Желанная для Альф

Не думала, что придётся давать разъяснения к аннотации, хотя в ней указан не только сюжет, но и ограничения к книге. Мне казалось, что этого будет достаточно. Но видимо не всегда люди видят то, что написано… 
Я не профессиональный автор и финансово от писательства не завишу. Пишу для себя и для души! Пишу с ошибками и опечатками в свободное от работы и других семейных дел время. Пишу так, как чувствую и вижу! И да, в своих историях я использую нецензурную лексику, описывая диалоги или некоторые моменты рассуждений героев, дабы просто разнообразить серые будни читателя и усилить эмоциональный эффект. 
Ещё в моих историях есть секс. Иногда много. И это не значит, что я желаю как-то унизить своего читателя неуместным матом, жуткой бранью или довольно подробным эротическим описанием постельных сцен, и уж точно никого не считаю «быдлом»! Поверьте, каждый читатель, зашедший познакомиться с моей историей, для меня очень и безмерно важен! Я ничуть не лукавлю, это глупо, учитывая, что мы с вами не знакомы!) Это действительно так, потому что добрые и искренние комментарии читателя очень окрыляют и вдохновляют любого автора (особенно такого неопытного, как я) ! 
Поэтому, милый, дорогой и любимый читатель, прежде чем открыть мою историю с первой главы и недоумевать, прошу ознакомиться с аннотацией, где описан не только краткий сюжет, но и все предупреждения к книге. И если у вас тонкая и ранимая душа или вы просто жаждете романтических соплей, написанных грамотным языком и безукоризненным слогом, к большому сожалению, вы этого здесь не найдете! 
Повторюсь, я – не профессиональный автор, мои истории неидеальны, также, как и наша жизнь. Пишу на бесплатной основе, финансовой выгоды не несу, поэтому, прежде чем оскорблять творчество или самого автора, будьте, пожалуйста, сами немного внимательнее к аннотации и всем предупреждениям к книге. И если, вдруг, сюжет, описание или слог автора вам совсем не близок по духу, и уж тем более кажется вам не интересным, просто плюньте и разотрите, ведь вас никто не заставляет читать до конца данную историю, стоя с пистолетом у вашего виска! Но если каким-то чудом вам всё же приглянется моя работа, очень буду рада вашим эмоциям, которые вы испытаете при её прочтении! 
Благодарю за внимание! 

Сегодня выдался жаркий июньский денёк. Безумно приятно пахнет луговыми цветами и просто природой. А какое зарево кругом от наступающего заката, не описать словами! Солнце клонится за горизонт, напоследок озаряя потускневшими лучами высокие макушки берёзок для того, чтобы снова напомнить о себе рано утром с новым восходом. После дождя накануне трава набрала цвет и сочность. Так красиво, что хочется остаться здесь навеки! Наверное, всё это я смогла бы оценить по достоинству, если бы не одно НО, твою мать! Бегу по полю, как ошалелая, чертыхаясь и ничего не понимая, в своём любимом чёрном сарафане макси в мелкий белый горошек и разрезом на правом боку от самого бедра, ну, или до него, это с какой стороны посмотреть. Мои светлые длинные волосы упали на голые плечи, так как заколка, что их держала, куда-то подевалась, а шпильки из пышной прически повылетали, к чёртовой матери, утопая в густой высокой траве, которая нещадно царапает мне ноги, цепляясь за открытые сандалии, застревая между пальцами. Хорошо, что на мне были не сланцы, иначе, бежала бы я сейчас на руках, потому что мои нижние конечности торчали бы в разные стороны из-за неизбежных вывихов и переломов от частых спотыканий о дёрн и землю в поле.
Чужой дом, точнее, трехэтажный элитный дворец в загородном посёлке, остался уже далеко позади, а вот мои опасные преследователи совсем рядом и практически дышат мне в спину.
Широкий ворот сарафана аккуратно подчеркивает мои открытые ключицы над грудью третьего размера, норовясь сползти до самой талии и слететь вовсе. Бок колет, сердце стучит уже где-то в районе глотки, в груди нещадно горит от болезненно скукожившихся лёгких, горло саднит от нехватки кислорода, или от его переизбытка, уж не знаю, и в моём бренном тельце сил уже совсем не осталось. Я никогда не любила спорт и физические нагрузки, и эта нелюбовь теперь отдаётся мне по полной. Но мне на всё плевать, потому что я всё ещё не готова помереть прямо здесь и сейчас, так как за мной гонятся гончие. Самые, что ни на есть, настоящие большие собачки бульдожьей наружности размером с полугодовалого бычка со слюнями наперевес: то ли от бешенства, то ли от голода. Решать эту задачку ни времени, ни желания у меня нет. «О, Боже! - молю я, - Спаси и сохрани!» - шепчу эти слова без конца, хотя не являюсь религиозной барышней, даже пост не соблюдаю, да простит меня Господь!
Впереди меня густой лес, позади – милые слюнявые бычки. Выбор не велик, чтоб их всех черти драли! Особенно моего, теперь уже точно бывшего, козла!
Задыхаясь, всё же решаюсь нестись вперёд. Бегу сквозь непролазную чащу. Ветки деревьев, словно закаленные прутья, хлестают меня по лицу и рукам, раздирая кожу до крови, оставляя мелкие порезы, а леденящий душу вой и лай собак-бульдожек всё ближе. «Ну всё, мне пиздец!» - пролетает последняя дельная мысль в моей пульсирующей, видимо от бешеного кровяного давления, голове прежде, чем успеваю свалиться в овраг. До боли клацаю зубами, прикусывая язык, и чувствую металлический привкус крови у себя во рту. Ну что же, товарищи, так свезти может только мне, ёб их всех сраный кабан!
Ну, плешивый муженёк Максимка! Это ж надо, сделал мне «прекрасный», сука, подарочек на нашу годовщину жестяной свадьбы…
Анна 

- Аннушка, ты прекрасна! – восторженно произносит Максим, поправляя свои стильные очки в чёрной оправе на широкой переносице, когда я при полном параде выхожу из комнаты, и галантно целует мне руку. Он не изменился за последние годы, разве что полысел на полголовы и набрал несколько десятков килограмм, поэтому и любимый пиджак на нём сегодня расстегнут, так как полы его не сходятся на пивном животике. «Такого сладкого мальчика ничем не испортить!» - каждый раз при встрече говорит свекровь, недовольно косясь в мою сторону. Видимо, даже мною, в смысле - не испортить. Просто рядом с таким медовым мальчиком постоянно стою я, присосавшаяся к нему бездарная ложка дёгтя. Она всегда высокомерно относилась ко мне, ведь я никогда не была достойна её сыночка. Охмурила такое распрекрасное дитятко и вышла за него замуж. Он же такой умничка, имеет высшее образование и в своё время закончил школу с золотой медалью, в которой и работала директором его же мамочка. Перед ним были открыты двери любого института. А он выбрал экономический. И встретил там меня. А я… А я тоже, между прочим, имею высшее образование, и списывал он все годы обучения тоже у меня, а не наоборот, потому что вечно прогуливал занятия, навёрстывая упущенное во время обучения в школе под пристальным взором маменьки. А будущая свекровь почему-то была уверена, что в учёбе скатился сынок только из-за меня, ну или из-за большой и пылкой любви ко мне. В общем, во всём виновата я и только я. И полысел он тоже, видимо, благодаря мне, также, как и наел лишние килограммы. А то, что он питается дома, а после работы идёт к маме, и она его снова кормит, думая, что дома он ничего не кушает – это ничего. Тоже виновата только я.

- Спасибо, милый! - довольно улыбаюсь ему, немного краснея, непривычная к похвале супруга. Сама накрасилась, уложила волосы, собралась, в конце концов. Последние годы мы экономим на всём. Я допоздна на работе, он тоже… Даже наша супружеская сексуальная жизнь практически сошла на нет, сведясь только к непонятным пятиминутным сотрясаниям в ночи Макса, которые случались от силы раз в неделю. А как же я? А я и так не особо отличалась желанием к подобным плотским утехам, а за это время совсем остыла и офригиднела к нему. Даже те нелепые вяленькие и реденькие поползновения в мою сторону совсем не радовали меня, скорее, наоборот, я не могла дождаться, когда это всё закончится.

- Это платье новое? Оно великолепно, дорогая! – говорит муж, подходя ко мне ближе. – Ты очень красивая, - произносит он и проводит рукой по бедру, откидывая полы на вырезе моего праздничного сарафана.

- Макс, мы опаздываем, - корю я его, расстроенная тем, что он совсем не помнит этот наряд. А ведь я всегда надеваю его только летом и только в этот день, и каждый раз он задает мне один и тот же вопрос: «Оно новое?». «Нет, блядь! Оно уже старое, как говно мамонта! Но безумно любимое, потому что я впервые надела его на второй день нашей свадьбы, тупой ты придурок!» - вот так именно хочется ему ответить, но я каждый раз держу себя в руках. Он же очень нежный и ранимый у нас, и мне нельзя его обижать! Так всегда говорит моя «любимая» свекровь. Ведь Максик совсем не виноват, что у мне вечно не хватает денег из-за моих же неуёмных желаний и потребностей. Тоже её же слова. Я прекрасно понимала, что она не права, и последний раз я позволила себе купить обновку лет пять назад за свои же собственные отложенные деньги, не его. Макс уже давно мне ничего не дарит, даже цветы, даже в такой день, как этот, и я не обижаюсь, понимая, что лишние траты сейчас ни к чему. Поэтому сегодняшнее мероприятие в кафе, устроенное им, посвященное нашей годовщине, меня очень удивило.

- Ладно, так и быть, – загадочно улыбнулся Максим, - сегодня вечером тебя ждёт небольшой сюрприз, любимая!

Ни хуя се! Кто ж знал, что выйдет ТАКОЙ сюрприз!?

Восемь лет нашей совместной супружеской жизни мы отмечали в чахлой кафешке в пригороде с говорящим названием «У Васи» в компании его тупоголовых вечно гогочущих странных дружбанов, напоминающих бандитов из девяностых, и их напомаженных наращенных со всех сторон куриц с губами больше, чем моя жопа, и сиськами, напоминающими баскетбольные мячи. Всегда удивлялась тому, как можно вообще говорить таким ртом, он же еле двигается! Иногда вообще не понимала, кто ко мне обращается, потому что казалось, что их губы не шевелятся вовсе, поэтому приходилось переспрашивать и вглядываться в лицо каждой окружавшей меня девушки.

Странная у нас семейка вышла. Я почти ни с кем не общалась, всё время проводя на работе. Как-то быстро после свадьбы оборвались все мои контакты абсолютно со всеми. А как умерла мама, вообще не осталось никого, кто бы меня понимал в этой жизни.

В отличие от меня, Макс любил потусить на выходных и часто возвращался домой под утро. Ему нравилось чувствовать себя важным и быть в центре городских событий. Я не ревновала. Никогда. Ну не было у меня такой собственнической жилки. «Вот, пользуйтес!» - вспоминались слова Тоси из «Девчат» каждый раз, когда я начинала думать о том, где он и с кем. Ну не вызывал во мне собственный муж вулкан бешенных страстей. Зато мне было с ним спокойно и уютно. Он никогда не кричал и не злился. Обычный меланхоличный ботан. Мама всегда говорила, что это хорошо. Я тоже так считала. Лучше так, чем бьет. Ходить полжизни синей - не входило в мои планы.

Мой муж, несмотря на свой вечный похуизм, всегда дружил только с богачами, а у самого никогда не было лишних денег. Он всегда говорил, что его выходные походы в бары и подпольные казино – это для работы и улучшения связей с деловыми партнерами. Удивительно, но я до сих пор не вникала в тонкости его работы. Знала лишь, что он менеджер в крупной фирме, известной во всем городе, которому плохо платят, но уходить с этой должности и работы он не собирался, потому что жалко было покидать коллектив, где его так сильно любят и уважают.

Вроде и прожила спокойно все восемь лет, но ужасная пустота в груди давила морально. С каждым днём всё чаще, и тягостный груз собственной никчемности увеличивался всё больше. Особенно в последнее время просто чувствую упадок жизненных сил. Мне через полтора месяца уже тридцать, а ощущение, что все сто сорок! Нет, не внешне, конечно, тут вроде всё нормуль, мне никто не давал больше двадцати пяти, внутренне ощущаю себя старой бабкой. Из-за безразличия мужа? Возможно. Хотя, может всё дело вовсе не в нём, а в том, что я тщетно столько лет пытаюсь забеременеть, и буквально на прошлой неделе мне выдали бумажку со страшным диагнозом – «Бесплодие». Проревев почти всю неделю и не услышав ни слова поддержки от моего любимого благоверного, с горем-пополам взяв себя в руки, собралась на сегодняшнее мероприятие, хотя уже желания переться сюда не было абсолютно никакого. И не удивительно! Жопой чуяла неладное! Мама всегда говорила, что у меня хорошая интуиция. Правда? И где же она была весь день? Блядина такая.
Максим

- А вот и мой сюрприз! – проговорил Макс уже почти перед самым окончанием наших посиделок, подходя ко мне с кипой бумаг. – Милая, - прошептал он, - подпиши, это документы на квартиру.

- Что? – уставилась я, глядя на него, не веря в услышанное.

- Не волнуйся ты так, это о передачи в собственность. В твою, - мило улыбнулся он, подсовывая мне ручку. – Вот смотри.

Честно говоря, я была очень удивлена этому поступку. Ипотеку давали на имя мужа, так как зарплата у меня была небольшая, а я значилась только поручителем. Хотя, платила за неё всегда сама, так как денег Макса никогда не хватало. И на покупке квартиры тоже настояла я, внесла первоначальный взнос, продав комнату, что осталась после смерти мамы, значит, мне и платить до конца. Не знаю, как так получилось, что я не была даже в доле. Дура? Ну, конечно! Просто я была молода и полностью доверяла мужу. У нас же всё общее! Но теперь я очень боялась, что он продаст наше жильё, и мы останемся на улице, или нашу квартиру отберут кредиторы за долги, которые у него уже имелись из-за походов по казино. Об этом я узнала только месяц назад, когда нечаянно услышала его бурный разговор по телефону с каким-то Аркадичем. «Остынь, Аркадич, отдам!», «Чего орёшь, Аркадич, на неделе всё будет!», и всё в этом роде. Я - не дура! Ну не совсем, скажем, и сразу стала трясти своего дебила за грудки, вытряхивая из него всю правду. Он признался, что у него есть небольшой долг, но он справится со всем сам, он же мужик. Ну, ок. Сам, так сам.

Больше всего за этот день меня удивило, что мой Макс весь вечер пел серенады о любви в мою честь, читал стихи о нежных чувствах, что были между нами. Мы пили на брудершафт и целовались по углам, как подростки. В этот день я вспомнила, почему вышла за него замуж. Он такой душка! Ну как можно было отказать такому зайке? Вот и я не смогла, понимая, что лучше мне не найти.

- Милая, и тут подпиши. Это договор о страховании твоей жизни, это необходимо, -произносит он, тыкая мне пальчиком в место для подписи. Читаю заголовок, так и есть. Я знаю, что её оформляют каждый год в банке. Ладно, поставила свою подпись, раз так нужно. Потом я стала подписывать второй экземпляр бумаг. Они все лежали красивой ровной белоснежной стопочкой. – Спасибо, дорогая! – говорит он сладко, целуя меня в губы. Ой, так и быть, сегодня я сама буду делать поползновения к его мягенькому тельцу. Уж очень давно я не проявляла инициативу, исполняя свой супружеский долг. Я прямо растаяла за вечер, и моя Снежная королева внутри куда-то испарилась. Вдруг Макс резко дёргается, кого-то замечая в проёме дверей за моей спиной. – И, это, самое… Прости меня, - шепчет он мне в губы.

- Что? За что? – не понимаю я, вглядываясь в испуганное лицо мужа. Он молчит, поднимаясь с места.

- Прости, скоро всё закончится, и мы снова заживём счастливо. У нас всё будет хорошо, обещаю тебе, дорогая! – быстро тараторит он, подхватывая бумаги со стола и направляясь к тучному деловому мужичку, который еле пролез в дверной проём из-за огромного живота и сиськами больше, чем мои, протискиваясь внутрь помещения вместе со своей охраной. Мужчинка машет рукой, и музыка в кафе тут же затихает. «Кто этот важный хрен?» - думаю я, пытаясь вспомнить, где могла его видеть. «Точно! Наш местный депутат городского совета!» - улыбаясь, вспоминаю я. Ничего себе! Эх, какого дяденьку к нам занесло!? Самого депутата!

- Ну что, Фадеев, - громогласит он, обращаясь к моему мужу и поглядывая на меня, сально улыбаясь, - готова ли твоя суженая отработать твой должок? А?

- Что? - не понимаю я, подскакивая на стуле, как ужаленная, после услышанного. Сначала я громко засмеялась, признав шутку удавшейся, оглядывая вмиг притихших окружавших меня людей. Смеялась до слёз, честное слово, пока этот мужичок не подошёл ко мне. Похоже, только до меня и не доходила вся серьёзность этой ситуации.

- Удивительно! – произносит он, расширив свои глаза непонятного мутного грязно-карего оттенка с яркими желтыми прожилками. Он странно повёл носом, широкие ноздри расширились ещё больше, и его полные губы опять растянулись в неприятной улыбке. - Смейся-смейся, сладенькая, пока есть время, - произносит он, задыхаясь от одышки. Какой же он неприятный мужчина! Не смотря на свою стать и деньги, от него ужасно разит пОтом и перегаром. Я это всё прекрасно чую, потому что он тяжело дышит прямо мне в лицо, так как мы с ним одного роста. А во мне - метр шестьдесят пять.

После слов депутата, мой муж в ярости сжимает свои кулачки, бросая бумаги на пол, подрываясь в нашу сторону.

- Тихо-тихо, не форси, Фадеев, пока я не передумал! – предупреждает жирный мужик, останавливая Макса одной поднятой вверх рукой, после чего вокруг него столпились лысые охранники, все одинаково неприветливые, как на подбор. А их пятеро. Надо признать, это будет травмоопасно, если ринуться против них в бой.

- Аркадич, прошу, не делай ей больно! – чуть слышно пищит мой муженёк.

- Макс, что здесь происходит? – не понимаю я, пытаясь отпихнуть жирдяя в сторону и протиснуться к моему козлу поближе, чтобы самой свернуть ему его петушиную шею.

- Всё очень просто, сладенькая! Ты подписала бумаги, что согласна перейти в собственность ко мне, Борису Аркадьевичу, на неопределённый срок в счёт оплаты долга твоего мужа. Ты читать-то умеешь? – неприятно хохочет он. - Там чёрным по белому было написано. Как отплатишь его должок в полной мере, плюс проценты, тогда верну тебя ему. Хотя, я подумаю, может, и себе оставлю. Такие сладенькие как ты мне ещё не встречались! Кто ты, дорогуша? Ты – редкостный экземпляр, это точно! Я смогу выставить тебя намного дороже, чем приобрёл, а этот долбоёб тебя профукал.

- Что-о-о-о? – уже я начинаю вопить, впиваясь ногтями в облысевшую башку этого шарообразного вонючего существа, делая ему небольшую, но обширную депиляцию на макушке.

- Сука! Отъебись, тварь! – пыхтит он, пытаясь спихнуть меня с себя. – Скрутить её! – орёт он своим тупым амбалам, когда он всё же выворачивается из моих цепких рук и бьёт меня. Я падаю на пол от неожиданности и боли, хватаясь за пылающее и саднящее от удара лицо. Чувствую, что лопнула губа, а по щекам бесконечным потоком текут слёзы. – Люблю строптивых. Я быстро тебя перевоспитаю, сладенькая! А ты – загадочная девочка. Иметь тебя - будет одно удовольствие! – произносит он, приглаживая полными короткими пальцами свою обцарапанную залысину. Этот Аркадич указывает на бумаги своим прихвостням, что так и валяются у ног моего недомужика, и неспешным шагом выходит из помещения, снова с трудом протискиваясь в двери кафе. Меня тут же подхватывают под рученьки и выводят на улицу.

- Анютка, я… - кричит мой благоверный, догоняя нас, пытаясь оправдаться передо мной.

- Пошёл ты на хер, тупой придурок! Я думала, ты квартиру хочешь продать, а ты меня продал? Урод! Надеюсь, ты сдохнешь, гнида! – ору я, пока меня запихивают в машину. И никто, никто, сука, не пришёл мне на помощь! Твари!
Борис Аркадьевич Жиров

У этого Бориски было две машины. Слава Богу, он ехал в другой, и мне не пришлось вдыхать его «приятный», «пряный» аромат, что он источал. Это единственное, что радовало меня в данный момент.

Я решила не лезть на рожон и не задавать лишних вопросов. У этих молчаливых амбалов всё равно ничего не разузнать, потому что за всё это время они не обмолвились и словом. Возможно, им всем подрезали языки за лишний пиздёжь. Очень не хотелось, чтобы и меня ждала подобная участь, учитывая, что мне завязали глаза каким-то платком, хорошо, что не сопливым, и на том спасибо. Руки мне перевязывать не стали, придурки! Честно говоря, я не жаловалась. И так было ужасно страшно! Я впервые оказалась в подобной ситуации, и как нужно себя вести, я даже не представляла. Решила притихнуть, пусть думают, что я от страха отрубилась. Возможно, обо мне забудут, и я скоро вернусь домой. К кому? Дура! Если останусь жива, сразу же разведусь! Мне уже терять нечего! Всё плохо! Чего ж так не прёт-то, а? Пореветь что ли опять? Не стоит! Успокаиваю себя тем, что не всё потеряно. Я справлюсь! Я сильная!

«Думай, Анька!» - приказываю я себе. Было б чем, обязательно бы сделала это! Так, начнем с малого: я прекрасно вижу свои ноги, когда опускаю глаза вниз, а ещё – ткань, натянутая на глаза, просвечивает, давая возможность подглядывать за тем, что творится вокруг. Это неплохо, учитывая моё положение. И ещё… И всё, блядь! Больше никаких плюсов я не нашла. Да и не происходило больше ничего, кроме монотонной поездки куда-то в глушь.

Мы ехали минут сорок по дороге от «У Васи», свернув в какой-то посёлок, рассмотреть название которого мне не удалось, так как охрана сидела с обеих сторон от меня, и виделось через платочек не так хорошо, как могло бы показаться изначально. Далековато же забрался этот Аркадич от города.

Наконец, мы въехали во двор, где был трёхэтажный коттедж. Я сама сняла повязку, не дожидаясь разрешения, посчитав, что уже можно, раз мы уже прибыли на место. И моему взору предстал не просто коттедж – дворец! По-другому назвать это сооружение я не могу. Очень красивый домина, что у меня даже челюсть отвисла. Он был окружен высоким забором, позади которого был открытый бассейн со шезлонгами на газоне и личным барменом у барной стойки. Ну что ж, этот Боря взял меня явно не для того, чтобы я тут всё вылизывала вместе с уборщицами, что трут столы в беседке. Вон, сколько девушек в форме бегают вокруг, пытаясь угодить своему хозяину. «Хотя, вылизывать мне всё же что-то придётся!» - морщу я нос. Неприятная мысль проскочила у меня в голове, от одного представления которой захотелось блевать. О! Как раз - то, что нужно!

- Мне плохо! – процедила я, резко падая на колени. Артистизма мне не занимать, не зря два раза выступала в школьном спектакле. Хотя на деле проявить себя по полной давно не удавалось. М-да! Но всё же лучше, чем некоторые актрисульки в наших дешёвых романах на телевидении, которые даже свои реплики из сценария запомнить не могут. А у меня сейчас сплошная импровизация. – О, Боже! – стону я, наклоняя голову ниже, почти касаясь земли, начиная закашливаться и давиться, кусая себе язык и плюя слюну на красивый стриженный зеленый газончик.

- Блядь! – взревел невесть откуда взявшийся Борис Аркадьевич, стоя надо мной, а я аж закашлялась ещё больше от его зловонного запаха, безжалостно врывавшегося в мои ноздри. Ещё чуть-чуть, и меня взаправду затошнит. – Она сейчас мне тут всё обблюёт! А к нам вот-вот приедут важные гости! Быстро отведите её в туалетную комнату на первом этаже, и пусть приведёт себя в порядок! У меня на неё большие планы!

А, ебать! Аж глаза закатила. Туалетную комнату, а не просто туалет! В натуре, блин, дворец! Куда уж мне, обычной бухгалтерше, до страстей в его гареме. Надо срочно валить!

Но свалить мне сразу не удалось. Доволочив меня до туалетной комнаты, охрана так и осталась стоять рядом. Грозные молчаливые ребята лишь отвернулись, став ко мне спиной, дабы не лицезреть мою притворную блеватню. Слюней уже не осталось совсем, зато абсолютно настоящие слёзы лились рекой от страха и боли в языке, который я весь искусала уже, наверное, до крови. Всё ещё притворяясь, будто меня тошнит, стою над раковиной и охаю, тонкой струйкой включив воду, омывая своё лицо.

- Твою мать, Шкет, я выйду, а то сам сейчас наблюю вместе с ней, - не выдержав, произносит один лысый гражданин. О, всё-таки языки у них на месте и говорить умеют! Надо же!

- Я сам еле держусь, - вдруг цедит другой, начиная давиться спазмами, отпихивая своего дружбана к выходу. И тот с огромным облегчением скрывается за дверью. Ура! Какие ж эти мужики всё же впечатлительные натуры. И Шкет не выдерживает тоже, летя мимо меня прямой наводкой в туалетную кабинку. Полощет его там не по-детски, надо признать. Бедняжка. А я остаюсь одна у раковины. И это мой шанс! Возможно, единственный!

Пока Шкет рычит над белым другом, а из раковины льется вода, приглушая любые звуки, я приоткрываю дверь, просунув в щель свою голову. Тот другой - Хитмен свалил на улицу подышать свежим воздухом, видимо тоже поплохело немного. Отлично! Никого. Быстро вышла из туалета, направляясь в другую сторону по коридору, моля Бога, чтобы меня пронесло, в смысле, чтобы ни на кого не наткнуться. Раз это первый этаж, должен же быть и другой выход, возможно и не один, пусть даже и через окно. Обычно эти выходы идут от кухонных помещений. Ищем пищеблок, это ж Дворец, значит и не кухня там вовсе.

Приостанавливаюсь возле комнаты, где чуть приоткрыты огромные дубовые двери, и слышен блеющий голосок Бореньки, который я сразу и не признала. Неужели есть кто-то важнее него? Быть не может!

- Кир, Яр, не горячитесь! – слышу я мурлыкающий голосок Аркадича.

- Кирилл Алексеевич и Ярослав Алексеевич для тебя! – поправляют его грубым раскатистым голосом. А у меня просто мурашки по коже от этого баса. Не пойму, от страха ли? Какой глубокий обволакивающий голос! Никогда не слышала подобный тембр.

- И-извините, Кирилл Алексеевич, Ярослав Алексеевич! Так и быть, предложу вам кое-что взамен в надежде разрешить нашу проблему, - загадочным тоном мямлит Борька.

- Боже, поверить не могу, Жир. Неужели в тебе и правда течет кровь одного из нас?! Не удивительно, что ты не можешь обернуться! И это не из-за того, что ты полукровка! Ты просто сраный трусливый баран! Тошно смотреть на тебя! Изворотливый, сука, склизкий, червь! Нам не нужно ничего от тебя! Мы предупреждали тебя, чтобы ты свернул свою лавочку, и свалил отсюда к ёбаной матери, в свою вонючую нору, где и прожил столько лет! – опять этот мужик громко басит, почти рычит, а я аж вздрагиваю от неожиданности почти после каждого слова. «Обернуться»? «Полукровка»? О чём они говорят вообще?

- Но, я ведь…- начинает оправдываться Аркадич.

- Завали! – обрывает хозяина дома практически такой же голос, как и тот, который обозвал Бориску, только звучит он с другой стороны комнаты. Этот голос немного жёстче и резче. Но и от этого я резко дёргаюсь и вздрагиваю, будто эти слова предназначались именно мне.

- Чуешь? – спрашивает тот первый, и я слышу приближающиеся шаги. Так и я чую, что сейчас обосрусь от страха, ей Богу! Твою мать! И чего стою тут, спрашивается? Вроде валить отсюда собиралась, не!? А ноги будто приклеились суперклеем к дорогой мраморной плитке на полу. Я всё же заставляю себя тронуться с места и рвануть дальше. – Что за…? – слышу уже далеко позади себя.

Кухня! Ура! Удача на моей стороне! Сломя голову несусь сквозь неё, зачем-то скидывая со столов тарелки с блюдами на пол. Кина нагляделась, что ли, думая, что это остановит… Кого, блядь? Кому я нужна, мать их всех? Со стороны поглядеть, так просто ненормальная приехала. Только я не понимала, нахера я теперь этому Аркадичу сдалась?! Со мной каши не сваришь, особенно после всего, что я натворила: оцарапала ему всю залысину, вырвала почти все последние жиденькие волосёнки, обслюнявила ему всё, что можно, пока меня тащили до туалетной комнаты, вывела из строя двух его охранников, которым неожиданно поплохело, ещё и испортила всю жрачку, что готовили, небось, весь день бедные кухарки для кучки таких же задротов, как и сам Боренька. Хотя, раз это дворец, скорее всего здесь показывали своё мастерство местные шеф-повары, а не кухарки. Да, мне в принципе, насрать, кто здесь кашеварил!

Выход! А-а-а-а! От радости хотелось кричать в голос, но не стала себя выдавать. Плохо понимала, что, скорее всего, уже все давным-давно в курсе того, что я решила съебаться отсюда.

Толкаю дверь и выбегаю во двор. Никого! Не уж-то в кой-то веке удача на моей стороне? Крадусь сквозь яблоневый садик прямо к высокому забору мимо огромной беседки, где бегают милые официанточки, накрывая на столы. Стоит огромный мангал, на котором крутит шампуры с мясом какой-то милый паренёк кавказской наружности в белом колпачке и фартуке. Вижу что-то в виде деревянной ниши размером с невысокий стол, наполненный дровами для топки мангала. Я прыгаю на него, в смысле на стол, не взирая на удивленный взгляд мангальщика, что провожает меня карими глазами, пока я с визгом переваливаюсь через забор. Больно ударившись о землю, я всё же быстро подскакиваю на ноги и направляюсь к леску, что впереди, в надежде затеряться среди деревьев. Радовалась, будучи уверенной в том, что у меня всё получилось, ровно до тех пор, пока не услышала лай собак, что явно бежали за мной. Пока ныряла за изгородь, вроде показалось, что кто-то что-то сказал. Ну, не кто-то, а один из тех, что были в кабинете у Бориски, и что-то вроде: «Стой, дура!». Точно, показалось. Или, возможно, это был один из охранников, а моё больное воображение всё перестроило на свой лад.

Анна

Надо будет не забыть открутить вяленький крохотный хуëк вместе с синими опухшими яйцами, которые я непременно отобью своему благоверному, и выкинуть всё это добро к чертям собачьим. Но это, конечно, в случае, если я всё же останусь в живых. Да и собаки где-то рядом были, очень даже кстати, только жаль, Макса рядом нет. А то они, возможно, отвлеклись бы немного на его скудное добро, которое я бы им подкинула.
Я лежу в овраге, постанывая, не в силах подняться. По-моему, у меня перелом. Всего тела и во всех местах. Поднимаю тяжеленные веки, а передо мной, твою мать, морда пёсика. Он раззявил свою огромную пасть, готовый уже откусить мне башку, и его слюни капают прямо мне на любимое, но уже грязное и изрядно помятое платье. Значит, все-таки голодный. Бедняжечка! Очень хорошо помню «Игру Престолов». Так вот, был там один собачник, который не кормил своих животных и в итоге поплатился за все свои прегрешения от своих же питомцев. Земля ему пухом. Не хотелось бы закончить, как и этот герой из сериала. А животное тем временем скалится и рычит на меня, показывая свою огромную пасть.
Божечки!
Подбежали ещё несколько «добрых» собачек и стали кружить вокруг меня, словно коршуны. Уже потемнело, и меня явно никто не спасёт. Кроме Макса, у меня никого не осталось, но и тот меня продал. Кому скажи – не поверят! Мои обглоданные кости, дай Бог, найдут только к утру примерно через год, это если кому-нибудь взбредёт в голову меня поискать.
Одна бульдожка снова зарычала совсем рядом, а я уже с силой зажмурила глаза, готовясь к худшему.

- Съебались! – рявкают надо мной хлеще той собаки. Чётко, резко, жёстко, так что у меня самой поджилки затряслись от строгости и властности голоса. И тембр… такой тягучий, глубокий, раскатистый, прямо как в кабинете у Аркадьича. Тот, что говорил последним. Да, точно он. Но как он очутился здесь так быстро? Честно сказать, я и сама была бы рада съебаться отсюда, и как можно подальше. Пёсик быстро замолкает и жалобно поскуливает, наверное, пятясь назад, так как его скулёж становится тише и дальше. Остальные животные тоже, видимо, свалили по приказу этого мужика. Слышу только своё частое дыхание и бешеное биение сердца. Тишина вокруг давит настолько, что начинает звенеть в ушах. Уже было подумала, что вообще все ушли и оставили меня одну, как меня берут за руку и поднимают на ноги. Слышу глубокий вдох и… рычание? Опять собака где-то рядом притаилась? Выдох мне прямо в лицо. Приятно пахнет мятой, хвоей и свежестью, будто жвачки полный рот у него. – Цела? – вопрос, видимо, предназначенный мне, потому что меня чуть встряхнули за плечи. – Глаза открой! – снова приказ в том же тоне. Я в отрицании машу головой, мол, хрен тебе. - Что за?..
- Яр, отдай её мне! – вдруг кто-то произносит позади меня и тыкается носом мне прямо в волосы, затем в шею, глубоко вдыхая. Рычание громкое и утробное, от которого волосы становятся дыбом, и не только на голове. А я всё жмурюсь от страха, боясь посмотреть на то, что происходит вокруг. – М-м… Удивительно! Сладкая. Красивая. А ещё. Она. Скоро. Потечёт. Отдай! – голос рвано вырывается наружу, прорыкивая каждое слово. Будто и не человек это говорит вовсе.
Что, бля? В смысле «отдай»? Я что, вещь, чтобы меня отдавать? Сначала продали Аркадьичу, а теперь передают, как знамя, друг другу! Хер им по всем наглым мордам! И что это за слово такое «потечёт»? К чему оно вообще? Что за чушь он несёт, да ещё и как будто меня нет рядом?
- Сам ты скоро потечёшь, придурок! – произношу я, резко разворачиваясь и распахивая глаза, впиваясь гневным взглядом в этого наглеца, что просил меня себе. От возмущения не понимаю, что творю, и опасность, что мне грозит, уходит на второй план. – Отвали, верзила! - шиплю, тыкая в него пальцем.
Мужик этот высокий, здоровый, что конь. Волосы тёмные, взъерошенные, и глаза - словно угольки. В темноте они кажутся просто чёрными и без белка вовсе. И несколько жёлтых прожилок в радужке говорят о том, что всё это похоже на дьявольщину. Подбородок его, будто топором обрубили – реально квадратный и с небольшой ямочкой посередине. Очень опасный тип. И довольно симпатичный. Тот вытаращил на меня свои глазюки и чуть приоткрыл рот в немом удивлении. Слышу гортанный смех за спиной. Приятный такой, глубокий.
- Дерзкая, - говорит тот, что сзади.
- Яр! Я ведь спросил для приличия, ты же понимаешь? – снова говорит этот здоровяк, впиваясь взглядом в кого-то за моей спиной. Смех этого Яра резко обрывается. Молчание. И мне от этой тишины снова становится не по себе. А этот хрен наклоняется и опять обнюхивает мои волосы, вообще не стесняясь никого.
- Ч-что-о ты, блин, делаешь? – негодую я. – Отстань! Хватит меня нюхать!
- Что за запах? Не пойму… – разговаривает сам с собой этот недалёкий, периодически реально порыкивая. Теперь вижу, что мне не показалось изначально. Он снова наклоняет своё лицо ко мне и тыкается носом в волосы.
- Это яблочный шампунь, кретин! И я предупреждала! – гневно произношу я и бью его ногой по голени. А у меня босоножки с открытым мысом, между прочим, и, похоже, уже порвались совсем. Короче, слышу хруст собственных пальцев на ноге и от своего же удара корчусь уже я, а не этот верзила. – Твою ж ма-а-ать! Чтоб тебя, Кинг-Конг драный!
Походу, ещё и пальцы себе все переломала на правой ноге. Ну, пиздец, бля! И как тут не ругаться матом?! Этот черноглазый рычит так долго и громко, словно раскатистый гром грянул в дождливый день.
Дымов Дмитрий (Дым) 

- Совсем ненормальная! – слышу я немного взволнованный голос за спиной, и меня за талию обхватывает огромная ручища и резко притягивает к себе. Спиной бьюсь о просто каменное крепкое тело мужчины и по инерции головой откидываюсь ему на грудь. Боже, как же хорошо! Даже о боли в ноге забываю. Этот Яр, или как там его, очень высок, не ниже этого здоровяка напротив, и неимоверно силён. Вижу его огромные руки, переплетённые тугими мышцами и венами, на одной из которых тату. Чувствую себя защищенной рядом с ним, а ещё от него безумно приятно пахнет. Чем-то… чем-то непонятным: лесом, хвоей, мятой, кофе и просто настоящим мужиком. Он вздыхает и резко выпрямляется, отстраняясь от меня, и наматывает мои волосы себе на кулак. Я аж задрожала в его руках, но вовсе не от холода. Такого с моими волосами ещё ни разу не делали, даже странная парикмахерша у нас во дворе, к которой я ходила впервый и последний раз лет пять назад, даже не доровняв свои чуть посеченные осветленные кончики. Чувствую неимоверное притяжение к этому мужчине, которого даже не знаю! И не вижу! Возможно ли это? Удивительно, но мне плевать на это, честное слово! Просто хочу, чтобы он был рядом. И абсолютно насрать, что он может быть страшнее Аркадьича! Но с таким мускулистым телом и неимоверным запахом это вполне простительно. Мужчина задирает мои волосы вверх, начиная щекотать меня своим носом, и тыкаться им то в шею, то за ушком, вызывая рой мурашек по всему телу. – Она не может быть твоей, Дым. Она уже выбрала, - как-то разочарованно произносит он.
- Врешь! – снова рыкает тот, что с квадратным подбородком.
- А у тебя нюх ещё хуже, чем я думал! – парирует Ярослав.
А я не могу повернуться и посмотреть на обладателя такого прекрасного голоса и сильного тела. Мне до одури становится страшно, потому что здоровяк, что стоит спереди, сжал свои ладони в огромные кулаки и начал скалиться! Скалиться, твою мать! У него во рту в лунном свете блеснули белые… клыки? Мамочки родненькие! Я боюсь пошевелиться. Слёзы текут по моим щекам, и я начинаю шмыгать носом. Видимо, я хорошенько приложилась башкой, раз мне такое чудится.
Рычание. Обоих.

***

Кирилл 

Вонь, что витает в кабинете Жира, неприятно щекочет мне ноздри. Даже запах свежей древесной мебели, что так красиво расставлена у него в помещении, не в силах перебить это смердящее существо, что лупает мутными испуганными выпученными глазами, глядя на меня. Тупой сраный придурок! Ему, как никому другому, подходит эта кличка, сложенная не только из его фамилии - Жиров Борис Аркадьевич. В наших узких кругах он больше известен просто как Жир. Тьфу, сука! Ведь сам же, хоть и наполовину, но всё же, как и мы. Неужели не чувствует этот запах, что он сам источает? Принюхиваюсь ещё раз. Странно, но сегодня он смешан с чем-то более легким, сладким, цветочным и приятным. Новые духи? С женскими феромонами, что ли? Не знал, что Борис перешёл на мужскую часть населения. Смотрю на Яра, а тот стоит у открытого окна практически со слезами на глазах и дышит через раз. Хочу заржать, но нужно держать лицо, здесь мы не для того, чтобы шутки шутить. Я потом постебусь над братом. Нужно срочно забирать эту территорию обратно под наш контроль, иначе не будет покоя от таких, как этот Борька.
- Я купил эту землю законным путём! – посмел открыть свой поганый рот Жиров. – Все документы имеются!
- Что? – взревел Яр, делая несколько шагов к нему. – С каких это пор ты живёшь по законам, гнида? Заниматься торговлей живого товара – это разве законно?
- Вам-то что? Я же не ваших самок из клана продаю! Лишь человеческих шлюх! Я занимаюсь благородным делом! – не соглашается он.
Я морщусь. Противно слушать. Тупой, сука, придурок!
- Ты думаешь, что класть человеческих целок под зверя - дело благородное? – уже моя очередь гневно наступать на него.

Зверь – это не обидное прозвище. Мы - такие и есть, и с этим ничего нельзя сделать. Нас такими создала природа тысячи лет назад, Боги или эволюция, хрен знает. В любом случае, я горд, что являюсь тем, кто я есть на самом деле, но это делает меня намного страшнее и опаснее обычных мужчин. Не каждая девушка из клана сможет справиться с таким, как я или мой брат.
- Я всего лишь хочу, чтобы каждый из Альф нашёл свою пару! Свою Омегу! А нетронутая самка увеличивает эту вероятность в разы! – оправдывается Борисик, снова начиная потеть.
- Скажи-ка ты мне, Жир, и сколько появилось пар с тех пор, как ты начал этим промышлять? – задаёт вопрос Яр, продолжая наступать на него.
- Я не знаю, у меня пока нет такой информации, - немного притих тот.
Пиздит, хуета вонючая, как дышит.
- Так я скажу тебе! Ноль, бля! А сколько девушек погибло? М? Тех, которых пускала по кругу вся стая или клан? Тех, которые надоедали таким, как мы? - указывает Ярослав на себя и меня, продолжая свою мысль. - Которые понимали, что у неё от Омеги, как от тебя, сука, молока? – спрашивает он, нависая над этим хряком.
Молчит, тварюга! Потому что знает, что все, кого он продавал, уже давно мертвы.
- Хотя с такими сиськами, как у тебя, не удивлюсь, что молока будет больше, чем у всего стада коров местного фермера! – произношу я, окидывая взглядом мясистое, маленькое, круглое тельце хозяина особняка.
От моих слов Яр неожиданно расплывается в улыбке, сверкая клыками.
Мой брат из тех, кто улыбается очень редко, тем более при людях, но над моими шутками ржет всегда. Несмотря на то, что мы похожи, как две капли воды, мы разные. Ярослав вечно хмурый, молчаливый, более серьёзный и, наверное, намного суровее, чем я. Но не менее справедливый. На самом деле, он добрый и пушистый медведь во всех смыслах. Из нас вышла хорошая команда по управлению целым кланом. А он у нас немаленький. Мы – два сапога - пара, дополняем и понимаем друг друга без слов. Правда, есть в нас одно различие, если приглядеться…

Этот урод, в чей дом мы сегодня приехали, снова устраивает аукцион на человеческих женщин. Пригласил почти всех местных Альф стай и кланов. Тех, кто не брезгают никем. Всех, кроме нас, зная, что получит пиздюлей. Он надеялся, что мы ни о чем не узнаем. Ну да, конечно! А мы всё равно здесь у него в гостях. Многих молодых Альф из присутствующих лично знаю. Даже Дымов Димка прибыл из соседнего клана, хотя тоже не жалует подобные мероприятия. Зачем он здесь, кстати, интересно знать? Совсем приспичило, что ли? Нужно будет разузнать, а то возможности поболтать ещё не представилось.
Мы, наверное, единственный клан в Центральном регионе, самцы которого ни разу не пользовались услугами человеческих женщин. Мне никогда не нравилось, как они пахнут. Их запах отличается от запаха чистокровной самки любой из наших видов. И не в пользу первых. Наши самки созданы для нас. Их запах манит, возбуждает, будоражит. Человеческие женщины – для людей. Их аромат другой. Он отталкивает нас, особенно если та уже замужем и принадлежит какому-то другому мужику. Девственницы пока ещё не пахнут ничем, точнее, никем. Правда, во время течки их аромат меняется, обманывая даже наш чуткий нюх. Во время овуляции их запах не хуже, чем у наших самок. Поэтому, возможно, Альфы и решались на подобный поступок покупки живого товара. Они все искали Омег. Или, возможно, брали не для себя. Но для меня и брата это было совсем неприемлемо.
Я слышал, что Альфы волков особенно бесились, когда после секса не чувствовали тяги к девушке, и желанный аромат Омеги у неё так и не появлялся. Они могли передать бедняжку всей стае, которой пользовались все, кому не лень. Впоследствии после полученных травм она умирала, или просто кончала жизнь самоубийством. Не думаю, что можно радоваться тому, что девушку пускают по кругу. Если за это время она успевала забеременеть, её насильно держали в отдельной комнате до родов. Дальше, после рождения ребенка, её существование больше не было ценным. Она, как одноразовое изделие. Попользовались, выбросили, купили новое. И не важно, что цена такой девушки была баснословной и не многие могли её заплатить.
Полукровок недолюбливали. В основном они были слабее чистокровных и не могли оборачиваться, а, значит, и охотиться. Хотя были и те, которые умели это делать, и не хуже, чем мы. Обладали исключительной волей, выносливостью и силой. Знаю одного такого. Он наш с братом друг. А теперь и Альфа соседнего клана «Серых» - Дым. Временами в нём зверя больше, чем в нас. Он бывает жесток, несдержан и нетерпелив. Своей упёртостью иногда напоминает мне Яра. Они часто дрались друг с другом в нейтральных лесах, я вечно был громоотводом. Честно сказать, я даже и не помню, с чего именно началась наша дружба с Дымовым. Это было лет сорок назад. Мы полностью поддержали его совсем недавно, когда Димона выбирали Альфой его клана. Этого не случалось прежде с полукровками. Никогда. Для нас Дым - абсолютно такой же, как и мы. Даже больше, он наш брат.
Девочек из союза человека и зверя не рождалось никогда, по крайней мере, я о таком не слышал, только самцы.
Таких полукровок, что не отличались силой, выносливостью и не были склонны к обороту, держали в качестве подсобных рабочих и помощников по хозяйству. В общем, их не жаловали. Им не разрешалось заводить пару, коих и так было немного, или выгоняли вовсе из клана за пагубные привычки и грубые проступки. У нас таких не было. Но таким был Борис Аркадьевич. По слухам, его мать родом из какой-то деревни, а один из наших её учуял, скорее всего, во время её течки, приволок в клан и изнасиловал. Та забеременела и родила этого морального урода. Он вырос, не приносил пользы вообще, рос нахлебником и просто похуистом, считавшим, что ему все должны, и ненавидел нас, оборотней, всей своей чёрной душонкой. Однажды он сильно провинился, и его вышвырнули из семьи ещё лет двадцать тому назад. А он, сучара, прижился в людском мире и открыл для себя вот такой «бизнес по продажам». Впрочем, как выяснилось, людей он тоже не жаловал. Зато его услуги пользовались большим успехом на чёрном рынке. Ходили слухи, что выбирать девушек он умел. То ли чуйка у него особенная на них, то ли хер знает что ещё, но отбоя в запросах живого товара у него не было.
Наши чистокровные самки, к слову, тоже не могут оборачиваться. Им и не нужно. Это мы - защитники, а они – хранительницы домашнего очага. С виду - просто девушки, только крупнее, сильнее и выносливее человеческих. Но любой, даже совсем юный оборотень, может отличить наших самок от обычных женщин.
Не гоже путать жопу с пальцем. А этот Жиров попутал все берега. Ну не подходят зверям человеческие самки! Единственная женщина, которая могла бы подойти Альфе – Омега. Она могла не просто подойти любому из наших, но и выносить потомство, родив не полукровок, а таких же чистокровных, как и обычные самки кланов. Уж не знаю причины такого волшебства, но это чистая правда. У них какая-то особая кровь. Но таких девушек не встречали уже почти сотню лет. Они вымерли, как мамонты. Одна из последних была у нашего с братом прадеда. В своё время её пытались забрать Альфы из соседних кланов. Тогда была страшная война между нами, пока прадед не пометил её против воли своего отца, и она официально по законам клана стала его парой, тем самым, сведя все попытки её отобрать на «нет». Прадед защитил свою Омегу, но ценой многих потерь собратьев. С тех пор наш клан считается самым сильным. Нам подчиняются все. Почти все. И почти во всём. Кроме этого козла-Бори и запрета на пользование человеческих самок. Они не относятся к нашему виду никак, они – обычные люди, а начинать войну с другими собратьями ради них – просто глупо.
Омеги…
Хотел бы я себе одну из них? Конечно! Несомненно! Думаю, что и брат тоже. Мы выросли на историях о них. Помню, как вечерами у костра отец рассказывал дивную историю любви своего деда с одной из них. Уверен, что и он мечтал о таких же сильных чувствах, какие были у наших предков. Мой прадед очень любил свою Омегу. Нашего деда родила она. Серафимой звали нашу прабабку. Говорили, она пахла по-особенному, поэтому её и желали другие Альфы. Её запах напоминал наших самок во время течки, только он был особенный: слаще, приятнее, ярче, будоражащий кровь и нервы. И он был постоянный. Наша прабабка погибла во время Первой мировой войны. Прадед тоже не выжил без неё. Говорили, он от горя пошёл на целый батальон врага в человеческом обличии. Дед же, их сын, случайно подорвался на мине в Великую Отечественную. Мы хоть и живучие долгожители, но не бессмертные. Бате нашему скоро девяносто стукнет, а он нашёл себе очередную подстилку из соседнего клана Дыма "Серых". Нам с братом уже за пятьдесят. Пятьдесят три, если быть точным. По нашим меркам - уже не зелёные сопляки, но и не мудрёные опытом самцы. Внешне выглядим, как тридцатилетние человеческие мужчины. Отец уже как лет десять назад передал нам правление кланом, а сам ушёл на пенсию, но до сих пор канифолит нам мозги, постоянно поучая. Мы не против, в принципе. Иногда его советы очень ценны и важны.

- Кир, Яр, не горячитесь! – вытянул Жир свои руки вперёд, защищаясь.
- Кирилл Алексеевич и Ярослав Алексеевич для тебя! – поправляю я его. Ещё чего! Чтобы какая-то падаль называла меня по сокращенному имени, словно мы дружим десятки лет. Ещё в прошлый раз он валялся у моих ног и обещал не заниматься работорговлей. По-другому не могу назвать это его занятие. Ярик обернулся и повёл носом, будто что-то учуял. А я стою рядом с Жировым и, кроме его вони, не чую ни хуя.
- И-извините, Кирилл Алексеевич, Ярослав Алексеевич! Так и быть, предложу вам кое-что взамен в надежде разрешить нашу возникшую проблему, - чуть не скулит Борька.
- Боже, поверить не могу, Жир. Неужели в тебе и правда течет кровь одного из нас?! Не удивительно, что ты не можешь обернуться! И это не из-за того, что ты полукровка! Ты просто сраный трусливый баран! Тошно смотреть на тебя! Изворотливый, сука, склизкий, червь! Нам не нужно ничего от тебя! Мы предупреждали тебя, чтобы ты свернул свою лавочку и свалил отсюда к ёбаной матери, в свою вонючую нору, где и прожил столько лет! – не могу промолчать, но, сука, бесит этот урод, сил нет!
- Но, я ведь… - пытается оправдаться этот ушлёпок.
- Завали! – рычит на него Яр, глядя на приоткрытую дверь.
Я тоже смотрю туда, и мне в ноздри тонкой струйкой врывается самый приятный аромат, который я когда-либо ощущал. Да, именно ощущал. Прямо на языке. Такое бывает, когда вылизываешь девку между ног, и её запах надолго остается во рту. Тут так же, только не пробовал её ещё, а агрегат мой уже напрягся, грозясь разорвать любимые джинсы в клочья.
- Чуешь? – спрашиваю я брата, не понимая, что со мной. Ведь даже не видел в глаза эту девчонку, а готов уже залезть на неё. Вдруг она такая же страшная, как и хозяин этого особняка? Потому что понимаю, что пахнет от неё, как от Жира, точнее, от его одежды просачивается запах, как и у неё. Он сегодня был с ней? Фу, бля! Даже представлять себе подобное тошно. Я ж не переживу, ебать-колотить! - Что за…? – произношу вслух, увидев тень в коридоре. А Яр уже медленно, дикой походкой хищника выходит за дверь, вдыхая полной грудью аромат убежавшей девчонки.
- Беги-беги! От нас не убежишь! – говорит Ярик и, поймав кураж охоты, идет её искать.
- Стойте! – завопил Борис, хватая меня за руку, пытаясь обойти меня, чтобы остановить Ярослава. – Она не продаётся! Она моя! Моя собственность! – скулит он, когда я хватаю его за грудки, и у меня начинает закладывать уши от его ультразвука. – У меня есть другие девушки, Яр! Эту не отдам! Не тронь её!
- Разберусь! – кричу я брату, махая ему рукой, мол, догоняй, видя, что он приостановился и смотрит на меня, услышав Борькин ор.
- А теперь поподробнее, - рычу я на Жира, яростно сжимая кулаки, и кости уже начинают трещать в процессе обращения.
Сам и не пойму, почему так остро реагирую на слова этого идиота. Ну его она, что с того? «Хер там, моя!» - кричит зверь у меня в голове. 
Кирилл Чернов

Ярослав

Иду по запаху, словно одурманенный. Впервые со мной такое, что так остро реагирую, и я просто не в силах контролировать свои действия. Сначала думал, что показалось, но нет, этот аромат с каждым шагом становится всё сильнее и ярче, окутывая меня, маня, возбуждая, проникая внутрь, под самую кожу, достигая всех нервных окончаний. Чувствую нестерпимое сексуальное желание. К ней. Люди Жирова тут же преграждают мне путь, но для меня они все словно жучки, падаль, которую нужно раздавить, потому что мешают мне дойти до неё!
«Найти её! Найти!» - в голове, словно набатом, стучит только эта мысль. Даже не понял, как уже стою на улице, блаженно задрав голову, поведя носом. «Туда! Она там!» - внутренний зверь зовёт в мозгу. Она для меня словно добыча. Хочу найти, поймать и хорошенько отодрать. Захожу за угол дома, вижу светловолосую девчонку в платье в горошек, переваливающуюся через забор.
- Стой, дура! – ору ей вслед.
- Яр! – дёргает меня за руку Дымов, сбивая с мыслей. – Кто она?
- Хер знает! - почему-то нервничая, коротко отвечаю я.
- Он знает? – хмыкает тот, опуская взгляд на мои штаны, где ширинку уже рвут мои внушительные причиндалы. – Приятно пахнет девка. Чья она?
- Да не знаю я, Дым! – чуть не рычу я в ответ.
- Кто первый найдёт, того и добыча! – широко улыбается Димон, скалясь и собираясь сигануть прямо за ней. Но я быстро валю его на землю, не давая этого сделать. «Моя! Моя!» - лишь одна мысль моего зверя звенит в голове, не давая думать, действуя только на инстинктах, и на деле я просто рычу на лучшего друга, с силой вдавливая его в траву.
- Она моя! – снова слышу вопль Жира, от которого неприятно закладывает уши. Мы с Дымом всё ещё рычим друг на друга, но быстро поднимаемся на ноги. – Гончих за ней! Кто её найдёт, тому любая девушка бесплатно!
- Кто двинется с места, тому свер-рну шею! – угрожающе рыкает Кир на собравшихся вокруг Бориса Аркадьевича Альф из соседних стай и кланов. – Повтор-рять не стану! – предупреждающе рычит он, сжимая кулаки. Выглядит он грозно, внушительно и серьёзно, благо размеры впечатляющие, впрочем, как и у меня. Горжусь им, чего греха таить?!
Альфы стай – немного меньше нас, они волки. Такие, как мы – громоздкие двухметровые Альфы кланов оборотней - медведи. Их сегодня почти и нет. Ворон, Ветер, Дым, да я с Киром. Медведи редкие гости у Жирова. Он ссыкун. Но и те имеются сегодня здесь. С чего бы? Нужно будет узнать. Пригласили? Или и их шаманки тоже напели им про судьбу?

Наша Айва – местная ведьма со странным именем - просто заебала уже своими пророчествами, которые никак не хотели сбываться. Ещё будучи юнцом, во время нашего посвящения, вместе с Киром ходили к ней на благословение предков. Так она начертала мне истинную пару Омегу. И брату моему тоже. Где их взять-то? Тем более, сразу обеих? Нету их давно уже. Пиздоболка старая. А эта мысль долгие лет тридцать не давала мне покоя, медленно сводя с ума. Она, как наваждение, жгучим желанием найти такую, съедало меня изнутри, заживо закапывая меня в свои мечты, уводя от повседневных дел и хлопот клана. А когда спрашивал у неё, когда же я встречу её, наконец, эта маразматичка всегда отвечала одно и то же: «Когда придёт время и перестанешь ждать!». Ну спасибо, блядь! Нахуя тогда вообще нужно было говорить мне про истинную? Молодому и неопытному запудрить мозги, чтобы не лез к её правнучке? Так это не сработало! Та сама постоянно тёрлась со мной и Киром. И не мы первые распечатали её, между прочим. За ней бегают толпы хороших самцов, а она до сих пор приходит к нам. Иногда она проводит с нами и совместные ночи. Только мы втроём. Разве можно идти против природы, когда она во время течки припирается голая в наш дом? Как на прошлой неделе, например? Но, по правде сказать, запах её приелся уже, надоел, наскучил. Больше нет такого дикого желания и возбуждения к ней. Нет, есть у нас, конечно, ещё и другие дамы сердца, но уже ни одна не вызывает восторга от проведенных ночей. После них остается лишь непонятный привкус горечи и пустоты где-то в душе. Будто жизнь проходит, а я так и не оставил после себя ничего. Айва говорит, что это всё кризис среднего возраста. В пизду её со своими советами! Хотя у нас все вокруг её уважают, да и я в том числе, как бы ни гундел. Она добрая, хорошая знахарка, помогает всем нуждающимся и помнит ещё моего пра-пра-прадеда. А я даже не представляю, сколько же ей лет. Триста? Четыреста? Вполне возможно, даже больше. Не удивительно, что она любит рассказывать подобные сказки про истинные пары и Омег.      
Вчера эта ведьма опять напилась своих зелий и пришла в наш с братом дом. Несла какую-то чушь про судьбу и полную луну, которая принесёт в наш Чёрный клан немного света. А у нас неотложные дела, между прочим. Нужно с Жиром разобраться, извините! Нам не до судьбы сейчас и не до полнолуния. Мы – не волки, на нас оно не действует.  

Почему наш клан называется «Чёрным»? Не потому, что мы все злые, внешне тёмные или смуглые. Мы с братом вообще светло-русые. Говорят, мы пошли в нашу прабабку, она была блондинкой у нас. Мы Чёрные по фамилии наших родичей – Черновы мы. Мы самые сильные, и есть у нас одна особенность, которая передаётся по наследству. Нас все боятся, наверное, из-за неё. Я не шучу, так и есть. Не один из присутствующих нам не ровня, поэтому от предупреждения Кира все стушевались. Смотрю, а он готов был уже обернуться: ощетинился весь, принял стойку, на руках светлые выгоревшие волосы стали расти и густеть, превращаясь в шерсть, а ногти - удлиняться и темнеть, скукоживаясь в смертоносное оружие любого оборотня – когти.
Я подхожу к брату, становясь рядом, теряя драгоценное время, тоже готовясь к обороту. Понимаю, что не смогу бросить Кира. Долг и всё такое. А собравшихся на аукцион Альф тут человек двадцать. Немного, но для одного – многовато будет. Пусть они и слабее поодиночке, но, если накинутся все разом, Киру не выстоять одному.
Димон тоже встал рядом с нами, несмотря на недавние разногласия. Брат. Он тоже мой брат, пусть и не по крови. Благодарно киваю ему, а тот лишь пожал плечами, мол, куда я денусь.
Слышу лай собак, которые ринулись за девчонкой.
- Блядь! – шипит Дым. – А я надеялся на спокойный вечер в компании нескольких баб.
- Зачем они тебе? – удивляюсь я, непонимающе пялясь на него.
- Всё тебе расскажи, Яр! Много будешь знать, никто не будет давать! – хмыкает Димон.
- Не уверен, что вы получите хоть одну! – угрожающе хрюкает Жир, одурманенный мнимой поддержкой остальных Альф.
- Не уверен, что им нужны проблемы с нами, Борис Аркадьевич, - громко произношу я, кидая на всех убийственный взгляд. Жиров тут же отступил назад вместе с остальными, наклоняя голову вниз в жесте, означающем покорность и признание силы. Всегда работает, стоит дать волю настоящей телепатической силе Альфы. Это и есть та самая особенность, что по наследству передалась. Редко пользуемся, потому что много энергии и сил уходит на подобный трюк. Но тут он был просто необходим. Слишком много собралось оборотней. Не просто оборотней - Альф. Им тоже нужно периодически показывать, кто тут главный, чтобы не забывали. Резко отворачиваю лицо, чтобы никто не видел каплю крови, стекающую из носа, и незаметно вытираю её ладонью. Ещё одна причина, по которой мы почти не пользуемся подобными способностями. Если не знать меру, можно и помереть. И никакая Айва не спасёт.
Кир хлопает меня по руке, и я бегу к забору, перепрыгивая его.
Вижу, что девчонка уже добежала до пролеска, а Борькины шавки её уже почти нагнали. Несколько секунд, и я совсем рядом с ней, слышу её испуганный крик и невнятный бубнеж. А собаки уже со всех сторон окружили бедняжку. Чувствую её дикий страх, который неприятно просачивается прямо через мою кожу, проникая куда-то внутрь меня. Не его ощущать мне хочется. Всё тело простреливает дикое желание её защитить. Кидаюсь к ней, вдыхая её запах. Как наркоман, бля!
Не было такого раньше, чтобы так явно чувствовал дурманящий аромат обычного человека. Ладно, девушки. Всегда множество эмоций наблюдаю в городе на их лицах: удивление, желание, раздражение… Но, чтобы так остро чувствовать хоть одну из них – такого не случалось. Мы частенько ездим за провизией на машинах, живём почти, как и обычные люди, только обособленно. Примерно в трёхстах километрах отсюда находится наша небольшая деревня, прямо в густом лесу. Там тихо и спокойно. Люди к нам не суются. Нет ни охоты, ни туристов, никого, кто мог бы помешать нам существовать в этом месте.
- Съебались! – рявкаю я, недовольный своими ощущениями и реакцией на девчонку. Она явно в течке или скоро будет, поэтому и чувствую её так остро. – Цела? – спрашиваю я и поднимаю её за руки, не в силах сдержать улыбки. Девушка настолько милая, словно ангел. Запутанные светлые волосы лежат на хрупких плечах и упругой груди. Красивой, сука, груди! Вижу её соски сквозь тонкую ткань. Она испугана и жмурится до сих пор. – Глаза открой! – приказываю я. Ужасно хочется увидеть их цвет. Зелёные? А может, как у меня или Кира – серые или голубые? Мы хоть и близнецы, но глаза у нас разного цвета, как и характеры. Кажется, девушке чуть за двадцать. Не могу контролировать себя, снова нюхаю её и рычу. – Что за…? – недовольно произношу я. Вместе с рыком хотел завопить «Моя!», но вовремя остановился, увидев Дыма за её спиной. 
А он словно одержимый, тоже свирепо вдыхает её аромат и просит её себе по праву охоты. Я первый нашёл добычу, но могу и отказаться от неё в пользу другого охотника. Он тоже не понимает, что с ним. Её запах кружит голову нам обоим, о чём Дым и сообщает мне, не понимая, что именно в ней вызывает в нас такую бурную реакцию. Он думает, что это всё течка. На что девчонка дерзко отвечает ему, уводя его в нокаут одними словами. 
Дым, смотрю, прихуел немного, но отступать не собирается. И она бьёт его по ноге. Тот начинает рычать в ярости. Никто не смеет проявлять неуважение к Альфе клана. Такого не прощают. 
- Совсем ненормальная! – шиплю я, притягивая её к себе. Димон покраснел уже, как бык. Он кротких любит, а этой палец в рот не клади. В защитном жесте прижимаю её и… всё, бля, поплыл, как ссаный медвежонок. А она отвечает! Её тело отвечает на мои прикосновения! Внутри чуть ли не бабочки порхают от её мурашек, которые я ощущаю всем своим нутром. В ней начинает проявляться желание. О, Боже! Если у неё без желания к сексу такой аромат, то что же будет со мной, если я учую её потребность к себе? Я не смогу удержаться и оттрахаю её прямо на этом холме, покрытом тёмным мхом! Мне, Чернову Ярославу, зверю, который вечно всё контролирует, просто рвёт крышу. Чувствую, что она расслабилась в моих руках и успокоилась. Но, что-то сбивает меня с толку. Зверь внутри меня ничего не понимает, принюхиваясь. Что? Не верю! Нет! Твою мать, только не это! Наматываю её волосы на кулак и нюхаю шею, проверяя. Блядь! Нет, не так. Бля-я-я-ядь! - Она не может быть твоей, Дым. Она уже выбрала, - чуть не выплёвываю я эти слова. Зверь внутри готов был взреветь! На ней чей-то чужой запах, хоть и слабый. И не Жира вовсе. Нет, тот тоже есть, но он поверхностный. Тот, что я почувствовал - это другое. Она замужем, возможно, или просто есть пара. Скорее всего, это всё быстро выветрится, через неделю или две, потому что он неглубокий. Но всё равно, мы же не насильники! Нет! Если девушка выбрала себе в партнёры кого-то другого, это её желание и выбор. Только её. Я не вправе потребовать её себе. Тем более - пометить. Так же, как и Дым или кто-либо другой. Она не свободна.
- Врешь! – рычит Димон, не веря мне. Не чует чужака на ней. Или просто её запах затмил его разум.
- А у тебя нюх ещё хуже, чем я думал! – говорю ему. 
Рычит, блядь, как ненормальный, готовый наброситься на меня! Я на него! Нельзя! Не моя! Не его! Девчонка задрожала в моих руках и засмурыжила своим носиком. Плачет.
Защитить! Сберечь! Всё равно моя! 
Ярослав Чернов

***

Анна

- Не. Твоя! – рыкает тот, что позади, крепче сжимая меня в своих стальных объятиях. Боже мой милостивый! И почему я трясусь как осиновый лист в его руках? Да, мне страшно, несомненно, но не совсем страх в данный момент одолевает меня. Я не понимаю, почему моё тело жаждет прикосновений этого грубияна. Почему хочу услышать от него: «А моя!». Но не слышу ни черта! Точнее слышу! Но не от него…
- Чернов! Она моя! Мо-о-оя! – орёт где-то в лесочке Аркадьич, быстро приближаясь к нам. Чтоб его черти драли, этого Бориску, козлина сраная! Несётся через крапиву, которая выше его, шикает и чертыхается, весь красный, как бурак, капельки пота стекают по широкому облысевшему лбу и вискам, под самым носом которого над расплывшейся губой собралось целое маленькое озерцо, пока он добежал до меня, часто перебирая своими пухлыми коротенькими ножками, бедняжечка! Так жалко вдруг его стало, когда увидела этого колобочка. Видимо, у меня слабость к таким вот лузерам, которых хочется пожалеть. Одышка у него страшная, не хватало, чтобы помер прямо здесь! Но злость от его заявления меня всё же распирает больше, чем жалость к нему.
- Я не твоя, тупой ты придурок! – возникаю я, резко разворачиваясь в руках Ярослава, чтобы только не видеть противного Бориса. Медленно поднимаю взгляд. И всё! Я пропала, твою ж мать! Моё сердце разбито вдребезги навсегда и бесповоротно. Мой взгляд цепляется за мужчину, которому принадлежит самый потрясающий бархатистый голос, который я запомню навеки. Он очень статен, высок и силён. И ещё больше, чем я могла себе представить, пока стояла к нему спиной. Метра два, не ниже! Огромные бицепсы чуть не рвут чёрную футболку с выбитым белым черепом, что на нём надета. Его русые короткие волосы очень контрастируют с загорелой кожей. Виски выбриты почти под ноль, и их украшают какие-то витиеватые чернильные рисунки, которые спускаются к шее и ниже за ворот футболки. Тату явно большое и плавно переходит на правую руку до самого запястья, нет, пальцев, точнее, ногтей. На левой руке рисунка не видно. Думаю, что с этой стороны он заканчивается где-то на уровне груди. Взглянуть бы на этот кельтский узор или что-то очень напоминающее его, я не сильна в их обозначениях, так как сама не имею подобного. Мне достаточно огромного шрама на ноге, который находится на задней части бедра и длится почти до колена. Детская травма лазания по деревьям, которая так эпично дала мне понять, что я вовсе не обезьяна и держаться за ветки ногами не умею. 
Боже мой, что со мной? Я стою, будто загипнотизированная, и глаз не могу отвести от этого Ярослава. Ему около тридцати, не больше. Нос его прямо аристократический, как в любовных романах: длинный и прямой, а кончик немного вздернут вверх. Невероятно чувственные губы, сейчас чуть скривлённые набок наподобие ухмылки, и волевой подбородок завершают образ этого мачо. А я стою и чуть не плачу, чтоб его! Само совершенство! Это ж надо уродиться таким сексуальным и привлекательным?! Скотина такая! Я аж рот раззявила, не в силах даже что-то сказать, да и стОит ли привлекать к себе лишнее внимание остальных собравшихся мужиков, учитывая, как хорошо они отвлеклись на Аркадьича? А Ярик смотрит на меня своими глубокими серыми глазами, напоминающими грозовые тучи в небе, будто изучая в ответ. Пусть сейчас уже совсем стемнело, но он стоит настолько близко ко мне, что я вижу в его взгляде прорезывающие радужку желтые грозовые полосочки. Очень необычно! Мощно. Хищно. Его рот немного приоткрывается в молчаливом удивлении, когда его взгляд останавливается на моем лице. 
- Не может быть! – неожиданно громогласит он, и его губы растягиваются шире, обнажая белые клыки. Я чуть отшатываюсь назад, удивленная не меньше, чем он. У людей таких зубов не бывает! Вампир? Как в кино? Или всё же нарастил? Сейчас такие процедуры модные.
- Что там у неё, Яр? – спрашивает тот самый Дым, который хотел меня отобрать.
- Ты видел её глаза? – задает вопрос Ярослав, держа меня за плечи. 
- А что с ними не так? – вопросом на вопрос отвечает тот, беспардонно разворачивая меня к себе, поднимая мою голову вверх прямо к лунному свету, держа пальцами за подбородок. Смотрю прямо на небо, в котором уже зажглись миллиарды звёзд. Ночь кажется довольно светлой из-за полнолуния, и светило будто висит прямо над нами. Очень красиво, надо признать. 
- А, еба-ать, - тянет тот, выкатывая свои черные глазюки практически наружу. Я морщусь, чуть задрав свой носик. Ну, да… Глаза. Подумаешь?! Моя маленькая особенность, и даже не заметная с первого взгляда, если не всматриваться в них. Гетерохромия у меня. Радужка одного глаза - серого цвета, другого – голубого. И что такого?! Не одна я такая, тем более разница не так очевидна, как бывает у некоторых. Макс мой, например, только через полгода заметил эту мою индивидуальность. – Прости, брат! – басит Дым, отпуская меня и наклоняя свою голову вниз в почтительном жесте, будто извиняясь. – Не заметил даже! И что это значит? Она твоя или Кира?
- Ничья! – недовольно цедит Ярослав, или как там его. – Я же сказал, у неё уже есть самец.
- Жир, что ли? – хмыкает мужик с квадратной челюстью, глядя на пыхтящего рядом с нами Аркадьича. – Не чую его на ней. Разве что совсем немного, поверхностно, будто просто щупал её.
- И не щупал он меня вовсе! Мы подрались немного в кафе! – встреваю я в разговор, который напрямую касается моей скромной персоны.
- Что-о? – взревел Яр, что даже у меня колени подкосились. – Он тебя ударил? – вопрос, направленный на меня. Я молчу, инстинктивно облизав лопнувшую губу от удара пощечины. Все мужчины не сводят с меня своего любопытного взгляда, и моя губа с капелькой запекшейся крови на ней говорит сама за себя. Ярослав утробно зарычал, требуя ответа. А что мне ответить? Врать я не люблю, да и крысятничать тоже. Лучше красноречиво промолчу, чуть потупив взор. 
После этого даже Дым насупился на бедного Борьку и стал рычать в унисон со своим другом. Рычать, мать их! Как самый настоящий зверь!
- Димон, потише! Ты пугаешь её! – произносит невесть откуда взявшийся точно такой же парень, как и мой Ярослав. В смысле, не мой! Просто парень. Яр. И он вовсе не мой! Абсолютно такой же внешности, как и Ярослав, в общем-то. Как две капли воды. Только одежда на нём другая: светлая футболка с известным лейблом слева на груди, которая уже была испорчена алыми капельками крови. Близнецы. Сексуальные, сногсшибательные красавцы-близнецы. Ай, блин! Этот – как зеркальное отражение Ярослава. Даже тату такое же, только идёт по другой руке. Я уже готова взвыть, честное слово! – Яр, всё в порядке?
- Да, - недовольно щурит глаза Ярослав. – На неё заявляют права.
- Чернов, не пыжься так, она моя! Даже есть подписанные ею бумаги об этом! – открывает свой рот Аркадьич, обращаясь к вновь прибывшему. – Покажу, если надо!
- Правда? – спрашивает у меня тот, другой. Как же там их называл Бориска? Раз того, что меня придерживает за талию, и ладонь которого обдает жаром моё тело - Ярослав, значит, этот, что стоит напротив - Кирилл, кажется. Да, точно, Кир! Так говорил и этот черноглазый Дым. А я тушуюсь, не зная, что ответить. Я действительно подписала что-то, что подсунул мне Макс.
- Я… Я не знала, что подписываю! Правда! Меня ввели в заблуждение! И, клянусь, завтра тот козлина будет ходить в евнухах! – гневно шиплю я, вспоминая своего благоверного.
- Плевать! – встревает Борис. – Бумаги подписаны! Всё законно! Анна моя! Отведите её в дом! - приказывает он.
- В смысле - законно! А я разве была чей-то собственностью, чтобы переходить в твою? – спрашиваю я у Аркадьича.
- Ты сама согласилась, сладенькая, быть со мной до тех пор, пока я не посчитаю долг твоего мужа полностью уплаченным, - гаденько улыбается этот противный хер, протягивая ко мне свои ручонки. Я шугаюсь назад от его действий, прижимаясь спиной к Яру. Тот снова начинает рычать.
- Ты говоришь, что она – твоя, - начинает говорить тот, что с квадратной челюстью, а Борис кивает головой, соглашаясь, - по каким законам ты её считаешь присвоенной?
- По человеческим! – отвечает Аркадьич. – Она добровольно подписала все бумаги.
- Тогда подотри ими себе свою вонючую жопу, Жир! Нет такого закона у людей, чтобы ты мог считать её своей собственностью! – хмыкает Дым.
- Тогда… Тогда… - начинает быстро мыслить он, бегая своими мышиными глазками по мне и окружавших его огромных великанов. Именно так эти ребята и выглядели по сравнению со мной и Борисом.
- Тогда пошёл ты на хер, любезный! – обрывает его Кир. – По нашим законам – она тоже ничья, пока не меченная никем! Значит, может быть свободна.
- Всё равно она будет моей! Сегодня же я её помечу, когда буду иметь! – произносит Аркадьич, а меня аж затрясло после этих слов. Вижу, как Кирилл сжимает свои ладони в кулаки.
- Ты чо, блядь, совсем охуел? Бессмертный, что ли? – рычит на него Яр. Гнев его слов, словно ураган, проносится прямо надо мной.
- А что я такого сказал? По нашим законам я имею право пометить свою пару! Она ею и будет! Я выбрал её! – не сдаётся обнаглевший Боря.
- Послушайте! – не выдерживаю я. – Какую такую пару? Что здесь происходит? Извините, но меня лично никто ни о чем не хочет спросить? Вообще-то я замужем! Пусть этот тупой козёл просто ничтожество, но все же я несвободна! 
- Вообще-то нет! – неожиданно гогочет Аркадьич. – Ты подписала документы о разводе, сладенькая. Имущественных претензий и детей у вас нет, ты свободна! Ну, почти. Ты – моя, дорогуша!
- Дорогуша – у тебя в штанах, придурок! – из меня просто прёт. – Пошел ты на хер, козлина! – рычу я, тыкая в Аркадьича своим пальчиком, разворачиваясь на пятках и направляясь туда, откуда прибежала. Блядь, детский сад какой-то, ей-Богу! Видимо, я почувствовала себя в безопасности из-за окружающих меня мужчин, которые утверждали, что я свободна. 
- Э-э-э, постой-ка, сладенькая! Ты теперь моя, и мне насрать, что это противоречит каким-то там законам! Я сделаю тебя своей сегодня же! И ни один Альфа не сможет тебя взять себе! Зато будут ко мне приходить и любоваться, истекая слюнями! – останавливает меня Борис Аркадьевич. – И, возможно, за большое вознаграждение я разрешу им тебя поиметь. 
- Что-о-о? – я просто в нелепой, комичной ситуации, честное слово. То меня никто не хотел все эти годы, а теперь не могут поделить. – Пошёл ты! – рычу я, отпихивая неприятного мужчинку подальше от себя. 
- Что слышала! Слишком ты лакомый кусочек для всех. Твой запах сводит с ума даже меня, клянусь! Если бы не знал, что все Омеги исчезли, мог бы поклясться, что ты одна из них! Но ты моя! Хочешь ты этого или нет, будешь со мной! – цедит он, перехватывая мои руки сзади. Для полного человека он кажется слишком прытким, ловким и сильным, что странно. – Не с тем связалась, моя строптивая львица! Мне нравится таких укрощать. 
Анна