы не были приучены. Дорога на службу мне показалась бесконечной, а смена в этот раз тянулась и тянулась и казалось, будет вечной моей мукой и искуплением за содеянное над Сашкой издевательство. Работа продавца не позволяла мне особенно отвлекаться на посторонние вещи, поэтому мысли о несчастном козлике Сашке я загнала куда подальше в подсознание. Это помогло преодолеть себя и начать качественно обслуживать покупателей. Я лицо магазина, хоть сегодня и выгляжу не совсем респектабельно. Надо соответствовать выбранной профессии. Вот так-то вот!

О незадачливом женишке Янки я вспомнила впервые за весь день только, когда совершенно обессиленная выползла из магазина и отправилась домой. Я шла и не чувствовала радости бытия. Как там Яна? Смогла ли сестрица влиться в коллектив медицинского персонала и заняться любимым делом? И где же там у речки блуждает наш серенький козлик? И станет ли он когда-либо снова человеком? Почему отрава так на парня подействовала? Может, Великая книга судеб смилостивится и поможет расколдовать Янкиного ухажёра? Вот поедем с Янкой в деревню, я и полистаю Великую книгу на досуге.

Я возвращалась домой, а время уже близилось к полуночи. Ох, не любила я эти полуночи, мне всегда в эти часы хотелось сидеть дома в своей уютной комнатке и пялиться либо в телик в киношку, либо листать новости в интернете. Да без разницы, чем заниматься, только бы не шляться по пустым и тёмным и поэтому загадочным улочкам нашего старинного городка. К сожалению, наш продуктовый магазин работал ровно до двадцати трёх ноль-ноль, и я жутко боялась топать домой одна, выбирала дорожки поосвещённей, а тут как на грех задумалась и попёрлась короткой дорогой напрямки. Ой какие там прямки, понесло меня болезную по едва приметной тропинке через кусты. Вроде и дома рядом, вот они виднеются, а боязно-то как!

В потёмках слышались шорохи. При свете дня эти шорохи как-то пролетают мимо, на них почти не обращаешь внимания, в полночь такие шорохи очень даже слышны. Вот слева послышался не то скрип дверей, что давно не смазывали, не то вопль обиженного годовалого ребёнка. Скажите мне пожалуйста, откуда здесь в городском парке ночью может орать годовалый ребёнок? И каким это надо быть родителем, чтобы таскаться ночью пусть даже и в мае с ребятёнком? Бред какой-то. А что за дверь могла скрипеть?

Нахальный соловей отвлёк меня от раздумий, он порхнул откуда-то незаметно и вот уже сидел на спинке деревянной лавочки. У нас ещё и такие скамейки остались — раритет! И ведь совсем меня не боится, дурачок. Я едва успела подивиться храброй птахе, как он встрепенулся и запел. О, Боже, что это были за трели! Он рассыпался в руладах, щёлкал на все лады и затихал лишь на миг, чтобы перевести дыхание. Я замерла очарованная, застыла на месте, боясь вспугнуть влюблённого певца. Он же пел не для меня, он же трели свои выводил для самочки, что ему приглянулась, той самой, для которой он и гнёздышко уже подготовил, свил. Надо же! Серенький, невзрачный, маленький, но какой голосина! И вдруг соловей покинул меня, спешно взялся с места и улетел. Что-то или кто-то спугнул птичку.

Неожиданно из-за куста выглянул козлик, чем немало меня напугал. Козлик посмотрел на меня и тихо и жалобно мекнул. Сашка — не Сашка, или это вообще другой козёл? Сколько козликов без надзору может бегать ночью в парке в городе? Правильно, ни одного! Мне стало очень не посебе. Серенький козлик тряхнул своей рогатой козлиной головой, и тут я заметила у него на шее яркую розовую ленточку, ту самую ленточку. Сашка! Точно козлик Сашка! Козлик уныло переставляя копытцами побрёл к речке. Он оглянулся, боднул головой воздух, снова оглянулся на меня, словно звал за собой. В неверном свете луны было видно, что у козлика хвостик дрожал от страха, да и сам он похоже мелко трусил в испуге. Козлик жалобно мекнул, потом ещё разок мекнул уже протяжно и потопал дальше. Странный козёл однако, трясся в испуге, мекал, но упорно пёрся в сторону водной глади, а в нашем случае в сторону речки. Козлик явно боялся тёмных зарослей ивняка, что росли вдоль берега. Я тоже их опасалась, но шла за ним молча и не мекала. Я как зачарованная усталая, голодная, опасающаяся всяких напастей, упорно топала за Сашкой. Я еле ноги волочила после долгой и тяжёлой смены, но мне не позволяла моя совесть на всё плюнуть и отправиться домой. Я с тяжёлым сердцем, в душе проклиная свою обязательность, поплелась за проклятым козликом, который продолжал на меня оглядываться и подбадривать короткими меканьями. Подойдя к речке, козёл не без опаски зашёл в воду, часто переступая копытами. Поначалу в реке он долго и жадно пил воду. Потом Сашка поднял свою смешную и очень миленькую бородатую мордочку, поглядел на меня долгим полным отчаяния взглядом и вдруг бросился в тёмные ещё весенние и потому холодный воды с головой. Козла сразу накрыло, и воды сомкнулись над его пустой башкой и перестали колыхаться, замерли на месте. Течение было таким слабым, что я почти не видела волн. Я стояла с открытым от ужаса ртом. Что я теперь Янке скажу? Козёл, то есть Сашка совершил самоубийство? Сашка на моих глазах добровольно утоп? Только не это! Что угодно, но только не это! Я не переживу факт самоубийства из-за моей глупости! Тяжка доля моя.

Всплеск воды заставил меня оглянуться и выйти из ступора. Козлик вылезал из воды, не иначе передумал топиться. Ну слава богу! И правда из речки из тёмных вод показалось что-то ещё более тёмное и оно было по размерам больше козлика. Гораздо больше козлика. Матерь божья! Я порывалась отбросить глупое любопытство и убежать, но только дёрнулась в сторону дороги и тут же запнулась и упала ничком подскользнувшись на мокрой от холодной и обильной росы траве. Я заскользила прямо к месту, где топился козлик Сашка. Там из речки всё ещё лезло что-то большое и не просто большое, а длинное, очень длинное. Мои челюсти сами по себе от пережитого ужаса заклацали. Я задёргалась в безуспешной попытке подняться твёрдо на ноги. И снова не получилось. Тогда плюнув на остатки приличия и стараясь не думать, что меня кто-нибудь увидит, я поползла вверх к дороге на четвереньках. Ползла из последних сил, не щадя рук своих холёных и новенького маникюра. То, что заглотило козлика, могло съесть и меня. В моих планах не было стать сегодня чьим-то обедом, или уже ужином. Да какая разница!

А тем временем длинное чудище шумно и довольно быстро выползало на берег, а потом и вовсе отряхнулось как собака, зафыркало. Тут, как на нарочно, из облаков высунулась щербатая, но яркая луна и осветила место событий. Из воды поднималась длинная нескладная и крайне тощая, но всё же человеческая фигура. Мертвец? Утопленник? В голову больше ничего не лезло, да и легче мне от увиденного не стало. Я уже готова была мекать от страха, как серенький козлик Сашка. Под лунный свет наконец попало лицо упыря. Сашка! Козлик Сашка? Живой и не утоп? Парень смело продвигался из мелководья на берег. Вода в это время года у нас обычно ещё ледяная, не прогретая солнцем. При свете луны было видно бледное голое тело. Вот только его мужского достоинства не хватало мне наблюдать! Это уже будет перебором. К счастью у воды было достаточно темно, и я ничего не смогла разглядеть.

Я вздохнула с облегчением, когда заметила у парня ленточку на шее. Когда Сашка интенсивно выдвигался из речки, видно основательно промёрз, у него что-то лягалось между ног, а также яркая розовая ленточка на шее. Мне вдруг стало смешно, страх улетучился. Козлик Сашка снова стал человеком! Ну хоть с этим повезло. Успокоившись я умудрилась-таки подняться с четверенек и понеслась по косогору строго вверх к дороге со скоростью, на которую только была способна. Я карабкалась всё выше и выше. Хочу домой! Я ещё в своей жизни никогда не желала так рьяно оказаться дома за запертой на крепкий замок дверью. Я совершенно при этом забыла про свою усталость, про конец рабочего дня и домой догалопировала минут за пятнадцать. Своего рода рекорд поставила. А Сашка? Ну так он же снова стал человеком, и это главное, а всё остальное сегодня было несущественным. Я думаю, что Сашка тоже отправился к себе домой. Почему я не полюбопытствовала? Так ему всё равно идти было в другую сторону.

А по утру мне снова надо было чапать на работу, что тут поделать — повторная смена. Я два дня работала и два дня отдыхала, что вполне логично. С Янкой у меня не получилось свидеться, у неё был другой график трудодней. Конечно, надо было известить Янку о том, что козлик Сашка теперь не козлик, а снова человек, но удобный случай не представился. По телефону такую важную вещь я не решилась сообщать, ну мало ли что. Вдруг у сердобольной Янки случится инфаркт, а меня рядом не будет, ну или просто в обморок упадёт от избытка чувств. При таком раскладе, гарантий никаких.

Один положительный эффект присутствовал, в эту смену я уже не была такая дёрганная и злая. Внутреннее напряжение спало, и я уже не боялась, что нечаянно сорвусь на нерасторопного покупателя. Не хотелось бы нахамить ни в чём не повинному гражданину или гражданке. То что человек мне не понравился, это ещё не повод для того, чтобы говорить ему гадости. А потом ещё долго и нудно извиняться, я же на работе и не принадлежу себе в этот миг. Я срочно переключилась на внешние раздражители, благо физическая нагрузка и материальная ответственность способствовали данному обстоятельству. На левые раздумья не было времени.

О Сашке я вспомнила лишь поздно вечером, да и-то когда возвращалась домой. Меньше всего на свете я желала сейчас его встретить и даже в человеческом облике. Я всё ещё остро чувствовала свою вину перед парнем. Ну и Янку было немного жаль, но по большому счёту, сестрица это заслужила. Так я решила и никто не смог бы меня в этом переубедить. Янке данное приключение только на пользу. Интересно, Сашка ещё не передумал жениться на моей сестрице? Помирятся или не помирятся?

Где-то и кажется неподалёку, отчётливо хрустнула сухая ветка. Где, где? Я завертела головой во все стороны. Кто же, кто смеет следить за моими передвижениями? Вспыхнувший было гнев как-то разом затих. Страх вытеснил капризы. Стало жутковато. В тот момент, когда я уже была близка к обморочному состоянию, к моим ногам выскочил пёсик средних размеров, побыстрому обгавкал меня и умчалась дальше по своим собачьим делам. «Больно ты мне нужна», — сказала псинка на своём лающем языке, и я его услышала и мало того, доподлинно по буквам поняла.

— И я рада знакомству, — сказала я негромко вслед собачке. Страх медленно, но отпускал. Я побёгла дальше по дорожке домой, надеясь хоть сегодня не поймать приключений на свою «пятую точку». Сашку я не встретила в тот вечер, ни в человеческом облике, ни в козлином. Не очень и хотелось. Придя домой, я убедилась, что Янка тоже не рвалась со мной общаться. Я пришла домой, заглянула в кухню, чайку горяченького хотелось, да и сумку с продуктами не мешало бы разгрузить. После чаю я побрела в свою комнату и бухнулась спать. Где в тот момент была Янка и чем занималась, меня не интересовало. Не то, что бы совсем не интересовало, а я считала, что моя сестра является самостоятельным взрослым человеком и в няньках не нуждалась.

Долго засыпать, я считала роскошью в этой жизни, а сны — редким удовольствием. В этот раз мне приснился давний сон из детства. Когда-то мне всё это уже снилось. Снова я видела невероятно огромное синее небо со странными схожими с паутиной полупрозрачными облаками. Как и тогда я увидела солнце, вернее два солнца. Два светила озаряли по внешнему виду тропический лес из пальм с изумрудной листвой с ароматными травами и невероятными огромными и очень яркими цветками. И снова я словно шагала по тропинке, и тропинка та вела меня среди каких-то высоченных стройных, как мачты, деревьев. Щебетали где-то высоко в кронах деревьев птицы, казалось, что им там с самых облаков вторят ангелы. В воздухе витала музыка жизни. И вот после очередного поворота из-за кустов выглянула та самая очаровательная часовенка. Тогда в детстве во сне по младости и глупости я приняла эту часовенку за жилой дом. И не удивительно, часовенка состояла из множества интересных расписанных узорами кирпичиков, покрытых матовой глазурью цвета слоновой кости. Ещё тогда в первый раз в детстве кирпичики показались мне словно сделанными из фарфора, как чашки, что заполняли один из шкафчиков в кухне. Разве так бывает? Во сне бывает. Я шагала по тропинке ведущей к часовне, и путь мне освещали два солнышка. Два жёлтых солнышка радовали меня, одно было поярче и покрупнее, другое совсем крошечное. И ничего не удивляло меня, всё казалось знакомым. И самое главное, я ощущала в этом сказочном мире себя своей. Я сердцем чувствовала, что это всё моё родное, меня здесь ждут. Где ждут? Да здесь в этом странном домике, в этой игрушечной покрытой эмалью часовенке. И вот я подошла к самому зданию, вот я поднимаюсь медленно по каменным широким ступеням. Ещё миг и я войду в саму часовенку. Под рукой тихо скрипнула деревянная дверь, я шагнула внутрь помещения, и меня обдало прохладой. Мне казалось, что сейчас я открою какую-то тайну. Но не случилось, я проснулась.

Жаль, что я проснулась на самом интересном месте. Я так и не узнала. что скрывается за прелестными стенами из фарфоровых кирпичиков. Что-то ждало меня там в том волшебном мире. Я села рывком и поняла, что что-то не то. По моим щекам катились слёзы. Я плачу? А почему я плачу? Да вроде и повода не имелось. Если не считать поводом то обстоятельство, что я должна прервать жизненный путь Янки, моей Янки. Нет, не могу я убить Янку, мою Янку-обезьянку! Даже Великая книга судеб не в состоянии заставить этого сделать! Тут мои мысли прервались, я перестала внутренне стенать и внешне плакать, потекли не только слёзы, обозначились и сопли, а это уже лишнее. Я вынуждена была в спешном порядке найти в сумочке гигиенические салфетки и срочно высморкаться. Ну всё, больше не реву! Я сильная, я смелая, и я в конце концов, красивая! Ага, красивая! Это Янка красивая, а я так середнячок, ничего особенного. Хотя сейчас я реву не поэтому. Я люблю свою Янку-обезьянку и всегда её любила. В Великой книге судеб и, будь она хоть трижды проклята, написано, что в живых останется только одна. Бабуля при жизни всегда говорила, что невозможно идти против судьбы. Наша с Янкой судьба — это подчиниться пророчеству. Чтобы сбылось данное пророчество, надо чтобы сестра своими рученьками убила другую сестру. Это я должна убить сестру! Это я должна прервать жизнь Янки! Снова захотелось плакать. Да что я сегодня так обмякла? Ах, с моей помощью Сашка стал козликом. С моей ли помощью?

Я же не колдовала! Я только подсмотрела в Великой книге судеб, какую травку, в каком количестве, где надо сощипнуть и дозировку, конечно тоже. То ещё приключение! Такое и врагу не пожелаешь. В глухую полночь совсем без луны, то есть в самое новолуние, я лазила с фонариком под кустами у речки. Руки тряслись от страха и возбуждения, боясь схватить походя змеюку за хвост или ящерицу, на лягушек было наплевать. Сослепу и второпясь нарвала и запихала в пакетик салофановый всё подряд, типа — потом дома разберусь. Это уже потом при ярком свете в комнате я придирчиво сортировала «улов» и сосредоточенно выбрасывала на пол ненужные листочки. Мне всё это было не по душе. Иметь тайну от Янки-обезьянки я не хотела и вовсе не стремилась к этому, так само получилось, или можно сказать, что так карта легла. Я вся испереживалась по этому поводу, даже спать меньше стала, не один раз ночью просыпалась. А в это утро было продолжение кошмара.

«Будь ты проклята, ведьма!» — появилась надпись на зеркале яркого алого цвета, словно кто-то начертал её губной помадой чётким каллиграфическим почерком. А я что? Я ничего, только зашла сегодня утром зубки почистить, личико освежить. Зашла, зевнула, взяв в руки зубную щётку, и вдруг перед глазами принялись скакать алые буковки. Кто-то невидимый усердно выводил безупречным росчерком пера странные слова в этой самой обыкновенной типовой квартире. Интересно, кому адресовано послание? Я хотела позвать Янку, чтобы та тоже полюбовалась на чудо, но буквы вдруг исчезли. И зеркало осталось чистым, как раньше. Я об этом подумаю потом, сейчас дел невпроворот.

А Сашка всё-таки к нам заглянул. Ещё бы он не заглянул, у нас же остались его вещи! Одежду он мог бы, как настоящий джентльмен и не забирать, наплевать на неё, кроссовки правда дорогие, но вот очки, а тем паче телефон неплохой и явно недешёвенький, парень не мог себе позволить забыть и даже на квартире у прелестных дам. Сашка зашёл днём ближе к обеду. Он по времени подгадал так, чтобы наверняка не встретиться нос к носу с Янкой. Он знал, что Янка в районе полудня обычно отсутствовала, так её и не было дома. На звонок я открыла дверь и в первый момент словно остолбенела. Передо мной стоял Сашка собственной персоной. Сашка красовался в других очках и естественно в другой одежде. Что ему надо? Ах, да!

— Привет, ты за одеждой?

— Да, верни, если можно, — Сашка мрачно зыркнул глазами из-под толстых стёкол. Держался он со мной в этот раз очень официально и холодно, словно чувствовал, чья рученька в кофе гадость подсыпала. Обиделся паренёк. Ну понятное дело!

— Проходи, одежда, очки и телефон — всё у Янки в комнате, — я подвинулась, пропуская кавалера в апартаменты.

— Нет, я здесь подожду, вынеси мне вещи, пожалуйста, — глаза его стали умоляющими.

— Хорошо, я сейчас, — мы оба чувствовали некоторую неловкость, а ведь ещё совсем недавно вполне непринуждённо болтали о жизни, как старинные друзья. Мы и были друзьями, пока я всё не испортила.

Я метнулась скоренько за Сашкиными пожитками и вынесла пакет, подала Сашке. Парень проверил содержимое простенького без рисунка пакета: джинсы, футболка, трусы и носки. Всё это было аккуратно сложено у заботливой сестрёнки. Постаралась девка для жениха. Сашка очень обрадовался, когда обнаружил педантично запакованные в бумагу очки и телефон. И всё-таки в его облике что-то изменилось. Может, глаза стали выразительнее? Ой, он же бородку сбрил! Парень сбрил свою жиденькую козлиную бородку, и это ему пошло на пользу. Сашка стал выглядеть солидней и поинтересней, как мужчина.

— До свидания, — излишне сухо произнёс парень и похоже, что он теперь перемещается в статус бывшего ухажёра моей сестры. Печалька.

— Яна скоро придёт. Подождёшь её? — Зачем-то я спросила, хотя знала ответ наверняка.

— Нет, не буду ждать. Мне не о чём с ней разговаривать, — его голос звучал натужно и глухо, как из бочки.

— Удачи тебе, Сашка! — Я искренне желала парню удачи, ведь он хороший и не виноват, что так случилось. Кто угодно виноват, только не он. Я закрыла за парнем дверь. Мне было жаль Сашку, он достоин лучшей доли, чем бегать под кустами в шкуре козлика и щипать травку.

Немного времени прошло, и притопала из магазина Янка. Что бы в мире не происходило, а шопинг для неё было святым делом. Янка привычно с пакетами прорысила в свою комнату и вдруг выскочила оттуда, как ошпаренная. Я сидела в кухне в ожидании продолжения драмы.

— Сашка приходил? — Глаза сестрицы стали, как у больной собачки. Понятно дело, страдает девка, дела сердечные.

— Приходил, вещи забрал.

— Про меня что-нибудь говорил? — Вид у Янки становился всё несчастнее и несчастнее. Воспалённые глаза подозрительно заблестели.

— Говорил, — я вздохнула. — Говорил, что не хочет с тобой разговаривать.

— Что и видеть меня не хочет? — Голос девки едва не сорвался в рыданиях. В глазах заплескалась обида.

— Не знаю, не спрашивала, — бойко соврала я. Ну что я ей ещё скажу? Пусть сама решает свои сердечные проблемы. Из меня плохая советчица да и сваха тоже плохая. Не умею я примирять. Да и у самой личная жизнь не складывается так, как хотелось бы.

— Лариска, как ты думаешь, если я ему позвоню, это не будет считаться, что навязываюсь парню?

— Да, конечно, не будет! Вы же жить вместе собирались, ты его к родителям обещала свозить. У вас так много общих интересов было, да и вообще…

— Вот именно, было! А теперь всё куда подевалось? Теперь Сашка меня сторонится. Чего Сашка так испугался? — Янка пребывала в смятинии чувств. Она то сердилась, то изволила гневаться на сердечного друга, а-то и вовсе непонятно из-за чего вдруг начинала аккуратненько слёзки салфеточкой с глаз убирать. Вся гамма чувств у неё проносилась в душе и проявлялась на личике.

— Ну парень козликом побывал, боится теперь, что навсегда в копытное превратится, — заявила я глубокомысленно.

— Ты думаешь, Сашка из-за меня козликом стал? И Сашка так думает? — осенило мою Янку.

— А что ему ещё думать, если он у тебя в гостях принял облик серого козла! Вообщем, парнокопытным стал, или козлы — не парнокопытные? Не знаю.

— Я тоже не знаю ничего про парнокопытных. Да и вообще, я тут не причём, — вид у Янки был крайне озадаченный.

— Вот уж не знаю, при чём тут ты или не причём. Пойду лучше фильмец про инопланетян погляжу, отвлекусь. Хочешь, заходи, места хватит, вместе полюбопытствуем про инопланетную расу, — попыталась я миролюбиво закончить разговор.

— Нет, я лучше с Сашкой пообщаюсь. Не хочу, чтобы парень дулся на меня из-за этого дурацкого недоразумения, — полная решимости Янка принялась набирать женишка по телефону. Ну-ну, удачи тебе, красавица! И семь футов под килем… Так мы и разбрелись по своим интересам.

Посреди ночи я проснулась словно от толчка в бок. Странновато как-то в ощущениях, да и спать больше не хотелось. Янка самозабвенно рыдала в своей комнате и думала, что я не услышу. Я услышала глупышку, я всё же сестра! От того наверное и проснулась, что почуяла слёзы кровника. Без церемоний, без предупреждения и занудного старорежимного стука в дверь, я вошла в её комнату, буквально ворвалась и застала сестру валяющейся в постели. Весь её вид говорил о скорби — её лицо потерянно уткнувшееся в подушку, голые пяточки, беззащитно торчащие из штанин пижамки. Плечи Янки сотрясались от приглушённых, но вопреки этому не менее горьких рыданий.

— Ну-ну, не надо так плакать! Не из-за чего так убиваться, это ещё не беда, — я погладила Янку по голове, нежно проведя по шикарным волнистым волосам. Даже в горе она была прекрасна. Не знаю, сколько мы так лежали, я забралась к ней на кровать и пристроилась с боку. Я успела задремать рядом с тёплым бочком сестрёнки. Устав реветь и вообще горевать, Янка рывком села на кровати, едва меня не скинула, я же была с краю. Янка задорно тряхнула спутавшимися давно не чёсанными кудряшками, те моментально приняли вид благородных локонов и рассыпались водопадом по её плечам. Ещё подфыркивая, сестрица гневно выпалила:

— Сашка — козёл! Он даже не удосужился позвонить и лично мне сказать! Этот мерзавец отбил мне элементарную эсэмэску!

— И что написал Сашка-козёл в этой эсэмэске? — Не на шутку заинтересовалась я. Я не имею права лезть в личную жизнь сестры, но знать-то я могу обстоятельства этой самой личной жизни?

— Написал, что мы с ним больше не увидимся, — тихо сказала, почти прошептала Янка. Даже в сумерках белой ночи мне было видно, что ей обидно. Парень бросил, и кого бросил — её, умницу и красавицу! Обычно она парнями вертела, как хотела. И вдвойне обидно, что парень бросил Янку не лично, а по телефону, да и-то короткой фразой в виде записки. Наглость неслыханная!

— А с виду таким приличным человеком казался! Я в шоке, — я сделала ещё одну попытку утешить сестрёнку.

— Да уж приличный! Приличные так не поступают! Написал мне коротко и ясно: «между нами всё кончено, мы больше не увидимся». И смайлик грустный, гад поставил, — Янка еле сдерживалась, чтобы не высказаться непечатными грубыми словами. Вдох-выдох, сдержалась. И не мудрено — она же истинная леди!

— С ним всё предельно ясно. А ты что сделала? — спросила я больше для проформы, истинная леди не могла себе позволить ярко проявлять собственные чувства типа, врезать наглецу в морду со всей дури.

— Я снова позвонила ему, а он трубку не взял. Тогда я поехала к нему на квартиру, а там тихо и нет никого. Бабка соседка выглянула на лестничную площадку и заявила, что Сашку увезли родители. А ещё бабка смотрела на меня, как на проститутку. Я невеста, а не проститутка! А она ещё сказала, что шастают тут всякие!

— Маменькин сынок, ёлки-моталки! А с другой стороны, это и хорошо, что так получилось. На кой-ляд тебе этот мямля? — я пыталась рассуждать логично.

— Что ж тут хорошего? — изумилась Янка вполне искренно. — Я осталась одна! Кого я теперь папе с мамой покажу? Кого повезу на знаменитый семейный пикник?

— Ой насмешила! Найдёшь ты ещё себе парня. Вон ты у нас какая красавица, — сказать-то я так сказала, но перед зеркалом я бы сейчас сестрицу не поставила, ни к чему это было сейчас. Сейчас, если по честному, то личико выглядело не совсем свежим, сильно опухшим и красным от слёз, в целом не лучшим образом. Вот отдохнёт, подкрасится, носик припудрит, улыбнётся где-нибудь в общественном месте, только не в туалете разумеется, и за собой точно мужика притащит. Будет очередной обожатель.

— А родителям что скажем? — жалобно пропищала Янка. Всё-таки без меня она мало что способна решить.

— Да скажем, что смотрины жениха переносятся по причине… По какой причине жених не может добраться до родителей невесты? Ага, парень укатил в срочную командировку. Вот пусть там и побудет некоторое время, — закончила я свои умозаключения.

— Я не против командировки, — Янка снова всхлипнула, но быстро успокоилась. Умная девочка.

За открытым окном, продираясь через наглухо задёрнутые шторы, вместе с порывом свежего ночного воздуха совершенно отчётливо долетел перезвон проезжающего мимо трамвая, который отчаянно скрежетал на повороте. Господи, какой трамвай? В нашем заштатном городке отродясь не водились трамваи и наверное, их здесь никогда и не будет. Кто же запустит трамвайную линию в таком маленьком неперспективном городке?

— Янка, ты тоже слышишь звон трамвая? — Я посмотрела на сестру, а та уже десятый сон видела да и уже, наверное, каталась сейчас на том трамвае. Когда-нибудь лет этак через сто под окном этого дома будут пролётывать бесшумные и вовсе не бензиновые аэробусы с весёлыми беззаботными пассажирами внутри. Жаль только, что меня уже не будет на этом свете. Или я буду, но только совсем-совсем дряхлая? Совершенно аморфная и безвольная я еле доплелась до своей постели, пала на неё и тут же уснула, как в омут провалилась.

Следующая рабочая смена была ознаменована грандиознейшим событием. Наконец и мне улыбнулось счастье. Я познакомилась с парнем, и он обратил на меня внимание. Это ценно. Я часто знакомлюсь, место работы знаете ли располагает. Знакомлюсь часто, но меня словно не замечают, словно я какая-то другая. А чем я отличаюсь от остальных девчонок? Да вроде, ничем. Я кажется не совсем уж страшненькая, и поначалу молодые люди на меня смотрят с любопытством, а проходит немного времени, и парни словно начинают неловко себя чувствовать в моём присутствии, даже словно меня опасаться начинают.

В этот день я работала на кассе. Меня заинтересовал покупатель. Время от времени я любила поиграть в гадалку, присмотреться к покупателю и попробовать угадать род занятия человека, его характер, состав его семьи и окружение. Ну это развлекуха у меня была такая, чтобы уж совсем не зарасти мухоморами от однообразной работы. Бывает и у продавца-кассира минутка радости. Меня заинтересовал покупатель, ну сначала не сам покупатель, а поначалу я залюбовалась его руками. Длинные сильные и очень ухоженные кисти рук меня поразили своей подвижностью и гибкостью. Мама бы сказала, что это музыкальные руки. Я бы поставила другой диагноз — руки хирурга. Очень красивые руки и наверное, и хирург с такими потрясающими руками должен быть красавчиком. Я подняла глаза и замерла в предвкушении разоблачения собственной фантазии. Эти руки принадлежали парню и весьма симпатичному парню. Высокий кареглазый с каштановыми волнистыми волосами индивид конкретно привлёк моё внимание. А тут ещё и ямочка на подбородке присутствовала! Словом, всё как я люблю. Я залюбовалась на его волевой подбородок, а парень мне в ответ улыбнулся. Надо же! Ах, какой милашка.

— Михаил, Миша, — неожиданно представился покупатель. Очереди не было, и я могла с ним немного поговорить.

— Лариса, — робко ответила я. Знакомиться я привычная, а вот дальше… Как-то дальше у меня не очень получалось.

— Когда вы заканчиваете работу?

— Ровно в двадцать три ноль-ноль.

— Я вас провожу после смены. Можно? — Карие и очень добрые глаза смотрели вопросительно.

— Можно, — лаконично ответила, а сама несказанно обрадовалась предложению. По ночным дорожкам домой добираться было неприятно и даже жутковато. Я хотела уж было сменить место работы да всё откладывала. Нравилось мне в этом супермаркете — светлый просторный зал, продавцы милые, да и сама обстановка располагала к хорошему настроению. Парень не обманул, ждал меня у выхода и проводил домой. Такой галантный кавалер оказался, всю дорогу развлекал байками. У подъезда, куда он довёл меня не торопясь, парень не напрашивался в гости, взял на прощание за руку и скромно поцеловал меня в ладошку, пообещал проводить на следующий день. Я пребывала в восторге.

И Мишка сдержал слово, проводил меня и в этот раз. И всё было хорошо.

Я подняла голову вверх. Звёзды сияли. Заря ещё догорала, небо ещё светилось тёмно-голубым колером, а у самого горизонта имело цвет спелых ягод малины. Луны не наблюдалось вовсе. Вместо луны высоко-высоко в небе алела яркая и очень красивая звезда. Я уставилась на новое светило. Я, конечно, не астроном, но звёздочка явно не наша. А она ещё и двигалась! Всё это происходило в полной тишине, слышно было только шелест листьев деревьев от движения свежего ночного воздуха. Так вот, в почти полной овеянной мистикой тишине, яркая алая звезда довольно бойко перемещалась по небосклону. А я молча следила за её передвижениями. И вдруг звёздочке надоело сиять у всех на виду. Она мигнула непонятно чем, но всё же мигнула и быстро набрала ещё большую высоту, и устремилась туда куда-то поближе к космосу. И что это было? Самолёт, какой-то очень продвинутый дрон, или неуловимые инопланетяне? Да какая разница! Рядом со мной стоял и любовался созвездиями такой потрясающий парень, что ему инопланетяшки и в подмётки не годятся. А вдруг я за него замуж выйду? Подумала о замужестве и сама испугалась своей прыти.

Всё было просто замечательно. Миша не только довёл меня до дома, но и любезно с явным намёком на будущее, распрощался со мной. Миша поцеловал меня в губы! Это был лёгкий, но полный нежности поцелуй и пока ещё без обязательств, но я искренно надеялась, что продолжение имеет место быть.

День следующий. Вот только случилось то, чего я опасалась больше всего. Миша, мой Миша, возможно я забегаю вперёд, а если и забегаю, то не намного. Так вот, мой Миша купил билеты на заезжих артистов и зашёл, чтобы сопроводить меня на концерт. Парень по серьёзному принялся за ухаживания, и я думаю, что с дальним прицелом. Во всяком случае, я очень надеюсь на дальний прицел, я к нему уже морально приготовилась.

Здание, где окультуривались местные жители и раньше просто называлось клубом, а теперь как-то длинно и непонятно, располагалось совсем близко от нашего с Янкой дома. Вот мы с Мишенькой и решили прогуляться пешком. Решили и прогулялись.

— Ты какие фильмы любишь? — интересовался Миша.

— Ужастики. Понимаешь, я с их помощью стресс снимаю.

— Я тоже люблю ужастики, только я стресс ими не снимаю, я под них отдыхаю, устраиваю расслабуху.

— Ты что, под ужастики пиво пьёшь?

— Ну иногда бывает.

— И чипсы ешь?

— Балуюсь виноват, — Миша скорчил виноватую рожицу, а потом широко задорно улыбнулся. Я ему в ответ тоже улыбнулась и постаралась, чтобы улыбка выглядела миленько, а не распутно.

— Ой, я тоже люблю чипсами похрустеть!

Так мы и болтали ни о чём, так мы и шагали рядышком. А потом Миша словно невзначай взял меня за руку и больше уже не отпускал. Я просияла, как лампочка. Давно мне не было так спокойно на душе, так по-домашнему уютно. Ну как давно, с похорон нашей бабули.

— Какие цветы ты любишь? — Миша заглянул мне в лицо и хитро прищурился.

— А с какой целью ты интересуешься? — в ответ спросила я и рассмеялась. Мне вдруг стало так весело, как бывает только в детстве, когда тебе на день рождения преподносят большущий кремовый торт.

— С целью подарить тебе букетик в знак внимания, — глухо от заметного волнения ответил Миша.

— Ну если с этой целью, то ромашки, — я тоже вдруг занервничала и сама не знаю отчего.

— Почему «если»?

— Я реально люблю ромашки и стесняюсь этой своей прихоти.

— Ромашки — прекрасные цветы. И чего тут можно стесняться?

— Но они же не благородные! — не вольно воскликнула я.

— Но они же красивые! — Миша внезапно остановился и пытливо заглянул мне в лицо, а мне показалось, что в душу. Я ему в ответ улыбнулась и вдруг чего-то застыдилась, какого-то своего изъяна и густо покраснела. Я даже сама ощутила, как мои щёки запылали. Я попыталась прикрыть разгорячённое лицо ладошкой, но Миша всё же заметил моё состояние.

К счастью, мы уже пришли, и моя пытка интересами закончилась, и началось само лицедейство. Я получила огромное удовольствие от концерта ещё и потому, что Мишенька всё время трепетно держал меня за руку. Ну и поздняя обратная прогулка тоже пришлась мне по душе. Едва выйдя на свежий воздух, Мишенька по хозяйски подхватил меня под руку, я не протестовала, и галантно повёл к дому. Весна, вечер, рядом обожаемый мужчина — классика жанра. Вот и развивались наши отношения по классической схеме. Когда мы подошли к дому, Миша обнял меня и крепко поцеловал. Не сказать, чтобы это было неожиданно, но очень приятно. Земля выскочила у меня из-под ног.

Мишка целовался безупречно. Его поцелуй длился долго, был необычайно нежным и вместе с тем страстным. От парня исходила горячая волна. Мы как начали лобызаться у входной подъездной двери, так и стали медленно, мелкими шажками продвигаться дальше. Совершенно не помню, как мы попали в сам подъезд, просто не заметила. Мы и в подъезде продолжали страстно целоваться и не могли остановиться. Нет, я не помышляла о жаркой ночи, пока не помышляла. Но возможно на последующем свидании я бы поддалась чувствам, и что-нибудь да сложилось бы в любовном дуэте. Скорей всего так оно бы и было, но …

Я вообще планировала закончить свидание где-то здесь на данной ноте воздержания. Кто же знал, что этот мужлан сгребёт меня в охапку и присосётся к моим устам, как пиявчик! Ох! У самой нашей квартиры у дверей буквально, парень вообще головушку потерял. Он принялся меня тискать суетливыми своими потными рученьками и так теребил парадно-выходное любимое платье, что чуть совсем не раздел, готов был порвать его на лепестья. В добавок он меня припечатал к прохладной каменной стене в порыве страсти и так горячо целовал, что с меня сами собой чуть трусики не свалились. Миша дышал так, словно готов был на всё уже здесь на лестничной площадке. Я на такое не подписывалась. Я совершенно ошалела от напора и от долгого целомудренного воздержания, но первый раз и в такой обстановке — нет, решительное нет.

И тут случилась Янка. Про неё-то я и позабыла совсем! Она откуда-то и тоже поздненько возвращалась домой. Вот засада!

— А вы чего на лестнице? Проходите в квартиру, там будет удобнее, — хихикнула ехидина. Миша нехотя оторвался от моего трепетного тела, окинул мутным взором Янку. Не знаю, как у Мишки, у меня так сразу весь любовный пыл остыл. Янка процокала каблучками внутрь нашего жилища.

Первый раз и в присутствии Янки? Она же совсем рядом будет сидеть одинокая и всеми забытая. И у неё ещё не затянулась рана, причинённая той страшной обидой. Она ещё до сих пор рыдает по ночам в подушку, горюя о незадачливом женишке Сашке. А тут мы с Мишкой вдвоём в соседней комнате, и оба счастливые. Нет, так не пойдёт.

— Не здесь и не сейчас, — выдохнула я на Мишку грустные слова и попыталась освободиться от любовных объятий, показавшихся разом неуместными. Мишкины руки замерли, перестали оголять меня, и покорно разжались, выпуская из объятий.

— Ты не хочешь? — парень не понимал.

— Я не могу. Мне надо побыть с сестрой, утешить её.

— У вас что-то случилось?

— Янку бросил жених, — выдавила я из грудной клетки с видимым трудом не свой секрет. Пояснять я ничего не стала, ни к чему это всё.

— Может, встретимся завтра? — робко спросил Миша с надеждой в голосе.

— Значит, до завтра, — заверила я парня и поцеловала на прощание в щёку, ну так для проформы. Бегло оглядела себя — платье кажется всё целое и нигде не разорвано, ну и на том спасибо. В целом свидание прошло удачно и почти без потерь.

Янка за вечерним чаем хитро на меня поглядывала. Наконец, я не выдержала:

— Ну спрашивай, что тебе неймётся.

— Фактурный мальчик, и только один вопрос на языке вертится, а именно — где подцепила?

— Там же, где и ты цепляешь — на рабочем месте. Так сказать, не отходя от кассы! А в моём случае, это и совсем буквально.

— Мне тоже такие нравятся, — хмыкнула Янка, и было непонятно рада она за меня или позавидовала чужому счастью. Доковыриваться в данном вопросе что-то не хотелось, всё-таки мы сестры. У меня не было никакого желания идти наперекор сестрице, легче уступить. Вот только бытует мнение, что в любви как на войне, все средства хороши, но не в данном случае. В конкретном данном случае, мне всё равно придётся лишить Янку жизни и хорошо, что она об этом ни сном, ни духом. Короче, лучше Янке не знать, что я замышляю. Даже я не знаю, чем всё это приключение закончится, а тут ещё и любовь вмешалась, она всегда не к месту.

— Такие всем нравятся, — сухо ответила я и попыталась поменять тему разговора. — Мы обещали маме на даче грядки вскопать. И когда приступим к исполнению?

— Любишь ты, Лариска, настроение портить. Может, я ещё с Сашкой помирюсь и самой тогда копать не придётся.

— Вот ты коварная девица! Мечтаешь жениха к физическому труду приобщить, — захахала я во всё горло.

— Я не такая бескорыстная, как ты, — надула губки Янка.

— А Сашка, что об этом думает?

— А Сашка кочевряжится и думает, брать меня в жёны или совсем распрощаться.

— Что так?

— Да там родителя парня вмешались, другую невесту ему подсовывают более перспективную, а тут ещё…

— А тут ещё мы его в козла превратили!

— Ты в самом деле думаешь, что это мы его в козла превратили? — Янка разом посерьёзнела и стало заметно, как она переживает о случившемся с Сашкой.

— А у тебя имеются другие варианты? — я посмотрела пристально Янке в глаза и увидела там только страх о содеянном.

— Ты тоже думаешь, что это как-то связано с нашим наследством?

— Ну ты сама озвучила всё то, что я могу сказать по этому поводу. Заметь, раньше у нас парни в козликов не превращались.

— Раньше меня и женихи не бросали. Это я раньше парней отшивала, копалась всё, выбирала, искала кого-то или чего-то, — совсем неуверенно закончила фразу Янка, голос её дрогнул.

— Ну хорош ныть! Что на этом Сашке свет клином что ли сошёлся? По земле полно бродит других вариантов в женихи.

— Согласись, что Сашка не самый плохой вариант, и потом, я же его люблю!

— Точно любишь? Может тебе надо было поцеловать того козлика и всё, он снова бы в Сашку обернулся?

— Ну ты и дура! Мы что с тобой в сказку попали? Мы с тобой только наследство от ведьмы получили и ничего больше!

— Ты правда веришь, что наша бабуля была ведьмой? — я не на шутку рассердилась на Янку. Я не верила, что наша добрейшая бабуля колдовала по ночам и летала на метле, не клеится как-то всё это к её образу. Она пироги вкуснющие пекла, она носки вязала, варенье клубничное варила, да много чего она делала. Ну как такая старушка могла заклятья насылать?

— Да нет, конечно, — подтвердила моё предположение Янка, но как-то неуверенно что ли.

— Пойдём-ка спать, утро вечера мудренее, — с этими словами, мы разбрелись по своим комнаткам.

Утро мне не показалось особенно мудрым, отнюдь. А тут ещё снова на зеркале в ванной комнатке выступила похожая на первую надпись: «Ведьма, бойся! Я найду тебя!» Алым запылала надпись на зеркале, словно плясали маленькие такие язычки пламени. Минутку постояла я обалдевшая, а потом вдруг надпись пропала, как и не бывало. Теперь стало понятно, что разыскивают меня, тем более что Янка посещала ванную передо мной и вела себя привычно. Я тихо охнула, а потом погрустневшая ещё больше, отправилась пить кофе. Мне надо было сегодня выглядеть на всю сотнягу процентов, сегодня я ждала в гости Мишу и ждала не просто так, а с дальним прицелом.

А парень не пришёл. Я весь день его прождала, даже никуда не ходила, только в магазин за пирожными. И не позвонил. Я сама хотела позвонить, но потом передумала, гордость заела. То нужна я ему вся и сразу, а то не нужна вовсе. Так я и просидела дома со своей глупой гордостью и с пирожными бисквитными со взбитыми сливками низкокалорийными, между прочим, я о фигуре забочусь, о своей собственной, ну и о Мишкиной тоже. Просидела я весь день до глубокого вечера, а потом меня осенило, и я поменяла свой гнев на милость.

А может с парнем случилось что? Гордыню заменило раскаяние. Разбушевалась фантазия, перед глазами запрыгали картинки, одна страшней другой. Вот Миша умирает в больничной палате от травм, полученных в результате автомобильной аварии. Он шепчет воспалёнными спёкшимися губами моё имя, и дух покидает его тело. В моём фантазийном видении парень выглядел ужасно, весь в бинтах и гипсе. Я чуть не зарыдала, так живо представилась его смерть. Был и второй вариант, где его банально ограбили и пырнули ножом в живот, и он просто находился в бессознательном состоянии, но тоже ничего хорошего. При нём не обнаружили ни документов, ни мобильника. И некому Мишеньку бедненького опознать. Хотя не подходит парень на объект для ограбления. Не похож он на человека, который обладает крупной суммой денег даже на банковской карте. Похож, не похож, какая разница! Я даже рассердилась на себя — не мне же Мишку грабить!

Так звонить, или не звонить? Время однако уже позднее, по всем меркам очень позднее. И я решила, что теперь уже мой звонок сочтут, как навязывание собственной персоны. Позвоню-ка я лучше завтра с утреца, так будет уместней. И на утро после беспокойной ночи я дозрела и позвонила, не ответил. Снова позвонила, и снова не ответил. Не ответил и не перезвонил. Никакой весточки от Мишани не прилетело. В этот день я упорно работала в супермаркете, стиснув зубы и дежурно улыбаясь покупателям. Посетители магазина не виноваты в том, что я страдаю. Может, они тоже отчего-то страдали? Не могли же мы страдать все хором сообща! Только в старых индийских фильмах плачет вся толпа и дружно вытирает глаза платочками. Теперь не то время, не те нравы… Ну я совсем, как бабка старая принялась рассуждать.

А вечером, как и раньше до встречи с Мишей, мне пришлось возвращаться домой одной без провожатого. Я не боялась, нет, я злилась на Мишку-болвана, злилась на себя и на весь белый свет. Вот такая я сегодня была капризная. Я нечаянно подглядела за чужим свиданием. Я издали увидела, как под рябиной целовалась девушка похожая на Янку. Быстро же сестрица утешилась! Ой, да это не она. А если и Янка, то я её не осуждаю, не смею осуждать. Кто устоит перед искушением поцеловаться под цветущей душистой рябиной в ясную звёздную ночь? То-то же! Я бы точно не устояла.

А куда подевался мой Миша? И где его искать? Меня этот вопрос очень интересовал, но интересовал и другой не менее важный вопрос. Я долго думала, чем заменить отравление моей дражайшей сестрицы и решила, что во второй раз у меня всё получится. Попробую ещё раз ту же фишку. Только где взять отраву? Снова собирать травки в кромешных потёмках не хотелось, да и положение луны было уже другое, травка могла не сработать.

Я решилась, пробудилась ни свет, ни заря и таким раненьким утречком, когда ещё никто не бродит в округе, даже собачники со своими питомцами, но когда уже посветлело основательно, направилась на поиски злополучной кофейной банки. Дело в том, что я жутко боялась расследования со стороны полиции. Я незаметно вытащила банку со злополучным отравленным кофе из шкафчика, подменила её другой, а эту затолкала в ведро с мусором. А позднее я замотала её в целлофан наглухо и украдкой зарыла сей «клад» в клумбу с цветочками. Земля в тот момент была рыхлая и податливая, видать плодородная, и вся операция по уничтожению улик заняла минимальное количество времени. На радостях я даже не обратила внимания, в какую клумбу запихала пакет с ядом. После того злополучного чаепития, то есть кофепития с козликом, я на всякий случай проявила осторожность и тщательно намыла Янкину чашку. Не дай бог обнаружат при тщательном расследовании какие-нибудь микрочастицы моей колдовской микстуры! Я тогда не знала, сможет ли козлик стать снова человеком, то есть Сашкой, но знала, что родственники и полиция в любом случае будут его искать. Если учесть, что я убирала и вонючую кучку из-под стола, то потрудилась я на славу. Минуточку, я же всё это и затеяла! Но я же не нарочно! Конечно, не нарочно. Я не могла предвидеть, что Сашка превратится в козлика. Я даже и не предполагала, что парень к нам с утреца забежит. Не могла и предположить об осечке, но теперь надо действовать вдвойне осторожней и надо постараться впредь просчитывать все неожиданности.

На заре я прошмыгнула во двор и долго копалась в клумбах. Ну и где же эта клумбочка искомая? Да вот же она рядом с подъездом была, я далеко не углублялась. И цветочки там яркие такие весёленькие цвели, помню. Ужас!

Я совершенно чётко вспомнила, что закапывала рядом с кучкой тюльпанов. Подняла голову, озираясь. Да тут на всех клумбах в это время года благоухали тюльпаны. Люди в нашем доме живут активные неравнодушные к природе, в округе вообще много любителей цветов. Вот из-за этих любителей я даже в надёжных казалось бы хлопчатобумажных рабочих перчатках весь маникюр испортила. Мне как-то разом копаться в земле надоело, и я уже совсем было решила, что всё безтолку и вездесущие собачки выкопали мой свёрточек, как на него наткнулась. Вот ведь хотела же с этой крайней клумбочки начать великие археологические раскопки, а потом засомневалась. Неуверенность в себе — мой величайший враг.

Теперь же я твёрдо решила, что во второй раз отрава сделает своё чёрное дело. Я беззаветно верила в Великую книгу судеб, а иначе не лазила бы на четвереньках на исходе ночи и не ковырялась бы в рыхлой весенней землице. Ну вот отрава добыта ценой испорченных ногтей и взвинченных до предела нервов. Осталось всего ничего, а именно, правильно применить колдовскую заначку. Пока я сумрачная бродила по квартире и «репу чесала», как всё это провернуть, Янка сама подала идею:

— Лариска, ты грядки копать думаешь? Мы родителям обещали бабулин домик не бросать и весной овощи посадить.

— Думаю я, думаю, да может попозже. Сегодня меня девчонки на тусовку приглашают, — принялась отнекиваться я.

— Какие ещё девчонки? Почему я их не знаю?

— Девчонки с работы, у тебя таких своих полно, не приставай, — мне очень не хотелось именно в эти дни появляться на публике с сестрой. Совесть меня грызла за ту глупую историю с козликом. Плохо мне было ещё и из-за того, что я не могла загладить свою вину. Ну никак не могла и всё тут!

— А я собираюсь в эти выходные прокатиться на маршрутке до деревни и хоть одну грядку да вскопать, — Янкины карие глаза светились задором. Видать отвлеклась девица от несчастной любви с помощью весенних посадок. Не долго музыка играла, по Сашка девица уже явно не страдала. Хорошо это или плохо? Конечно хорошо, для меня во всяком случае. И у меня на душе полегчало.

Ну и умотала моя Янка-обезьянка в деревню, благо тут недалеко. А вечером мне Янка трезвонит:

— Не пугайся, меня дома сегодня не будет. Я тут в деревне переночую. Ничего страшного не случилось, просто я на последний автобус опоздала, а на такси дорого, — вещала Янка вполне нормальным голосом. Ни паники, ни страха в Янкином голосе не присутствовало.

— Не забоишься в старом доме ночевать? — на всякий случай спросила, так для профилактики.

— Да ночи сейчас светлые «белые», да и соседи с обеих сторон улицы проживают.

— Уже приехали?

— Давно приехали, виделась с ними, здоровалась и о жизни разговаривала.

— Всё-то ты успеваешь, — невольно восхитилась я.

— Ага, и грядку перелопатить успела, утром морковку посею. Мама посоветовала, своя морковка всё равно вкуснее и полезнее.

— Помню, помню, она мне тоже звонила.

Словом, мы распрощались обе собой довольные. Не знаю, почему Янка так веселилась на огородных работах, а вот у меня был веский повод потирать от радости руки. Я догадывалась, что Янка в свои драгоценные выходные дни ломанётся в деревню в бабулин дом. В самый последний момент я умудрилась подсунуть в её рюкзачок ту злополучную банку с кофе. Всё будет тип-топ. Соседки дачницы прочно тусуются в пенсионном фонде, ведут здоровый образ жизни и являются поклонниками чая. Престарелые дамы пьют травяные сборы, а не кофе. Кофе в домике бабули Янка одна выпьет. Напьётся Янка кофе, уснёт, и всё произойдёт быстро и безболезненно. Буду держать кулачки.

Я прекрасно провела выходной без Янки, а по утру отправилась на работу. Делами немного позанималась, а потом надумала позвонить Янке. Янка не брала трубку. Потом я позвонила ещё несколько раз. Безрезультатно. Янка не отвечала и не перезванивала. Ну не иначе, свершилось!

Неужели это я сотворила? Это я отравила мою Янку, Янку-обезьянку? Одна моя половинка души горевала, стенала и плакала, а вторая наоборот ликовала. Пророчество начинало сбываться. Я должна была убить сестру, и я это сделала. У меня разболелась голова. Так сильно разболелась, что я хлебнула обезбаливающего и вроде помогло немного. Еле дотянула до конца смены. Хотела уж было отпроситься, да покупателей было много, надо ж кому-то было их обслуживать.

Домой почапала опустошённая и глубоко несчастная, не каждый день родную сестру убиваешь.

Мне надо было ещё Янку поискать там на даче. Лежит её бездыханное тело в постели и некому его обнаружить. Логично будет, если я послезавтра в свой выходной скатаюсь в бабулин домик и обнаружу там бездыханное хладное Янкино тело. С тяжёлым сердцем, видит бог, я не хотела становиться преступной личностью, я дошла усталая, даже доплелась до нашей квартирки. Свет не горел в окнах. Тишина. Вполне объяснимое сумеречное настроение витало в коридоре. Я не зажигая света, устало скинула с ног кроссовки. Бедная моя Янка!

И вдруг в полнейшей тишине раздался громкий: «апчхи»! Вполне явственно кто-то чихнул в Янкиной комнате. Я мигом долетела до комнаты сестры, одним рывком распахнула дверь, привычно щёлкнула электрическим выключателем. На любимом сестрицыном диванчике кто-то лежал свернувшись калачиком и наглухо укрывшись её же любимым пледом с головой. Это ещё что за мистика такая?

— Кто здесь? Стрелять буду! — грозно рявкнула я. Хотелось погрознее, а получилось так себе.

— Чем стрелять-то будешь? — зашевелилось гнусавое существо под пледом.

— Что найду, тем и пристрелю, — буркнула я, хватая стул за ножку, так на всякий случай. Я подняла над головой стул и приготовилась прихлопнуть тварь, что забралась в наше жилище. Я девушка хрупкая, нежная, но при случае способна за себя постоять.