Генерал драконов: оковы чести

Солнце било в глаза, отражаясь от мраморных колонн галереи. Кьярр щурился, наблюдая, как Лилия смеётся, что-то обсуждая с компаньонкой. Он собирался именно сегодня сделать Лилии окончательное предложение, она подходила ему идеально: слышала его, была красивой, послушной, лёгкой, не боялась высоты. 

Всё испортил внезапно прозвучавший щелчок. Сухой, короткий, будто под ногой сломалась ветка, но Кьярр вздрогнул всем телом. Инстинкт дракона, спящий под человеческой кожей, рванулся на поверхность раньше, чем сознание успело обработать картинку.

Лилия замерла. Чашка в руках разбилась, чай залил белоснежное платье мутным пятном, поверх которого расплывалось другое — красное.

Компаньонка ещё не успела осознать и закричать, а Кьярр уже мчался. Не к Лилии — он ощутил её полный, окончательный уход — к тени, мелькнувшей за колонной. К убийце.

Он ворвался в узкий проход между высокими кустами жимолости. Убийцу он увидел сразу — чёрный, облегающий костюм, длинная чёрная коса, бившаяся о спину в такт бегу. Женщина. Невысокая, стремительная. Она не оглядывалась, знала, что он здесь.

Кьярр зарычал — звук был больше звериным, чем человеческим. Расстояние сокращалось. Он видел напряжение в её плечах, слышал учащённое дыхание. Ещё рывок. Его рука вытянулась, пальцы почти коснулись её плеча.

Она мгновенно сменила направление бега, нырнула в кусты, и поднырнула под решётку между двумя половинками сада — королевским и общим дворцовым. Костюм на спине, чуть ниже лопатки, распоролся по шву, когда она зацепилась за торчащий кусок разрезанного металла декоративной решётки. Лоскут чёрной ткани отлетел, Кьярр увидел кожу — и татуировку.

Убийца замерла на долю секунды, ощутив взгляд на обнажённой спине, но не обернулась, не позволяя разглядеть себя более внимательно, резко рванулась вперёд, исчезнув за поворотом, слившись с тенями кипарисовой аллеи.

— Лилия! — ярость схлестнулась с леденящим ужасом потери. Кьярр собирался уже обернуться драконом, иначе ему было не преодолеть быстро решётку, но тут воздух разорвал новый звук. Гулкий, тревожный, металлический звон, королевский набат.

Кьярр замер на развилке садовых дорожек. Через решётку — в кипарисовую аллею, где растворилась убийца, или направо, ко дворцу, к башням, где находилась королевская семья, которую он должен был защищать?

Он увидел вновь — как в замедленной съёмке — падающее тело Лилии. Алое пятно на белом. Его невеста, его наездница…

Боль ударила в грудь, горячая, ненасытная. Голос дракона ревел внутри, требуя мести, крови, уничтожения. Каждая клетка тела рвалась в погоню.

Но набат гремел и гремел, взывая к чести и долгу.

Кьярр сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, оставив кровавые полумесяцы. Он резко развернулся. Короля спасти ещё можно. Лилию уже нет.

А месть должна быть холодной.

Солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна королевского кабинета, заставляя редкие пылинки золотиться в воздухе. На столе, инкрустированном перламутром, стоял серебряный поднос, на нём две тонкие фарфоровые чашки, а между ними — глиняное блюдо с медовиками. Обильно залитые янтарным мёдом, усыпанные крошечными темными зёрнышками вирр, они благоухали сладостью на весь кабинет. 

Король отломил кусочек медовика, медленно прожевал. Его усталый взгляд изучал собеседника, который безразлично размешивал кофе в своей чашке, хотя сахар туда никто не клал.

— Кьярр, — начал он, подбирая слова. — Время идёт. Три года на исходе. Мне безмерно жаль, но…

Кьярр машинально взял свою чашку. Кофе внутри был необычного, бледно-лилового оттенка — заваренный с цветами лаванды. Он не стал пить, лишь почувствовал тепло фарфора сквозь тонкую кожу перчаток.

Он медленно покачал головой, глядя куда-то поверх королевского плеча, в окно.

— Нет, Ваше Величество. Я так пока никого и не встретил, — голос его был ровным, глухим. Безразличным. — Девушки приходят. Толпами. С надеждой, трепетом, расчётом, — он наконец поднёс чашку к губам, сделал крошечный глоток. Знакомая горечь лаванды разлилась по языку. — Я понимаю. Моя позиция более не соответствует званию. Без наездницы я — калека в строю. Готов к отставке, — в словах не было вызова, только принятие. Король терпел долго, но терпение — не бесконечно. Драконами не может управлять генерал, чей разум обречён на одиночество.

Король вздохнул.

— Отставка слишком громкое слово для тебя, старый друг. Слишком окончательное, — он отпил кофе, — поэтому я нашёл тебе наездницу. Вернее, её нашла придворная веда.

Упоминание веды заставило Кьярра едва заметно стиснуть челюсти. Пальцы под столом непроизвольно сжались. Отношения с ведой были прохладными, её дар всевидения граничил с назойливым всезнайством, а методы часто казались ему излишне замысловатыми, почти театральными. Доверять её выбору? Это как довериться фокуснику.

— Веда клянётся, что девушка подходит, — продолжал король, делая вид, что не замечает мимолётной тени на лице генерала. — Говорит, связь будет крепкой. Её привезли на рассвете. Готов встретить свою судьбу?

Кьярр лишь молча пожал плечами, снова взял чашку с лавандовым кофе. Какая разница? Очередная иллюзия. Ещё одна пара глаз, которая потухнет от разочарования. Ещё одно напоминание о безвозвратной потере. Он поднял чашку выше, намереваясь заглушить горечью глотка эту тщетную надежду. Пусть ведёт свою находку. Увидим эту «избранную»...

Дверь кабинета отворилась без стука. В проёме, в сопровождении двух стражников, появилась девушка. Жгуче-чёрные волосы, гладко зачёсанные назад и собранные в строгий узел у затылка, открывали высокий лоб и чёткий овал лица. Платье — не пышное придворное, а простое, глубокого синего цвета, из добротной, но неброской ткани — сидело безупречно, подчёркивая стройность, но без намека на кокетство. Симпатичная? Бесспорно. Черты правильные, даже красивые. Но лицо было спокойным, почти отрешённым. Большие, тёмные глаза скользнули по королю с вежливым безразличием, затем остановились на Кьярре — оценивающе, без тени робости, восторга или страха. Обычная. Ничего выдающегося.

Кьярр уже поднёс чашку почти к губам. Мысль «очередная пустышка» уже сформировалась. И в этот миг...

«Это вот с этим типом мне придётся прожить остаток жизни, если я ему подойду?.. Нет уж, я никому не подхожу!»

Чёткий женский голос взорвался прямо в центре его сознания. Чужая мысль, живая и острая, пронзила годы немоты и отчаяния.

ТРЯХ!

Фарфоровая чашка вырвалась из внезапно онемевших пальцев. Рухнула на каменный пол, кофе заляпал светлый камень мутными кляксами. Кьярр вскочил как ошпаренный. Стул с грохотом полетел на пол. Он замер, не дыша, широко раскрытыми глазами впиваясь в девушку в синем платье. Весь его сдержанный покой, вся броня стоицизма, ковавшаяся три года, разлетелась в щепки. Внутри бушевал хаос: дикое, ослепляющее ликование от прорванной плотины одиночества, шок, недоверие, ошеломляющая сила только что установившейся связи.

Девушка не отпрянула. Она лишь слегка приподняла тонкую бровь, глядя на разлитый кофе и опрокинутый стул. Но в глубине её тёмных, казалось бы, непроницаемых глаз мелькнуло что-то... удовлетворённое? Или просто... осознающее? Как будто она не просто видела его реакцию, а чувствовала тот ураган, что бушевал у него внутри.

Король замер с медовиком на полпути ко рту. Даже придворная веда, возникшая в дверях следом со своей привычной загадочной полуулыбкой, казалось, на миг утратила часть своего всеведения, глядя на Кьярра с искренним изумлением.

Но Кьярр не видел ни короля, ни веду. Он видел только брюнетку в синем платье, чей голос только что зазвучал у него в голове. Его наездницу. Связь была живой, огненной нитью, мгновенно натянувшейся между ними, и в этом первом, ослепительном моменте признания, в этой волне облегчения и силы был оглушительный гул настоящего и щемящая надежда на то, что, возможно, одиночеству пришёл конец.
* * *
А пока я пишу, вы можете начать читать другую книгу из нашего литмоба "":
"".

Гордая Лира Фини


Запорола дубль ;)

Абстракции

В мечтах...

Ближе к реальности

Ого-го!..

Зарем, это ты?..

Кьярр сделал шаг вперёд, автоматически выпрямляя спину, сбрасывая оцепенение. Человек брал верх над ошеломлённым драконом. Его голос, когда он заговорил вслух, прозвучал непривычно громко в наступившей тишине, но ровно:

— Кьярр Реган. Генерал-дракон королевства Зейял, — он слегка склонил голову — не поклон вельможи, а скорее формальное признание присутствия равного… или того, кто может им стать.

Девушка в синем выдержала его взгляд. Тёмные, почти чёрные глаза, казалось, впитывали свет. Уголки её губ дрогнули, сложившись в лёгкую, чуть насмешливую улыбку.

— Лира Фини, никто, — она не поклонилась, вместо этого, с преувеличенной небрежностью, сделала реверанс. Но какой! Колено согнуто неглубоко, спина не прямая, а чуть ссутуленная, рука отведена в сторону с таким видом, будто она отмахивается от назойливой мухи. Это был не реверанс, а карикатура, пародия, которую ни одна уважающая себя фрейлина или аристократка не позволила бы себе в королевском кабинете. За такое выставили бы вон мгновенно, без права возвращения.

Король ахнул, веда замерла, её загадочная полуулыбка на миг сползла. Но Кьярр… Кьярр почувствовал, как в груди, где обычно теснилась тоска, заключённая в гору льда, заклокотал смех. Дерзость! Наглая, вызывающая… и невероятно живая.

«Приятно слышать, генерал-дракон, — прозвучало у него в голове. Голос Лиры был таким же чётким, как и в первый раз, но теперь в нём явственно слышалась та же насмешливая нотка, что играла на её губах. — Хотя «слышать» — не совсем точное слово, да? Более… интимный процесс».

Кьярр ощутил лёгкий румянец на своих скулах и намеренно не ответил мыслью, сказав вслух, глядя прямо в её смеющиеся глаза:

— «Никто», мисс Фини? Слишком скромно для обладательницы столь уникальных манер.

Лира Фини распрямилась после своего кривого реверанса. Её улыбка стала чуть шире, обнажив ровные белые зубы.

— Так может я и есть скромная, — отозвалась она, вообще не смущённая тем фактом, что за их диалогом следит сам король.

«Он напряжён, как струна, но внутри… ого, какой костёр. Интересно, до какой температуры драконы могут раскаляться?» — её мысль пронеслась мимо его сознательных барьеров, лёгкая, любопытствующая, как мотылёк, исследующий пламя.

Кьярр почувствовал, как связь между ними живёт. Она не просто передавала слова, но и мысли, эмоции. Это было захватывающе и… пугающе. После Лилии, чьё присутствие в его голове было тихим, успокаивающим шёпотом, Лира показалась шквалом.

««Мисс Никто», — повторил он, копируя её интонацию, — которая, как я понимаю, теперь обречена терпеть мою компанию. В силу… обстоятельств», — он сделал жест, охватывающий их обоих, короля, веду, разлитый кофе.

Лира кивнула: «Обстоятельства… Драматично. Хотя, полагаю, могло быть и хуже, — она снова посмотрела на него, и в её глазах заиграл открытый, дерзкий огонёк. — Например, если бы ты был скучным».

Кьярр невольно улыбнулся в ответ. Небольшая, сдержанная улыбка, но настоящая. Первая за долгие годы.

«Со скукой, мисс Фини, я, пожалуй, справлюсь. А вот с драмами…» — он намеренно не договорил, глядя на неё. Солнце из высокого окна падало прямо на Лиру, выхватывая синие блики на платье, золотя макушку, подчёркивая черты лица. Она стояла в луче света — живая, дерзкая, непредсказуемая. Полная противоположность тени, преследовавшей его три года. И связь… связь горела между ними, как раскалённая проволока.

Он сделал шаг ближе, игнорируя изумлённый взгляд короля и проницательный — веды. Его голос прозвучал твёрдо, но без привычной генеральской сухости. В нём слышалось вызов и… азарт.

— Предлагаю проверить нашу обречённость на практике, мисс Фини. Завтра на рассвете на западной тренировочной площадке. Покажем друг другу, на что мы способны. Без королевского фарфора под ногами.

Лира Фини замерла на секунду. На губах снова появилась та же насмешливая, но теперь заинтересованная улыбка.

«На восходе? Романтично, — прозвучало у него в голове, и он ощутил лёгкую дрожь азарта в её мысленном голосе. — Боюсь, ты не знаешь, на что подписался, генерал. Но я приду. Посмотрим, что умеешь ты».

Она кивнула ему, уже вслух, коротко и решительно:

— Договорились, Генерал Реган. На восходе.

Солнце за окном, казалось, заиграло ещё ярче, заливая кабинет золотым светом, в котором плясали пылинки, как маленькие искры. На полу все ещё лежали осколки чашки и расплывались лиловые лужицы кофе. Но в воздухе витало что-то новое. Опасное. Захватывающее. Как первый порыв ветра перед полётом.

Веда, Зарина Лемаль, нахмурилась, внезапно что-то поняв. Она побледнела, но вмешиваться пока не стала.

— Войдите! — крикнул Кьярр в ответ на стук в двери его покоев.

К его большому удивлению вошла треклятая веда, которая вечно обещала ему неприятности.

— Генерал, я ошиблась. Вам нельзя строить отношения с этой женщиной! — сообщила она с порога.

— То есть, вы её мне нашли, а теперь говорите, чтоб я её прогнал?! — поразился Кьярр. — Да я даже с Лилией не имел такой яркой, насыщенной связи!

— Она вас погубит, генерал… — Зарина смотрела на него с отчаяньем и явно верила в свои слова. — Клянусь, я не лгу! Я видела, что у вас с ней выйдет связь, но когда я увидела вас вместе…

— Ты надеялась, что я прогоню её в память о Лилии, и ты будешь той, кто решила проблему, а я — тем, кто снова всё испортил, верно? — хмыкнул генерал. Веда не раз пыталась выставить его некомпетентным перед королём.

Зарина поджала губы, фыркнула и ушла. Кьярр проводил неуёмную женщину нечитаемым взглядом. Что же ей может быть нужно?

— Генерал? — на этот раз в приоткрывшуюся дверь сунул нос его адъютант Зарем.

— Входи.

Зарем, удивительно обаятельный паренёк, сводящий с ума всех девиц в округе, но верный, как все драконы, своей избраннице, вошёл практически танцующей походкой.

— Генерал, — Зарем щёлкнул каблуками, отдавая честь с лёгкой, почти фамильярной улыбкой, которую могли позволить себе только самые близкие. — Документы, что вы просили. Всё, что удалось собрать на данный момент.

Кьярр кивнул, принимая папку. Бумаги внутри были немногочисленными. Он быстро пробежал глазами. Обычная девушка, простолюдинка, приходская школа, отец умер, ещё когда она была ребёнком, мать незадолго до совершеннолетия, но Лире повезло — она уже работала в пекарне, и владелица не отдала её в детдом. Позже, после смерти владелицы, Лире досталась пекарня, так что сейчас она вполне зажиточная девушка.

Ни связей, ни подозрительных знакомств, ни странных событий. Обычная жизнь. Тяжёлая, полная потерь, но обычная. Жила, трудилась, вела своё маленькое дело. Ничего, что могло бы объяснить её внезапное появление в качестве его наездницы или вызвать подозрения Зарины.

Кьярр отложил папку на стол. Скукотища. Ни одной зацепки. Ничего, что могло бы омрачить тот ослепительный момент, когда её голос впервые прозвучал у него в голове.

— Ну что, генерал? — Зарем не мог сдержать своего оживления, переминаясь с ноги на ногу. Его глаза сияли искренним восторгом. — Всё чисто? Вы только подумайте, генерал! — Зарем сделал шаг вперёд, его голос зазвучал с непривычной серьёзностью. — Вы нужны нам всем! Сильный, справедливый генерал, который знает цену долгу и порядку. Таких, как вы, не было давно! Если эта Лира — ключ к тому, чтобы вы остались у руля, то она нужна не только вам! Она нужна всему государству! Честное драконье слово!

Энтузиазм Зарема был заразителен, Кьярр смотрел на молодого дракона, и тяжёлый камень сомнений, подброшенный Зариной, начал крошиться. Зарем был прав. Что толку копаться в прошлом этой девушки? Сиротство? Труд в пекарне? Это не преступление. Это жизнь. Жизнь, которая привела её сюда, к нему. К его спасению. К спасению его места, его смысла.

«Девушка как девушка», — мысленно повторил он слова Зарема, глядя на скудные листки в папке. Но в тот момент, когда их сознания слились впервые, он почувствовал нечто большее. Силу. Твёрдость. И ту самую связь, яркую и насыщенную, которой не было даже с Лилией.

Чтобы там ни происходило в её прошлом, какие бы призраки ни преследовали Зарину, Лира Фини была ему нужна. Здесь и сейчас. И ради этого, ради шанса снова быть цельным, быть генералом, он был готов принять её прошлое, каким бы оно ни было.

— Спасибо, Зарем, — сказал Кьярр, и в его голосе впервые за этот день прозвучала твёрдая уверенность, почти забытая за три года. — Ты прав. Я справлюсь с ней, какой бы она ни была.

— Я передам вашу уверенность остальным! — сияя, Зарем протиснулся в приоткрытую дверь.
* * *
 

Кьярр же откинул плотную портьеру и вышел на балкон. Высоко над землёй, в самом сердце королевского крыла дворца, вид был превосходным. Он опёрся ладонями о резные каменные парапеты, вобравшие за день солнечное тепло, и обвёл взглядом раскинувшуюся внизу картину.

Внизу был виден замковый въезд, массивные ворота, сейчас распахнутые настежь, охраняемые четырьмя воинами: одним всегда был дракон, остальные трое — людьми.

За зачарованной стеной начинался город, улицы расходились лучами от замкового холма, крыши домов, покрытые черепицей всех оттенков терракотового, местами подёрнутые бархатной зеленью мха, сверху выглядели аккуратными и ладными. Дымок из труб тянулся к небу, растворяясь в прохладной синеве. Где-то ниже, на рыночной площади, ещё виднелись пёстрые пятна шатров, а крошечные фигурки людей копошились, убирая товары.

Районы побогаче с белёными стенами и черепицей потемнее, витражами в окнах, располагались поближе, к замку, но те кварталы, где дерева было больше, чем камня, а бельё сушилось на верёвках между домами, были не менее важными. Акведуки пересекали городские кварталы, неся воду с горных источников. На окраине дома редели, уступая место зелёным поясам садов и небольших пастбищ. А дальше, обрамляя долину, поднимались лесистые холмы Зейяла, уже покрывающиеся вечерней дымкой. На одном из дальних склонов, едва различимый, виднелся шпиль Храма Предков, где покоились кости королей и героев.

Весь этот город, все его люди, тысячи жизней, кипящих внизу со своими радостями, горестями, хлебом насущным и мечтами были ему дороги. Он мог уйти, но у него не было достойного преемника. Другие драконы либо ещё не вошли в силу, либо недостаточно умны, либо не были готовы к такой ноше. Кьярр не льстил себе, он знал совершенно точно. За эти три года он уже далеко не один заговор остановил, но с каждым разом ему было всё сложнее, приходило понимание, что без наездницы ему нечего делать дальше у трона короля. Он слабел, он не мог управлять своими драконами. Разве мог он позволить девице уйти, пусть она даже мошенница и обманщица? Нет, он разберётся в её прошлом, выяснит, из-за чего переживает веда и обелит репутацию своей новой наездницы.

Солнце садилось, окрашивая черепицу в кроваво-золотой цвет. Где-то в городе зажглись первые огоньки — жёлтые, тёплые точки в сгущающихся сумерках. Кьярр глубоко вдохнул и, глядя на теплящиеся огни Зейяла, на его прочные стены и дымящиеся трубы, на жизнь, которая не замирала даже с наступлением темноты, Кьярр впервые за три года позволил себе подумать, что, может быть, вместе с честью и долгом на этот раз он получит и любовь?

Мысль была тихой и робкой, генерал не привык строить воздушные замки. Но огоньки внизу горели так тепло. А голос Лиры в его голове звучал так правильно.

Холодноватое утро застало Кьярра на тренировочном плацу задолго до назначенного часа. Он отрабатывал удары тренировочным мечом по соломенному чучелу, но сегодня в них не было привычной ярости — лишь нервная энергия, попытка скинуть адреналин перед встречей. Воздух был чист и прозрачен, солнце только поднималось над зубцами дальних башен, отбрасывая длинные, резкие тени. Пар от его дыхания висел в воздухе густыми клубами.

Он услышал её шаги раньше, чем увидел — лёгкие, почти неслышные на утрамбованной земле. Остановился на середине удара, резко развернулся.

Лира стояла в нескольких шагах. В том же простом синем платье, что и вчера, но сегодня на плечи была накинута серая шерстяная накидка. Тёмные волосы, собранные в тугой узел, открывали лицо — спокойное, внимательное, без тени робости или восторга. Она смотрела прямо на него, её тёмные глаза казались глубже в утреннем свете.

— Доброе утро, генерал, — её голос прозвучал в тишине плаца ясно и ровно.

Кьярр хотел ответить. Сказать что-то формальное, деловое. Но в этот момент их взгляды встретились.

И всё рухнуло.

Не мыслеречь — не отдельные слова или фразы. Это был взрыв. Оглушительный, всесокрушающий поток чистых, нефильтрованных ощущений. Он почувствовал прилив тепла к её щекам от утренней прохлады, лёгкое напряжение в плечах, ровное биение сердца — чуть учащённое, но сильное. Он ощутил запах хлеба, въевшийся в её кожу как духи, и тонкую ноту чего-то горьковатого — может, полыни, может, пепла. И главное — он ощутил ту самую связь, осязаемую, как натянутый трос, вибрирующую между ними с невероятной силой. Это было не просто общение — это было слияние. Её присутствие заполнило его сознание, как прилив, смывая все мысли, все сомнения, всю осторожность. Его собственная ярость, его горе, его холодная решимость — всё это на миг растворилось, уступив место оглушительному, почти болезненному чувству цельности. Казалось, он вдохнул полной грудью после трёх лет удушья. Крылья, невидимые под кожей, рвались наружу, требуя взлететь прямо сейчас, унести их обоих прочь от земли, от долга, от прошлого.

Он стоял, не в силах пошевелиться, сжимая рукоять меча до хруста костяшек, чувствуя, как по его спине бегут мурашки, а сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Его собственные эмоции — шок, ликование, жгучая потребность — хлынули к ней по этой же связи, неконтролируемым потоком. Он увидел, как её глаза чуть расширились, как она сделала едва заметный шаг назад, будто физически ощутив этот натиск. На её бесстрастном лице промелькнуло что-то похожее на растерянность, быстро подавленное.

Кьярр сглотнул ком в горле, заставил себя опустить меч. Отвернулся на мгновение, чтобы собраться с мыслями, отдышаться. Держись. Держись, генерал. Он снова посмотрел на неё, стараясь придать лицу хоть какую-то твёрдость, скрыть бурю внутри.

— Доброе утро, Лира, — его голос прозвучал хрипло. Он сделал паузу, выбирая слова, стараясь говорить медленно, внятно, несмотря на бешеный ритм сердца. — То, что происходит между нами… эта связь… — он махнул рукой в пространство между ними. — Это не просто наша личная удача или неудача. Это нечто гораздо большее, — он подошёл ближе, глядя ей прямо в глаза, пытаясь донести всю серьёзность момента. — Я — генерал драконов. Моя задача — защищать короля и королевство. Без наездницы я не могу выполнять её полноценно. Не могу вести драконов в бой, не могу координировать их действия так, как требуется. Ты… — он сделал ещё один вдох, — ты теперь ключевая часть этой защиты. Часть того, что стоит между Зейялом и хаосом. Понимаешь?

Она смотрела на него, не отводя глаз, слушала внимательно. Кивнула. Один раз.

— Поэтому… — Кьярр чувствовал, как сложно подбирать слова, когда всё внутри поёт от её близости и вибрирующей связи. —  Наши отношения — это не просто отношения двоих людей. Это… служение. Долг высшего порядка. И для того, чтобы это работало, — он подчеркнул каждое слово, — чтобы мы могли защищать то, что должны защищать, нам крайне важно научиться понимать друг друга. Полностью. Без утайки. Обсуждать всё — любые мелочи, любые недопонимания, любые… сомнения, — он чуть помедлил, глядя на её непроницаемое лицо. — Идти навстречу. Находить компромиссы. Доверять. Понимаешь? Без этого… всё рухнет. И я… и королевство.

Лира снова кивнула. Её губы чуть дрогнули, будто она собиралась что-то сказать, но передумала. Она по-прежнему смотрела на него прямо, но… Кьярр почувствовал что-то. Не стену — связь-то была живой, огненной. Но словно лёгкую дымку, фильтр между тем, что она показывала внешне, и тем, что было внутри. Отголосок сдержанности. Неискренности? Недоверия? Или просто осторожности?

Он тут же отогнал подозрение. Она видит тебя второй раз в жизни, сурово напомнил он себе. Ты для неё — высокопоставленный военный, дракон, чьи эмоции только что обрушились на неё лавиной. Что ты хочешь? Полного раскрытия души сразу? Разум говорил, что нужно время. Терпение. Долг требовал именно этого. Но где-то глубоко, под слоем эйфории и рассудочных доводов, шевельнулся холодок старой насторожённости, как эхо предупреждения Зарины. Он заставил его замолчать.

— Хорошо, — сказал Кьярр, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Начнём с малого. Сегодня — просто почувствовать связь в движении. Попробуем синхронизировать шаг. Без спешки. Готовься.

Кьярр только закончил тренировку с Лирой, когда в дальнем конце плаца появилась знакомая высокая фигура в пышном платье цвета спелой сливы. Монди, главная фрейлина королевы, шла не торопясь, её жёсткие каблуки чётко отстукивали по каменной плитке, а руки были сложены перед собой с привычной церемонной грацией. Она помахала ему, широко улыбаясь, будто не замечая, что он весь в поту и явно не в настроении для светских бесед.

— Кьярр, милый, — её голос прозвучал слащаво, как сахарный петушок, разболтанный в чашке чая. — Наконец-то ты освободился! Я уже начала думать, что ты намеренно избегаешь меня после того, как наш последний разговор закончился… ну, знаешь, не самым приятным образом.

Она подошла ближе, не обращая внимания на его усталый взгляд, и тут же взяла его за руку, будто имела на это право. Её пальцы, холодные и цепкие, впились в его запястье.

— Монди, — Кьярр осторожно высвободился, стараясь не показать раздражения. — Я занят.

— О, конечно, занят! — она фыркнула, поджав губы. — Всё время занят. Особенно теперь, когда у тебя появилась эта… ну, как её… Лира, — она произнесла имя с лёгким оттенком брезгливости, будто речь шла о чём-то не совсем приличном. — Я видела, как ты с ней тренировался. Ну и парочка… Она, конечно, ничего так, но что-то в ней есть… не то.

Кьярр нахмурился.

— Что именно «не то»?

Монди пожала плечами, делая вид, что просто высказывает нейтральное наблюдение, но в её глазах мелькнуло нечто едкое.

— Ну, не знаю… Может, взгляд какой-то скрытный. Или то, как она держится — слишком уж напряжённо, будто боится, что её разоблачат, — она махнула рукой. — Впрочем, что я тебе рассказываю? Ты же всё равно не слушаешь. Ты никогда не слушаешь, когда дело касается твоих решений.

Кьярр сдержал вздох. Он знал эту тактику — сначала намекнуть на проблему, потом сделать вид, будто она неважна, а потом обвинить его в том, что он «не слушает».

— Монди, Лира — моя наездница. Это не обсуждается.

— Конечно, конечно, — она закатила глаза. — Просто знай, что если бы она попала ко мне на проверку как фрейлина, я бы её забраковала. Но у тебя, как всегда, свои стандарты.

Он промолчал, не желая ввязываться в этот спор. Монди всегда находила способ вставить колкое замечание, особенно если речь шла о ком-то, кто занимал его внимание.

Помолчав пару секунд, она вдруг переключилась, как будто предыдущего разговора и не было.

— Кстати, ты просто обязан прийти сегодня на обед! — её голос снова стал излишне сладким. — Я договорилась с поварами, они приготовят твой любимый мясной пирог с можжевельником. И мы давно не разговаривали по-настоящему. Ты совсем забросил меня после… ну, после того случая.

Кьярр сжал зубы. «Тот случай» — это когда он отказался помочь ей устроить своего племянника в королевскую стражу, потому что парень не прошёл даже базовых испытаний. Монди тогда устроила истерику и три недели с ним не разговаривала.

— Монди, я не уверен, что смогу…

— О, опять! — она резко скрестила руки на груди, её лицо исказилось в обиженной гримасе. — Ты всегда так! Я же не прошу ничего сложного, просто пообедать со старым другом! Или теперь, когда у тебя появилась эта Лира, ты вообще не собираешься уделять время тем, кто был с тобой до неё?

Кьярр почувствовал знакомую тяжесть в висках. Разговор с Монди всегда заканчивался так — либо он сдавался и шёл у неё на поводу, либо она обижалась и потом неделю портила ему настроение намёками и холодными взглядами.

— Хорошо, — он сдался. — Я приду.

Её лицо тут же просияло, будто и не было только что надутых губ.

— Прекрасно! В час, как всегда. Не опаздывай! — она повернулась, чтобы уйти, но на прощанье ещё раз бросила: — И подумай насчёт Лиры. Я бы на твоём месте присмотрелась к ней повнимательнее.

Она ушла, оставив после себя ощущение липкого дискомфорта. Кьярр провёл рукой по лицу, чувствуя, как усталость накатывает с новой силой.

«Энергетический вампир», — подумал он, глядя ей вслед.

Но отказать ей он всё равно не мог. Потому что, несмотря на все её токсичные привычки, Монди действительно никогда его не предавала. И в этом королевстве, где у каждого были свои игры, такая верность чего-то да стоила.

Даже если после каждого разговора с ней он чувствовал себя так, будто провёл десять раундов на арене.

Кьярр тщательно подготовил свои покои к ужину. На дубовом столе, покрытом тёмно-синей скатертью, стояли серебряные подсвечники с невысокими восковыми свечами — их мягкий свет создавал интимную атмосферу, не режущую глаза. В центре — блюдо с жареной дичью, тушёными овощами и свежим хлебом. Запах еды смешивался с лёгким ароматом лаванды, витавшим в воздухе.

Он нервно поправил воротник рубашки — тёмно-зелёной, простого покроя, но дорогой ткани. Не парадный мундир, но и не повседневная одежда. Что-то между. Достаточно официально, чтобы показать серьёзность намерений, но не настолько, чтобы выглядеть напыщенно.

Кьярр провёл ладонью по каменному подоконнику, смахивая несуществующую пыль. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая покои в тёплые янтарные тона. Он нервно поправил складки тёмно-зелёного покрывала на кровати в спальне — в третий раз за последние полчаса.

«Она придёт. Должна прийти», — мысленно повторял он, поправляя положение серебряных подсвечников на столе. Его драконья натура требовала действия, а не этого мучительного ожидания.

Кьярр потянулся к кувшину с вином, но остановился. Ясность мысли ему точно была необходима. Вместо этого он начал расхаживать по комнате, сапоги глухо стучали по дубовым половицам.

В голове неотвязно звучали слова Монди: «Я бы её забраковала. Что-то в ней не то». Он резко развернулся, будто пытаясь физически отмахнуться от этих мыслей.

«Чёртова Монди», — мысленно выругался он. Она всегда умела вложить яд даже в комплимент. Но... она никогда не лгала ему. Преувеличивала — да. Играла на нервах — конечно. Но никогда не лгала напрямую.

«А что, если она права? — предательская мысль закралась в сознание. — Что, если Лира действительно...»

Он резко оборвал себя. Нет. Связь между ними была настоящей. Он чувствовал её. Но...

Воспоминание о веде всплыло перед глазами. Её бледное лицо, горящие глаза: «Вам нельзя строить отношения с этой женщиной!» Он отмахнулся, но теперь эти слова возвращались, как назойливые мухи.

Кьярр подошёл к окну, распахнул его пошире. Где-то внизу, за крепостной стеной, шумел город. Его город. Который он защищал все эти годы. Который доверил ему король.

«А что, если они обе правы?»

Он сжал кулаки, чувствуя, как под кожей шевелятся драконьи чешуйки. Нет. Он не мог допустить таких мыслей. Лира прошла все проверки. Её биография была чиста. Отец — плотник. Мать — швея. Работала в пекарне всю свою жизнь. Ничего подозрительного. Есть и письма от соседей, заверяющих, что девушка прекрасная и ответственная.

«Может, они просто ревнуют?» — попытался он убедить себя, налив себе воды. Она утоляла жажду, но не ту, что надо было... Веда всегда была слишком... навязчивой. А Монди... Монди действительно была ему верна, но её привязанность порой становилась удушающей.

Кьярр провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть напряжение. Всё будет хорошо. Они поужинают. Поговорят. А потом... потом он предложит ей пройти полное соединение. Стать настоящими драконом и наездницей.

«Если она согласится», — предательски шепнул внутренний голос.

Он снова начал ходить по комнате, теперь быстрее. Его драконья натура рвалась наружу, требовала действия. Но что он мог сделать? Бежать к веде и просить объяснений? Вызвать Монди и потребовать подробностей? Нет. Он должен был встретиться с Лирой. Посмотреть ей в глаза. И... решить.

Внезапный стук в дверь заставил его вздрогнуть. Сердце бешено заколотилось. Это она.

Кьярр глубоко вдохнул, расправил плечи и пошёл открывать. Каким бы ни было её прошлое, какими бы ни были предупреждения — сейчас он должен был сделать выбор. И он уже знал, каким он будет.

— Открыто.

Лира была в другом платье — не том синем, что носила раньше, а тёмно-бордовом, с высоким воротом и длинными рукавами. Оно тоже облегало фигуру, подчёркивая стройность, но не выглядело вызывающе. Её волосы, до этого собранные в тугой узел, сегодня были распущены, ниспадая на плечи тёмными волнами.

— Проходи, — Кьярр жестом указал на стол. — Надеюсь, голодна?

Она кивнула, села напротив него. Взгляд тёмных глаз скользнул по столу, по свечам, по его рубашке — оценивающе, но без намёка на смущение.

Они начали ужин в почти полной тишине. Кьярр налил ей кофе, куда добавил щепотку специй — ничего опасного, просто лёгкий афродизиак, помогающий снять напряжение.

— Как тебе еда? — спросил он наконец, когда пауза стала слишком затянутой.

— Вкусно, — ответила Лира просто.

— Рад, — он улыбнулся, но внутри его грызла неуверенность. Нравится ли ей это? Не слишком ли быстро? Считает ли она его настойчивость грубостью?

Он решил не затягивать.

— Лира, — его голос прозвучал чуть ниже, чем обычно. — Ты понимаешь, что наша связь… она требует большего.

Она подняла глаза, но не ответила.

— Чтобы дракон и наездник стали единым целым, — продолжал он, — нужно больше, чем просто мыслеречь. Нужно доверие. Полное. Безоговорочное.

— Я понимаю, — её голос был ровным, но в нём не было ни страха, ни сопротивления.

Кьярр встал, обошёл стол, остановился за её стулом. Его пальцы коснулись её плеч — осторожно, давая ей возможность отстраниться.

Она не отстранилась.

Его руки скользнули вперёд, к её шее. Пальцы провели по коже, ощущая её тепло, лёгкий пульс под подушечками. Он наклонился, губы коснулись её шеи — сначала лёгкое прикосновение, затем чуть сильнее, с лёгким укусом.

Лира вздохнула, её тело слегка подалось вперёд.

Кьярр почувствовал, как её дыхание участилось. Его руки медленно опустились к застёжкам её платья, расстёгивая их одну за другой. Ткань разошлась, обнажая кожу — бледную, гладкую, с едва заметным шрамом на плече

Он успел удивиться шраму, так похожему на след удара мечом, когда его взгляд упал ниже.

На спине, чуть ниже правой лопатки, чётко выделялась татуировка — компас. Не просто круг с буквами, а детализированный, с тонкими линиями меридианов, с розой ветров по краям. В центре — стрела, указывающая на север. Но самое главное — она была надломленной. Кончик стрелы был отколот.

Кьярр замер. Эта татуировка преследовала его все три года, он видел её в кошмарах, он рисовал её днём. В ящике его стола таких рисунков скопилась гора.

Лира почувствовала его напряжение. Медленно обернулась.

Её глаза теперь горели — не страхом, не раскаянием, а чем-то другим. Вызовом.

— Ну что, генерал, — её губы тронула лёгкая усмешка. — Давай проверим, чего стоят все твои слова о том, как наши отношения важны для королевства.

Кьярр замер на мгновение, ледяная ярость сковала мышцы. Компас. Сломанная стрела. Тень в саду. Лилия. Его Лилия с коричнево-алым пятном на груди. Все кусочки пазла встали на свои места.

— Ты... — его голос был низким рычанием, едва узнаваемым.

Лира уже отпрыгнула назад, её рука молнией метнулась к бедру — и в пальцах блеснул тонкий, как жало, клинок. Не украшение — оружие убийцы.

— Да, генерал, — её губы растянулись в холодной усмешке, но глаза горели концентрацией хищницы. — Я.

Он бросился на неё без раздумий, как разъярённый бык. Огромный кулак рванулся к её голове, но Лира не стала принимать удар. Она пригнулась, скользнула вбок, и её клинок сверкнул в полумраке комнаты.

Острая боль заставила Кьярра отшатнуться. Рубашка расползлась от ключицы до пояса, обнажая глубокую, кровоточащую царапину на смуглой коже. Адреналин заглушил боль, но не ярость.

— Стоять, тварь! — он рванулся снова, пытаясь схватить её за руку с клинком. Но Лира была быстрее, изворотливее. Она отпрыгнула на диван, потом, оттолкнувшись ногами от стены, совершила немыслимый прыжок — прямо к тяжёлой люстре, свисавшей с потолка.

— Ах так?! — Кьярр схватил массивное кресло у камина.

Лира повисла на люстре, поджав ноги, люстра с жутким скрипом качнулась. Убийца раскачалась, как на качелях, и в момент наибольшего размаха отпустила руки!

Тело её, лёгкое и стремительное, пролетело через всю комнату. Кьярр швырнул кресло туда, где она должна была приземлиться, но она уже катилась по столу, сметая скатерть, тарелки, хрустальные бокалы. Её нога в лёгкой вечерней туфле с размаху ударила по хрустальному кувшину с вином, который тут же со свистом полетел в Кьярра. Он инстинктивно прикрыл лицо рукой, хрусталь разбился о его предплечье и плечо с оглушительным звоном, острые осколки впились в кожу, оставив новые кровавые дорожки. Вино брызнуло ему в лицо, в глазах защипало.

— А-а-аргх! — рев Кьярра сотряс стены. Он схватил со стола тяжёлый подсвечник и швырнул его вслед Лире, которая уже приземлилась у противоположной стены. Подсвечник врезался в резную панель, разнеся её в щепки, а следом прыгнул и сам дракон.

Лира метнулась вдоль стены, её клинок искал уязвимое место. Кьярр, ослеплённый яростью и болью, бросился наперерез. Его кулак врезался в дверной косяк рядом с её головой, оставив вмятину в дубе. Она проскользнула под его рукой, клинок блеснул, оставляя ещё одну царапину на боку.

Шум стоял невообразимый: грохот падающей мебели, звон бьющегося хрусталя, треск ломающегося дерева, их тяжёлое дыхание и рычание. Кьярр схватил второе кресло и с рёвом швырнул его в Лиру. Она прыгнула в сторону. Кресло пролетело мимо и с оглушительным грохотом выбило огромное окно. Стекло и рама разлетелись на сотни осколков, ворвался холодный ночной воздух и крики поднявшейся по тревоге стражи.

В выбитую дверь ввалились двое стражников в полных латах, мечи наголо. За ними, в проёме стояли ещё трое, а за их спинами, с лицом, искажённым гневом, стоял сам король.

— СТОЯТЬ! НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЕ! — его голос, обычно спокойный, прогремел как набат, заглушив на мгновение все звуки.

Кьярр и Лира замерли, как изваяния, посреди разрушенных покоев. Пол был усыпан осколками стекла, хрусталя, едой. Мебель оказалась перевёрнута, скатерть изорвана. Кровь текла по руке и груди Кьярра, капая на паркет. У Лиры растрепались волосы, на щеке алела ссадина от осколка, дыхание было сбитым, но клинок она держала твёрдо, её глаза, полные ненависти, были прикованы к Кьярру. Он отвечал ей тем же — взглядом, готовым растерзать.

— Ваше Величество! — Кьярр, забыв о приличиях, выкрикнул, указывая окровавленной рукой на Лиру. — Это она! Она убийца! Она убила Лилию! Я поклялся, что убью её!

Король не смотрел на Лиру. Его ледяной, невероятно усталый взгляд был прикован к Кьярру. Он сделал шаг вперёд, отстранив стражника, и сунул генералу свёрнутый в трубку лист пергамента с тяжёлой восковой печатью.

— Прочти, — приказал король непререкаемым тоном. — Только что прибыл гонец. Королевству объявлена война. Гретлевская армия уже на марше. Их драконы подняты в воздух.

Кьярр онемел. Война. Сейчас. Его взгляд машинально скользнул по печати — герб Гретеля, скрещённые молнии.

Король посмотрел на него, потом на Лиру, его лицо было каменным.

— Мне нужен мой генерал-дракон, Кьярр. Нужен во всеоружии. Со своей наездницей, — он подчеркнул последние слова. — Лилия мертва. Это дело прошлого. Ваша личная вендетта кончилась здесь и сейчас, — король указал на разрушенные покои. — У вас есть неделя. Одна неделя, чтобы стать единым целым. Чтобы стать оружием Зейяла, — его голос стал тише, но от этого только страшнее. — И знайте оба: если один из вас погибнет до конца этой недели, пусть даже случайно, от несчастного случая или «неловкого движения»... второго я казню как изменника родины. Понятно?

Тишина повисла настолько тяжёлая, пропитанная ненавистью, что даже стражники не дышали. Кьярр смотрел на короля, потом на Лиру, в глазах у него бушевала буря невероятной ярости, боли и бессилия. Лира стояла неподвижно, её лицо было маской, только пальцы чуть сильнее сжали рукоять клинка.

Король ждал. Ждал подтверждения.

— Понятно, Ваше Величество, — наконец, сквозь стиснутые зубы, выдавил Кьярр. Его взгляд, полный смертельной ненависти, всё ещё был прикован к Лире.

— Понятно, — без интонации, повторила она, её тёмные глаза холодно встретились с его взором.

Война началась. А их личная война только что получила отсрочку под страхом смертной казни.
* * *
А пока встречайте новинку : 

У меня тяжелая рука и тяжелый характер. Поэтому хлыщ, рискнувший проверить пышность моего зада, тут же схлопотал по наглой морде. И откуда бы мне знать, что я приложила самого Генерала Грозу — одного из главнокомандующих имперской армии?
Теперь у меня всего два пути: казнь или бегство.
Или... отбор драконьих наездниц, участницы которого неприкосновенны!

Кьярр вышел из тронного зала, чувствуя себя так, будто протащил на плечах каменную глыбу через весь город. Воздух в коридоре после душного совещания показался прохладным, но облегчения не принёс. Главный приказ короля и его советников звенел в ушах: «Не расставайся с ней ни на минуту. Ни при каких обстоятельствах. Вы должны найти общий язык!»

Он остановился, сжав кулаки. Лира стояла в двух шагах, как тень. Не за его спиной — нет. Ровно настолько близко, чтобы быть в зоне немедленного доступа, и настолько далеко, чтобы не мешать движению. Её лицо было каменной маской. Тёмное, практичное платье — уже не вечернее, а похожее на форму, но без знаков различия, — волосы снова собраны в тугой, неумолимо аккуратный узел. Только ссадина на щеке, полученная вчера в их безумной драке, напоминала о том, кто она такая.

— В арсенал, — бросил Кьярр через плечо, не глядя на неё, и зашагал вперёд.

Шаги Лиры зазвучали чётко позади — лёгкие, быстрые, идеально синхронизированные с его собственными. Он попытался ускориться — её шаг тут же участился. Замедлился — и она замедлилась. Раздражающе безупречно. Как она это делает?

Он толкнул тяжёлую дубовую дверь арсенала. Запах ударил в нос — масло, сталь, кожа, порох. Знакомый, успокаивающий аромат войны. Здесь, среди рядов оружия и доспехов, он чувствовал себя хозяином положения. Или чувствовал бы, если бы не её неотступное присутствие.

— Проверить поставки арбалетных болтов, — приказал он дежурному офицеру, кивнув на стеллажи. — Отчёт к вечеру. И пусть кузнецы удвоят выковку наконечников. Гретлевцы любят тяжёлую пехоту, а болт пробивает их кирасы лучше меча.

Офицер щёлкнул каблуками, бросив быстрый, любопытный взгляд на Лиру, стоящую чуть поодаль. Кьярр почувствовал, как спина напряглась. Что она видит? Что оценивает?

Он двинулся дальше, к столам, где разбирали и чистили механизмы осадных орудий. Общался с мастерами, отдавал распоряжения насчёт ремонта таранов, проверял качество тетив для гигантских станковых арбалетов. Лира следовала за ним. Молча. Не вмешиваясь. Но её внимание было физически ощутимо — как луч фонаря в темноте. Он ловил её взгляд, скользящий по деталям механизмов, по лицам мастеров, по картам укреплений, разложенным на соседнем столе. Она запоминает. Всё.

— Генерал! — к нему подбежал запыхавшийся гонец. — Донесение с западного рубежа! Разведчики видели дозоры Гретеля в пяти лигах от Граничного Камня!

Кьярр схватил свиток, быстро пробежал глазами. Сердце заколотилось чаще — не от страха, от адреналина. Война приближалась.

— Передать капитану Гаррену: усилить дозоры вдвое. Патрули в воздух — каждые два часа. Ни одного костра ночью на нашей стороне рубежа! Малейшее движение противника — немедленный сигнал!

— Есть, генерал! — гонец рванулся прочь.

Кьярр повернулся, чтобы идти к столу с картами, и чуть не столкнулся с Лирой. Она стояла ближе, чем обычно. Он почувствовал лёгкий, чуть горьковатый запах, исходящий от неё — не парфюм, что-то естественное, как трава после грозы. И тепло. Физическое тепло её тела в прохладном полумраке арсенала.

— Ты... — он начал было раздражённо, но замолчал. Её тёмные глаза смотрели не на него, а поверх его плеча, на карту укреплений. Взгляд был сосредоточен.

Он резко отступил на шаг, чувствуя, как жар разливается по шее. Не сейчас. Не здесь.

Весь день прошёл в этом мучительном напряжении. Инспекция караулов на стенах — Лира шла рядом, её присутствие сковывало его обычно громкие, чёткие команды. Он ловил себя на том, что подбирает слова, стараясь звучать... не знал даже как. Более сдержанно? Менее грубо? Почему?

Совещание с командирами батальонов в штабной палатке — Лира сидела в углу на простом табурете, неподвижная, как статуя. Но Кьярр чувствовал её внимание на своей спине, как прикосновение. Он говорил о диспозиции, о резервах, о тактике против гретельской тяжёлой кавалерии, а в голове крутилась одна мысль: она слышит всё. Она видит каждую мою слабость, любую неуверенность.

И контраст... Он преследовал его. Лилия. Его невеста. Его потеря. Она была другой. Совсем другой. Нежной, как первый весенний цветок. Немного опасалась летать поначалу, смеялась звонко, когда он аккуратно опускался с ней на лужайку после короткого полёта. Её прикосновения были лёгкими, робкими. Её голос в его голове — тихим ручейком, а не бурным потоком, как у Лиры. Лилия нуждалась в защите. В опеке. Она была... безопасной.

Лира... Лира была как обнажённый клинок. Опасной. Горячей. Непредсказуемой. Первой женщиной, которая смогла драться с ним на равных. Да, у неё был клинок, а у него — нет. Но её скорость, реакция, абсолютное бесстрашие... Они потрясли его тогда, в его же покоях. И сейчас, видя сосредоточенность, молчаливую оценку всего вокруг, он понимал — эта женщина не нуждалась в защите. Она сама была оружием. Ядовитым, острым, смертоносным.

Вечер застал их на тренировочном плацу. Кьярр наблюдал за учениями нового отряда копейщиков. Ряды двигались неуклюже, команды капитана тонули в топоте сапог и лязге доспехов.

— Неуклюже, — тихо прозвучал её голос. Она стояла рядом, руки скрещены на груди, наблюдая за хаотичным манёвром.

Кьярр взглянул на неё, удивлённый.

— Что?

— Рота. Двигается как стадо коров, — она кивнула в сторону копейщиков. — Правый фланг отстаёт. Центр сжимается. Левоугловой боец постоянно оглядывается — боится удара сзади. Капитан кричит невпопад, — её анализ был холоден, точен и беспощаден. — Если это элита, как он докладывал час назад, то Гретель возьмёт стены за день.

Кьярр хмыкнул, невольно соглашаясь. Она видела то же, что и он. И говорила то, о чём он думал.

— Они не элита, — отозвался он. — Это резерв. Но ты права. Им нужен другой инструктор, — он поймал взгляд капитана и резким жестом подозвал его. Начал отдавать приказы, указывать на ошибки, его голос снова обрёл уверенность и силу.

А когда он закончил и капитан, красный от стыда и усердия, помчался исправлять построение, Кьярр почувствовал... странное удовлетворение. Она видела. Она поняла. И её оценка совпала с его собственной.

Он бросил быстрый взгляд на Лиру. Она уже смотрела в другую сторону — на драконов, отрабатывающих посадку на дальнем конце плаца. Профиль её лица в последних лучах солнца был чёток и непроницаем.

«Ядовитая змея», — подумал он, но теперь в этой мысли было что-то ещё. Не только ненависть и настороженность. Что-то вроде уважения к опасности. И осознание того, что следующие шесть дней под одной крышей с этой женщиной станут для него испытанием куда более сложным, чем любая война с Гретелем. Испытанием на выдержку, на контроль и на его собственную, такую хрупкую сейчас, человечность.