Герой (не) ее романа

С тяжелым вздохом Валентина опустилась на кровать, положила широкую огрубелую ладонь на живот дочери.

— Это не так страшно, как кажется, — продолжила тяжелый разговор. — Отправлю тебя к тетке в Углич. Немного потерпишь, потом оклемаешься. Никто ничего не узнает. Ну же, соглашайся.

Полина стряхнула руку матери, точно ядовитую змею. Отвернулась к стене и упрямо пробормотала:

— Я узнаю и никогда не прощу себе этого. Не буду избавляться от ребёнка. Ни твоя ругань, ни уговоры не помогут. Я люблю малыша и его отца.

— Да этот Денис, чтоб его разорвало, даже не пишет тебе! — ругнулась мама. Нахмурилась, от чего ее красивое, но вечно усталое лицо стало выглядеть намного старше своих сорока. — Одумайся, Полька, зачем тебе все это? Сделаешь аборт, и дело сконцом.

Полина помотала головой и украдкой смахнула слезу. Ну как мама может предлагать такое? Ведь это ее родной внук. Или внучка. Разве можно избавиться от него, как от ненужной вещи?

— Денис мог потерять телефон, — Полина принялась защищать своего парня. — Или «деды» сломали. А может, начальники забрали. Но Денис любит меня. Он же сам детдомовский. Не станет ребенку желать такой судьбы, которую получил сам. Он просто не знает…

Валентина поднялась и, упрев кулаки в крутые бока, заметалась по комнате, точно разъяренная тигрица по клетке. С плакатов на стенах на нее равнодушно взирали кинодивы и рок-певцы. Тусклая лампа едва освещала выцветший от времени ковер.

Настенные часы глухо и равнодушно отсчитывали время.

— Не знает он… — грубо передразнила мать. — Когда подол тебе задирал, поди, догадывался, чем закончиться может. Любовь у них… А о нас ты подумала? Еле концы с концами сводим. Вон, Светке планшет купить не могу, а она так просила ко дню рождения.

— Ну, я-то живу без планшета, — решилась возразить Поля. —Понимаю, вы с дядей Мишей хотели, чтоб я на заочкупоступила и подрабатывала, вам помогла. Но раз так получилось…

Поля села в кровати, подтянула колени к груди, точно защищая пока еще плоский живот от строгого взора матери. Откинула со лба длинную прядь густых каштановых волос. В огромных, как у дикой лани, карих глазах загорелась надежда.

— Все равно я бы когда-нибудь вышла замуж и завела детей, — решительно заявила Поля. — Так какая разница: сейчас или позднее. Поженимся с Денисом, он работу найдет. Его ведь должны отпустить из армии, точно знаю. А потом и сама работу найду, может, и институт закончу.

— Как у тебя все просто выходит! — взбрыкнула Валентина. — А ты уверена, что Денису твой план понравится? Он, может, и думать про тебя давно забыл? Перекати-поле, а не парень. В одном месте пожил, в другое перебрался. Да у него, поди, в каждом городе по такой вот дуре. А ты любишь, ждешь, еще и рожать от него удумала. Брось, это, кому говорю!..

От уговоров мать снова перешла к угрозам. Потрясла перед лицом дочери вполне увесистым кулаком и сверкнула на нее глазами.

— И прекрати Мишу звать по имени, обращайся к нему «папа», — потребовала в довершение.― Тринадцать лет под его крышей живешь, а все бунтуешь.

— Он мне не отец, — возразила Поля. — Да он только Светку родную и видит. Я для него значу не больше, чем пылесос или микроволновка. Удобная, покорная, всегда под рукой. Когда что-то нужно — Полька «подьсюды». А когда не в духе, так и на глаза не попадайся. Разве ж это отец?

— А ты чего хотела?! — окончательно рассвирепела мать. — Ты ж ему чужая, радуйся, что крышу над головой дал, а не взашей выгнал. Благодарная должна быть! Ты только подумай, как он отреагирует на твою беременность?

Поля вздрогнула всем телом. В глазах ее затаился страх. Отчим не скупился на ругательства, да и ремнем не брезговал. Что, если и вправду рассердится да отстегает? А малышу каково будет?

За себя Поля не переживала — она все стерпит. А ребеночек еще такой маленький, такой беззащитный. Еще и на свет не появился, а уже пострадать может.

— Да он же тебя из дому выгонит! — Валентина нашла новое средство, чтобы подавить бунт дочери. — За космы к гинекологу оттащит! И правильно сделает — подумать только, такой срам!..

 — Ты меня без отца родила, — напомнила Поля. – Даже имени его не называла.

Валентина размахнулась, и на щеке дочери расцвел алый след от пощечины. Мать редко переходила от угроз к рукоприкладству, но не терпела разговоров о прошлом. Полька — живое доказательство ее грехопадения. Мало того, что выжила, несмотря на выпитые литры марганцовки и лаврового отвара, так еще и дерзить себе позволяет!

— Я же правду сказала… — всхлипнула Поля.

Поднялась с кровати и отошла к окну — подальше от похожей на грозовую тучу матери. Боковым зрением заметила Светку, наблюдавшую за семейным скандалом через приоткрытую дверь.

Стало еще больнее. Несмотря на свои семнадцать лет,Поля слишком хорошо знала жизнь, слишком многое повидала. Была уверена — окажись на ее месте Светка, никто б и не подумал отправлять ее на аборт. Напротив, любимую дочку окружили бы вниманием и заботой. Ее и так чуть не с серебра кормят, а уж в таком положении вообще бы пылинки сдували. И с радостью ждали появления любимого внука.

— Много ты знаешь! — объявила Валентина. — Рассуждать научилась, а о презервативах будто и не слышала. Оступилась — будь добра заплатить. Собирай вещи и отправляйся к тетке, пока Мишка из рейса не вернулся. Он с тобой по-другому разговаривать будет.

Полина бросилась к платяному шкафу, со скрипом распахнула створки и принялась запихивать вещи в рюкзак. Хватала все, что первым попадалось под руку, одновременно оттирая с лица злые слезы.

— Вот и умница, — похвалила Валентина. — Сразу бы так…

— В Углич я не собираюсь! — объявила Поля. — Делать аборт — тоже. Поеду к Денису в воинскую часть, адрес есть на конверте.

— Дура! — объявила Валентина. — Сделаешь так, домой не возвращайся. Дочь с ублюдком мне не нужна!..

*** *** ***

— Ром, слушай, да не хочу я ехать в эту тьму-таракань, — небрежно бросила в трубку Алиска. Накрутила на палец длинный белокурый локон, представив, как от ее слов вытянулось строгое, аристократичноелицо жениха. — Там же ни ресторанов, ни бутиков, ни салонов красоты. Вот что я в этой глухомани буду делать? Коровам хвосты крутить?

Роман поджал губы и откинулся в кресле. Покосился на дверь: не дай Бог кто-то из подчиненных услышит, как он уламывает невесту.

— Алис, ты же сама мечтала когда-нибудь стать женой генерала, — нашелся он. — Считай, начало положено. И вообще: мне дали отличную трешку, предоставили, так сказать, все удобства. Оклад повысили. Да на тебя тут будут смотреть, как на королеву. А отдохнуть мы и в другой город сможем съездить. Летом на юга махнем. Давай, соглашайся.

— Командир воинской части — еще не генерал, — хихикнула Алиска. — Всего лишь полковник, отправленный на службу в самую жопу мира. Я погуглила, там полная дыра. Чьей мне там королевой быть, пастухов или доярок?

Роман запустил пальцы в коротко остриженныетемно-русые волосы и шумно выдохнул, подражая взбирающемуся в гору паровозу. Назначение стало для него неплохим шансом, практически путёвкой в новую жизнь. Вот только Алиска, капризная, но до одури сексапильная невеста, все никак не соглашалась поверить в свое счастье.

— Так ведь это только первый шаг, — намекнул он. — Понимаю, ты бы хотела для меня кабинетную должность. Денежную, но до зубовного скрежета нудную. Не могу я так, кис, ну не моё это…

— Прекрати! — взвизгнула Алиса.―Терпеть не могу это твое «кис». Я тебе давно говорю, не ту ты девушку выбрал в спутницы жизни. Я же модель, восходящая звезда подиума. А ты вояка до глубины зачерствелой души. Дельфин и русалка, знаешь ли…

Алиска затянулапесенку, будто разговаривала об отношениях, а всего лишь смотрела мелодраму по телеку. Это ее поведение злило и раздражало Романа до одури.

— Ты только пару раз снялась для районной газеты и один раз участвовала в дефиле, — напомнил он. — И то потому, что я нужных знакомых подключил. Останешься в Москве — кто станет оплачивать твои многочисленные счета? Ну же, не ломайся, перебирайся ко мне.

Роман наивно полагал, будто очевидные факты заставят Алиску пересмотреть решение. Но не тут-то было, капризная и эгоистичная девушка пришла в ярость, услышав правду.

— Не смей говорить так, будто я жила за твой счет! — предупредила она. — Я успешная и перспективная, а ты просто завидуешь. Думаешь, не смогу найти другого жениха? Ха! Да хоть генерала, хоть генералиссимуса — сразу, и ждать будет не надо. А ты, а вот ты!..Попробуй-ка найти мне замену среди своих доярок, вот!

Роман покраснел, еще слово — и из его ноздрей повалит огонь, как у самого что ни наесть настоящего дракона. Конечно, Алиска красива, образована и чертовски хороша в постели. Но это вовсе не значит, что он проглотит подобные вбросы в свой адрес!

— Такую как ты стерву стерпит не каждый мужчина! — объявил он. — Ты капризничаешь чаще, чем дышишь. И напрасно думаешь, будто я не смогу найти тебе замену. Пусть глухомань, но женщин здесь предостаточно. Не городских «королев», а истинных русских красавиц. С длинныминекрашеными волосами, тоненьких, как березки.

Привирал, конечно же. Деревенька, разместившаяся вокруг воинской части, терпела упадок. Из пары десятков покосившихся домишек жилых осталось — штук пять. Ютились в них такие «древности», при взгляде на которые и не подумаешь о «русских берёзках».

Да и в самой части из женщин: два повара, буфетчица, которым далеко за полтинник — как по возрасту, так и по размеру одежды; бухгалтер — мужеподобного вида дама с небольшим пристрастием к алкоголю, да

— Вот и женись себе на первой встречной красавице, — проворковала Алиска. — Глядишь, селянка и твоего уродства не заметит. Уда-а-ачи!..

— Вот и женюсь, — окончательно разъярился Роман. Прежде чем невеста — бывшая невеста — бросит трубку, предупредил: — Возникнут трудности с деньгами, не обращайся. Поищи другого «папика».

— Заменя не волнуйся, — язвительно пропела Алиса. — Не пропаду. А ты играйся в своих солдатиков. Тридцать лет, а туда же. Правильно подруги говорили, неперспективный ты.

— Да я!.. — начал Роман.

Но Алиска успела бросить трубку. Впрочем, можно было не сомневаться — это не последний их разговор. Подружка любила потрепать нервы и вызвать ревность. Только на этот раз Роман был полон решимости расстаться, как пиявку от себя оторвать.

Вот только где взять «первую встречную», на которой захочется жениться?..

В дверь кабинета постучали. После короткого «войдите» командира, на пороге возник подполковник Иванов, начальник штаба.

— Товарищ полковник, вы собирались посмотреть полосу препятствий после обеда, — напомнил деловито. — Майор Петров, ваш заместитель по материально-техническому обеспечению, сообщил, что все готово к визиту.

— Ну, раз готово, идемте, — согласился Роман. — К черту личное,пора заняться делом.

Как король в сопровождении свиты, вместе с подчиненными вышел из здания штаба и по свежеутрамбованной тропинке направился обследовать территорию. Бетонные бордюры одуряюще воняли свежей краской. Посаженные неопытной рукой бойцов ромашки повесил головы. Впрочем, подполковник Казанцев внимания на это не обратил

Зато сразу приметил незнакомку, каким-то немыслимым образом умудрившуюся запутаться в колючей проволоке. Судя по внешнему виду — девушке едва ли исполнилось восемнадцать. Длинные, заплетены в косу каштановые волосы.Ни грамма косметики на личике в форме сердечка. В глазах испуганной лани застыла мольба о помощи. И только вздернутый носик говорит о том, что девочка далеко не из пугливых.

— Говорите, все готово? — уточнил Роман у онемевших от изумленияколлег. Подошел ближе к девушке и уточнил: — Помощь нужна?

суток тряски в поезде, тринадцать часов в раздолбанном пригородном автобусе, полтора километра пешком, и вот Полинаоказалась на месте. В рюкзаке — два яблока, купленных по дороге, остатки зачерствевшей булки, немного денег и нет билета на обратный путь. В голове и сердце — беззаветнаянадежда на счастье.

— Мне срочно нужно увидеть Дениса Симакова! — объявила Полина на КПП. — Пригласите его, будьте добры.

Прапорщик с нагловато-хамоватым лицом смотрел на девушку, как на обезьянку в цирке. Хорошенькая, хоть и маленькая. Даже под спортивным костюмом угадывается ладная фигурка. Не первая она свиданку с парнем просит. И наверняка не последняя.

Только Симаков — случай особый.

— Шла бы ты отсюда, деточка, — попросил прапорщик. — Домой, к мамке, куклам, шмоткам. Рано еще женихаться.

— Я советов у вас не просила, — объявила Полина. Воинственным жестом откинула косу на спину. — Если Дениса не позовёте, отведите к начальнику вашему. Это срочно.

Ради будущего своего и ребенка, Полина была готова драться хоть с целым полком. Что ей какой-то там прапорщик. До него ли сейчас…

— Вы ему кто? — решил все же уточнить дежурный по КПП.

— Кому? — переспросила Полина.

От всего пережитого ныли ноги, кружилась голова, словом, близился тот коварный миг, когда от былой решимости не останется следа. Меньше всего на светедевушке бы хотелось разрыдаться перед совершенно незнакомымвоенным и признаться в беременности.

— Мало того, что плохо воспитанная, так ещё и туповатая, — буркнул прапорщик. — Кому-кому?.. Заладила… К кому ты пришла? К начальнику нашему?

— К Денису, — шмыгнула носом Полина. — А начальник ваш мне никто.

— И это отлично! — объявил прапорщик. — Мы б все тут не пережили, если у нового полковника такие родственницы объявились. Будто мало нам его нововведений. Понаедут всякие москвичи…

Прапорщик вспомнил поговорку про новую метлу, которая и метёт по-новому. Пожаловался на свою суровую судьбу. В кои-то веки он нашел свободные уши.

Правда, Полина не горела желанием выслушивать байки о солдатской жизни и жалобы на нового командира.

— Дениса позови! — потребовала она.

Раз уж прапорщик завел разговор о личном, так почему бы не перейти на «ты»?

— Кого? — переспросил он.

— А говорил, будто я придурковатая, — не сдержалась Полина. — Дениса Симакова позови.

— Да пошла ты!.. — зло сплюнул прапорщик. — Нет его здесь, почитай, что и не было. Вали отсюда, пока в детскую комнату не сдал. Брысь!..

Прапорщик отгородился от девушки металлической дверью и шлагбаумом. Однако Полина и не помыслила сдаться. Быстро оценила шансы, не стала стучаться в запертые ворота и решила пойти окольным путем.

Как настоящий стратег, разработала план. На любой границе есть лазейка, говаривал её отчим-дальнобойщик. Он-то вряд ли пробился хоть через одну, только хвалился перед дружками. А вот Полина решила принять сигнал к действию.

Схрумкав яблоко, мысленно приказала ногам не гудеть, а ребенку — терпеть так же, как его мать.

— На полпути мы все равно не сдадимся! — объявила она.

Пошла вдоль забора воинской части. И — о чудо! — таки нашла ту самую лазейку. В одном месте, где бетонные плиты чуть ли не сплошь поросли сосняком, не то ураган или другая напасть, не то солдаты, бегавшие в самоволку, проделали приличную брешь в защите воинской части.

— То, что надо! — довольно потерла руки Полина.

Не боясь ободрать бока и изляпать волосы смолой, пробралась через дыру в заборе, выбралась на широкую тропинку. И тут жеуслышала окрик:

— Стой, стрелять буду!

На секунду обернулась, заметила солдата с ружьем наперевес.

— Не надо стрелять, миленький! — взмолилась не своим голосом. — Я только парня своего найду и тут жеобратно. Ага?

— Не положено! — объявил в ответ мальчишка. — А ну, лезь обратно в дыру, а то мне, знаешь, как влетит. Кому говорят! Куда?!

Петляя, как зайчонок, Полина бросилась бежать. Через кусты и овраги.Не боясь порвать одежду или здохнуться. Лишь бы не упастьна живот и не навредить ребеночку.

— Поймаю, прибью! — послышалось сзади.

Солдат стрелять не стал, но гнался следом. Полина уже не бежала, а буквально летела на крыльях любви. И только полоса препятствий преградила ей путь.

— Вот черт! — охнула Полина, не успев вовремя затормозить.

Колючая проволока обмоталась вокруг щиколотки, создав нечто вроде капкана — чем сильнеетянешь, тем больше затягивает. Пока пыталась выбраться, злющие металлические шипы захватили волосы и одежду.

— Помощь нужна? — раздался над ухом приятный мужской голос.

Полина и не заметила, как к ней подошли. Подняла голову и сквозь собственные пряди волос рассмотрела склоненное лицо. Весьма приятное, надо сказать, лицо. Мужественное, загорелое, с высокими скулами, волевым подбородком и глазами цветаясного неба. Темно-русые волосы коротко острижены, на чувственных губах играет полуулыбка.

Впечатление немного портил застарелый шрам, прочертивший глубокую борозду от брови до уголка чувственных губ. Но он пугал не так сильно, как три огромные звезды на плече незнакомца.

Мама Валентина в минуты душевного подъёма любила привирать, будто отец Поли был настоящим полковником.То военным, то полицейским — тут показания путались. Но погоны Поля видела на картинке.

—  Н-нужна, — заикаясь, проговорила она. — Очень. Меня тут убить собираются, не позволяйте, пожалуйста.

Судя по подозрительному хрусту веток, наблюдавший за сценой часовой поспешил сбежать с места позора.

Роман помог девушке высвободить одежду, принялся за волосы. В это время остальные военные стоялипоодаль, не решаясь вмешаться. Одно было ясно — кому-то сильно попадет за постороннего, проникшего на территорию воинской части без разрешения.

Роман не думал об этом. Большие опасения пока вызывали шикарные волосы девушки, намертво запутавшиеся в колючей проволоке.

— Да отрежьте вы их уже!.. — не выдержала Поля.

— Ни за что! — ужаснулся Роман. — Разве можно избавляться от такого сокровища?.. Иванов, Петров, дачто же вы стоите истуканами? Помогайте!

Майор и подполковник бросились спасать девушку и ее волосы, привлекли к операции двух лейтенантов. Через три минуты Полина стояла перед офицерами, понуро опустив голову. Сомнений не возникало — девушка ждёт наказания.

Роман осмотрел ее с ног до головы. Опытный взгляд оценил длину ног, узкую талию и вполнезаметную под олимпийкой грудь. Заметил и то, насколько потрепана одежда, да и кроссовки выглядят так, точно в них забег по каменистой местности совершали. А еще девушка стояла только на одной ноге, точно цапля. Морщилась, определенно чувствовала боль.

— Что с ногой? — уточнил Роман. — Повредила?

—Пустяки, — попыталась оправдаться Полина. — До свадьбы заживет. А если и нет — нестрашно.

Роман иронично приподнял бровь, при этом длинный шрам растянулся, сильнее искажая черты лица.

— Показывай, что у тебя там, — привычно приказал Роман, опускаясь на колено возле девушки.

— Не надо! — ойкнула Полина. Отпрыгнула назад, наступила на больную ступню. Охнула и поспешно закусила губу.

Роман Казанцев не привык, чтобы его приказы нарушались. По крайней мере,не в воинской части, не на его территории. Потому не стал церемониться со вздорной девчонкой, закинул на плечо и понес в лазарет.

— За мной! — скомандовал подчиненным.

Чуть ли не на цыпочках, склонив головы, офицеры и солдаты отправились вслед за командиром. Больше остальных переживал майор Петров — это он отвечал за полосу препятствий. Головой отвечал. Знал бы, что какой-то полоумной девице взбредет в голову забрести в воинскую часть, караул выставил.

Болтаясь на плече полковника, точно мешок с картошкой, Полина буквально пятой точкой ощущала косые взгляды военных. Но это не так страшно, ведь от полковника исходил почти физическиощутимый заряд уверенности и силы. Он нес ее так, словно она весила не больше пушинки. Как охотник, тащил пойманную жертву в свое логово.

И Полина боялась ему возражать. Едва ли не впервые в жизни решимость отказала ей. Даже боль в  ноге престала пульсировать и причинять беспокойство.

— Марина! — прикрикнул Роман, оказавшись на пороге лазарета. — Принимай пациентку!

На крик выбежала полная девушка с прической из двух хвостиков, по цвету и вешнему виду больше похожих на крысиные. Прищурила на Полину и без того узкие глаза и сложила на груди руки.

— Я сказал, смотровую готовь! — рыкнул на нее Роман.

Занес Полину в помещение, усадил на кушетку. Сам стянул с нее кроссовки, мужские черные носки. Усмехнулся, заметив, как девушка смущенно поджала пальчики.

— Не смущайся, на больничной койке все равны, — пошутил вслух. — Тебя зовут-то как, первая встречная?

Полина непонимающе приоткрыла рот, но не произнесла ни звука.

— К тебе, к тебе обращаюсь, — улыбнулся Роман. — Зовут тебя как?

— Полина, — наконец-то опомнилась девушка. — А вас?

Все происходящее казалось ейкаким-то бредом. Спектаклем, участницей которого она случайно стала.

— Роман, — представился полковник. И тут же поправился: — Казанцев Роман Николаевич.

В его больших, широких ладонях ступня Полины казалась такой маленькой, точно кукольной. И откуда на него свалилось такое счастье? Да и счастье ли?

Последнюю мысль Роман отогнал прочь, как визгливого комара. Ну, не может эта малышка быть вражеским шпионом. Хотя, осмотреть на предмет ношения оружия или взрывчатки все же стоило. Как и расспросить,кто эта Полина и зачем сюда обралась.

— Марина! Тащи перекись и зеленку! — вновь скомандовал Роман. — Бинты прихвати.

В этот миг он заметил на ступне ранку, оставленнуюколючей проволокой. И устыдился собственных мыслей. Кто знает, что толкнуло эту девчушку пробраться в воинскую часть? Может, от насильников бежала?

Роман отошел в сторонку, позволяя Марине обработать рану. Медсестра всем своим видом показывала, как ей не хочется работать с девушкой. Если б не присутствие командира, вообще отказалась. Рана-то пустяковая, залепить пластырем — да и отправить девчонку восвояси. Подальше от молодого и интересного командира части.

— А вы здесь начальник? — обратилась Поля к Роману. Оцепенениепрошло, стоило вспомнить о проблеме. И найти решение. — Можете мне еще помочь?

— Попробую, — не удивился предложению Роман. — Я командир воинской части. В чем дело?

Полина рассказала, к кому и зачем приехала. Впрочем, не упомянула о беременности. Слишком много свидетелей. Особенно эта, медсестричка, так и пышет негативом. Да и сам полковник — как отреагирует? Не примется ли распекать, не упрекнет ли в распутстве? Уж если собственная мать не поняла, как посочувствует посторонний?

— Денис Симаков, говоришь?.. — задумался Роман. Поднял взгляд к потолку, задумчиво почесал идеально выбритый подбородок. — Знакомое имя, а самого солдата не помню.

Петров и Иванов переглянулись — озадаченно и слегка испуганно. Майор даже присел и подал Марине знак, чтоб та рта не открывала.

Роман заметил реакцию подчиненных, взял на заметку. Обратился к начальнику штаба с требованием:

— Узнайте все про этого Симакова и доложите. Я буду ждать в кабинете. Осмотр полосы препятствий отложим до завтра. И да, вот еще: пригласите ко мне начальника караула. Путь доложит, как обеспечивалбезопасность части. И про дыру в заборе— интересненько. Что-то я не припомню, чтоб мне об этом докладывали.

Бледный вид имели все: начальник караула; начальник штаба, заместитель по материально-техническомуобеспечению, другие должностные лица. После истории Полины воинская часть вздрогнула, засуетилась, как развороченный муравейник. Два десятка солдат отправились чинить забор. Еще десяток во главе с Петровым — искать другие дыры «на свободу».

В кабинет командира вошел начальник штаба и доложил:

— Денис Симаков переведен в другую воинскую часть по распоряжению вышестоящего руководителя.

— То есть? — не понял Роман. — В стройбат, что ли? Наказан за проступок?

— Никак нет, — отринул Иванов. — Наоборот… гхм, с повышением. Симаков переведен по личному требованию Величко, бывшегоначальника части.

Роман поерзал на стуле и нахмурил брови. Постучал шариковой ручкой по столешнице, а после направил ее сторонуначальникаштаба, точно ствол ружья.

— А-а-а, — догадался вслух. — Так Симаков — это тот самый солдат, что обрюхатил дочку бывшего командира.

— Ага, — поддакнул Иванов. — У этого солдатика большое будущее. Он теперь законный зять Величко.

Роман поблагодарил подчиненного и отпустил. Сам же задумался: как сказать Полине, что ее любимый женат на другой? Девочка себя не жалела, добиралась в такую глушь, только ради встречи. Теперь придется ни с чем возвратиться?

А самое главное: передать дурную новость придется ему, Роману. Вроде бы и не виноват, а на душе кошки скребут. И все из-за какого-то бабника и карьериста.

— И почему в этой жизни везет подонкам? — задумался Роман вслух.

Почему Полина невыбрала объектом любви другого парня? В воинской части больше трехсот солдат, плюс офицеры. Да каждый душу бы отдал за такую верную и преданную девушку. Родину бы больше любил, защищал с честью, зная, что дома ждут и верят.

Но нет, выбор пал на Симакова.

В дверь снова постучали: на сей раз дежурный привел Полину, виновницугорестных мыслей Романа. Девушка стоялавозле двери, боясь поднять взгляд. Комкала в руках олимпийку и тяжко вздыхала.

— Как нога? Болит меньше? — участливо поинтересовался Роман. — Да ты пройди, сядь.

Полина нерешительно подошла к одному из стульев, опустилась на самый краешек. Подняла лицо и спросила:

— Вы мне скажете, что с Денисом? Почему он перестал писать?

Роман подавил тягостный вздох и усилием воли недал себе отвернуться. Смотреть на Полину — сущее испытание. На допросе у арабов, пожалуй, было проще. Не так больно и страшно. Не беда, что едва не лишили зрения.

— Боюсь, я не могу устроить вам встречу, — признался Роман. — Дениса перевели в другую часть.

— В какую? Далеко? — забеспокоилась Полина.

Перегнулась через стол, упершись взглядом в лицо командира. Ей и оружия не нужно, чтобы выпытать все тайны. Этим огромным, беззащитным и в то же время сильным глазам невозможно соврать.

— Очень, — Роман попытался отделаться малой кровью. — Тебе лучше вернуться домой и забыть о Симакове.

Полина не собиралась сдаваться. Поднялась со стула, подошла к Роману и уперла руки в бока. Из раненой лани моментально превратилась в разъяренную тигрицу, готовую сражаться за любовь до последнего вздоха.

—Где Денис? Что вы с ним сделали?! — напустилась она на командира. — Почему мне лучше о нем забыть?

— Потому что он не достоин такой преданности, — честно признался Роман. — Возвращайся домой и найди другого. Хочешь, я на строевой смотр тебя приглашу? В инженерных войсках солдаты как на подбор: умные и красивые.

«С ними дядька Черномор, то есть командир части полковник Казанцев», — чуть не добавил Роман. Но вовремя осекся. Глядя на рассерженное и расстроенное лицо Полины, шутить расхотелось совершенно.

— Вы… вы, что, Дениса в горячую точку отправили?.. —девушка по-своему растолковала сказанное. — Он… он умер?..

«Да уж, жениться на дочери командира — та еще горячая точка, — подумал Роман. — Не каждому дано пройти». Вслух же ответил:

— Он умер, но только для тебя. Денис Симаков забыл о прошлом и счастлив с другой. Прости, что мне приходится говорить это.

Полина не поверила. Напрасно Роман полагал, будто девушкаразразится слезами, станет проклинать неверного любимого и свою разнесчастную судьбу. Напрасно командир полез в ящик стола за нашатырем. Полина не собиралась лишаться чувств.

— Да как вы могли?! — взревела она.

Схватила Романа за грудки и стала трясти так, точно перед ней не полковник, командир воинской части, а пыльный ковер.

Роман и не пробовал сопротивляться. Напротив, скорчил серьезную мину, не позволяя рту растянуться в улыбку. Пусть девчонка выплеснет гнев, от него не убудет. Напротив, ему, пожалуй, приятно. Редко встречается такая смелость, граничащая с безрассудством. Тем более у девушек.

— О погоны не поцарапайся, — посоветовал Роман. — И к оружию табельному непритрагивайся. В остальном — можешь продолжать.

Полина явно из другого теста. Права была Алиска, есть еще девушки в русских селеньях. Почему-то Роман не сомневался: Полина и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет, если понадобится — из той же избы и мужа, и деток, и добро вынесет. И все на своих худеньких плечиках.

— Так не может быть! Не должно!.. — всхлипнула Поля.

Силы ее быстро иссякли. От нападения она перешла в защиту. На глаза навернулись слезы, губы задрожали. Ноги стали ватными, а спина покрылась липким холодным потом.

— Абсолютно с этим согласен, — поддержал Роман.

Заметил бледные щеки девушки и измученный вид. Не раздумывая, усадил к себе на колени и достал-таки нашатырь. Одной рукой поднес смоченную ватку к носу девушки, другой — подгладил ее вздрагивающую от рыданий спину.

Полине подумалось, будто она сходит с ума. Все происходящее походило на кошмар.

Слышать об измене Дениса было больно. Особенно слышать из уст полковника, целого командира части. Поле казалось, будто Роман смотрит осуждающе. Мол, сама виновата, что парня упустила. Вон, какая страшненькая, неухоженная да не накрашенная. В волосах иглы от сосны запутались, рукав олимпийки изодран. Еще и кроссовки испортила.

Откуда теперь взять новую обувь?

— Ну что, успокоилась немного? — спросил Роман.

Голос его доносился откуда-то издалека, точно из другой галактики. Поля не слышала и не видела ничего вокруг. Даже не поняла, как и когда успела оказаться на коленях у полковника.

— Простите меня, — пробормотала Поля. Аккуратненько сползла с колен полковника, одернула олимпийку. — Я доставила вам столько неприятностей.

— Ничего страшного, — возразил Роман. — Если бы не ты, как я узнал о прорехах в защите воинской части? Ты, главное, держи себя в руках и не думай о Денисе. Тебе так мало лет, встретишь другого.

Если бы все было так просто….

Поля кивнула, не сумев произнести короткого: «Вы правы». Полковник не виноват в ее несчастьях. Он не знает обо всех проблемах. Да и зачем ему это?

— Ты приехала к нам откуда? — меж тем продолжил разговор Роман. — Утром машина за продуктами поедет, хочешь, тебя захватит до ближайшего города?

Поля не знала, что ответить. Доброта полковника радовала ее и одновременно раздражала. Ну почему он такой отзывчивый? Почему Денис не мог быть таким?

Хотя нет, на первых свиданиях Симаков был именно таким — щедрым, заботливым, внимательным. Из всех красавиц выпускного бала выбрал именно ее — Польку.

Правда, и плату попросил немалую.

— Эй, ты меня слышишь? — поинтересовался Роман. Помахал перед лицом девушки ладонью. — Тебе врач, часом, не нужен? У Маринки успокоительные вряд ли есть. А вот в бухгалтерии пустырник держат — сам видел. Хочешь, попрошу «девочек» поделиться?

— Мне нельзя лекарства, — отозвалась Поля. — Наверное…

Несмотря на сердечную боль, мысль избавиться от ребенка не пришла ей в голову. Ни на секунду. Малыш не виноват, что его отец оказался предателем.

Щадя чувства девушки, Роман не стал ей рассказывать о беременности Величко. И без того новостей достаточно.

— Почему лекарства нельзя? — не понял Роман.

—  А?.. — выплыла из омута дурных мыслей Поля. — Лекарства? Ну-у-у… С детства непереносимость пустырника, вот. Чесаться начинаю, как прокаженная.

Несмотря на подавленное состояние, голова у Полины соображала хорошо и быстро. Вовремя вспомнилась покойная бабушка, страдавшая аллергией. У той была непереносимость почти всех растительных препаратов.

— А насчет города что? — напомнил Роман. — Поедешь? Только куда тебя до утра девать…

— Не нужно мне ничего, — решительно заявила Поля. Метнулась к двери, лишь на пороге обернулась: — Вы только подчиненным своим скажите, чтоб пропустили. А то ведь опять стрелять возьмутся.

Роман выполнил просьбу девушки. Лейтенант из штаба проводил её до КПП. Вот вытянулось лицо у прапорщика, когда он узнал Полю. Мало того, что пробралась-таки в часть, так еще и вышла с сопровождением. Точно почётная гостья.

— Всего доброго, — пожелал он, страшась, что девушка вспомнит о грубом обращении и наябедничает. — Приходите еще.

Поля его не слышала. Кое-как дождалась, пока окажется в одиночестве. Наедине со своим горем дала, наконец, волю слезам. Плевать, что нос станет как свекла, а щеки покроются некрасивыми пятнами. Этого все равно никто не увидит.

— Как же он мог?.. — все повторяла и повторяла она, как заведенная.

Сама не заметила, как добрела до недавно построенного двухэтажного здания. Присела на крылечко и, прислонив голову к столбу, прикрыла опухшие глаза. Попричитала немного и, совершенно обессиленная, задремала.

Проснулась от того, что кто-то легонько тормошит за плечо.

— Ой!.. — испуганно вздрогнула она, узнав полковника Казанцева. — Я же ушла из части, откуда вы взялись?

— Я тут живу, — улыбнулся Роман. — А ты почему здесьт сидишь? Что домой не уехала?

Полина шмыгнула, уткнулась носом в колени. Подавила желание сбежать и призналась:

— Нет у меня дома. Мама выгнала. Сказала, поедешь за Денисом, назад не возвращайся.

— Чего в сердцах не скажешь, — вздохнул Роман. — А вообще правильно тебе мама говорила, нечего на этого Дениса растрачиваться.

Знал бы он, о чем говорит. Это другие мамки отходчивые, поругают, пожурят и успокоятся. Валентина не такова — втемяшит что в голову, не выбьешь. Не примет с ребенком. Поедом съест.

А отчим Мишка ей в этом поможет.

— Не хмурься, — не то попросил, не то приказал Роман, — тебе не идет. Поднимайся с холодного, простынешь. Так и быть, поднимемся ко мне, чаем напою и место на ночлег выделю. А утром решим, что с тобой делать.

— Неудобно… — вяло возразила Полина.

Ей стало уже все равно, куда и с кем уйти. Несмотря на солнечную осень, воздух прогревался не сильно. В тонком спортивном костюме не согреться, не спрятаться. Еще и в лужу умудрилась наступить, ноги промочить.

— Не пугайся ты, не обижу, — по-своему истолковал ответ девушки Роман. Тихонько подтолкнул ее по направлению к подъезду. — Слово офицера.

Поля окинула его взглядом с головы до ног, точно оценивая: стоит ли верить. И согласилась. Других вариантов все равно не было. К черту стыд и неловкость. Ей о ребенке думать нужно.

Дом для офицеров только недавно достроили. Подвели отопление, вставили пластиковые окна. Но отделку закончили только в пяти из тридцати квартир. Разумеется, одним из счастливчиков стал Роман, командир воинской части.

Он как раз собирался привезти невесту, вместе обставить любовное гнездышко. Но вместо хорошенькой, хоть и пустоголовой Алиски, привел в квартиру совершенно незнакомую девушку.

— Вы вовсе не обязаны это делать, — смущенно призналась Поля, ошарашенная заботой.

Роман выделил ей комнату, выдал чистое белье и даже зубную щетку. Белая мужская футболка висела на Поле мешком, прикрывая округлые коленки с не поджившей ссадиной.

— Мне приятно за тобой ухаживать, — неожиданно даже для себя самого признался Роман, — как бы удивительно это не звучало.

«Интересно, как часто он водит домой девушек? — подумалось Поле. — Наверное, для него это обычное дело. Это про меня наутро плохо подумают, не про полковника. Хотя, моей репутации уже ничто не навредит…»

После теплого душа и горячего чая с бутербродами Поле стало тепло и уютно. Она сидела в большом кресле и неохотно отвечала на вопросы Романа. Тот все пытался выяснить телефон родителей и адрес.

— Говорю же, не примут меня обратно, — твердила Поля. — Не стоит им звонить.

— Не верю, — не соглашался Роман. — Ты же несовершеннолетняя, родители отвечают за тебя.

— Мне через месяц восемнадцать, — намекнула Поля.

Она упорно хотела выглядеть взрослее своих лет. Быть для Романа не девочкой-оборванкой, а женщиной. В спортивной майке и домашних штанах он выглядел моложе, добрее и, пожалуй, еще красивее. Шрама на лице Поля не замечала вовсе. И отчего-то отчаянно хотела нравиться.

Втягивала живот, хотя на втором месяце беременность не заметна внешне. Робко улыбалась и неловко прикрывала рот ладошкой, скрывая зевоту.

— Чувствую, сегодня из тебя больше не вытянуть ни слова, — заметил Роман. — Отправляйся спать, а утром решим, что с тобой делать. Я бы настоятельно советовал тебе вернуться домой. За месяц помиришься с родителями, забудешь Дениса и начнешь новую жизнь. Кто знает, может, в следующем году приедешь в гости уже к другому солдату.

Поле шутка не показалась смешной. Напротив, от таких замечаний, стало только хуже. Домой ей нельзя никак. Если и не выгонят, то заставят сделать аборт. С отчима станется: за волосы оттащит. Приплатит докторам, лишь бы не воспитывать чужого ребенка.

В интернете вычитала, что после двенадцати недель аборты делают редко. Не каждый врач возьмется, даже за деньги. Значит, всего ничего пережить осталось — месяц, и даже отчим не помеха.

Вот только что делать дальше…

— А у вас тут, случайно, нет никакой работы? — как бы между прочим, поинтересовалась Полина. — Вы не думайте, я не белоручка. Могу полы мыть или готовить.

— У тебя хоть документы с собой есть? — в свою очередь поинтересовался Роман.

— А зачем вам?.. — испуганно съежилась Поля.

Подумала: вот и пришел момент истины. Сейчас полковник вызовет полицию и сдаст ее. Заставит вернуть матери, невзирая на все просьбы и уговоры.

— Не могу же я на работу принять без документов, — вполне серьезно сообщил Роман. — Меня за это по голове никто не погладит. Не волнуйся, силой я тебя домой не потащу и в полицию не сдам. Но и потакать прихотям не буду.

Полина шмыгнула носом и поплелась в комнату за рюкзаком. Со дня достала паспорт и вручила Роману с обреченным видом. Пока тот читал, рассматривала его коротко стриженый затылок. Отметила, что волосы у полковника в свете лампы отливают золотом.

Задумалась, протянула руку и зарылась пальцами в густую шевелюру.

— Ты чего? — опешил Роман.

— Ой! — отпрыгнула в сторону Поля. — Простите, сама не знаю, что на меня нашло…

— Ты мне это брось, — погрозил пальцем Роман. — Я тебя по доброте душевной пригласил. Никакого «поощрения» взамен не жду и не требую. Интим тоже не предлагать. Еще не хватало за решетку попасть за совращение малолетней.

— Простите… — повторила Поля.

Закрыла лицо руками и всхлипнула. Почему-то слово «малолетняя» показалось ей обидным. Слишком часто мальчишки в классе к нему добавляли нелестные эпитеты.

А Поля не была легкодоступной. С Денисом у нее первый раз было, вроде как по большой любви. Он ей такие слова говорил, такие обещания давал. Рассказывал, как вместе жить будут. Долго и счастливо — как в сказке.

Только для Поли эта сказка кошмаром обернулась. И рядом нет никого, кто поддержит.

— Не плачь, — Роман ласково коснулся ее щеки. — Я не хотел обидеть. Не думал, что мое замечание доведет до истерики.

— Все правильно вы сказали, — гнусаво призналась Поля. — Я малолетняя никому ненужная девчонка. Никому неохота со мной возиться.

Ее худенькое тельце сотрясали рыдания. После таких испытаний и взрослая женщина в депрессию впала. Что говорить о девушке, почти девочке. Она и не знала, как это, когда любят. Денису поверила, на счастье понадеялась.

А оно повернулось к Поле задом, а после еще и неприличный жест показало.

— Мир этот не без добрых людей, поверь мне, — попытался утешить Роман. — Хороших на самом деле больше, чем плохих. Только они не так приметны. Идем-ка спать, утро вечера мудренее.

Он поднял ее на руки и, точно маленькую девочку, уложил в кровать. Оставил включенным ночник. В какой-то момент даже хотел поцеловать в лоб, но не рискнул.

Все же перед ним не ребенок, а взрослая, вполне сформировавшаяся женщина. Под тонкой футболкой отчетливо угадывается грудь, заплаканные глаза так и манят своей глубиной.

— Холодный душ мне просто необходим!.. — прошептал себе под нос Роман и плотнее закрыл дверь спальни Полины.

Накануне вечером Роман предупредил, что встает очень рано. Но Поля его опередила. В холодильнике нашла яйца, молоко, кусочек сыра. Запасы холостяка оставляли желать лучшего, но мука и сода все же нашлись — правда, почему-то они лежали вместе со старыми полотенцами и коробками спичек.

— Вроде, не испортились, — заметила Поля.

Сковороду нашла в ящике со старыми газетами, а растительное масло — в корзине с луком и подгнившим картофелем. Зато обнаружила вполне впечатляющий запас консервов и солдатских сухпайков.

— Ясно, чем питается Роман Николаевич, — догадалась Поля. — Надеюсь, омлет и оладьи любит.

Приготовить завтрак — единственный способ, которым она могла отплатить за доброту. Заодно и сама собиралась поесть вдосталь. Кто знает, что ждет ее дальше. Найдется ли для нее место в воинской части — ведь ни образования, ни особых навыков у нее нет.

Большую тревогу, разумеется, вызывал растущий в животе ребенок. Придет час, когда беременность станет невозможно скрывать. Поля слышала о всяких там программах поддержки матерей и социальной помощи, но представления не имела, куда и к кому обращаться.

— Разберусь позже, — решила она. — Пока нужно где-то закрепиться, найти место. А после думать о будущем.

Воспоминания о Денисе и его предательстве Поля гнала прочь, как назойливых насекомых. И все же они умудрялись «кусать» в самый неподходящий момент.

Встав с кровати, Роман привычно направился в ванную. Принял душ и, обмотав полотенце вокруг бедер, пошел в кухню — варить кофе и открывать тушенку.

— Вот черт!.. — не сдержался он.

О том, что в его квартире находится незнакомая девушка, совершено забыл. Потому скрылся в комнате со скоростью пули.

Поля смущенно потупила взгляд. Хихикнула и прокашлялась в кулачок. Несмотря на то, что Роман быстро ретировался, кубики на его прессе она рассмотрела вполне отчетливо. Даже жарко стало от подобного «явления».

Когда Роман вернулся, имел уже вполне респектабельный и достойный вид. Аккуратно выглаженная форма сидела на нем как влитая. Пах полковник свежестью и одеколоном с древесно-восточными нотками. Подбородок — гладко выбрит, на губах играет довольная улыбка.

— Доброе утро, — поздоровался Роман. — Не спалось, или хотела меня порадовать?

Уселся за стол напротив Поли, взял в руки нож и вилку.

— Последнее, — смущенно призналась Поля. — А вообще я не соня, всегда рано встаю.

Не стала добавлять, по какой причине стала «жаворонком». Дома вставала самой первой и торопилась покинуть квартиру, пока не проснулись остальные. Чтобы не видеть, как сестру потчуют дорогими йогуртами и блинами. В то время как для нее, Поли, отчим жалел лишнего бутерброда с самой дешевой колбасой.

— Раз так, то я был бы не против взять тебя в экономки, — пошутил Роман.

Принялся за еду и не заметил, что глаза Поли зажглись надеждой. Конечно, для нее такая работа стала бы выходом. По крайней мере, первое время она бы справилась. К счастью, беременность не доставляла молодому организму хлопот. Ни утренней тошноты, ни головокружений. По крайней мере, пока…

— Я умею готовить только простые блюда, — призналась Поля. — Могу убираться, стирать, штопать, гладить….

Роман оторвал взгляд от тарелки и удивленно посмотрел на девушку. А она все продолжала перечислять свои способности, будто и вправду собралась стать экономкой в особняке какого-нибудь аристократа.

Вот только Роман не был ни богатеем, ни дворянином из женских романов. И понятия не имел, что делать с девочкой, ворвавшейся в его жизнь и перевернувшей ее с ног на голову.

— Ты прости, я сболтнул лишнего, — признался Роман. — Получаюнеплохо, но не настолько, чтобы содержать штат прислуги. Но если что — ты станешь первой кандидаткой в экономки. Договорились?

Полина расстроенно вздохнула и спросила:

— Значит, вы не найдете для мен работу?

— Почему же?! — удивился Роман. — Попробую, но пока ничего не гарантирую. Я сам не знаю, где окажусь завтра. Служба, она штука такая — непредсказуемая.

— Понимаю, — закивала Поля.

Уже то, что Роман взялся помочь, вселяло в нее надежду. А получится или нет — другой вопрос.

После завтрака Роман отправился на работу, оставив Полю «за старшую».

— Постараюсь прийти на обед, но, опять же, не обещаю, — предупредил он. — В любом случае меня дождись. Ключ тебе оставить?

— Не надо! — чуть ли не испуганно произнесла Поля. Впервые она видела, чтобы такое доверие оказывали совершенно незнакомому человеку. — Идти мне все равно некуда. Лучше вас дождусь…

— Вот и славно, — подержал Роман. — Холодильник, телевизор и все остальное в полном твоем распоряжении. Будь как дома и не скучай.

Паспорт Поле он не вернул. Благодаря связям и положению, нашел, где живет Поля и кто ее родители. Улучив свободную минутку, позвонил.

Трубку поднял Михаил, отчим Полины. Он только сегодня прибыл из рейса и праздновал возвращение в компании дружков. Когда услышал, по какому поводу звонят, пришел в ярость. Мало того, что соплячка Полька не послушалась матери, так еще и посмела настучать на «родителей». Иначе с чего бы какому-то там полковнику Казанцеву разговаривать с ним таким тоном. Будто он, Михаил, кому-то что-то должен.

— Да я понятия не имею, где Полька, — небрежно бросил отчим на вопрос Романа. — Поди, шляется где-то, как обычно…

— Ваша дочь находится в другом городе, одна, без сопровождения и без денег на обратную дорогу, — грозно объявил Роман. С кем имеет дело, понял с первой секунды. И был практически уверен, что мужчина на том конце провода не станет помогать Поле. — Она несовершеннолетняя, вы обязаны за нее отвечать!

— Пф, вот еще!.. — пьяно ухнул Михаил. — Нам с Валькой дочка-проститутка не нужна. Пока едет обратно, уже совершеннолетней станет. А не девочка она давно.

Михаил заржал, будто сказал что-то остроумное. Поддержал трясущийся живот и шикнул на Светку, чтоб смылась из кухни. Родной дочке никчему слушать грязь.

— Не боитесь, что девочка попадет в плохую компанию? — Роман все же попытался вразумить отчима. — Или с ней случится несчастье?

— Буду только рад, — объявил Михаил, рыгнул и бросил трубку. 

— М-да, лучше быть сиротой, чем иметь такого родителя, — заключил Роман.

Перезвонил еще раз в надежде поговорить с матерью Поли. Но Валентина бросила трубку быстрее, чем Роман успел объяснить суть проблемы. Похоже, даже имя дочери мать не хотела слышать.

— Ладно, будем искать другой способ, — пообещал Роман.

Обязанности командира не позволяли вплотную заняться обустройством Поли. Правильно было бы обзвонить других родственников, заявить в полицию или обратиться в комиссию по делам несовершеннолетних. Но отчего-то Роман был уверен, что особой помощи девочка не получит.

Да и не хотел он сваливать проблему со своих плеч на чужие. Не мог поступить так. Привык отвечать не только за себя, но и за других. Раз Поля появилась в его части, теперь она его подчиненная. И бросить ее на растерзание — пусть даже собственным родителям — все равно что предать.

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — усмехнулся Роман. — В моем случае, подобрали.

Улучив свободную минуту, он отправился искать для Поли место. Слишком хорошо понимал, что не может держать девочку у себя в квартире. Непременно пойдут слухи и поспешные выводы. Ему-то, командиру части, ничего не выскажут.

С Полей сложнее. После пребывания в квартире командира части навряд ли найдется желающий завязать с ней серьезные отношения. Да и малочисленное женское население части внесет свою лепту. Там, где больше одной особи прекрасного пола, сплетни распространяются быстрее вируса.

— Не могли бы вы приютить на время Полину у себя? — с этим вопросом Роман обратился ко всем женщинам воинской части.

Но никто не собирался соглашаться. Одно дело — осуждать и обсуждать, другое — оказать посильную помощь. Бухгалтер сослалась на сиамскую кошку, которая бросается на посторонних. Сима, одна из поваров намекнула на любовника, который является каждую ночь и не потерпит посторонней.

— Еще уведет у меня кавалера, — пожаловалась женщина. — Эти молодые все под одно: шустрые и беспринципные.

Второй повар, Фая, вообще сказала, что сильно храпит, курит дома и вообще не испытывает любви к посторонним. Особенно девушкам.

— Ясно, — вздохнул Роман. — Приказать я вам, конечно, не могу, хотя и надеялся на вашу сознательность…

— Вот еще!.. — взвилась Марина, медсестричка. — С чего бы мне делить однушку с этой девкой? Вы, Роман Николаевич, конечно, добрый и отзывчивый, но не перебор ли это? Разве можно привечать эту девчонку? Чай не котенок бездомный…

Марина томно посмотрела на командира и пару раз взмахнула бесцветными ресницами. Вот если бы ее Роман так отличил, если б для нее жилье поискал. Медсестра бы не отказалась пожить с командиром в одной квартире, даже сочла бы за честь. А там и до свадьбы недалеко…

А тут какая-то замарашка явилась. Будто без нее у Марины были шансы охомутать  командира части.

— То есть котенка было бы жалко? — уточнил Роман. Недобро прищурился и добавил: — А человека — нет?

Маринка покраснела, прижала ладони к пылающему лицу и пробубнила:

— Жалко было б, если это ребенок был. А этот ведь взрослая девушка. Сами подумайте, Роман Николаевич, зачем она нам тут? И не умеет наверняка ничего толком. Пусть себе идет, откуда пришла…

Роман покачал головой и отвел взгляд от Марины. Слушать ее бредни хотелось меньше всего.

— Там, откуда Полина пришла, ее уже не ждут, — поделился он информацией. Подошел к двери лазарета, обернулся и все же спросил: — Тебе помощница, часом, не нужна?

— Ни в коем разе! — взбрыкнула Марина. Поспешно зажала рот ладонью — все же командир, нельзя ему так открыто возражать. После двух коротких вздохов добавила: — Что ей тут делать-то? Зеленкой ссадины солдатам мазать? На что еще она способна? Ни капельницу поставить, ни рану как следует обработать.

— Я тебя понял, — сдался Роман.

Круто развернулся и вышел. Оставлять Полю при Марине было бы верхом сумасшествия. Съест девчонку и косточками не подавится.

Проблемой Роман поделился с Петровым. Заместитель по материально-техническому обеспечению предложил решение:

— Так пристроим ее в буфет, мне как раз там работница нужна. Матрена к сыну собирается уезжать в Москву, вот и будет замена. Полина девушка миловидная, солдаты не столько за пирожками, сколько на нее смотреть будут приходить. Лишь бы честной оказалась, не подворовывала. Да медкнижку нужно сделать, на случай проверки.

— Ей через месяц восемнадцать будет, сможем устроить официально,― поддержал затею Роман. — Тогда и медкомиссию в городе пройдет.

Петров был готов принять на работу кого угодно, хоть черта лысого, лишь бы исправить о себе мнение командира. После истории с полосой препятствий майор боялся впасть в немилость.

— А с жильем что? — поинтересовался Роман.

Петров сжал кулаки и нервно покусал нижнюю губу.

— С жильем сложнее, — признался и слегка поморщился. — На обустройство еще одной квартиры уйдет время и средства, которых у нас нет. Вы же знаете, нам временно приостановили финансирование. Может, девчонку пока в деревню отправим?

— В одну из покосившихся избушек? — ужаснулся Роман. — Туда даже транспорт не ходит. Польке пешком с километр идти? Нет уж, что случится, а я потом отвечай? Пусть рядом будет, под присмотром. Сможет работать, отделаем квартиру. А пока маму к себе приглашу, она давно порывалась посмотреть, как живу.

— Так у нее же суставы, вроде, больные? — припомнил Петров давний разговор. — Вот Поля за ней и присмотрит, по хозяйству поможет.

— Может быть, может быть… — задумался Роман. — Хотя, я бы предпочел побыстрее оборудовать одну из квартир. Они ведь предполагались для офицеров и работников части? Вот следующую для буфетчицы и сделаем.

О том, что с Антониной Львовной, его мамой, ужиться сложнее, чем с Маринкой, Роман не сказал. Даже сам он побаивался этой суровой, острой на язык женщины. И все же понадеялся на ее рассудительность. Лучше пусть мама пилит его, чем женщины части ополчатся на Полину.

— Как скажете, — пожал плечами Петров. — Для буфетчицы, так для буфетчицы. С материалами попробую что-нибудь придумать.

Договорившись с замом, Роман направился домой. Прихватил из столовой обед на две персоны, купил в буфете конфет. Заодно предупредил Матрену, что скоро к ней приставит помощницу и будущую замену.

Поля успела прибраться в квартире, помыть после завтрака посуду и испечь кексы. Прихода Романа она не ждала, хотя и надеялась.

— У тебя кексы, у меня конфеты, — похвастал Роман. — Накрывай на стол. Надеюсь, «птичье молоко» ты любишь?

Полина едва не расплакалась от одного, казалось бы, простенького замечания. Не привыкла, чтобы кто-то учитывал ее мнение, дарил подарки и спрашивал о вкусах.

Если бы получала больше внимания в семье, быть может, и не купилась на слащавые речи Дениса. Рассмотрела за хорошенькой мордашкой предателя. А теперь… На память об ошибке осталось то, что скоро не спрячешь под олимпийкой.

— Очень люблю, — призналась Полина, избегая смотреть в глаза Романа. Они притягивали ее, манили, точно два бездонных омута. — Только… вам не стоит обо мне так заботиться, я того не заслуживаю.

Роман легонько приподнял ее подбородок, вгляделся в опечаленное личико и попросил:

— Позволь мне самому делать выводы. В людях я ценю прежде всего преданность и честность. И у тебя эти качества определенно есть.

Поле стало совсем не по себе. Ведь она обманывает. Обманывает человека, который проявил к ней столько внимания, дал столько добра.

— С завтрашнего утра приступаешь к работе, — сообщил Роман во время обеда. — Будешь помогать в буфете. Пока под присмотром Матрены, после сама.

— Хорошо, — разулыбалась Полина. — Я летом как раз мороженым торговала, так что кое-что умею. Правда, это не одно и тоже… Но я быстро учусь.

— Вот и молодец, — похвалил Роман.

Эта девушка привлекала его все больше. Открытая и в то же время скромная. Действительно похожа на прибившегося к чужому жилью котенка. Вернее, кошечку — ясноглазую, пушистую и наверняка ласковую.

Последняя мысль заставила Романа устыдиться. Наверное, он слишком давно лишен женского внимания. Впрочем, не удивительно, что так реагирует на Полю. Пожалуй, многим городским красавицам она дала бы фору. Своей естественной красотой, светом и внутренним обаянием.

Если приодеть, получится девушка, достойная обложек журналов. И как Денис мог забыть такую красавицу?..

— Слушай, а у тебя, кроме спортивного костюма, одежда есть? — вовремя припомнил Роман. — Платье какое, туфли?..

Было, воспрявшая духом, Поля вновь опустила голову. Из дома сбежала впопыхах и совершенно не подумала об одежде.

— Комплект белья есть, водолазка и сланцы, — призналась она. — Больше в рюкзак не влезло.

Сказала и нервно прикусила губу. Только бы Роман не стал расспрашивать, на что она надеялась. Ведь тогда придется рассказать о беременности.

Но Роман сделал вид, что не обратил на это упущение внимания. Видел состояние Поли и боялся сделать хуже.

— Как твоя нога? — перевел разговор в другое русло. — На работе придется двигаться, так что…

— Со мной всё хорошо, — уверенно заявила Поля. — И стоять смогу, и ходить, и прыгать, если понадобится.

— Это лишнее, — рассмеялся в ответ Роман. — Прыгать ни под свою, ни под чужую дудку я тебя не заставлю.

Когда уходил, прихватил из прихожей кроссовку Поли. Размер одежды определил на глаз. Раз уж вышло так, что Матрена возьмет над девушкой шефство, то ей и поручил заняться гардеробом.

Вечером Поля получила утеплённую куртку, несколько платьев деревенской расцветки и такого же покроя, трикотажные колготки, сорочки, простенькое хлопчатобумажное белье. К этому прилагались туфли без каблука и сапожки. Обычный гардероб, достаточный для сельской местности.

— Если чего еще понадобится, прикупим, — пообещал Роман.

Несмотря на простоту нарядов, Полина пришла в неописуемый восторг. Даже хорошо, что Роман не угадал с размером — под платьями на размер больше дольше получится скрывать живот.

— Это больше того, на что я рассчитывала, — призналась в ответ Поля. — С первой же зарплаты отдам, обещаю. И за квартиру, и за еду, и за одежду.

— А жить на что будешь? — усмехнулся Роман.

Как щеночка, хотел потрепать по холке, но вместо того провел указательным пальцем нежной шейке. Вдохнул аромат свежевымытых, еще мокрых волос. Темный тяжелый локон выбился из высокого пучка на голове Поли и теперь, как лиана ― белоснежную колонну, обвивал  девичью шею.

От неизведанного доселе ощущения Поля на секунду прикрыла глаза. Подавила инстинктивное желание потереться о руку Романа.  Порыв этот показался ей совершено глупым, просто немыслимым. Но таким желанным в тот миг.

— Я приготовила ужин, — чтобы хоть как-то разрядить возникшее между ними напряжение, призналась Поля. Отступила назад, к кухне, ища руками опору. Наткнулась на дверь и замерла.

— Пахнет макаронами, — улыбнулся Роман. — И тушенкой.

Давненько в его квартире не пахло домашней едой. Даже когда жил в Москве, не готовил. Не умел, да и времени вечно не хватало. Алиска вообще не была приспособлена к семейному быту. Готовить не умела и не собиралась учиться. Ее максимум — заказать еду из ресторана, зажечь свечи.

Разбросать лепестки роз по кровати, станцевать эротический танец вокруг установленного в спальне шеста. В новой квартире все по-новому, строго и по-солдатски безвкусно.

— Бр-р-р… — Роман потряс головой, сбрасывая наваждение.

Что-то частенько его мысли стали отклоняться в сторону спальни. А ведь перед ним вовсе не Алиска — красивая и распутная. Поля — почти девочка, доверяет ему и наверняка не думает как о мужчине. Так почему же его, Романа, тянет к ней, точно сильнейшим магнитом?..

— Готовила из того, что нашла, — Поля ответила улыбкой на улыбку. Решила, будто жест Романа вызван неприятным запахом. — Надеюсь, вы любите.

— Кого?! — не сразу понял Роман.

— Макароны по-флотски, — похлопала огромными глазами Поля. — Просто, вы сейчас поморщились, точно вам неприятно. Или больно. Может быть, сготовить что другое? Или у вас где болит?

Роман не решился признаться, что болит сердце. И ноет все тело, тоскуя по женской ласке. Вместо этого произнес:

— Макароны по-флотски — мое любимое блюдо. Накрывай скорее на стол, я голоден как волк. Сегодня пришлось показывать солдатам, что значит кросс по пересеченной местности. На своем примере.

Последняя фраза слетела с языка Романа прежде, чем он успел его прикусить. Вот зачем, спрашивается, хвалиться хорошей физической подготовкой перед Полиной?

Она, наверное, и не заметит…

Напрасно так подумал. Поля давно приметила, насколько крепок и силен полковник. Статью и физической силой природа его явно не обделила. Как и умом. Другой вряд ли стал бы командиром воинской части в столь молодом возрасте.

— Сколько вам лет? — неожиданно спросила Поля. — Если это не секрет, конечно…

— Никаких секретов, — отозвался Роман. — Мне тридцать четыре. Можно сказать, мужчина в самом расцвете сил.

«Ровно в два раза старше», — подумала Поля.

«Опять несу чушь. И почему рядом с этой девчонкой я словно сам превращаюсь в подростка?» — задумался Роман.

Наутро Поля вновь встала раньше Романа. Не только для того, чтобы приготовить завтрак. Но и ради наведения красоты. Причесалась, заплела косу, надела одно из подаренных платьев: длинное, голубое с ромашками. К нему прилагался еще поясок, но его Поля отложила. Хотя беременность пока не заметна, лучше перестраховаться.

— Хорошо, что тошноты нет, — шепнула Поля отражению в зеркале. Пощипала щеки, придавая им румянца. — Иначе нам пришлось бы худо.

Огладила живот и с лучезарной улыбкой отправилась подавать на стол полковнику.

— Пожалуй, тебе не стоит для меня это делать, —сонно пошутил он. — Могу привыкнуть. Как потом мне выдать тебя замуж?

Он искренне пытался взять на себя роль опекуна и наставника. Выходило не слишком. Стоило увидеть Полю в цветастом платье, как вспомнилось детство, ромашковые поля и юношеская беспечность. Захотелось водить хороводы, жечь костры и ночами петь о любви.

И все это — для ясноглазой девушки, нежданно ворвавшейся в его размеренную жизнь.

— Не волнуйтесь, замуж меня выдавать не придется, — честно отозвалась Поля. — Тошно на мужчин смотреть. Как вспомню о поступке Дениса, так жить не хочется.

— Не говори глупости, — попросил Роман. Поймал руку Поли и согрел ее в своих сильных ладонях. — Считай, ты прошла крещение огнем. Один раз обожглась, зато стала крепче и выносливее. Как глина. Только гончар тебе попался неискусный.

Поля кивнула. Высвободила руку и через силу улыбнулась:

— Вы правы, Денис для меня умер. Не будем больше об этом.

— Согласен! — объявил Роман. — Прости, что задел больную тему. Больше не буду говорить о мужчинах, раз они вызывают у тебя дурноту.

Улыбка Полины стала правдивее. В карих лазах зажглись озорные огоньки.

— Мне не все мужчины противны, — призналась она. — Вот вы, к примеру, очень симпатичны. Жаль только…

Она не договорила. Прикусила губу и отвернулась. В порыве чуть не призналась, что беременна от другого. Ни один мужик не станет воспитывать чужого ребенка, это мама Валентина вдолбила дочери в голову.

— Староват для тебя? — по-своему расценил оговорку Роман.

— Нет, что вы?! — опомнилась Поля. — Дело вовсе не в этом. Я… Просто мне… Нам не пора собираться на работу?

Роман проводил Полину в буфет. Открывался он, судя по вывеске, только в девять, а работал — до шести вечера.

— На обратном пути буду тебя забирать, — пообещал Роман. И тут же добавил: — По крайней мере, буду стараться. Но дубликат ключей от квартиры сделаю.

— Мне так неудобно, — призналась Поля. — Может быть, мне в другом месте койку выделите?

Роман прокашлялся в кулак и подавил усмешку. Посмотрел озорно и подмигнул:

— Не в казарму же тебя к солдатам селить. Ты не волнуйся, если останешься при части, майор Петров обеспечит жильем. Медкомиссию пройдешь, документы получишь.

От последних слов Поля вздрогнула, точно от удара плети. Роман не заметил и продолжил:

— Вот еще: хочу маму в гости пригласить. Она у меня дама болезненная и слегка капризная, но смирная. Вообще мама в Москве живет, но часто по санаториям и лечебницам разъезжает — суставы лечит. Ты ей поможешь немного по хозяйству?

— С огромной радостью! — согласилась Поля. — Уверена, только добрая и отзывчивая женщина могла воспитать такого сына, как вы.

Не успел Роман достойно ответить на реплику Поли, как дверь буфета отворилась и на пороге возникла приятного вида старушка в огромном белом колпаке и таком же переднике. Слегка обветренное простоватое лицо женщины точно топором высекли из куска скалы. Работали грубо, наскоро, но широкая, щедрая от природы улыбка, совершенно преображала буфетчицу. Делала ее похожей на старушку из детской сказки.

Матрена поздоровалась с командиром части и обратилась к Поле со словами:

— Так вот она какая, девушка, сумевшая проделать брешь в обороне части и в сердце командира.

— Будет вам, — попытался оправдаться Роман. — Забор ураганом накренило. А сердце мое отдано Родине.

Матрена не обратила на его вялую попытку ни малейшего внимания. Прищурилась, присмотрелась к Полине. Так только пожилые люди изучают, да, пожалуй, опытные психологи. Глядят мимо внешности, прямо в душу.

— Хороша, — призналась Матрена. — Бывал, говорят, сын полка. А ты у нас дочерью части будешь. Пойдем, покажу тебе все.

Матрена приобняла Полину и ввела в небольшое помещение. Помахала Роману:

— Не волнуйтесь, товарищ полковник, мы с вашей протеже непременно подружимся.

Полина оказалась в небольшом помещении: барная стойка, как в советских фильмах; три столика, накрытых белоснежными скатерками. На подоконниках — герань, в витринах — пирожки, булочки и конфеты. Над всем этим уютным великолепием витает аромат выпечки и специй.

— Если где-то на земле есть рай, то он пахнет именно так, — призналась Поля. — И выглядит — тоже. У вас здесь так… чудесно.

Она не сразу смогла найти подходящее слово. Уставилась на выложенные в витрине пирожки с капустой и с сожалением вспомнила, что карманы пусты. А есть захотелось — неимоверно. И это несмотря на плотный завтрак.

«Наверняка дело в ребенке, — решила Полина. — Вот странно, обычно беременных тошнит от одного вида еды. А у меня все наоборот. Кажется, целую гору пирожков могу съесть. А еще банку соленых огурцов и селёдину. Можно все сразу. И побольше…»

— Вижу, кому-то не терпится снять пробу с моих фирменных пирожков, — заметила Матрена. — Иди, мой руки. Перекусим наскоро и пойдем ватрушки лепить. Нам открываться скоро.

Полина старалась изо всех сил. Выполняла все поручения Матрены, порой даже опережала просьбы наставницы. Работа оказалась совершенно не тяжелой, а напротив, интересной и приятной.

— Впервые за все время пирожки разлетелись до обеда, — удивленно заметила Матрена. — Придется еще партию поставить, офицеры после работы частенько домой берут.

— А я думала, тут всегда так оживленно, — отозвалась на это Полина. — Наверное, сегодня дел мало, вот все и пошли за вкусненьким.

— Вот и нет, — хитро подмигнула Матрена, — не за пирожками приходили и даже не за чаем. На тебя посмотреть. Ради этого солдаты последние денежки выложили. А ты даже не улыбнулась. Что ж ты, как дикарка, в самом-то деле…

Матрена покачала головой. Присела на табуреточку и, подперев руками увесистый подбородок, предупредила:

— Напрасно от женихов нос воротишь. У нас тут полно парней достойных.

Поля проглотила комок, застрявший в горле. Невольно вспомнила о Денисе, а о его ребенке она не забывала ни на секунду. Какие тут ухаживания? Какие улыбки?

— Простите, но мне сейчас не до отношений, — призналась Поля. —Я не со зла не улыбаюсь, просто…

— Да плюнь ты на того Дениса, петуха недоделанного, — в сердцах бросила Матрена. — На нем свет клином не сошелся. К другим присмотрись. Ты мне вот что скажи: с Романом Николаевичем тебе как живется? Не обижает тебя, не неволит?..

Поля нервно повела плечами. Похоже, все в воинской части уже знали, к кому она приехала. И с кем осталась.

— Роман Николаевич― лучший человек из всех, что я встречала, — призналась Поля. — Ни к чему он меня не неволит. И не обижает.

— Вот и славно, — легко согласилась Матрена. — Главное, чтоб тебе нравилось. А солдатам да офицерам даже лучше, если командир семьей обзаведется. Больно подолгу на работе задерживается, заодно и другим спуску не дает. А так — каждый вечер домой торопиться будет. Да уже, вон, начал.

— Он, наверное, за квартиру волнуется, — попробовала отговориться Поля. — Все же я чужой человек, вдруг чего натворю…

Марена рассмеялась, хлопнула ладонью по колену и утерла краешком передника слезящиеся глаза.

— Ну, ты, Полька, даешь! — прыснула она. — Вроде такая разумная девушка, а такой бред несешь. Если бы тебя Роман Николаевич за воровку принял, на порог бы не пустил.

Полине ничего другого не оставалось, как согласиться. И признаться, что Роман Николаевич нравится ей. Пока — как друг.

— А почему вы из буфета уйти собираетесь? — Поля решила сменить тему разговора. — Вам тут не нравится?

— Да почему же?.. — охнула Матрена. — Очень нравится, привыкла я тут. Внук у меня родился, сын просит к ним перебраться, помочь. Да и тяжко мне каждый день пешком из деревни ходить, ноги уже не те. Домик совсем покосился, печь починить бы надо, а некому… Словом, что ни делается, все к лучшему. Я с сыном рядом буду, а тебе местечко освобожу.

Ближе к вечеру прибыла Агриппина, или Гриппа, как прозвали ее в деревне. Подруга Матрены проживала одна и неплохо справлялась с хозяйством. Держала коз, ухаживала за огородом, а излишки продавала. На то и жила.

— Хорошая женщина, хотя немного с приветом, — рассказала о ней Матрена. — Гриппа одна осталась, без мужа, вот и чудит. Зато сил у нее, не на одну современную девку хватит. Сама косит, сама пашет, сама садит… все сама.

Прибыла подруга не пешком, а на стареньком «Москвиче», груженном капустой, луком, творогом и бидончиками с молоком. Сетку с домашними яйцами Гриппа предусмотрительно везла на переднем сиденье.

— Ой, какая она молодчина, — не удержалась от замечания Поля. — Впервые вижу бабушку за рулем.

— Это ее гордость. Муж на старости накопил, да сам так не покатался, — разоткровенничалась Матрена. — Раньше машина для нас в новинку была. А сейчас — ни деревни, ни велосипедов. Только Гриппа не унывает.

На вид старушка была полной противоположностью Матрены. Если буфетчица — пышная, высокая, крепкая, больше напоминала старый кряжистый дуб, то Гриппа — непременно иву. Худенькая, все еще стройная, с изящными, мелкими чертами лица. В молодости она наверняка была на деревне первой красавицей.

— Всем привет! — бодро поздоровалась она.

Ловко припарковала машинку возле буфета. Подхватила часть котомок и пружинистым шагом направилась к Поле и Матрене.

 Ветер трепал рыжеватые, коротко остриженные волосы Агриппины. Пышная юбка прилипала к ногам. Щеголеватая курточка по моде прошлых лет ладно сидела на худощавой фигуре. 

— Здравствуйте, — приветливо откликнулась Поля.

Гриппа понравилась ей с первого взгляда. Как и Матрена. И Роман. Наверное, ради того, чтобы получить от судьбы плюшку, вначале все же нужно вытерпеть пинок под зад. Если бы не Денис, Поля никогда не познакомилась с замечательными людьми. Не нашла работу. Не избавилась от давления матери и отчима.

Только вот ребенок…

— Что грустишь, куколка? — обратилась к Поле Гриппа. — Молодая, здоровая, руки-ноги на месте. Жениха другого найдешь, лучше прежнего.

«И эта туда же, — смутилась Полина. — Выходит, о моих несчастьях знают не только в воинской части, но и за ее пределами. Не удивлюсь, если где-то на столбе висит объявление с моей фотографией…»

Впрочем, обижаться Поля не умела. И уже через пару минут с интересом беседовала с Матреной и Агриппиной. Помогала лепить новые пироги. Слушала рассказ об ушедших годах старушек, о молодости, о сбывшихся и нет желаниях.

А сама уносилась мыслями к собственному будущему: вот бы, как прежде в деревне: иметь большой крепкий дом, семью, детей. Вести хозяйство и жить продуктами своего труда.

В буфет вновь начали сходиться посетители. Матрене и Поле пришлось вернуться к делам. Но тут Гриппа решила воплотить в жизнь «коварный» план.

— Ты бы унесла пару пирогов командиру, — предложила Поле. — Слышала, в столовую он редко захаживает. На кофе одном держится. Неправильно это.

— Хорошо, теперь есть кому о нем позаботиться, — подержала подругу Матрена.

Вручила Поле корзиночку с пирогами, бутыль с молоком и распорядилась:

— Поди, моя Красная шапочка. Побалуй полковника пирожками. И не вздумай по дороге разговаривать с серыми волками.

— А они здесь водятся? — испуганно округлила глаза Поля.

Гриппа подмигнула Матрене и призналась:

— Волки в лесу, а в воинской части — волчицы. Женской составляющей части наверняка не нравится твое появление. Ты ж у них из-под носа целого полковника увела.

— Но ты на них внимания не обращай, — посоветовала Марена. — Если что — кричи. Мы с Гриппой придем на помощь.

Поля прижала к груди корзинку и направилась к выходу. Понимала: спорить с дружными старушками бесполезно. И все же на пороге слабо возразила:

— Никого я не уводила…