Герцог не желает жениться, или Фиктивная семья для холостяка

– Мэл, получается? – шепчу в ночную тишину своей воспитаннице.

– Да, почти. Еще пара минут, и все, – она занималась воровством, пока не забрали в приют, а оттуда уже попала ко мне. – Заходи!

Девочка открывает стеклянную дверь и жестом хозяйки приглашает внутрь.

– Действительно, обошлись без выбивания стекол, –произношу задумчиво. – Ты умница, но больше так не делай!

Поздновато вспоминаю, что я взрослая и должна учить хорошему.

– Беатрис, не занудничай, – Мэл кривится, – ищи лучше свои документы, и пойдем отсюда. Я слыхала, герцог недолго пробудет на ярмарке.

– Слышала, а не слыхала, – поправляю на автомате. – Да, сейчас, ты права. Наверняка они должны быть в его кабинете. Ай–яй–яй! – грожу девчонке пальцем. – Часы мы брать не будем! И кожаный ежедневник! И даже перьевую ручку! Мы ничего не станем красть!

– Беатрис, ты очень скучная, – тянет Мелани. – И что за двойные стандарты? Как будто твои бумажки – не воровство.

–Представь себе, нет! Я их позаимствую, – чинно поправляю прическу и снова зарываюсь в документы.

Я давно искала подходящий участок под строительство приюта для беспризорников. Прошлый городской, где я нашла Мэл, распустили. Видите ли, финансирования не хватает! На очередной мужской клуб хватает, а на помощь детям –нет!

Сиротки ведь не приносят денег казне, не просиживают часами свои штаны за пустыми разговорами и кофе. Они всего лишь пытаются выжить!

Но ничего, я нашла способ восстановить справедливость. Как довольно обеспеченная одинокая наследница я имею достаточно денег, чтобы построить приют самостоятельно. И не один, если понадобится.

К счастью, дядюшка Симон отправился на небеса вслед за своей супругой тетей Петунией, и теперь я вольна жить свободно.

Осталось только найти постановление мэрии по поводу единственного в центре свободного участка под застройку. Я уверена, что не зря оббивала пороги официальных инстанций.

Они просто обязаны были прислушаться и отдать место мне, а не мерзкому графу Дюпону. Который спит и видит, как бы влепить рядом с центральной площадью очередной клуб. Конечно, столько джентльменов потянулись бы туда тратить свое золото.

– Матушка! Я вас понял! Сейчас вернусь, – за внутренней дверью вдруг слышится шум.

– Мэл, ты же сказала, его не будет! – испуганно оборачиваюсь к воспитаннице.

– И не должно было! Валим, Беатрис! – она подскакивает к выходу на улицу, но поздно. Другая дверь открывается и зажигается свет.

– Леди Ноттинг? – удивленно спрашивает герцог Вандербург, в чей дом мы неосмотрительно пробрались.

– Вам кажется. У вас галлюцинации, Бернар, – произношу невозмутимо и подбегаю к Мелани.

В пекло эти его бумажки, завтра же пойду в мэрию с официальным визитом. И не уйду от них, пока не дадут внятный ответ!

– Заклинила, не открывается, – говорит Мэл, дергая ручку.

– Дай я, – отодвигаю девчонку, но тоже никак.

– Боюсь, только стекло разбивать, – доносится сзади насмешливый голос. – Мой дом подключен к новомодной защите, может, слышали? Маги опутывают своими нитями все здание, а я могу их активировать нажатием на кнопку. Замки тоже блокируются.

– Прекрасно! – поворачиваюсь злая к герцогу. – Значит, будем разбивать стекло. Мэл, неси вон тот подсвечник!

Указываю воспитаннице на жутко уродливый предмет, но он точно тяжелый, а значит, подходящий под наши нужды.

– Не стоит, Мэл, – усмехается Бернар. – Стекло ударопрочное, поранишься.

– Сынок, ты где застрял? – из коридора слышится еще один голос. На этот раз женский. – Невежливо заставлять нас ждать.

– Мама! – почему–то испуганно произносит герцог и в два прыжка оказывается возле нас с Мелани.

– Бернар? Ты не один? – женщина открывает дверь кабинета. – Здравствуйте.

– Э, здравствуйте, – выдавливаю из себя кривую улыбку и даже пытаюсь сделать книксен, но Вандербург останавливает. Его правая рука лежит на моей талии и неприлично прижимает к своему боку. – Что вы делаете? – возмущенно шепчу ему.

– Что надо! Не ерзайте! – отвечает он тоже шепотом.

– Кхе–кхе, – напоминает о себе пожилая герцогиня. – Я все еще здесь, молодые люди.

– Да, простите, – перед подобными женщинами я всегда тушуюсь. Должно быть сказывается строгое воспитание жестокой тетки. Она даже платья похожего фасона носила.

К счастью, благородным дамам не пристало работать, а потому с работниками в мэрии, а особенно в отделе градостроительства, проблем не возникает.

– Бернар, извинись перед гостьей и возвращайся к нам с отцом. Мы не договорили.

Как сказала! И посмотрела еще хлеще! Я бы сразу послушалась.

– Вообще–то, мама, Беатрис тоже должна присутствовать. Вы хотели, чтобы я женился на Розалинде Бейгл, дабы полностью унаследовать за дедушкой, но в этом нет необходимости. Мы давно состоим в отношениях с леди Ноттинг, и она именно та, кого я хочу видеть рядом в роли супруги.

–Что?! – восклицает герцогиня.

– Что?! – вторю ей я.

– Прости, милая, хотел сделать сюрприз, но матушка, как всегда, все испортила, – с милой улыбкой говорит Вандербург.

– Герцог, какая женитьба, вы головой стукнулись? – шепчу на ухо Бернару.

– Молчите, Беатрис. Или подыграете, или упеку в темницу за проникновение со взломом, – на грани слышимости произносит он.

Ох, а это аргумент.

– В завещании не указано имя девицы, матушка, там лишь просьба жениться. Дед всегда давал мне больше свободы, чем вы с отцом.

– Но она же, она, – герцогиня пытается подобрать нужные слова, а я сразу оскорбляюсь.

– Что вы хотите сказать, мадам? – произношу, позабыв, что несколько минут назад побаивалась мать Бернара.

– Тшш, я сам с ней разберусь, – Вандербург успокаивающе оглаживает мое бедро.

– Вы! – моему возмущению нет предела. Еще никто не лапал мое тело столь бесстыдно.

– Шш, вы моя невеста или заключенная, – шепчет на ухо, а затем поворачивается к герцогине.

– Не знаю, матушка, что ты можешь иметь против, ведь Беатрис не какая–то девка с улицы, она благородная леди.

– Я прекрасно осведомлена обо всех знатных семьях нашего города. Но юная мисс в силу обстоятельств проживает одна, совсем без опеки. Это меня и беспокоит, – женщина презрительно кривится.

– Ясно. Вас гложет зависть. Что ж, сочувствую, но ничем помочь не могу, у меня все по закону, – снова не сдерживаюсь. Будет какая–то фря оскорблять!

– А–хах, – вырывается смешок у Бернара, отчего мадам сильнее хмурится. – Прости, матушка, Беатрис такая шутница. И ты зря переживаешь, у нее ведь есть я.

Жених становится опекуном невесты, точно! Нет, в пекло эту помолвку.

Нервно дергаюсь в руках герцога, но этот гад сильный. Меняю тактику, решаю рассказать герцогине правду. Все равно, что под опекой, что в темнице – разницы нет.

Открываю рот, но Бернар резко поворачивает меня лицом к нему и… Целует!

От неожиданности замираю. Впервые со мной такое. А приятное занятие, должна отметить.

– Не делайте глупости, контроль над вами мне не нужен, – цедит он сквозь зубы в конце.

– Ладно, хорошо, – я все еще немного в шоке и трогаю рукой губы вместо того, чтобы залепить пощечину герцогу.

Что это только что было? Мироздание решило показать мне, из–за чего весь сыр–бор с отношениями полов?

– Извини, матушка, не удержался. Моя Беатрис такая сладкая! – он треплет меня за щеку.

– А это уже лишнее, – цежу вбок.

– Мы все ведь скоро станем одной большой семьей! Можно немного нарушить правила приличия, как считаешь? – Бернар сияет, как огни на праздничной елке.

Создается впечатление, что ему нравится досаждать своей матери. Видимо, сильно его допекли с женитьбой. Столько в холостяках держался, а тут прижали к стенке.

– Как будто тебя сильно заботит, что я считаю, – произносит гневно герцогиня. – Оборванка тоже член семьи?

Она указывает на забившуюся в угол Мэл. А ведь я ее сегодня прилично одела, удалось избежать привычного ей рваного тряпья. Правда, на девочке брюки вместо классического девчачьего платья.

– Мелани –моя воспитанница. Мы идем в комплекте, – произношу с нажимом. – Иди ко мне, дорогая.

Мэл опасливо подходит. Бернар не щипается и молчит, кажется, намек понял.

– Шикарно! Еще и безродную сироту в семью принимать! – герцогиня возводит глаза к потолку. – У вас пять минут, мы с отцом ждем всех в столовой для разговора, – она разворачивается, мы наконец расслабляемся, но рано. Она снова поворачивается к нам. Приходится молниеносно соединиться в объятиях. – Хотя нет, не всех. Ребенку ни к чему слушать взрослых. Пускай Нэн присмотрит за девочкой.

И на этот раз герцогиня уходит.

– Отпустите уже меня! – возмущенно шиплю на герцога.

– А, да, простите. Так уютно, задумался немного.

– Уютно ему, ха! – задираю нос, но почти сразу успокаиваюсь. – Ладно, давайте о главном. Мы с Мэл явно не понравились вашей матери, отцу тоже едва ли приглянемся. Попробовали, не получилось, бывает. Открывайте нам дверь, мы пойдем. Не будем мешать вашим семейным посиделкам.

Снова дергаю за ручку, но она не поддается.

– О, нет–нет! Напротив, вы идеально подходите на роль моей невесты! Мне нужна такая, которая не будет матери в рот заглядывать, и вас она точно не запугает.

– У меня ребенок. А я не замужем, – смотрю исподлобья на Вандербурга.

– Это ваша воспитанница, а не плод позорной связи, – он пожимает плечами. – Моя невеста обладает благородной душой.

– Знаете, я не против темницы. Долго меня не продержат, я ничего не украла.

– Вы уверены? – Бернар прищуривается. – Матушка способна от себя приписать пару краж, вы задели ее достоинство. И у вас ребенок, как вы справедливо заметили.

– Беатрис, я не хочу в темницу, там холодно, сыро, и огромные крысы бегают, – прижимается ко мне Мелани.

– Что ты, моя хорошая, никто тебя туда не отправит, – глажу сиротку по голове. – Кто такая Нэн?

Временно сдаюсь, и мы выходим из кабинета.

Пять минут давно прошли, не успеваем, но мне все равно.

– Нэн, присмотришь за ребенком? – наша стройная компания заходит на кухню, где герцог с доброй улыбкой обращается к пухлой женщине в переднике и поварском колпаке.

Так человечно разговаривает с прислугой, хм, не ожидала.

Женщина с любопытством осматривает нас с Мэл, но от вопросов воздерживается.

– Конечно, ваша светлость. Я угощу девочку пирожками, мы подружимся. Присаживайся на стульчик, тебя как зовут?

Мэл вопросительно смотрит на меня.

– Иди, все в порядке, – улыбаюсь ободряюще. Кажется, этой женщине можно доверить ребенка. Надеюсь, она не превратится в злобную гарпию, как только мы переступим порог.

– Мелани, – робко произносит моя сиротка. – Спасибо.

Повариха протягивает ей угощение.

– Отлично. Значит, мы уходим, – резюмирует Бернар и тащит на выход.

Перед дверьми столовой я останавливаюсь, как вкопанная.

– Эм, а что мне говорить? – внезапно накатывает робость. – Я никогда не была невестой.

– Все бывает в первый раз. И вы неплохо справлялись в кабинете. К тому же, я буду рядом, не бойтесь. На растерзание шакалам не брошу, – Бернар берет меня за руки и так проникновенно смотрит, что внутри болезненно сжимается сердце.

Еще и эти слова – «рядом», «не брошу». Не помню, чтобы кто–то говорил мне такое. Даже в детстве.

– Ладно. Но если что, вините себя! – произношу строго в попытке вернуть себе рассудок.

А то одно доброе слово, и я растекаюсь лужицей. Вандербург, может, человек такой, вежливый сильно. Он точно не придает глубокое значение словам, как я.

– Я готов рискнуть, – он кивает и открывает двери.

– Матушка, отец, вот и мы, – Бернар широко улыбается и заводит меня в столовую, поддерживая за талию. – Присаживайся, дорогая.

Располагает по правую руку от себя. Таким образом, мы оказываемся четко напротив его родителей. Я бы предпочла другой конец стола, он как раз пустует. Может, они будут не против, если я пересяду?

– Бернар, Сесилия непонятно объяснила, что случилось. Надеюсь, ты просветишь, – слово берет отец Вандербурга.

– Все просто, папа. Это леди Беатрис Ноттинг, – я вежливо киваю с приклеенной на губах улыбкой, – она моя невеста. Поэтому родителям Розалинды Бейг придётся отказать. Сожалею.

– О, так в этом весь вопрос. Хорошо, без проблем, – отвечает мужчина.

Какой приятный, а я опасалась.

– Георг! – мадам Вандербург так легко не сдается.

– Милая, сейчас подадут жаркое, давайте отужинаем, познакомимся поближе. Вы, юная леди, едите поздно вечером или сидите на новомодном режиме питания?

Я не сразу понимаю, что вопрос адресован мне. Бернару приходится толкнуть в бок.

– Я? Ой, гхм, – прочищаю горло, – нет, точно нет. Так как я не успела поужинать в своем поместье, с удовольствием поем с вами.

– Взломы лучше проходят на пустой желудок, да? – шепчет герцог.

От ответа меня избавляет его матушка.

– Бернар! Как получилось, что ты встречаешься с девушкой, а мы не знаем?!

– Я же взрослый мальчик, мама. И, кстати, мэр этого города. Думаю, я имею право не бежать за родительским благословением.

Сесилия недовольно поджимает губы. Я уверена, что слышу скрежет зубов. Нужно пожалеть ее челюсть, не молоденькая девчушка все–таки.

– На службе у Бернара мы и познакомились ближе. Я там с некоторых пор завсегдатай, особенно в отделе градостроительства, да, дорогой? – накрываю его руку своей ладонью.

– Конечно, Беатрис, – он сжимает запястье и начинает водить по нему пальцем.

От моей руки распространяются импульсы по всему телу. Ни за что не подумала бы, что невинная ласка может быть столь чувственной.

– А что вас привело в мэрию, леди Ноттинг? – отец Бернара возвращает с небес на землю. С трудом забираю обратно запястье и поворачиваюсь к мужчине.

– Я хочу построить сиротский приют. Городской расформировали, и много детей осталось без крыши над головой.

– Как благородно.

– Ага, как будто сейчас у города есть средства, чтобы делать новый приют! – раздраженно выплевывает герцогиня. – Или вы потому решили завести отношения с моим сыном, милочка?

– Сесилия, – пытается вразумить супругу Георг.

– Да все нормально, – искренне улыбаюсь. – Мы с Бернаром были готовы к тому, что люди будут искать подоплеку нашим отношениям. Конечно, градоначальник, завидный наследник и тоже весьма непростая юная леди, которая хоть и осталась одна, но не бедствует. Поэтому нет, деньги от вашего сына мне не нужны, только участок для постройки.

Вандербург младший давится водой. Брови мадам Сесилии стремятся вверх. Один отец сохраняет благожелательное выражение лица.

– Приятно, когда девушка знает, чего хочет.

– Полностью с вами согласна, – вежливо киваю.

– А план постройки есть? Или только идея? У многих масштабные желания замирают на стадии картинки в голове. Проработки нет, и служащие градостроительного отдела вынуждены отказывать. Я немного осведомлен, потому что раньше трудился на благо нашего города.

– Нет, у меня все проработано. Я предоставила проектную документацию еще месяц назад, причем не только архитектуру и конструктив, но и инженерные сети. К сожалению, в отделе до сих пор не дали ответ.

– Ого! Бернар, какая подкованная у тебя невеста. Вы, наверное, на этом и сошлись, да? Я знаю, сыну никогда особо не нравились легкие девчачьи темы.

– Да, отец, мне несказанно повезло, – герцог снова хватает мою руку. – Между нами изначально проскочила искра.

– И участок.

– Конечно, солнышко, и участок.

– Такое ощущение, милочка, что вы не испытываете чувств к моему сыну, лишь шкурный интерес, –вступает в разговор герцогиня.

– А–хах, – изображаю фальшивый смех, – что вы, как можно. Хотя да.

В столовой наступает тишина.

– Что вы устроили?!

– В смысле? Ужинала, поддерживала светскую беседу. Что–то не так? – чопорно вздергиваю подбородок.

– Естественно! Зачем вы через слово вставляли свой участок?!

– Ну, он пока не мой. А упоминала – чтобы как можно больше людей были в курсе того, что вы мне его обещали, – пожимаю плечами.

– Вы должны были изображать из себя мою невесту!

– Я ее и изображала! Вы лапали мои руки, между прочим!

– Любящую невесту!

– Вы не упоминали, что я должна романтические чувства проявлять. К тому же, не все девушки при первой возможности кидаются на шею своим женихам. Есть и приличные леди!

– Ох, – тяжело вздыхает герцог, – чувствую, намучаюсь с вами. Но коней на переправе не меняют. Отцу вы приглянулись, матери нет, но это нормальный расклад. Идемте, обсудим условия сделки.

Он шагает вперед, а я остаюсь на месте.

– Кхе, кхе, – изображаю деликатное покашливание, – мне бы ребенка забрать.

– Ах да, вы в комплекте ж. Мне должны памятник при жизни поставить. Выбрать в спутницы совершенно невыносимую леди с прицепом! – Бернар меняет направление движения.

– Сами вы прицеп! Мы с Мэл сформировавшаяся семья!

– Да? И кто из вас родитель? – Вандербург резко останавливается и пристально смотрит на меня. Почему–то слова никак не выходят. – Так я и думал, взрослых в вашей семье нет. Пресветлые подштанники, я беру двух детей под крыло!

Он эмоционально всплескивает руками и идет дальше в столовую.

– Пресветлые подштанники? Это вы так ругаетесь? Я не ослышалась? – спешу его догнать. – Ужасно несовременное выражение.

– Ничего, переживу.

– И вы не правы. Я опекун Мелани. Документы официально оформлены. Органы попечительства работают, к счастью, лучше, чем ваша градостроительная служба.

Вандербург ничего не отвечает, мы доходим до кухни, куда он резко заглядывает.

– Нэн, спасибо, что присмотрела, нам пора. Мелани, на выход! – Бернар указывает рукой на дверь.

– Но я не доела. Здесь все так вкусно, – моя девочка с тоской осматривает стол, заваленный сладостями.

– По–моему, тебе хватит. И давай, Мэл, не время спорить, – кладу руку на ее плечо.

– А обещала не давить своими правилами! Все вы взрослые обманщики! – вдруг кричит она и выбегает в коридор.

– Что я не так сделала? – спрашиваю испуганно.

Бернар стоит тоже в шоке, одна Нэн сохраняет спокойствие.

– У девочки просто трудный период, – пускается она в объяснения тоном опытного лектора. – Сначала ребенок находился на улице, там были свои правила. Потом наступил приют, тоже с правилами. И теперь вы ее взяли под крыло, и с вами нужно подстраиваться. Элементарно, плохие ассоциации со всем, что кажется ей нудными правилами.

– Такое впервые.

– Притирается постепенно, – Нэн пожимает плечами. – Не волнуйтесь, привыкнет. Вы не сильно давите, но и попустительством не занимайтесь. Девчонка сядет на шею и не слезет.

– Ладно, спасибо, – благодарю пожилую женщину за совет и выхожу в коридор. – Где ее искать?

Спрашиваю сама у себя, но неожиданно возникает поддержка.

– Я вам помогу, – произносит решительно герцог, берет за руку и тащит вперед. – Я рос в этом поместье, знаю все места, которые могут привлечь ребенка.

– Уверен, она прячется здесь, – говорит Вандербург перед лестницей, ведущей на башню.

– Вы так говорили и в предыдущие два раза, – устало возражаю.

Спорить настроения нет, но природное упрямство велит ехидничать.

– Значит, в третий нам повезет, – спокойно отвечает Бернар и подает мне руку. – Я помогу, Беатрис, здесь местами очень крутые ступеньки.

– Как будто я сама не справлюсь! – пунктик, что я все смогу без посторонней помощи сидит во мне с детства. Вот и бедному герцогу досталось. – Видите?

Уверенно шагаю к нему, но на последней ступеньке каблук попадает в крохотную ямку, нога подворачивается, и я…

– Поймал, – произносит Вандербург прямо мне в губы, плотно обхватив руками.

– Спасибо, –смущённо бормочу. Сама ситуация и мое хвастовство заставляют краснеть. – Извините, я не должна была так вести себя. Вам лучше знать, где здесь трудно пройти.

– Что я слышу? Леди Ноттинг умеет просить прощение? – герцог делает круглые глаза.

– Представьте себе, – говорю тихо. – Но только если не права! – добавляю более уверенно. – Может, вернете в вертикальное положение?

Бернар медлит. Тянется ко мне словно для поцелуя, но в последний момент передумывает. Ставит на ноги, отходит на шаг и протягивает руку.

– Дальше будет немало подобных мест, – комментирует свой жест.

– К–конечно, – принимаю его помощь.

Между нами остается небольшое расстояние, правила приличия соблюдены, но я все равно ощущаю магнитное поле. Ловлю себя на мысли, что так чудесно идти с кем–то под руку, с кем–то надежным, кто может помочь.

Небольшое проявление участия, и я уже обмякла. Мало меня тетушка наказывала, так и не выбила веру в свет.

– Тсс, – Бернар вдруг останавливается и прижимает палец к губам, – слышите?

Он указывает наверх. Поднимаю глаза и вижу Мэл, забившуюся в уголок. Она плачет, громко всхлипывая.

Молча подхожу к ней, присаживаюсь рядом на пол и прижимаю к себе. Сидим так некоторое время, пока истерика Мелани не начинает стихать.

– Чего ты убежала? – спрашиваю ласково.

– Не знаю. Оно само получилось, – всхлипывает девочка.

– Не надо так больше делать, хорошо? Если ты с чем–то не согласна, нужно обсуждать этот вопрос, а не кричать или убегать.

– А–ага, ладно, – согласно кивает Мэл.

– Идемте в кабинет, девочки, – говорит Бернар и протягивает сразу две руки. – Вниз спускаться еще опаснее, – добавляет он, видя мой вопросительный взгляд.

– Да, конечно, – подрываюсь на ноги. Мелани за мной.

Бернар по пути пытается разрядить обстановку, шутит. Но мы молчим.

– Обязательно займусь ремонтом. Хотя мне всегда нравилась некоторая недоступность восточной башни. Можно было спрятаться от матушки и ее занятий.

– Вы были непослушным ребенком? – в голосе Мэл сквозит любопытство.

– Не совсем. Скажем так, я признавал не все уроки. Мама иногда чуточку увлекалась и заставляла заниматься девчачьими занятиями.

– Неужели вы шили? – не сдерживаю смешок.

– Нет. Но на стол накрывал, а также раскладывал салфетки согласно схеме рассадки гостей.

– Скука. Беатрис такому не учит, кстати. Она заставляет читать, писать и считать. Иногда мне тоже хочется сбежать, но в ее доме нет такой башни, как у вас, – доверительно сообщает Мелани.

– Мэл!

– Тшш, леди Ноттинг, – Бернар мягко сжимает мою руку, а затем поворачивается обратно к Мелани. – Грамота нужна всем, это гораздо важнее и полезнее, чем салфетки с посудой. Если не освоишь науки, придется выходить замуж за глупого мужлана.

Молча усмехаюсь. А герцог умеет разговаривать с детьми. Никогда бы не подумала.

– А если освою?

– Тогда будешь, как леди Ноттинг. Умной и независимой девушкой.

Ого. Это был комплимент?

– Ладно. Придется читать, – тяжело вздыхает Мелани.

Мы как раз подходим к кабинету. Ловлю себя на мысли, что после лестницы я прекрасно могла идти без руки Вандербурга. Но ни он, ни я почему–то не отпустили друг друга.

И как чудесно, когда Мэл слушает кого–то. Все–таки авторитет мужчины нельзя приуменьшать. Это не мои привычные нотации, на которые Мелани реагирует через раз. Нормальная семья — хорошая штука.

Стоп. Что я только что подумала?!

– Итак, участок, – становлюсь напротив стола, подбоченившись.

Разговор о деле всегда помогает выгнать сентиментальные мысли.

– Хм, да, – Бернар вмиг мрачнеет, на лице снова появляется маска аристократического равнодушия. – Я не могу отдать землю в центре.

– Что?! Я тут изображала из себя невесту, а вы не можете? Теперь наверняка поползут слухи! Моя и без того не лучшая репутация, будет совсем очернена, – обреченно вздыхаю.

– Не думал, что вам важно общественное мнение, – тонко подмечает герцог.

Не в бровь, а в глаз, что называется.

– Не волнует, вы правы. Но девушкам в нашем мире и без того трудно, а с подмоченной репутацией вдвойне тяжелее.

Вандербург некоторое время хмурится. Я готова поклясться, что вижу, как крутятся шестерёнки в его голове.

– Я не могу отдать вам участок в центре не из–за того, как вы бездарно изображали мою невесту.

– Чего это? Ваш отец поверил в практичную спутницу, а досаждать матери вам нравится, не отрицайте, – произношу, выпрямившись.

– В старой части города осталось не так много свободной земли, а об экономике думать надо. Ибо в процветающем городе процветает и население, – Бернар игнорирует мое замечание, продолжает свое.

– Ясно. Очередной мужской клуб гораздо важнее. Конечно, сиротки никому не нужны, – говорю, вмиг расстроившись.

Ничего, мы справимся. Я еще что–нибудь придумаю. Возможно, придется пересмотреть чертежи или перекроить собственный дом.

– Знаете, Беатрис, в чем ваша проблема? Вы не даете человеку оформить мысль до конца. Если вы так вели себя с моими сотрудниками, понимаю, почему никто не помог. Правда, они бы и не смогли, в отличие от меня, – хмурится Вандербург.

– И это значит, что? – спрашиваю осторожно.

Он не прав, я по началу никого не перебивала, мало говорила и все больше слушала. Но толку не было. А когда отказывают в очередной раз, не хочется продолжать.

– Смотрите! – вместо ответа Бернар раскрывает на столе план города. – Здесь центр, здание мэрии, куча особняков, в которых живут одни снобы. Оно вам надо обрекать детей и ваших работников на постоянный негатив? Они даже погулять нормально не смогут!

– Это все, конечно, прекрасно, но без крыши над головой детям еще хуже, – произношу сквозь зубы.

Кажется, Вандербург решил поступить, как истинный политик.

– А здесь участок в три раза больше того, что в центре, – он снова никак не комментирует мои слова, тычет в квадрат на окраине. – Рядом лес, где можно собирать грибы и ягоды. Из соседей –средний класс. Им нет дела до снобистских рассуждений высшей знати, но в то же время они не хулиганы, которым нечем заняться, дай только попортить чужое имущество.

– И?

– И герцог отдает его нам, что непонятного! – влезает Мелани.

– Мэл, вмешиваться в чужие разговоры не вежливо, – одергиваю ее.

– Нет–нет, девочка права. Я предлагаю вам этот лакомый кусочек на окраине. Все лучшие школы всегда располагаются за городом, а не на главной площади. Да и места гораздо больше.

– Беатрис, мы сможем гулять! Ты поместишь на свой план качели, которые некуда было поставить. Я научу мелких отличать съедобные грибы от несъедобных, старшаки покажут, как охотиться с рогаткой, – мечтательно произносит Мелани.

– Нет, милая, животных убивать мы не будем, но учиться стрелять можно.

– Так что, соглашаетесь? – спрашивает Вандербург, заметив смену настроения.

– Ладно. Но я хочу владеть землей!

– Беатрис, город принадлежит обществу, какие владения, – снисходительно отвечает Бернар.

– Да половина земли ваша! – искренне возмущаюсь.

Он тяжело вздыхает и закатывает глаза.

– Как на счет аренды на пятьдесят лет с правом продления?

– Триста лет! Минимум!

– Вы столько не проживете.

– Оформлю наследство на Мэл.

– Сто лет, на больший срок не составляется.

– Хорошо, но укажем в договоре, что продление тем же владельцам!

– Ох, – герцог качает головой, –по рукам.

– Во что я ввязалась? – бормочу себе под нос, просматривая приглашения на «обязательные» мероприятия с пометками герцога.

– В жутко романтическое приключение! – подбегает сзади Мелани. – Вы будете изображать влюбленную парочку, словно шпионы, а потом не заметите, как чувства станут реальными! Мы переедем в его большое поместье, и я организую в восточной башне личную штаб–квартиру. Классно?

– Ага, очень. Фантазия отлично работает. Одолела чтение? – скептически усмехаюсь.

– Да, прочитала одну короткую историю, – смущается девочка, – но это никак не связано с тобой и герцогом! Я действительно верю в то, что вы станете настоящими мужем и женой!

– Милая, – прижимаю воспитанницу к себе, – так бывает только в книжках. Но пока мы изображаем с герцогом жениха и невесту, ты сможешь навещать его башню.

А там, глядишь, наиграешься и не будешь расстраиваться, когда фарс закончится.

– Для начала неплохо, – Мэл отстраняется, – но ты увидишь, что я права!

И она выбегает из кабинета.

– Детство, как ты чудесно, – говорю сама себе, решая, соглашаться на все приемы или немного позлить герцога выборочным отказом.

В возрасте Мелани я постоянно сидела за «наукой» стараниями авторитарной тетушки. И ладно бы реальное образование давалось, так нет, всякие женские финтифлюшки, с которыми прекрасно справляется экономка.

К счастью, подростком я осталась наедине с дядюшкой, а он был любителем архитектуры. Если бы не тяжелый характер, мы бы подружились.

Но зато я теперь сама себе инженер! Спасибо им обоим за возможности.

Ого, уже сегодня один прием! Открытие чайной лавки, но сам мэр почему–то решил ее посетить.

У меня складывается стойкое ощущение, что герцог издевается. Он прекрасно осведомлен, как я редко посещаю светские мероприятия, впрочем, и он тоже. А тут вдруг собирается почтить своим присутствием лавку чая, аптеку и… магазин детских товаров?

Поехать бы к нему, да и швырнуть эти бумажки в лицо, чтобы не зарывался. Но, к сожалению, договор на землю пока не у меня.

– Я вступаю в полное наследование, вы получаете свой участок, – Вандербург был непреклонен.

– Но бумажная волокита может продлиться год! Когда мне строить приют?!

– Начнете работы раньше, я не против. Это не противоречит законодательству.

– Ага, а если что–то пойдет не так между нами? Все, что успею возвести, перейдет обратно городу, вернее, вам.

– Значит, в ваших интересах, чтобы ничего не произошло.

Напыщенный козел! Вот он кто.

Со всех сторон я на крючке. Знает ведь, что некуда деваться, я этим проектом приюта давно озабочена. План здания готов, инженерка сделана–переделана.

И в темницу меня Вандербург еще может отправить, он прямо так и сказал.

– Имейте в виду, Беатрис, Мелани окажется на улице, если вы будете недоступны. Как ваша воспитанница она не обладает правами наследницы, а значит, не может проживать в доме просто так.

Убить хотела его в тот момент, честное слово. Уже представляла, как сжимаю руки на шее, а он меня откидывает, конечно. Но пофантазировать ведь можно.

Герцог, кажется, что–то понял по моему дикому выражению лица, потому что сразу свернул разговор и отправил нас с Мэл домой.

Ладно. Хочет сходить на чай полюбоваться, устроим ему экскурсию в простой народ.

– Ваше герцогство! Вы пришли! Мы ужасно рады! – начинает суетиться полная женщина за прилавком. – Если б только знали заранее, мы бы такое! Сейчас принесу пирожки, если Авдотий их еще не съел.

– Они ж сами прислали приглашение? – поворачивается ко мне Бернар.

– Всего лишь как жест вежливости, – пожимаю плечами. – Вы раньше не ходили на всю кучу приемов, что предложили мне, верно?

– Гхм, признаться, да, – Вандербург тушуется. – Но это не значит, что никогда не хотел! Просто не было достойной пары.

– Будем считать, что выкрутились. Но теперь сразу уйти нам не удастся. Придется пробовать пирожки этой женщины, пообщаться с народом и даже сделать фото для газеты. Наверняка они послали за журналистом.

– Ничего страшного. Расскажем миру о нашей помолвке, моя дорогая невеста, – ехидно произносит Бернар, – а заодно выставим аристократию близкой к народу.

– Ну да, ну да. Я так и подумала.

Проходит час…

– Скорее, Беатрис, сюда. Пока этот балалаечник их отвлекает, уйдем через заднюю дверь.

Бегу за герцогом наружу, адреналин зашкаливает.

– Что, праздник у народа не понравился? – едко замечаю, едва мы оказываемся на улице.

– Не здесь, нужно уйти подальше, а то тут еще и аптеку сегодня открывают. С меня хватит одного приема, – Вандербург нервно оглядывается и тащит за руку дальше. Только оказавшись в городском парке, он немного сбавляет скорость. – Фух, кажется, оторвались.

Смотрим друг на друга, а потом как начинаем смеяться!

– А–хах, но согласитесь, было феерично! Вас заставили танцевать с дрессированным медведем! Откуда они его взяли, интересно?

– Вам весело, а я постоянно опасался за свою жизнь. Его огромные когти были рядом с моей незащищенной шеей! А голубь, вылетевший прямо из пирога, который меня заставили разрезать? Да я думал, поседею раньше времени!

– Ох, – хватаюсь за ребра, – поистине страшные люди. Боюсь представить, что у них припасено на окончание праздника.

– Не нужно нам знать, психика подготовленная нужна. Но зато журналист-таки был. К сожалению, от «Сплетника», но начнем будоражить общественность там.

– Ага. Надеюсь, они напечатают мою фамилию без ошибок, а то уже были прецеденты.

– Беатрис, это «Сплетник»! Они вообще не будут печатать вашу фамилию, а укажут, что открытие чайной лавки посетили герцог и герцогиня Вандербург.

– Ах да, конечно, как это я не догадалась, – усмехаюсь. – Что ж, полагаю, половину приглашений можно выкинуть? Или вы жаждете узнать фантазию каждого жителя города?

– Нет, упаси, – Бернар качает головой. – Теперь ходим только на приемы аристократов и официальные мероприятия от мэрии. Я от этого буду год отходить. Осторожнее!

Моя нога попадает в ямку и подворачивается, но герцог вовремя ловит.

– Кажется, это входит в привычку, – растерянно бормочу, ощущая сильные руки на своей талии.

– Так, может, зря мы сопротивляемся? Может, мироздание направляет нас друг к другу? – лукаво улыбается герцог и наклоняется к моим губам…

– Ваша светлость! Как хорошо, что я вас нашел! – доносится откуда–то сбоку.

Волшебство момента рассеивается, и я снова чувствую себя в парке среди толпы незнакомых людей, прижатой к Вандербургу. Ощущения не особо, если честно.

Бернар бережно ставит меня на ноги, одергивает накидку, но руку с талии не убирает. И только после этого поворачивается к подошедшему.

– Мы знакомы? – навешивает на лицо маску вежливости.

Честное слово, я бы сбежала, посмотри он на меня так. Все же настоящий герцог и его публичный вариант абсолютно разные личности. Первый –живой человек, а второй – политическая фигура, содержащая целый город в порядке.

– Эм, простите, нет. Я, наверное, помешал, – тушуется незнакомец.

– Уже неважно. Вы подошли, прервали нас, я вас слушаю, – надменно отвечает Бернар.

– Ага, простите. Меня зовут Ришель Картье, я прибыл к вам на практику по распределению из института права. Хотел лично представиться. Собственно, это все, – теряется парень.

Приглядываюсь, он очень молодой, явно вчерашний студент. Эх, а девушек в стоящие университеты не берут.

– Представились? – спрашивает Вандербург, оскалившись.

Наверное, это официальный вариант улыбки, но выглядит очень пугающе.

– А–ага, – парнишка тоже впечатлен.

– Замечательно. До встречи в начале недели, – герцог машет рукой, мол, уходи давай, смерд. И смерд, пятясь назад, уходит. – Ах, да, Картье! – Бернар вдруг останавливает студента.

– Д–да, ваша светлость? – заикаясь, тот возвращается.

– В выходные не стоит беспокоить меня без уважительной причины. И если вдруг мы пересечемся в общественном месте, как сегодня, достаточно кивнуть головой и улыбнуться друг другу. Ясно?

– К–конечно, извините.

– Свободны!

И студент испаряется словно его и не было.

– Сурово вы с парнишкой, – замечаю аккуратно.

– Если сразу не выстроить границы, вчерашние студенты не соблюдают субординацию. Я знаю, сам такой был. Но я герцог по рождению, мне простительно. Идемте, покажу вам чудесную беседку, которую обходят горожане просто потому, что лень пройтись дальше дорожек.

Бернар меняется на глазах, вновь превращаясь в живого человека. А мне стоит закрыть рот, перестать так пялиться и помнить, что участок все еще не мой. Хотя начать на нем строить я могу хоть завтра.

– А вы знаете о ее существовании, потому что? – спрашиваю спустя полчаса.

Все это время мы шли молча, просто наслаждаясь прогулкой. Но вот уже десять минут как бредем по едва заметной тропинке в гору, деревья сгущаются, и я, если честно, немного беспокоюсь. Все же Вандербург мог заблудиться, и я заодно с ним. Вряд ли он здесь часто гуляет.

– Потому что сам ее придумал. Вы не единственная, кто балуется чертежами на досуге. Правда, я больше по планированию местности, красоту люблю добавлять в городской пейзаж.

Я ничего не успеваю ответить, ландшафт меняется, и мы оказываемся на открытой полянке. Деревья отступают, здесь только травка и луговые цветочки. А посередине –она, беседка!

Резная, металлическая, отдает золотом в свете солнца. Есть крыша, можно присесть и смотреть сверху на город. Красота.

– О, Бернар, здесь чудесно. И действительно никого нет, – подбегаю ближе и присаживаюсь на лавку. – В моем поместье стоит похожая, но на равнине, перепадов высот на землях нет. И не так интересно в ней находиться.

– Да, я специально искал подходящее место. Долго думал, куда же ее поставить. Можно сказать, для себя старался, ведь сюда доходят редкие прохожие, – поясняет довольный Вандербург, занимая место рядом со мной.

Наши бедра соприкасаются, но дискомфорта не возникает. Мы с герцогом оба молчим, смотрим вдаль, просто наслаждаемся видом. Как будто являемся давними приятелями, как будто нет никакой сделки.

– Как прошел вечер с герцогом? – в спальню без стука врывается Мэл.

– Мелани, сколько раз я учила, что к взрослым невежливо заходить без предупреждения! – ворчу, с трудом отлипая от подушки.

– Ты так долго спала, Беатрис, я устала ждать, – девочка делает жалобное лицо.

– Ой, лиса, – качаю головой и сажусь на кровать. – Открытие чайной лавки было ужасным. Устроили балаган. Мне только интересно, у них всегда так, или они для любимого градоначальника расстарались.

Кратко пересказываю воспитаннице вчерашние события.

– Я в восхищении! – манерно восклицает девочка.

– В восхищении она, ха, надо же, – беззлобно ворчу. – Лучше проси приготовить карету, поедем смотреть участок.

Быстро собираюсь, дел на сегодня много, а я провалялась. К счастью, невесту изображать только завтра, пока займусь своими планами.

– Все готово! – радостно сообщает Мелани. – И корзинку с завтраком взяла у поварихи.

– Замечательно. Ты чудо, – ласково треплю ребенка по голове.

Путь нам предстоит неблизкий, мое фамильное поместье на противоположном конце города. Но кучер опытный и хорошо знает дорогу, довозит в кратчайший срок.

– Я вся в предвкушении, Беатрис, что же нас ждет? – Мэл нетерпеливо елозит на сидении.

– Скоро увидим.

Я немногословна, но внутри нервничаю гораздо больше, чем воспитанница.

– Приехали, госпожа, – сообщает кучер, останавливаясь, на первый взгляд, у абсолютно голого участка.

– Спасибо, Густав. Выходим, Мелани.

Подаю руку девочке и поправляю одежду. Если бы не низкий забор по периметру, подумала бы, что мы на ничейной территории.

Осторожно перешагиваем ограду и идем вглубь. Там обнаруживается покосившаяся деревянная времянка. Кажется, участок охраняется кем–то, как и говорил герцог.

– Здравствуйте, – стучусь в окошко. – Мы от Вандербурга! Вам должны были письмо прислать.

В ответ тишина. На что я надеялась? Что нас с Мелани встретят с распростертыми объятиями? Оркестр закажут? Или танец с медведями, как вчера?

По правде сказать, было бы достаточно просто встретить. Герцог, небось, не предупредил местного работника, что скоро он будет не один.

Ну, я ему завтра устрою. Тоже что–нибудь забуду, что должна делать любящая невеста!

– Леди, здравствуйте. Вы ко мне? – внезапно раздается сзади.

– Ааа! – мы с Мэл испуганно подскакиваем на месте и оборачиваемся. Перед нами стоит пожилой мужчина в темно–коричневом костюме–тройке и цилиндре. – Нельзя так пугать. Вы местный смотритель?

–Смотритель, охранник, единственный житель. Как хотите, так и называйте. Андре Жувье к вашим услугам, – он почтительно кланяется.

– Беатрис Ноттинг, – представляюсь в ответ, – а это моя воспитанница Мелани. Мы хотим построить здесь приют, герцог Вандербург сообщал что–то об этом?

– Да, я получил письмо. Ждал вас с самого утра, но устал и ушел на речку. Я, знаете, люблю рыбу на ужин.

– Вы здесь живете? – ужасаюсь. – Не просто работаете, а прям спите и так далее?

От удивления мысли не оформляются в нормальные предложения.

– Да. Когда–то эта земля принадлежала моей семье. Вы слишком юная леди, чтобы помнить те далекие времена. Прямо на этом месте возвышался хозяйский дом, чуть поодаль жила прислуга. Мы часто ходили вместе за ягодами и грибами, не чурались друг друга, – взгляд Андре становится отстраненно–мечтательным.

– И что случилось? Герцог? – в душе снова злюсь на Вандербурга. Вот тебе и живой человек, отобрал дом у другого такого же.

– Нет–нет. Его светлость не при чем. Суд конфисковал за долги. Видите ли, я был подвластен пороку, – Жувье добавляет, заметив, что мы не понимаем, о чем он. – Азартные игры. Потерял абсолютно все. Но мне повезло, его светлость выкупил землю для города и позволил остаться в качестве смотрителя.

– Мог бы домик поприличней организовать, – все равно я склонна ворчать на Бернара.

– Он предлагал, правда. Но у Андре Жувье еще есть капля гордости. Сам виноват, самому и расплачиваться. Сколотил эту времянку из чего нашел, –сообщает он с гордостью. – Я рад, что теперь на земле моих предков будет приют для детишек. Грехи семьи смоются благим делом.

– Эм, да, наверное, – не знаю, как реагировать на такие заявления. – Идемте, осмотримся?

Увиденное оставило меня в восторге.

На участке с легкостью поместится основное здание, чуть поодаль гостевой домик. Сделаем шикарную детскую площадку, не нужно экономить место, как в случае с центром города. И да, получится в стороне от остальных, никому мои дети мешать не будут.

– Замечательно, Андре, я готова приступить к делу прямо завтра, – произношу с воодушевлением в конце прогулки. – Но сама строить не могу, а когда договорюсь с людьми – неизвестно. В любом случае я пришлю вам письмо.

Прощаемся со странноватым охранником–жильцом и уезжаем.

Мелани сидит притихшая, смотрит в окно.

– Тебе понравился участок? – спрашиваю аккуратно.

– Да, там здорово, – она вяло кивает.

– А что тогда не так?

– Эм, – Мэл мнется, – скажи, я тоже буду жить с остальными детьми?

Вот что беспокоит моего ребенка! А я гадала.

– Нет, конечно, – мягко улыбаюсь, – ты теперь всегда со мной. Если, конечно, кто–то не упечет меня в темницу. Ты слышала герцога, сама ты остаться в поместье не сможешь.

– Да какая темница! Мы им не отдадим тебя! – горячо восклицает воспитанница, вмиг повеселев. – Тоже мне, придумали глупостями пугать. А если что, я оттуда сбегала, и тебя вытащу.

– Моя ж ты храбрая девочка, – прижимаю Мэл к себе. И как я без нее жила, не представляю.

Когда два года назад осталась одна, первое время было очень тяжело. В первую очередь противостоять обществу, которое почему–то решило, что совершеннолетней девице нужен опекун.

К счастью, день рождения был буквально на день раньше, чем меня оставил дядя. Праздник сменился трауром. Но это не страшно, родственники и без того держали в строгости, веселиться особо не давали.

Но кое в чемя дяде благодарна. Он рассказал о правах, которые я удачно отстояла, прогнав дальних родственников, жаждавших заполучить деньги моей семьи. Надеюсь, навсегда.

Несмотря на радость от обретения свободы, через некоторое время на меня напала тоска. Ходила, как в воду опущенная. Ничего не интересовало, не заботило.

В институты меня не брали, не любят они девиц у себя видеть. Хождение по вечерам да балам никогда особо не интересовало. Да и не вписываюсь я в светское общество, ведь замуж до сих пор не стремлюсь.

И в один из однотипных дней, когда я бесцельно ездила в карете по городу, нам под колеса попала девочка. Это была Мэл.

Словно вчера, помню, как вытаскивала щупленькое тельце ребенка из–под обезумевшей лошади. Как искала лекаря вместе с расстроенным кучером. А потом, ругалась, что они обязаны оказывать помощь всем, а не только горожанам, которые числятся в их списках.

Естественно, я оплатила услуги. Но дело ведь не в деньгах, а в справедливости.

Приют уже был на грани расформирования на тот момент. Социальные блага на его воспитанников не распространялись.

Мелани я спасла. Оформить опеку было легко. Директор приюта, весьма пожилая миссис Хиггс, обрадовалась возможности пристроить ребенка. У нее на руках оставалось еще тридцать никому не нужных детей.

Я искренне надеялась, что городские власти не допустят исчезновения их жилья. Но нет.

Зато, привыкнув к заботе о Мэл, у меня появилась новая цель. Помочь другим. Чтобы они не бегали по городской площади в поисках съестной добычи, а всегда имели тарелку супа в теплом помещении под крышей.

И спустя еще ряд бюрократических мытарств, замаячил нужный участок. И я его добуду.

– Миледи, вам послание от герцога Вандербурга, – карету встречает экономка миссис Пиг.

– Спасибо, Дороти.

Раскрываю письмо, а там приглашение на вечер к графине Дебуа.

А вот и очередное задание на пути к приюту. Родителей Бернара я уже покорила, особенно матушку, осталось убедить общество, что мы с ним идеальная пара.

Целый квест предстоит. Лучше бы Вандербург не усложнял и отдал землю добровольно. Но он сам сделал свой выбор.

– Беатрис, ты такая красивая, – восхищенно восклицает Мелани. – Как принцесса с картинки.

– Спасибо, милая, – целую девочку в макушку. – Я думала их всех шокировать, надеть что–то типа того, – указываю на платье яркой желто–зеленой расцветки, – но подумала, что герцог не оценит невесту–попугая. А мы пока зависимы от этого гада, к сожалению.

– Мне он гадом не показался, такой симпатичный, – мечтательно произносит Мэл. – И вы с ним отлично смотритесь.

– Как на картинке? – скептически усмехаюсь.

– Лучше!

–Значит, покорим сборище снобов. Давно я не ходила на эти скучные мероприятия, но ничего не поделаешь, – беру крохотную сумочку, поправляю волосы и выхожу. – Не шалить в мое отсутствие! Главная –миссис Пиг, а не ты.

– Да, миледи, – Мелани закатывает глаза. – А тебе хорошо отдохнуть и смотри, не влюбись в очаровашку Вандербурга!

Ой нет, любовь в мои планы точно не входит. Впрочем, как и в его. У нас сугубо деловые отношения.

«Очаровашка», ха. Где она таких слов понабралась?

– Густав, к мадам Дебуа, – приказываю кучеру.

Эта стерва, как назло, живет совсем рядом, насладиться поездкой не получится.

– Приехали, госпожа, –проходит всего двадцать минут.

– Спасибо, Густав, – выхожу наружу.

Гости только начинают подъезжать, я рановато. Да и ладно.

– Ваше приглашение, леди, – вежливо кланяется лакей.

– Держите, – протягиваю бумажку с улыбкой.

На самом деле бесят. Не так много в нашем городе аристократов, чтобы еще и пропускную систему вводить. Можно по лицам выучить, все равно дворецкие стоят двери подпирают, ничего не делает.

– Приятного вечера, – мужчина возвращает пригласительный и открывает двери.

Качая головой, захожу внутрь. Мадам Дебуа явно любит принизить гостей, чтобы не зарывались.

– Напиток? Закуску? – с хода меня пытаются накормить. Беру и то, и то. Хоть что–то хорошее.

– Благодарю, – киваю.

Теперь бы хозяйку вечера найти, да Бернара. Он не обозначил, когда ехать, и где ждать. Крайне неорганизованно с его стороны.

– Ба, кого я вижу, сама Беатрис Ноттинг пожаловала на мой скромный вечер, – подходит хозяйка.

– Да, мадам Дебуа, это я. Но скромным не назвала бы ничего из того, что вы делаете, – оглядываюсь вокруг. В этом поместье абсолютно все кричит о достатке и любви к неоправданной роскоши.

– Ты очень добра, милая. Но я не припоминаю, чтобы посылала приглашение. Ты не подумай, просто все предыдущие ты успешно игнорировала.

Может, стоило просить что–то в дополнение к участку? Сколько еще «остроумных» колкостей придется вытерпеть, изображая из себя социальное создание.

– Понимаю, – киваю. – Нет, правда, я не в обиде. Но раз я здесь сейчас, то приглашение есть, не переживайте. Ваши церберы на входе не пустили бы без него. Кстати, хорошо их выдрессировали. А через забор в таком платье лазать плохая идея.

– Логично. Но я все же не уйду, не удовлетворив любопытство. Давай, милая, скажи, откуда приглашение? Я не буду ругаться в память о твоей дорогой тетушке, с которой мы были хорошими подругами. Я понимаю желание влиться в общество.

Ага, подругами, постоянно соревновались они. У кого сумочка лучше, у кого платье, а у кого поместье больше. Такая себе дружба.

– Оу, я уже в обществе, мадам Дебуа. Спасибо за заботу, – делаю глоток из своего бокала, смягчая пересохшее горло. – Но я не скрываю, мне дал пригласительный мой жених. Он задерживается по делам.

Произношу и буквально физически ощущаю, как жалко звучу. Даже такая, как я, знает, что влюбленные пары ходят вместе на мероприятия. Бернару не поздоровится.

– И кто твой жених, милая? Это такая радостная новость! – хозяйка вечера всплескивает руками.

– Герцог Вандербург, наш мэр, – отвечаю без задней мысли.

– А–хах, хорошая шутка, солнышко, – Дебуа хлопает по плечу. – Ладно, пойду поприветствую новых гостей, а ты развлекайся.

Н–да, давно меня так не унижали.