Герцог не снимает перчаток. Часть 2

Он ловок был, со вкусом был одет,

Изящно был причесан и так дале.

На пальцах перстни изливали свет,

И галстук надушен был, как на бале.

Ему едва ли было двадцать лет,

Но бледностью казалися покрыты

Его чело и нежные ланиты, –

Не знаю, мук ли то последних след,

Но мне давно знаком был этот цвет, –

И на устах его, опасней жала

Змеи, насмешка вечная блуждала.

                                                                                                           “Сашка” М. Ю. Лермонтов

1

Этьен Делакруа поскользнулся на льду и чуть не упал.

Эстиана утопала в снегу. Дороги перегородили сугробы высотой в половину человеческого роста. Замёрзшие лужи подстерегали неосторожного прохожего. Сосульки под крышами смахивали на наконечники копий и выглядели столь же угрожающе. Этьен вздохнул и сделал маленький шажок вперёд. Ледяную горку надо было как-то преодолеть. Юноша снова поскользнулся и на сей раз шмякнулся с горки лицом в сугроб. Рыхлый снег впился в кожу сотнями обжигающих игл.

– Вот раньше дворники не позволяли себе отлынивать от работы, – проворчал Этьен, отряхиваясь от белых хлопьев, и испуганно огляделся: не слышал ли кто? К счастью, он увидел лишь своё раскрасневшееся отражение в окне соседнего дома. Раньше всё было по-другому, напомнил себе маркиз. Какой-то месяц назад на троне сидел другой король. Каких-то полгода назад маркиз Делакруа учился светской беседе и владению шпагой в доме своего покровителя, а нынешний правитель Бланчард был всего-навсего принцем в изгнании. Да… Как быстро всё меняется, и не всегда в лучшую сторону. Привычный мир Этьена раскололся на сторонников Бланчарда и сторонников Говарда. Что самое прискорбное, ни те, ни другие не считают его своим.

Пошла уже четвёртая неделя, как арестовали всех претендентов на трон, кроме самого Бланчарда. Говарда, Женевьеву, Беатрису и верных им придворных не выпускают из покоев. Новый король, может, и хотел бы прикончить всех сразу, но Закон крови – древняя легенда о божественном проклятии, падающем на всякого, кто прольёт кровь своего родича – связывал ему руки. Положение герцога Адриана и его сестры Микаэллы чуть лучше. По крайней мере, в их распоряжении целый особняк. Мика как-то писала Этьену, что ни в чём не нуждается. Их с Адрианом кормят чуть ли не с королевского стола, приносят всё, что они не попросят. Любую одежду, книги, предметы для развлечений вроде этюдника или нот. Даже живые цветы. “Но при всём этом Адриана гнетёт тревога, – писала она. – Мы боимся, Этьен, боимся неизвестности”. Всё же тюрьма, даже огромная и наполненная роскошью, остаётся тюрьмой.

Итак, четыре недели подряд Этьен не видел Мику и Адриана. Четыре недели подряд Этьен старался держать рот на замке, а руку на эфесе. Четыре недели подряд Этьен побаивался за свою жизнь. И вот сегодня король Бланчард ни с того ни с сего послал Этьену записку с требованием немедленно явиться во дворец. Отказаться было невозможно.

Маркиз снова поскользнулся и не сдержал крепкого словца.

– Не следует сквернословить у врат жилища нашего господина и повелителя Бланчарда, – надменно произнёс кто-то над самым ухом. Этьен вскинул голову и столкнулся взглядом с бледным кионийским гвардейцем.

– Что у тебя за дело до него?

Этьен не любил кионийцев Бланчарда. Бледнорожие, с длинными серебристыми волосами, они обыкновенно носили какие-то странные экстравагантные одеяния, похожие на халаты. К зиме кионийские солдаты сдались и переоделись в нормальную человеческую одежду – тёплые камзолы, подбитые мехом плащи с капюшонами и рукавицы. Зимняя одежда, однако, не умалила их высокомерия.

– Мне нет до него никакого дела, – раздражённый юноша поднялся наконец с промёрзшей земли и извлёк из-за пазухи бумагу. – Король сам требует меня к себе.

Солдаты изучили записку.

– Проходи.

Двери закрылись за Этьеном. Из ниоткуда возник низенький мальчик-слуга и пропищал:

– Пожалуйте за мной.

Маркиз последовал за ним, смотря по сторонам. Во дворце мало что изменилось. Всё так же горели свечи в люстрах, всё так же висели гобелены на стенах, всё тот же мягкий ковёр устилал полы. Только вот людей не было. В коридорах и комнатах стояла гнетущая, напряжённая тишина, и даже слуга казался напуганным. Раньше здешний воздух оглашал смех, а человеку было не протолкнуться сквозь пёстрые толпы придворных. Раньше…

– Сюда, Ваше Сиятельство. – Слуга открыл одну из дверей зала для утренних приёмов, и Этьен скользнул внутрь. – Маркиз Этьен Делакруа, – с запинкой проговорил мальчик и ретировался.

Этьен остался один. Бланчарда нигде не было видно. Юноша повертел головой, потом осторожно присел на канапе.

– Господин Делакруа, – окликнул его кто-то, и Этьен увидел Бланчарда. То ли принц, то ли король вытек из-за спинки трона, любовно проводя по бархату пальцами.

– Ваше Величество, – маркиз встал и наклонил голову. Бланчард махнул рукой.

– Не вставайте, – небрежно бросил он и уселся на трон. – Я хочу кое-что знать, господин Делакруа.

Этьен промолчал.

– Вот лично вы считаете меня наиболее подходящим из всех претендентов на трон? – прямо спросил король.

Маркиз приоткрыл рот от удивления. Бланчард ждал ответа, и отвечать нужно было с осторожностью.

– Разве есть иные… мм-м… претенденты? – сдержанно спросил юноша.

Бланчард фыркнул.

– Немерено. Бывший король Говард, – Бланчард загнул один палец, – принцесса Беатриса с мужем, королева Женевьева – её я, впрочем, не опасаюсь – и, наконец, принц Адриан и принцесса Микаэлла, мои ненаглядные кровные родичи. Все они угрожают моему положению, – Бланчард побарабанил пальцами по подлокотнику трона.

– Ваше Величество позвали меня только ради моего ценного мнения? – Этьен не удержался от дерзости.

– Не только, – король посмотрел в окно и снова перевёл взгляд на Этьена. – Я хочу, чтобы вы кое-что для меня сделали.

Маркиз вопросительно поднял брови.

– Вы должны убедить Беатрису, Адриана и Микаэллу отречься от престола в мою пользу.

Множество вопросов возникли в голове Этьена.

– Но почему именно сейчас, Ваше Величество? – этот вопрос занимал Этьена больше всего. – Несколько недель всё шло своим чередом, и вдруг вам немедленно понадобились отречения. Зачем? Вы же и так король.

– Выяснились новые… обстоятельства, – отрезал Бланчард и поёрзал на троне. На взгляд Этьена, он напускал на себя слишком много таинственности. – Тут всё не так-то просто, господин маркиз, – Бланчард откинулся на спинку трона. – При королеве Луизе был принят новый закон о престолонаследии. С того времени любой переворот с участием члена королевской семьи признавался и признаётся легитимным.

– Вы опасаетесь заговора? – догадался Этьен.

– Заговора опасаются все короли, – Бланчард слабо улыбнулся, – в том числе и я. Если народ поддержит любого из моих родственников, я могу потерять власть. Но отрёкшийся принц – это уже не принц. Я мог просто убить всех, конечно… но я не хочу начинать своё правление, проливая родную кровь, к тому же то якобы проклятие… Да и народ взбунтуется.

– Но что, если вы умрёте, не оставив наследников?

– Это маловероятно. Я женат. Если же так случится… Отречения, конечно, потеряют силу.

– А почему именно я должен сделать это?

– Вы пользуетесь полным доверием некоторых моих родственников и самое малое расположением других. Человека, который мог бы добиться в этом деликатном деле больших успехов, чем вы, я не знаю.

– Но что я получу за это? – Этьен скрестил руки на груди, решив, что должен хотя бы попытаться извлечь выгоду.

– А чего бы вам хотелось? – Бланчард зевнул.

– Вы освободите всех, кто отречётся, – твёрдо сказал Этьен, – и назначите герцогу Рандарку содержание. Кроме того, мне нужен выездной паспорт. – Этьен мечтал уехать из столицы домой и жениться на Мике, как только это будет возможно.

– Хорошо, – Бланчард наклонил голову. – Так значит, вы согласны исполнить моё поручение? Но помните: никто не должен узнать о нашем разговоре.

– Да, Ваше Величество. Разумеется.

Этьен откланялся и собирался уходить, но король вдруг окликнул его.

– Ах да, маркиз!.. Я предвидел, что вы согласитесь, и устроил вам встречу с Беатрисой недалеко отсюда, на кладбище. Она, возможно, уже ждёт вас.

Этьен так и застыл со шляпой в руках.

– Откуда вы знали, что я соглашусь?

– Все люди невероятно предсказуемы, – король ухмыльнулся, и Этьена передёрнуло.

2

Прошлым вечером

Джастин Лендер шёл вслед за королём Бланчардом, не вполне понимая, зачем, собственно, он это делает.

Бланчард потребовал его к себе этим вечером. Джастин и сам давно хотел с ним поговорить, но не осмеливался просить об аудиенции.  Джастина многое возмущало, начиная с ареста королевской семьи и кончая увольнением его отца. И вот сегодня Бланчард, словно прочтя его мысли, сам вызвал юношу и, сказав: “Будете свидетелем великого события”, велел следовать за ним.

Они довольно долго шли по коридору, и наконец король велел остановиться. Бланчард принялся что-то искать в стене, простукивая её.

– Что вы ищете? – поинтересовался Джастин.

– Вас это не касается.

Джастин обиженно привалился к стене, прикрыл глаза и вздохнул. Как вдруг что-то щёлкнуло, звякнуло, клацнуло, а в следующую секунду изрядный кусок стены за его спиной отъехал. Джастин, раскрыв рот, таращился на стоящую в нише шкатулку. Воровато оглядевшись, юноша неуверенно протянул руку и тронул крышку. Шкатулка с тихим щелчком открылась. Внутри лежал свиток. Задохнувшись от волнения, Джастин отвернул уголок и смог прочесть: “Последняя воля Его Величества…”. Неужели это пресловутое завещание короля Бернара, о котором говорил герцог Адриан? Так кого же Бернар назначил своим преемником?

Джастин попытался прочесть дальше, проникнуть наконец в эту тайну, которая не давала покоя стольким людям и раскрытие которой могло бы положить конец междоусобице, но тут его руку грубо перехватила другая – цепкая и с длинными тонкими пальцами.

– Не стоит это трогать, молодой человек, – мурлыкнул Бланчард, оскалив зубы. – Отдайте мне.

– Но…

Бланчард, больше не слушая его, вытащил лист из шкатулки и развернул. Глаза его быстро пробежали строки, и что-то в лице Бланчарда переменилось. Король быстро положил бумагу на место.

– Чьё имя в свитке? – напряжённо спросил Джастин, зная почти наверняка, что не Бланчарда.

– Какое это имеет значение теперь? – лениво протянул Бланчард, усиленно прячась за маской расслабленности, и усмехнулся. – Вы недовольны своим новым королём, господин Лендер? Вы что, изменник?

– Нет, мой король, нет, – в смятении пробормотал Джастин.

– Тогда… тогда… – Бланчард нервно оглянулся и перешёл почти на шёпот. – Тогда вы будете умницей и никому, никому не скажете про эту находку, договорились? К чему тревожить мёртвое прошлое?

– Но почему вы не хотите назвать имя? – Джастин свёл брови. – Потому что оно не ваше?

Бланчард оглянулся ещё раз, облизнул губы и, вытащив портмоне с деньгами, протянул его Джастину.

– Возьмите. – Король сам вложил кошелёк ему в руку и начал загибать ему пальцы. – Это будет наша маленькая тайна, ладно?

Джастина обдало кионийским парфюмом, и он поморщился.

– Заберите свои деньги! – юноша отшвырнул портмоне, ставшее скользким на ощупь от прикосновения потных ладоней Бланчарда, и отвернулся. – Не всё можно купить, Ваше Величество, – тихо прибавил Джастин. – Народ должен знать правду.

Бланчард прижался к стене, закрывая собой нишу со шкатулкой.

– Берегитесь, господин Лендер! – почти выкрикнул он. – Если вы скажете кому-нибудь хоть слово, вы очень об этом пожалеете. Не забывайте, что помолвку графини Дюран и виконта де Руше расстроил я, по вашей просьбе! Вы мне должны!

Джастин чуть дрогнул.

– Это правда, – медленно проговорил он. – Если бы Ваше Величество поручило мне любое честное дело, пусть даже ехать на войну, я бы исполнил. Но то, чего вы требуете, нарушает мои принципы.

– Пеняйте на себя, – Бланчард отмахнулся, и вдруг лицо его осветила хитрая ухмылка. – А впрочем… я ведь могу уничтожить его… или перепрятать… и вы никогда не найдёте завещание, чтобы доказать свою правоту. Ступайте, господин Лендер. Ступайте.

Джастин резко наклонил голову и повернулся на каблуках.

3

Этьену казалось, что он не опоздал. Он тихонько приоткрыл калитку в ограде и проскользнул на кладбище. Вокруг не было ни души.

Вздохнув, юноша пошёл по тропинке вперёд. Слева и справа от неё были могилы, множество могил... Совсем простенькие, состоящие лишь из надгробного камня, и величественные, пышно украшенные гробницы аристократов. Получается, что, хотя все гробы одинаковы, смерть всё же не ровняет бедняков и богачей. Чтобы понять это, достаточно побывать на любом кладбище.

Семейные склепы и одинокие статуи плачущих ангелов, кованые ограды и мраморные бюсты – всё укрыл снег. Толстое снежное покрывало белым саваном облекло обитателей этого кладбища. Деревья, должно быть, пышно цветущие в летнюю пору, сейчас стояли голые, в одних лишь одеяниях из инея.

Ни одного звука не доносилось с улиц. Не было слышно ни человеческих голосов, ни лая собак, ни стука лошадиных копыт. Мёртвые безраздельно владели этим кладбищем и даже тишиной… Сейчас тут хорошо и спокойно, но вот ночью… Этьен испытал некий благоговейный ужас и решил поскорее отыскать принцессу. Проплутав по дорожкам некоторое время, Этьен наконец заметил Беатрису. Хрупкая фигура в чёрной вуали, трепетавшей на ветру, поманила его рукой.

Принцесса стояла у гробницы своего отца, короля Бернара. Этьен предполагал, что она выберет такое место для встречи. Он подошёл поближе.

– Ваше Высочество.

Беатриса медленно повела головой в его сторону.

– Пока ещё да, но что будет дальше – никто не знает, – прошелестела она и подалась вперёд, чтобы положить у могилы белую хризантему. – Положите и вы… Так будет чётное количество цветов.

Этьен взял хрупкий цветок из её замёрзших пальцев. Тепличные цветы… Они похожи на летние так же, как больной человек – на здорового, но лучше быть больным, чем мёртвым.

Беатриса повернулась к нему и откинула вуаль с лица. Глаза её покраснели от слёз и, хотя красоты принцессы это не умалило, она изменилась. Куда делась прежняя задорная женщина, так легкомысленно флиртовавшая с ним на глазах мужа? Куда пропал блеск глаз, румянец щёк, лихорадочная весёлость? Траурный чёрный цвет удивительно шёл ей к лицу, но в зелёном принцесса была бы собой.

– Он любил меня, – сказала Беатриса. – Много играл со мной.

Этьен промолчал, не зная, что на это ответить.

– Ну, ладно, – принцесса со вздохом отвернулась. – Вы добивались встречи со мной, и вот я здесь. Чего вы хотите?

Ах, так вот как ей объяснили необходимость свидания! Юноша помедлил и задал вопрос, который вертелся у него на языке:

– А… А как вам удалось уговорить Бланчарда… ну… разрешить вам… Разве вы свободно перемещаетесь по городу?

Точнее, как Бланчард провернул всё это дело? Этьен хотел услышать её версию.

– Нет, что вы, – она горько усмехнулась. – Я же родная сестра Говарда. Меня не выпускают из покоев, ни в коем случае. Однако небеса не обделили меня хитростью. Прочтя ваше письмо, что вы сунули мне под дверь, я сказала Бланчарду, что хочу повидать могилу нашего отца . Он дал разрешение, считая моё желание уважительной причиной. Он любил короля Бернара… Может быть, больше, чем все мы.

Так за него ещё и письмо написали! Собравшись с духом, Этьен хотел сказать правду, но новый вопрос сам собой слетел с его языка.

– Хорошо ли вас содержат?

– Вы говорите совсем как тюремщик… Что ж, я удовлетворю ваше любопытство. Положим, вы едите те же блюда, что и король. Сверх того, какую бы еду или напитки вы не пожелали, их приносят. Вообще приносят всё, что вы попросите. Книги, картины, бумагу и чернила, ноты и музыкальные инструменты, парики и пудру, самые шикарные наряды и драгоценности вплоть до танцевальных туфель. Прекрасно, не правда ли? Вот только вы целыми днями заперты в комнате, где прежде проводили лишь ночи. Вам запрещено слать письма, и, если к вам и пишут, вы о том не узнаете. Ваше окно зарешёчено, а прогулки дозволяются лишь раз в неделю, в саду, и то в сопровождении надсмотрщика. Вы не видите никого, кроме безмолвного слуги да мужа… Да, у нас с Алонсо смежные покои. Кроме него, мне и поговорить-то не с кем, а супруг – не самый интересный собеседник… И при всём при этом почти каждый ужин становится адом! Бланчард часто заходит к нам и принуждает Алонсо разделить с ним трапезу. Он хочет переманить моего мужа на свою сторону, но всё тщетно. Потому каждый такой ужин… он угрожает и стращает, уговаривает, давит, льстит, кричит… Я живу в постоянной тревоге, Этьен. Всякий раз я боюсь, что Бланчард отравит Алонсо, а меня выдаст замуж за нужного ему человека. Я не хочу быть вдовой и ещё меньше хочу быть орудием в руках полубрата!

– Почему бы новому королю просто не казнить вашего мужа, как изменника? – резонно спросил Этьен. – Ведь Алонсо Белл не является его кровным родственником.

– Потому что я пригрозила, – Беатриса грустно улыбнулась, – что заколюсь из-за горя по мужу. Получится, что моя кровь, хотя бы частично, будет на руках Бланчарда. Как ни странно, он боится божественного проклятия. Ах да, вот ещё что… Я хотела извиниться перед вами за тот спектакль, что устроила в сентябре, – принцесса слегка порозовела. – Не хочу, чтобы между нами оставались недомолвки. Простите меня.

Маркиз стиснул её кисти в плотных перчатках в знак одобрения. Теперь ему будет ещё сложнее сделать то, что он должен сделать…

– Ну, скажите наконец, зачем вы добивались встречи, Этьен.

Он отпустил её руки и выпалил:

– Я пришёл просить вас отречься от трона.

– Отречься? – отстранённо переспросила она. – Ах да, я понимаю… Должно быть, Бланчард велел вам сделать это.

Как быстро она догадалась!

– Зачем вы служите ему?! – принцесса вдруг повысила голос и отступила. – Этому негодяю!

– Не убегайте, прошу вас! – Этьен последовал за ней и поскользнулся. – Мне нужен выездной паспорт, и Бланчард требует услугу за услугу.

Беатриса остановилась, откинула со лба рыжие пряди, припорошённые снегом, и посмотрела на него.

– Ах! – прошептала она. – Всех, всех он заманил в свои сети… Что же нам делать?

Этьен поднял голову.

– Послушайте, миледи… Почему бы нам не обхитрить хитреца? Отрекитесь, но не в его пользу, а в пользу кого-то другого. Вместе мы сможем ему противостоять.

– Хорошо, я отрекусь. Кого же мне вписать… Адриана. Да. Адриана, – она накинула на лицо вуаль. – Ведь что бы я не решила, вас Блан не сможет наказать.

– Природа наделила вас недюжинным умом, миледи, – Этьен наклонил голову в знак уважения.

4

Раймон Делакруа перегнулся через борт и подставил лицо брызгам солёной воды. Как хорошо было снова оказаться на палубе родного “Мятежного”. Месяц назад капитан и мечтать не мог о таком, но потом его жизнь завертелась с ошеломляющей быстротой. Тихий голос Джереми Рибиера, колеблющееся пламя факелов, тряска в седле, свежий ночной воздух, юноша-охранник у дверей любимой, губы Иоланды… И, наконец, необъятное солёное море.

Да, Раймон Делакруа привёз свою невесту на корабль, не вняв моряцким суевериям. Сначала пираты смотрели на Иоланду угрюмо, исподлобья, даже с подозрением. Но дружелюбие и приветливость девушки, а также каперские патенты, которые она предусмотрительно захватила, растопили лёд в сердцах членов команды.

Венчались в первый день зимы, на рассвете. Все сошлись в том, что плохих знамений не наблюдается. Чайки и те смолкли, не желая нарушать мирное счастье влюблённых своими рыданиями. Небо было золотистым, как белое вино в бокале, и спокойным. Может, где-то вдалеке и грохотал гром, но до пары наречённых его раскаты не долетали. Море, умиротворённое женской красотой, тоже не буянило. Нежные волны то обнимали борта, то играли друг с другом в невидимый мяч. Казалось, что обе стихии – и небо, и море – дают паре своё благословение.

Словом, тот день был прекрасен, и Иоланда тоже была прекрасна. Синее, в цвет воды, платье. Тяжёлый плащ, подбитый мехом. Диадема из коралла на белокурых волосах, янтарные серьги и несколько рядов жемчуга вокруг шеи… Раймон был готов обвешать свою невесту украшениями с ног до головы, хоть она и без них была трижды красавицей. Итак, они обвенчались в море, на корабле. В окружении солёных брызг Раймон принёс клятвы верности и взял Иоланду в жёны перед небом и людьми. То же самое сделала и она, и они скрепили союз первым супружеским поцелуем.

Конечно, капитан не собирался постоянно жить со своей женой на корабле. Иоланде уже пришло несколько гневных писем от сестры, требовавшей её немедленного возвращения. Раймон же официально стал капером на службе короля, и его звали долг и море. Но брак позволял уберечь виконтессу де Руше, а ныне молодую маркизу Делакруа от навязанного союза.

5

Спустя три недели после переворота Ленора Картье пригласила Шарля де Ламонта на ужин.

Шарль отнёсся к предложению со скепсисом: он всё ещё был обижен на Ленору за тот странный поступок и не до конца понимал свои чувства. Но, может, она хочет извиниться или объясниться?

В приёмной Леноры был накрыт стол на две персоны. Серебряная посуда, белоснежные полотняные салфетки… Стол не хуже королевского.

– Садитесь, мой дорогой, – произнёс кто-то низким грудным голосом, и в комнату вплыла баронесса. Конфетно-розовое платье с рукавами буф удивительно шло к её белокурым волосам. С такими волосами можно носить только розовое или голубое, но в голубом ходит Иоланда… Шарль галантно отодвинул Леноре стул и лишь затем сел на своё место.

Слуги начали вносить блюда. За крем-супом последовали отбивные, а на десерт – засахаренные фрукты и горячий тягучий сыр, который божественно пах пряностями. Но главным украшением ужина оставалась Она. Женщина. Ленора Картье. Баронесса. Всё ещё любимая. Недоступная. Прекрасная дама.

Шарль вспомнил свою детскую дружбу с этой женщиной. Тогда, прямо перед трагическим заговором, они гостили у каких-то д’Этелей, общих друзей родителей. Ей было шестнадцать, а ему всего двенадцать, и естественно, что Ленора, уже почти девица на выданье, обращала мало внимания на крутящегося под ногами мальчонку. Но однажды он всё же набрался смелости и, краснея от смущения, подарил ей цветы. Ленора, тогда ещё Ленора де Руше, кокетливо рассмеялась и чмокнула его в щёку. Они провели вместе несколько прекрасных – по крайней мере, для него, – дней, гуляя в саду, пока из дворца не пришла весть об аресте заговорщиков…

Желая разобраться во всём, Шарль без обиняков спросил:

– Не скажете ли вы мне, миледи, зачем всё же вы так поступили с Иоландой?

Ленора вздохнула и потупила взор.

– Возможно, я слегка переборщила… готова признать свою неправоту, – она виновато улыбнулась, бессознательно водя пальцами по бокалу. – Но, Шарль, мой дорогой, поймите и мои мотивы. Я беспокоилась о будущем сестры, беспокоюсь и сейчас о её настоящем. Жизнь с пиратом! Фи! Моя сестра навсегда связала свою судьбу с тем, кто мог быть её мимолётным капризом, а не истинной парой, и кто при этом вряд ли может обеспечить ей жизнь, к которой она привыкла.

– Я не до конца верю вам, – нахмурился Шарль. – Если вы беспокоились только о будущем сестры, зачем в таком случае помолвка вашего брата и леди Рене Дюран? Зачем этот нелепый спектакль? Почему вы просто не можете успокоиться?

Ленора улыбнулась ещё шире.

– Что касается той помолвки, она разорвана по просьбе короля.

Шарль присвистнул.

– Короля! Сам король Бланчард просил вас об этом?

– Да, а до того королева Женевьева. Я не могла отказать.

Шарль глубоко вздохнул, он был рад за друга. Хорошо, что хотя бы дороги Джастина и Рене не очень тернисты. Теперь, наверное, они обручатся.

Потом Шарль и Ленора обсудили множество ничего не значащих вещей, как вдруг баронесса вполголоса спросила:

– Виконт, вы умеете хранить тайны?

– Разумеется.

– Поклянитесь, что никому не расскажете о нашем разговоре, – потребовала красавица.

– Клянусь честью!

Ленора нависла над столом, колыхнув бюстом.

– Я должна открыть вам секрет: я собираюсь сесть на трон.

Шарль подавился сыром и пожалел, что поклялся молчать.

– Я догадывался об этом, – прохладно произнёс он. – Как же вы хотите это осуществить?

– Мы должны свергнуть Бланчарда, – ответила Ленора будничным тоном, как будто свергать королей было делом совершенно обычным.

– Кто это “мы”? – усмехнулся Шарль.

– Вы и я, – она передвинула по столу руку и, как бы невзначай, покровительственно накрыла его ладонь своей. Их глаза встретились. Шарль убрал руку.

– Есть ли у вас по крайней мере план, сударыня?

Ленора кивнула.

– Помните, что я искала в здании тюрьмы… артефакт? В тот самый день. – Она улыбнулась. – Теперь я склоняюсь к мысли, что он находится во дворце, но вот где именно, и как работает… Словом, вы поможете мне найти его?

Противоречивые чувства боролись в душе Шарля. Он видел её оборотную сторону, в тот самый миг он даже позволил себе самонадеянно допустить, что видит её насквозь. В любой другой женщине, в любом другом человеке её качества вызвали бы в нём презрение, но Ленора… Ведь он любил её. Знал, что нельзя, и всё равно любил.

И, глядя на её большие глаза, на её загадочную улыбку, на эти плавные жесты, на кружевной воротник платья, на то, как изящно она поправляет белокурые свои волосы, Шарль решился помочь ей. Он убеждал себя, что это принесёт пользу Адриану – когда Ленора свергнет Бланчарда, герцога, конечно же, освободят – но в глубине души знал, что соглашается ради того, чтобы провести с Ленорой больше времени.

– Да, – сказал он.

В тот вечер они перешли на “ты”.

6

Следующим утром Этьен с тяжёлым сердцем подошёл к городскому дому Рандарков. Вынужденное пристанище Адриана и Микаэллы кионийцы Бланчарда оцепили со всех сторон. Мика писала, что солдаты находятся и внутри дома, даже слуг Бланчард прислал кионийских… Должно быть, невероятно тяжело жить вот так, в страхе, в окружении чужаков.

Мысль о предстоящей встрече с Микой приводила Этьена в странный трепет. Полночи он вспоминал её глаза и волосы, её нежный голос и выступающие косточки запястий. Микаэлла Рандарк не сделала ничего особенного, но умудрилась поселиться в его сердце. В таком ключе он ещё не думал ни об одной девушке.

У кованой ограды пришлось показывать страже разрешение и долго, нудно объяснять, для чего ему понадобилось видеть “непокорных родичей Его Величества”. В конце концов кионийцы покорились королевской печати и открыли калитку. Этьен прошёл во двор, помедлил, испытывая смутное нежелание входить.

Вдруг двери распахнулись, и из них почти вылетел Адриан. Волосы герцога были всклокочены, глаза на выкате, руки нервно теребили манжеты. Этьен никогда ещё не видел своего покровителя таким встревоженным.

– Монсеньор?.. – осторожно произнёс он.

– Этьен! – Адриан кинулся к нему, словно ища спасения. Да что стряслось-то? – Какое счастье, что вы пришли!

– Что случилось, монсеньор? – предчувствуя неладное, спросил юноша.

– Микаэлла пропала!

1

Накануне

– Леди Микаэлла! Миледи!

Мика открыла глаза. Над ней нависал какой-то человек. В ночной тьме угадывалось круглое лицо и спутанные волосы. Девушка напряглась.

– Умоляю, миледи, не кричите, – предвосхитил её желание пришелец. – Вам угрожает опасность. Пожалуйста, встаньте и следуйте за мной.

“Следуйте за мной”... Слух Мики зацепился за эту фразу, смутно знакомую.

– Кто вы? – пролепетала она.

– Я ваш друг, миледи.

Теперь она узнала этот голос. Габриэль Нуарет, комиссар королевской полиции. Так ведь это он…

– Это вы пытались убить герцога Алонсо Белла! – громко сказала Микаэлла.

– Умоляю, миледи, тише…

– Уходите, или я позову стражу. Бланчард битком набил наш дом кионийскими солдатами, так пусть они меня защищают.

– Что ж, попробуйте, – Габриэль злобно усмехнулся, и его зубы блеснули в темноте, – если хотите, чтобы они перерезали вам горло. Бланчарду не нужны лишние претенденты на престол.

– Мой брат знает, что… – начала было Мика.

– Довольно! – комиссар кричал и шептал одновременно. – Я не допущу вашей гибели, даже если придётся увести вас силой. Вы – законная правительница, вы, а не Бланчард!

Он схватил Мику за руку и попытался вытащить из кровати.

– Не трогайте меня! – Она вывернулась, потирая запястье. – Хорошо, я… я пойду с вами.

Страх и смятение охватили её. Вся дрожа, Микаэлла вылезла из постели и быстро юркнула за ширму. Так, передвигая ширму вместе с собой, девушка добралась до шифоньера и трясущимися руками потянула из него одежду. Нижние юбки, корсет, вязаные чулки, тёплая нижняя кофточка. Удобное дорожное платье из зелёного бархата с юбкой на резинке, высокие сапоги и подбитый мехом зимний плащ с капюшоном. На всякий случай Мика сунула за корсаж драгоценности. Она как раз натягивала перчатки, когда Габриэль бесцеремонно отдёрнул ширму.

– Идёмте, миледи, у нас мало времени! – бывший комиссар нетерпеливо переступал с ноги на ногу.

Подавив брезгливую дрожь, Микаэлла подала ему руку. Пока они спускались, герцогиню одолели сомнения.

– Как вы проникли в мою комнату мимо солдат Блана? Где они, кстати? И почему так тихо?

Мика споткнулась о тело и в ужасе закрыла рот рукой.

– Они всего лишь спят, миледи, – прошептал Габриэль над её ухом. – И вы тоже скоро уснёте.

2

– Я проснулся, как обычно, часов в восемь утра, – глотая свой любимый чай, начал объяснять герцог. Они сидели на кухне – запах еды и тепло очага успокаивали Адриана.

– Оделся, умылся и всё остальное. Спустился в столовую, где мы с Микой всегда завтракали вместе. Пробило девять, потом четверть десятого. Завтрак остывал на столе. Мика уже должна была появиться. Я немного заволновался, поднялся на второй этаж и постучал к ней, но ответа не было. Дверь оказалась не заперта, я открыл её и… – Адриан замолчал, в ужасе вцепившись в волосы. – Её там не было! Я поднял на ноги всех слуг и гвардейцев, мы перевернули дом снизу доверху, но ничего не нашли. Никто ничего не видел и не слышал.

Тревога охватила Этьена.

– Пойдёмте, – твёрдо сказал он, вставая. – Будем мужественны, монсеньор. Я должен увидеть всё своими глазами.

– Да… да-да, конечно.

Вдвоём они поднялись на второй этаж, и Адриан отпер дверь. Затаив дыхание, Этьен осторожно переступил порог будуара Мики.

Тусклые лучи зимнего солнца заливали комнату слабым светом. В глаза бросилась кровать: смятое и отброшенное одеяло, сдвинутые подушки… Покосившись на герцога, Этьен подошёл к гардеробу и приоткрыл дверцу. Тёплой одежды не хватало. Всё наводило на мысль, что Мика покинула комнату по доброй воле, хотя и в спешке. Но где же она?

– Монсеньор, быть может, Мика просто… ну… сбежала? Вырвалась на волю?

Адриан поднял бровь.

– Прошла мимо гвардейцев? К тому же не сказав мне? Не позвав с собой? Не оставив даже записки?

Внезапно юноша заметил платок, сиротливо лежащий на краю стола.

– Монсеньор, здесь ничего не меняли с утра?

Адриан отрицательно покачал головой. Этьен поднёс платок к носу. Тот был чуть влажным и сладко пах. Маркиз зевнул, почувствовав истому. Сейчас бы вздремнуть…

– Осторожнее, Этьен! – герцог вовремя поддержал его под локоть. – Да что с вами такое?

Этьен молча протянул платок. Адриан едва вдохнул и тотчас отвернулся.

– Бросьте, – велел он. – Ткань пропитана сильным снотворным.

Зажав нос, маркиз упрямо осматривал платок. Изящный батист, необычная бахрома… Где-то он уже видел такую ткань, единственный раз в жизни. Где же?

– Значит, Мику разбудили, чтобы она оделась и вышла, потом снова усыпили и куда-то отвезли, – пробормотал Этьен себе под нос. – Но куда?

– Таким составом издревле пользовались кочевники-ромалиски, – герцог пожал плечами, – чтобы похитить невесту.

Этьен замер, догадываясь. Он вспомнил наконец, когда видел такой платок. Когда Габриэль Нуарет, боясь разоблачения, отирал им пот со лба…

– Вы думаете, она… она в Ромалисе? – прошептал Этьен.

Адриан безвольно повесил голову.

– В таком случае мы больше никогда её не увидим, – глухо сказал он.

– Нет, – неожиданно окрепшим голосом возразил Этьен. – Я сам поеду туда и верну её, монсеньор.

В синих глазах Адриана мелькнуло нечто, похожее на надежду. Он хотел что-то сказать, но тут снизу донёсся знакомый голос. Слишком знакомый. Голос Бланчарда. Этьен бросился вниз по лестнице и чуть не столкнулся с королём.

– Ваше Величество, – выпалил он, – чтобы я мог исполнить ваше поручение, мне необходимо отыскать Её Светлость. Прошу вас предоставить выездной паспорт прямо сейчас.

На долю секунды лицо Бланчарда исказилось. Глаза вспыхнули негодованием, он сжал кулаки и уже раскрыл рот, но сдержался. Пусть срывается на своих гвардейцев, они же упустили Мику.

– Хорошо, – Бланчард выдохнул и взял себя в руки. – Вы получите то, что хотите. Отправляйтесь прямо сейчас. Ну а я, – король натянуто улыбнулся, – останусь и пообедаю с братом.

3

Очнулась Мика в карете. Она лежала на сиденье лицом вниз, повозку трясло, снаружи доносились цокот копыт и щелчки кнута. Мика упорно не желала открывать глаз.

– Миледи, довольно притворяться, я знаю, что вы проснулись.

Голос… знакомый. Хриплый и неприятный. Габриэль Нуарет!!! Мика всё вспомнила и резко села. И правда, карета. Большая и, как ни странно, удобная. Занавески на окнах были опущены, напротив неё сидел Габриэль.

– Не кричите, миледи, – предупредил он, хотя Мика и не подумала об этом, – здесь вас всё равно никто не услышит.

Она всё ещё не могла поверить. Бывший комиссар полиции Габриэль Нуарет выкрал её из собственного дома и сейчас куда-то везёт! Человек, чуть не убивший Алонсо Белла и подставивший Этьена. Человек, предавший, пусть даже почти предавший своего короля и страну. И сейчас этот человек сидит напротив неё!..

– Куда мы едем? – настороженно спросила Мика.

– На юго-восток. В Лоинор, а оттуда в Арден.

Некоторое время они сидели молча, потом Габриэль повозился и вытащил откуда-то зелёное яблоко. Сморщенное, но она бы не приняла от него и свежее.

– Хотите?

Мика покачала головой, и бывший комиссар вгрызся во фрукт.

– Зачем вы меня похитили?

– Сами посудите, – Габриэль вытер текущий по лицу сок. – Вы знаете, что я работаю на княгиню – вы сами видели доказательства. Убить Белла не получилось, и я рисковал навлечь на себя гнев Маджиды, вернувшись без добычи.

– Вы не сбежали к ней сразу после обвинения? – поразилась Мика. – Где вы всё это время прятались?

– В Кионии, а потом вернулся сюда в составе свиты Бланчарда, – хмыкнул он. – Ему стоило тщательнее отбирать спутников.

Мика скрестила руки на груди и откинулась на спинку сиденья с оскорблённым видом. Похититель продолжал грызть яблоко, по лицу у него тёк сок, и смотреть на это было невыносимо!

– И всё же, зачем вам или, если угодно, Маджиде нужна я?

Габриэль вытер перепачканные соком руки о коричневую бархатную куртку и внимательно посмотрел на девушку.

– Вы можете этого ещё не осознавать, госпожа герцогиня, но вы, а особенно ваша рука, с некоторых пор стали важным козырем в политической игре. Вы дочь и сестра королей, и по ромалисским законам считаетесь принцессой. Маджида не хотела войны, но по какой-то причине её начала. Брак молодого князя Кемаля с палонарской принцессой… с вами… может спасти положение.

– И вашу шкуру, – сообразила Мика. – Княгине нужна невеста для сына, и вам поручили её достать. Вы попытались убить Алонсо Белла, чтобы “освободить” Беатрису, но не преуспели. Тогда вы обратились к младшей ветви рода… Иначе говоря, снизошли до того, чтобы похитить меня.

– Вы умны… – губы Габриэля тронула усмешка.

– Как вам это удалось?

– Что именно?

– Моё похищение. Дом был набит кионийцами, но вы вошли и вышли, да ещё и прихватили с собой хозяйку. Сомневаюсь, что вас кто-то видел.

– Ах… В былые времена недоброжелатели ругали мою внешность негоцианта, но здесь она помогла. Кто, кроме негоциантов, может продать доблестным гвардейцам Его Величества дешёвое вино? С некоторыми… пряностями.

– Вы их отравили! – Мика задохнулась от возмущения.

– Всего лишь усыпил, миледи. Не забывайте, на дворе была глухая полночь, город спал, и вы столь любезно не кричали…

– Сколько я проспала? Который сейчас день?!

– Вы проспали всего на несколько часов больше положенного, – успокоил её Габриэль. – Сегодня двадцать третье декабря, миледи.

Карета подскочила на камнях, бывший комиссар смолк и потянулся за вторым яблоком.

4

Безупречный. Вот как можно было назвать сегодняшний обед. Стол застелили новой скатертью, от белизны которой резало в глазах. Сервировка тоже была идеальной: перед Адрианом лежали вилки для салата и для мяса, ложка для супа, нож для масла, вилка для десерта, чайная ложечка… На противоположном конце стола стоял точно такой же прибор для Бланчарда. Братьев разделял лишь стол, а казалось, что дни пути.

– Наконец-то мы сможем поговорить начистоту, – изрёк Бланчард, когда принесли первое блюдо.

Адриан молча кивнул, прищурясь, и отпил из бокала.

– Я не хочу вражды, – сказал он.

Бланчард издал нервный смешок и подался вперёд.

– Не хочешь… не хочешь… – рассеянно пробормотал он, барабаня пальцами по подлокотнику. – Беатриса отреклась от трона в твою пользу, – король резко вскинул голову и замер, уставясь на брата немигающим взглядом. Разгадать, о чём он думает, было невозможно, и это слегка пугало Адриана.

– Скажешь, не твоих рук дело? – неожиданно зло прошипел Бланчард.

– Блан, – опешил герцог, – о чём ты говоришь? И я, и Беатриса по твоей милости сидим под арестом вот уже три недели. Если б даже я захотел передать ей послание, как бы оно дошло до принце… герцогини Белл?

– Откуда мне знать! – Бланчард раздражённо махнул рукавом и чуть не опрокинул солонку. – Может, через этого вашего Этьена!

– О небо, Блан, – простонал герцог. – Ты подозреваешь абсолютно всех! Да я даже не видел Этьена со дня нашего прибытия и до дня сегодняшнего.

– У него могли быть свои мотивы, – проворчал король. – Твой маркиз Делакруа настолько изворотлив, что я начинаю завидовать. Его счастье, что он уехал, пока я добрый.

Да, действительно счастье, мысленно согласился Адриан. Постойте-ка. Этьен убедил Беатрису вписать в отречение имя Адриана? Что он задумал? Неужели? А ведь это может сработать…

– Так что ты хотел? – осторожно поинтересовался герцог, накалывая кусочек восхитительной утки по-кионийски. В то, что Бланчард просто решил разделить трапезу с младшим братом, как в старые добрые времена, Адриан не верил.

– Скажем так, если бы всё шло по-моему, – Бланчард обмакнул кусочек блюда в соус, – мы бы закончили обед и отправились в твой кабинет или любое другое место, где есть перо, чернила и бумага. Там ты под мою диктовку написал бы отречение от престола.

– Занятная мечта, – герцог выпрямился и отложил вилку. Блан хочет поиграть в холодную вежливость? Да пожалуйста! – Вот только почему я должен это делать?

– Потому что… потому что… – король стиснул ножку бокала. – Потому что иначе тебе не поздоровится!

Адриан слабо улыбнулся и сложил пальцы домиком. Пока брат вёл себя предсказуемо, значит, важно не поддаться.

– Что же ты сделаешь? Блан, я под арестом, а моя сестра пропала. Убить или причинить мне вред ты не сможешь – Закон крови всё же не утратил свой авторитет. Конечно, ты мог бы надавить на меня через Этьена, зная, какую тёплую дружбу я питаю к этому юноше. Но, как ты сам сказал, Этьен успел уехать, и в этом его счастье.

– Ты всегда был прав, – скрипнул зубами Бланчард. – Ты всегда был мудрее. Рассудительнее. Лучше. Одним небесам ведомо, как меня это злило, когда мы были детьми… и как злит сейчас.

Адриан промолчал.

– Тогда, в башне, надо было прикончить тебя, – король, казалось, забыл о существовании брата, а тот, напротив, встрепенулся. В какой ещё башне?.. Уж не в той ли?.. – Собирался же! Один удар кинжала – и все мои беды позади! А я поддался малодушию… жалости… слабости.

Что значит “собирался же”? Блан действительно хотел его убить? Специально принёс кинжал с собой? Специально выводил Адриана на драку? Неужели Этьен оказался прав и в этом…

– … перетрусил, одним словом! – Бланчард сдавил бокал в руке. Стекло хрустнуло, вино полилось на скатерть вперемешку с кровью.

– Блан… – прошептал Адриан, глазами указывая на ладонь, но брат истолковал его потрясение по-другому.

– Да, это правда! Я хотел убить тебя, мелкий ты ублюдок! – заорал Бланчард и швырнул осколки в Адриана.

Герцог рефлекторно уклонился. Смысл слов только начал до него доходить, и сначала ему показалось, что он ослышался. То, что сказал брат, не могло быть правдой, Адриан не желал верить в такую правду, и вместе с тем теперь всё вставало на свои места. В памяти того, кого когда-то звали Адди, вспыхивали картины прошлого. Их странная встреча в коридоре… обрывок подслушанного разговора о завещании… Что такого мог услышать Бланчард, чтобы возненавидеть младшего брата, чтобы желать его смерти? Почему этой участи избежали Мика и Беатриса? Голова гудела от вопросов, но, как ни странно, Адриан не ощущал ненависти. Это его немного пугало.

– Но… Но зачем, Блан? – спросил Адриан, решив сначала разузнать всю правду до конца, а потом уже решить, что с ней делать.

– Ты мешал мне, Адди, – Бланчард жёстко усмехнулся. – Мешал тогда, мешаешь и сейчас. Ты умнее. Ты нравишься людям. Тебя следовало убрать.

– Ради всего святого, Блан, не неси ерунды! – выкрикнул Адриан. – Я никогда не стремился к власти, никогда, я бежал от неё, как от огня! Ты всерьёз думал и думаешь, что я хочу занять твоё место?

– Тогда подпиши отречение, – завёл свою песню Бланчард.

Адриан покачал головой. Если он собрался играть по правилам маркиза Делакруа, этого никак нельзя было допустить.

– Почему нет? Ты же “никогда не стремился к власти”? – с издёвкой спросил брат.

– Ты лишил меня всего. Моё право, моя королевская кровь – последнее, что у меня осталось.

– Да я могу приказать выпустить всю твою королевскую кровь по каплям, – прошипел король. Не успел Адриан не то что ответить, – хотя бы придумать ответ – как двери распахнулись и в столовую ворвался запыхавшийся человек. Гонец?

– Ваше Величество, Ваша Светлость! – возопил вестник и сунул Бланчарду какую-то бумагу.

Король углубился в чтение.

– Сядь и выпей, – велел Адриан гонцу. При посторонних нужно делать вид, что всё в порядке, как бы не разрывалось сердце от предательства. Он заглянул брату через плечо и спросил:

– Что там, Блан?

– Ромалис… объявляет нам войну, – пошевелил губами король. – Видимо, Этьен Делакруа всё же не настолько удачлив.

Бланчард ушёл, а Адриан бессильно упал в кресло. Наверное, он должен возненавидеть Бланчарда. За то, что тот сделал. Но ненависти не было, лишь усталость. Надо было что-то делать, но что мог он против Бланчарда с его силой? Вернейший его помощник отправился на верную смерть, чтобы спасти его же сестру. Герцог пообещал себе, что даст им благословение на брак, – то, что их тянет друг к другу, было очевидно – если они вернутся живыми и невредимыми. А потом он устало закрыл глаза, мечтая заснуть и ни о чём не думать.

5

Едва Джастин Лендер набрался смелости и легонько постучал к Рене Дюран, как дверь распахнулась, две девичьи ручки втянули его внутрь и быстро повернули ключ в замке.

– Тсс! – громко зашептала Рене, не успел Джастин открыть рот. – Я всё знаю! Ты просто чудо, правда, какое же ты чудо! – Она крепко-крепко обняла его и чмокнула в щёку.

– Рене, я…

– Молчи! Молчи-молчи-молчи! – она игриво прижала пальчик ему к губам и хихикнула. – Весь дворец теперь за тебя, Джастин! Ты бросил Бланчарду его взятку в лицо, о-о-о, это может стать отличным началом, отличным!

– Началом чего? – не понял Джастин.

– Нового переворота, конечно! – Рене отбросила назад волосы, и золотистые пряди упали на затянутые в фиалковый атлас плечи. – Переворот устроить легко, достаточно лишь возмутить общественность. Гораздо труднее выбрать достойного предводителя.

– Кому же ты намерена доверить этот выбор? – поинтересовался Джастин.

– Королю Бернару, конечно! – Девушка задумчиво прикусила губу. – Кто лучше него мог знать своих наследников?

– Ты говоришь о завещании?

Рене закивала.

– Бланчард спрятал его, – грустно произнёс Джастин. – Герцог Рандарк как-то сказал нам, что его семья умеет прятать свои секреты. Мы не найдём завещание.

– Давай хотя бы попробуем! – она встала и упрямо взяла его за руку. –  Где ты нашёл завещание?

– В тайнике около королевского кабинета, но, право, Рене…

– Начнём оттуда! – решительно прервала она. – Кто знает, может, Бланчард всё-таки не успел его перепрятать?

В это Джастин не поверил ни на секунду, но переубеждать девушку было себе дороже. Рене понеслась к кабинету.

– Это здесь? – она ощупала каменную кладку.

– Где-то тут… – Джастин неуверенно надавил в нескольких местах, что-то щёлкнуло и, как и в прошлый раз, часть стены отъехала в сторону.

Рене внимательно осмотрела нишу. Провела пальцем и даже понюхала пыль.

– Пусто, – пожаловалась она и повернулась к Джастину. – Расскажи ещё раз, подробнее, как всё произошло?

– Мы подошли к двери, – припомнил юноша, – я облокотился о стенку и нечаянно привёл механизм в действие. В нише обнаружилась шкатулка, я открыл её и увидел бумагу. Сверху было написано: “Завещание Его Величества короля Бернара”. К несчастью, Бланчард заметил мою находку.

– Принц убрал документ обратно? – Рене упорно продолжала именовать Бланчарда принцем, а не королём.

– Да. Кажется, да.

– Так, – девушка задумчиво откинула голову назад и переплела пальцы. – Сначала он оставил бумагу в тайнике, но потом перепрятал. Нашёл лучшее место?

– Может, в кабинете?

– Точно! – Рене встрепенулась. – Пойдём!

Вдалеке послышались шаги, и Джастин дёрнул девушку за рукав.

– Тсс! Кто-то идёт!

6

Шарль де Ламонт чихнул и поморщился. Не то чтобы он не любил читать или был недоволен компанией, просто казалось, что пыли в библиотеке больше, чем книг. Она оседала везде, где только могла: на полках, столах, полу и светильниках, просачивалась на страницы рукописей, ложилась на окна едва различимой патиной. И заставляла Шарля чихать.

Ленора пожелала ему доброго здоровья и перевернула страницу.

– Послушай, чего мы здесь сидим? – не выдержал юноша. – Копаемся в старье, словно крысы. Зачем?

– Узнаешь, – женщина загадочно улыбнулась.

– Нет, ну подумай, – не унимался Шарль. – Как пылевые клещи приблизят тебя к твоим желаниям? Мне тоже не нравится Бланчард, но не лучше ли составить простой и понятный старый добрый заговор?

Ленора улыбнулась ещё шире.

– То, что просто и понятно, легко предугадать, – проговорила она. – Использовав некие… скажем так, скрытые силы, мы добьёмся большего успеха.

– Магия богомерзка и богопротивна, – припомнил Шарль слова из какого-то трактата и снова уткнулся в книгу, но исподтишка продолжал посматривать на Ленору. Что-то было в этой её улыбке, что-то соблазнительное и вместе с тем ведущее к погибели. Шарль никогда не видел, чтобы баронесса подводила губы, но они всегда были красными, её волосы – светлыми, а заколка в виде чёрной розы – бархатной.

– Смотри, – Ленора передала ему фолиант. – Что ты можешь сказать об этом?

Шарль посмотрел. Картинки изображали странного вида существ. Как будто маски, карнавальные маски золотого, серебряного, чёрного цвета парили сами по себе… Да это же маскераны!

– Обычно они никому не вредят, но проказничают, – продолжала женщина.

– Это им я обязан первым знакомством с Этьеном Делакруа, – неожиданно признался Шарль. – По крайней мере, я так думаю. Этьен обвинял меня в том, что я испортил его костюм. Абсолютный пустяк, но мы чуть не подрались. Думаю, маскераны пошутили над нами.

– О да, шутить они любят, – почти прошептала Ленора. – Но если их подчинить, я смогу добиться желаемой доли могущества. Волшебные существа ведь для этого и существуют, чтобы потакать нашим прихотям? – она лукаво улыбнулась. – Надо только найти ту самую золотую полумаску, о которой здесь написано, и я исполню все свои желания.

Ленора смотрела на Шарля так пристально,  воздух так искрился, а дыхание у него так перехватило, что юноша не выдержал и подался вперёд. Изящно вскинутые бровки, голубые глаза и нежный абрис… Потом остались только губы, губы, губы, холодные, как лепестки роз. Пахнуло полынью, прядь её волос упала ему на лицо, книга выскользнула из рук. Всё стало так странно, а потом прекратилось.

Шарль, страшно смущённый, осторожно коснулся руки Леноры, и эта холодная, каменная статуя будто дрогнула, вздохнула и отстранилась. Женщина смотрела на него своими умными голубыми глазами и молчала. Воистину, его любовь к ней когда-нибудь станет его падением.

– Прости… – стушевался Шарль. – Я… мне не следовало этого делать, ты ведь замужем.

– Ничего, – она улыбнулась уголком рта. – Давай продолжим поиски.

О нет, то был не поцелуй. То была сделка.