Железная лея. Храм Диру

Рэн, Ивона, Аран и Карик ещё не до конца восстановились после травм, полученных в бою, а потому шли медленно. Они шли уже четыре часа, но до сих пор видели город позади. Кто-то предложил остановиться и отдохнуть, но Ивона была решительно настроена на то, чтобы уйти от города как можно дальше, хоть и понимала, что это глупость. Особенно учитывая, что Карик был ранен в ногу и заметно хромал, пусть и изображал, что с ним всё в порядке. Но даже он понимал, что чувствует Ивона и почему так спешит. Поэтому никто не воспротивился этому неразумному решению. Даже Рэн, что было удивительно. Они были ранены, больны, и в городе у них оставались те, кого они знали. Любой из них, кроме Рэна и Шии, мог захотеть повернуть обратно. И все хотели остаться и помочь городу, за который боролись. Но было нужно двигаться вперёд. Им нужно было уйти из Кирта. И как можно скорее. Благодаря Потоку их раны заживали намного быстрее, что позволяло выдержать более-менее долгий переход, поэтому объективных причин оставаться не было. Город защищён. Противники повержены. Павшие отпеты. Ивона с Кариком пусть и были чтецами, но лечить, как и многие другие чтецы, не умели, а это была единственная помощь, которая в действительности требовалась городу. Сами жители намного быстрее справлялись с восстановительными работами без помощи чужаков.

Только к шестому часу путешествия Ивона, ставшая лидером, сказала, что можно остановиться. Было время обеда, поэтому отдых можно было совместить с едой. Рэн пошёл искать удобное место, а остальные остались ждать на обочине. Разговора не завязывалось, поэтому каждый думал о своём, а Шии, как всегда, пропадал в лесу. Ему было так комфортнее.

Сколько Ивона ни старалась она никак не могла включить в их группу Шии. Он всегда был один и не хотел участвовать ни в чём. Иногда она даже не была уверена в том, что он человек. К своему стыду девушка как-то раз даже потрогала мальчика за руку, чтобы убедиться, что он здесь. Она испытывала безусловное доверие к нему, но ей казалось, что он скорее дух леса или воплощение чего-то.

Если Ивона постоянно думала о Шии, то остальные его просто игнорировали. Нельзя сказать, что они его боялись, но относились настороженно: слишком резко он появлялся и исчезал, иногда пугая их. Да и слепая вера Ивоны была странной. Можно сказать, что они предпочитали не думать о Шии вообще, хотя и понимали, что это не менее глупо, чем доверие молодой чтицы. Единственное, что они знали о нём и его мотивах, это то, что, по его словам, Ивона должна была его куда-то привести. Куда, не представляла и сама Ивона, но значения это не имело. Им всё равно предстояло путешествие с ним. Даже если они его не видели и не слышали, он был где-то рядом, и он не хотел им зла, а это было главным. В отсутствии злых намерений у мальчика не сомневался никто. Другое дело Карик. Его маро с чтицей не знали, и пусть он и был обычным и вполне приземлённым юношей. В другой ситуации Ивона бы даже не подумала согласиться взять его в путешествие, но Шии сказал «да», а он вряд ли стал бы лгать.

Наконец Рэн вернулся и позвал остальных. Недалеко от дороги была маленькая полянка, которую, судя по виду, часто использовали для привалов: вокруг кострища были расположены четыре бревна.

— Я проверил – никого поблизости нет. Можно спокойно располагаться.

— Хорошо. Спасибо, Рэн. Я хотела попросить вас кое о чём, мы можем поговорить наедине?

— Да, конечно.

Молодые люди отошли в сторонку, чтобы их не слышали остальные.

— Рэн, я понимаю, что так вам привычней, но этот лес был прочёсан вдоль и поперёк отрядом Вильярда, не думаю, что есть нужда обследовать его ещё раз. Вы были тяжело ранены и ещё не восстановились. Никто из нас не восстановился, поэтому пока есть такая возможность, мы должны постараться отдохнуть. От этого зависит наше дальнейшее путешествие.

— Вам достаточно просто приказать, и я исполню ваш приказ.

— Что? – удивлённо спросила девушка. – Это была просьба, а не приказ.

— Во время этого путешествия я подчиняюсь вам. Любая ваша просьба – приказ для меня.

— Я не понимаю… Это как-то неправильно. Вы старше меня, в конце-то концов!

— Не имеет значения. Конечно, я не стану выполнять приказы, которые причинят вам вред, но в остальном я в полном вашем распоряжении.

— Вы что, с ума сошли, Рэн?! Да я даже решения порой принять не могу! Что это вообще за бред?!

— Маро призваны защищать.

— Подождите!.. — воскликнула девушка, но Рэн не дал себя перебить.

— Сейчас я защищаю вас, а, значит, вы можете мной распоряжаться.

— Да вы явно головой ударились! Что вы такое говорите! Не знаю, как было раньше, но сейчас вы – член Железной леи, а значит, вы в каком-то смысле не маро.

— Нельзя перестать быть маро.

— Я не понимаю…

— Когда я говорю, что вы можете мне приказывать и что я нахожусь временно в вашем подчинении, это означает, что ваши слова для меня будут законом. Если вам так будет проще, то можете считать себя моим временным капитаном, или своим учеником. Послушным учеником. Конечно, я не буду выполнять вздорные или крайне неразумные приказы, которые подвергнут вашу жизнь риску или будут противоречить приказам, которые исходили от учителя, но в основном я подчиняюсь вам.

— А если я попрошу вас рассказать о своём прошлом? Или убить кого-то?

— На первый вопрос я могу ответить лишь «нет», так как мне запрещено говорить о нём, на второй «возможно». Всё будет зависеть от обстоятельств. Если вы прикажете мне убить мирного жителя посреди оживлённой улицы, то ответ будет «нет».

— Понятно. А если я скажу не убивать?

— Как я уже пояснил, если от убийства кого-то будет зависеть ваша жизнь, то ваше мнение будет неважно.

— Ясно. Значит, ваша главная задача – сохранить мне жизнь?

— Да.

— Поэтому остальное и остальные не так уж и важны.

— Да. В разумных пределах. Я не бездушен, если вас волнует именно этот вопрос, но я могу отбросить свою душу, если это необходимо. И я готов на многое, но не на всё.

— Я… Простите… Я не то имела в виду! Я хотела сказать, что… Уф, я запуталась и не до конца уверена, что всё поняла, но хотя бы приблизительно я, наверное, понимаю, что вы имеете в виду. Но… Получается, что у вас когда-то был человек, приказы которого вы бы выполнили беспрекословно?

— Вы так считаете? – внезапно Рэн улыбнулся. – Возможно. Если на этом всё, то я пойду за хворостом.

Маро ушёл, а Ивона так и осталась стоять, замерев и не зная, что делать. Улыбка Рэна застала её врасплох. Девушка впервые видела, чтобы он улыбался. Действительно улыбался. Его улыбка оказалась грустной и задумчивой. И почему-то доброй. Он был охранником, убийцей, воином, но от его искренней улыбки веяло теплотой. Разве подобное возможно? Сердце чтицы на секунду замерло и пропустило удар.

***

Разговор с Ивоной заставил Рэна вспомнить то, чего он не хотел вспоминать. Надеялся забыть. Навсегда. Потому что вспоминать было больно. О чём было мучительно даже думать. Но маро был не их тех, кто легко зацикливался на своём собственном горе, а потому он просто смахнул свою боль и продолжил заниматься сбором хвороста.

Прошло две недели с тех пор, как они пришли в новое убежище. Мышцы у Леи наконец перестали воспаляться: компрессы, которые готовил для неё Лем, прекрасно помогали. Все успели освоиться на новом месте, и быт вошёл в привычное русло. К счастью, никого из людей, искавших девушку, вблизи не было, поэтому Карт даже сходил один раз в деревню, чтобы купить одежду для Леи – старая грозила порваться в любую минуту. Ближайшее поселение было далеко, из-за чего мужчине пришлось выйти в три часа ночи, но оставлять больную без одежды было глупо. В деревне как раз был рыночный день, так что мужчине удалось приобрести ещё и запасную для неё и для Лема.

Ежедневные тренировки Леи продолжались, так же, как и уроки нанди Лема. Всё шло по накатанной, кроме того что Карту приходилось искать себе занятие внутри дома или рядом с ним, а не в деревне, как раньше.

С тех пор как они пришли в домик, Лея начала поправляться намного быстрее, что радовало юного лекаря. Как и то, что у девушки начал проходить отёк на лице, который почему-то никак не желал спадать до этого. И это только усилило влюблённость мальчика – Лея оказалась не только доброй и ласковой, но и красивой.

Если Лема этот факт вдохновлял и заставлял влюбляться всё больше и больше, то Карту это не нравилось. Чем лучше было видно лицо девушки, тем проще чтецу было понять, кто был перед ним. Он знал это лицо. Знал, кому оно принадлежит. И потому относиться к ней так же, как раньше, становилось всё сложнее.

***

Тогда он был всего лишь юным чтецом, которого по прихоти императора пригласили на один из балов. Так он думал в то время. Ему было тридцать лет, и он не так давно вернулся из одного их своих странствий, в котором занимался поиском новых знаний. Он был достаточно хорош в том, чем занимался, чтобы его начали ценить. В этот раз вместе со знаниями он привёз в университет десять новых учеников, обладавших выдающимися способностями. Поговаривали, что ему дадут должность на факультете, что было бы достижением в столь юном возрасте. И Карт гордился этим. Считал это самой высокой честью для любого чтеца выпустившегося из Альхейра. Именно поэтому он не удивился, когда его пригласили во дворец вместе с другими преподавателями.

Все, даже профессора, думали, что приглашены только для развлечения Императора, но всё оказалось не так просто. Бал оказался лишь поводом созвать их, не вызывая ни у кого подозрений. После вечера всех попросили остаться и пройти в зал для аудиенции с Императором. Оказалось, что Императору требовалось, чтобы чтецы разработали специальный артефакт, который бы не позволял никому, включая саму принцессу, навредить ей с помощью Потока. Учителя были удивлены, что их просят об этом, ведь все знали, что во дворце служили одни из лучших чтецов и создать подобный артефакт для них не было проблемой. Но потом они поняли, что это была ложь – это не был артефакт, который защитил бы принцессу, и они поняли это, как только услышали условия. Первое: все, кто был приглашён, подвергнутся стиранию памяти. Если же они откажутся от участия, то помимо лишения памяти они также будут сняты со своих должностей и лишены привилегий. Второе: защита должна быть создана таким образом, что лишь усилия тех, кто создал её, смогут уничтожить сам браслет. Третье: браслет должен будет лишать связи с Потоком и с любой другой магической силой, в том числе со святым Светом Диру. Четвёртое: снять его смогут только несколько людей – личный маро принцессы, Средний, один из доверенных советников и Император. Пятое: руку, на которую надет браслет, нельзя будет ни отрубить, ни повредить.

Чтецы оказались в ловушке. Все в Империи знали нрав Императора, и они не могли сказать нет, потому что подозревали, что «лишение должностей и привилегий» подразумевает под собой казнь. Возможно, и опалу всей семьи.

Для Карта, всю жизнь бывшего идеалистом, это было самое ужасное решение, которое приходилось принимать. Отсечь от Диру её жрицу или сберечь свою семью и себя? Совершить святотатство или спастись?

Каждый из чтецов в глубине души надеялся, что сможет исправить всё позже, когда принцесса вырастет. Как – они не могли представить, но никто не захотел испытать на себе гнев Императора.

В комнату ввели принцессу Иону. Ей было всего семь лет, и она была невероятно наивна: как и все в этом возрасте. Но принцесса отличалась от других детей. Девочка сияла. Она была чистым источником силы. Была Верховной из сказок, которые рассказывают бабки своим внукам. Иона была настолько сильной и так плохо контролировала свои силы, что всем, кто владел Потоком, было сложно смотреть на неё. Карт даже не мог рассмотреть её.

Внезапно в комнату вошли двое – мужчина и мальчик. Они подошли к девочке, окружённой своими Рин и взяли её за руки. Сияние внезапно стало слабее, и молодому чтецу наконец удалось рассмотреть принцессу.

Принцесса Иона была чуть меньше, чем её ровесницы. У неё были длинные золотистые волосы, которые были заплетены в косу, достававшую до пола. Она была одета в простое белое платьишко, напоминавшее ночнушку и сливавшееся с её белой сияющей от Потока кожей. В тот момент Карту почему-то подумалось, что волосы, скорее всего, потемнеют с возрастом, а кожа останется такой же – белой, словно снег. Правильные черты лица вкупе с прямым носиком, аккуратными губками и большими глазами делали девочку необыкновенно красивой. На фоне белоснежной кожи её глаза казались необычайно тёмными, и с первого раза было сложно понять, какого они цвета. Девочка подошла к группе преподавателей, чтобы поздороваться, и мужчина смог разглядеть, что глаза у неё чистого зелёного цвета, напоминавшего листву деревьев. Принцесса оказалась очень худенькой и грустной. Она была любопытной, как и все дети, но не излучала той детской непосредственности, которой можно было ожидать от семилетней девочки. Она была очень серьёзной и сосредоточенной.

Император Нандиру, посмотрев на свою дочь с отвращением, сказал, что дальнейшее он доверяет своим советникам, а затем вышел из комнаты.

Девочка, бывшая до этого серьёзной и грустной, внезапно улыбнулась и чтецам показалось, что в комнате стало намного светлее. Само существо принцессы заполняло всю залу. Это ощущение одновременно подавляло и дарило уверенность в том, что всё будет хорошо. Мальчик, стоявший по левую руку от девочки, прошептал ей что-то на ушко, и она улыбнулась ещё ярче, а потом отпустила его руку и обняла наклонившегося специально для этого мужчину. Иона засмеялась, и в комнате будто зазвенели колокольчики, а на душе у всех присутствующих стало светлее.

— Лиам, мне сейчас будут делать браслет? – снова посерьёзнев, спросила девочка.

— Да, принцесса.

— Это приказ отца?

— Да.

— Тогда его надо сделать. Я готова, Лиам. А его будут делать эти люди?

— Да, принцесса.

— И я не вспомню вас всех потом? Даже немного?

— Да.

— И это обязательно?

— Да.

— Я хочу помнить. Но раз отец сказал, что так надо, то я должна послушаться его. Значит, забуду…

— Да, принцесса. Но Ваши рин и мар останутся с Вами.

— Но вы будете с отцом. И я вас не узнаю? Никогда?

— Вы будете видеть меня подле Вашего отца, но Вы не будете помнить меня.

Девочка грустно вздохнула, и её свет грустно погас, больше не наполняя комнату.

Никто из чтецов так и не понял ни кто этот Лиам, ни почему девочка его должна забыть, ни кто такие эти «все», но та серьёзность и спокойная решимость, с которой говорила принцесса, поразили их. Семилетняя девочка не должна была быть такой. Всё, что происходило, было неправильным, но чтецы могли лишь подчиниться императору.

***

Карт, как и многие люди в империи, был глубоко верующим человеком, и Верховная для него была воплощением самой Богини, поэтому тот день запомнился ему как один из самых страшных дней в его жизни. Чтец не представлял, зачем мужчина, который был вместе с девочкой, оставил ему память, но воспоминания приходили к нему часто, терзая и во снах и наяву.

После того дня изменился не он один. Остальные чтецы, забывшие обо всём, всё равно не стали прежними. Девочка обладала невероятной силой и сама того не осознавая, воздействовала на реки окружающих её людей, владеющих Потоком, поэтому в тот миг, когда принцесса была лишена связи со своей собственной рекой, это нанесло вред рекам всех, кто был в тот момент в зале. Профессоров мучали кошмары, которых они не помнили. Один из них сошёл с ума.  И никто, кроме Карта, Императора и ещё троих людей, не помнил о том дне.

Сейчас, когда отёк стал спадать с лица Леи и стало возможным разобрать черты лица, Карт всё чётче видел в ней ту маленькую девочку. Искренность, серьёзность и грусть в чистых зелёных глазах, прямой нос, небольшой рот – и волосы, потемневшие с возрастом. Её улыбка до сих пор заставляла радоваться сердце, а присутствие ощущалось в воздухе, но оно было не таким явственным, как когда ей было семь.

Лея рассмеялась, и Карт вздрогнул. Смех стал глубже, мягче, но был всё тем же. Таким, каким был до того, как они надели на неё браслет.

«Браслет!» – внезапно подумал чтец и бросил взгляд на её руку. Его не было. Не удивительно, что он не догадался, что это она. Несколько раз ему казалось, что он знал её когда-то. Он даже как-то раз назвал её «принцессой», но это не отложилось в его памяти, как что-то действительно важное. Этим утром он чуть не поклонился девушке, когда увидел её с утра, именно в этот момент он и понял, что Лея – принцесса.

Сейчас, когда он знал это, всё происходящее вокруг них, складывалось в цельную картину. Принцессу Иону искали. Тогда, в деревне, Карту не показалось – это действительно были Волки. Судя по тому, как упорно молчал Лем о дне, когда он нашёл Лею, тогда случилось, что-то необычное. Скорее всего связанное с Потоком. Мужчина помнил, что ученик Харима упоминал о каких-то людях, которые рыскали вокруг него и его пациентки. Возможно, кто-то из ближайшего города почувствовал изменения и сообщил это одному из шпионов Нандиру. Второй всплеск Потока заставил их искать усерднее. Именно тогда чтец заметил, что количество незнакомых людей в округе увеличилось. Затем был случай с загоревшейся постелью. Последний же раз, когда девушка вышла из пещеры, заставил их переполошиться. Возможно, они и не были уверены, что это принцесса, но любой человек, владеющий подобной силой, может быть опасен для империи.

Карт возблагодарил Диру за то, что интуиция подсказала ему бежать из пещеры и стереть все следы их пребывания с помощью «очищающего огня». Он поставил специальную защиту, которая была рассчитана именно на Волков, поэтому у них было время, пусть они и ушли из старого места не так далеко, как хотелось бы.

У чтеца оставалось несколько вопросов, на которые он жаждал получить ответы и которые ставили его в тупик. И самым важным был вопрос о том, как Верховная попала в Анжению. До столицы было несколько недель, если не месяцев пути. О смерти принцессы было объявлено буквально через несколько дней после приёма, где он собственными глазами видел Верховную. Конечно, это могла быть не она. Девушка всегда сидела далеко, а её лицо было скрыто ото всех. Мало кто знал, как на самом деле выглядит принцесса. Она чаще всего ходила со специальными чарами, которые смазывали черты лица или показывали другой лик.

Внезапно Карта пронзила мысль о том, что все планы, которые он строил, полетели в бездну. Он не мог привезти талантливую девочку в Альхейр, как планировал раньше. Он не мог её оставить с надёжным человеком, не мог отвезти в университет, не мог даже попросить Академию Артии принять её, так как там творилось что-то странное в последнее время. Он не знал ни одного места, где с Верховной было бы безопасно, поэтому думать о том, как сбросить ответственность за неё, бессмысленно. Ему придётся самому учить её. Только для этого придётся уйти подальше. Желательно на границу с Артией. Как только Лее станет лучше, они снимутся с места и отправятся туда. Принцессе повезло, что она попала к Лему. Лем… Карт обещал своему другу отправить талантливого юношу в университет, но Верховная была важнее обещания. Её нужно обучить, а главное, спрятать.

Немного подумав, Карт пришёл к выводу, что он не станет рассказывать своим молодым товарищам о том, что он понял. Не будет говорить, что Лея – это принцесса. Это всё только усложнит. Пусть всё идёт, как идёт. Лучше будет, если девушка сама вспомнит, кто она. Будет это через пять лет, значит, через пять, через двадцать – так тому и быть. Если император объявил о её смерти, то это означает, что живой ему дочь не нужна, а значит, Волки идут за ней не для того, чтобы привезти во дворец, пред радостные очи отца. Карт прекрасно помнил, как сморщился от отвращения император, когда посмотрел на девочку. Такой человек просто не мог желать добра принцессе.

Размышления чтеца прервала Верховная, которая, улыбаясь, вышла на улицу, чтобы позвать его на обед. В этот раз готовила его она, поэтому вкус был абсолютно непредсказуем. Предыдущая попытка на вкус была, как земля, потому что Лем не подумал сказать девушке, что корни надо тщательно мыть, прежде чем кидать в котелок. Стряхнув с себя мысли о будущем и постаравшись забыть, что Лея – принцесса Иона, он зашёл в дом.

К его вящему удивлению, ждала его на столе жареная картошка. Откуда она взялась, было непонятно.

— Лем, ты откуда картошку взял? – спросил Карт.

— Я тут с утра подпол обнаружил. Ну, как подпол – яму в земле, прикрытую досками. Там картошка и лежала, а ещё морковь и свёкла. Прошлогодние, мне кажется. Вялых было много, но мы их хорошенько почистили. Теперь Лея ещё и картошку чистить умеет! – с гордостью сказал юноша.

— Это хорошо. Новые умения – это всегда хорошо. А ещё что-нибудь в той яме было? Или только овощи?

— Ещё заготовки всякие были, но их я открывать побоялся. Уж больно странно та бочка пахла. Явно испортилась. Или, может, так и надо. Я слышал, что в некоторых странах испорченную еду едят.

— Значит, там только съестное?

— Нет, почему? Ещё утвари полно. Думаете, на чём я пожарил-то? Не в котелке ведь. Ну ещё там мебель спрятана и пара сундуков.

— Большая какая яма… – удивлённо протянул Карт. – А нашёл-то ты её как? Я здесь бывал не раз и ни разу ничего не видел.

— Мне мама про дядю моего рассказывала. Он в лесной хижине жил. Охотником был, деревню вроде как дичью снабжал. Так он, когда уходил, все вещи ценные вот в такую яму и прятал. Я как-то ходил и искал её, думал, что там что, может быть, что нам с сёстрами поможет, да только пустая она была.

Сказав это, Лем погрустнел и несколько мгновений помолчал, будто вспоминая что-то, а затем продолжил:

— Здесь даже яма почти в том же месте. Я сразу подумала, что она должна здесь где-то быть, видно ведь, что дом раньше жилой был: кто же такой добротный дом просто как убежище временное строит? Только чтобы жить. Ясно ведь.

— Ты меня потом к этой яме отведи, я посмотрю, что там такое спрятано. Вдруг что пригодится?

— Это же владельцам дома принадлежит!

— Ты сам сказал, что дом для жизни строился, так куда жильцы делись? Судя по запустению, здесь уже давно никто не живёт.

— А как же овощи? Им от силы год!

— Думается мне, что на той яме слово Потока стоит, поэтому овощи и сохранились.

— Может, вы и правы. Тогда, как поедим, покажу.

— Договорились.

— Я пойду с вами, – внезапно сказала Лея.

— Как хочешь, девочка, я тебе спуститься помогу.

— Спасибо, а то если это действительно яма, то не уверена, что сама смогу. У меня такое чувство, будто мы нашли клад! – радостно пропела она.

Лем с Картом улыбнулись, видя энтузиазм девушки.

Обед оказался на удивление вкусным. Карт даже подумал, что, возможно, принцесса сможет научиться готовить. Съели они его быстро, посуду вымыли и того быстрее – все хотели пойти изучать яму.

Находилась она в отдалении, скорее всего, чтобы её сложнее было найти. Яма оказалась большой. Настолько, что скорее напоминала землянку, а не погреб. Стены её были выложены камнем и укреплены раствором. Потолок был сделан из просоленного бруса; учитывая его дороговизну, оставалось только гадать, откуда его взяли. Вход в погреб был совсем небольшим по сравнению с размером самого помещения: его хватало ровно для того, чтобы пронести внутрь стол или кровать узкой стороной. К удивлению Карта, лестница вниз была сделана из камня, как и крышка над ней, поэтому Лее даже не надо было помогать спуститься. Как Лем мог назвать это добротное помещение «ямой», ни девушка, ни мужчина не смогли понять. Оно было чуть ли не больше, чем домик, в котором они остановились. На балках висели фонари, которые Карт сразу же зажёг словом огня.

Как только загорелся свет, вся троица ахнула от восторга. Камень, которым были выложены стены, имел вкрапления, и они переливались, словно перламутр. Сначала даже чтец не понял, почему до этого, когда Лем осматривал помещение при дневном свете, он не заметил никакого свечения, но потом Карт осознал, что причина подобного эффекта – использование Потока. Там, где проходили Карт или Лея стены сверкали чуть ярче. Это был камень, который в народе называли солнечным или свет-камнем.

Помещение было бы невероятно красивым, если бы не валявшиеся повсюду вещи. Свою руку к беспорядку приложил и Лем, разложивший вещи в несколько живописных кучек, чтобы было удобнее. Первой реакцией юноши, когда он увидел несоответствие беспорядка, который сам создал, окружающей красоте, было всё прибрать, но Карт остановил его и сам пошёл разбираться с тем, что устроил его товарищ.

Первая куча оказалась тем, что Лем посчитал бесполезным, либо требовавшим ремонта: прохудившаяся одежда, которую можно было использовать как тряпки или для лоскутного шиться; ржавые кастрюли и ножи; пара странных предметов утвари, которые юноша никогда не видел и потому отложил; несколько сломанных стульев и столешница. Вторая куча состояла целиком из одежды, в том числе женской. Последняя куча удивила Карта. Это были ровные ряды книг. Их Лем явно вытащил из ближайшего сундука.

— Говорил, что нельзя трогать личные вещи людей, – с усмешкой сказал чтец, рассматривая книги, – а сам вон сундук распотрошил.

— Но это же книги! Это другое. Я решил, что их проветрить надо да почистить тоже. Учитель это «обеспылить» называл. Как думаете, почему они так хорошо сохранились?

— Поток. Если ты приглядишься, то увидишь, что рядом с книгами свет-камень сияет чуть-чуть ярче.

— И правда! – удивлённо посмотрел на стену мальчик.

— Хм… Нужно разобрать эти книги. Ух ты! Некоторые из них на древнем нанди!

— Давайте я помогу, – внезапно сказала, молчавшая до этого Лея. – Я люблю книги и знаю много языков. Мне это будет интересно.

— Так и быть. Но будем работать вместе. И кстати, – обращаясь уже к Лему, сказал Карт, – ничего особенного? А о кипе старинных книг ты упомянуть забыл? Или ты их каждый день да не по разу находишь?

— Нет, я просто…

Юноша мучительно покраснел, но всё же нашёл в себе силы, чтобы ответить, и в его голосе прозвучали стыд и капелька отчаяния, из-за того, что он опозорился перед Леей.

— Я забыл. Я так увлёкся, объясняя, как чистить и жарить картошку, что даже и не вспомнил ни о чём.

— Ладно-ладно, успокойся. Я тоже зря тебя попрекнул, ты бы всё равно меня сюда отвёл, правда? Ты не беспокойся, всё я понимаю. Сам был на твоём месте, так что всё прекрасно понимаю.

— Карт! – осуждающее воскликнул Лем, ещё больше краснея.

— Прости-прости. Ладно, к делу. Думаю, нам нужно здесь хорошенько прибраться, а потом уж книгами заниматься. Только, Лея, ты будешь в доме сидеть, пока мы всё делаем. Не хватало нам ещё, чтобы ты надорвалась или пыли надышалась. У тебя и так со здоровьем не всё в порядке, не будем рисковать.

— Хорошо. Тогда я пошла в дом. Можно только одну книжечку с собой взять? Я так давно ни одной книги, кроме пособия Лема, не видела, и уже десять раз перечитала, – девушка потупилась, – уже и одиннадцатый начала.

— Бери какую хочешь.

— Дайте мне первую, которую не жалко. Я любую книгу прочитаю, в домашней библиотеке я даже книги по болезням домашнего скота читала, хотя у меня даже кошки никогда не было, что уж о коровах гово…

Девушка запнулась, видя, как Карт и Лем меняются в лице.

— Я… Что-то не то сказала?

— Нет-нет, не обращай внимания. Ты что-то вспомнила?

— Что? Нет вроде бы… Я помню только кое-что, но это в основном… Как сказать… Знания на фоне? То есть то, что просто делала каждый день. Для меня это немного напоминает… Ах, так сложно объяснить!

— Мы понимаем, – видя, что ещё немного и девушка замкнётся, сказал Карт, – ты помнишь это, как, например, я помню, как разводить костёр или Лем, как готовить картошку?

— Наверное. Я не помню этого сознательно.

— Не волнуйся, мы понимаем. Никто не думает, что ты что-то скрываешь. Мы тебе верим.

— Спасибо, – искренне поблагодарила девушка.

— Держи книгу. Ты сказала, первую попавшуюся, так что…

Девушка взяла в руки книгу и замерла. Её пробрала дрожь. Она уже читала эту книгу. Воспоминание на краешке сознания. Внезапно Лея увидела образы, смутные, но такие знакомые. Она сидит в большой и очень светлой комнате, рядом с ней, как и всегда, находится кто-то ещё. Молодая женщина. Старше её на семь или восемь лет. А может быть и десять? У неё большие карие глаза, которые загораются огнём жизни, только когда она говорит о прошлом и о своей деревне. О детстве. О башне, в которой она росла. В остальное время её глаза похожи на две льдинки: в них нет ни доброты, ни ласки. Женщина всегда смотрит на Лею с грустью, но и с любовью, думая, что девочка ничего не замечает, но Лея не понимает почему её нужно жалеть. Разговоры о долге и обязанностях. Ещё в этих воспоминания есть библиотека, большая и невероятно красивая. Именно в ней Лея и взяла такую же книгу «Странствия шамана». Она успела прочитать только первую четверть или треть этой книги. Да… В большой, светлой, наполненной ароматом листвы комнате, за маленьким столиком, который на самом деле предназначался для косметики, она и читала её. Тогда всё и началось. Именно в тот день. Но что началось? Когда? И как всё закончилось тем, что она оказалась неизвестно где и в ужасном состоянии, о котором пару раз обмолвился Лем? По его словам, было непонятно выживет ли она.

Лея наконец оторвала взгляд от книги и начала благодарить Карта, но слова застыли у неё на губах. И Лем, и Карт смотрели на неё так пристально, что она даже испугалась.

— Что-то не так с книгой? – спросил Карт и взял её обратно.

— Я…

— Прости, ты, наверное, и название не можешь прочитать, давай я поищу другую.

— Нет-нет! Я знаю язык. Мне кажется, я уже читала её, потому я и замерла. Я бы очень хотела её прочитать! Очень.

— Ты уверена? Даже я буду продираться через неё. Правда, древние языки – это не моя сильная сторона, тем более мёртвые. Здесь есть книги и на нанди, может, лучше какую-нибудь из них возьмёшь?

— Лучше эту, – быстро сказала Лея, не желая расставаться с книгой.

— Как скажешь. Держи, – вернул ей книгу мужчина. – Иди в дом, отдохни, а мы пока с Лемом приберёмся. Когда закончим – позовём. С тобой точно всё в порядке? Может, проводить до дома?

— Не надо, спасибо. Со мной действительно всё в порядке, не беспокойтесь.

— Как скажешь.

Всё это время Лем стоял и молча смотрел на Лею. Когда девушка взяла книгу в руки, то стала другой. Она стала такой далёкой и грустной, что у него защемило сердце от тревоги и непонятного чувства утраты. А ещё она напомнила ему кого-то, у кого он видел похожий свет в глазах и такую грусть. Он никак не мог вспомнить у кого. Это было очень давно.

Лея ушла, прижимая книгу к груди, словно самое дорогое сокровище. Карт, обернувшийся к ученику Харима, увидел, что тот замер, так же, как до этого девушка.

— А с тобой-то что? Ты вроде головой не ударялся и память не терял.

— Просто, – отмер мальчик, – она такая… Печальная. И не от того, что не помнит. Мне кажется, когда она вспоминает, то ей только грустнее становится. Будто воспоминания тяжёлые. Что же за прошлое у неё, раз она на самом деле вспоминать его не хочет? Может, она хотела забыть?

— Так вот что тебя гложет? Я честно тебе скажу, что тоже считаю, что прошлое у неё не самое радостное, но мне не кажется, что она хочет забыть. Она не из тех, кто бежит от горечи и страха, но ты прав: не нам судить. Мы её знаем совсем недолго. Единственное, что мы знаем о ней точно, это то что она была на том берегу реки, где ты её нашёл.

— Вы, конечно, правы, но я боюсь…

— Дай догадаюсь – ты боишься, что если она вспомнит, то твои отношения с ней изменятся, правильно? Так я тебя успокою – такого не случится. С твоей стороны изменится всё, но для неё ничего не изменится. Кем и откуда бы ты ни был – ты спас девочку, а это значит очень много даже для аристократов. Обычно в таких случаях может даже земля дароваться, а иногда и титул. Всё зависит от знатности того, кого ты спас.

— Но мне этого не надо!

— Я знаю, парень, знаю. Я всё вижу. Тяжело тебе будет.

— Карт, вы что-то знаете, но молчите!

— Я знаю много такого, что тебе знать необязательно.

— Вы уже поняли, кто такая Лея, правда? Я чувствую. Вы на неё смотрите сейчас по-другому. Я приметливый.

— Не спрашивай, Лем. Всё и так сложно. Пусть всё идёт свои чередом. Поверь, пока тебе лучше не знать.

— А самой Лее? Ей тоже лучше не знать?

— Возможно. Посмотрим.

— Я верю вам, Карт, но не затягивайте с этим. Вы сами сказали, что у нас не так много времени и её ищут.

— Знаю, парень, знаю. Давай-ка мы с тобой всё-таки начнём приборку, а то до завтрашнего утра не управимся. Идёт?

— Идёт.

— Тогда начнём.

Разбирать вещи они начали в полной тишине, которая нарушалась только краткими приказами чтеца и ответами юноши, которые тоже не отличались особой витиеватостью. Никто из них не хотел говорить. Карт из-за того, что даже не представлял, как сообщить кому-либо, тем более наивному ученику Харима, о том, что девушка, в которую он влюблён – принцесса самой могущественной страны на свете, Верховная Диру. А Лем из-за того, что у него не было ни сил, ни возможности обосновать своё желание знать прошлое Леи, поэтому конец разговора оставил неприятный осадок, который не исчез и после окончания уборки.

К вечеру они вымыли почти всё помещение, решив оставить стену, где стояли сундуки, и пару вещей, которые нужно было разобрать на завтра. Они не горели желанием пропустить ужин, тем более что Лею следовало кормить регулярно, чтобы она быстрее восстанавливалась.

Когда Карт с Лемом пришли в домик, то увидели, что девушка сидит за столом, который сделал в один из предыдущих дней чтец, держа в руках книгу, но глаза её не смотрят в неё. Лея снова была в воспоминаниях. Не сговариваясь, товарищи решили, что беспокоить её не надо, и удалились.

Выйдя, они расположились на брёвнах, которые служили лавками, и, ни о чём особом не размышляя, отдыхали. Так они и просидели около получаса, пока на улицу не выглянула Лея – извиниться за то, что увлеклась.

Лем, сказав, что ничего страшного не случилось – им всё равно надо было отдохнуть, поднялся и предложил быть ответственным за ужин вместо Леи, так это будет быстрее. Мальчик действительно хорошо готовил, а главное, любил это, а потому приёмы пищи, которые готовил он, все ели с удовольствием, особенно Карт, который, конечно, умел варить супы и каши, но вкусными они от этого не становились. По сравнению с тем, что готовил ученик Харима, то что варганил чтец, было просто замоченной крупой с овощами. Поэтому никто не стал возражать против подобной инициативы.

Юный лекарь принялся за готовку, а Карт, как это бывало в последнее время, расположился неподалёку от него. Лее нравилось сидеть рядом и наблюдать, как эти двое тихонько препираются. Они редко сходились во мнения, поэтому они устраивали маленькие словесные баталии почти каждый вечер. К счастью, они ещё ни разу не сумели поссориться, так что пикировки доставляли им своеобразное удовольствие.

Когда они спорили, то напоминали Лее воробья и филина. Лем настойчиво чирикал, доказывая свою точку зрения, и защищался изо всех сил, а Карт лишь изредка ухал, отвечая на тычки воробья. Иногда девушке казалось, что мужчина вообще не обращал внимания на то, что говорил Лем, хотя на самом деле он слушал очень внимательно.

К удивлению девушки, в этот раз оба молчали и даже не пытались заговорить друг с другом, а через некоторое время чтец вышел из домика, оставив молодых людей вдвоём.

— Лем, что-то случилось? С тех пор как вы вернулись, вы необычайно молчаливы.

— Всё в порядке, вроде бы.

— Это как-то связано со мной?

— Нет, – пересиливая себя, соврал Лем.

— Точно?

Девушка посмотрела в глаза юноши, и тот не выдержал и выпалил:

— Он знает! Всё знает!

— Что знает?

— Он знает, кто вы! Знает и молчит!

— Вы уверены, Лем?

— Да! Он подтвердил, что знает.

— Ясно…

— Видите теперь, почему мне сложно быть спокойным?! – юноша так распалился, что начал махать ножом и порезался.

Мальчик засунул палец в рот и продолжил:

— Так нельзя! Вы так мучаетесь, пытаясь вспомнить своё прошлое, а он молчит!

— Успокойтесь, Лем. В этом нет ничего страшного. Я думаю, что он прав.

— Как это? – юноша так удивился, что замер.

— Вы можете быть уверены, что если он мне расскажет, то я всё вспомню?

— Конечно!

— А я не уверена. Ведь может случиться так, что его слова и прошлое, которое он расскажет, покажутся мне чужими. Ничего не значащими. Всего лишь набором фактов. А что… – голос девушки прервался, но она взяла себя в руки и продолжила: – Что если я возненавижу себя за то, кто я есть? За то, что я сделала в прошлом? Вдруг… Вдруг я не захочу возвращаться к себе такой?

— Тогда… Тогда вы можете и не возвращаться! Всё просто.

— Вы думаете, это так просто? Память уже возвращается, и с каждым воспоминанием мне становится лучше. А может быть, и наоборот – как только мне становится лучше, я что-нибудь вспоминаю. Поэтому я боюсь, что если я не захочу вспоминать, не захочу возвращаться к прошлой себе, то я затяну своё выздоровление. Или вообще прекращу лечиться.

— Но… Это ведь ужасно!

— Вот видите! Велика вероятность, что я кто-то достаточно известный, раз Карт меня узнал. А ещё меня ищут, что тоже говорит о многом. Я, конечно, не думаю, что я совершила какое-то страшное преступление, иначе наш добрый друг отвёл бы меня к тем, кто был в деревне. Значит он либо считает меня несправедливо осуждённой, либо просто за мной ведётся охота, и он хочет меня защитить, а следовательно, он хорошо ко мне относился. Или сочувствует мне. А может, просто привык ко мне. Или считает глупым отдавать того, о ком заботился целых два месяца. Кто знает? Сложно сказать, каковы его истинные мотивы.

Девушка замолчала, задумавшись о чём-то, улыбнулась своим мыслям и продолжила:

— Лем, ведь я могу обращаться к вам на «ты»? – Юноша покраснел и закивал. – Спасибо. Ты знаешь, Лем, это неважно, какие мотивы у Карта. Он помогает мне, тебе и так ли важно из-за чего? Доброе дело – это доброе дело, вне зависимости от того делается оно от чистого сердца или из корыстных побуждений. Я в это верю. Хочу верить. Потому что мне кажется, что даже доброе дело, выполненное за деньги, ведёт к тому, что человек и дальше продолжает делать добро. А ещё… Когда человек совершает добрый поступок, то он хотя бы на мгновение становится добрым и сам, а разве это не прекрасно?

Лицо Леи будто светилось изнутри, когда она говорила об этом, заставляя Лема чувствовать себя одновременно несчастным и необыкновенно счастливым. С каждой минутой их разговора он влюблялся в неё сильнее, чем прежде, а от того краснел и не знал, что ей ответить.

— Лем? С вами всё в порядке? Вы молчите, и это меня беспокоит.

Лицо Лема, когда он вновь услышал «вы», потемнело.

— Почему вы опять обратились ко мне на «вы»?

— Правда? Прости, я так привыкла говорить на «вы», что обратиться на «ты» к кому-либо мне достаточно сложно. Так что не переживай, если я сбиваюсь, просто поправляй меня.

— Хорошо. А почему вы решили ко мне на «ты» обращаться?

— Я знаю, что ты тренируешься говорить «вы», но я решила, что мы с тобой уже достаточно долго общаемся, чтобы начать общаться на «ты». В Нандиру принято говорить более свободно с тем, кто является другом, но если тебе неприятно или неудобно, то я могу перестать.

— Мне приятно. Вы даже не представляете как.

— Хорошо, а я заодно поупражняюсь. Мне кажется, что я никого и не называла на «ты» в своей жизни. Хотя нет, называла… – Лея снова стала отстранённой.

— Может, кого из семьи?

— Нет, внутри аристократических семей, если Карт прав по поводу моего происхождения, никто не называет друг друга на «ты». Так что точно не кого-то из семьи.

— Л-любимого? – голос Лема дрогнул, когда он это произнёс.

— Не думаю. Мне кажется у меня не было близких мне людей. И не было тех, в кого я была влюблена.

Девушка задумалась, пытаясь вспомнить, кто же это мог быть. Кого она называла на «ты», в какой ситуации, а главное – почему, но ничего не получалось.

В этот момент в домик стремительно вошёл Карт. «Идите за мной!» – скомандовал он и вышел. Лем с Леей несколько секунд пребывали в недоумении, а затем, потушив огонь в печке, выбежали за мужчиной. Он ждал их на улице и был возбуждённым и обеспокоенным. Молодые люди переглянулись, не понимая, что же такое случилось, но без разговоров последовали за ним в сторону «ямы».

Когда они пришли на место, то чтец остановился перед входом, повернулся к ним и сказал:

— Я должен вас подготовить к тому, что я обнаружил – я нашёл хозяев дома. И не только их. Будьте осторожны, когда будете спускаться. Я передвинул сундуки ближе ко входу. Заходите.

Все вместе они вошли. На потолке горели фонари, стены тихо переливались, всё, на первый взгляд, было как и прежде, только сундуки были не на своём месте. Внезапно Лем ахнул. Лея проследила за его взглядом – он смотрел на стену, где раньше были сундуки.

Девушка сразу поняла, что это. Вход в святилище Диру. Арка прохода, который оказался скрыт ящиками и тряпками, мерцала. Свет исходил от камней, вживлённых в стену. Рядом с «дверью», которая пока была закрыта, лежали два тела. Они находились в небольшой нише, прорубленной в скалистой породе, которая оказалась за каменной кладкой.

Принцесса, сама не зная почему, подошла к нише и притронулась к телам. Оба, и молодая женщина, и мужчина в возрасте, лицо которого было изуродовано шрамами, были мертвы, но их глаза казались живыми. Лея закрыла их глаза, положила руку на плечо женщины, и тихо запела. В этот момент Карт и Лем внезапно услышали два тихих голоса, которые пели вместе с девушкой, и тихий перезвон колокольчиков. Это было настолько неожиданно и пугающе, что мужчины вздрогнули и начали озираться по сторонам. Казалось, что голоса раздаются ниоткуда. Песня девушки была короткой, но это однозначно была прощальная песнь. Верховная умолкла, убрала руку с плеча и легонько прикоснулась к щеке женщина, а затем спела ещё несколько слов, и тела мужчины и женщины исчезли без следа. В комнате поднялся ветер, подхватил его и унёс, чтобы развеять над верхушками деревьев.

Лея встала и повернулась к Лему с Картом – в глазах у неё стояли слёзы, но она только смахнула их, а потом сказала: «Я открою эту дверь».

Иона запела. Её голос был чист и звонок. Казалось, он дарует тепло. Камни, встроенные в скальную породу, ответили мелодичным звоном, и один из них загорелся чуть ярче. К нему принцесса и прикоснулась. Она чуть задела его, и он сразу отозвался на её прикосновение. Все камни дружно вспыхнули, а затем приглушённо замерцали. Вместо стены появилось белое нежное сияние, и Иона первой прошла сквозь него, позвав остальных за собой.

Пройдя через арку, они оказались на лестнице, которая вела вниз. Проход был достаточно широким – сквозь него могли пройти трое человек плечом к плечу. Ступени были явно рассчитаны на людей маленького роста, из-за чего Карту было достаточно сложно идти по ним, и он то и дело оступался. Он бы с радостью шагал через две ступеньки, но впереди шла Лея, а её он боялся сейчас даже задеть. От неё не исходило какого-либо свечения, в трансе она тоже не была, но было в ней что-то такое, что заставляло его быть осторожным, как будто, если он её заденет, то всё прервётся.

Шли они долго, и Лем начал беспокоиться о своей пациентке, ведь с тех пор, как они сюда перебрались, она ни разу так долго не ходила, но девушка не выказывала признаков усталости, поэтому юноша просто молча следовал за ней, гадая, что же с ней такое и куда они идут.

Прошло уже около получаса и даже Карт подустал спускаться по пологой лестнице. Только ещё через десять минут она превратилась в коридор, который был чуть шире и выше неё. Чтецу показалось, что они вышли в естественную пещеру. Мужчина с удивлением осмотрелся – ни на одной из известных ему карт здесь не было сети пещер.

Вскоре они увидели свет вдалеке. Это заставило Карта нервничать – сложно было представить, что может так ярко сиять под землёй. Но ждать осталось недолго – ещё пара минут, и они увидят, что же там, за этим светом.

Привал закончился, и всем пора было собираться с силами, чтобы идти дальше. Ивона вздохнула: на самом деле никто из них не желал никуда идти. Встать было сложнее, чем она думала, - тело слушалось её не очень хорошо. Это было неудивительно, но обидно и невероятно мешало. Осмотревшись, девушка увидела, что она не единственная, кому двигаться было тяжелее обычного: Рэн с Кариком тоже не могли похвастаться своей активностью, хотя если не знать, что её одноклассник маро, то вполне можно было бы предположить, что с ним абсолютно всё в порядке. Молодой чтец подобной резвостью похвастаться не мог - он хромал на правую ногу, которая пусть и была залечена Чисом ещё в Кирте, но давала о себе знать, особенно после долгой ходьбы. Не получили ни одной раны только Аран и Шии.

Ивона всмотрелась в женщину, которая была практически единственным собеседником в Водопадах. Для молодой чтицы подруга была даже загадочнее, чем Шии. Всё в ней было странным и интригующим. Её шрамы и история, которая скрывалась за ними, то, как она попала в Хрустальные Водопады, а главное, её способности – всё интриговало и манило своей необъяснимостью. Ивона до сих пор ощущала нежные прикосновения через Поток, которые помогли ей выжить после нападения Карины. Это было истинным искусством – воссоздать реку другого человека, не меняя её структуры. Подстроить свой Поток под другого, чтобы им было легче пользоваться. Необыкновенный талант и мастерство. Провидение привело Аран к ней. Волей Диру, как говорила приёмная мать Ивоны. Из всего, что девушка знала, можно было сделать лишь один вывод: что Аран – сказитель Потока и, скорее всего, преподавала где-то в Нандиру, судя по тому, что женщина иногда писала на нанди, сама того не замечая. Девушка могла бы спросить её об этом, но справедливо опасалась, что та не захочет отвечать. Единственное, на что Ивона могла надеяться, так это на то, что Аран начнёт доверять ей настолько, что расскажет всё сама. Без каких-либо сомнений или опасений.

Все в группе хотели снова войти в ритм жизни, которая была у них до этого, но, к сожалению, это было невозможно, потому что той жизни уже не было. Ивона вряд ли когда-нибудь вернётся в Школу, Рэн - на службу императора, Карик - на Родину, а Аран больше никогда не увидит этот мир снова и не заговорит.

Как сообщил Ивоне вчера Рэн, подтверждая то, что рассказал ей дядя в Водопадах, всё странствие было затеяно из-за того, что Ивону нужно было побыстрее убрать из Школы, а также для того, чтобы отвлечь внимание от того места, где, как они предполагали, была настоящая принцесса. Поэтому молодая чтица и должна была проделать весь этот долгий и трудоёмкий путь вместе с защитником в виде маро, и побывать везде, где только возможно, чтобы запутать следы. Рабден очень надеялся, что благодаря этому найти их будет сложнее и его племянница будет в безопасности, не ожидая, что опасность будет поджидать её в самом первом городе. Согласно плану, группа должна были выбирать места, в которые они пойдут, из тех городов, где были «глашатаи» - агенты Железной леи, основной миссией которых было распространять нужную организации информацию. В случае с Ивоной от глашатаев требовалось, чтобы они распускали слухи о том, что через город прошла девушка, похожая на Верховную. Но нападение на Кирт изменило планы путешественников. Было принято решение отбросить первоначальную задумку и привлекать как можно меньше внимания к их маленькой компании.

Куда они пойдут сейчас, когда единственной их целью было не возвращаться в Хрустальные водопады, не знали ни Ивона, ни Рэн. Маро, казалось, был не интересен маршрут, так как его задача заключалась только в защите девушки, и поэтому он переложил продумывание их дальнейшего пути на неё. Чтица была девушкой основательной и любила планировать заранее, когда это возможно, но не в этот раз. Ей и до этого казалось, что её тянет куда-то, ещё в Академии чувствовала зов Потока, но она игнорировала его, понимая, что ей ещё рано уходить. Сейчас же, когда она была в своём первом путешествии, чтица решила последовать за зовом. Ей рассказывали об этом, ещё когда юнна была на первом году обучения: все говорящие, которые заканчивали Школу, чувствовали Зов. Обычно в конце первого странствия человека ждал ученик, которого они должны были привести обратно, но как будет у неё – она просто не знала. Единственное, в чём она была уверена, так это в том, что сейчас её тянуло в сторону Анжении.

Рэн старался казаться безразличным к тому, куда они идут, но втайне очень обрадовался, узнав направление. Аран тоже с удовольствием узнала, что их ждёт за путь. Ей тоже казалось, что судьба ведёт её на юго-восток. Шии было безразлично, куда его ведут, за Ивоной он готов был следовать куда угодно. Карика, казалось, тоже не волновало ничего связанного с планированием путешествия. Его всё устраивало вне зависимости от того, что и где они будут делать, что несколько настораживало остальных. Даже Аран.

Наконец группа взяла все свои вещи и отправилась дальше, из-за чего Ивоне стало совсем не до размышлений. Путь им предстоял долгий и трудный: до следующего города было больше трёх дней пути, если идти в хорошем темпе, а это было им недоступно, поэтому им предстояло пять, а может быть, и шесть ночей в поле. Больше всего девушка волновалась за Рэна, который не умел останавливаться, а уж тем более расслабляться, и Ивона опасалась, что, пока все спят, он будет сторожить лагерь, а ведь ему был необходим полноценный отдых.

Маро тоже осознавал необходимость отдыха, но также помнил, что Ивона не может прикасаться к Потоку, как и Карик, тем более, что молодой человек не доверял новому члену их группы. Аран, пусть и являлась чтецом, что маро понял ещё в Водопадах, но, возможно, из-за увечий, а возможно, из-за чего-то другого не могла пользоваться Потоком в полном объёме, что делало её лишь ещё одним человеком, которого нужно защищать. Шии тоже был бесполезен при защите лагеря, так как не умел пользоваться Потоком и было непонятно будет ли он им помогать. Поэтому у Рэна не было другого выхода, кроме как бодрствовать по ночам.

Группа шла цепочкой - задавала темп Ивона, поэтому она шла первой, положив себе на плечо руку Аран, чтобы женщина чувствовала, куда идти, рядом с ними шёл Шии, в конце цепочки шёл Карик. Рэн был повсюду, как было и во время пути до Кирта. Он старался как можно меньше проводить времени на одном месте, а потому регулярно появлялся то справа, то слева, то спереди, то сзади от Ивоны с Аран. Через пару часов такого мельтешения Ивона остановила группу и отозвала Рэна в сторону, чтобы поговорить, пока остальные отдыхали.

Отойдя на достаточное расстояние, чтобы их не услышала даже Аран, она сказала:

— Рэн, я вас очень прошу, перестаньте.

— Что вы имеете в виду? – не понимая собеседницу, спросил молодой человек.

Девушка посмотрела ему в лицо и поняла, что он не лукавит – он действительно не понимал, что Ивона имеет в виду. Поэтому чтица спокойно пояснила:

— Перестаньте вести себя как маро.

— Я не умею вести себя никак иначе.

— Я понимаю, о чём вы говорите, и осознаю, что это наиболее привычный, а возможно, и единственно приемлемый вариант поведения для вас, но и вы поймите меня… Уф, как же сложно иногда бывает подобрать слова. Мы с вами настолько разные, что я просто не знаю, поймёте ли вы меня, но если вы будете терпеливы и выслушаете меня, то я постараюсь объяснить.

Молодой человек промолчал, давая девушке продолжить.

— Я осознаю, что вы незаметны для стороннего наблюдателя, что я вас замечаю лишь потому, что знаю, что вы должны быть здесь, что должны быть рядом, а ещё потому, что вы специально показываетесь передо мной, чтобы я не волновалась. Спасибо вам за это. Даже если это ваш долг или работа, а не личное стремление охранять нас. Я понимаю, что это привычное для вас состояние. Понимаю, поверьте. И не сомневаюсь в том, что вы выполняете свою работу идеально, но прошу: вспомните, что мы изображаем пару, и представьте, что будут думать люди, если мой муж постоянно пропадает. Если хотите, мы можем пересмотреть историю, которую придумали, – сейчас нас достаточно для того, чтобы никого не изображать. Мужчины будут спать в одной комнате, а женщины в другой. Мы можем просто сказать, что мы ученики из Школы, и всем будет ясно, почему мы путешествуем вместе. Хотите? Тогда можете продолжать держаться в тени, если вам так удобнее, хотя, если признаться честно, я волнуюсь о вашем здоровье. Вы, как и я, ещё не восстановили свои способности, поэтому я очень прошу вас поберечься. Если вам самому неважно это, то хотя бы ради меня и остальных в группе. Мы рассчитываем на вас, но если вы будете истощены из-за постоянной разведки, то не сможете помочь, если что-нибудь случится.

— Спасибо за беспокойство. Я не могу подчиниться данному приказу полностью, потому что это будет влиять на то, насколько безопасной будет наша дорога, но я могу ходить на разведку реже. Вас это устроит?

— Да, спасибо. Вы хотите, чтобы мы поменяли историю?

— Я предлагаю оставить всё как есть. Нужно только подправить её с учётом Карика. И, на всякий случай, Шии, хотя я не уверен, что он будет входить с нами в города. Высока вероятность, что он будет оставаться в лесу.

— Договорились. Но почему вы хотите оставить всё как есть? Разве вам не будет легче в роли, например, моего одноклассника, тем более что это правда.

— Мне приказано охранять вас, а единственный способ всё время быть с вами – это изображать вашего мужа.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, но не до конца уверена, что это лучший из возможных вариантов. Давайте на всякий случай обсудим этот вопрос с остальными перед сном.

— Хорошо. Мы можем возвращаться?

— Да. Спасибо ещё раз.

Рэн в ответ поклонился и пошёл впереди Ивоны.

Когда они вернулись к остальным, то увидели, что Шии опять куда-то пропал, а Карик пытается что-то узнать у Аран. Женщина быстро писала предложение за предложением, но молодого человека явно не устраивали ответы слепой, и он снова и снова спрашивал её о чём-то. Как только женщина заметила, что Ивона вернулась, то тяжело встала и отправилась ей навстречу, держа перед собой доску, прося прочитать, что там было написано.

— Объясни ему, чем мы занимаемся, пожалуйста. И что такое «Железная лея». Я написала, что не могу говорить без твоего разрешения, а он не слушает.

— Я на самом деле тоже не знаю, что можно, а что нельзя говорить. Рэн? – Ивона обернулась к маро и увидела, что маро выглядит настороженным.

— А откуда ты знаешь про «Лею», Карик? – холодно спросил Рэн.

— Я слышал, как ты разговариваешь с Лорном.

— Что ты слышал?

— Ну нет, сначала ответь на вопрос! – начал распаляться Карик.

— Прекратите, Карик, – тихо и очень спокойно сказала Ивона. – Я не понимаю, зачем вы вообще пристали к бедной Аран. Она слепа и нема, в конце-то концов! Вы, что, хотите, чтобы она вам целую книгу написала на этой маленькой дощечке? Она слышит вас, но не может ответить вам в том же темпе, из-за чего вы просто хороните её под градом вопросов. Если хотите, чтобы она вам отвечала, то имейте совесть и дождитесь, когда она допишет свой первый ответ. И за любой информацией, касающейся нашего путешествия, прошу обращаться ко мне или к Рэну. И, честно говоря, вы сами столько скрываете, что у вас нет морального права требовать от нас открытости. Если вас не устраивает что-то, то вас в нашей компании никто не держит. Если хотите идти с нами, то дождитесь, когда мы хотя бы начнём вам доверять, прежде, чем требовать ответа. Ясно?

— Ясно, – пристыженно пробормотал чтец.

— Вот и прекрасно. А сейчас пойдёмте.

— А парнишку ждать не надо?

— Он сам нас нагонит. Можете не волноваться.

— Ну ладно. Как скажете.

На этом разговор было закончен, и все дружно отправились дальше.

***

Настал вечер. Солнце висело на западе, словно гигантский розовый шар, который подвесили как украшение небосвода. Пока они шли, Ивона то и дело поглядывала на него, вспоминая легенду, бытовавшую в её родной деревне, в которой говорилось о том, что солнце – это серёжка из свет-камня, которую Диру бросила на небосвод, чтобы освещать простым людям путь. 

Наступили сумерки, и пора было останавливаться на ночь. Еды, заготовленной в городе, было ещё в избытке, потому необходимости охотиться пока не было. Неподалёку от небольшой полянки, где они остановились, протекал ручеёк, так что воду искать тоже не пришлось.

Все устали. Даже Шии выглядел на удивление выдохшимся. Переход дался группе нелегко, поэтому все с удовольствием сидели вокруг костра и ели. Разговор не клеился. Рэн всегда был молчуном, Аран в последнее время была слишком уставшей, чтобы принимать участие в разговоре, Шии не хотел общаться, а Карик с Ивоной успели наговориться, пока шли. Не желая тратить на объяснения привал, девушка, перебросившись парой слов с Рэном и обговорив все вопросы, рассказала чтецу о «Лее» то немногое, что разрешили. Молодого человека ответ не удовлетворил, но вопросов он больше не задавал.

Ужин близился к концу, и, не выдержав тишины, чтица сказала:

— Аран, Карик, Шии, есть кое-что, что я хотела бы уточнить, прежде чем мы пришли в какую-нибудь деревню или город. Я хотела бы обсудить историю, которую мы будем рассказывать людям.

— В смысле? – не понял Карик.

— До того, как к нам присоединился Шии, а потом ещё и вы, мы думали говорить, что я и Рэн – молодожёны, а Аран моя тётя, пострадавшая во время набегов. Но так как сейчас нас больше, мы можем придумать что-нибудь другое. Например, что мы просто друзья из одного города. Правда, Рэн предпочёл бы, чтобы мы остались женатой парой.

— И правильно. К замужней женщине реже пристают, опасаясь кулаков её мужа. Только вы не очень-то на пару похожи, – с сомнением посмотрел на них чтец.

— Я тоже так думаю. Только я не знаю, что изменить, чтобы было похоже, что мы вместе.

— Вы можете разговаривать друг с другом на «ты».

— В том районе, где я выросла, говорить друг другу «ты» сразу же после замужества не принято, так что я думала оставить всё как есть, но можно попробовать говорить более фамильярно. Хотя даже в Школе мы начали разговаривать на «ты» только спустя пару лет. И это продолжалось совсем недолго, – сказала девушка немного грустно.

— Так вы действительно учились в Школе? – удивился Карик.

— Конечно! Иначе зачем бы я стала это говорить?

— Я думал, что это прикрытие, как у меня.

— Нет, не прикрытие. Мы оба действительно из Академии Артии.

— Ясно…

— Я могу продолжать? Или у вас ещё есть вопросы?

— Нет-нет, извините, что перебил.

— Итак, мы с Рэном так и остаёмся парой, но что делать с вами? Мне кажется, что вы, Карик, в чём-то похожи на Аран, так что вас можно сделать родственниками. Хм… Мы, наверное, можем сделать вас с Шии её сыновьями, а она так и останется моей тётей. Разница между вами, конечно, маловата, но вряд ли люди буду присматриваться.  Всех всё устраивает?

Все присутствующие, даже Шии, подтвердили, что согласны.

— Ивона, можно с вами будет поговорить наедине? – внезапно сказал Карик, подойдя к девушке.

— Да, конечно, только давайте после ужина.

— Договорились.

Закончили есть они достаточно быстро, после чего вымыли посуду и начали устраиваться на ночлег. Ивона за время ужина успела морально подготовиться к любым вопросам, которые мог задать Карик, поэтому отозвала его в сторонку, чтобы поговорить с ним, как и обещала. Рэн следовал за ними, когда они направились в глубь леса, но чтецу этого было знать совсем необязательно.

— О чём вы хотели поговорить?

— Об Аран.

— Что с ней?

— Мне кажется, что я её знаю. Правда, сказать с уверенностью не могу, потому что тогда у неё ещё не было шрамов и голос был.

— И откуда вы её знаете?

— Не уверен. В этом-то и проблема. Я не могу вспомнить ничего конкретного. Честно вам скажу, голова у меня с тех пор, как я побывал в руках у Карины, не всегда хорошо работает. Я не очень хорошо помню то, что происходило даже два года назад. Поэтому я и надеялся, что вы расскажете мне что-нибудь об Аран, что поможет вспомнить.

— Боюсь, я не могу вам помочь в этом. Если вы хотите что-либо узнать о ней, то обращайтесь к ней самой.  Тем более я ничего о её прошлом не знаю.

— Но вы же сами сказали обращаться к вам!

— Не по поводу личной жизни наших спутников, в конце-то концов! Тем более я действительно ничего о ней не знаю.

— Мне показалось, что вы дружите.

— И что? Для того, чтобы дружить, необязательно знать прошлое человека.

— Но как?.. – Карик начал задавать вопрос, но потом в раздражении махнул рукой и сказал:

– Знаете, считайте, что я не задавал вам никаких вопросов! Сам разберусь! Никакой от вас пользы!

Карик и ушёл в сторону костра, а Ивона осталась стоять в растерянности. И столько неприкрытой злости было в его голосе, столько презрения, что, как только молодой человек скрылся, чтица внезапно заревела навзрыд. Она устала от этого путешествия и от всех этих событий.  Их было слишком много для неё. Падение каменной арки, из-за чего она чуть не стала инвалидом. Шокирующее признание Рабдена Микара, что он её дядя и он состоит в Железной лее, а Рэн – маро и подчиняется ему. Жуткая боль в ожидании Истинного целителя и месяц лечения. Новость о том, что она должна отправиться куда-то далеко-далеко, да ещё и с Рэном и плохо знакомой женщиной. Прощание с мечтой вернуться в свою любимую Школу, чтобы преподавать. Осада Кирта и множество смертей от её рук. Схватка с Кариной и ощущение скорой смерти. День, когда она пришла в себя и поняла, что умерло больше двухсот горожан и она сама выжила только благодаря чуду. Погребальная песнь, и просьбы о прощении, и ненависть тех, кого она убила. А сейчас в дополнение ко всему она умудрилась стать лидером их маленькой компании, а ведь ей не так давно исполнилось девятнадцать. Она обычная деревенская девочка, которой выпала возможность учиться в Академии Артии и она ей воспользовалась. И всего один факт, всего один, предрешил её судьбу: она была невероятно похожа на погибшую принцессу Нандиру. Пока ей везло, но Ивоне становилось страшно от одной мысли о том, что удача может изменить ей. Всё это копилось в душе девушки, пока одна злобная фраза не заставила чашу того, что она могла выдержать, переполниться.

Так она и плакала от безысходности и неопределённости, пока к ней не подошёл волк, вожак стаи, и не ткнулся в руку, как бы успокаивая. В первую секунду она испугалась и даже вскрикнула, не заметив, как он подобрался к ней, но потом села на землю рядом с ним и зарыдала ещё горше. В этих слезах было всё напряжение и страх, которые она испытала с тех пор, как ушла из «Хрустальных водопадов».

Наконец она успокоилась, и по тому, как вокруг стало темно, девушка поняла, что пора было возвращаться в лагерь. Попрощавшись с вожаком, она пошла к ручейку, чтобы умыться холодной водой, прежде чем идти обратно.

Набредя на ключ, девушка просто сунула лицо в холодную-прехолодную воду и подержала его там, пока хватало дыхания. Единственная надежда была на то, что никто не увидит её в темноте и она успеет лечь спать до того, как кто-либо заметит её красное лицо. Судя по тому, что Рэн не попытался убить вожака, когда тот к ней подошёл, молодой человек проверил территорию вокруг и удалился вслед за Кариком, а значит, и не видел той сцены, что она устроила.

Когда она пришла в лагерь, то обнаружила, что все, кроме Рэна, уже спят, а потому тихонько залезла под одеяло, стараясь не поворачиваться лицом к молодому человеку, и заснула.

В конце тоннеля оказалась гигантская пещера, в центре которой находилось подземное озеро, отражавшее сияние стен, полностью покрытых свет-камнем.

Карт и Лем не могли поверить своим глазам: они набрели на одно из легендарных святилищ Диру. Вход в лесу был явно запасным, поэтому у спуска с лестницы стояло всего несколько скамеек, то ли созданных самой природой, то ли вырубленных из камня человеком. По бокам от озера располагались колонны, идущие до самого верха. Они были покрыты красивейшими узорами, изображавшими чередование времён года, историю людей и самой земли.   Было видно несколько дорожек, одна из которых вела из прохода, откуда они только что вышли, тропки были выложены обработанным свет-камнем, из-за чего когда по ним шёл человек владеющий Потоком, они загорались под ногами идущего. По всей пещере под потолком летали маленькие облачка света - именно они заставляли свет-камень в стенах сверкать и освещать всю пещеру нежным светом. То здесь, то там были разбросаны лавки и ротонды, созданные из того же материала, что и колонны.

Вдалеке, за озером, виднелось что-то тёмное, но с такого расстояния было сложно понять, что это.

Всё вокруг было окружено светом и спокойствием. Казалось, что пещера спала.

Лея, стоявшая перед мужчинами и остановившаяся на секунду, снова пошла. Она начала тихонько, еле заметно светиться. Её золотые волосы, которые обычно были заплетены в косу, сами собой распустились и, казалось, сливались с сиянием. Девушка вытянула вперёд правую руку, и на неё прилетел один из огоньков-облачков, что носились наверху. Внезапно все они замерли наверху, будто ожидая чего-то. Лея отпустила огонёк и он, поднявшись к остальным начал светить ярче, чем раньше, остальные последовали его примеру. В пещере, которая раньше была освещена неясным нежным светом свет-камня, внезапно стало ясно, как днём, и стало возможно рассмотреть то, что казалось лишь тёмным пятном до этого.

Вторая половина озера была окружена густым лесом. Сейчас в нём, как и наверху, царило позднее лето.

Верховная пошла в сторону рощи, и под ней ярко загорались камни дорожки. Мужчины последовали за ней, не желая терять её из виду, но не могли удержаться и всё время оглядывались по сторонам. Вокруг них были прекрасные колонны, каменные ротонды и фигуры мужчин и женщин, меж которых текли ручьи, уходившие под землю у дорожек. Это был невероятно красивый парк, состоящий из воды и камня.

Карт посмотрел на ближайшую к ним стену и замер. Благодаря тому, что стало светло, он смог разглядеть, что стены не просто покрыты свет-камнем – они состоят из него. А сам камень покрыт резьбой, а наверх вели прозрачные, вырезанные из свет-камня лестницы. Чтец пообещал себе, что, когда у них будет время, он придёт сюда, чтобы изучить все до единой стены, даже если на это потребуется много лет.

Лем потянул старшего товарища за руку, торопя, так как Лея уже ушла вперёд. Юноша выглядел немного оглушённым и одновременно вдохновлённым окружавшей его красотой.

Они последовали дальше за девушкой, которая двигалась легко и быстро, поэтому чтобы догнать её, им пришлось почти бежать.

Наконец они почти поравнялись с ней, но Лея даже не обернулась. Её что-то тянуло вперёд. Её фигурка в широкой мужской рубахе и таких же штанах, которые купил ей Карт, выглядела абсолютно беззащитной. Из-под штанов выглядывали босые ноги. Она была всё той же нелепо одетой Леей, но казалось, что она была в лёгком белом платье, которое струилось словно шёлк.

Так они и шли ещё час, не уставая поражаться красотам каменного сада.

Наконец-то они достигли леса. По бокам от дорожки, по которой они шли, стояли две железных леи, будто обозначая вход в сад. Судя по их размерам, они были очень стары.

Когда группа вошла в сад, то сразу поняла, что леи стояли не просто так, это действительно был вход, ограждение, а за ними был абсолютно другой климат. Это действительно, как и наверху, было позднее лето. Та же погода, та же температура воздуха. В лесу росли разные деревья: яблони росли рядом с берёзами и осинами, кое-где виднелись ёлки. На яблонях уже начали появляться поспевшие яблоки, но большинство были ещё зелёными. Всё вокруг выглядело очень красиво и аккуратно, но одновременно дико. Может быть, из-за того, что никто не приглядывал за этим садом уже много лет, из-за чего он превратился в лес.

Мимо мужчин пролетела птица. Лем, не ожидавший этого, упал на дорожку, больно ударился локтем о камни и с удивлением увидел, как небольшая ранка затягивается сама по себе. Пока он ошарашенно смотрел на свою руку,  краем глаза заметил, что из кустов выглядывает морда любопытного зайца. В этот раз уже Карту пришлось тянуть юношу за собой.

Прошло несколько минут, и внезапно перед ними предстала совсем другая картина. Это была осень в яблоневом саду. Спелые жёлтые, зелёные и красные яблоки висели на ветвях, уже давно ждущие уборки. Чуть дальше виднелся осенний лес, в котором уже начала жухнуть трава. Совсем скоро они оказались в поздней осени, где часть деревьев уже сбросила свою листву, окрасив всё в красный и жёлтый цвета.

Вскоре они вошли в зиму. Эта часть напоминала волшебный лес. Среди ёлок, покрытых снегом, стояли лиственные деревья, сбросившие свою листву и покрытые инеем. Казалось, что Карт с Лемом попали в сказку: повсюду были лёд, снег и иней, а дорожка, до сих пор сиявшая под ногами Леи, кое-где была покрыта снегом.

Заворожённые зрелищем, мужчины не сразу почувствовали холод. Было действительно холодно, но казалось, что дорога из свет-камня согревала их изнутри, как горячий напиток, выпитый перед камином. Из-за того, что кожу жгло морозом, было ощущение, что они только что вышли из тёплого дома и ещё не успели замёрзнуть.

В зимнем лесу из-за отсутствия листвы на деревьях стало видно, что в саду были лавки, колонны и статуи. Но все они сливались с пейзажем и оттого не создавалось впечатления, что они были рукотворными: казалось, что они сами выросли здесь.

Внезапно девушка сошла с основной тропы и пошла прямо по снегу куда-то в сторону деревьев, за которыми оказалось небольшое строение из свет-камня. Оно всё состояло из переплетений арок и казалось построенным изо льда, из-за чего его не было видно издалека. В здании посередине было расположено возвышение, похожее на стол. На нём лежала одежда – простое по покрою белое платье. Лея подошла к нему и начала снимать с себя одежду. Карт и Лем, увидев это, тут же отвернулись, поэтому они лишь слышали, как шуршала ткань платья. Затем послышались шаги – девушка возвращалась. Она молча прошла мимо них так быстро, что, когда они обернулись, то увидели лишь её спину. Рукава платья состояли из нескольких частей, не сшитых друг с другом, от чего руки почти не были закрыты. Лем увидел, что шрамы на руках Леи стали будто бы чуть меньше, но возможно, ему просто показалось.

Иона вернулась на основную дорожку и пошла дальше.

 Вскоре мужчины увидели, что зимний лес сменился ранней весной и капелью, чуть дальше на деревьях начали появляться почки, которые постепенно превращались в молодые листочки. Трава вокруг была ещё нежно-зелёная, но постепенно по мере их продвижения она начала приобретать всё более насыщенный оттенок, как и деревья, которые цвели тем более буйно, чем дальше группа заходила в лес.

Как только они снова вошли в позднее лето, тропа стала расширяться, постепенно превращаясь в гигантскую площадь.

Взглядам спутников Ионы предстало потрясающее зрелище: по правую руку от того места, откуда они вышли, располагалось невероятной красоты строение. Это не был собор в прямом смысле этого слова: здесь не было стен, а лишь арки, как и всё остальное здесь, созданные из свет-камня, но это был свет-камень необыкновенной чистоты. Любой свет-камень переливался всевозможными цветами, но, как и остальные камни в этом мире, он менял цвета под воздействием света или Потока, но не этот. Этот солнечный камень менял цвет постепенно, становясь то голубым, словно небо, то зелёным, словно трава, при этом всё время оставаясь прозрачным и чистым. Арки высотой в несколько метров держались на колоннах. Практически весь камень, кроме крыши, был резным. Птицы, звери, деревья – всё, что существовало в мире, и над всем этим на главном куполе были вырезаны солнце и луна.

Посередине анфилады стояла статуя Диру. Богиня воздевала руки к небу, держа в них святящийся шар, призванный изображать солнце. Волосы богини нежно сияли золотом. Черты лица было не разобрать из-за того, что она смотрела на солнце в своих руках. Казалось, что её изображение было живым, и Карт хотел изучить статую поближе, но он был не уверен, что ему можно было входить внутрь. Когда он наконец оторвал взгляд от изображения Диру, то смог разглядеть и остальное.

Площадь, на которой стоял храм, была огромной и скорее напоминала гигантскую дорогу от храма к озеру. По обе стороны от площади виднелись всё те же колонны, упирающиеся в потолок. По центру шла дорожка, сделанная из того же материала, что и храм. Колонны, которые словно обрамляли дорожку, тоже были сделаны из этого необыкновенного свет-камня.

Именно по этой дорожке шла в сторону озера Иона. И когда она проходила мимо пары колонн, они загорались. В конце этой колоннады, которая теперь сияла и переливалась, девушку ждали две небольшие железные леи, которые начали светиться ещё до того, как девушка дошла до них.

 Внезапно свечение отделилось от них и полетело в сторону Ионы. Через несколько секунд Карту с Лемом показалось, что из света появились две молодые девушки, не старше самой Верховной, если не младше. У одной были длинные чёрные волосы, которые ниспадали до колен, а у другой короткие русые волосы, только-только закрывавшие уши. Обе девочки были эфемерными, полупрозрачными, но никуда не исчезали, как бы часто ни моргали мужчины, пытаясь понять наваждение ли это.

Наконец Иона дошла до девушек, и они, поклонившись, заговорили:

— Да пребудет с Вами Свет Диру.

— Да осветит он ваш Путь, жрицы.

— Мы ждали Вас.

Они не открывали рта, но Карт и Лем слышали их голоса в своей голове.

— Я знаю, дорогие друзья. И рада, что вы дождались.

— Мы можем начинать?

— Да.

Иона пошла в сторону озера, и жрицы последовали за ней. Карт и Лем тоже попытались подойти к колоннаде, но в голове у них прозвучало «ждите», и они не решились ослушаться.

Иона дошла до воды, скинула платье и начала заходить в воду. В пещере раздалось гудение, которое через несколько секунд превратилось в самую красивую песню, которую когда-либо слышал человек. Пение раздавалось отовсюду, и только прислушавшись, Карт понял, что поёт свет-камень, отзываясь на каждый шаг девушки.

Иона ушла под воду, и дно озера начало переливаться: то в одном, то в другом месте загорались нежные огоньки, и было понятно, что там проплывает девушка. Жрицы остались на берегу в ожидании, когда она вернётся.

Посередине озера что-то ярко вспыхнуло, и песня стала звучать громче, но слов было всё равно не разобрать. Возможно, это был давно забытый язык, которого ни Лем, ни Карт не знали.

Прошло совсем немного времени, и девушка поплыла в сторону берега. Вскоре она вышла из озера.

Её тело светилось так ярко, что даже очертаний было не разобрать. Она была самим светом. Когда жрицы одели её и высушили, она перестала сиять так ярко, и Карт с Лемом смогли увидеть, что в руках у Леи что-то есть.

Девушка пошла в сторону храма. Когда она приблизилась к своим друзьям, то они увидели, что Лея находится в состоянии транса, и её глаза, как и всё её тело, сияют золотом. Сердце Лема замерло – он ещё никогда не видел кого-то настолько красивого. Только если на стенах в храме, в который его водили совсем маленького, но и то это были лишь бледные тени по сравнению с тем, что он увидел сейчас.

Иона направилась в сторону собора. Там она подошла к статуе в центре и, повернувшись к озеру, повторила движение Богини.

В её руках появилось ослепительное солнце, которое скоро превратилось в луну и исчезло. Девушка покачнулась и осела на руки жриц, оказавшихся не такими бесплотными, как могло показаться.

Внезапно голоса, которые пели песню, замерли, а затем радостно воскликнули: «Она проснулась!»

Жрицы снова превратились в свет и улетели к леям, из которых появились. Лем с Картом проследили за тем, как они слились с деревьями, а затем обернулись, чтобы посмотреть, что случилось с их спутницей. Лея лежала рядом со статуей.

Лем побежал к девушке со всех ног, опасаясь, что ей может быть плохо. В первую очередь юный лекарь проверил, не ударилась ли она, но всё было в порядке – оказалось, что она не теряла сознание, а просто была истощена и оттого повалилась на землю. Когда Карт приподнял её и посадил так, чтобы она опиралась на него, Иона с благодарностью посмотрела на него.

— Как ты? – спросил Лем.

— Со мной всё хорошо…

— Но что это вообще было? Как? Почему? – в замешательстве спросил юный лекарь.

— Дай ей отдышаться, Лем.

— Ничего страшного. Всё уже в порядке, – девушка немного отодвинулась от Карта, чтобы им было удобнее разговаривать. – Я… Мне кажется, что я наполовину была в трансе или, скорее, дала своим инстинктам волю. Наверное, позже я спрошу у них, что это было. Пока я и сама не уверена. Я просто знала, что нужно было делать.

— У них? Ты имеешь в виду прозрачных жриц? Это же были жрицы? По крайней мере, они были одеты в белые платья, которые я видел на жрицах в храмах.

— Да, это были жрицы, и я имела в виду именно их. Но давайте я лучше начну сначала… - девушка запнулась, не зная, как продолжить разговор.

Внезапно она поняла, что не представляет себе, как рассказать своим спутникам, что она является принцессой Ионой Элитар. Карт правильно понял её замешательство и тихо сказал, склоняясь в земном поклоне:

— Мы слушаем Вас, Верховная.

Иона не ожидавшая, что кто-то может её узнать, вздрогнула.

— Как вы узнали? Я сама вспомнила, только когда увидела жриц!

Лем смотрел то на Карта, то на Лею, пытаясь понять, шутят ли они.

— Я видел Вас в жизни, принцесса Иона Элитар Марту́ Иен.

— Не надо, – с еле скрываемым отчаянием в голосе сказала девушка. – Я привыкла к имени Лея. Я бы хотела, чтобы вы называли меня как раньше.

— Вы хотели что-то рассказать нам, Верховная, – будто не услышав её, напомнил Карт.

— Да, конечно, вы правы, – решив не настаивать прямо сейчас, отступила Лея.

Тут Лем наконец-то пришёл в себя и, не веря, что задаёт этот вопрос, потрясённо сказал:

— Вы… Вы действительно – Она? Верховная?

Карт с Леей посмотрели на Лема – на нём лица не было. Новость о том, кем является его пациентка, поразила его. Казалось, что он скоро упадёт в обморок.

— Да, полагаю, что я – Верховная. По крайней мере, они так мне сказали. Сама я ещё не вспомнила всего.

— Но как? Вы же умерли!

— Значит, это было ложью. Я не думаю, что есть хоть какой-то смысл сомневаться в словах жриц Диру. Даже до этого, когда Карт однажды назвал меня «принцесса», я почувствовала, что меня так уже называли.

Юноша продолжал смотреть на девушку, не веря тому, что слышит.

— Поверь мне, Лем, Она – принцесса Империи Нандиру. Я думал, ты видел Её, когда был маленьким. Тебе она не показалась знакомой?

— Показалась… Но ведь такого не бывает! Просто не может быть! Я не могу…

— Раз случилось, значит, бывает. Давай мы с тобой всё-таки помолчим и дадим Ей рассказать, ведь ты сам спрашивал, что случилось. Идёт? – прервал его Карт, приводя в чувство.

— Идёт, – пробормотал Лем, всё так же во все глаза смотря на Лею.

— Вот и славно. Прошу Вас, Верховная, продолжайте.

— Всё началось ещё с той книги. Когда я взяла её в руки, то вспомнила кое-что, но достаточно смутно, а ещё мне показалось, будто кто-то хочет поговорить со мной, но я не была ни в чём уверена. У меня появилось это странное ощущение, будто я забыла о чём-то важном. Словно я обещала встретиться с кем-то или сделать что-то, но вспомнила об этом только после того, как срок прошёл. Потом вы, Карт, позвали меня и Лема посмотреть на то, что обнаружили в яме: там были они. Я не знаю, кто это был, но когда-то я их знала, потому что их души назвали меня по имени. Тому, которое мне было дано при рождении.  Они умерли давно, но их тела сохранились благодаря Потоку и магии храма. Поэтому же они не стали неприкаянными душами. Я знала, что их надо отпеть, и поняла, что знаю, как провести ритуал. И… Мне показалось, что они растили меня. Не знаю, почему. Я чувствовала, что они рады будут уйти. Их души устали блуждать по этому миру. Поэтому я запела, как меня учили и, наверное, как я всегда знала. И они ушли. Передав перед этим свои знания и воспоминания. Но я пока не могу их принять, потому что они могут заместить мои собственные. По крайней мере, мне так кажется, – сбивчиво сказала Лея.

Она прервалась на несколько секунд, собираясь с мыслями, а затем продолжила:

— А потом… Потом я поняла, просто поняла, что надо делать. Мне показалось, что я проснулась: что-то, что всегда было во мне, какая-то часть моей души, она спала. И спала очень долго. Именно эта часть меня почувствовала, что нужно делать. Я ощущала, как меня наполняет моя собственная энергия, которая до этого была заперта внутри и не имела возможности вырваться наружу. И я пошла вглубь, к тем, кто пытался достучаться до меня. Поиск отнимал всё моё внимание, поэтому я не замечала того, что было вокруг, – я просто шла. Не думаю, что сознавала, что делаю и почему должна это сделать. Просто делала. Знала, что мне лучше переодеться, поэтому переоделась. Потом я наконец-то действительно услышала голоса тех, кто звал меня, и разобрала слова. Мне говорили, что я должна была прийти уже давно. Не сюда, в другое такое же место, там, где я жила. Что я должна была пройти посвящение, как и все Верховные, когда мне исполнилось семнадцать, но сначала церемонии откладывались якобы из-за того, что я слишком слаба, чтобы их выдержать, а затем я пострадала и оказалась у Лема. Они вели меня сюда, чтобы я прошла посвящение. Что я должна войти в озеро и достать со дна любой камень, который мне приглянется. Остальное вы видели. Мне нужно многое осознать, прежде чем я смогу рассказать об остальном.

— Спасибо за рассказ, Верховная. Теперь мне понятно намного больше, чем раньше. Значит, это был ритуал посвящения?

— Да.

— И теперь Вы вступили в пору полной силы?

— Нет, я получила доступ к своей силе. И я знаю намного больше, чем другие люди, но я ещё молода и мне надо многому научиться. И если с хорой вы мне помочь не сможете, то Потоку обучить сможете. Внутри этого храма, – девушка обвела руками пещеру, – никто не узнает, что мы используем Поток. Я… – с робкой надеждой в голосе сказала Лея, – я очень надеюсь, что вы мне поможете.

— Почту за честь, – сказал чтец, ещё раз кланяясь.

— Спасибо.

Краем глаза Карт взглянул на девушку: в Ионе что-то изменилось после посвящения, и это было не влияние вернувшейся памяти, а нечто большее. Казалось, что она знает теперь то, чего не знает больше никто. Видит больше, чем остальные люди. Она изменилась. Сейчас в ней, вместе с присущей юности наивностью, жила мудрость. Верховная обладала мудростью и силой, Иона - наивностью и покорностью. Мужчина понял, что, возможно, и ему и Лему в будущем будет сложно общаться с ней как прежде. Посреди этого потрясающего храма, глубоко под землёй им придётся снова знакомиться друг с другом. И это понимали все.

— Нам, наверное, нужно вернуться наверх, – робко сказала девушка.

— Если Вы хотите, то, конечно, Верховная. Но я не уверен, что Вы сможете пройти это расстояние не в трансе.

— Наверное, вы правы.

— Я… - запинаясь начал Лем. – Мне кажется, что у Верховной всё должно было зажить – когда мы шли по зимнему саду, я заметил, что шрамы у неё на руках уменьшились, хотя мне могло просто показаться. Я не уверен в этом до конца.

— Вы не могли бы меня осмотреть, Лем? – предложила принцесса.

— Я?! – на лице юноши отразился испуг.

— Вы осматривали меня и раньше.

— Да, но тогда… Тогда…

— Но я за это время не изменилась. Изменилось только то, что вы знаете обо мне. Я, как и раньше, нуждаюсь в вашей помощи.

— Да, но...

— Я попросила вас об этом, а это значит, что это сделать можно. Давайте… – голос девушки немного дрогнул, – давай не менять наших отношений. Для меня это очень важно. Ты ведь знаешь меня почти три месяца и за это время видел странные вещи, не правда ли? Пожалуйста, не меняйтесь из-за меня, - последнюю фразу она произнесла, обращаясь к ним обоим.

— Я попробую, – уверенный в том, что у него это не получится, сказал Лем.

— Осмотри меня, пожалуйста, хотя бы руки, – продолжила говорить на «ты» Иона, надеясь, что это поможет вернуть их отношения в прежнее русло.

Лем помялся ещё немного, опасаясь даже дотронуться до неё, но всё же осмотрел руки, шею и ноги Ионы. Всё оказалось в порядке.

— Шрамы у Вас действительно стали меньше, но я не знаю, исчезнут ли они. Мне кажется, что магия этого места только помогает восстановиться, а не лечит. Так как шрам на ноге, который у Вас зажил ещё когда Вы были без сознания, на месте. Отёки и синяки, которые почему-то никак не сходили, ушли. Мышцы Вам всё-таки придётся наращивать самостоятельно, но здесь это, наверное, пойдёт быстрее.

— Вы слышали нашего врача, Верховная, Вам лучше будет остаться здесь. Мы с Лемом принесём вещи вниз, а Вы отдохните здесь. Вы ещё не видели этот храм, поэтому Вам будет чем заняться. Только не уходите далеко, пожалуйста. Пошли, Лем.

Мужчины попрощались с девушкой и ушли. Когда их шаги затихли вдали, принцесса впервые в своей жизни почувствовала, что такое терять друзей. Раньше у неё не было тех, кого волновала она сама, а не её происхождение или предназначение.

Иона сидела одна в храме невообразимой красоты и боялась, что когда её спутники вернутся, она всё равно останется одна.

С утра Ивона еле-еле разлепила глаза – они сильно опухли, пусть она и умылась, прежде чем идти спать. Девушка судорожно начала думать, что лучше сделать, ведь ей совсем не хотелось, чтобы кто-то заметил, что она плакала. Как и большинство тех, кто недавно начал взрослую жизнь, девушка боялась показаться другим недостаточно сильной.

После нескольких секунд размышлений Ивона решила, что самым логичным будет немного ещё полежать, не вставая, так как она помнила, что отёк спадает через некоторое время после сна. Особенно если умыться. Как только она об этом подумала, то поняла, что кристаллики соли резали веки и ей было просто необходимо где-нибудь раздобыть воды. До того, как встать она перевернулась на левый бок и осторожно, из-под полуприкрытых век осмотрела лагерь – все ещё спали, поэтому она быстро сбегала к ручью, умылась и снова легла на своё место.

Никто даже и не думал вставать, что порадовало девушку, так как к тому времени, как все проснуться веки у неё уже будут нормального размера.

Вдруг Ивона поняла, что не видела среди остальных Рэна. Неужели он опять ушёл на разведку? Наверняка. Они ещё даже не вышли из леса, который проверили солдаты короля, а он всё время настороже.

Внезапно на неё сверху села птица. Девушка чуть не вскрикнула, но остановила себя, не желая будить остальных. Это был Ал, он, не издавая ни звука, прыгал по ней, показывая, что Ивона просто обязана идти за ним. Видя, что её маленький друг в явном возбуждении, чтица тихонько встала и пошла за перелетавшим с ветки на ветку сычом. Через некоторое время стало понятно, что они идут в сторону того места, где девушка умывалась вчера вечером.

Ивона вышла к ручью и, увидев причину беспокойства сычика, сначала замерла, а затем бросилась к лежащему на земле Рэну.

Маро выглядел очень плохо - бледный, глаза воспалены, и он явно был без сознания. Девушка не на шутку испугалась, ведь вчера с ним всё было в порядке. Чтица не знала, что делать, но зная, что он не получал травму спины во время боя, решила, что не повредит перевернуть его на спину и осмотреть. Молодой человек оказался намного тяжелее, чем она предполагала, и ей пришлось применить все доступные ей силы, чтобы выполнить задуманное. Когда она это сделала, то, отняв его руки от живота, с ужасом увидела, что он зажимал рану, сочившуюся кровью. С ними не было медика, и ни Карик, ни она не могли пока пользоваться Потоком, чтобы хотя бы помочь заживлению. Девушка зажала рану на животе у Рэна.

Она не понимала, где он умудрился её получить, – ни Чис, ни Миранда не упоминали о ране на животе. В голове у неё было пусто. Ивоне никогда ещё не приходилось оказывать первую помощь человеку вне лазарета, где у них была практика.

Рэн очнулся от боли и резко вдохнул воздух через зубы, а затем тихо сказал:

— Не надо. Всё само пройдёт.

— Что? – от неожиданности чтица действительно отпустила рану.

— Рана сама закроется. Скоро…

— Но как? Вам точно не нужна помощь?

Девушка слышала, что ему было больно говорить, но не могла перестать спрашивать.

— Точно. Э... Это не в первый раз. Она старая. Скоро снова исчезнет. Не надо никого звать. Я и сам смогу её залечить.

— Что? – снова повторила чтица, ничего не понимая.

Ответа она не получила. Молодой человек болезненно зажмурился, перевернулся на бок, а потом закашлялся. Девушка уже хотела сорваться за полотенцем или другим материалом, которым можно было хотя бы промокнуть пот на его лице, но потом подумала, что оставлять Рэна одного лучше не надо, даже если он сам не хочет компании, поэтому она послала Ала за маленькой салфеткой, которую оставила на мешке, когда умывалась. Не очень гигиенично, но это был единственный вариант, доступный ей сейчас.

Совёнок обернулся очень быстро, неся в когтях тряпицу, которая была не тяжелее мыши-полёвки.  Получив салфетку, девушка бросилась к ручью, который протекал буквально в двух шагах, намочила ткань, вернулась к Рэну и протёрла ему лицо от пота, а затем увидев, что на губах есть кровь, убрала и её. Раз он отказывался лечиться, то, по крайней мере, она постарается сделать всё возможное, чтобы ему было хоть немного легче.

По ощущениям Ивоны прошло больше двух, если не трёх часов, когда молодой человек снова пришёл в себя.

Маро открыл глаза, и девушка с удивлением заметила, что они совсем слегка светятся золотом. Свечение было настолько слабым, что можно было легко рассмотреть цвет глаз. Чтица могла поклясться, что это до этого дня они были карими, но сейчас они казались зелёными и такими красивыми, что сердце девушки ёкнуло. Внезапно Рэну стало лучше: цвет лица стал нормальным, на щеках появился небольшой румянец, а кровь перестала течь. Молодой человек расслабился и заснул. Девушка, решив, что ничего страшного, если она это сделает, не будет, положила его голову себе на колени. Это был первый раз, когда она смогла хорошенько рассмотреть маро.

У Рэна было красивое лицо с правильными чертами, что обычно не было заметно из-за того, что он не хотел, чтобы на него обращали внимание. Прямой нос, красивые губы, кожа ровного тона. Возможно, если бы он не был столь отстранённым, то его действительно можно было бы назвать красивым, но обычно он скорее казался никаким. Абсолютно незаметным. Некрасивый, но живой Карик, скорее привлечёт внимание в компании, нежели Рэн. В нём не было видно того внутреннего света, который делает любого человека, как бы он ни выглядел, прекрасным. Ивона подумала о том, что, возможно, это из-за того, что он – маро, а маро не должно быть видно. Его никто не должен чувствовать, а значит, молодому человек нужно было приглушать самого себя.

Чем дольше девушка присматривалась к нему, тем больше убеждалась, что он очень красив. Сама себя чтица не считала некрасивой. Она прекрасно осознавала, что очаровательна, а для некоторых людей и очень хороша, но до Рэна ей было далеко. Ивона внезапно вспомнила, что он был популярен в Школе в первое время, может быть, даже всего лишь пару недель или меньше, но вскоре девушки перестали обращать на него внимание. Будто забыли, что он существовал.

С одной стороны, Ивоне было интересно, что же таится под этой скорлупой, а с другой, она была не из тех, кто желал тратить на это время. Девушка понимала, почему Миранда влюбилась в него, но её саму никогда не интересовали красивые лица. Её всегда привлекала та искра, которая есть у каждого в душе. Но пока она не нашла того, кто ей бы понравился, хотя одно время и думала, что ещё немного – и влюбится в Александрина. Сандр всегда был необычайно ярок, и в него была влюблена половина девушек в Академии. Вторая половина была влюблена в Рабдена Микара, который был этаким мрачным и таинственным рыцарем. То, что он часто уходил из Школы в странствия, было необычайно романтичным в глазах юнн. В Рэне не было видно этой искры. Поэтому Ивона никогда не рассматривала его в качестве романтического интереса. Но это не мешало ей уважать его и считать хорошим товарищем. Отсутствие чувств по отношению к маро, делало совместное путешествие намного проще.

Ивона посмотрела на небо, стараясь определить время. К счастью для них обоих, ещё только-только рассвело. Пять или шесть утра для уставших и ещё не успевших восстановиться после битвы людей, было слишком рано, так что можно было не торопиться обратно.

Рэн очнулся только через полчаса. По его глазам было видно, что он удивлён тем, что оказался на коленях у чтицы.

— Спасибо, Ивона.

— За что? – удивилась девушка, не понимая, что молодой человек имеет в виду.

— За то, что вы остались здесь со мной. Я, наверное, отлежал вам колени. И я хотел бы извиниться за то, что вам пришлось увидеть ранее.

— Что вы такое говорите, Рэн! Не нужно извиняться за ранение.

— Я нарушил ваше спокойствие, а это неприемлемо. Поэтому я должен перед вами извиниться.

— Это совсем необязательно! Но, если для вас это важно, то я вас прощаю. Можете рассказать в качестве извинения про то, что с вами случилось, – сказала девушка, а потом быстро добавила, - но вы не обязаны этого делать, если вам неприятно.

— Я не могу рассказать всего, но могу объяснить вкратце.

Девушка замерла в ожидании, боясь спугнуть свою удачу – Рэн так редко что-либо рассказывал ей.

— Когда-то давно я получил рану, которую вылечил, но, к сожалению, из-за того, что нанесена она была заговорённым клинком,  она иногда открывается снова, когда я ослаблен.

— Её нельзя вылечить до конца?

— Я не знаю.

— А как вы её вылечили?

— Я обладаю способностью к самолечению с самого детства.

— Но почему вам тогда пришлось ждать Истинного целителя?

— Невозможно вылечить всё. По крайней мере, для меня. Если боль слишком сильная, то она отвлекает и не даёт сосредоточиться, а ещё я не хотел показывать, что я это умею.

— Вы же могли умереть!

— Я не могу до конца контролировать процесс, и, конечно, боль частично заглушала голос разума.

— Я достаточно хорошо вас знаю, Рэн, чтобы понять, что причина не в этом. Или не только в этом. Я уже говорила, что слышала от Чиса, какие ранения вы получили. У вас были проблемы с сердцем, и вы большую часть времени находились без сознания, когда были в лазарете – не думаю, что это помогло вам сосредоточиться.

— Не помогло. Ивона, вы же сами сказали, что я не обязан рассказывать, если не хочу.

— Да, но… Во-первых, могли бы просто сказать, что не хотите этого рассказывать, а не лгать, – внутренне замирая от своей собственной смелости и настойчивости сказала чтица. – Во-вторых, это важно. Я понимаю, что это не моё здоровье, но мне хотелось бы знать, в каких условиях вы будете сами себя лечить, а в каких нет. Мне нужно знать, когда звать целителя, а когда нет.

— Если я не говорю, что целителя звать не надо, то зовите.

— Но вы так часто скрываете, что вам больно, что я не могу быть уверена в том, нужна ли вам помощь.

— Ивона, что вы в действительности знаете о маро?

— Я… Только то, что мне рассказал Рабден.

— И он не очень распространялся на эту тему, как я понимаю?

— Да…

— Давайте я вам объясню кое-что более подробно. Главная цель в жизни маро – защищать, а это значит, что даже ценой своей жизни маро должен выполнить свой долг. Но разве можно обеспечить безопасность, скрывая своё плохое физическое состояние?

— Наверное, нет…

— Абсолютно нет. Я не сообщаю о ранениях только в тех случаях, когда их сокрытие поможет, а не навредит, как с сегодняшней раной. Сейчас мы находимся на безопасном участке леса, я проверил это за несколько минут до того, как рана открылась, – даже если я поваляюсь на земле час-два, всё будет в порядке.

— А звери? Они ведь могли прийти на запах крови!

— Животные опасаются маро.  Спросите у сыча, что он чувствует, когда подлетает ко мне. Или у любого другого животного.

— Я не могу этого сделать.

— Из-за Карины?

— Да.

— Тогда постарайтесь вспомнить ощущения, которые у вас были, когда вы следили за происходящим через него. Вы ведь помните?

Девушка кивнула.

— Постарайтесь вспомнить, что думал ваш друг.

Ивона глубоко задумалась. Перед и во время битвы её интересовали другие вещи, поэтому она старалась не обращать внимания на переживания сыча – их было слишком сложно воспринимать, не теряя при этом ту информацию, которая ей была нужна. Теперь, когда она пыталась вспомнить, то поняла, что сыч боялся Рэна.

— Он думал что-то вроде «его нельзя трогать». Но Ал - воробьиный сыч, он боится любых крупных животных. Разве ваше ранение не сделало бы вас более лёгкой добычей для крупных хищников?

— Потом, когда вы сможете воспользоваться Потоком, спросите кого-нибудь из них – и вы всё поймёте. А сейчас давайте вернёмся в лагерь, думаю, остальные уже проснулись.

— Подождите!

Рэн уже начавший движение в сторону стоянки, остановился и повернулся к девушке.

— Вас беспокоит что-то ещё?

— Вы оставили нас одних в лагере! Могло ведь что-нибудь случиться!

— Вероятность этого была очень низкой.

— А как насчёт зверей?

— Ивона, вы надо мной издеваетесь?

— Почему вы так решили? – искренне удивилась девушка.

— Звери? Нападут на вас? Или на Шии? Вы смеётесь?

— Я не подумала об этом, извините, – смутилась Ивона.

— Ничего страшного. И всё же давайте вернёмся в лагерь, иначе нас начнут искать.

— Они наверняка ещё спят, но вы правы – лучше вернуться. И ещё раз извините. Мне стыдно, что я так на вас набросилась с вопросами…

— Ваши опасения были разумны, поэтому вам не за что извиняться.

Молодой человек поклонился ей и пошёл в сторону лагеря.

Разговор закончился, но оставил неприятный осадок. Всё-таки они друг друга не понимали, и это рождало недоразумения. Их диалоги звучали словно музыкальная шкатулка, которая потеряла половину своих штырьков, – сложно было даже понять, что за мелодия звучит из деревянной коробочки. Звук есть, но наполненности и законченности у этого звука нет.

 Девушка чувствовала себя ужасно по нескольким причинам. Одной из них являлось то, что весь разговор Рэн был холоден, как лёд. Благодарил её, улыбался ей, говорил с ней, но был где-то в другом месте. Он всегда был холоден, но Ивона каждый раз надеялась, что он проявит хоть толику душевной теплоты к ней, но напрасно. Либо он не умел испытывать привязанность, либо не считал нужным проявлять её. Возможно, то, что она тогда увидела его искреннюю улыбку заставило надеяться, что что-то изменится, но надежды не оправдались, и от того было особенно больно. Второй причиной являлось то, что она явно затронула тему, которую не стоило. Чтица сама знала ответ на свой вопрос и прекрасно осознавала, что подобные маро не любили говорить о своём даре. Им рассказывали о том золотистом сиянии, которое она видела, в Академии. Более того, это было одно из занятий, обязательных для посещения всеми учениками. Таких людей, как Рэн, называли осенёнными Светом Диру. Они не умели пользоваться Потоком, но имели какой-нибудь дар: кто-то мог лечить людей, кто-то себя. Были те, кто мог вызывать дождь или управлять огнём. Для этого им не требовались слова Потока или сам Поток, им нужно было лишь почувствовать Свет внутри себя. Истинный целитель тоже имел дар, с помощью которого он и лечил, просто в случае с Аскином он ещё умел пользоваться Потоком.

Единственное, что объединяло осенённых, – они всегда получали свою силу не в самые лучшие для мира или того региона, в котором росли, времена. Рассказывали, что Шаньяр во время эпидемии была спасена мальчиком с даром. Диру наделяла своим даром, чтобы защитить от смерти того, кому в будущем предстояло многое сделать и кто обладал чистым сердцем.

Мысль о том, что Рэн обладает чистым сердцем, заставила Ивону закашляться. Она не представляла, скольких он убил, но это определённо должно было оставить след на его душе, даже если предположить, что он делал это только во время защиты Кирта. «Может, когда он был маленьким?» - подумала девушка и посмотрела на удаляющегося молодого человека.

Когда девушка вернулась в лагерь, то оказалось, что Рэн был прав – все уже проснулись и недоумевали, где маро с Ивоной могут быть. Карик, ничего не зная о самом маро, не преминул скабрёзно пошутить. Оставалось только удивляться, куда делся тот приятный молодой человек, с которым они познакомились в Кирте. Чтица, конечно, подозревала, что это всё напускное, нечто вроде защиты, но от осознания этого поведение молодого человека более приятным не становилось. Скорее всего в ухудшении его характера сыграло роль и то, что сейчас он не мог даже прикоснуться к Потоку, а без него он чувствовал себя как без рук. Как и сама Ивона.

Она понимала, что ещё пару-тройку дней точно придётся терпеть подобные высказывания. Хотя, возможно, в следующий раз стоит сказать ему всё, что она о нём думала. Ей всего лишь девятнадцать, но ведь она каким-то образом не срывалась на людях, которые невольно оказались под её неуверенным командованием, а он задавал глупые и провокационные вопросы, чтобы смутить и вывести всех из себя. Или же просто он обладал отвратительным характером, который скрывал ото всех, чтобы устроиться на работу в Кирте.

Казалось, что Аран слушает его с неодобрением, будто знает его, но когда Ивона посмотрела на неё, женщина, почувствовав её взгляд, сделала вид, что её не волнует то, что говорит этот глупый молодой человек.

В лагере готовились к завтраку, если можно было так назвать вялые попытки Карика разложить еду на тряпку, которая служила им скатертью. Он даже не подумал о том, что было бы неплохо развести костёр и раздобыть воды, чтобы вскипятить её. Оказалось, что молодой человек абсолютно не приспособлен к походной жизни. Ивона смотрела на потуги чтеца и надеялась, что Шии прав и Карик поможет им в будущем.

Путь до границы с Анженией обещал быть долгим и наполненным раздражением. Ивона могла только надеяться, что после восстановления сил Карик станет более приятным человеком.

К счастью для всех, завтрак прошёл в молчании, но как только они начали собираться,  Карик сумел вывести из себя всех, кроме Шии.

— Ивона, вы, конечно, приняли меня и за это спасибо, но, может, вы расскажете мне, какого чёрта вы решаете куда мы идём? Не логичнее ли было бы поручить подобные важные решения кому-нибудь постарше?

— И кому же? – не поворачиваясь и продолжая собирать вещи, спросила Ивона.

— Рэну, например.

— Попробуйте его уговорить, а я посмотрю. Будет очень весело.

— Но вы же не справляетесь!

— С чем я не справляюсь?

— Никто вас не слушается, этот странный мальчик постоянно пропадает, Аран просто наплевать, что происходит вокруг, Рэну тоже не очень интересно ваше мнение, правда ведь? – последние слова были обращены к маро.

— Может, тогда вам заняться этим? – сказала Ивона, а Рэн напрягся.

— Нет-нет, я не это имел в виду!

— Мне кажется, вы сами не знаете, что вы имели в виду.

— Ну уж нет! Всё я знаю! Просто вы всё неправильно делаете!

— Что я неправильно делаю?

— Всё! После разговора с вами я понял, что вы ничего не знаете не только о том, как нужно руководить, но и о тех, кто у вас в группе! Да где это вообще может быть нормальным?! Вдруг кто-то из нас разыскиваемый преступник? Или хладнокровный убийца? А может, и совсем не тот, за кого себя выдаёт? Что вы будете делать, если, например, Рэна разыскивают за убийство какой-нибудь, я не знаю, принцессы или дворянки? А если Аран изуродовали за дело? Что если я отравил кого-то, а Шии убил родственника? Что вы будете делать, если что-то такое вскроется? Что?

Карик начал впадать в истерику, пытаясь растормошить всех вокруг себя.

— Может, про меня ещё для полного комплекта скажете? – начиная выходить из себя, спросила Ивона.

— А что про вас говорить? И так всё ясно.

— Да что вам ясно?!

— Всё ясно! Вы просто следуете указаниям и слепо доверяете другим, когда должны бы доверять только себе! Сколько вам лет? Наверняка где-то около двадцати. Что вообще вы можете? Как лидер? В бою вы себя показали, не отрицаю, но вы представляете, что такое, когда нужно скрываться? Когда доверять никому нельзя! Идиоты вы все, что доверяете ей! Она же не умеет ничего! Не знает! Глупая маленькая девчонка!

— Я…

Начала говорить Ивона, но не успела закончить, потому что внезапно со своего места поднялась «изуродованная за дело» Аран и дала «отравителю» звонкую пощёчину.

Все застыли. Откуда слепая узнала, куда нужно бить, чтобы попасть молодому человеку точно по щеке?

— Хватит, ален, – услышали все на поляне, – ты ведёшь себя, как отец!

Воцарилась тишина. «Ален – это же обращение к братьям в Нандиру!» - пронеслось в голове у Ивоны и она посмотрела на свою подругу. Казалось, и сама Аран была удивлена тому, что сделала, но в самом большом ужасе и замешательстве находился тот, кого ударили. Спустя несколько мгновений молодой человек обрёл дар речи.

— Ты… Ты… Ты ведь умерла!.. Я сам видел, как Карина…

Карик побледнел, ноги у него подкосились, и он рухнул на землю, но всё так же продолжал смотреть на Аран. Женщина наклонилась к нему погладила по плечу, а затем села рядом с ним и начала писать что-то на доске.

— Я жива.

— Но как?! Я же видел! Слышал, как Карина сказала!..

— Я обманула её. Притворилась мёртвой.

— Но это же Карина!

— Которая больше никогда не сможет навредить ни мне, ни тебе.

— Она же должна была проверить!

— Она не стала. Не хотела убивать меня. Мы всё же были когда-то подругами.

— А как же другие волки?

— Послушались её. Тем более, главная цель для волков – найти и удержать. Убийствами они обычно не занимаются.

— Не может быть. Просто не может!

Молодой человек вскочил на ноги и начал пятиться – он не мог поверить, что это действительно была его сестра.

— Но я видел, как она перерезала тебе горло!

Аран встала, не зная, что делать, а потому просто смотрела на своего брата слепыми глазами, надеясь, что всё закончится хорошо.

Карик наконец перестал пытаться убежать от женщины и начал подходить к ней. Не думая ни о чём, он потянулся к её лицу в попытке соотнести изуродованное лицо отощавшей женщины, с той прекрасной и здоровой сестрой, которую он знал всю жизнь. Он провёл по шрамам на лице, а затем прикоснулся к шраму на шее, обычно прикрытому платком. Аран специально сняла его, чтобы показать след от ножа Карины. Когда молодой чтец дотронулся до него, то сломался – ноги снова подкосились, и он осел на землю. От облегчения, шока и счастья он начал одновременно смеяться и плакать. Сестра наклонилась к нему, обняла и тоже начала плакать.

Ивона, наблюдавшая за сценой, не могла понять, что происходит, ведь она слышала лишь Карика.

Первой мыслю чтицы было уйти и оставить их наедине, но им действительно нужно было выходить либо оставаться на этой стоянке ещё на день, потому что, судя по карте, которую им дали жители Кирта, они не успеют дойти до следующего подходящего места для лагеря до темноты. Решив, что ничего страшного, если они задержатся рядом с Киртом ещё на один день, не будет и что самый первый порыв – самый искренний и правильный, она увела за собой Рэна и Шии, давая возможность Аран с Кариком побыть наедине.

Прошло совсем немного времени, и слепая пришла к ним, вся сияя, и протянула табличку:

— Давайте двигаться дальше, иначе мы не успеем.

—Может, вы всё-таки подольше побудете вдвоём? – спросила Ивона.

— Не надо. Мы ещё успеем.

— Ну, как знаете. Вы уверены?

— Да. Всё в порядке.

— Хорошо, тогда пойдёмте собираться.

Чтица уже собралась пойти в сторону лагеря, но Аран остановила её, взяв за руку. Ивона удивлённо посмотрела на подругу.

— Простите Карика. Он добрый мальчик. Просто жизнь не была к нему благосклонной.

— Не надо извиняться за него, пусть, если он хочет, сам извиняется, но и это необязательно. Мы все здесь не самые простые люди, и ссориться будем ещё не один раз.

— Я несу за него ответственность. Я его воспитала.

— Вы воспитали? – удивилась девушка. – Вы не похожи на его мать.

— Я старшая сестра, но я участвовала в его воспитании.

— Сколько у вас лет разницы?

— Двадцать один год.

­— Карику не может быть больше двадцати пяти-двадцати шести лет… Я только сейчас сообразила, что не знаю возраста никого в группе! – удивлённо осознала девушка.

— Ему двадцать четыре, а мне сорок шесть лет.

— Подождите, вы сказали, что разница двадцать один год.

— Он родился в конце года.

— Ясно.

Ивона задумчиво посмотрела на маро и спросила:

— Рэн, а сколько вам лет?

— Это имеет значение?

— Да. 

— Двадцать пять.

— В Школе мы все были убеждены, что вы старше нас на два-три года, не больше, – удивлённо сказала Ивона. – Вы не выглядите на двадцать пять.

— А на сколько я выгляжу?

— Ну… На двадцать два, наверное, а разговариваете так, будто вам уже больше тридцати. Правда, Аран? – Ивона запнулась, внезапно осознав, что всё это время она называла по имени женщину старше её на двадцать семь лет. – Мне, наверное, не стоит называть вас просто по имени?

— Можете называть меня Аран и дальше. Я уже привыкла к этому имени. Давайте вернёмся в лагерь. Карик и Шии ждут.

— Хорошо. Пойдёмте.

Жизнь, по ощущениям Ивоны, начала становиться такой же, как прежде. Никаких особых происшествий по дороге к следующему городу не возникло, Карик притих и даже подошёл, чтобы извиниться перед всеми лично, Аран перестала притворяться, что совсем не видит; Рэн восстановил форму и, казалось, совсем поправился. Даже Шии стал гораздо более похож на человека и начал принимать участие в разговорах. Реки Карика и Ивоны постепенно восстанавливались, что способствовало резкому улучшению характера молодого человека. Они оба до сих пор не могли пользоваться Потоком, но, по крайней мере, ощущали, что он есть вокруг них.

Достичь города они должны были уже совсем скоро, что несказанно радовало Ивону. Оказалось, что она любила странствовать, прекрасно чувствовала себя в лесу, но Рэн и его постоянная активность её раздражали – совсем скоро ему придётся изображать из себя её мужа, а они почти не общались за все три недели пути. Это особенно не нравилось ей из-за того, что городом, в который они пришли, была Эфа.

Прекрасная и загадочная. Интересная и шумная. Эфа была самым красивым городом в Артии, и так считали не только её жители, но и многие другие, кому посчастливилось побывать в ней. Ещё немного, какие-то полчаса или чуть больше, – и они окажутся в бывшей столице, а девушка последний раз разговаривала с маро, когда просила передать соль три стоянки назад.

Когда группа Ивоны вышла из леса и девушка увидела город, то всё недовольство Рэном вылетело у неё из головы. Представший перед ней вид был слишком прекрасен, чтобы думать об обидах.

Эфа, бывшая столица Артии, а сейчас город учёных и торговцев, начинала восхищать ещё до того, как путешественники войдут в город. Здесь не было скучных серых или бежевых стен, которые часто окружали города королевства, не было и белокаменных стен нынешней столицы. Все, абсолютно все, стены города были выложены мозаикой, которую обрамляли различные фрески, барельефы, горельефы, а порой на стенах была лишь мозаика и ничего больше. Издалека было не разобрать, что изображено на стенах, но чем ближе подбиралась к ним группа, тем легче было разглядеть сюжеты. Это были города, деревни, места известных битв – это была история и география Артии в картинах. Как жаль, что у них не было времени, чтобы провести побольше времени в Эфе и изучить внешние стены! Ивона решила, что когда-нибудь она приедет в бывшую столицу специально, чтобы изучить их.

Мозаики были выложены из тех полудрагоценных и поделочных камней, которые добывались в провинции, изображённой на том или ином участке стены. Восхищение невероятностью произведения искусства, каким была старая столица, при приближении к ней начинало сменяться ощущением давления. Как и всё грандиозное и монументальное, мозаика и её масштабы заставляли чувствовать себя муравьём, ползающим рядом с гигантами. Ощущение было не самым приятным, но именно оно заставляло чувствовать трепет и благоговение перед столь необычным произведением искусства.

Кажется, ещё в Школе Ивона слышала, что мозаики старой столицы были подарены самими провинциями на тысячелетие Эфы. Они были уникальны. Нигде в мире больше не было столь сложных мозаичных полотен, и страна гордилась этим.

Артия славилась своими мастерами по мозаике. Многих мастеров приглашали в другие страны, чтобы украсить дворцы и храмы. Знаменитая мозаика Главного Храма Диру в Нан’Оро была работой артийского мастера, если верить словам учителей Академии Артии.

Наконец группа подошла к городским воротам. Гигантские створки были распахнуты, и по ним было видно, что ими давно уже не пользовались, вместо этого для закрытия города на ночь служила гигантская опускная решётка, которая сейчас была опущена, и лишь в углу, за прутьями, можно было увидеть охранника, который спал на посту.

Ивона и Карик были слишком поражены красотой Эфы, чтобы хоть как-то отреагировать на то, что уже восемь часов, а ворота до сих пор закрыты, поэтому к охраннику подошёл Рэн.

— Уважаемый! – не очень громко, но так чтобы мужчина проснулся, сказал он.

Стражник зашевелился и хрипло спросил:

— Чего надобно благородному путешественнику?

— Да пребудет с вами Свет Диру.

— Да осветит Она ваш путь, – ответил ему всё ещё не сбросивший с себя сон охранник.

— Долго ли эти ворота будут закрыты?

— Два дня, как пить дать. У нас ведь праздники идут. Студенты шалят. В прошлом году стадо овец в город через эти самые ворота и привели, вот от греха подальше только двое ворот и оставили, чтобы погром не устроили. Кто ж их, студентов, знает. Мож, в следующем году вообще одни ворота оставим.

— Но разве стадо овец — это так страшно? – удивлённо спросил Рэн.

— Не, если бы пастухи привели, да на ярмарку, например, то почему б и нет? А тут студенты – овцы-то от страха десятерых потоптали, хорошо, что овечушки-то от страха не перемёрли. Сами студенты несчастных горожан и подлатали, но за убытки – всякие там лотки перевёрнутые да крылечки разбитые – платить студентам было нечем. У нас же, у города, какой главных доход? Мы врачей, целителей, в смысле, – для не знающих, что такое «врач», добавил стражник, – поставляем. Лекари наши самые лучшие в Артии, так что год бесплатных услуг всем пострадавшим обошёлся университету в приличную сумму. Они и попросили главу закрыть ворота, чтобы молодёжь в окрестные деревни не разбежалась.

— Они – это кто?

— Как кто? Профессора, конечно. Им потом за студентов-то платить не хочется, вот они и попросили об одолжении, а мы следить за балагурами должны.

— А что за праздник у вас? Вроде же нет никакого праздника сейчас нет.

— Как какой? Учёбу старшие закончили, – удивляясь незнанию собеседника, сказал стражник.

— Так лето ж сейчас, обычно ведь поздней весной выпускают.

— Ага, да только у нас в университет в ноябре принимают, а заканчивают в августе, чтобы успели на место работы до мороза прийти успеть. Вот так вот.

— Спасибо вам за объяснение, добрый человек. А куда нам тогда податься, чтобы в город-то войти?

— Нравитесь вы мне, так что уж ладно, пропущу вас. Идите к калитке, сейчас её открою. Только никому об этом не говорите! Спрашивать будут – вы через Чёрные ворота прошли.

— Чёрные?

— Да, Чёрные. Они у нас на юге расположены.

— Спасибо вам! Повезло нам, жена! Видишь - добрый человек попался! – крикнул Ивоне Рэн, призывая подыграть.

— Твоя правда, милый, - девушка сама удивилась, когда ответила маро на «ты», так легко и естественно. – Спасибо вам, анар! Сердечное спасибо! А то с калекой и так далеко прошли, не дошла бы она до следующих ворот, бедняжка.

Стражник, наконец, увидел Аран, прятавшуюся за спиной Карика до этого, и, к удивлению всех, вместо того, чтобы охранительный жест использовать или скривиться, тут же открыл калитку, выскочил и помог женщине войти в город, следя за тем, чтобы она не ударилась и не споткнулась, а затем осуждающе сказал:

— Что же вы сразу не сказали, что лечиться идёте? У нас гости университета всегда и через какие угодно ворота проходят.

— Почему? – непонимающе спросила Ивона.

— Так я ж сказал уже, что у нас главная прибыль от университета идёт, так что мы всех, кто к целителям идёт, сразу пропускаем.

Тут он взглянул на Аран и на всех остальных повнимательней и присвистнул.

— Да вы тут все к нашим светилам пришли, я смотрю! У меня глаз намётанный. Откуда вы такие?

— Идём из Кирта. Надоумила Богиня отправиться через него, – ответила Ивона, вздыхая.

— А что с Киртом такое? Хороший город, наши там все травки для лечения закупают.

— На него разбойники напали, да люди вовремя заметили, до нападения ещё, а потом и королевский отряд подоспел, так что спаслись.

— Так это про него бают всюду? Про Кирт? А то рассказывают, что города какого-то не стало из-за разбойников, как тогда… – голос мужчины прервался. – Я тогда жену свою с детишками потерял – на охоте был. Но то деревня была, а тут целый город! А я верить не хотел… – потрясённо покачал головой мужчина.

— Та же банда, как я слышала, а может, кому-то их слава жить спокойно не даёт? Только врут те, кто говорят, что пропал город. Много умерло, но меньше, чем мы думали. Повезло нам, что чтецы в городе тогда были. Они и помогли, а ещё из Академии учитель один. Он защититься-то и помог. А потом отряд Вильярда пришёл и спас всех, - подстраиваясь под речь стражника, сказала девушка.

— А я так и знал, что враки это всё! Вы, это, всем про победу рассказывайте, чтобы люди знали, что на самом деле было, а то брешут тут всякие. Как не стыдно-то!

Задумавшись, стражник замолчал.

— А знаете что, гости дорогие? Давайте-ка я вам место хорошее подскажу? Там и остановитесь, если захотите. Его один мой знакомый держит. Хороший мужик, а жена так готовит, что пальчики оближешь. У него брат в Кирте живёт. Давно туда перебрался. Алеком кличут. Тоже постоялый двор держит. Жив если брат, то точно меньше за постой возьмёт.

— Алеком? Жив Алек, мы у него и останавливались, я его после прощальной песни видела.

— Вот и хорошо! Вот и славно! Я и не сомневался, что Алек жив. Ещё тот живучий индюк! Хороший он больно, чтобы просто так помереть. Так что, пойдёте к нему?

— Отчего не пойти-то? Заодно радостную весть принесём, правда, милый?

Рэн кивнул.

— А как того хозяина зовут?

— Да так же. Алеком.

— Как это? Родные братья и оба Алеки?

— А у мамаши их ни времени, ни интересу не было имена выдумывать. Всех троих детей Алеками и назвала. Добрая зато женщина была. Мягкая только слишком.

— А как называется постоялый двор?

— «Наковальня». Там раньше кузница была, так решили, что, значит, пусть наковальней и будет.

— Спасибо вам, анар.

— Людям помогать надо, иначе зачем вообще жить-то?

— И то правда.

— Только вы не удивляйтесь, если там народу будет много. Там сейчас, наверняка, студенты пируют. Уже второй день как. Так вы на них внимания не обращайте и сразу к стойке идите. Там Алек обычно стоит, следит, чтоб студенты не побили чего. Так вот, чтоб попасть туда, вам надо прямо по этой дороге пойти, а потом на третьем перекрёстке свернуть налево, а там уж у народа спросите.

— Спасибо!

— Благодарить будете после того, как заселитесь. Хорошего вам пребывания в Эфе.

— Спасибо! Да пребудет с вами Свет Диру!

— Да осветит Он ваш путь.

Все раскланялись, и Ивона с друзьями продолжила путь в глубь города.

Всё вокруг казалось просто невероятным. Юная чтица никогда до этого не была в большом городе, поэтому просто не могла отвести взгляда от зданий в три-четыре этажа, которые были повсюду. В Кирте тоже были такие дома, но они были намного менее впечатляющими. Менее красивыми. И менее большими. Здесь даже деревянные дома были произведениями искусства. Их было не так уж много, но они были чрезвычайно интересными и причудливыми. У одного дома, резного снизу доверху, Ивона простояла не меньше пяти минут, пытаясь разглядеть всё. Хозяйка дома, вышедшая по делам, как раз когда девушка рассматривала резьбу, довольная реакцией племянницы Рабдена, улыбнулась и дала смущённой девушке лепёшку.

Жители города гордились своими домами.

Дома, выложенные мозаикой, каменные со скульптурой на фронтонах, с колонными портиками – каких здесь только не было. Но больше всего было мозаичных фасадов. Чтица решила, что в бывшей столице, по-видимому, раньше жило больше всего мозаичных дел мастеров, поэтому по всему городу и было столько мозаики.

Наконец, когда Ивона нагляделась на дом, они повернули налево, как им и сказал стражник. Там, за поворотом, их ждал совсем другой город. Дома становились всё меньше, но всё равно оставались причудливыми. Каждое здание обладало своим характером, и пока им не довелось увидеть ещё ни одного дома без украшений. Все они были разными, а главное, уникальными в своей красоте.

Только через двадцать минут они пришли к дому, на котором было написано «Наковальня». Точнее они подошли к воротам во двор, на которых висела вывеска, которая гласила «На..вальня». Две оставшиеся буквы стояли рядом, явно в ожидании того, чтобы их прикрепили обратно. Тут же, рядом с ними, стоял молодой человек с гвоздями, молотком и лестницей и бормотал себе под нос: «Ну, конечно, как ломать – так они, а как чинить – так я».

Молодой человек был на добрую голову выше Ивоны, был худощав и немного неказист, у него были короткие чёрные волосы и загорелая кожа. Он стоял к подошедшим спиной, поэтому лица его не было видно.

— Может, вам помочь? – спросила Ивона, подходя к нему.

— Что? – не расслышал молодой человек.

— Может быть, вам помочь? – повторила девушка, подойдя ещё поближе.

— Нет-нет, что вы, я всё сам сделаю. Это я просто так. Ворчал. Я вообще достаточно ворчлив. По крайней мере, мне все это говорят.

В этот момент студент, наконец оторвал взгляд от ворот и повернулся. Сердце юноши замерло, а затем забилось быстро-быстро. Он влюбился. Окончательно и бесповоротно. И опять с первого взгляда. Правда, в этот раз что-то было по-другому, нежели в предыдущий, но он пока не понимал, что. Но одно он знал точно – он пропал. И очень надеялся, что она тоже.

Рэн, увидев изменившегося в лице молодого человека, немного напрягся, не зная, чего ожидать, но пока решил не вмешиваться в разговор.

— Давайте мы хоть буквы подержим, а то одному тяжело привешивать их обратно.

— Л-ладно. Я буду рад помощи. Но они тяжёлые, – виновато пробормотал молодой человек.

— Ничего страшного. Нас много. Бор, поможешь? – обратилась она к маро.

— Конечно, – ответил Рэн и с лёгкостью поднял первую букву.

Через пару минут с делом было покончено.

— Вы в «Наковальне» хотите остановиться? – спросил немного запыхавшийся незнакомец.

— Да, нам посоветовали остановиться у Алека.

— Здесь хорошо. Только моих однокашников многовато, поэтому шумно. Но я даже своим друзьям советую здесь останавливаться, когда они в городе. Очень хорошее место.

— Понятно. Рада, что мы пришли в хорошее место, – улыбнулась Ивона.

Внезапно молодой человек осознал, что он так и не поблагодарил их за помощь, а ещё – что он до сих пор стоит на лестнице.

— Спасибо вам за помощь, – сказал молодой человек, слегка покраснев, и спустился с лестницы.

Он замер, не зная, что делать дальше.

— Не стоит. Мы бы хотели отдохнуть, поэтому мы пойдём внутрь.

— Конечно-конечно.

Внезапно в голову молодому человеку, уже успевшему запаниковать из-за мысли о том, что он больше никогда не поговорит с этой восхитительной незнакомкой, пришла идея о том, как он может провести время с ней.

— Простите! – окликнул он её.

Ивона обернулась и вопросительно посмотрела на него.

— Может быть, вам нужен гид по Эфе? Я тут самые дешёвые места знаю. Могу и университет показать, если нужно. Там красиво.

Ивона посмотрела на Рэна – маро кивнул, показывая, что принять предложение можно.

— Это было бы прекрасно! Когда вы будете свободны?

— Завтра с утра. Или сегодня вечером. В любой день! Когда вам будет удобно! – выпалил он и вновь зарделся.

— Тогда давайте завтра утром. Сегодня я и мои спутники устали, поэтому мы будем отдыхать, – сказала девушка.

— Спутники? – удивлённо спросил молодой человек, только сейчас обратив внимание на остальных, оказалось, что он не заметил даже Рэна, который помогал ему. – Ах, да, конечно. Завтра с утра я буду вас ждать. Всех.

— Прекрасно.

— Тогда договорились! – сказал юноша и, окончательно покраснев, побежал ко входу.

— Подождите! – окликнула его Ивона, но он уже был внутри.

Из открытых дверей донёсся гомон. Молодой человек не врал, когда говорил, что внутри много студентов.

Девушка не успела даже спросить имени нового знакомца.

Иона сидела рядом со статуей Диру и не представляла, как ей дальше жить и что делать. Никогда ещё в своей жизни она не чувствовала себя такой одинокой. Прошлое, в котором она была Верховной, она ещё не вспомнила, а настоящее, где она была Леей, видимо, уже потеряла. Хотелось плакать, но слёз не было, поэтому принцесса встала, отряхнулась и направилась в сторону озера. Лем с Картом вернутся не раньше, чем через два часа, так что времени у неё было очень много. Слишком много для подобного одиночества. Она пошла к краю озера, любуясь брусчаткой из свет-камня, которая красиво сияла под её ногами. Когда она оказалось у воды, то положила руку на ствол одной из железных лей. Дерево тут же откликнулось на её прикосновение слабым свечением.

— Что Вам угодно, Верховная?

Девушка вздрогнула от неожиданности.

— Извините, я испугала Вас?

— Немного, но не сильно. Я просто не ожидала, что вы со мной заговорите, когда я не в трансе.

— Но Вы не были в трансе и раньше.

Иона задумалась и, подумав немного, кивнула, соглашаясь с голосом.

— Как вас зовут?

— Лира.

— Кто вы, Лира?

— Я жрица этого храма. То есть была ею.

— Вы были жрицей?

— Да. Очень давно. Тогда этот храм только строился.

— Но… Как вы оказались в дереве?

— Я и есть дерево.

Иона захлопала глазами, не зная, как реагировать на это заявление.

— Вы и есть дерево? Но как вы стали деревом?

— Я хотела помогать Верховной и после смерти.

— Вы настоящая душа девушки, заключённая в дерево, или девушка, ставшая деревом?

— Можно сказать и так, - не ответила на вопрос жрица.

— Это… удивительно. И немного страшно.

— Мне нравится быть леей. Правда, Вы – первая Верховная, которая появилась за последние сто лет, но я всегда могу пообщаться и с другими людьми, и с моими друзьями-леями.

— А кто они?

— Другие люди?

— Нет, леи.

— Вы потом поймёте, Верховная. Сейчас Вы и так узнали слишком много для одного дня.

— Возможно, вы и правы, – почувствовав, как веки внезапно стали тяжёлыми, сказала девушка, – я немного устала.

— Конечно Вы устали! Вы прошли посвящение! И, должна признаться, за все годы у Вас был самый яркий Свет, который я видела. А сейчас спите. Вам предстоит так много сделать! Я разбужу Вас, когда Ваши спутники вернутся.

— Спасибо… – уже зевая, произнесла Иона и легла на землю, рядом с Лирой.

«Бедная девочка, – раздался перезвон в воздухе. – Пусть поспит».

***

Лем с Картом уже возвращались, таща всё, что у них было с собой. У чтеца было хотя бы немного времени для того, чтобы подготовиться к тому, как реагировать на Ивону, а у юноши такой роскоши не было. И он не знал, как вести себя с ней.

С одной стороны, она сама сказала, что он может общаться с ней, как раньше, а с другой – она же Верховная! Как он может вести себя так, будто ничего не случилось? Это просто невозможно. Он нутром чувствовал, что следующие несколько дней будут просто ужасающими.

«О, Богиня, она же Верховная! А я… Я… Так по-простому с ней себя вёл! Даже кричал на неё несколько раз! Какой же я идиот! Не мог попридержать язык, что ли. И ещё и прикасался к ней! И мы держали её в пещере! А потом в малюсенькой хижине! Верховная… Ужас-то какой!» – так по кругу и ходили его мысли. По дороге к домику его разум был пуст из-за шока, поэтому все размышления пришли к нему только когда они стали возвращаться, загруженные вещами.

Когда они были в домике, то постарались убрать все следы своего присутствия и закрыли вход в погреб за собой. Когда они ступили на лестницу, то с удивлением увидели, как светящийся проход за ними закрылся. На секунду это отвлекло Лема от судорожных мыслей о Лее, но лишь на секунду – спускаясь, он так глубоко уходил в свои мысли, что пару раз ронял вещи.

Вернулись к храму они только через три часа, умудрившись заблудиться в зимнем лесу, но всё же они дошли до того места, где оставили девушку, и, не увидев её там, начали волноваться, забыв, что в храме Диру Верховной ничего не может грозить. Через пару минут Иона сама подошла к ним, прикрывая рот ладонью.

— Всё в порядке, Верховная? – спросил, поклонившись, Карт.

— Да, всё прекрасно, я лишь немного подремала, – ответила немного сонным голосом девушка.

— Рад это слышать, принцесса.

Выражение лица Леи изменилось, и она резко сказала:

— Нет, это абсолютно неправильно!

— Что именно? – поинтересовался чтец.

— Не обращайте на меня внимания, – тут же отказалась от своих слов принцесса. – Если вам так удобнее и проще, то пусть будет так.

— Подождите, я не до конца понимаю, что Вы имеете в виду…

— Вы всё понимаете, Карт, просто хотите, чтобы я сама это сказала.

— Может и так, но я, честно, не до конца понимаю, что Вы имеете в виду. Я могу быть прав, а могу быть неправ…

Иона укоризненно посмотрела на него.

— Зачем вы так? Вы специально это говорите.

— Нет-нет! Даже и не думайте! Я никогда бы себе этого не позволил. И я сейчас не шучу, я абсолютно серьёзен. Я понимаю, что Вас может волновать, но не уверен, что Вы сейчас хотите обсудить.

— Даже если он и знает, что Вы имеете в виду, Верховная, то я  не знаю. Расскажите мне, пожалуйста, – вступил в разговор Лем, голос его слегка дрожал.

— Извините меня, Лем, я понимаю, что мои слова для вас загадка, ведь вы всё ещё не знаете, что думать обо мне. Я тоже не понимаю всего и не знаю, как реагировать. Я не помню, что именно со мной происходило до того, как я очнулась вся в бинтах в той пещере. Я не до конца помню, как я оказалась в таком состоянии. Но это всё придёт со временем и не так уже важно для меня. Важнее всего для меня сейчас ваша дружба.

— Зачем она Верховной? – глухо спросил юноша.

— Потому что я тоже человек, а всем людям нужно общество. Чувство, что человек может доверять кому-то, – бесценно. А вам двоим я готова доверить свою жизнь. Я хочу вам доверять. Хочу верить в вас и знать, что вы верите в меня. Для меня очень важно знать, что вы будете со мной и сейчас, ведь я очень привязалась к вам обоим. Почему Лея, не известная никому покалеченная девушка, заслуживает дружбы, а принцесса Иона, Верховная жрица Диру, – нет? Во мне что-то изменилось? Характер поменялся? Внешность? Что изменилось, кроме того факта, что я помню самое себя, а вы знаете, кто я? – в голосе девушки слышалось отчаяние.

— Всё изменилось, – тихо-тихо сказал Лем. – Вы – Верховная, а это значит, что мы не можем быть друзьями.

— Почему? Кто это сказал и кто решил, что нельзя быть другом Верховной?

— Ну кто же дружит с Верховной?! Ею восхищаются! Ей поклоняются! – сам того не замечая, повысил голос Лем.

— Кто вам это сказал? Я – человек. Я – жрица, а не божество.

— Вы – воплощение Богини.

— И что?

— Как что? – растерялся юноша.

— Неужели то, что я Верховная, означает, что мне суждено только одиночество?

— Но Вы же принцесса!

— Да, принцесса. Принцесса, которой никогда не было позволено общаться с другими людьми, поэтому прошу вас, Лем, не лишайте меня единственной возможности быть близкой хоть с кем-то. Я… Считайте, что это моя прихоть. Я тоже хочу быть человеком.

Лем никак не отреагировал на её слова, ведь, что бы она ни говорила, в его глазах она была божеством. И это божество просило о такой глупой человеческой вещи, как дружба. Это было странным и непонятным. Ему казалось, что он видит сон, – так невероятно это было для него.

Карт, видя, что мальчик находится в замешательстве, подошёл к нему и встряхнул его.

— За что?! – воскликнул Лем.

— Наверное за то, что Верховная просит быть ей другом, а ты отказываешься. Это было бы глупо и грубо, даже если бы ты не знал её до этого. А ты знаешь её. Ты лечил её, ты жил с ней в одной пещере, в одном доме. Ты спас ей жизнь, в конце-то концов. Я говорил, что это ты изменишь своё отношение к ней, а не она к тебе. Так и случилось.

— Но…

— Что «но»? Ничего действительно не изменилось в нас и в наших отношениях. Если тебе неудобно или неловко – это твои проблемы. Она не выбирала своей судьбы, как не выбирала того, чтобы быть покалеченной, но она выбрала твою дружбу.  Тебе понятно?

— Да… – шёпотом сказал Лем.

— Не слышу твоего ответа.

— Мне понятно, – ворчливо пробормотал он.

— Вот и прекрасно. Извините, Иона, я действительно знал, что Вы имеете в виду, но даже я не мог без разрешения обращаться к Вам фамильярно.

— Я понимаю…

Девушка неуверенно посмотрела на Лема и Карта.

— Мы ведь можем снова перейти на «ты» с вами?

— Вы хотите этого? – серьёзно спросил мужчина.

— Да, если вы сможете, то это будет чудесно.

— Значит, буду. Пока Вы будете Леей – буду.

— Спасибо. Я рада, что вы меня поняли. Пока я с вами,  вы можете называть меня, как вам будет удобно.

— Хорошо, девочка. Тогда для нас ты будешь Леей.

— Спасибо, – ответила девушка и чуть не заплакала от облегчения.

— Не за что, милая. А теперь давай-ка расположимся на ночь.

— Конечно! Только я сразу же хочу предупредить, что нельзя есть животных, за исключением рыб, которые водятся в храме, так как восстановить свою популяцию под землёй они просто не смогут. Рыбу из озера употреблять можно. И нельзя разводить костры в храме – для этого здесь есть печи.

— Понял. Где находятся печи?

— Идите за мной, я покажу.

— Пошли, Лем.

— Хорошо, – сказал юноша, всё ещё обиженный на то, что его тряхнули.

Они все пошли в сторону храма, и если мужчины испытывали благоговение, когда входили под его сень, то Иона чувствовала себя дома. Ей здесь нравилось и было комфортно. Казалось, что именно здесь она и должна быть. По крайней мере, сейчас. И, к её счастью, это ощущение не проходило.

Иона не заметила, как они преодолели храм, пройдя его насквозь, а затем очутились в самой дальней части пещеры. Перед ними был гигантский вход, оформленный в том же стиле, что и храм, лишь с одним отличием – по бокам арки, обрамляющей его, стояли гигантские леи, которые были вырезаны из свет-камня. Когда девушка подошла к одной из них и прикоснулась, то лея сменила свой цвет, став золотистой, а за ней и весь свет-камень начал меняться, горя, словно солнце.

Когда всё пространство рядом с ними окрасилось в золото,  в воздухе зазвучал чуть слышный перезвон, а в том месте, где девушка прикасалась к дереву, внезапно появился проход с винтовой лестницей, ведущей наверх.

Мужчины уже устали удивляться, поэтому они просто последовали за Ионой, которая исчезла в проходе. Лем с Картом уже приготовились к долгому подъёму по лестнице, но сюрпризы ещё не закончились – они оказались наверху буквально за мгновение. Только секунду назад они ступили на первую ступеньку – и уже были на последней, а Иона успела уйти далеко вперёд по галерее, которую было видно снизу.

Решив, что стены они рассмотрят потом, мужчины направились за своей спутницей. Замешкавшись, они чуть не пропустили момент, когда Иона скрылась за дверью, которой было почти не видно на фоне стены. Мужчины побежали за девушкой, чуть не споткнувшись о небольшой порожек, и ввалились в комнату. Лем всё-таки не удержался на ногах и упал. Под его руками оказалась трава.

Это была трапезная с высокими потолками и стенами из свет-камня. По всей длине стояли тяжёлые деревянные столы и скамейки, а между ними располагались яблони.  Весь пол был покрыт густой зелёной травой. Это был ещё один сад.

— Это – главная трапезная. Здесь можно есть, заниматься и делать что угодно, всё для готовки находится в соседней комнате.

Карт с Лемом последовали за Леей на кухню.

К удивлению мужчин, пройдя по небольшому коридорчику, они увидели обычную, достаточно просто обставленную кухню. Только печки были сделаны из свет-камня, мутного и не так активно реагирующего на Поток.

— Эти печи. Все восемь, – начала Иона, указывая на кубы, стоящие на равном расстоянии друг от друга, – зажгут огонь для любого, кто захочет готовить. Достаточно только пожелать. Они специально сделаны так, чтобы даже человек, не владеющий Потоком, смог приготовить еду. Ведь не все жрецы и жрицы владеют им. Их сила в другом.

— Даже я смогу? – спросил Лем.

— Конечно! Попробуй – у тебя должно получиться.

Снова услышав «ты» из уст Верховной, юноша сначала вздрогнул от неожиданности, а затем улыбнулся от удовольствия, но постарался скрыть улыбку, отвернувшись.

— А что мне нужно делать?

— Выбери любую печь, подойди к ней, приложи руку к камню.

— Какому камню? А вдруг у меня прямо под рукой пламя вспыхнет?

Иона улыбнулась, Карт хмыкнул.

— Видишь, у каждой печи есть два небольших выпирающих камушка? По одному с каждой стороны от основной поверхности.

— Вижу.

— Так как ты правша, то тебе будет удобнее пользоваться правым камнем, но в принципе они абсолютно одинаковы.

— Понятно, – сказал юноша и осторожно положил ладонь на правый камень ближайшей к нему печи.

— А теперь подумай о том, что ты бы хотел приготовить еду.

Молодой человек закрыл глаза и сосредоточился, а затем открыл глаза и разочарованно сказал:

— Но ничего не происходит!

— От верхней панели должно исходить тепло.

— Ой, и правда! – воскликнул юноша и потянулся левой рукой к поверхности.

— Не трогай! – крикнула Иона.

— Почему? – Лем растерянно посмотрел на неё.

— Можешь обжечься, если она успела нагреться слишком сильно.

Ученик Харима озадаченно осмотрел странную печь ещё раз.

— Так вот почему у этих печей нет труб! – воскликнул он, когда на него снизошло озарение.

Иона улыбнулась той радости открытия, что была в его голосе.

— Да, для этой печи не нужно ни угля, ни дерева.

— Это так удобно!

— Очень удобно, но энергия не рождается из ничего, поэтому во время готовки ты будешь уставать больше, чем обычно. Чтецам достаточно прикоснуться к камню лишь один раз, а тебе придётся держать руку на одном из камней, чтобы плита нагрелась до нужной температуры. Я сама не готовила на такой печи и не умею пользоваться Потоком, но надеюсь, что Карт научит меня.

— Конечно, научу.

— После того, как ты прикоснёшься и разогреешь плиту, жар останется на некоторое время, но совсем ненадолго. Свет-камень быстро остывает, поэтому проще будет попросить Карта, чтобы плита сверху работала равномерно.

— А эта дырка в печи? Её как-то можно закрыть, чтобы можно было печь?

— Её не нужно закрывать, жар не выходит за пределы.

— А столы тоже необычные? – спросил Лем указывая на столы, стоявшие поп периметру. – Они тоже специальные?

— Нет, это просто столы.

Юноша посмотрел на стол.

— Здесь есть что-то обычное? – удивлённо спросил он.

— Видимо, да. И они изготовлены из обычного дерева. Наверное, единственная необычная деталь — это то, что здесь есть и столы для того, чтобы готовить стоя, и для того, чтобы готовить сидя. Ещё где-то должны быть разного размера подставки и специальные дополнительные панели на столы, для того, чтобы люди разного роста могли готовить. Ещё есть подушки для лавок.

— Как всё здесь продумано, – сказал Карт.

— Конечно! Когда-то здесь жило множество жрецов и жриц.

— А почему так мало жрецов Диру? – внезапно спросил Лем.

— Не знаю, – ответила принцесса, – может, потому что им никто не объясняет, что то, что они чувствуют, – это Зов Диру. Многие и среди женщин не хотят слышать Зов, потому что верят, что если они станут жрицами, то не смогут видеть своих любимых. Многие жрецы действительно уходят из родных деревень и городов, если где-то нужны люди, но на самом деле они могут взять семью с собой.

— Но… Разве жрица не должна всю жизнь прожить в служении?

— Служение Диру не требует подобных жертв. Вспомни, даже Верховные были матерями.

— И правда… Я как-то об этом не подумал.

— Думаю, что многие не помнят об этом, поэтому боятся Зова. Правда, тех, кто слышит его, не так уж и много. Их становится больше только когда появляется новое поселение или город. Чем больше людей, тем больше жрецов.

— Понятно. Значит, новый жрец появляется только если один из предыдущих умирает или людей становится больше?

— Да.

— Это так неожиданно!

— По крайней мере, это то, чему меня учили во дворце.

— А как Вы… ты узнала, как сюда попасть и куда вообще нужно идти?

— Я думаю, что это последствие церемонии посвящения. Потому что я просто знаю, но не знаю, откуда. Это действительно странно… О, давайте я покажу вам комнаты, из которых вы можете выбрать. Так как здесь сейчас никого нет, вы можете выбрать любую спальню.

Они вышли из кухни, прошли через трапезную, а затем Иона повела мужчин направо. Идти пришлось около пяти минут, но вскоре они оказались в первой из комнат. Это была не очень большая, но светлая комната с минимумом мебели. Здесь стояло две кровати, два стола, два стула, два прикроватных столика и два сундука.

— Практически все комнаты похожи на эту. Количество кроватей будет разниться, набор мебели – нет. Правда, все комнаты разные. Можете осмотреть их и выбрать ту, которая подойдёт вам. В сундуках лежит бельё: простыня, наволочка и пододеяльник.

— Пододеяльник? – недоумевая, спросил Лем.

— Да, даже пододеяльник есть. Всего постельного белья по две штуки.

— Не в этом дело, девочка: я не думаю, что в деревне нашего друга были пододеяльники и что он знает, что это такое. Я прав?

— Да, – стесняясь своей невежественности, ответил юноша.

— Ой, извини, это моя вина! Я не подумала о том, что в Шаньяр погода слишком тёплая для того, чтобы у вас была необходимость пользоваться пододеяльниками. Пододеяльник – это нечто вроде наволочки для одеяла. Ты говорил, что некоторое время жил вместе со своим учителем в Анжении, ты не видел их?

— Я не знаю, может быть, и видел, но я думал, что это просто одеяла такие. Мы с учителем жили у других людей, и он всегда платил хозяйкам, чтобы они заботились о порядке в комнате и меняли бельё. У меня в деревне тоже были одеяла, но мы использовали простыни.

— Понятно. В странах, где ночи холодны, часто используют пододеяльники для того, чтобы сохранить одеяло свежим как можно дольше. Зимой сушить одеяла негде, так как они замёрзнут на улице, а в домах мало места, чтобы иметь возможность посушить его рядом с огнём или на печи.

— Вы… ты научишь меня, как с ним обращаться?

— Боюсь, что я и сама лишь видела, как это делают, но с удовольствием поучусь вместе с тобой!

— Договорились, – радостно улыбнулся Лем.

— Давайте-ка мы начнём выбирать комнаты, – поторопил их Карт.

— Да, конечно! Я открою для вас все комнаты.

Карт с удовольствием наблюдал, как отношения Лема и Леи налаживаются.

Они отнесли вещи в спальни. Каждый выбрал себе комнату, отражающую внутренний мир хозяина.

Карт выбрал простую комнату с красивыми изображениями исторических событий разных стран. Лем предпочёл спальню с кроватями с изумительной резьбой, на которых было столько мелких деталей, что только он и мог их все подметить. Вся комната также была украшена резьбой, а на потолке красовалось солнце, олицетворяющее Диру. Иона с самого начала знала, какая из комнат предназначалась для неё. Это была единственная комната с балконом, и поэтому она находилась в конце галереи. Внутри, помимо кровати, столика, стола, стула и сундука были шкаф и не очень большой клочок земли, который повторял четыре сезона, властвовавшие над лесом. В каждом сезоне было по три деревца, а на входе в садик стояли две маленькие леи – они были не больше метра в высоту и казались малютками рядом с высокими деревьями. Девушка не знала, выбрала бы она эту комнату, если бы не чувствовала, что она подготовлена специально для неё, но спальня была красива. Здесь почти не было украшений и резьбы, а свет-камень отсутствовал совсем.

Иона знала, что в леях живут жрицы, но это нисколько не беспокоило её, скорее, наоборот, придавало уверенности, потому что благодаря жрицам она никогда не будет чувствовать себя в одиночестве. Конечно, ей было бы легче, если бы она жила вместе с остальными членами компании, но это было бы неправильно. Им всем нужно было время, чтобы привыкнуть к новым отношениям.

Со стороны кухни раздавались тихие равномерные звуки приготовления пищи. Видимо, Лем принялся за ужин.

Иона почувствовала, что действительно проголодалась, ведь день сегодня был очень насыщенным. Посидев ещё немного на кровати и полюбовавшись деревьями, она решила, что было бы неплохо пойти и проверить, всё ли в порядке у её друга.

Девушка легко спрыгнула с кровати, потянулась, размяв чуть затёкшие мышцы, и пошла в сторону трапезной. Оказалось, не ей одной пришла в голову мысль проведать юношу, Карт как раз шёл в сторону кухни. Услышав шаги на галерее, он остановился и подождал Лею.

— Тоже хочешь проверить его? – спросил мужчина.

— Да, беспокоюсь, как бы он не обжёгся. Он был потрясён, когда узнал, кто я, и я не уверена, пришёл ли он в себя.

— Не беспокойся, девочка, и не обижайся на него. Верховная для него – символ, а не человек. Для многих людей она не человек.

— Я понимаю и принимаю это. Но надеюсь, что всё встанет на свои места. Чуть позже. Когда он привыкнет. Я подожду.

— Будем надеяться на это. А сейчас пошли к нему. Нам ещё многое нужно будет обсудить за ужином. И по поводу тебя, и по поводу нас с Лемом.

— Да, конечно.

Через пару минут они уже шли по коридору, ведущему на кухню. Ещё в коридоре было слышно, что Лем поёт песенку, которой не знали его спутники. Желая дослушать её, Иона хотела задержать Карта, зная, что юноша перестанет петь, как только они войдут, но ещё до того, как она успела что-то сказать, они услышали негромкий вскрик и поспешили на кухню.

— Что случилось, Лем? – спросила девушка.

— Ничего страшного, – ответил юноша, посасывая палец, – порезался просто. Замечтался, вот и стал неосторожным. Скоро всё пройдёт. Здесь всё быстро проходит. Я, когда за тобой шёл, то упал и ударился, а ранка сама затянулась.

— Ты падал? Извини, я и не заметила, — смутившись, сказала девушка.

— Да ничего страшного! Я же совсем не сильно ударился, да и у Вас... То есть тебя были дела поважнее, чем ободранный локоть. Всё ж быстро зажило.

— Как знаешь. Ты уверен, что бинта никакого не надо?

— Да Вы сами посмотрите! – юноша протянул руку Лее. – Видите? Ничего уже и нет!

— Действительно…

— А я что говорю! Совсем ничего страшного. Я сейчас уже закончу с готовкой, так что вы просто сядьте и подождите.

— Хорошо. Мы тогда здесь и подождём, правда, Карт?

— Конечно. Заодно можно и разговор начать.

Карт с Леей устроились за столом напротив Лема.

— Что за разговор? – с интересом спросил Лем, возвращаясь к готовке.

— Важный. О том, что нам дальше делать.

— Может, тогда всё-таки подождём, когда Лем закончит готовить?  Не хотелось бы, чтобы он ещё раз поранился.

— Ты права, девочка, что-то я не подумал, что Лем у нас юноша легко отвлекающийся, когда речь не идёт о лечении.

Иона улыбнулась, соглашаясь с оценкой характера ученика Харима.

Сам Лем при этом покраснел, как помидор, не зная, что ответить своим друзьям.

Закончил он действительно быстро. Ему осталось только пожарить картофель с луком и морковью на сильном огне. Скоро должны были появиться грибы, и меню троицы должно было сильно обогатиться. Немного подумав, Лем всё-таки решил открыть солёные огурцы, которые нашёл в кладовке на кухне, пусть они и не подходили для Верховной. Зато вкусные – он такие ел, когда ещё жил со своим учителем.

Юноша расставил тарелки прямо на столе для готовки, но Иона сказала, что лучше будет, если они поедят в трапезной. Когда юноша спросил, почему, то девушка просто ответила, что так здесь принято, и жрицам будет приятно, если они соблюдут традиции.

Вся компания перешла в трапезную и села за ближайший к кухне стол. В зале оказался ключ, бьющий из стены в уголке, Карт набрал из него воду в кувшин, найденный на кухне, и все принялись за еду. Они были так голодны, что картошку  съели очень быстро, не отвлекаясь на разговоры. Когда все закончили есть, то чтец отправился на кухню, чтобы вскипятить чайник и заварить травы, которые они с собой принесли. Он решил, что за кружечкой чего-нибудь горячего говорить будет легче. Атмосфера трапезной скорее располагала к молчанию и размышлениям, чем к серьёзному и невесёлому разговору, но делать было нечего – планы на будущее обсудить всё равно было надо, даже если и хотелось просто отдохнуть.

— Ну, что же, начнём? – взял слово Карт. – Я уже сказал, что хотел бы обсудить, что мы будем делать дальше, правда? Но на самом деле это не всё, что я хотел бы с вами обговорить.

— Вы хотите рассказать о себе, я правильно понимаю? – тихо спросила Иона.

— Да. Но как ты догадалась? – удивился мужчина.

— Вы уже два дня выглядите так, будто хотите что-то рассказать, и всё это время вы так подавлены, что это может быть только что-то о вас, о ваших потерях или о том, что вы сами когда-то сделали.

— Ты абсолютно права, девочка. Это действительно так. Правда, то, из-за чего я подавлен я бы не хотел рассказывать. Как-нибудь потом. Когда будет более подходящее время.

— Почему? – влез в разговор Лем и тут же покраснел от своей напористости.

Как самый молодой и неопытный член группы, он часто чувствовал себя маленьким несмышлёнышем, а потому часто смущался, когда что-либо говорил.

— Пока я не готов рассказать об этом. Тебя устроит такой ответ? Я действительно не хотел бы поднимать эту тему сейчас, надеюсь, вы оба меня поймёте.

— Конечно, продолжайте, – сказала Иона.

— Спасибо, милая. Тогда я начну. Думаю, вы уже давно догадались, что Карт – не моё настоящее имя, правда?

Молодые люди кивнули.

– Я так и думал. Конечно же, я не простой деревенский мужчина. Поэтому давайте я вам расскажу о том, кто я. Позвольте представиться ещё раз – меня зовут Калеб Ангерран. Я должен был стать следующим графом Роскином, но от титула давно отказался.

— Агерран? – что-то в душе Ионы неприятно кольнуло. – У вас нет брата?

— Есть. Правда, не родной, а двоюродный. А что такое, Лея?

— Фамилия кажется знакомой. Правда, я не уверена, почему… Кажется, я встречала молодого человека с этой фамилией… Но, как я уже сказала, не могу быть уверена.

— Вполне возможно. Насколько я знаю, Мириан находился при дворе последние пару лет. Можно предположить, что он был тебе представлен. Ты хотела что-нибудь о нём узнать?

— Извините, я помешала вам рассказывать! Прошу вас, продолжайте! У меня не было намерения перебивать.

— Ничего страшного, Лея, – улыбнулся ей Карт. – Так, на чём я остановился? Ах, да, меня зовут Калеб Ангерран. Эта семья в Нандиру существует уже более двухсот лет, а может, и дольше, меня никогда не интересовала история нашего рода, а на уроках я слушал очень невнимательно. Я должен был унаследовать графский титул отца, но меня гораздо больше привлекали занятия Потоком и учёба в университете, поэтому я официально отказался от титула в пользу своего двоюродного брата Мириана, чем были довольны все члены нашей семьи, включая моего отца. Я быстро стал лучшим в университете, проигрывал разве что одной девушке, но она была намного младше, так что было ясно, что именно меня выберут профессором. Спустя несколько лет после выпуска я им и стал. Но через некоторое время случилось то, что заставило меня пуститься в странствия снова. Я стал ходить и искать новых учеников, новые знания и всё, что могло понадобиться моему факультету. И мне, если говорить честно, понравилась такая жизнь. Очень понравилась. Она намного интереснее скучной жизни в столице Нандиру. Хотя мне всё равно нужно изредка появляться там с докладом и проводить лекции, чтобы не уволили с поста, но и это меня устраивает. Новую одежду всё равно нужно покупать хоть иногда, а в столице это сделать намного проще. Тем более что Нан’Оро – красивый город, – внезапно мужчина замолчал, задумавшись. – Хотя… По сравнению с этим храмом… Хм… Даже не знаю.

 — Зато в Нан’Оро бурлит жизнь, – светло улыбнулась принцесса, – а это прекрасно.

— И это правда, что ни говори, – отозвался на её улыбку Карт. – Наверное, это всё, что я хотел бы рассказать на данный момент, но, надеюсь, это ответило на некоторые ваши вопросы. Больше, в общем-то, и нечего рассказывать. По крайней мере, сейчас в голову ничего не приходит. Если есть вопросы – спрашивайте. Если нет, то можно переходить к планам на будущее. Ну так как?

— У меня вопросов нет. А у тебя, Лем?

— Нет, вроде бы. Давайте действительно дальше.  Теперь я понял, почему вы простым мужиком притворяетесь, – так проще учеников искать. Деревенскому скорее доверятся, чем какому-нибудь «высокому» дядьке. Ну, ещё жрецу могут поверить.

— Ты был единственным, кто меня раскусил, Лем. Я даже удивился. Ты очень наблюдателен.

Лем зарделся от похвалы. «В последнее время он слишком часто приобретает красный оттенок, - подумал про себя Карт, - нужно что-то с этим делать, а то выдаст нас с потрохами».

— Да ладно вам! Вы лучше продолжайте, а то даже неудобно как-то…

— Смешной ты парень, – не удержался от улыбки мужчина, – но ты прав, обсудить нужно ещё много, а мы, можно сказать, ещё не начинали. Итак… Сначала ты, Лея. Первое, конечно же, это твоё здоровье: нам нужно тебя хорошенько подлечить, правда, здесь этот процесс пойдёт намного быстрее.

— Да, вы правы, мышцами нужно будет специально заниматься. У меня в последнее время начала побаливать спина.

— Значит, будем укреплять, – не дав Лему начать причитать, сказал Карт. – Итак, со здоровьем всё ясно. Думаю, два-три месяца – и ты будешь как новенькая. Переходим к обучению.  Многому я не смогу тебя обучить, хотя бы потому, что сомневаюсь, что здесь есть место, где можно заниматься со стихиями, а без специально оборудованного зала это опасно. Не дай то Богиня, разнесём что-нибудь! Боюсь, что жрицы нас за это не поблагодарят.

— Здесь есть зал.

— Для занятий? – недоверчиво спросил Карт.

— Да. Здесь есть специальный зал для этого.

— Жрицам-то он зачем?! – воскликнул чтец.

— Как зачем? Среди жриц всегда были чтецы, а здесь когда-то был целый город, и чтецов нужно было обучать. До поверхности более часа пешком, поэтому было разумно здесь построить специальный зал. Да и свет-камень гасит проявление дара. Свет-камня здесь столько, что остаётся только диву даваться, откуда он взялся. Разрушить Потоком его почти невозможно, если не применять специальные слова для этого. Здесь есть тренировочный зал – он находится на противоположной стороне от главного входа.

— И чего только здесь нет… – пробормотал чтец. – И всё равно всему я тебя обучить не смогу. Уж точно не смогу тебя обучить тому, что должна уметь жрица Диру.

— Не беспокойтесь, спящие в леях мне помогут.

Слова Ионы о спящих в леях жрецах оставили Лема и Карта в замешательстве, но они оба решили, что это можно будет обсудить попозже.

— Хорошо, – не подавая вида, что его удивили слова принцессы, продолжил Карт, – мы начнём тренировки где-то через месяц. Раньше было бы нежелательно. Теперь, когда с Леей всё решили, можно переходить к твоему обучению, Лем.

—А что со мной? – встрепенулся юноша.

— Тебя тоже нужно учить. Я не прощу себе, если такой талантливый ученик пропадёт, тем более что я всё равно обещал Хариму отвести тебя в Альхейр.  Только теперь нам туда дорога заказана.

— Почему? – спросил Лем.

— Ну, вдруг кто узнает, что мы связаны с мёртвой принцессой и нечаянно приведём людей, которые ищут её сюда?

— Ой, я не подумал. Тогда точно в Альхейр не пойдём.

— Поэтому в Город Воды нам дорога заказана, хотя мне нужно будет там появляться, как обычно. Есть три места, куда отсюда будет достаточно легко добраться и где ты сможешь получить достойное образование. Первое место – в Анжении, но оно находится на юго-востоке страны, поэтому добираться до него будет дольше всего, пусть оно и в этой стране. Набор у них зимой, но я не думаю, что ты успеешь в этом году. Второе место – Академия Артии. Очень хорошее образование, невероятные учителя. Я знаю одного из них и могу тебя представить, но есть несколько «но» в этом варианте. Первое «но»: это самое далёкое место – оно находится на юго-западе Артии, и нам придётся пересечь всю страну для того, чтобы добраться до Академии. Второе «но»: поступление туда я гарантировать не могу. Только сама Школа решает, поступит ли ученик. Здание Школы зачаровано.

— Почему школа? Вы же сказали «Академия»? – спросил Лем.

После храма Диру то, что какое-то здание зачаровано, не казалось ему чем-то интересным и необычным.

— Школа с большой буквы. Так её называют для краткости.

— Ясно. А когда у них начало года?

— Сентябрь или август, если я не ошибаюсь. Ещё есть третье место – университет в Эфе. На самом деле университетом его называют скорее по привычке – там не осталось других дисциплин, кроме медицины.

Глаза юного лекаря загорелись искренним интересом.

— А где находится Эфа? Далеко? Это город? – засыпал Карта вопросами Лем.

— Тихо-тихо, не спеши так! Я всё расскажу. Так вот, Эфа – «вторая столица Артии», когда-то давно действительно была столицей. Это большой город, и в нём есть не только медицинский университет, но и другие учебные заведения. Все очень хорошие, но на университете держится весь город. Он приносит больше всего дохода и привлекает людей со всей Артии и из других стран. Считается, что врачи из Эфы равны в своём умении врачам Альхейра. Эфа находится на северо-востоке страны, достаточно близко к границе с Анженией.

— Я поеду туда. Когда туда поступают? – решительно спросил Лем.

— В ноябре. Ты уверен? – с сомнением спросил Карт. – Ты же не знаешь, что это за место. Стоит ли так быстро соглашаться? Тем более что тебе придётся учить их язык, чтобы поступить.

— И что? У меня хорошее предчувствие по поводу этой Эфы. Почему-то я уверен, что мне там будет хорошо. Уверен - и всё тут. Не знаю, почему, но точно уверен.

— Хорошо, положусь на твоё предчувствие, но я не смогу обучить тебя языку, придётся искать учебники…

— Я помогу. Я хорошо знаю артийский, поэтому проблем возникнуть не должно, – вступила в разговор Иона.

— Ты полна сюрпризов! Сколько же ты знаешь языков? – сверх меры удивлённый Карт даже не знал, какие слова подобрать.

— Достаточно для того, чтобы не умереть от скуки во дворце, полагаю. Честно говоря, я не могу даже предположить, сколько – я просто не помню этого.  Единственное, в чём я уверена, так это в том, что я знаю шаньярский, артийский и анженийский. По поводу остальных не уверена.

— И ты говоришь на анженийском просто идеально! Если бы я не слышал, как ты говоришь на нанди, то подумал бы, что ты местная!

— Не может быть, Лем, что ты. Да, я неплохо знаю эти языки, но не более того. Невозможно выучить язык идеально.

— Но я правду говорю! После, наверное, двух или трёх дней ты начала говорить без акцента, а когда ты ещё произнесла пару фраз на шаньярмати, то я просто не знал, что делать, даже испугался сначала. Правда, Карт?

— Он прав. Я, конечно, иностранец, но говорю на анженийском с достаточно незаметным акцентом, что позволяет людям верить, что я просто из другой части Анжении. Но ты - ты говоришь, как Лем. Ты полностью подстроилась под его акцент. Возможно, если ты будешь больше времени проводить со мной, а не с ним, то начнёшь говорить, как я. Практически все чтецы имеют способности к языкам и знают минимум один-два иностранных языка действительно хорошо, но ты знаешь как минимум три. Возможно, всё дело в том, что ты – Верховная.

— Я тоже думаю, что дело в том, что Вы… Ты – Верховная.

— Не знаю. Возможно, в том, что я хорошо говорю на языках, действительно виноват Поток, но я знаю, что я люблю языки, и изучение их мне доставляло удовольствие, поэтому я не уверена, есть ли здесь связь со статусом Верховной.

Лем, видя, что Иона ему не верит, немного надулся. Когда Карт увидел это, то улыбнулся, радуясь тому, насколько искренне выражает свои эмоции ученик Харима – сам чтец так не умел.

— Давайте продолжим, хотя мне бы, безусловно, хотелось поспорить о многом, Лея. Итак, с тем, куда пойдёт Лем, мы определились, со здоровьем Леи и с её обучением тоже – мы обсудили почти всё, что нужно.

— Что-то ещё осталось? – с интересом спросила принцесса.

— Твоя память. Я бы очень хотел её вернуть, иначе мне просто не от чего плясать. Пока я не знаю, с кем из своих знакомых я могу связываться по поводу тебя, а с кем не могу, если что-нибудь случится. Понятно, что Император и его ближайшее окружение отпадают, в этом я не сомневаюсь, но я не могу представить и уж точно не могу знать, кто участвовал в том, что с тобой произошло.

— Я постараюсь вспомнить всё, но вы сами понимаете, что я не могу ничего обещать.

— Конечно, я и не думал тебя заставлять, лишь надеюсь, что ты сделаешь всё, что в твоих силах. От твоих воспоминаний будет зависеть многое. Использовать Поток для этого я не собираюсь, так как это будет просто нецелесообразно. Но я могу помочь тебе другим способом – я был во дворце и могу рассказать то, что помню, может быть, это подстегнёт твои воспоминания.

— Я думаю, что я воспользуюсь вашим предложением.

— Обращайся, когда захочешь. Время у нас ещё есть.

— Спасибо.

— Хм, на этом всё, я думаю. Пора нам спать, иначе завтра будет не очень весёлый день. Спокойной ночи, друзья. Пусть Диру осветит ваши сны.

— И ваши тоже, – нестройным хором сказали молодые люди.

День закончился, и все разошлись по своим комнатам. Им предстояло ещё многое сделать.