Желай, Рапунцель

   Белоснежный носовой платок из вскрытой пачки упал на дрожащую ладошку. Даня вернула упаковку на стол.

– Как это произошло?

После обескураживающих вестей о пропаже Якова Даня ринулась обратно в студию. Шушу сообщила ей по телефону, что гендиректор Левин тоже выехал из агентства. Подробности инцидента узнать не удалось. Выдержка отказала Шушу прямо на середине разговора. Она залилась слезами и ревела до тех пор, пока в помещение не ворвалась Даня.

На студии никакого переполоха не наблюдалось. Все спокойно заканчивали свои дела и неспешно собирались. Похоже, об исчезновении мальчишки никому не сообщили.

Рядом с дверью в комнату, где Даня оставила Шушу и Якова, стоял Владислав – неподвижный и напряженный. Его можно было спутать с подпоркой для стены. 

Даня прошла в комнату и быстро прикрыла за собой дверь, а иначе звуки рыданий начали бы проникать в коридор. Шушу сидела на стуле и, положив локти на стол, плакала навзрыд. Потребовались не меньше пяти минут и двух пачек бумажных платков прежде, чем Дане удалось добиться от нее внятного ответа.

– Мы собирались увезти его обратно в гостиницу, – всхлипывая, принялась рассказывать Шушу. – Он переоделся, взял рюкзак. Я оставила его в этой комнате, а когда вернулась, его уже не было! К Владиславу он не подходил! И около автомобиля на парковке его тоже нет! И на звонки он не отвечает! Охранник на входе сказал, что Яков ушел! – На последнем слове каждого предложения интонации девушки опускались до пронзительного визга.

– Ушел сам. Его никто не похитил. Уже хорошо. – Даня старалась говорить сухо и безэмоционально, чтобы не добавлять больше горючего в пламя чужого расстройства. – У персонала спрашивали?

– Нет. Глеб Валентинович запретил говорить кому бы то ни было. – Шушу шмыгнула носом и прижала платочек к щеке. – Это… хнык… повредит репутации.

«К черту репутацию!» – вопль, который идеально бы подошел идеалисту, трясущемуся под тяжестью своей человечности. Однако Даня имела опыт работы в рекламной индустрии и понимала, как важна репутация и как легко ее можно потерять.

«Но он же его племянник. Неужели ничуть не волнуется? – Даня сохраняла хладнокровие. – Ладно, это их личные взаимоотношения. А сейчас нельзя паниковать. От этого никакой пользы».

– Где Левин?

– Он в дороге. Он уже… хнык… дал указание Дарию… И, думаю, позвонил кому-нибудь… Кто-то уже точно поехал в гостиницу.

«Так. – Даня отвернулась, чтобы Шушу не увидела ее нервного вздоха. – Полагаю, Левин знает что делает. Но мне теперь не отстояться в сторонке. Я тоже отвечаю за мальчишку».

– Давай поразмыслим. – Голос Дани зазвучал предельно ласково. – Порассуждаем тихонечко и без спешки. Я так понимаю, Яков склонен к побегам? Раньше у него такое уже слу…

– Нет! – Шушу сжала в ладони упаковку с платками. От беспрестанных рыданий ее нос стал напоминать перезрелую сливу. – Он склонен, да, но не так!.. В смысле … не прямо вот так и нет его! Я к тому, что он всегда предупреждал… то есть… – Шушу растерянно замолчала и всхлипнула.

– Продолжай, – мягко подбодрила Даня, аккуратно выуживая из сцепления ее пальцев потрепанную упаковку. 

– Он… действительно предупреждал. – Шушу, принимая из ее рук новый платок, благодарно шмыгнула носом. – Это как демонстрация афиши «Знайте! Я сейчас буду убегать!» То есть… а сейчас…

– Значит, раньше он давал вам возможность удержать его от побега, – перефразировала Даня, сохраняя тональность спокойствия в их беседе.

– Да, именно! Но в этот раз Яша просто взял и исчез! Совсем исчез!! Даня… это я … Это я во всем виновата!!

– Нет, точно не ты.

«По крайней мере, не сейчас», – пробормотала она уже тише.

– Что же делать? Что делать? – причитала Шушу.

– Сходи умойся.

– Да… спасибо… – Шушу покорно засеменила к двери. Видимо, ей только это и нужно было, чтобы кто-нибудь указал ей что делать.

Дверная створка закрылась. Снаружи послышался голос Владислава. Что ж, вот и дополнительная жилетка для Шушу. Выплакаться сможет.

Встав на середину помещения, Даня огляделась. Неужели Яков и правда собирается улепетывать при каждом удобном случае? Вот паршивец.

С другой стороны, мальчишка раньше не пренебрегал работой. Или, точнее, не делал это так явно. Предыдущие попытки больше смахивали на показуху. Ведь даже после своей предпоследней выходки Яков постарался сделать так, чтобы выбор Фаниля пал на него. А в последнюю ночную вылазку мальчишка не рисковал ничем, кроме отношений с Глебом. Даня и ее мнение в расчет не шли.

«Да что с тобой, Принцесса? – Она подошла к стене и задумчиво поворошила на полу кучу пустых пакетов, оставшихся от обеденной трапезы. – Знаешь, ты усложняешь людям жизнь».

Даня, не особо рассчитывая на результат, набрала номер Якова.

Гудок. Еще один.

А на что она надеялась? Что он ответит, едва увидев, что ему звонит его докучливый менеджер?

Гудок.

Даня дернулась, услышав едва различимый звук вибрации. Присев, она разгребла в стороны пакеты и обнаружила мобильный Якова. Тот вибрировал. На экране отражалась надпись «Какао».

«Черт, да ты издеваешься!»

Даня присела за стол и уставилась на находку. Шушу звонила мальчишке не раз, но в какофонии собственных рыданий не услышала вибрации, исходящие из угла с мусором. Задача усложнялась. И вопросов появилось гораздо больше.

Что заставило Якова уйти без телефона? Хотя с учетом того, в каком положении Даня нашла гаджет, тот был просто-напросто потерян. Возможно, в спешке.

«Рванул с места, схватив рюкзак, и не заметил, что выронил телефон». – Даня, уверенная в правильности своего предположения, нажала на экран.

Один пропущенный от «Какао». Три – от контакта с именем «Тиран» (И кто же это мог быть?). Четырнадцать пропущенных от Владислава. Сорок восемь от Шушу. Один от Дария.

Даня прокрутила уведомления вниз. В массе пропущенных звонков затесалось одно сообщение. На него девушка даже не сразу обратила внимание.

Сообщение пришло от контакта с именем «Зиро».

«Я в тебе разочарован».

* * *

Мобильный дернулся в Даниной руке, когда она с особым остервенением ткнула пальцем в экран. Из-за спешки пару раз едва не уронила его на пол. Сосредоточиться на поиске необходимого номера оказалось непросто.

С тех пор, как Даня познакомилась с Принцессой и ее свитой, в телефоне стало появляться все больше контактов со странноватыми наименованиями. «Принцесса» и «Тихий Ужас» были лишь началом.

«Белая Крыса» – номер именно этого контакта искала Даня. Она точно не знала, почему записала Регину так, как позволял себе называть ее Яков. Как, впрочем, и не смогла бы толком пояснить, почему молча приняла у женщины малюсенькую бумажку с номером ее телефона, которую она сунула ей перед самым уходом из детского спорткомплекса. «Вдруг пригодится», – шепнула ей тогда Регина и, хитро подмигнув, взъерошила напоследок волосы Якова.

«Нашла!»

Даня покосилась на закрытую дверь и прислушалась. В коридоре стояла тишина. Ни приближающихся шагов, ни гула голосов. Шушу, вероятно, вернется не скоро, а значит, можно смело воспользоваться своим уединением.

Ответили не сразу. А затем на слух Дани обрушилось целое цунами из сварливости и недовольства.

– Боже, ну я же молила не беспокоить меня в мой выходной! – Регина досадливо крякнула. – Мы в любом случае увидимся с вами, когда вы приведете ко мне своего ребенка. Сейчас-то что у вас горит? И не надо мне никаких «срочно-армагеддон-засуха-аннигиляция-сдох-хомячок». Мы-то с вами точно знаем, что это ни черта не срочно и вполне подождет до нашей следующей встречи.

– Регина.

На той стороне примолкли и подозрительно засопели.

– Кто это?

– Даниэла. – Даня поразмыслила и добавила: – Менеджер Яко…

– А! – Интонации Регины мгновенно потеплели. – Девушка Яшки-дуракаваляшки? А я-то думала, опять кто-то из родителей моих мелких троглодитов звонит. Сколько бы ни предупреждала, что беспокоить меня в день отдыха чревато, ан нет – все равно названивают с какими-нибудь глупыми вопросами. «А может моей душечке прикупить вот такую-то юбчонку?», «зачем вы сказали моему сладкому поросюшке не кушать плюшки?!», «почему вы отказываетесь от дополнительных индивидуальных занятий с моей масенькой пусичкой?» Ее пусичка якобы, мать его, гений! Ну и в таком же духе. 

– Регина.

– Что? – Холодность в голосе Дани явно напугала женщину.

– Яков исчез.

– Чего? Погоди… – Судя по шуршанию, Регина поспешила пристроиться на твердую поверхность. – Так, рассказывай.

Сдерживать эмоции оказалось на удивление легко. Возможно, потому что и сама Регина выслушивала ее со сдержанным спокойствием и сосредоточенностью.

– Мне показалось, что помочь в этом сможете только вы. – Даня сильнее прижала плечом телефон к уху и огладила пальцем корпус мобильного Якова. – Есть какие-нибудь мысли?

– Сложно сказать. – Регина отошла от игривого настроя, который сопровождал ее речь даже в моменты сердитости. – Сбежать в разгар рабочего процесса… Прости, Дань, Яша капризный, несносный и нуждается в трепке, но он не безответственный. Что-то здесь не так. Левин уже поднял всех на ноги?

– Он хочет избежать шумихи. Ничего масштабного не разворачивает.

– Вполне в его духе. Хотя, в общем-то, Якову бы тоже не понравилось, если бы из-за него подняли шум.

– Он и так уже взволновал многих.

– Верно. Тут другое.

Регина задумалась, а Даня, нажав на экран мобильного Якова, снова прочитала то неприятное сообщение.

– Еще кое-что. Якову пришло сообщение от некоего «Зиро».

Даня только и успела, что прочитать вслух сообщение, а затем на нее обрушилась тяжесть чужих эмоций.

– Зиро?! Да черт бы его побрал! Вот урод! – Регина даже взвизгнула от ярости. – Чтоб ему провалиться!

– Кто это?

– Это… – Заминка. – Не очень хороший человек. Я бы даже сказала, отвратный. Короче, общение с ним не способствует душевному равновесию Яши. Абсолютно не способствует. Оно вредно.

Смутное пояснение, но Даня пока собиралась довольствоваться и им.

– Значит, Яков в данный момент расстроен?

– Расстроен? Ха. – Регина исторгла из себя невеселый смешок. – Он выжат досуха и подавлен, потому что все еще не сумел справиться с… проблемой, которая связана с этим самым Зиро.

Даня ощутила, что и сама уже не прочь выплеснуть на кого-нибудь злость. От нее чего-то ждут, но секретничать прекращать не собираются. Отличная тактика, правда крайне несправедливая по отношению к ней.

– Яше нужно успокоиться, – продолжила Регина. – А единственное, что помогает ему прийти в себя, – это фигурное катание. Понимаешь?

– Вполне. – Даня поднялась и сжала в руке телефон Якова. – У меня на уме только одно место. Спасибо, до свидания.

– Дань, погоди! – Регина взволнованно выдохнула в трубку, породив шуршащее шипение. – Я загородом, и приехать возможности нет, поэтому вся надежда на тебя.

– Надежда? – Дане такая формулировка решительно не понравилась.

– Прошу тебя снова, поддержи его.

– Я найду его, – уклончиво отозвалась Даня.

– И еще… Дань, сейчас Яша, возможно, себя не контролирует. Ему плохо. Он в бешенстве. И он расстроен. Так сильно, что не способен чувствовать боль. Не слышит призывы собственного тела.

«А это я как должна понимать?» – Даня чуть не вскипела от гнева.

– Понимаешь меня?

– Не особо.

– Нужно его отыскать. И сделать это быстро. А потом остановить.

«Да вообще без проблем, – мысленно ругалась сама с собой Даня, накидывая на плечи плащ. – Я ведь мастер по усмирению. Ну, все, найду этого неконтролирующего себя пацана и всыплю как малолетке!»

Она вылетела в коридор и тут же врезалась в Глеба. За ним маячил высокий мужчина в очках.

– Думаю, я знаю, где Яков, – выпалила Даня, нетерпеливо выглядывая из-за спины гендиректора. – Где Владислав?

– Он и Шушу отправились по местам, где он чаще всего бывает. – Глеб положил руку на плечо девушки. – Поедем на моей машине. Ведите нас.

* * *

Даня собиралась раскрыть Глебу убежище Якова. Расклад отвратительный, она это понимала. Как и осознавала, что время поджимает.

Из автомобиля она выскочила первой и сразу рванула к главному входу. Открытость пространства позволила ветру изрядно растрепать ей волосы.

Заперто. Даня поджала губы и покосилась через плечо, продолжая держаться за дверные ручки.

– «Ледовый дворец», – прочитал Глеб название на вывеске.

Взгляд, кинутый на нее, не выражал никаких эмоций, но Даня сообразила, что гендиректор Левин мгновенно сложил одно с другим. Понял, что недавняя прогулка Якова вовсе не ограничилась простым хождением по улицам, а новоявленный менеджер Даниэла Шацкая позволила себе безбожно врать своему начальству. Хотя в тот момент Левин и не был еще ее боссом.

«Чудесно. И опять я вляпалась по уши. Снова могу потерять работу. Что ни день, то хлам. С каких пор у тебя появилась привычка нарываться, а, Шацкая?»

– Закрыто. – Мужчина в очках, сопровождающий Левина, который, решила Даня, и был секретарем гендиректора, для наглядности подергал и второй набор дверей. – Здесь на стене объявление о начале ремонта.

Глеб вопросительно посмотрел на девушку.

– Поверьте, его бы это не остановило, – процедила она сквозь зубы, оглядываясь на окно, створка которого в прошлый раз была приоткрыта.

Точно, снова едва заметная щель.

В расспросы Глеб углубляться не стал. Даня вздрогнула, когда он начал стучать по двери – мощно и громко. Спустя минуту к входу приковылял перепуганный дедуля – тот самый, что по доброте душевной позволял Якову лазить через окна.

– Что… что такое? – Дедуся приоткрыл одну створку, вторую мнительно оставил запертой.

Прежде чем Глеб успел что-либо сказать, Даня выскочила вперед, едва не налетев на стеклянные двери. В первое мгновение старичок отшатнулся от нее, но затем узнал. Вторая створка гостеприимно открылась. Эх, хороший дяденька, вот только охранник из него никакой.

– А он сегодня сюда не приходил, – доверчиво улыбаясь, поведал ей дедуля.

«Ошиблась?» – пронеслась в голове паническая мысль.

– Спасибо, – поблагодарил Глеб и тронул девушку за локоть. – Не угадали. Поищем в другом месте.

Даня уже собиралась послушно последовать за ним, как ее взгляд вновь нашел полуоткрытую створку окна.

Дедуля был явно ошарашен, когда она, быстро извинившись, отпихнула его в сторону и заскочила в холл.

– Я только проверю, – пробормотала она, устремляясь к входу на каток.

Тяжелые створки не поддались ни с первого, ни со второго рывка. Даня обессилено задышала.

– Там заперто, – испуганно крикнул ей дедуля. – Ремонт будут делать. Сегодня с утра было последнее занятие. С той стороны стройматериалы навалили.

Даня почувствовала себя глупо. Но, несмотря на конфуз, ее интуиция никак не хотела успокаиваться.

Значит, стройматериалы сложили с той стороны…

– Где еще один вход на каток?

Старичок притормозил на середине холла.

– Там. – Кивнул на коридор справа. – Чуть подальше за углом… ой.

Он подпрыгнул, когда мимо него пронеслись Глеб и Дарий. Даня чуть выждала, привалившись плечом к двери.

«Ладно, Шацкая. Тебе, конечно, больше тут не работать, но доведи дело до конца».

Со стороны темноты коридора, где скрылись мужчины, донеслись приглушенные голоса.

«Яков! Яков! Яков!»

«Нашелся демон. – Даня, прерывисто дыша, направилась на шум. – Пожалуйста, люди, позвольте и мне влепить ему напоследок!»

Гендиректора и его секретаря она обнаружила внизу, у самого ограждения. Там же стоял и перепуганный дедуля.

А катком всецело владел Яков. Парил, скользил, сиял. Снова в облегающих брюках и тонкой водолазке, добавляющих хрупкости его стройной фигуре. Развевающиеся волосы, взмахи рук, волнующие взор движения тела. Он бы без труда сумел превратить в волшебство и сумрачный день, и тихую ночь. Без прежнего таинственного освещения катка, без тягучей тишины и без ощущения абсолютного уединения. Наверное, только так он мог быть един с самим собой. 

Яков взлетел ввысь, с невероятной скоростью раскручивая свое тело прямо в воздухе. Даня не знала, как называется тот или иной элемент. Она лишь могла чувствовать, как замирает сердце, когда мальчишка приземлялся на ноги и тут уже скользил дальше, как нарушается ритм дыхания от его изящных взмахов рук и как подкашиваются ноги от полета длинных светлых волос.

Взять и отключиться от взмахов каких-то там, мать их, волос! Даня ущипнула себя за мягкий треугольник кожи между большим и указательным пальцами. И даже хотела врезать себе по щеке, но удержалась.

Крики внизу прекратились. Тоже попали под чары Принцессы?

Даня впилась ногтями в собственную ладонь и сосредоточилась на Якове. Не на этом образе всепоглощающего очарования, не на полном магического магнетизма изяществе, не на дурманящей красоте этого создания, слившегося с собственными ощущениями и оттого ставшего невыносимо желанным.

А на исполнении.

На отработке элементов, из которых и состоит каждая программа фигуриста. Даня не была профессионалом, не знала нюансов, но хладнокровный взгляд и с трудом возвращенная внимательность сумели уловить огрехи.

Это были даже не ошибки в исполнении. А переизбыток эмоций. Спешка, озлобленность, необоснованная скорость там, где она не требовалась. Красиво, но натужно и душераздирающе.

На новом элементе Яков словно бы запнулся, но опустился на лед так изящно, будто это и задумывалось изначально.

– Яков! – Глеб тоже очнулся и принялся звать племянника.  

«Он расстроен. Так сильно, что не способен чувствовать боль. Не слышит призывы собственного тела…»

Слова Регины побудили Даню сорваться с места. Она припустила вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через три ступени.

– Яков! – К Глебу присоединился и Дарий.

– Он не слышит! – Даня неловко притормозила у основания лестницы, чтобы вписаться в поворот. На сиденье первого ряда лежали рюкзак и куртка Якова. Сверху приютилась теплая кофта. – Он в наушниках!

Где же вход на каток? Даня побежала вдоль ограждения, кидая быстрые взгляды на фигурку на льду. Снова увеличил скорость? Сколько он уже в таком ритме?

До нее донесся вскрик. Нет, Яков все еще на ногах. Показалось? Чертыхнувшись, Даня отшвырнула сумку в сторону. Внутри клацнул термос, встретившись с твердой стеной ограждения. Прямо на ходу выпутавшись из рукавов плаща, девушка скинула его на пол. А затем, разогнавшись, взлетела на ограждение.

Взвизгнув, она поднатужилась и силой жгучего упрямства перекинула ноги на ту сторону, а потом буквально рухнула на лед. Подошвы заскользили, ладони беспорядочно оглаживали шершавый лед, ища опору. Живот некстати заныл – она проехалась им по краю ограждения, когда перелезала. Наверняка исцарапала.

Волосы разлохматились и лезли в лицо. Сжав кулаки, Даня побежала прямо по льду. Если это и вправду можно было назвать бегом. Колени дубасили лед, когда она падала, под ногти забивались малюсенькие льдинки, воздух царапал горло. Холод лизал оголенные руки и забирался даже под одежду. Может, ей стоило отказаться от блузок из тонкой ткани и без рукавов?

Дане что-то кричали, но она не слушала. Ее внимание сузилось до хрупкой фигурки, которая и не думала замедляться. Ни секунды передыха. Абсолютное саморазрушительное движение.

Наконец, Яков споткнулся по-настоящему, но не упал. Взмахнув руками, мальчишка заскользил дальше, в довершении прогнувшись в спине так, что его волосы почти коснулись льда. Вот теперь Даня прекрасно видела застывшую гримасу боли на лице Якова. Он катался с закрытыми глазами и на длительном элементе мог в любой момент врезаться в ограждение.

Вдохнув поглубже, Даня после очередного падения оттолкнулась ото льда руками и кинулась Якову наперерез. Тот скользил прямо на нее.

– ЯША!!! – Никогда еще она не кричала так громко. Наверное, ее голосовым связкам пришел конец.

Глаза Якова распахнулись и тут же расширились. Одна нога подвернулась и ушла куда-то в сторону, прямо по траектории скольжения второй ноги. Мальчишка запнулся и полетел вперед. Даня тоже рванула с места.

Так уже было. Здесь же. На катке.

Даня упала на колени, одновременно скользя вперед. Откинувшись назад, чтобы увеличить собственную скорость, она распахнула объятия. Яков упал прямо на нее. Всем весом.

Зубы клацнули. Даня приложилась головой об лед. Волосы почему-то не успели разлететься и оказались под затылком и под спиной. При движении они натягивались, принося дополнительную боль.

Падая, она зажмурилась и теперь не могла заставить себя открыть глаза. В голове стоял гул. Медленно подняв руку, Даня нащупала макушку Якова и провела пальцами по его щеке, носу и лбу. Судя по ощущениям, он уткнулся в ее плечо и не успел удариться об лед.

Даня приоткрыла глаза и слегка приподнялась, опираясь на левый локоть. Тут же вокруг нее обвились руки, и Яков с силой прижался к ней. Даня замерла, растерянно ткнувшись носом в его висок. Дыхание Якова было прерывистым, от тела исходил жар. Он словно был в лихорадке. Зажмурившись, как и она недавно, мальчишка издал тихий стон и, приоткрыв рот, прижался губами к ее плечу.

Это был пронзительный крик, полный страдания и боли. Но его никто не услышал, потому что он был беззвучный.

Никто, кроме Дани.

Как поступить? Бормотать что-то успокаивающе бессвязное, как делал это не совсем трезвый, но заботливый отец? Кто в этом мире может подсказать, как поступить правильно?

Поморщившись от натуги, Даня, приподнявшись вместе с Яковом, повернулась на бок. И тоже обняла мальчишку. Крепко. Насколько хватило сил.

Так они и лежали, пока с трудом добравшиеся до них Глеб и Дарий не сняли с нее Якова. Даня от помощи отмахнулась и с кряхтением поднялась сама.

– Яков… – Слишком много эмоций на одно-единственное слово. Глеб, похоже, и сам запутался в собственных чувствах. – Кровь? – Мужчина обеспокоенно схватил племянника за запястья. На руках мальчишки и правда была кровь.

– Это… не моя, – тихо пробормотал Яков и оглянулся на Даню.

– Ой-ой. – Она покосилась вниз и отрешенно проследила за тем, как по ее разодранным об лед рукам катятся крупные капли и, на миг повиснув на коже, срываются вниз, на поверхность катка. Лед вокруг нее уже приобрел все оттенки красного. – Мне бы ватки…     

   
   – Что мы больше не делаем?

Даня хмуро уставилась на мужчину напротив. Тот, в свою очередь, смотрел на нее и явно ожидал ответа.

– Так чем мы больше не занимаемся? – Интонации мужчины стали еще более вкрадчивыми.

– Не выходим на лед без подготовки? – предположила она и, неловко пошевелив поврежденной рукой, засопела.

– Правильно. – Штатный медик агентства, которого Глеб представил как Павел, домчался до спортивного комплекса в считанные минуты. – А еще не выходим без снаряжения и мотивации не тереться об лед открытыми участками тела. – Мужчина придирчиво оглядел Даню. – Вам я вообще рекомендую выходить на каток только в экипировке хоккеиста. И сверху шлем. Обязательно вратарский.

Штатному медику было около сорока. Приятная наружность, легкая небритость, медные волосы с парочкой седых прядей и прозрачно-голубые глаза. Руки у мужчины были просто громадными, а пальцы пухлыми, но, несмотря на это, он, обрабатывая Данины раны, весьма аккуратно орудовал всем этим набором.

– Хорошо. – Девушка послушно закивала, про себя же проворчав, что фиг кто ее еще на лед заманит.

– Вот и умница. – Павел порылся в карманах пиджака и с наисерьезнейшим видом вручил Дане пластмассового мишку на цепочке, повязанной вокруг маленького пакетика с тремя мармеладками.

В дверь подсобного помещения, любезно предоставленного им дедулей-охранником под временный медблок, постучали.

– Войдите, – любезно разрешил неизвестному Павел. – Мы не голышом.

Даня фыркнула. Получилось несколько нервно.

В комнату вошел Глеб. Его взгляд скользнул по перевязанным рукам Дани, брови дернулись.

– Как наша героиня? – Изобразить бодрость он не сумел. Все портило виноватое выражение на лице.

– Ваша героиня – морской пехотинец, не иначе. Даже не пикнула ни разу, пока я обрабатывал повреждения на руках. – Павел покачал головой. – Повезло, конечно, что это поверхностные раны. Одни царапины, хотя и глубокие. Но все равно должно быть больно.

– Я не придаю значения физической боли, – пояснила Даня. – Поорать, порыдать – бесполезное дело. Не полегчает уж точно.

– Полегчает, полегчает, – возразил Павел. – А особенно, если кто-то рядом поддержит да пожалеет.

– Пфф… Извините. – Даня прижала тыльную сторону ладони к губам, сдерживая еще один рвущийся наружу смешок. – Не надо меня жалеть. Честно, не надо.

– Говорю же. – Павел пожал плечами. – Солдат.

– Судя по всему, нашему агентству повезло с новым сотрудником. – Глеб улыбнулся Дане.

«Ого, ого, ого. По-моему, меня не собираются увольнять. Шацкая, ты теперь неудачница всего лишь на девяносто девять процентов».

– На твоем новом сотруднике почти не осталось живого места, – пожурил гендиректора Павел. – А вы, Даниэла, постарайтесь поберечься. Все-таки не робот, а нежная девушка.

– Да, я постараюсь вести себя осмотрительнее.

– От рентгена все-таки отказываетесь? Лучше провериться на наличие переломов.

– Нет, спасибо.

– Даниэла. – Глеб поддержал собственный призыв многозначительным взглядом. – Я согласен с Павлом. Лучше предусмотреть возможные последствия.

– Еще у героини пару царапин на голове и, возможно, повреждения на ногах. Раз она, как вы говорите, несколько раз падала на колени, – вмешался Павел. – С головой мы разобрались. А вот с ногами проблема. Артачится девушка.

– Даниэла? – Глеб нахмурился. – Пожалуйста, позвольте помочь.

– Не хотелось бы лишний раз оголяться, – сдержанно улыбнувшись, пробубнила она.

– Я врач, – напомнил Павел. – А этого гражданина мы попросим удалиться.

– Я удалюсь, – пообещал Глеб.

Даня прижала ладонь к бедру. Колени ныли – это факт. Но спускать брюки здесь ее точно никто не заставит.

– Обойдусь. Спасибо. – Она протянула руку вперед. – Снабдите меня антисептиком и парой упаковок атравматических перевязок, и я выживу. Обещаю.

Павел закатил глаза. Проходя мимо Глеба, он похлопал того по плечу.

– Твой солдат упрямый. Разбирайся с ней сам. – Павел чуть понизил голос. – По мальчишке ничего путного не скажу. В руки не дается, сам видел. Хотя обострения, думаю, удалось избежать. Вовремя стащили с коньков.

– И мы знаем, кого за это благодарить, – отозвался Глеб.

Как только за врачом закрылась дверь, Даня пошла на таран.

– Насчет благодарности – это сарказм был? – сухо уточнила она, стараясь не прижимать обработанные руки к бокам.

– Нет. – Глеб уперся спиной в стену. – Вы Якова не провоцировали и не заставляли что-либо творить с собой. Он сам принимает решения. А вам я действительно благодарен.

– А… ну и я вам благодарна. – Даня пошевелила пальцами левой руки. – Быстро сработали, босс. Пожалуй, и правда выживу. Хороший медик в штате на вес золота. – И, приподняв бровь, продемонстрировала Глебу мишку и мармелад.

– Первичная специализация Павла – детская педиатрия. Раньше с детьми работал, и привычки так и не отвязались. – Он хмыкнул.

– То-то мне его манера общения странной показалась. – Даня провела пальцами по повязке. – Как с несмышленышем говорил.

На пару секунд наступила тишина. Глеб что-то усиленно обдумывал. Даня ждала.

– Полагаю, вам уже кое-что известно о травме Якова?

«Сразу по прямой пошел. – Даня даже не удивилась. – Приятно, что хотя бы здесь не юлит».

– Немного, – уклончиво ответила она. – Из-за нее ему нельзя заниматься фигурным катанием.

– Да, что-то вроде того. Это немного личное… семейное. Поэтому позвольте пока воздержаться от подробностей.

«Ну вот. А я-то думала, хоть что-то прояснится».

– Вы виделись с Горской?

– С кем?

– С Региной.

«Ой-ой, только не пытайте».

Даня сделала каменное лицо. Но тут увиливай-не увиливай, все и так ясно.

– Понятно. – Глеб сердитым не казался. Скорее задумчивым. – Признаюсь, меня безумно злит это обстоятельство. С другой стороны, Яков повел вас к ней всего лишь через пару дней вашего с ним знакомства. Бесценная форма доверия. Особенно, со стороны этого мальчика.

– У этого мальчика проблемы.

«А-а! Шацкая, заткнись! Не лезь в это! Не беси меня!» – грохнул внутренний голос.

Глеб бросил на нее цепкий взгляд.

– Не думаю. 

– Вы ведь нормальный мужчина, Глеб Валентинович. Понимаете, что жизнь человека часто делится на то, что он любит делать, и то, что должен делать. Не многие становятся счастливчиками, занимающимися именно тем, чем хотят. Но лишать человека любимого дела почти то же самое, что отсечь у него конечность.

Вздохнув, Глеб провел рукой по аккуратно уложенным волосам.

– Поймите, Даниэла, сейчас любимое дело Якова может ему лишь навредить.

– Естественно. – Собственная холодность покоробила Даню. Как она ведет себя с начальством?! Вдруг Глеб решит, что она до жути высокомерна. – Долгое время лишайте человека воды. И тогда, добравшись до источника, он упьется до смерти.

– Красивые образы. Однако я должен отказать…

– Вы позволяете Левицкому время от времени кататься на коньках. Или нам с вами придется распрощаться.

«Прекрасно, Шацкая! – внутренне всполошилась она. При этом на лице у нее не дрогнул ни один мускул. – Нашла чем шантажировать Левина. Ты что, блин, личность уникальная? Да он тебя сейчас пошлет и мигом кого-нибудь другого на замену найдет!»

Под пристальным прищуром Глеба захотелось срочно съежиться. Решает, насколько она серьезна?

– Я думал, вам жизненно необходима эта работа.

– Точно. – Сердце Дани пропустило удар. – Только я серьезно отношусь к своей работе. Во всех ее аспектах. 

– Придется это обсудить отдельно.

– Что обсудить? – Пока пыталась справиться со страхом потери работы, утратила нить беседы.

– Катание Якова. – Глеб выпрямился и движением, отдающим каким-то особым профессионализмом, поправил лацканы пиджака. – Обсудить нам с вами. За ужином.

Даня едва успела приказать устремившейся вниз челюсти остаться на месте.

– Эм… могу я отказаться?

– Можете. – Глеба ее реакция ничуть не смутила. – Но уверен, вы этого не сделаете.

Быстренько проанализировав особенности своего положения, Даня решила выставить все в ином ракурсе.

– Это компенсация? – поинтересовалась она, как бы невзначай указывая на свои повязки.

Смешок. Похоже, Левина веселил ее подход к делу.

– В том числе, – благодушно согласился он. – Сегодня вечером, – быстро добавил, чтобы не дать ей возможности передумать.

– Но я сегодня не совсем элегантна, – напомнила Даня. – Если только вы не приглашаете меня в ресторан с антуражем погребальных камер в египетских пирамидах.

– К сожалению, не владею информацией о подобной экзотике в нашем городе. Однако, если у вас есть такое желание, устроить все – не проблема.

Даня неуютно завозилась. В интонациях Левина появилось что-то такое… бархатистое. Только бы он не переключился на свой сверхэротичный и сшибающий с ног домохозяек голос.

– Я пошутил. Хотел быть учтивым, но, видимо, перестарался. – Глеб досадливо цыкнул. – А об остальном не беспокойтесь. Нам будет обеспечен приват. – Заметив, как вытянулось лицо Дани, мужчина поспешно добавил: – Я имею в виду столик в отдельной зоне, где нас никто не потревожит. Поэтому можете прийти на встречу даже в пижаме.

– Я не ношу пижамы. – Даня впала в задумчивость. Успеет ли она привести себя в порядок? Хотя бы чуть-чуть. И кстати, раз решительным отказом она не ответила и сейчас размышляет о наряде на вечер – то уже, считай, согласилась на ужин. То-то Левин выглядел довольным.

– Правда?

– Что? – Даня оторвалась от созерцания пола под ногами.

– Не носите пижаму.

– Ну да… – Девушка осеклась и поджала губы. Выходит, она только что снабдила гендиректора Левина материалом для работы воображения? 

«Когда, интересно, обычный обмен репликами успел перейти в разряд флирта? И с какого, спрашивается, перепугу? Или это тоже входит в обычную манеру общения Левина?»

«Глеб Валентинович, – послышалось из-за двери. – Можно войти?»

– Да, Дарий, проходи.

До настоящего момента Даня не обращала особого внимания на внешность личного секретаря Левина. Понятное дело, не до того ей было. Сейчас же она, не особо скрываясь, осмотрела Дария с ног до головы. Молодой мужчина, не старше своего начальника. Гладкие волосы оттенка темного каштана были аккуратно уложены и не встопорщились даже после всей этой адской беготни. Наверняка спасал слой геля, а, судя по торчащим прядкам у самого затылка, с такими локонами, особенно после сна, справиться ой как непросто. Очки добавляли чопорности и без того строгому образу Дария. От него разило высокомерием, как жутким душком, который постарались перебить чем-то более смердящим. Хотя с учетом того, как Дарий на пару с Глебом носился туда-сюда в поисках Якова, то, возможно, он не такой уж и плохой человек. Просто характер скверный. Однако это всего лишь первое впечатление.

Дарий тоже в открытую уставился на Даню. И тут она поняла, что имела в виду Шушу, рассказывая ей о нюансах общения с секретарем гендиректора. Каждый его взгляд был красноречивым и понятным без слов. Вот, например, сейчас Даня без труда осознала, какое мнение сложилось у него насчет нее.

«Бешеная деваха. Но уважения стоит».

Дане пришлось приложить усилие, чтобы не фыркнуть. Зловредненько так. Может, его того, поблагодарить стоит? За такую лестную характеристику. С другой стороны, они и словом не перемолвились.

Дарий молча прошел через все помещение и положил рядом с девушкой ее плащ и сумку.

– Спасибо. – А вот и причина для благодарности.

Мужчина медленно кивнул и повернулся к Глебу.

– Якова тоже сюда позвать?

– Не нужно. Заберем его по дороге. Он ведь ушел встречать Шушу и Владислава?

– Нет. Он здесь. Прямо за дверью.

Услышав это, Глеб прищурился.

– И как давно он… за дверью?

– Не знаю. Когда я пришел, он уже был тут, – отчеканил Дарий.

«Много ли он успел услышать?» – Даня почувствовала волнение.

– Яков, ну зайди уже, раз ты тут, – повысил голос Глеб.

Дверь скрипнула, пропуская в помещение мальчишку. Губы плотно сжаты, тонкие бровки образовали на переносице перевернутую крышу домика. Наспех приглаженные волосы заправлены за уши.

– Дарий, возьмешь такси, – распорядился Глеб. – Владислав все равно сначала повезет Якова в гостиницу. А в агентстве еще дел невпроворот. Скажи Эле, что она заменит Наталию только на одной съемке. Общий концепт будет тянуть Наталия. Но, если Эля постарается, то подумаем об ее включении в проект. И постарайся успокоить Эмиля до моего возвращения. Мой телефон разрывается от его сообщений. Скажи, что меня не интересует его разрыв с любовником, и если он и дальше собирается смешивать работу и личную жизнь, то нам придется попрощаться. И пусть не смеет названивать мне по пустякам.

– Понял. – Дарий принял из рук гендиректора папку с документами и стремительно вышел.

– Яков. – Глеб не убрал из интонаций деловитость. – По поводу произошедшего мы с тобой переговорим позднее. Но, знай, ты меня расстроил.

«Рассказал ли он о сообщении? – Даня подвинула свою сумку поближе к себе. – Наверное, Левину известно, кто такой этот Зиро». 

Яков молчал. Только и удосужился, что кинуть недовольный взгляд исподлобья в сторону дяди.

– Ты извинился перед Шушу и Владиславом, когда им звонил? – строго поинтересовался Глеб.

«Прямо как с непослушным ребенком говорит. – Собственная мысль потешила Даню. Она сложила ногу на ногу и, водрузив локоть на колено, уместила на ладонь подбородок. Удобнейшая поза для того, чтобы насладиться эмоциями, которые выдаст Принцесса. – Надуется? Огрызнется? Пофыркает?»

Для израненной Дани это непонятное веселье было сродни мазохистскому удовольствию. Вот чему она тут радуется, спрашивается?

– Они ведь волновались о тебе, – напирал Глеб. – Ладно, если меня игнорируешь, но о других думай, пожалуйста. А у Петра Сергеевича, охранника, попросил прощения? Ведь сегодня ты сюда без разрешения влез.

– Я все сделал, – раздраженно откликнулся Яков и вскользь глянул на Даню. До этого он вообще избегал на нее смотреть.

– А перед Даниэлой извинился?

– Передо мной не надо. – Даня постучала кулачком по своей голове. – Я же сама полезла на лед, сама и навернулась.

– Просить прощения он должен за друго…

– Знаю, что он мне должен, – перебила Глеба Даня. – Вторую пару колготок. И блузку. – Она хмыкнула и сразу поморщилась. Под повязкой у самого локтя безумно зачесалось. – И, пожалуй, новую кожу.

Губы Якова перестали придерживаться угрюмой прямой линии и расслабились, вернув себе нежный розовато-бледный оттенок. Он стал менее напряжен.

– Думаю, нам уже пора уходить. – Глеб приблизился к Дане, чтобы помочь ей накинуть плащ. Подхватив ее сумку, он, глядя на мальчишку, дернул головой в сторону двери. – Давай, Яков, уходим. Мы и так злоупотребили гостеприимством Петра Сергеевича. Возможно, мне даже придется улаживать проблему с его начальством. Или нам снова повезет.

Даня молча проследовала за Глебом. Она ощутила на себе взгляд Якова и, посмотрев в ответ, заметила, с какой неприкрытой досадой он косится на Левина.

«Ты мешаешь», – недвусмысленно сообщали светло-зеленые глаза.

Вот только Глеб и не думал это замечать. Или нарочно игнорировал племянника.

«Ну и хорошо, – решила Даня. – Не хочу я никаких разговоров наедине. Устала. Слишком много эмоций на одну незрелую меня».

– Я отвезу вас домой. – Глеб открыл для Дани входную дверь.

– Владислав может ее отвезти. – Прошедший первым Яков резко развернулся и встал в проеме.

Даня остановилась. Как-то слишком неожиданно она оказалась в окружении. Впереди препятствие, и сзади перекрыли пути к отступлению. И руки как назло еле двигаются, и добротных тумаков ими не отвесить.

– Владислав отвезет тебя, – терпеливо пояснил Глеб. – И Шушу.

– И ее тоже.

«Что за детский сад!»

– Я поеду с Глебом. – Едва сказав это, Даня чуть не взвыла. Зачем она назвала его просто по имени? Это прозвучало слишком интимно!

Глаза Якова вспыхнули злобой. Он опустил подбородок, позволяя распушившимся волосам наполовину прикрыть лицо. При этом он безотрывно смотрел вперед – снизу вверх, как прижавшийся к земле хищник, готовый броситься на приглянувшуюся жертву.

Маленький хищник.

– Ты мешаешь, Яков, – спокойным тоном отметил Глеб. 

Это была последняя капля. Нарочно он, что ли? Даже Даня ощутила что-то похожее на злость. Умеет же из себя вывести этот Левин!

– Ты… – Шипение, достойное хора рассерженных змей. Яков сделал шаг вперед, не особо озаботясь тем, что на его пути стояла Даня.

Стиснув зубы, Даня тоже шагнула навстречу и, картинно дернувшись, завалилась прямо на Якова.

– Что-то меня зашатало, – заохав, выдала она и обвила его шею руками.

Старательно делая вид, что ее ноги то и дело подкашиваются, Даня, терпя небольшую боль от трения ткани плаща о раны, прижалась к Якову и напористо дернулась, вдавливая мальчишку в стеклянные двери. Створка распахнулась на максимум, и они едва не вывались наружу. На секунду она и правда ощутила слабость и стала сползать вниз. Но Яков вовремя вцепился в ее руки, а Левин сзади поддержал за талию.

– Б-б-бо-о-ольно! – прошипела Даня, яростно боднув Якова головой в правую щеку. Правда легонько. – Руки не трога-а-ай!

Ошарашенное выражение на лице Якова на мгновение сменилось испуганным, а потом столь же быстро решительным. Он хотел переместить ладони на ее талию, но там уже расположились руки Глеба.

Даня ощутила, как вздымается грудь Якова, сопровождая движение особо глубоким вдохом.

– Отпустите, – пробормотала она, чуть поворачиваясь в сторону Глеба. – Там тоже больно.

– Прошу прощения. – Левин немедленно убрал руки.

А Даня на секунду прильнула к Якову и боднула его головой еще раз, мстительно надеясь, что ее слипшиеся от пота и крови волосы ткнулись ему и в нос, и в щеки, и в глаза, – везде, куда только могли достать. А потом, оттолкнувшись от груди мальчишки, устало заковыляла прочь.

Ей очень хотелось спать. Она уже подзабыла о том, что не успела толком отдохнуть ночью.

«Хочу уволиться», – мелькнула в голове вялая мысль.

* * *

Или спектакль, разыгранный Даней, оказался кстати, и лишних проблем удалось избежать, или вмешались высшие силы. Но Яков так и не психанул. А под конец даже позволил подоспевшим к спортивному комплексу Шушу и Владиславу усадить себя в автомобиль.

«И чего он вскипел? – Даня повертелась на сиденье автомобиля Левина, стараясь подыскать позу, которая наименее тревожила бы ее раны. – Хотя все с ним понятно, хочет наорать на меня. Секреты его раскрыла, тайные места выдала, спалила их встречи с Региной. У Якова уже есть с десяток причин меня ненавидеть».

– Как вы себя чувствуете? – Глеб старался особо не разгоняться и не перестраиваться туда-сюда, чтобы не трясти своего болезненного пассажира лишний раз.

– Порядок.

– Я могу снова вызвать Павла.

– Не надо. Еще одного сеанса с мишками и мармеладками мне не пережить.

– Понимаю. – Он помолчал. – Надеюсь, ужин в силе?

– Безусловно. – Даня от своего не отступала. Она уже решила отстоять для Принцессы право катания на коньках, и если для этого требовалось пережить пару часов аргументированной беседы с начальством, то так тому и быть.

Но прямо сейчас ей хотелось просто помолчать. Поэтому она вытащила телефон, надеясь, что Левин намек поймет и не станет ее тревожить в ближайшие минуты.

Пять пропущенных от Киры. Плюс сообщения. Даня поспешно открыла мессенджер.

«Ты там жива?»

«Они там ничего тебя не заставляют делать? Ужасное?»

«Эй! Отвечай уже!»

«Перезвони!»

Даня забила пальцами по экрану.

«Прости, Кир, забегалась. В делах вся. Пытаюсь понять, во что я ввязалась».

Ответ пришел незамедлительно. Видать, Кира не отлипал от телефона.

«Если там такие же, как твой предыдущий начальник, сразу уходи».

«Все нормально. И ты говоришь так, будто ко мне работодатели в шеренгу выстраиваются. Как в сыру роюсь, ну правда».

«Ха-ха, смешно, смешно. Я думаю, так и должно быть. Чтобы они все вставали в очередь, а ты бы выбирала».

«Ты в последнее время только и делаешь что нахваливаешь меня, Кир. Чего такой добренький вдруг стал, а?»

«Я парень добрый».

«Ну-ну…»

«Ладно. Я уже сказал, что ничего не имею против твоего выбора. Главное, чтобы тебе никто не навредил».

Прочитав сообщение, Даня покосилась на свои руки. Повязки были скрыты рукавами плаща, но саднящая боль никуда не делась. А еще от коленок, похоже, отвалилась пара кусочков кожи – судя по ощущениям.

Да, совсем не вредная работа.

Часы показывали начало пятого. С учетом подработки Кира вернется домой в седьмом часу. У близнецов дополнительные занятия, а значит, они тоже заявятся домой только ближе к семи.

– А во сколько планируется ужин? – В голове Дани уже появилась целая стратегия дальнейших действий.

– Как насчет восьми? – Глеб изловчился и послал ей улыбку.

– А можно пораньше? С шести, например?

Наглость как она есть. Но нужно было срочно что-нибудь сделать. Даня не могла показаться перед братьями в таком виде. Ей нужен был день передышки. Может, завтра повреждения уже не будут казаться такими ужасными?

– С шести? – На светофоре Глеб повернулся к ней всем корпусом, чтобы с точностью уловить ее настроение. – У вас какие-то дела?

– Семейное, – выдохнула Даня. – Я знаю, что вы тоже заняты, Глеб Валентинович…

– Зовите меня Глеб. 

– Это будет не очень удобно.

– Недавно, помнится, у вас с этим проблем не возникло.

«Да чтоб тебя!»

– Прошу прощения, я просто оговорилась.

– Я сделаю заказ на семь. – Левин кинул взгляд на часы. – Думаю, успею. Вас заберу в шесть. Вечером больше пробок.

– А работа? – совестливо спросила Даня.

– Зачем нанимать помощников, если они не могут справиться без меня? – Глеб вывел автомобиль на крайнюю правую полосу, собираясь повернуть. – Дарий сам закончит с делами.

«БМВ» припарковался немного дальше от подъезда.

– У вас чуть больше часа на сборы. – Он помог ей выбраться из автомобиля. – Могу ли я быть чем-то вам полезен?

«Хотите помочь тело губкой потереть?» – чуть не вырвалось у нее. Но благо, Даня ограничилась скромным «спасибо, но нет».

– Я позвоню вам.

Глеб отвлекся на звонок мобильного, а Даня предпочла ретироваться. Осталось ускользнуть из дома до прихода братьев, выдержать ужин с гендиректором, а потом напроситься с ночевкой к тете Агафье.

Так и должен закончиться этот трудный день. Правда ведь?

* * *

Даня придирчиво осмотрела содержимое полок в шкафу братьев. Кира, как и обычно, ответственно подошел к своим обязанностям. Грязные вещи – его и близнецов – не копились. Он стирал и гладил их, а затем аккуратно выкладывал на отведенные для каждого полки. Стирка, глажка, кроме вещей сестры, всецело была на нем. К раскладке обычно подключались близнецы. Генеральную уборку делали все вместе. Это весьма разгружало Даню, а иначе она бы попросту загнулась. 

«Все не так плохо. Да, не так плохо».

Она вымыла термос и спрятала его подальше в ящик. Подумав, быстренько сделала шесть бутербродов с колбасой и сыром и оставила на середине стола, прикрыв салфеткой. Будет бонус-извинение. Ведь она собиралась сегодня ночевать вне дома.

Колени почти не пострадали. Пока она медленно стягивала с себя брюки, воображение рисовало картинки, одна другой кровавее. Обошлось крупными синяками и ссадиной на левом колене.

– Я дико устала, – четко выговорила Даня, невесть к кому обращаясь.

И почему Левину приспичило обсуждать с ней дела именно сегодня? С другой стороны, ее сумасбродство, похоже, произвело на него впечатление. Поэтому лучше третировать его просьбами, пока он весь такой размякший и восхищенный. Да это и неплохой повод для нее не появляться вечером дома. 

Подготовка к выходу в свет в ее положении оказалась тяжелейшим испытанием. Даня едва-едва сумела обтереть себя губкой. Волосы были в кошмарном состоянии – грязные, слипшиеся и на ощупь просто фу. Судя по ужасающему виду, большей частью вытекшей из тела крови напитался не лед, а ее шевелюра.

Вспомнив о легкомысленном разрешении гендиректора явиться на встречу в пижаме, Даня решила особо не расстраиваться и вообще не париться понапрасну. Заплетя волосы в косу, она закрепила плетение на макушке, максимально оголив шею. Выбрала самую открытую из всех блузок – черную без рукавов на лямочках, позволяющую всем желающим вдоволь насладиться видом ее оголенных лопаток и частью спины.

«Это не для соблазнения кого бы там ни было, – проворчала она, аккуратно двигая ткань по повязкам на руках. – Так меньше раны задеваются. И вообще, перед кем я оправдываюсь, а?

Даня уже заправляла блузку в черные брюки – широкие разлетающиеся вокруг ног при каждом шаге, – когда ее телефон призывно тренькнул.

«Уже приехал? – Она торопливо огладила бока и схватила наручные часики. – Так, у меня еще минимум десять минут. Может, Гера с Лёлей? Или Кира? Только бы раньше не вернулись!»

На экране светилось сообщение от контакта с именем «Принцесса».

«Дуй сюда, Какао».

От такой наглости Даня даже присела. Хорошо, что рядом оказался гостеприимный краешек дивана. Кто-то явно фигел не по часам, а по секундам.

«Куда это?» – терпеливо напечатала она.

Ответ себя ждать не заставил.

«Ко мне».

Даня втянула ртом воздух. Сложила губы «трубочкой» и шумно так втянула. Хотелось шмякнуть телефон о пол. Но телефон-то был ни в чем не виноват. Как и пол. Как и соседи этажом ниже.

«Я ужинаю с Глебом Валентиновичем. – Уже отправив, она поспешно допечатала дополнение: – Деловая встреча».

«Знаю. – И спустя пару секунд. – Дуй ко мне».

Даня вскочила на ноги и яростно застучала по экрану.

«Я тебе щас дуну! Подставляй свою дудку!»

Примерно на минуту телефон смолк. На той стороне, похоже, осмысливали этот «вежливый посыл».

Ожидая реакции мальчишки, Даня успела нанести на губы помаду, накинуть на плечи легкий полупрозрачный палантин с блестящими серебристыми вставками и влезть в полусапожки. Заранее приготовленная сумка, неплохо послужившая ей днем, ожидала у выхода.

До ушей донесся звук оповещения. Даня схватила телефон.

«БЫСТРО! ДУЙ! СЮДА!» – играли буковки в сообщении.

«А не пойти ли тебе ежиков в лесочке посчитать!» – Этим Даня не ограничилась. Встав напротив зеркала с телефоном, она, состроив многозначительную рожу, показала своему отражению неприличный жест в виде отогнутого среднего пальца и так и сфотографировалась. Фотка была аккуратно прикреплена к сообщению, и послание ушло адресату.

«Боже, я как ребенок», – опечалилась Даня, прижавшись лбом к стене.

Телефон в руке начал звонить. Ее эскорт прибыл.

   Может, она что-то пропустила? Какой-то официальный праздник?

Даня почувствовала себя не в своей тарелке уже с того момента, как гендиректор Левин снял пальто и передал его сотруднику ресторана. Мужчина успел сменить образ и теперь щеголял в темно-синем пиджаке и брюках в тон. Черная рубашка чуть осветляла оттенок костюма, а темно-синий галстук с едва заметным блеском придавал солидности этому, казалось бы, игривому образу. Ранее приглаженные волосы ныне потеряли свою аккуратность: по ним словно раз провели рукой и так и оставили. В этой детали было что-то мальчишечье. Элементы официоза и лукавства в одном образе. Плюс красивое лицо. Сложно ли догадаться, на кого были обращены взгляды всех женщин, когда Даня и Глеб, следуя за официантом, пересекали основной зал ресторана?

Глеб не шутил. Им действительно предоставили приватную зону – отдельную комнатку со столом, собственным антуражем и вип-обслуживанием.

– Прошу. – Глеб, мило улыбаясь, отодвинул для Дани стул. От мужчины исходил приятный аромат свежести, какой обычно бывает с утра после длительной подготовки – этакий коктейль из бодрости, полученной благодаря хорошему сну и здоровому завтраку, и запаха дорогого парфюма.

«А от меня, наверное, воняет супом, – угрюмо подумала Даня, сильнее закутываясь в палантин. – И волосы я не мыла».

– Позвольте. – Глеб, все еще стоящий около ее стула, потянул краешек палантина на себя. – Здесь тепло.

Даня остервенело вцепилась в соскальзывающую ткань и затравленно покосилась на официанта, который вспорхнул в комнатку и аккуратно разложил на столе меню и карту вин.

Глеб подождал, пока официант удалится, и только потом вновь потянул на себя палантин.

– Не стоит волноваться.

– У меня там повязки. – Даня не успела отреагировать во второй раз, и ткань соскользнула с ее плеч. Она неосознанно сжалась, чуть сгорбилась и, скрестив руки на животе, накрыла ладонями сгибы локтей. В помещении и правда было тепло. Но выставлять напоказ свои повреждения ей не хотелось.

Даня вздрогнула, ощутив мимолетное прикосновение к спине чуть пониже лопаток. Левин дотронулся до нее?

Но прежде чем она успела оглянуться, Глеб уже скользнул на стул напротив нее. Повернувшись к диванчику, стоящему тут же, он пристроил палантин на него.

– Вы прекрасно выглядите, – сообщил он. – Накидка будет мешать вам. Расслабьтесь. Мы здесь одни. Официант обслужит нас и больше не потревожит. Отдыхайте.

Даня неуверенно кивнула. Теперь в голову полезли посторонние мысли. Не слишком ли глубокий вырез у ее легкой блузки? Хотя там у нее вроде как и смотреть-то не на что. Девушка подняла взгляд, и успела уловить быстрое почти неуловимое движение глаз Левина. Он сфокусировался на ее лице. Но до этого… куда он пялился?

«Хочу свой палантин обратно», – страдальчески заканючил внутренний голос.

Раньше Даня бы и внимания не обратила на все эти взгляды, полуулыбки, жесты. Она десятки раз ужинала с Зотовым, а увлекаясь разговорами о работе, и помыслить не могла, что тот видит в ней не только своего помощника. Но после домогательств пришлось задуматься, сколько раз Зотов, лелея в голове грязные мысли, оглядывал ее тело, пока она возбужденно делилась с ним мнением об очередном проекте или о перспективах работы с будущими бизнес-партнерами? Сколько раз в его речи проскальзывали отвратительные намеки? Сколько раз он будто случайно касался ее, и что потом творил с ней в своем воображении?

«Спокойно. – Даня, не двигая стул, максимально вжалась в спинку. – Сосредоточься на цели. Кроме того, глупо думать, что Левин видит во мне больше, чем просто добросовестную няньку для своей своенравной куколки. Вокруг него полно длинноногих красоток-моделей – бери три-четыре, а то и всех. Сам красавец. Так что мне можно спокойно сосредоточиться на своих обязанностях. После того как узнаю, что они, блин, из себя представляют!»

– Что предпочитаете попробовать сначала? – Глеб пододвинул к ней карту вин.

– Я вообще-то… – Даня как раз открыла первую страницу основного меню. И тут же закрыла.

«Пожалуй, я здесь только хлебушек поклюю чуток». – Втянув щеки, она тревожно побарабанила пальцами по тяжелой обложке меню.

– Вы же понимаете, что я вас угощаю? – с расстановкой поинтересовался Глеб, с улыбкой понаблюдав за ее метаниями.    

Даня изобразила кривую ухмылку. В общем-то, догадаться об этом было несложно, но опять же все эти деловые ужины после опыта с Зотовым стали приобретать совершенно иной смысл.

Ощутив ее сомнение, Глеб решил подобраться с иного угла.

– Компенсация. – Он многозначительно посмотрел на повязки Дани. – Помните? За все ваши раны и переживания.

– О, этого будет явно мало. – Она замолчала. А не будут ли ее слова оценены как заигрывание?

Левин наклонил голову чуть в сторону и улыбнулся шире.

– Уверен, мы с вами сумеем договориться. Так как насчет вина?

– Я не пью. – Даня, нахмурившись, убрала меню алкоголя на самый край стола. – Вообще. Извините, природная непереносимость.

– Что ж, так тому и быть. – Глеб захлопнул собственный экземпляр карты вин и по примеру спутницы переложил его на край стола. – Тогда начнем с воды. Вода – это жизнь.

Пока все шло не так уж плохо. С Левиным, вопреки ранее сложившемуся впечатлению, было довольно приятно общаться. Он не давил своей аурой, как это любил делать Зотов, и не прерывал на полуслове. Впрочем, они пока едва-едва перекинулись парой слов.

Даня приняла из рук Глеба бокал с водой и потянулась к карману своих брюк. Туда она переложила мобильный. Пару секунд назад он завибрировал, сообщая о наличии нового сообщения.

«Надо бы потом позвонить Кире и предупредить, что я сегодня дома не ночую», – сделала себе мысленную пометочку Даня.

Удостоверившись, что Левин отвлекся на изучение меню, Даня положила телефон на колени и открыла сообщение. Ответка от Принцессы.

«Опять он. Иди спи уже, маленькое чудовище», – мысленно пожелала девушка, наклоняясь ниже, чтобы ознакомиться с посланием. Одновременно она пригубила бокал, охлаждая пересохшие губы.

В присланном сообщении текста не было. Только фотография.

«Что за?..»

Даня прищурилась, позабыв отодвинуть от губ бокал, и так и наклонилась еще ниже к экрану.

На фотке было что-то белое. Много. И еще что-то белее. Белое на белом. И пузырящееся. Сначала Даня различила на фоне нежно-голубоватый кафель плитки, а потом сумела идентифицировать пузырящееся нечто на первом плане. Пена. А это, стало быть, ванна. Пена в ванне. И бледные ноги с не менее бледными коленями, высунутые из пены и водруженные на край так, чтобы пятками касаться той голубоватой плитки. Некто, лежа в ванне, поднял ноги и так и сфоткал их…

И этот некто под пеной, значит, совершенно голый?!

Даня с шумом выдохнула прямо в бокал. Вода булькнула, на секунду образовав пару крупных пузыриков. Глеб вздрогнул и изумленно уставился на нее.    

 Мобильный бодро покатился вниз по штанине, явно намереваясь совершить суицид. Даня быстро уместила бокал на столешнице и дернула ногой, останавливая движение гаджета. Нырнув под стол, она благополучно завершила миссию по спасению. Вернувшись в исходную, обнаружила крайне удивленного Глеба.

– Вы очень… стремительны.

– Да, находит на меня порой. – Даня выдала ненатуральный смешок и выудила из фигурной вазочки салфетку. Избавляясь от остатков капель на подбородке, она старалась выглядеть как минимум чинно.   

– Что-то не так? – участливо полюбопытствовал Глеб, пытливо разглядывая телефон в ее руке.

– Братья меня потеряли. – Даня отвела руку подальше, будто боясь, что собеседник сможет увидеть содержимое послания даже под таким углом и при выключенном экране. – Ничего, если я отвлекусь?

– Конечно. Семья – это главное. – Глеб вернулся к красочным страницам меню.

А Даня, незаметно отодвинувшись от стола, вывела мобильный из режима ожидания.

Вот же монстр-мелюзга! Она, конечно, ждала, что Яков после ее последнего сообщения отчебучит что-нибудь забавное. Но ТАКОЕ?

Стриптизер недоделанный!

«Плитка, без сомнения, подобрана удачно, – стиснув зубы, напечатала Даня. – Мое восхищение мастеру».

– Желаете что-то особенное? – Глеб, отложив меню, наблюдал за ней.

Ткнув на «отправить», Даня схватила свой экземпляр.

– Я еще подумаю.

До недавнего времени голод ощущался особенно остро. Когда она ела в последний раз? Было ли это сегодня? Кормила точно, а вот собственный желудок подпитать, похоже, забыла. А сейчас пропал весь аппетит. Выбрав самый простенький салатик и нечто, напоминающее куриный суп, Даня отодвинула меню подальше. Цены в этом заведении яростно кусались, но девушка благоразумно рассудила, что овощной салат (в который, видимо, покромсали огурцы и горошек, выращенные в теплицах великих небожителей) и супчик (явно сделанный из золотоносной курицы) вполне компенсируют все ее страдания.

А точнее, пусть так будет казаться гендиректору Левину. Он же не собирается оставаться у нее в долгу до конца времен?

– Здесь подают отличное мясо.

Нахваливает… Выходит, Левин все-таки не считал, что может откупиться салатом и супом.  

– Спасибо. Мне хватит.

Сотня плюсов гендиректору: он не стал настаивать. Тот же Зотов вытряс бы из нее всю душу, заказал бы сам и под конец вечера отругал бы официанта за то, что его спутница пренебрегла выбранным блюдом.

Мобильный кокетливо потерся о девичье бедро, требуя ознакомиться с новым сообщением.

«Пусть это будет Кира, – взмолилась Даня, выуживая телефон из кармана. – Злой, но Кира».

– Семья? – понимающе кивнул Глеб. И как только терпения у мужика хватало?

Похлопав ресницами и виновато улыбнувшись, Даня уткнулась в телефон. И кто же это мог быть?

«У меня закончился шампунь».

Даня моргнула. Еще раз. Даже после этого ухищрения, несмотря на простоту, содержание послания осталось одной большой загадкой.

«Чего?» – Передумав, стерла все буквы, оставив только знак вопроса. И мысленно вложила в знак полтонны негодования.

«Шампунь закончился», – пришло в ответ.

Выпороть? Стянуть штаны и ремнем. Дане эта мысль очень понравилась.

Пораскинув мозгами, она прокрутила вверх ленту сообщений и воззрилась на непристойное фото. Старательно игнорируя бледные стройности на первом плане, девушка присмотрелась и заметила в правом углу на краю ванны цветную бутылочку. На ее стенках остались пузыри. 

«Так он мне фотку прислал, чтобы якобы показать пустую бутыль из-под шампуня?! – возмущению Дани не было предела. – О да, так я и поверила!»  

Размышляя над тем, что отправить в ответ, девушка параллельно гадала, входит ли покупка бытовых вещей для подопечного в обязанности менеджера? Неплохо бы узнать этот нюанс у Левина.

«Гендиректор! – Даня вскинулась и наткнулась на пристальный взгляд темных глаз. Левин сидел так тихо, что она, разрешая внезапно появившуюся дилемму, совершенно про него забыла. – Черт. Проклятый пацан! И его колени!»

– Жаль отрывать вас от дел, – мягко протянул Глеб.

«Злится? Не похоже».

– Извините. – Даня сунула мобильный в карман – от греха подальше. – Может, сделаем заказ? – Последнее предложение прозвучало чересчур бодро.

– Непременно.

Шустрый официант принял заказ и стремительно ретировался. Он ничего не записал, но Даня была более чем уверена, что приготовлено и принесено будет именно то, что они пожелали.

– Итак. – Глеб окинул взглядом ее руки, убеждаясь в том, что отвлекающий элемент в поле зрения отсутствует. – Рад, что мы с вами нашли возможность пообщаться в неформальной обстановке.

Даня с тревогой покосилась на палантин, лежащий на диване. Почему-то хотелось укрыться с головой. Странно, ведь обычно она чувствовала себя вполне уверено даже с высоким начальством. Возможно, виной были чертовы повязки. Они будто выпячивали всю правду – то, насколько она на самом деле уязвима.

Пора взять себя в руки. Даня глотнула воды.

– Восхищен вашими способностями, Даниэла. – Глеб предпочитал удерживать зрительный контакт. Подобный напор с его стороны не давил, возможно, потому, что в чертах его лица всегда оставалась едва уловимая мягкость. Воспринималось это примерно так: «Боже, он такой чуткий и добрый. Ему обязательно стоит довериться». Опасное впечатление. – Вы удивительны. Собранность, уверенность, знание иностранных…

– Уступками вы добьетесь большего, – выпалила Даня.

«А-а-а, хорош уже перебивать босса, Шацкая!» 

Обескураженность всего на мгновение мелькнула на лице Глеба, а затем завораживающе глубокие тональности вернулись. Не мудрено понять, что тон беседы всегда привык задавать он, и восстановить сбитый Даней ритм оказалось нелегко.

– И что же вы понимаете под «уступками»?

– То же, о чем говорила днем. – Даня максимально выпрямила спину. Наконец-то, они перейдут к делу. – Необходимо разрешить Якову заниматься фигурным катанием.

– Так уж «необходимо»? – Здесь в его интонациях появилось легкое поддразнивание.

Даня проигнорировала попытку свести все к игре.

– Да, необходимо пойти на эту уступку.

Глеб с секунду внимательно смотрел на нее, а потом откинулся на спинку стула.

– Я запрещаю ему этим заниматься не из-за простой прихоти, Даниэла.

– Понимаю. Однако усугубляет дело не сама деятельность, а абсолютный запрет. Вы ведь не станете отрицать, что это вовсе не блажь капризного мальчишки. Левицкий действительно умеет кататься и делает это не просто хорошо, а…

– Превосходно, – сухо закончил за нее Левин. Он провел пальцем по стеклянной ножке бокала. – Яков превосходно катается.

– Именно. – Даня перевела дыхание и шлепнула ладонью по вибрирующему карману, смутно надеясь на то, что ее шлепок достигнет и настырного мальчишки, находящегося на другом конце города.

– Что ж, скажу прямо. – Глеб поджал губы. – Проблема в том, что превосходно катающийся Яков не может делать это вполсилы. Полная отдача – качество, которое всегда восхищало меня в нем. Но в данное время, здесь и сейчас, полная отдача ему лишь вредит. Она не нужна. Вопреки мнению Якова, я – не мировое зло. Я желаю оградить его от беды. Вот и все.

– Он не сможет полноценно заниматься фигурным катанием?

– Нет. – Было заметно, что эта тема неприятна Левину. Однако он продолжал поддерживать беседу.

Из коридора послышался топот – кто-то старательно отбивал подошвы о пол. Судя по всему, вежливость сотрудников ресторана включала в себя неформальную обязанность заранее оповещать гостей о своем приближении, чтобы дать возможность на время приостановить беседу. Оставив на столе салаты, официант выскочил в коридор и почти бегом пересек его. Небольшой перебор с вежливостью.

Теперь есть расхотелось вовсе. Даня придвинула к себе салат, украшенный зеленью, и подтащила поближе плетеную корзинку с завернутыми в салфетки приборами.

– На противостояние тратится уйма сил. – Даня подцепила вилкой сразу два кусочка огурца и переложила на другую сторону тарелки. – Левицкий воюет с вами, тратит время, когда как он мог бы полностью сосредоточиться на текущей работе.

Как же приятно было вернуться в атмосферу переговоров, тезисов и аргументаций! Даня представила доску, где она могла бы нарисовать пару графиков и наглядно показать гендиректору Левину, насколько повысится результативность работы Принцессы при новых условиях.  

– А еще обойтись без наказания, – медленно произнесла она, плавно вычерчивая воображаемый график в воздухе вилкой, – которое вы хотели применить к нему за непослушание и побеги… Он ведь просто-напросто пытался адаптироваться. И…

– Съешьте огурец.

– Э?..

– Покушайте. Хотя бы немного.

– А, да, спасибо. – Даня поспешно закинула кусочки огурца в рот.

– Вы видели сегодня, что Яков не может себя сдерживать.

«Сегодня у него на это были причины», – мысленно возразила Даня, но вслух ничего не сказала. Кто знает, может, этот Зиро – тоже один из секретов Принцессы?

– Если он не умеет останавливаться сам, нужно, чтобы кто-то указывал ему, когда наступает его предел.

– Намекаете на Регину Горскую? – Левин прищелкнул языком. Первый признак раздражения. – Горская только и делает, что подогревает его фанатичность. Ей нет доверия.

– Но вы же этого точно не знаете. Вы, как я поняла, избегаете встреч с ней и Якову тоже запрещаете с ней общаться. Это, конечно, мое субъективное мнение, однако я не считаю, что Горская желает ему навредить. 

– Она не сможет его остановить, если он войдет в раж. – Глеб без особого интереса поковырялся вилкой в горке мелко нарезанной моркови на своей тарелке. – Горская не является авторитетом для Якова.

– Будто для него вообще кто-то может быть авторитетом, – пробурчала Даня и опасливо воззрилась на собеседника. Вообще-то она не намеревалась озвучивать свои мысли.

– Жаль признавать, но вы правы. – Глеб распределил морковную горку на две кучки и принялся проделывать дорожку сквозь остальные ингредиенты салата. Точно Моисей, разделяющий море. – Яков уже очень давно не признает ничей авторитет. Если человек способен принести ему пользу, он будет с ним считаться. В ином случае ответом будет равнодушие.

– Тогда следует найти к нему другой подход. – Даня сдаваться не собиралась. – И запугивание – не подойдет.

– К сожалению, однажды я уже использовал против него этот метод. С того момента наши отношения стали ухудшаться. С огромной скоростью.

«Еще бы. – Даня отвела взгляд. – Кому такое понравится? Наверное, шантажировал его чем-нибудь. Несовершеннолетними манипулировать куда проще».

– Компромисс. – Даня, окончательно утратив интерес к еде, отодвинула тарелку в сторону. – Вот это подойдет. А компромисс подразумевает уступки.

– Яков должен быть здоров. Никакого вреда ни при каких обстоятельствах. Он – одна из самых востребованных моделей агентства. Я не хочу рисковать проектами и будущими контрактами.

– А отношениями с племянником вы готовы рисковать?

У самой Дани родственные отношения тоже были не сахар, но это вовсе не означало, что она не осознавала их важность.

– Меня расстраивает отсутствие взаимопонимания между мной и Яковом. Но не более. Когда-то давно я сделал ему заманчивое предложение. Он согласился. И пожелал достигнуть успеха.

– Знаете, благодаря вашим уступкам сила его желаний наверняка увеличится. – Даня шустро подхватила последнюю мысль.

– Вы весьма яростно боретесь за идею.

– Не за идею. За мою модель.

Глеб беззлобно хмыкнул:

– Верно. Менеджер… Теперь я более чем уверен, что вы со своей работой справитесь.

– Конечно, – заявляя это с некоторой толикой вызова, Даня вспомнила, с какой уверенностью ответил Яков, когда Регина задала ему вопрос «А можешь ли ты?..»

Могу. И неважно что. Смогу и точка.

И что же, разве она хуже несносного мальчишки?

– Раз я менеджер Якова, значит, и останавливать его тоже буду я. Когда это будет необходимо.  

Только бы ей не пожалеть о своих высокопарных словах.

Глеб испытывающе глянул на нее.

– Поэтому вы кинулись на лед? Потому что вы его менеджер?

Даня не ответила. Но Левину, похоже, и не нужен был ее ответ.

– Безумный поступок. Но я невольно залюбовался вами. 

Она снова промолчала, даже не пытаясь понять, было ли сказанное комплиментом.

Наконец принесли горячее. А аппетита по-прежнему не было. Левин тоже заметно приуныл. Не такого он вечера ждал, точно не такого. Даниэла Шацкая – разрушитель настроения.

Извинившись, Даня вышла в коридор, чтобы позвонить Кире. Узнав о том, что сестра не собирается сегодня ночевать дома, брат, естественно, в восторг не пришел.

– Твой первый день на новом месте. Откуда столько работы?

– Я должна понять, с чем имею дело. Разобраться с документацией, ознакомиться с обязанностями и массой всякой ерунды. Еще чуть-чуть поработаю и поеду к Агафье. К ней ближе добираться. Да и навестить не помешало бы.  

А ведь она почти не соврала. Это был деловой ужин, то есть практически та же работа.

– А если из опеки позвонят?

– Не позвонят. По крайней мере, в ближайшую неделю. Подогрел суп?

– Да…

На той стороне послышалась возня. Кто-то явно пытался отвоевать у Киры телефон.

– А у меня за сочинение две пятерки! – выкрикнул в трубку Лёля. – За содержание и грамматику!

– Лихой малец. – Даня цокнула языком. – Как мы теперь смотреться будем рядом с таким гением? Невыгодно будем смотреться. Молодцом.

Довольное сопение Лёли прервалось звуком пиханий и ойканьем. Мобильный Киры перешел в распоряжение Геры.

– Куряхин больше не пристает, – отрапортовал он. – И фигню всякую не несет. Сидит тихо и даже не косится в мою сторону. Думаю, они с папкой не пожаловались полицейским. Испугались тебя.

– Меня? – Даня пожала плечами. – Вряд ли. 

– Вчера Ирина Михайловна хотела меня к школьному психологу затащить. Но сегодня вроде молчит. Это все после разговора с тобой!

– Молчит и хорошо. Если вдруг потащит, сообщи, но в вежливой форме, что к ее психологу ты пойдешь только в моем сопровождении. Разборки чинить будем с твоим окружением.

– А сказать ей, что у нас есть бита? – В Гере неожиданно проснулся азарт.

– Что? Нет. 

– Или что у тебя ногти заточены, как зубы у акулы?

– После слова «разборки» твоя фантазия прямо забурлила. Верни телефон Кире.

Когда из мобильного вновь донесся голос Киры, Даня поняла, что улыбается.

– И что, нравится тебе твоя работа?

– Еще не прониклась.

– Спасибо за бутеры.

Как же спокойно, когда Кира находится в своем обычном уравновешенном состоянии. Спокоен старший – младшие тоже не волнуются. Может, этот день был не так уж и плох.

Распрощавшись с братом, Даня осторожно огладила поверхность повязок.

«Лучше вам завтра выглядеть нормально, – прошептала она, обращаясь к ранам. – А то я за себя не ручаюсь. И за Киру тоже».

Интересно, прознай Кира, при каких обстоятельствах сестра заполучила себе эти повреждения, то кому из всей прославленной тусовки пошел бы бить морду в первую очередь?

– Ваш суп почти остыл.

Заметив перемену в настроении Левина, Даня застыла в дверном проеме.

– Я решил пойти на уступки.

Не пришлось повторять дважды. Даня шмыгнула на свое место и возбужденно уставилась на гендиректора.

– Однако у меня есть условие.

Да не вопрос. Она уже была готова к ужесточению своих обязанностей. Но результат стоил того.

«Что же это будет? Заставит каждодневно представлять письменный отчет о похождениях Принцессы?»

Левин оперся локтями на стол и подался вперед.

– У нас с вами будет еще один ужин. И на этот раз никаких разговоров о работе.