Железный отбор-1. Мой выбор

Как испортить чудесное утро одной фразой?

– Доченька, нам срочно нужны внуки! – заявила мама.

Я аж поперхнулась кофе от такого заявления.

– Зачем? – просипела в ответ.

– Я не молодею. Папа не молодеет. Да и тебе уже не шестнадцать. Часики-то тикают, милая!

Этот разговор был заезженной пластинкой и повторялся примерно раз в квартал, так и норовя довести меня до нервного тика.

– Мама, во-первых, мне еще только 23...

– Уже почти 24! – сурово поправила родительница.

– Хорошо, 24. Во-вторых, для внуков, подозреваю, необходимо участие в процессе еще одного человека. Где я его тебе найду?

– А чем ты до этого занималась? Я отправила тебя учиться в военную академию! 

– Я закончила ее с отличием! 

– По закону жанра ты должна была на третьем курсе уже осчастливить меня и все королевство первым наследником. И где?!

– Они же все или узколобые идиоты, или унылые инфантилы! – возмутилась я. Маму не проняло.

– В общем, дорогуша, мы с папой посовещались и решили, что терпение наше иссякло. До дня рождения тебя придется выбрать жениха, или мы выберем его тебе сами.

– Это нарушение моих гражданских прав! 

– Ты престолонаследная принцесса, а не гражданин. У тебя вообще никаких прав, одни обязанности, – отрезала мама.

– Да я самая младшая в семье! Вы еще старших братьев не переженили!

Мамуля как всегда этот факт пропустила мимо ушей. Иногда в ответ можно было услышать прекрасное: «Мальчики не нагулялись», «Еще успеется» или «Дурное дело – не хитрое».

– Наши северные вассалы – ну, ты знаешь, короля Элиота с супругой – в том году воспользовались безотказным приемом и успешно женили своего наследника.

– Этого капризного бабника? – скептически уточнила я. 

– Именно! Так что мы решили воспользоваться лучшей практикой... – туманно начала мама подводить к главному.

– И заодно обкатать эту практику на мне, чтобы потом превратить в традицию? – спросила я в лоб. Меня-то не проведешь, не просто же так у нее бурный интерес к моей личной жизни проснулся.

– Ой, ну это будет приятным бонусом, – смутилась мама.

– Я не согласна участвовать в ваших сомнительных экспериментах!

– Поздно, моя дорогая. Папа уже сочиняет соответствующий указ на эту тему, и канцелярия готовится разослать приглашения.

– Что, решили устроить королевский бал? Чтобы я там какого-нибудь пафосно одетого мальчика с настоящим принцем перепутала на радость прессе? – ехидно поинтересовалась я.

– Пф, к чему нам мелочиться, у нас профицит в бюджете, – отмахнулась мама. – Доченька, мы с папой решили устроить для тебя настоящий, самый модный Отбор!

Неделю спустя

Согласно королевскому указу, кандидатом в мои мужья мог стать любой юноша от 21 до 30, прошедший проверку на благонадежность. Проверка в свою очередь проводилась под личным контролем папеньки, принца-консорта и лорда-протектора нашей страны. А папенька в вопросах безопасности был весьма щепетилен, так что я могла быть уверена: душевнобольные и убогие в отбор не попадут. Впрочем, отсутствия неадекватных идиотов это не гарантировало. 

– Выыыы!!! – я с воплем ворвалась в Бронзовую аллею.

Бронзовая аллея – поэтическое название ансамбля из нескольких построек для занятий физической и магической тренировками, где по утрам можно было застать братьев и иногда меня. Галерея была огорожена высоченной живой изгородью, чтобы не портить вид королевского сада и не мешать монаршим отпрыскам играть мышцой. 

Вот конкретно сейчас я прервала традиционное утреннее метание ножей. Мишенями служили несчастные листики с повестками каких-то совещаний. 

Парни обалдело уставились на меня, а я даже слов не могла подобрать, чтобы высказать свое возмущение. Столько всего хотелось озвучить, и я не знала с чего начать.

– Мы? – подсказал Даян, мой близнец.

– Вы должны меня спасти! – наконец, нашлась я.

– И спасти мы тебя должны от чего? – устало поинтересовался Кирион, самый старший из нас. 

Несмотря на разницу в годах и весовых категориях, мы втроем были очень похожи меж собой. Выражалось это не сколько во внешности, сколько в мимике, жестикуляции, интонациях. У меня к тому же был довольно низкий голос для женщины, да и пять лет в военной академии оставили неизгладимый отпечаток на моей персоне.

А еще королевская кровь, которая всегда доминирует, придавала нашей внешности поистине железное благородство. Глаза цвета стали и каштановые волосы лучше любого документа уведомляли, что перед вами дети правящей династии федеративной монархии мира Железа.

Вообще, в нормальных королевствах престолонаследие идет по мужской линии. И только вот мне не повезло – у нас эту почетную роль почему-то возлагают на хрупкие женские плечи. Женские плечи в моем лице были совершенно не против, но замуж ради общего блага я была категорически не готова. Вот политика, совещания, экономика (которая категорически мне не давалась) – пожалуйста. Даже войну могу развязать. Но свадьба?! Это уже слишком.

– Родители все же решили устроить мне отбор женихов, – пожаловалась я. 

– И тебе это не нравится, потому что… – подсказал Кирион.

– Потому что не собираюсь я замуж!

– Вообще? – уточнил Даян.

– Вот конкретно сейчас!

– Зря, – покачал головой Кирион, – Чем быстрее родишь, тем быстрее вернешься к работе.

– Так что ты после свадьбы долго не тяни, сразу роди внучек, лучше – парочку, и можешь смело заниматься карьерой, – ухмыльнулся Даян.

– Спешу тебя огорчить, если меня женят, ты – следующий на очереди.

Кирион хмыкнул. 

– Не, ну зачем же так сразу угрожать-то… – пробормотал Даян.

– Ладно, сестренка, согласен, «отбор» – звучит паршиво, – старший брат даже не посмотрел на свои ножи, а те стайкой метнулись на стенд с оружием. – Но подумай об этом с другой стороны. Замуж тебе придется все равно выйти, без этого не коронуешься. А так хотя бы есть шанс, что жених тебе будет не совсем отвратителен. И тебя не женят на каком-нибудь унылом типе из соседнего королевства, потому что так всем политически удобнее. Какой-никакой выбор имеется.

Кирион, конечно, был старше, благоразумнее и вообще, но соглашаться с ним не хотелось принципиально. Кажется, брат понял это по моей упрямой мине и добавил:

– И ты всегда можешь отлично развлечься за чужой счет.

О, а вот это уже интереснее!

– Ты смотри, как у нее глаза загорелись, – ухмыльнулся Даян.

Ему левитация не давалась, поэтому нужно было по-старинке топать ножками к мишени и выдергивать ножи руками. Или оставить их воткнутыми, чтобы получить люлей от мастера.

– Я бы на твоем месте принимал живейшее участие в подготовке отбора. Конкурсы там всякие, испытания, соревнования… – Кирион сделал неопределенный жест рукой.

– Бедные парни, они же всего лишь надеются на дармовую корону и красавицу жену, а им достанешься ты и по итогам жутких изуверств, – хохотнул мой близнец.

– Демона лысого я позволю хоть кому-нибудь просто так забраться на престол и мне под юбку, – процедила я.

– Фу, сестренка, что за слова! – картинно ужаснулся Даян. 

– Мне больше всего интересно, кто-нибудь хоть раз видел тебя в юбке? – озадаченно поинтересовался старший брат.

– Кирион, это не смешно! 

– Очень даже смешно, мелкая, – возразил он. – У тебя хотя бы есть отбор, а мне уже давно невесту определили.

– Да брось, родители не женят тебя бесприданнице без мира, – отмахнулась я.

– Ты газеты вообще читаешь, Ваше Высочество? – вскинул бровь Кирион. – Огненная сменила форму на глазах у изумленной публики. И в наследство ей идет целая Диаспора, а это почти что золотая жила пиротехники. 

– Я бы тебе посочувствовала, да только меня быстрее замуж выдадут, чем тебя женят, – скрестила я руки на груди, категорически не желая признавать, что положение у меня не такое уж и паршивое, как казалось на первый взгляд.

– Тогда не понимаю, чего ты тут с нами время теряешь на бесполезные разговоры, а не составляешь планы смертоубийства кандидатов на твои руку, сердце и прелестный характер, – улыбнулся Кирион.

Язвительного ответа не нашлось, так что я развернулась и, громыхая коваными каблуками сапог на высокой шнуровке, умчалась во дворец.

– Не пришиби кого-нибудь своим железным энтузиазмом, – крикнул в спину Даян.

Совать нос в процесс отбора оказалось не так уж и сложно. Сложно было не вопить от каждого нового потрясающего факта. Вот, например, как сейчас у папы в кабинете. 

– Это что? – в ужасе спросила я, смотря на исписанные листы бумаг. 

Каллиграфическим почерком папиного секретаря там были прописаны в столбик имена претендентов, их возраст, образование, профессия, социальный статус, уровень магии. И было их много. Очень много. Очень-очень много!

– А это все подходящие для участия в отборе, – жизнерадостно ответил папа.

– Я должна перебрать всех?! 

– А ты хочешь? – участливо поинтересовалась мама. 

– Их же тут десятки тысяч!

– Ну если быть точным, то 20 020, – поправил папа.

– Кошмар... – схватилась за голову я. – Мне что, с каждым из них на свидания ходить?

– Совершенно не обязательно. Сын Элиота вообще, кажется, посмотрел только на внешность, выписки из счетов родителей и уровень магии, – вспомнил папа позитивный опыт соседей.

– Ага, и по итогам выбрал себе какую-то нищую замухрышку, – скривилась мама.

Как оказалось впоследствии, эта самая замухрышка со временем расцвела на королевских харчах, скрутила мужа в бараний рог и правила их небольшим королевством железной рукой. 

– Можно по традиции устраивают лотерею, – сжалился папа. – Ты вытянешь, скажем, 20 имен и уже с ними будем работать.

– По чьей традиции? Какую еще лотерею? Мало того, что отбор как таковой так себе механизм поиска спутника жизни и принца-консорта, так ты ещё предлагаешь из этой груды шлака наобум попробовать вытянуть платиновую жилу? – возмутилась я.

– Нууу… – протянул папа задумчиво, – что-то вроде того, да.

– Категорически нет! 

– Милая, это похвально, что ты все же решила активно принимать участие, – осторожно начала мама, – и я рада, что ты осознала целесообразность отбора…

Ага, как же.

– …но перебирать всех слишком долго.

– И дорого, – добавил папа. 

– И дорого, – согласилась мама.

– Так может ну его, этот отбор? – с надеждой предложила я.

– Родная, ты же знаешь, что нет ничего крепче королевского железного слова, – ласково улыбнулась мама.

И тут я отчетливо осознала, что к концу отбора мне придется-таки выйти замуж несмотря на все мои ухищрения. Ведь издан королевский указ, что по итогу отбора престолонаследная принцесса, то есть я, выберет себе мужа. Заставить счастливца отказаться после финала отбора будет нельзя: кто ж захочет не плаху за оскорбление венценосной особы. Шанс, что среди двадцати тысяч мужчин нет ни одного вменяемого тоже, если честно, не велик. А, значит, нужно не просто изводить парней, но ещё и отсеивать самые безнадежные случаи. Мало ли…

– Я правильно понимаю, что здесь все холостые мужчины в возрасте от 21 до 30? – спросила я, присев на краешек отцовского стола и без особой цели перебирая листы со списками.

– Граждане мира Железа минимум в третьем поколении, постоянно проживающие на территории нашего королевства. Проверенные на благонадежность, ранее не заключавшие браков, не имеющие внебрачных детей и порочащих честь связей, – уточнил отец.

– А что на счет магии?

– Магии? – удивился отец, – О, дорогая, это совершенно не обязательно. Твоего потенциала вполне достаточно.

– А сословие?

– Демира, фу, как не стыдно! – возмутилась мама. – Каждый юноша должен иметь шанс на участие в отборе вне зависимости от дохода. Конечно, ничто не помешает тебе отсеять совсем уж безнадежные случаи… – хищно сверкнула белозубой улыбкой матриарх. 

– Но и безродный супруг тоже недурная партия, не придётся ломать парня, – вставил разумный комментарий папа.

– Ну да, ну да… – пробормотала я, размышляя о внезапной социальной лотерее для провинций.

– Милая, мы будем рады, если ты поучаствуешь, особенно, если у тебя есть какие-то конкретные идеи, – намекнул папа.

Я с полминуты бестолково перекладывала листы на его столе, судорожно соображая, как из двух десятков тысяч отсеять худшую и безнадежную часть. Взяла один из листов и зачитала вслух: 

– Остан Вотр, 23 года, лесничий. Что, серьезно? 

– Демира, внутренняя политика требует широкой выборки, – мягко проговорила мама.

– Хорошо, но у нас в стране бесплатное среднее образование. Проверьте их всех на знание элементарных вещей, – упрямо произнесла я.

– Например каких? – отец открыл блокнот.

– Мой муж должен грамотно писать, как минимум. 

– Разумно, – согласился отец.

– Проведите им лекарский осмотр, – продолжила я. 

– О, не переживай. Это входило в проверку на благонадежность, – ехидно ухмыльнулся папа.

– Ну хорошо… тогда вот еще критерий: кандидат должен зарабатывать сам.

Пауза.

– Что ты имеешь ввиду? – осторожно поинтересовалась мама.

– Только то, что сказала, – радостно оскалилась я, понимая, что нащупала идеальный способ усечь большинство праздношатающихся ленивых слюнтяев. – Они должны содержать себя сами. Состоять на службе или, не знаю, – я переложила пару листов на столе, – быть ремесленниками. Не проматывать наследство, а зарабатывать самостоятельно.

– Хм… – папа крутанул стило в пальцах. 

– А мне нравится, – внезапно поддержала меня мама. 

– Хм… – папа явно что-то прикидывал в голове, продолжая крутить стило то ли пальцами, то ли магией.

– Что ты там считаешь? – полюбопытствовала матриарх.

– Этим, безусловно любопытным критерием, она отсечет многих благородных претендентов. Что будешь делать, когда сюда явятся разнорабочие, дочка?

– Не явятся, – ухмыльнулась я. – Потому что я придумала еще один, третий критерий.

– Какой же? – снисходительно улыбнулась мама.

– У кандидатов должно быть в собственности жилье.

– Демира, такими темпами в отборе совсем никого не останется! – возмутилась родительница.

– Вот и славно, – я спрыгнула со стола, – глядишь, и замужество придется отложить. 

Я послала маме воздушный поцелуй, отсалютовала отцу и вылетела из кабинета. По моему бесценному опыту, полученному в Железной Академии, с такими критериями в финал не должен был пройти ни один кандидат.

Столица мира Железа, Ирониум, была, пожалуй, самым контрастным городом из всех. В ней удивительным образом соседствовали аристократический блеск и шик, вычурность успешных дельцов, грязь и копоть промышленный районов и омерзительная беднота кварталов люмпенов.

Впрочем, четких границ между районами не было, а потому никто не помешал одному аристократу поселиться в трущобах. Тем более, что аристократ тот был в весьма сомнительном, с точки зрения законов, положении.

Лойд энт-Айви бежал из мира Дерева, где разыскивался за революционную деятельность и покушение на Ее Величество королеву Мию энт-Саар. Бежал удачно и далеко, аж в соседний мир. И не без помощи добрых людей, конечно же.

Однако, спустя время юноша всерьез задумался, был ли смысл у того бегства? Он, конечно, сохранил жизнь, но разве ж это жизнь? Вместо шикарного поместья крошечная полутемная каморка, служившая и кабинетом, и спальней. Мебель, выброшенная каким-то толстосумами и побывавшая уже не в одной халупе, имела вид плачевный. Район, где приходилось влачить свое существование, насквозь пропах гарью. О соседях этого доходного дома и говорить не стоило – не люди, а жалкое подобие.

Впрочем, Лойд и сам теперь лишь жалкое подобие блестящего боевого мага. Которому нечем заплатить по счетам своему гостю.

Гостю, который явился без приглашения и стука. Гостю, которому Лойд обязан всем – и падением собственного рода, и спасением своей никчемной жизни. Гостю, который называл себя другом отца. Но юноша кожей ощущал, что у этого типа друзей никогда не водилось. Слишком большую власть держал мужчина в своих руках в белоснежных перчатках. А у людей с такой властью могут быть либо слуги, либо враги. И благодаря собственному отцу, выбора у Лойда внезапно не оказалось.

– Железная принцесса объявила отбор. Не хочешь поучаствовать? – задал вопрос ледяной маг, откинувшись в кресле. В интерьере разбитой камнатушки этот холеный, богатый лорд смотрела откровенно нелепо. А заданный им вопрос прозвучал смешно, заставив юношу громко рассмеяться.

– Это вы так изящно предлагаете мне убить принцессу?

Мужчина ответил не сразу. Он молчал, внимательно наблюдая за парнем, пока нервная веселость у того вновь не сменилась усталым безразличием.

– Я предлагаю участвовать в отборе и победить, – медленно проговорил ледяной маг. – Отец считал тебя достойным править. Он ошибался?

Блекло-зеленые глаза юноши сузились:

– Он мертв, и мне плевать на его мнение.

Ледяной маг чуть улыбнулся и продолжил, словно не услышал этой реплики:

– И я считаю тебя достойным править.

– Править, значит? Участвовать в отборе, победить и совершить еще одну неудачную революцию? – парень начал злиться, и ледяному магу это нравилось.

– Участвовать в отборе, победить, заключить брак, дождаться наследницы и… править.

Убить мать своих детей и править.

– Стать регентом? Серьезно? 

– Вполне.

– И чего ради? Власти? Да к демонам такую власть! – рявкнул Лойд.

Сиреневые глаза гостя вспыхнули в полумраке комнаты.

– А ради собственного древа? – медленно проговорил ледяной маг. – Ради своей семьи?

Напольные часы, увенчанные двумя бараньими головами, смотрящими в разные стороны, пробили одиннадцать вечера.

Отец Лойда попался на этот крючок однажды. Древо Айви кичилось чистотой собственной крови, тряслось над семейными тайнами и от того не брезговало кровосмесительными браками. Волосы тусклого золотого цвета и блекло-зеленые глаза юноши лучше всего говорили о результатах этой мерзкой традиции. Но спохватились слишком поздно – их древо увяло, не выдержав многократного кровосмешения. И глава рода, утаив от общественности этот шокирующий и постыдный факт, отчаянно искал способ вернуть к жизни древо Айви. Ради этого он готов был продать душу демонам.

Собственно, он ее и продал. Вместе с телом и собственной жизнью. А теперь его наследник сидит перед тем же покупателем и понимает, что его пытаются поймать на ту же приманку. Вот только в отличие от отца, Лойд хоть и был падок на дурман-траву, но выкурил еще не все мозги.

– Не существует ни одного способа возродить умершее древо. Я сам лично перерыл всю библиотеку в академии. 

И после этого впервые попробовал зеленую дрянь.

– Уверен? – мягко улыбнулся ледяной маг.

– Абсолютно, – сухо ответил парень.

– Знаешь, лет двадцать назад я был у вас в мире. И по неосторожности заморозил одно деревце. Каково же было мое удивление, когда я увидел его цветущим.

– Это ни о чем не говорит.

– Напротив, это как раз говорит о том, что процесс обратим. 

– Я вам не верю.

– Я покажу. Но! Лишь после того, как ты выполнишь свою часть сделки.

Лойд упрямо молчал. Но и этого уже было достаточно, чтобы ледяной маг понял – парень колеблется.

– Я спас тебя из-под обстрела, – мягко напомнил мужчина. – Снял постыдную печать, ограничивающую магию. Помог покинуть мир Дерева. И все это не потому что мне было по пути. Я правда сожалею о твоем отце и искренне надеюсь, что тебе достанет благоразумия согласиться на мое предложение. Такой шанс редко кому выпадает: корона, власть, возрождение рода… Ты получишь все в обмен на необременительную услугу.

Убей мать своих детей.

Это звучало омерзительно, это было противоестественно. Но и обещанная награда должна была окупить все угрызения совести с лихвой. Ледяной знал, куда бить. Всегда знал. У парня просто не было шансов.

– К сожалению, я слегка не подхожу для этой роли, – безэмоционально произнес Лойд.

– От чего же? – снисходительно улыбнулся ледяной. – Требования, конечно, весьма специфичны. Но префильтр ты вполне пройдешь.

– Каким образом? – с искренним любопытством спросил юноша.

– Ты в состоянии заполнить заявку без ошибок, у тебя имеется собственность и источник дохода.

– Я с детства не говорил на железном, в собственности у меня лишь эта комната, а мой источник дохода – нелегальная торговля дурман-травой.

– Это все… – мужчина окинул помещение взглядом, – несущественно. Бумаги подделать так легко, что даже неинтересно. Язык наверстаешь за пару недель, не зря же к тебе через день наведывается шлюха с первого этажа. Попроси ее… разнообразить работу языком.

Еще совсем недавно Лойд за такую фразу если бы не убил, то наверняка бы покалечил. Сейчас же парень лишь равнодушно пожал плечами.

– Я не пройду главное требование. Я – иностранец. А кандидатами в мужья принцессы могут быть только жители мира Железа. 

– Есть у меня одна игрушка, которая без особых проблем снимет этот вопрос.

Ледяной маг что-то достал из внутреннего кармана, разжал кулак, и Лойд увидел, что над ладонью мужчины медленно вращался довольно старый, но весьма изысканный мужской перстень.

– Это один весьма редкий и совершенно незаконный во всех мирах артефакт. Угадаешь, что это?

– Кольцо постоянной личины, – потрясенно прошептал Лойд.

– Верно. Здесь слишком мало высокообразованных и опытных магов, чтобы распознать подобный артефакт. Да и потом… ну фонит немного магией, что с того? Никто не придерется к семейной реликвии.

Мужчина внимательно наблюдал за Лойдом. Сомнения и тревоги легко читались на уставшем бледном лице. Но парень не сможет отказаться от такого предложения. Еще никто не отказывался.

– Итак, что скажешь?

Лойд долго, очень долго молчал и смотрел на перстень. Но ожидания своего гостя все же оправдал:

– Что мне нужно делать?

Ледяной маг широко и хищно улыбнулся.

– Всего лишь победить в отборе.

– Все вы бабы одинаковые, – презрительно выплюнул молодой еще офицер и опрокинул в себя стопку огненной воды.

Полминуты назад одна из подавальщиц после непродолжительного и не слишком хорошего обслуживания с глупым хихиканьем удалилась куда-то в служебные помещения. За ней, демонстративно поправив пряжку брюк, отправился один из сослуживцев. 

– Так уж и все, – лениво отозвалась женщина средних лет по другую сторону широкого стола. 

Она была крайне хороша собой и большинство в этой дешевой пограничной таверне были бы не прочь похихикать с ней. Но поскольку это большинство обладало глазами и кое-какими инстинктами самосохранения, то кроме бросающейся в глаза хорошести, все видели погоны старшего офицерского состава. Эта эффектная во всех отношениях женщина была среди присутствующих старшей по званию.

– Все, – зло и категорично отозвался молодой человек. – У каждой есть цена. Где-то, – парень кивнул на отошедшую парочку, – достаточно пары монет. Где-то нужны цветы и стихи. Ну а где-то, конечно, придется раскошелиться на колечко с камушком.

Те немногие сослуживцы, что еще не отползли отсыпаться в комнаты, взбодрились и с интересом наблюдали да дискуссией.

– Ну там, – его собеседница кивнула на служебные помещения, – скорее всего работа идет не за деньги, а за идею.

Вместо ответа парень демонстративно хмыкнул и вгрызся в ломоть хлеба. Их подразделение возвращалось с зачистки на Фронтире, и усталость и раздражение личного состава была осязаемой. Командир и сама устала, как тысяча демонов, а попадись им по пути публичный дом, не задумываясь бы отпустила свой табун порезвиться. Но публичных домов не было, равно как и более-менее сносных городишек, где можно ослабить командирскую хватку без вреда для населения. Была лишь разбитая, раскисшая от дождя дорога, полное отсутствие удобств и наглая молодежь, которую следовало бы демонстративно поставить на место.

– Значит, ты бы мог купить любую? 

– Абсолютно, – ответил парень.

– И ты вот прям в этом уверен? – невинным тоном поинтересовалась женщина, лишь сверкнули глаза цвета холодной стали.

– Железно.

– Что ж… пари?

Парень перестал жевать и поднял взгляд на своего командира. Пари между офицерами заключалось нередко и были иной раз хуже дуэлей. От пари нельзя отказываться, дабы не прослыть трусом, но зачастую условия вызываемого были крайне невыгодными. Подобные развлечения были настоящей болью старшего состава, а потому предложение пари от собственного командира было неожиданно и опасно.

Молодой офицер отложил приборы и выпрямился, готовясь принять удар максимально достойно. Ну что может предложить женщина-командир при таком споре? Конечно же себя в качестве неприступной крепости.

– Условия?

– Добейся расположения одной девушки. Сможешь – дам повышение и перевод в любую часть в стране.

Присутствующие при этом эпохальном событии одобрительно загудели.

– А если не смогу? – поинтересовался парень

Командир прищурилась. Брать денег с подчиненного дурной тон, заставлять кукарекать под столом было бы весело, если б он ее так не взбесил. Опытный взгляд, натренированный за годы службы на границе, моментально определил единственно действительно уникальную, а от того ценную, вещь при парне.

– Отдашь артефакт.

Парень рефлекторно накрыл правую руку левой ладонью и процедил:

– Это семейный перстень. Он не будет ставкой в пари.

– Ты же сказал, что можно купить любую, – хищно оскалилась женщина. – Уже не можешь?

– А если я не настолько богат?

– О, поверь, если бы все решали деньги, я бы с тобой не спорила, – ухмыльнулась командир.

Наглец поколебался лишь мгновение. Его печальный жизненный опыт говорил, что в этом споре он победит, хотя ставить семейный перстень отчаянно не хотелось. Но отказываться от своих слов не хотелось еще больше. 

– Ну, допустим. Кто несчастная?

Командир сверкнула белозубой улыбкой:

– Слышал, принцесса объявила отбор?

В таверне повисла пауза.

– Нет, ему и повышение, и королевские харчи?! А харя не треснет?! – возмутился один из сослуживцев.

Командир лишь склонила голову на бок, даже не оборачиваясь на звук, и горластый мгновенно заткнулся.

– При всем моем уважении и преданности Ее Высочеству, участвовать и победить в этом эээ… инновационном методе отбора принца-консорта категорически мне не подходит.

– Зачем побеждать? – удивилась командир. – Дойди до финала. И выйди из отбора, уступив место второму участнику. А чтобы придать тебе должной мотивации, обращаю твое внимание: вылетишь на середине дистанции, твое отсутствие на службе будет расценено как самоволка со всеми вытекающими.

Женщина встала и, будучи великодушной от природы, предоставила парню последний шанс соскочить с опасного пари:

– Или ты можешь просто согласиться с тем, что, как ты выразился, «бабы» не продаются.

Но предоставленным шансом ее лучший боец не воспользовался. Возможно из-за природного упрямства, которое является основой мужского характера. А возможно из-за обилия свидетелей, которые после такого никогда не смогут воспринимать его всерьез. В любом случае, вместо возможности свернуть неприятную беседу, парень поднялся на ноги и с мрачным упрямством посмотрел на своего командира.

Та довольно ухмыльнулась и протянула ему ладонь:

– Пари?

Молодой офицер ответил на рукопожатие:

– Пари.

В отличие от всех присутствующих, командир была знакома с принцессой и имела удовольствие наблюдать успехи Ее Высочества в Железной академии. И, обладая всеми этими бесценным разведданными, оре-Роул могла сказать с уверенностью: шансов у парня никаких. 

Но также командир знала и другое: стоящий перед ней молодой офицер был весьма перспективным юношей, с хорошим потенциалом, головой на плечах и удивительным чувством опасности, что в равной степени полезно как для гор или Фронтира, так и для тыла. Но его жизненная позиция, приобретенная не иначе как в годы трепетного отрочества, была не только вредна, но даже опасна для карьеры военного в матриархальном государстве.

И решить эту проблему могло лишь одно.

Пари.

Через две недели стало понятно, что даже такие суровые входные параметры не помогут мне избежать участия в принудительном поиске любви всей моей жизни. Нет, я не была наивной трепетной девой и прекрасно понимала, что рано или поздно придется заключить политически выгодный брак. Но надвигающийся отбор не подходил ни под категорию «политический», ни под категорию «выгодный». 

А поскольку я собиралась сделать самую феерическую пакость за всю свою жизнь, а именно – довести до белого каления несколько десятков мужиков, мне крайне необходимы были помощники. И помощницы. 

Как у всякой уважающей себя принцессы, у меня была стайка фрейлин разного возраста и полезности. И сейчас мне требовались самые юные и безрассудные девчушки. Раньше фрейлины были эдакой квинтэссенцией сплетен и змеиного яда за пяльцами. Но я немного изменила подход к собственной свите, и теперь среди моих фрейлин был полный набор от седовласой старушки с неприличной длинным списком регалий и любовников, до еще совсем юной девчонки, замеченной мною в таверне после полевых сборов. Мама, конечно, не слишком одобряла подобный подход, но я была непреклонна. Точнее, упряма до скандала, но о принцессах так не говорят.

Отправив пажа за моими девочками, я направилась в южное крыло. Наш дворец был богат, красив и огромен. А еще две трети комнат стояли закрытыми с момента празднования моего дня рождения. Самого первого. Тогда понаехала масса гостей: отмечали появление на свет моей венценосной персоны. Так отмечали, что проделали дыру в бюджете и в одной из несущих стен.

Так вот среди всего разнообразия открытых и закрытых комнат мне милее всего была мансарда в южном крыле. Будучи еще совсем маленькими, мы с Даяном частенько сбегали от нянек, доводя милых женщин до панической трясучки. Не знаю, где прятался побратец, а вот я любила забираться на самый верх. Там и была обнаружена одна потрясающая комната. 

Просторная, светлая, уютная мансарда. Раньше здесь были мои игрушки, потом мои книжки, потом мое оружие, а сейчас я наблюдала, как двое парней из прислуги пыхтя и отдуваясь заволакивают тяжелую мебель из массива какого-то там жутко дорогого дерева. Настало время превратить эту комнату в мечту любой канцелярской крысы! Большой овальный стол для совещаний со стульями в комплекте, две доски для записей, две пробковые доски для крепления заметок, пара шкафов и мягкий уголок для прокрастинации.

Здесь-то и будут разрабатываться хитроумные планы по терзанию участников отбора. В голове была масса потрясающих идей, в основном, заимствованных из уроков полевой подготовки нашей Железной Академии. Осталось выбрать самые пакостные, и довести их до абсурда.

– Ваше Высочество, – две фрейлины сделали книксен и показательно уставились в пол. 

Если посмотреть на нас со стороны, то как-то не очевидно, кто тут придворная дама, кто принцесса, а кто так, разнорабочая. Во-первых, потому что я и правда практически не носила юбок и платьев. И дело было не в каком-то глупом принципе, а в банальном удобстве. Сегодня на мне были любимые кожаные брюки в заклепках, тупоносые ботинки, рубашка на выпуск и пиджак. Брюки слегка выцвели, ботинки видали лучшие годы, а у пиджака я кинжалом укоротила длинные полы месяц назад. Волосы распущены и нечесаны с самого утра, макияж отсутствовал по причине лени. В общем, одета я была удобно, по-рабочему. Хоть сейчас прыгай в паровозку и мчи инспектировать заводы.

На фоне своих фрейлин я смотрелась так себе. Хотя и эти девушки тоже имели специфичный взгляд на внешний вид. Николь по градации от «механик» до «леди» была чем-то средним. Она носила юбки, рубашки и корсеты. Правда, юбки были положенной длины лишь сзади и сильно выше колена спереди. У рубашек всегда были открытые плечи, а корсеты мне казались вообще декоративными. Зато Абигейл являла собой образец истинной леди. Всегда платья (и приличной длины) уложенные волосы, прекрасный макияж, перчатки, шляпки. Неплохо для девушки из таверны, правда?

Абигейл и правда работала в едальне, где мы как-то пьянствовали по поводу окончания сессии. Быстрая, ловкая и бойкая на язык она очаровала всех парней. Я мысленно делала ставки, кому же сегодня повезет с этой дерзкой девчонкой.

Думала так не я одна. И когда мы все дошли до характерной кондиции, некоторых потянуло на любовные подвиги. И все бы ничего, да Аби была не в восторге от этой идеи. Так не в восторге, что первый сунувшийся к ней получил раскаленной сковородой по морде, второму скалкой припечатали загребущие ручонки, а третьему ловко вспороли брюки. Бесштанному бойцу еще и подфартило – он сам запутался в брючинах и рухнул мордой в помойное ведро.

Оскорбленные в лучших чувствах благородные лорды вздумали вытрясти душу из насмерть перепуганного трактирщика, да только мое Высочество поломало им все планы. К тому моменту у меня уже была фрейлина с тяжелой моральной травмой, фрейлина-старая перечница, фрейлина-чья-то там дочь и мне до зарезу нужна была хотя бы одна нормальная, выбранная мной. Точнее, сначала я предложила ей должность камеристки, но поскольку учеба в Железной академии наложила отпечаток не только на мой скверный характер, но и на некоторые привычки, личная прислуга мне нужна была пару раз в году, а вот преданная фрейлина – постоянно. Кто бы мог подумать, что Абигейл с радостью втиснется в узкое платье и с головой погрузится в придворную жизнь. Правда, пришлось выдать ей ненаследуемый баронский титул без земель, чтобы у маменьки истерика не случилась из-за попрания вековых традиций, но это уже мелочи.

А вот Николь была из невероятно богатой семьи. Однако, семья ее обладала весьма скверной репутацией. Там царил жуткий патриархат, какой с трудом найдется в книжках. И вот глава семейства вздумал откупился от штрафов за неуплату налогов живым товаром. Поскольку рабство у нас официально запрещено и вообще-то карается, а покупатель был ни много ни мало женат, то Николь угрожала участь любовницы довольно неприятного типа. 

На счастье девушки это безобразие застукал Кирион. Брат, что называется, эскалировал по полной программе. Мать была в бешенстве. Такой показательной порки всех причастных я не видела ни до, ни после. Многие лишились должностей, чинов, титулов. А кое-кто до сих пор гниет в тюрьме.

К сожалению, несмотря на торжество справедливости, жить Николь в родовом имении было невозможно. Девушка мгновенно стала единоличной владелицей огромного земельного надела, в котором ее ненавидели буквально все. Добрый Кирион приволок Николь в столицу, но и тут пополз мерзкий слушок о благодарности определенного рода. И чтобы девушку не посчитали любовницей принца, брат не придумал ничего лучше, как пристроить ее в мою свиту, которой, к слову, в тот момент как таковой еще и не существовало.

И все это не спросив меня!

Ох и закатила я тогда скандал… Вот, спрашивается, на кой мне свита, когда я практически 9/10 времени в году жила в Железной Академии? Да еще и в составе девицы с тонкой душевной организацией в комплекте?

Но внезапно оказалось, что Николь не такая уж и провинциальная глупышка, что душа у нее возможно и есть, но до тонкой организации ей далеко, и что неженкой ее можно назвать лишь в сравнении с солдатом пехотной роты. 

Правда, все же произошедшее оставило неизгладимый отпечаток на благородной леди. После многолетнего заточения в отчем доме, проведенного исключительно за пяльцами, у Николы была такая неутолимая жажда деятельность, что иной раз многотонный механический отбойный молот рядом с ней выглядел не таким неотвратимым. 

В общем, лучших кандидатур для составления полосы препятствий моим потенциальным женихам во всем мире Железа было не сыскать.

– Дамы, – торжественным тоном изрекла я, когда с оформлением помещения было покончено, все лишние глаза и уши удалились, а я накинула на помещения заклинания от подслушивания и подглядывания. – У меня для вас весьма амбициозное задание.

Фрейлины были все внимание. Но это не тупое подобострастное заглядывание в рот, а искреннее любопытство целостных личностей. 

– Располагайте нами, Ваше Высочество, – обманчиво-мягким тихим голосом произнесла Абигейль.

– Мне нужно извести пару десятков мужиков.

По кровожадным ухмылкам моих девочек стало ясно – попавшим во дворец бедолагам конкретно так не повезет.

Суета, наполнившая дворец, была впечатляющей. Генеральная уборка западного крыла потребовала расширения штата прислуги, что, в свою очередь, значительно увеличило нагрузку на моего старшего брата. Кирион обладал невероятным даром – никто не мог его обмануть. Ну, не совсем даром, правильнее сказать приемом. И приемом этим из всех известным мне немногочисленных магов мира Железа могли пользоваться только он и ректор Железной академии. А поскольку тот своих птенчиков без присмотра оставить не мог, приятную обязанность входного контроля поручили Кириону. Так что на третьи сутки проверки новых лиц братишка полюбил мой отбор примерно также нежно, как и я.

С комнат спешно стряхивали пыль, расчехляли мебель, расставляли живые цветы, проверяли аккумуляторы в магических зарядах жизнеобеспечения дворца. Это все было, конечно, потрясающе мило, но большинство ожидаемых мною гостей водопровод-то в жизни не видели, и красоту нежных импортных цветов из мира Дерева вряд ли смогли бы оценить. Ну и вообще, по мне так всех следовало поселить в казарму моего любимого 46-го полка и посмотреть, кто оттуда успеет к шести утра явиться во внутренний двор закрытой территории дворца… Но родители эту идею не одобрили, запретив заниматься садизмом. Что на самом деле весьма сузило варианты для испытаний на самом отборе.

Честь оказаться приглашенными на личное знакомство со мной выпала 31 юноше. Выборка оказалась самая широкая – здесь были и военные, и торгаши, и разнорабочие и даже интеллектуальная элита. Удивительным образом какое-то количество благородных лордов тоже прошло.

Встречать дорогих гостей я решила в малом тронном зале, чтобы ни у кого не осталось сомнений, куда они рискнули притащить свои амбиции.

Малый зал был прямоугольной формы и примерно две дюжины шагов в длину. От парадной двери к моему трону на возвышении шла черно-золотая ковровая дорожка, по правую руку огромные окна от пола до потолка, по левую – стяги во всю стену. Ничего лишнего, но малая площадь и высокий потолок оставляли довольно неприятно ощущение, если только ты не сидишь в комфортном кресле пятью ступенями выше уровня пола.

Утро прошло в короткой борьбе с матушкой за собственный внешний вид, но по понятным причинам травмировать женихов в первый день мне не позволили. А потому, как мудрые правительницы, мы смогли найти компромисс. В моем случае компромисс выглядел как черный костюм из брюк, рубашки и поясного корсета. Шпильки и фамильные побрякушки шли комплектом, распущенные волосы украшала простая железная диадема с пятью зубцами. Это было один из самых скромных символов монаршей власти, но я испытывала какую-то слабость к этим аскетичным, слегка пожеванным временем тусклым зубцам.

За моей спиной замерли Даян и Николь. Близнец, как и положено, стоял справа, вальяжно оперевшись рукой на спинку моего трона. Он был единственным, кого происходящее не коснулось напрямую, а потому был расслаблен и излучал омерзительное добродушие.

Николь, которой пришлось под суровым взглядом матриарха поддеть вторую юбку приличной длины, нервно теребила латунные заклепки на своем кожаном корсете. Моя первая фрейлина понимала, что сверкать своими идеальными ногами перед потенциальным принцем-консортом идея так себе, но внутреннее противоречие заставляло девушку сердито сопеть.

– Ну что… – вздохнула я, поддергивая рукава, насколько позволяли застегнутые бриллиантовыми запонками манжеты, – начинаем наше шоу уродов.

Знакомство с потенциальными женихами должно было проходить по следующему сценарию: они заходят, представляются, я задаю пару каверзных вопросов на свой вкус, и они уходят в комнату для отдыха и ожиданий. По итогам дня я должна была отсеять какое-то количество самых безнадежных кандидатов.

Двери распахнулись и в зал пружинистой походкой вошел высокий и тощий, как щепка, парень с горящими и даже слегка шальными глазами. Он стремительно пересек зал, неуклюже бухнулся на одно колено и замер.

– Эффектно, – прокомментировал Даян. – Вас как зовут, юноша?

– Саймон Эванс, мой принц, – куда-то в ковер сообщил кандидат в мои мужья.

Эвансы были хорошо известны и при нашем дворе, и в остальных правящих домах федеративной монархии – они выдвигали смелые теории промышленной революции и время от времени изобретали действительно дельные штуки. Недавно отец этого коленопреклонного юноши подал прошение презентовать личный экипаж, где тягловой силой будут не лошади или магические кристаллы, а паровой двигатель. Также эта семья в свое время категорически отказалась от титула, мотивируя тем, что им нужно быть ближе к простым людям, работникам их заводов.

Но это не оказалось препятствием направить на мой отбор подходящего по возрасту отпрыска. Решили сразу перепрыгнуть через несколько социальных ступеней.

– Саймон, поднимитесь, – попросила я.

Юноша не поднялся – подскочил. А заодно уставился на меня любопытным взглядом. Я приподняла бровь, заставив его смутиться и опустить глаза.

– Мне лестно видеть вас в числе претендентов на мое сердце, – произнесла я заученную утром фразу, – но я бы хотела, чтобы вы ответили мне на один вопрос.

– Какой угодно, Ваше Высочество!

Я выдержала паузу, как учила мама, и спросила:

– Зачем вы здесь?

Признаться честно, я надеялась, что поставлю парня в тупик. Но он вновь поднял на меня глаза и довольно бойко ответил:

– Я считаю, что обладаю достаточными знаниями и навыками, чтобы оказывать вам всяческую поддержку при правлении.

Власти, значит, хочется. Причем вероятно даже не ему самому, а его семье. Ожидаемо и этим прекрасно.

Как порядочная принцесса я благосклонно кивнула и попросила Саймона проследовать в комнату отдыха.

Едва за парнем закрылась дверь и стянулся защитный полог, как Даян неожиданно взорвался:

– Им налоговых льгот мало, так они решили в политику поиграть? Совсем страх потеряли?!

– Зато честно, – хмыкнула я.

– Да к демонам такую честность, по ним казначейская проверка плачет!

– Плачет, – со вздохом согласилась я и попросила Николь: – Зови следующего.

Следующим был какой-то скучный и дерганный тип. Зал давил на него, парень озирался и заикался. Я не стала задавать ему сложных вопросов и запоминать имя, но попросила Николь сразу поставить жирный минус. Принц-консорт должен уметь держаться в любых ситуациях.

После дергунчика был бойкий торгаш. Болтливый, как базарная баба, даром что гнусавый. Тоже минус.

А когда вошел четвертый претендент, я сильно пожалела, что поленилась изучить список финалистов – слишком уж была увлечена спорами с матриархом о полосе препятствий для тех, кто переживет сегодняшний день. 

Вошедшего я знала хорошо. Мы провели вместе шесть незабываемых лет в Железной академии. Я искала любой благовидный предлог избегать с ним встречи, а он был, как и положено мужчине, крайне настойчив.

Октавий оре-Ливен был преподавателем словесности и письма в академии, и большую часть его лекций я проспала. Ну в самом деле – кто ставит такой скучный предмет в начале дня?

– Я сплю и мне снится кошмар, – прошептала я, пока педагог уверенно и не слишком торопливо подходил к трону. – Если он сейчас попросит реферат на тему женских образов в романе «Герой не нашего времени», я за себя не отвечаю.

Даян закашлялся, силясь скрыть подступающий хохот. А я выдавила милую, насколько это можно было в данной ситуации, улыбку.

– Какая неожиданная встреча.

– Увы, Ваше Высочество, я здесь не по своей воле, – печально ответил Октавий.

Действительно, семестр был в самом разгаре. Неужто вышибли?

– Так вас никто не задерживает, – оскалился Даян. – Дверь за вашей спиной не заперта.

– Лорд-ректор был крайне однозначен и… несколько ультимативно настоял, чтобы я принял участие в этом… мероприятии.

Ага, то есть уважаемому ректору осточертело, что девицы вешаются на молодого и прехорошенького педагога, и он решил женить эту угрозу учебного процесса. Вот только почему же на мне?!

– Моя наследная сестра не будет тратить время на человека, явившегося по принуждению, – сухо произнес брат.

Я ожидала, что Октавий радостно удалится, на крайний случай попросит от меня письменный отказ, но мужчина неожиданно произнес:

– А я не говорил, что явился по принуждению. 

Вот это действительно неожиданно.

– Ваше Высочество, – Октавий поклонился, – прошу позволения принять участие в борьбе за ваше сердце. Мое уже давно и, к сожалению, безответно принадлежит вам.

То есть эти дикие вопли в кабинете ректора «Да как она будет приказы составлять если половину знаков препинания пропускает?» и «Худшей студентки я в жизни не видел!» – от большой любви?!

Поистине, мужчины загадочные существа.

– Позволяю, – великодушно разрешила я, не без удовольствия представляя, как буду мстить за все часы гуманитарного позора.

Следующих трех кандидатов я честно говоря не запомнила, до того невзрачные они были. А вот восьмым явился весьма колоритный мужчина. Казалось, что он отчаянно хотел походить на военного: у него была потрясающая фигура. Широкий разворот плеч, накаченные руки, короткая стрижка. Но я повидала достаточно служащих в гражданском, чтобы понимать – стоящий передо мной мужчина, несмотря на габариты, не боец.

– Ваше Высочество, Пирс оре-Флори, – мужчина вежливо поклонился и замер, смотря на меня прямо и открыто.

Я знала семью Флори, это были потомственные лекари. Лучшие немагические лекари во всем мире Железа. 

– Рада знакомству, Пирс, – совершенно искренне улыбнулась я. Медик в семье – это всегда хорошо. Пусть даже и не маг. – Я бы хотела задать один вопрос.

– Отвечу на что угодно, Выше Высочество.

– Зачем вы здесь?

Этот от вопроса растерялся, что четко читалось по его мужественному лицу. Впрочем, он все же нашелся:

– Я хотел бы попробовать добиться вашей руки, моя принцесса.

– Попробуйте, – улыбнулась я, подумав об интересной постановке ответа.

Следующим был уже настоящий военный, собственно, он даже заявился в форме. Парадной лейтенантской, надо сказать. Промаршировал от входа до трона, щелкнул каблуками и вытянулся по стойке смирно. Рядом ощутимо передернуло Даяна – как братец терпеть не мог военную муштру, я знала не понаслышке.

– Грегор Блант, ВашВысочество! – гаркнул вояка.

Я посмотрела в это лицо, красивое, простое и совершенно не обремененное интеллектом, вспомнила курсантов в Железной академии, и с трудом сдержалась, чтобы тихонько не застонать.

Но как будущая матриарх я не должна быть предвзятой к этому милому юноше! А потому…

– Есть у меня один вопрос к вам, Грегор. Зачем вы пришли на отбор?

Вояка ответил по-простецки. 

– Так это… ВашВысочество, я и не мечтал, что попаду! Думал, хоть бы одним глазком посмотреть на принцессу, а и повезло!

Я невольно рассмеялась.

– Посмотрели, а дальше что?

– Ну… – парень смутился, – плох тот солдат, кто не мечтает стать генералом. Да ведь, ВашВысочество?

Когда обрадованным моим благосклонным кивком лейтенант удалился из зала, Даян подозрительно покосился на меня:

– Сестренка, я понимаю, что эдакая простоватая наивность у тебя ассоциируется с диковинной безделушкой, раз ты так радостно скалишься. Должен напомнить, муж – это не аксессуар.

– К сожалению, – согласилась я, – но если уж придется дрессировать, то почему бы не того, кто привык выполнять приказы?

Брат покачал головой:

– Парень наверняка хороший, но простой, как линейка. Сегодня он выполняет твои приказы, а завтра чьи-то чужие, думая, что поступает тебе во благо, а на деле, заваривает железный саркофаг. 

– Не занудствуй, – приподнятое настроение улетучилось от мудрых и таких противных слов Даяна.

Впрочем, настоящие зануды ждали меня дальше – целых четыре максимально унылых типа. Они были не только косноязычны и придурковаты, но и выглядели чуть ли не на одно лицо: потухшие бегающие глаза, безвольные подбородки, сальные патлы. Как их вообще пропустили во дворец?

Следующий за ними кандидат моего настроения не улучшил. Заходил этот представитель орихалковой молодежи в тронный зал медленно и даже как-то торжественно.

– Франклин? – озвучил мое удивление Даян.

– Франклин оре-Юарт, Ваше Высочество, – смотря только на меня, представился парень.

Как будто это было нужно.

Как будто мы не учились вместе.

Как будто он не был первой единственной любовью всей моей жизни.

– Удивлена увидеть тебя здесь, – сухо сказала я.

– Я не мог не откликнуться на твой зов, – произнес юноша и кинул на меня взгляд.

О, этот взгляд, полный тоски и отчаяния! Побитая собака смотрит и то радостнее.

Франклин всегда любил пафос и шик. Его склонность к театральным действиям могла сравниться лишь с его щедростью. Он красиво ухаживал, был весьма недурен собой, его отец владел рудниками на далеком севере моей страны. 

Наследник горнодобывающей империи всегда легко расставался с деньгами, также легко влезал в долги и попойки. При этом его актерские навыки безотказно действовали на малознакомых людей. Никто не мог бы сказать, что юный Юарт запойный алкоголик. Ну, выпивает иногда, но кто у нас не выпивает? Или что он азартный игрок. Ну, пару раз проигрывался, пару раз выигрывал, всякое ж бывает. И уж тем более никто не мог сказать, что сын такого уважаемого отца трус. Ну не дошло у него ни разу до драки, так может он просто не конфликтный?

В общем, если при длительном общении очарование Франклина пропадало, то в обществе о нем говорили не иначе как «очень приятный молодой человек».

Все бы ничего, но поняв, что за этим красочным скрывается человек исключительно слабой воли, я сказала ему свое категорическое «нет». Было это пять лет назад, в конце первого курса академии.

А потом свое категорическое «нет» мне приходилось повторять регулярно. Не представляю, откуда у Франклина была такая непоколебимая уверенность, но он от чего-то был убежден, что мы предназначены друг другу. И вообще, лучше него во всех мирах не сыскать.

– Минус? – спросила Николь, когда самое мое большое разочарование в мужчинах покинуло зал.

– Не-не, погоди, – остановил мое «да» брат. – У него такой важный и влиятельный отец, что просто так парня вышибать нельзя. пусть останется, а там глядишь опять с горя начнет закладывать за воротник. Чем не повод?

Я удивленно посмотрела на Даяна:

– Но это же уничтожит его карьеру.

– И прекрасно. 

– Как-то уж слишком жестоко, Ваши Высочества, – подала голос фрейлина.

– Мы не жестоки, милая Николь, мы дальновидны, – Даян вознес указательный палец к потолку. 

Такая дискредитация прямого наследника сделает батюшку Франклина во всех смыслах покладистым. Глядишь, старшую дочь отдаст за кого сказано. И с одной стороны, Франклин мне, конечно, попортил крови и хотелось бы как следует отыграться. Но чтобы вот так парню жизнь ломать… 

В полной задумчивости я познакомилась с еще тремя претендентами в мои женихи. 

Лестер Стейн был пекарем из небольшого городка. Тот замечательный возраст, когда юноша уже умеет готовить шедевры, но еще не отъелся до почтенных поварских габаритов.

Ноэль Джентри приехал из какой-то глухой глубинки, владел небольшим земельным наделом, пытался развивать сельское хозяйство. По его довольно потрепанному платью можно было судить, что дела у парня шли не так чтобы хорошо. Я ободряюще улыбнулась представителю одного из самых неоднородных слоев моего сословного общества и попросила Николь сделать пометку расспросить парня о том, как там дела в глубинке. 

Леонард Нимрод оказался газетчиком, и, кажется, я слышала, как скрипнули зубы у Даяна. Брат терпеть не мог писак, несмотря на то, что они очень поспособствовали созданию ему образа легкомысленного повесы. Я не была уверена в этой его идее, но он говорил, что с таким амплуа легче влезать в нужные компании. Дураков ведь никто не боится, особенно дураков с толстым кошельком.

Впрочем, я тоже не поняла, каким образом эту писчую лисицу пустили в дворцовый курятник. 

Складывалось ощущение, что родители изрядно подтасовали результаты. Ведь газетчик на таком мероприятии нужен только для одного – освещения событий. Мы же все-таки просвещенное общество! И пока все будут радостно поглощать статьи про отбор, можно что-то интересненькое провернуть на законодательном уровне…

А вот вошедший за газетчиком юноша заставил меня выйти из рабочего оцепенения. О, он был хорош. Я не имела ни малейшего представления, что там внутри под этим наглухо застегнутым костюмом и сосредоточенной миной, но облизнуться хотелось невероятно. Когда кандидат, которого я почти сразу готова была назвать финалистом, замер у моего трона, мы с Николь тихонько вздохнули.

– Представьтесь, будьте любезны, – приказал Даян, несколько раздраженный нашей реакцией.

– Блейк оре-Реминг, Ваше Высочество, – ровным тихим голосом сообщил юноша.

Реминги были самыми знаменитыми оружейниками в мире Железа. Они ковали клинки, собирали самострельное оружие на конвейере и, насколько я помню документы госзаказа, сейчас пытались разработать паровое многозарядное ружье, чтобы заменить дорогую огненную магическую технологию на более дешевую отечественную.

– Чем занимаетесь вы, Блейк? – спросил Даян, видимо, тоже вспомнив регалии семейства. Хотелось бы понять, на каком оружии профилируется этот конкретный отпрыск дома Ремингов.

Парень вопрос понял сразу:

– Холодное оружие. Я кузнец, Ваше Высочество. 

Не так перспективно, конечно, зато никогда не дает осечек. Вообще, я отвлеклась, потому что невольно залюбовалась юношей. Он не был красив в классическом смысле этого слова, но статен, и внушал какую-то непоколебимую уверенность одним своим присутствием. 

Даян легонько коснулся моего плеча, и я очнулась от собственных мыслей:

– Зачем вы здесь, Блейк?

Парень поднял на меня серьезный и немного грустный взгляд и ответил совершенно неожиданное:

– Я не знаю, Ваше Высочество. 

Я приподняла бровь:

– Так от чего же не уйдете?

На мгновение его целостный образ монолита доменной печи треснул, и кузнец как-то уж совсем горько произнес:

– Я пришел в надежде на счастье, моя принцесса. Но мне не ведомо, смогу ли найти его здесь.

И это был первый из двух десятков мужчин перед моим троном, кто пришел не за властью, влиянием или выгодой, а за попыткой стать счастливым. Романтизм в чистом виде!

Вот только счастье – понятие индивидуальное и с троном никак не совместимое.

Предаться философским размышлениям не удалось – вместо скучных одинаковый парней, в зал зашел тот, кого я здесь хотела видеть еще меньше, чем Франклина.

Сначала, конечно, вошло ощущение магии, а уже потом явился ее владелец. Рейнард оре-Лоу был, пожалуй, самым завидным женихом мира Железа после моих братьев. А еще моим заклятым врагом со студенческой скамьи.

Даже сейчас этот паршивец зашел в мой тронный зал как к себе домой! Вальяжной походкой, заложив пальцы в карманы брюк, в мятой рубашке на выпуск и с нечесанными патлами.

Явился!

На аудиенцию!!

К наследнице трона!!!

Кандидатом в мужья!!!!

– Сестричка, продолжишь так сопеть, я тебя остаток года буду называть паровозиком, – шепнул Даян.

Я выдохнула сквозь сжатые зубы, с некоторым трудом приняла расслабленную позу и изобразила скучающий вид.

Рейнард подошел к трону ближе прочих. Нет, этот паразит не просто подошел, он даже правую ногу на ступеньку поставил!

И вот этой наглости я уже не выдержала. Приложила новоиспеченного кандидата в мужья от души! Шарахнула самым надежным из заклинаний для закрытых помещений, в народе ласково именуемых «бабушкиной кувалдой» – когда на цель сверху падает образцово-показательная наковальня. 

Вековой паркет брызнул щепками во все стороны, но юркий маг отпрыгнул и даже культяпки свои из карманов не соизволил вынуть.

– Полегчало? – участливо спросил Рейнард.

– Относительно, – процедила я. – Реставрация пола за твой счет.

– С чего это? – возмутился парень.

– Монарший произвол, – отрезала я.

Мы помолчали. В гулкой тишине зала слышно было, как Николь вытряхивает щепки из складок платья. Досталось бы ей по полной, если бы я не нацепила утром на фрейлину защитный артефакт. Заряда там было не прямо чтобы много, но на внештатные ситуации должно было хватить. Кто ж знал, что представлять опасность здесь буду я, а не невменяемые претенденты.

– Зачем пришел? – сухо спросила я.

Рейнард помедлил с ответом. 

Мы напряженно смотрели глаза в глаза, когда одно лишнее движение и вот уже зазвенит сталь. Как в академии, когда я срезала его волосы, или когда он углубил декольте моей рубашки, распоров ее от ворота до края. Или еще сотни случаев членовредительства и порчи имущества.

Но сейчас что-то изменилось. В его взгляде уже не было той веселой насмешки, затаенного ожидания пакости. Ничего мальчишеского не осталось за прошедшие года в этом боевом маге.

– Зачем ты пришел? – я раздраженно повторила вопрос.

Рейнард вскинул подбородок и громко, четко ответил:

– За тобой.

Вместо ответа я ткнула пальцем в боковую дверь, и парень, понятливо кивнув, вышел к прочим участникам.

– Родители тебя прибьют за испорченный паркет, – заметил брат.

– Пока я участвую в этом балагане, пусть радуются, что стены целы, – огрызнулась в ответ.

Мы помолчали. Я встала и пару раз прошлась от окон до стены и обратно, пытаясь сбросить раздражение. Четверть часа спустя, попинав наковальню, рассыпавшуюся черно-золотыми искрами, я уселась обратно на трон и мрачно сказала Николь:

– Зови следующего.

Потянулась вереница каких-то мужчин, но я не могла сосредоточиться. Возможно, проблема была в кандидатах – ничем не примечательных небольших землевладельцах, механиках и торгашах. Возможно, проблема сейчас пила прохладительные напитки, в ожидании завершения первого этапа отбора.

Из оцепенения меня вывел пятый по счету после Рейнарда кандидат. Точнее, не сколько он сам, сколько его профессия. Юноша неожиданно назвался музыкантом. Больше всего мне стало интересно, как же это он прошел проверку на благонадежность. Творческие люди всегда казались мне ветреными, если не сказать грубее.

У музыканта было поэтичное имя Натаниэль и никакой фамилии. 

– Творческий псевдоним? – вяло поинтересовалась я.

– Проблемы отцов и детей, – загадочно улыбнулся юноша.

Понятно, чей-то перспективный отпрыск бросил идеальную жизнь ради скитаний по дорогам и попыткам снискать славу своему таланту. Историй таких было немного, но определенная мода на отказ от благ во имя какой-нибудь утопичной цели среди молодежи имелся. Как правило, избалованные детки богатых родителей любили рассуждать об экономике, внешней и внутренней политике и государственном устройстве. То есть обо всем том, в чем они не разбирались, но что позволило им иметь жизнь сытую и беззаботную. 

Я попыталась вспомнить, кто же отказался от титула ради струнного инструмента, но странным образом никаких ассоциаций не возникало. Видимо, родители немаленькую сумму отстегнули за сокрытие сего позорного факта. Вот узнать бы, кто в Родовой канцелярии мздоимством занимается, да руки бы поотрубать…

Следующим вошел весьма взволнованный юноша. Он пытался украдкой рассмотреть стяги, а дыра в полу произвела на него прямо-таки неизгладимое впечатление. Если музыкант, как и положено воспитанному человеку, сделал вид, что не заметил следов боевого заклинания, то этот уделял паркету больше внимания, чем мне.

– Не хотите представиться? – вкрадчиво поинтересовался Даян, не меньше меня вымотанный происходящим.

Кандидат встрепенулся.

– Аскольд Гамбс, Ваше Высочество. 

– Аскольд, полагаю пол моего дворца для вас интереснее моей персоны? – раздраженно спросила я.

– Я столяр, Ваше Высочество. Профессиональный интерес. 

– Может вам и не отбор нужен, а заказ на хорошую сумму? – равнодушно спросила, мысленно рисую жирный минус столяру.

Что-то неуловимо жесткое мелькнуло в выражении его лица, и вот уже вроде бы он и не растерянный юноша, а уверенный в себе мужчина с широким разворотом плеч.

– При все уважении, Ваше Высочество, заказы я предпочитаю получать на общих основаниях.

Любопытно.

– Зачем же вы явились на отбор?

– Победить, – спокойно ответил юноша, открыто глядя мне в глаза.

Я усмехнулась. 

– Амбициозно. 

– Иначе борьба не имеет смысла.

– Борьба… и как вы думаете, за что здесь борются?

– Полагаю, за личное счастье, – осторожно ответил Аскольд.

Верно, и для каждого это счастье выглядит индивидуально. У некоторых даже может быть измерено в золотом эквиваленте.

– Для вас победа в отборе эквивалент счастья? – я вскинула бровь. 

Я ожидала, что столяр ответит сейчас что-нибудь банальненькое, но неожиданно он сказал то, чего еще в этом зале я сегодня не слышала:

– Для меня – нет, Ваше Высочество. Я буду бороться не за свое счастье. А за ваше.

Пожалуй, это первый из кандидатов, который озаботился вопросом, буду ли я счастлива от всей этой процедуры. И вот так вот жирный минус превратился в плюс.

Следующих шесть я запомнила смутно. Они все были какие-то одинаково растерянные, будто бы не знали, зачем пришли. Просто подали на участие и внезапно попали во дворец.

– Иии последний претендент на вашу благосклонность… – пропела Николь, перелистывая блокнот для записей.

Вошедший в зал был… боевым магом, пожалуй. Он уверенным быстрым шагом пересек зал и замер у трона, широко расставив ноги и сцепив руки за спиной. Равнодушно мазнул взглядом по изуродованному паркету и поднял глаза на меня. Вероятно, он был ровесником Кириона, но сосредоточенный взгляд прибавлял немало лет. 

– Вальтер оре-Марлоу, Ваше Высочество.

– Здравствуйте, Вальтер, – устало поздоровалась я. – Вы маг?

– Боевой маг, Ваше Высочество.

Честно говоря, я уже порядком притомилась, да и есть хотелось уже пару часов как, но глупо и невежливо наскоро делать вывод о человеке.

– Утомительно было ожидать?

На миг показалось, что он ответит нечто среднее между «никак нет» и «ждать вас я готов вечно». Но Вальтер лишь усмехнулся.

– Скорее познавательно.

Наблюдал за остальными, значит? Никогда раньше у военных не замечала склонности к аналитическому мышлению…

– Поделитесь наблюдениями?

Мужчина отрицательно покачал головой.

– От чего же?

– Пользы от этого никакой не будет ни мне, ни вам. Чего ради сотрясать воздух.

– Пусть так, – согласилась я. – Но все же на один вопрос вам придется ответить.

Традиционного уже «какой угодно!» не прозвучало. Маг молча смотрел на меня, ожидая вопроса. Какой неразговорчивый!

– Зачем вы здесь, Вальтер?

Маг усмехнулся в ответ:

– Вы мне и скажите, Ваше Высочество. Зачем самой желанной девушке мира Железа нужен этот унизительный отбор?

Я прищурилась:

– Чем же он унизителен?

– Быть отверженным принцессой железа – как позорное клеймо. Непригоден. Недостоин. Для мужской гордости это… – он на мгновение задумался, подбирая слова, – неприемлемо. 

Может, поэтому Франклин так одержим идеей стать моим спутником? И всему причиной не чувства, а задетое самолюбие?

– И тем не менее, вы здесь, – заметила я. – Так уверены в своей победе?

– Если бы здесь что-то зависело от меня, был бы уверен.

Интересно. Ни одного ответа на прямые вопросы. Ни страстного желания участвовать, но и формальным подход назвать нельзя. 

– Что ж. Надеюсь, вы правы, – усмехнулась я и указала ему на дверь.

Маг поклонился и вышел, а Даян проводил его задумчивым взглядом.

– Что-то не так, да? – спросила я.

– Многое. Но больше всего меня интересует, откуда в роде Марлоу появился сын.

– Из утробы матери, вестимо, – поморщилась я.

– Нет, ты не поняла. Всех сыновей считают непригодными и не дают родовые имена. У Марлоу жесткий матриархат уже много поколений. Так они считают себя ближе к трону.

– Но каждого женишка проверяли и службы, и отец, и Кирион.

– Вот поэтому он мне и не нравится больше прочих.

– Предлагаю подумать об этом завтра.

– Хорошо, – легко согласился Даян. – А сегодня тебе надо отсеять наиболее безнадежные случаи.

Я с громким стоном сползла по трону.

Абигейл точно знала, какое количество мужчин и выпивки на квадратный метр приведет к драке. Так вот сейчас оба этих показателя были превышены многократно. Однако, к большому сожалению любимой фрейлины Ее Высочества Демиры оре-Титалл, зубы никому не вышибли. 

А жаль, посмотреть, как богатые и сильные мира сего выщипывают друг другу перышки было бы прелюбопытно.

После аудиенции с принцессой, кандидаты в мужья проходили в просторную комнату с балконом и… ждали. Демира тратила примерно по 15 минут на гостя, но 32 человека складывались в почти 8 часовой прием. Мужчинам была предложена изысканная еда, дорогие напитки и, естественно, сигары. Шесть девушек в вызывающе коротких, по колено, платьях обслуживали женихов, сверкали своими глубокими декольте и стреляли глазами из-под масок. Изящные ажурные маски из благородной меди скрывали верхнюю половину лиц служанок, а потому никто так и не узнал, что бокалы им наполняет одна из приближенных принцессы.

А заодно подсматривает и подслушивает.

Довольно быстро гости разбились на группы по интересам. Точнее, стратифицировались по социальным слоям. Аристократы, понятно дело, прибились к аристократам, ремесленники – к ремесленникам, торгаши – к торгашам, а неопределившиеся либо грустили в одиночестве, изображая мрачных типов, либо сидели за барной стойкой, допекая разливающую алкоголь девушку сальными комплиментами или идиотскими вопросами про королевскую семью вообще и про принцессу в частности. 

А еще некоторые гости оказались знакомы между собой. Время от времени входящего в зал встречали удивленным приветственным восклицанием. Дружелюбным. Пока еще.

Всем мужчинам на грудь прикалывали латунную карточку с выгравированными именами. Они думали, что это для удобства их общения, но на самом деле для Абигейл. 

По итогам восьми часов, фрейлина принцессы точно знала, кто любит заложить за воротник, кто изображает брезгливую надменность, а кто не прочь ущипнуть прехорошенькую служанку за филей.

И все было бы прекрасно, если бы Абигейл не поймала себя на том, что раз за разом среди трех десятков мужчин ищет глазами одного.

Того, от которого сердце предательски билось чаще.

Того, от которого дыхание сбивалось.

Того, от которого все легенды о магии любви в момент стали реальностью. 

Того самого. 

После аудиенций с потенциальными женихами, мы с моей первой фрейлиной отправились обедать в наш девичий штаб. А Даян поспешил к Кириону выяснять, что это за Марлоу нетипичного для Марлоу пола нарисовался во дворце.

– А почему отбор кандидатов не проводят среди сыновей правящих родов? – внезапно спросила Николь. 

В нашем мире была федеративная монархия. Это значит, что когда-то давно мой род ослабил поводок наместникам некоторых провинций, и со временем они превратили провинции в собственные королевства, разделив тем самым империю Форефронт на несколько созависимых государств. Тем не менее, портал в миры Воздуха, Земли и Дерева стоят именно в нашей столицы. А еще моя семья единственная обладала не просто сильнейшим даром магии, а даром правителей по крови. Поэтому мы председательствуем в совете монархов, что, кстати, также позволяет нам публиковать законы федерального уровня, обязательные для прочих субъектов федерации.

– Нельзя, – ответила я, нетерпеливо барабаня по подлокотнику кресла в ожидании, пока прислуга закончит накрывать на стол. – Тогда это приведет к иллюзии усиления одного из королевств, чему остальные не обрадуются.

Несмотря на то, что мы все входили в состав одного государства, некоторые королевства были, как бы это помягче, в весьма напряженных отношениях.

Едва обед был подан, как я выгнала прислугу, накинула пару нелишних защитных пологов, и со скоростью экспресса начала поглощать еду. Конечно, леди не пристало так есть, но, во-первых, я провела шесть лет среди студентов Железной академии, что само по себе дурно отразилось на моем характере, а во-вторых у меня был жуткий стресс. 

Сегодня нужно было принять первое судьбоносное для моей личной жизни решение – изрядно проредить количество метящих на место принца-консорта. И для выполнения этой прямо скажем не простой задачи мне нужны были три вещи: поесть, понять, кого я запомнила из этого парада женихов, и поговорить с Абигейл.

Пока я, сидя на троне, имела удовольствие наблюдать фасад каждого кандидата, Абигейл была в комнате отдыха для побеседовавших со мной мужчин. Моя верная фрейлина из кроткой придворной дамы на один день по моему поручению снова превратилась в подавальщицу из трактира. Шутила, смеялась, флиртовала и, главное, слушала и запоминала. Чтобы потом, естественно, обо всем доложить мне.

– Ну что там, что там? – подпрыгнула от нетерпения Николь, едва Абигейл присоединилась к нашей трапезе.

Ну как присоединилась – ворвалась вихрем, срывая на ходу чем-то перепачканный фартук и полумаску из медного кружева. Девушка плюхнулась на свободный стул и опрокинула в себе стакан воды.

– Простите, Ваше Высочество… – не слишком виновато извинилась она и, плеснув себе вина в тот же стакан, хлопнула еще и его.

– Все так плохо? – сохраняя нейтральное выражение лица спросила я. 

Если сейчас по итогам разговора окажется, что ни один из них даже отдаленно не подходит на роль жениха, у меня будут большие проблемы. Потому что нет ничего крепче королевского железного слова, а согласно ему по итогам отбора у меня должен появиться муж.

– Нет, – выдохнула Абигейл, прекратив гулькать. – Точнее, не совсем.

– Абигейл, не томи, – с нажимом попросила я.

– Ох, Ваше Высочество, вам бы самой переодеться да посмотреть на них! – девушка озорно посмотрела на меня.

– Был бы любопытный конфуз, учитывая, что трое из них меня слишком хорошо знают, – усмехнулась я.

– В общем… – Абигейл набрала в грудь побольше воздуха и начала рассказывать.

И чем больше она рассказывала, тем больше я понимала, что в моей голове каша из имен, внешностей и поступков. Чтобы навести порядок, пришлось расчертить доски для записей, выписать всех претендентов и коллективно собрать вокруг каждого пометки. 

Первыми кандидатами на вылет стали те, кто распускал руки или активно принимал на грудь. Потом я вычеркнула тех, о ком не осталось никаких впечатлений при знакомстве. Немного поразмыслив, на вылет отправились и те, кто в моем присутствии двух слов связать не смог. Парочку парней девчонки отстояли – то ли им самим было интересно, как кандидаты проявят себя дальше, то ли просто хотелось разнообразить фауну.

Спустя час я, наконец, составила итоговый список из дюжины имен, продолжавших борьбу за комфортное место подле меня. О борьбе за мое сердце тут речи быть не могло, в чем, к сожалению, мне приходилось отдавать себе полный отчет.

Получив из моих рук лист бумаги с именами, Николь подскочила на ноги и уже даже побежала на выход, когда я рявкнула:

– Стоять!

Девушка затормозила, наступила на непривычно для себя длинный подол, и едва не прочертила хорошеньким носиком паркет.

– А ты куда так резво? – поинтересовалась я.

– К Ее Величеству… – растерянно пробормотала Николь.

Я вскинула бровь:

– И зачем?

– Согласовать…

– Прости, что? – самым ровным тоном из возможных поинтересовалась я.

– Согласовать кандидатов, прошедших в следующий тур, – уже более уверенно пояснила Николь. 

– Ах, вот как… Матушка попросила или это твоя личная инициатива? 

– Моя…

– То есть ты считаешь, что будущего супруга я себе на этом параде выбрать не в состоянии?

– Нет…

Побледневшая Николь смотрела на меня широко распахнутыми от испуга глазами, ломала тонкие аристократические пальцы и кусала губы. 

– Тогда, может быть, ты считаешь, что мне безразлично, с кем придется в скором времени делить постель? Тебе вот было безразлично?

Фрейлина отчаянно замотала головой.

– Ваше Высочество, – робко позвала Абигейл, – Николь не хотела вас прогневать. Она не подумала.

– Даже не сомневаюсь, – процедила я.

В свое время, когда Кирион приволок мне фрейлину, я задала ему разумный вопрос – зачем же мне такая свита. Я не девица, а боевой маг, выпускница Железной академии и будущий матриарх. Этот безмозглый курятник сулил сплошную головную боль и никакой пользы.

– Будешь подкладывать под кого надо, главное, не скупись на презенты, – ответил тогда братишка, равнодушно пожав плечами, будто это само собой разумеющееся.

Нет, он, конечно, был прав, но я была с ним категорически не согласна в тот момент. Зато сейчас возникло практически непреодолимое желание выдать эту паршивку замуж и сослать в какую-нибудь глушь.

Разразиться тирадой я не успела – Николь кинулась мне в ноги, захлебываясь слезами и извинениями. 

О Господин Железных руд, за что мне все это?!

Я сидела на мансарде, закинул ноги на стол и заложив руки под голову, покачивалась на стуле. Передо мной висел лист с именами мужчин, и будь я магом огня, наверное, он бы уже давно обратился в пепел.

Как бы я не хотела вышибить всех, одного придется оставить.

На лестнице раздались шаги – кто-то торопливо взлетал по ступеням. Я прикрыла глаза, по звуку определяя человека, который был мне ближе чем кто-либо в этом мире.

– Выбрала? – спросил Даян, подходя к столу и ища взглядом чего бы ухватить из еды.

– Ага. Поешь да пойдем.

Брат с некоторым сомнением посмотрел на меня.

– Ждали весь день, подождут еще, – ответила я на его невысказанный вопрос.

– Тоже верно, – согласился он, плюхнулся на стул и притянул себе тарелку с мясом. – Волнуешься?

– Нет. А должна?

– Ну, это ты всем прочим будешь рассказывать, что у железной принцессы нервы как дамасские канаты.

Я резко опустила ноги на пол, встала и прошлась по комнате. Доски, исписанные именами и характеристиками, заметки Николь, разбросанные по всей комнате, лист с моим первым выбором, так и оставшийся висеть в воздухе… Я не чувствовала ни тревоги, ни уныния перед неизбежным. Как будто все эмоции вырубили разом.

– Нет, я не волнуюсь. Что-то узнал по Марлоу?

– Отправил запрос в Родовую канцелярию, – с набитым ртом ответил принц, – но, если они там начали принимать наличные, боюсь, ничего интересного мы не узнаем. 

Скверно, конечно. Но благодаря проверкам Кириона во дворец ни один тип, желающий навредить мне или членам королевской семьи, не смог бы пройти. А потому я не слишком беспокоилась. В конце концов, это придавала некий элемент игры всему процессу.

– Ваши Высочества, – негромко позвала нас поднявшаяся Абигейл, уже переодевшаяся в одно из своих самых скромных платьев. – Кандидаты в малом тронном зале и ожидают вашего решения.

Даян подскочил, на ходу забрасывая последний кусок в рот и одновременно запивая свой скорый перекус морсом прямо из графина.

– Идем, сестрица. Время подбирать тебе плюшевого мишку для ночных обнимашек. И постарайся не вытащить шута из этой колоды, сестренка. Нам и так хватает дураков.

– Ага.

Я забрала лист со списком имен, попросила Абигейл передать его Николь и с чувством некоторой безысходности отправилась в тронный зал.

Распорядитель отбора, мужчина в возрасте с благородной проседью и остатками военной выправки, свой хлеб ел не даром. В малом тронном зале меня уже ждали выстроившиеся в шахматном порядке кандидаты. 

– Ваше Высочество, вы можете выйти с потайной комнаты подле трона, – намекнул распорядитель. 

Это бы и правда позволило мне сократить внимание к своей персоне, да и вообще идти через ряды сомнительных поклонников еще более сомнительное удовольствие. 

– Могу, – согласилась я со вздохом, – но не буду.

– Как пожелаете, – понятливо кивнул распорядитель.

Пожелала я продефилировать мимо кандидатов в мои мужья в абсолютной тишине зала. Мне вслед раздавалось тихое шуршание движения – кто-то косил глаза, кто-то поворачивал голову, кто-то разворачивался всем корпусом. Парочка даже вокруг своей оси протопталась. Надеюсь, это те, кого я сейчас вышибу.

У трона меня уже ждали: справа – Даян, слева – Николь и Абигейл. Хотелось побыстрее уже закончить это малоприятное представление, принять ванну и рухнуть спать, забыв про бумаги, ожидающие моего решения. Но я нацепила благосклонную улыбку и, как могла, изящно опустилась на трон.

– Я была рада сегодня познакомиться с каждым из вас. Надеюсь, вам понравился день, проведенный во дворце. То, что вы сейчас стоите здесь, означает, что из всех жителей мира Железа вы более прочих достойны моего времени и внимания. 

– А еще, что у вас губа не дура, – пробормотал Даян. 

Этот язвительный комментарий заставил меня оскалиться. То есть широко улыбнуться. Я расслаблено откинулась на спинку трона, весьма фривольно закинула ногу на ногу и, сменив тон с доброжелательного на командный, продолжила вещать:

– Однако, кому-то из вас показалось, что достаточно пройти проверку на благонадежность и поулыбаться мне, чтобы остаться здесь. Кое-кто допустил мысль, что я буду слишком увлечена знакомством, что не удосужусь поинтересоваться, что же происходило сегодня целый день за закрытыми от меня дверями.

Ни единого шороха не раздалось в зале в ответ на мое заявление. Все затаили дыхание – кто-то от любопытства, кто-то от осознания собственного прокола.

– Но одна из моих любимых фрейлин сегодня весь день провела с вами в том зале и рассказала мне много интересного. И этого достаточно, чтобы половина из вас сейчас же отправилась домой.

Мужчины от происходящего были явно не в восторге. Я прямо чувствовала, как то самое, хваленое мужское самолюбие рвется наружу и требует сатисфакции. Однако, пока всем хватало мозгов молчать и не шевелиться.

– Гости, чьи имена я сейчас назову, останутся. Остальные же должны будут покинуть зал и дворец немедленно.

Николь услужливо протянула мне список, и лишь когда взяла этот многострадальный листик, у меня впервые промелькнула мысль, что я могу ошибиться. И эта ошибка будет стоить мне семейного счастья всю мою жизнь. 

– Саймон Эванс.

– Октавий Ливен.

– Пирс оре-Флори.

– Грегор Блант.

– Франклин оре-Юарт.

– Лестер Стейн.

– Ноэль Джентри.

– Леонард Нимрод.

– Блейк оре-Реминг.

– Натаниэль.

– Аскольд Гамбс.

– Вальтер оре-Марлоу.

Я замолчала, и на краткий миг повисла тишина. А затем началось хаотичное движение: кто-то оглядывался, кто-то неуверенно потянулся к выходу, названные мной мужчина немного растерянно стояли.

Но среди всего этого броуновского движения лишь один человек делал не то, что велено. Эта наглая рожа в мятой рубашке даже не думала шелохнуться. Он стоял, все также заложив пальцы рук в карманы брюк и смотрел на меня. Прямым серьезным взглядом. 

Глаза в глаза. Не отрываясь. Не моргая. Не двигаясь.

И я не знаю даже почему у меня вырвалось:

– Рейнард оре-Лоу.

У парня едва заметно дрогнули уголки губ, но улыбка призрачной тенью мелькнула и пропала. И снова он смотрел на меня своим странным, слишком открытым взглядом.

Рядом хмыкнул Даян:

– Интересный комплект. И почти полный набор, как и хотела матушка. 

– Надеюсь, она будет в восторге, – негромко я.

– Ну еще бы. У нашей любимой наследной принцессы то ни одного поклонника, то целая дюжина.

Демонова дюжина женихов.

Самое паршивое во всем этом увеселительном мероприятии, что от моих прямых обязанностей меня никто не освобождал. И когда оставшиеся женишки, заверив меня в своем безграничном счастье, наконец разошлись по отведенным им покоям, я поплелась к себе в кабинет, где меня ждал рабочий стол, заваленный скопившейся за день корреспонденцией.

И это при том, что день был заранее объявлен не приемным!

В день моего возвращения из Железной академии матушка с особым удовольствием и гаденьким хихиканьем в торжественной обстановке заявила министрам, что все текущие вопросы они могут решать через меня. С тех пор в любое время суток кто-то подпирал мои двери в надежде спросить, сказать, выторговать, выпросить, настучать на соседа или опровергнуть настуканное.

И это происходило пер-ма-нент-но!

На столе меня ждал полный набор – от ежедневных отчетов до жалоб, от экономических расчетом до данных разведки. Кто-то где-то воровал, кто-то где-то подсматривал, кто-то где-то подслушивал. Каждая демонова бумажка требовала моего внимания, вникания, ответа или ценного указания. И это еще никто не скребся в дверь, видимо, не рассчитывали, что сегодня я буду в состоянии работать, а так бы тут еще очередь на вход толпилась.

Гребанный матриархат!

Не представляю, как выглядит жизнь ненаследных принцесс, но уверена, что всяко беззаботнее моей. Конечно, они там устраивают приемы, ведут какие-то благотворительные мероприятия, украшают своим присутствием всякие посиделки разной степени важности, но по сравнению с реальным управлением громадной государственной махиной, где через одного все твои преданные подданные пытаются тебя либо сожрать, либо обдурить, пяльцы и танцульки выглядят явно соблазнительнее!

Провозилась я с бумажками до трех ночи и, не в силах преодолевать казавшееся бесконечным расстояние до жилого крыла, по привычке плюхнулась спать на диван прямо в кабинете.

Впрочем, это не помешало Абигейл отыскать меня, чтобы растолкать в шесть утра и сопроводить до покоев, поскольку мне требовалось иметь вид строго товарный. По крайней мере до тех пор, пока я под благовидным предлогом не вышибу газетчика.

Моя любимая фрейлина знала, что утром я больше похожа на механическую куклу, чем на живого человека: голос еще не прорезался, настроение скверное, услышанное не запоминаю. Хотеть от меня какой-то реакции на внешний мир не просто бесполезно, а иногда даже опасно. 

Поэтому Абигейл, будучи умной девочкой, просто шла рядом, составляя мне молчаливую компанию. 

Королевский дворец, Грейт-манор, стоял в центре столицы и был совершенно, абсолютно и полностью прекрасен. Строго говоря, он и дворцом-то не был, а архитектурным белокаменным ансамблем с зеленой ухоженной территорией за высокой и толстой белокаменной же стеной. В народе дворец назывался волшебным и не беспочвенно: столько магии в него влили при строительстве и исправно вливают регулярно, сколько не выделяют на армию. Впрочем, это все официальная скучная статистика, чтобы скрыть тот скромный факт, что наше семейное гнездо стоит на близких к поверхности залежах алроса – природного кристалла, заряженного магией. Чтобы изъять это бесценное сокровище из земных недр, нужно превратить дворец, а заодно и больше половины столицы, в кратер для простой и всеми любимой открытой добычи полезных ископаемых.

Мир Железа, к сожалению, единственный из всех орихалковых миров до безобразия скудный на рождение магически одаренных людей. Но мы приноровились и усердно развиваем науку. Сейчас еще мы находимся на этапе разумного комбинирования магии и техники и используем алрос в качестве составляющей части многих механизмов. Однако, в секретных планах экономического развития стоит весьма амбициозная цель – найти альтернативные источники энергии и полностью избавиться от магической зависимости. Пока самым перспективным выглядит паровая тяга.

Мечты-мечты…

Так вот, чтобы попасть из моего кабинета в мою же спальню в женском крыле Грейт-манора надо было нормально так прошагать по коридорам и галереям. 

За это время я успела взбодриться и даже настроиться на какую-то мрачную решимость прям с утра начать изводить нерадивых женихов. Стоило бы, конечно, решить, кого я попрошу на выход первым, но с утра все люди для меня были одинаково противные, и выбрать не получалось.

Широкие двустворчатые двери из белого дерева охранялись парой подтянутых гвардейцев навытяжку. Я привычно распахнула взглядом обе створки и шагнула в анфиладу моих комнат… чтобы обалдело замереть на пороге. 

Маминого любимого паркета позапрошлого века видно не было. Весь пол ровным слоем устилали лепестки белых роз. И посреди всего этого великолепия с огромным, просто необъятным, букетом бело-зеленых роз в руках стоял воодушевленный кандидат на расчленение.

Меня, конечно, всякому обучали, но, признаться, с такой наглостью еще ни разу в жизни не сталкивалась. И ладно бы дело было в Железной академии – там студенты живут в суровой общажной среде – но в моем замке! В моих покоях! Под носом у моей охраны!

– Франклин! – рыкнула я. 

Голосок у меня всегда был низкий для девушки, а утро так вообще придавало ему милую пропойную хрипотцу.

Бывший ухажер сделал пару неуверенных шагов ко мне и неожиданно рухнул на колени. То ли под тяжестью букета, то ли под тяжестью моего взгляда.

– Демира, малыш, – с придыханием заявил парень, – я так тебя люблю! 

Ох, матушка-руда, дай мне сил!

– Как вы сюда попали, оре-Юарт? – поинтересовалась Абигейл, пока я перебирала в уме все максимально нецензурные способы отказа.

Вопрос оказался неожиданно отрезвляющим. И правда ведь, в мои покои кроме очень короткого списка лиц никто и ни при каких условиях не мог войти.

– Франклин? – я вопросительно приподняла бровь, старательно игнорируя охапку роз.

– Меня твой брат пустил, – нехотя ответил парень. – Я думал ты у себя и ждал, когда проснешься… А ты где была? – неожиданно спохватился он.

– Не твое дело, – огрызнулась я. – Выметайся отсюда и… нет, сначала вымети весь мусор, а потом выметайся сам. Аби, снабди лорда метелочкой да с ручкой покороче.

– Демира, да за что?! – возмутился Франклин.

– За гребанные белые розы, которые я ненавижу, потому что они всю жизнь у меня будут ассоциироваться с тобой! – гаркнула я прежде чем, проигнорировав коленопреклонного поклонника и его подношение, скрыться в ближайшей комнате, на прощание хорошенько хлопнув дверьми. 

Ну братишка, ну юморист!

После такого неожиданного и со всех сторон неприятного визита мне ужасно не хотелось видеть кого-либо из кандидатов в мужья. Чего уж там, я готова были отсидеть лишнюю сессию в Железном Конвенте, слушая как переругиваются монополисты, лишь бы быть подальше от Франклина и прочих.

Но одним из условий, вписанным в правила отбора по настоянию матушки, были регулярные общие трапезы и досуг. А потому любимая родительница меня едва ли не пинками выгнала на завтрак, припечатав напоследок фразой «Короне нужны наследницы, и для наследниц нужен мужик!»

Если честно, утренний прием пищи – единственный, который я гарантированно могу спокойно в себя закинуть. В обед всегда некогда, а на ужин уже нет сил. Поэтому портить завтрак присутствием тринадцати голодных до моего внимания мужчин разного возраста и достатка просто кощунство.

И ладно бы ценное указание от матриарха, так нет же, она моя родная мать, и тут уже никак не увильнешь!

В общем, в отведённую под данное мероприятие голубую гостиную я пришла еще более мрачная, чем после пробуждения.

А там меня, естественно, уже ждали. Стоило шагнуть в комнату, как присутствующие мужчины приветственно поднялись на ноги, и тринадцать пар глаз впились в меня. Точно охотничьи собаки, напавшие на след, готовые загонять добычу.

Ох, мальчики, я тут никому не по зубам…

– Доброе утро, – поздоровалась и, одернув саму себя от попытки найти взглядом Франклина, с неумолимостью железнодорожного экспресса подошла к столу и заняла место лицом к двери. – Можете рассаживаться.

Наблюдать было интересно. Уверена, до моего появления здесь была жаркая дискуссия, кто сядет рядом со мной, но мужчины воздержались от конфликтов и кое-как заняли места.

В итоге по правую руку от меня оказался землевладелец Ноэль Джентри, а по левую, с правом ухаживать за мной на завтраке, Рейнард Лоу, глаза б мои его не видели.

С другой стороны, на его месте мог оказаться Франклин, а это еще хуже.

Абигейл, замерла у меня за спиной. Для неё просто не было места, что не смутило никого из присутствующих. Кроме, разве что, Грегора Бланта – самого очаровательного салдафона из всех мне известных. 

– ВашВысочество, – Грегор с шумом поднялся на ноги, заставив присутствующих мужчин раздраженно покоситься на него. Мне казалось некоторые даже хотели шикнуть, но постеснялись, – я как-то не привык, чтобы девушки в моем присутствии стояли. Возможно, Ваша фрейлина не против занять мое место, или все подвинутся, чтобы она могла сесть рядом с вами.

Кто-то пренебрежительно пробормотал «деревня», на что добродушный и простоватый Грегор мгновенно прищурился.

– Я может родился и не с золото ложечкой в жо… – простите, ВашВысочество, – но я офицер, и погоны свои получил не за родительские деньги.

Стало тихо. Кто бы ни поддел лейтенанта, но язык свой благоразумно засуну туда же, где и его золотая ложечка. Абигейл с большим трудом держала лицо, но я видела, как уголки губ у девушки подрагивают, а лицо против воли залил прехорошенький румянец.

– Мою фрейлину зовут Абигейл, и я благодарю вас Грегор за вашу учтивость. Однако, у меня есть к ней поручение, а потому, к сожалению, она не сможет составить сейчас нам компанию. Присаживайтесь, прошу вас.

Грегор растерянно и шумно сел обратно, а я отпустила фрейлину: 

– Абигейл, можешь идти. 

Фрейлина сделала книксен и быстро зашуршала юбками прочь из гостиной, оставляя меня наедине с кандидатами в мужья. Настроение было скверное, а потому я решила его испортить всем присутствующим.:

– Что ж, времени у меня не так чтобы много, а потому давайте проведем его с пользой. Все приемы пищи и время досуга я буду проводить в вашей компании или в компании одного из вас по своему усмотрению. Не обольщайтесь, ем я в основном на ходу, так что много здесь не наобщаешься. Также предусмотрен ряд состязаний, где победителю выпадет честь провести со мной время наедине. Прохождение Отбора не снимает с меня текущих обязанностей, поэтому вам удастся оценить уровень загрузки представителя королевской семьи.

Мужчины молчали. Я удовлетворенно усмехнулась и, проигнорировав Рейнарда, сама налила себе кофе со сливками. Женихи, приняв это за сигнал к началу трапезы, тоже присоединились к завтраку. Прислуги не было намеренно, поскольку мне очень хотелось посмотреть на коммуникации между кандидатами. Впрочем, присутствующие в основном были незнакомы между собой, а потому над столом повисло тягостное молчание, точнее, молчаливое жевание.

Я как раз располовинила булочку и принялась не торопясь намазывать ее маслом, как в гостиную без стука и предупреждения стремительно вошел молодой человек.

О, он был хорош. Он был красив, той правильной мужской красотой, что заставляет сердца невинных дев трепетать, а опытных обольститениц теплеть внизу живота. Высокий, широкоплечий, с пронзительным взглядом всегда смеющихся глаз. Длинные волосы, перехваченные атласной лентой, кокетливо выбившаяся прядка, которую так и хотелось поправить.

Помимо внешней красоты, чувства стиля, врожденного такта, всегда потрясающе подобранного парфюма, вошедший обладал и красотой внутренней – в равной степени и острым умом, и острым языком.

В общем, все в нем было прекрасно, и я бы даже, наверное, вышла за него замуж, и жили бы мы долго и счастливо, если бы не один его крохотный такой недостаток.

Теодор Блейк был давно, глубоко, а, главное, очень счастливо женат. Как удалось позднее выяснить, собственный отец продал его за карточные долги. Но парнишке повезло, и купивший его мужчина сделал это не за ради собственных утех, а потому что стало жалко ребенка оставлять у игрока и пьяницы. И поскольку в новой семье напрочь отсутствовали сыновья, Теодор очень быстро стал старшим братом трем сестрам, на одной из которых впоследствии и женился.

Что и говорить, Теодор понимал, как ему подфартило и очень дорожил своим положением и репутацией. Впрочем, от пристального внимания Кириона это его не спасло.

Кирион, обеспокоенным наличием красавца-мужчины в моем близком окружении, устроил ему допрос с пристрастьем. Правда, он больше выяснял, не пытается ли Тео очаровать меня, чтобы меня выбить себе какие-нибудь привилегии и блага, но получив в руки такой убойный аргумент, пригрозил всякими карами и успокоился.

– Моя принцесса, – выдохнул Тео, припав на одно колено и склонив голову.

Против воли мои губы растянулись в самодовольной улыбке. Красивый мужчина у твоих ног – это всегда приятно, а если рядом начинают булькать от ревности еще тринадцать штук, так это даже лучше.

– О, Теодор, ты первый мужчина сегодня, которого я рада видеть, – пропела я.

Первый мужчина вскинул на меня смеющиеся глаза. Я не удержалась и заправила выбившуюся прядку ему за ухо. Кажется, только что кто-то сломал столовый прибор…

– Я примчался, как только узнал, что вы меня искали. Прошу простить меня за промедление.

А вот теперь не заржать в голос становилось сложнее. Утром я сама через Абигейл дала указание секретарю заявиться на завтрак и покрасоваться перед гостями. И, чувствуется, ему идея очень понравилась.

– Что ж, есть одно дело никак не терпящее отлагательств. Мне нужна встреча с Их Высочеством. Будь любезен, организуй.

– С которым? – склонил голову набок секретарь.

– С Кирионом, конечно.

– Будет исполнено.

Я благосклонно позволила поцеловать Теодору кончики пальцев, и секретарь стремительно покинул гостиную выполнять мои поручения. Это и тот бесконечный список, что я оставила ему ночью.

Пока я с упоением жевала булочку с маслом, мужчины напряженно переглядывались. Наконец, газетчик не выдержал:

– Выше Высочество, кем вам приходится этот… вне всякого сомнения достойный юноша?

– А это, дорогой мой Леонард, узнает только один из вас, – хмыкнула я.

– И кто же? – не сдавался писака.

– Тот, кто победит, конечно же.

Леонард озадаченно нахмурился, а я принялась за завтрак. Посмотрим, где и кто не удержится и начнет рассказывать про распутную принцессу и ее холеного любовника. Первое испытание – испытание сплетнями – началось.

После завтрака, как и положено, я поплелась в свой кабинет. С ночи бумаг на моем столе каким-то невероятным образом прибавилось, впрочем, как и присутствующих: на диване развалился старший брат. Кирион дремал, закинув одну ногу в грязном сапоге прямо на подлокотник моего дорогущего аламутского дивана – личного подарка Повелительницы кошмаров на мое совершеннолетие. 

С братьями у меня были особы отношения. Если Даян на правах близнеца шел по жизни точно моя тень, но с Кирионом я познакомилась сравнительно недавно. Старшего брата отослали из столицы, едва стало понятно, что королева родила здоровую наследницу, на которую начали регулярно покушаться. Мне был год, когда тринадцатилетнего пацаненка отправили куда-то в район Фронтира, в одну из самых элитных и самых суровых военных цитаделей. Вроде бы как престижно и правильно королевского отпрыска пристроить поближе к настоящим боевым действиям, чтобы учился прямо с младых ногтей военному ремеслу, да еще и подавал пример другим, не столь ответственным аристократам. И вообще, мать она же сначала мать, а потом королева, и любит нас троих одинаково. Впрочем, что-то от настоящей любви в этом наверное было – брат ведь остался жив. Но все прекрасно понимали причины такого жестокого решения. 

Кирион оре-Титалл, старший сын правящей королевы, ненаследный принц железного трона, был магом седьмого, высшего уровня. Увидев такой потенциал в первенце, матушка просто испугалась, что в один прекрасный день благодаря сочувствующим прогрессивным либералам патриархальных идей меня тихонько придушат в кроватке и скажут, что так и было всегда. 

Но брат от такого монаршего произвола даже выиграл. В цитадели, ставшей для него и тюрьмой, и домом, нашелся очень-очень старый, но очень-очень опытный маг. Он обучил Кириона и раскрыл его дар в полную силу. 

А потом наступило мое шестнадцатилетие. По традиции, в этот день наследница считалась совершеннолетней и должна издать свой первый указ, который не имеет право оспаривать никто, даже правящая королева. Монаршая проба пера, так сказать. До этого знаменательного события мы примерно месяц тщательно выбирали, что же я должна озвучить перед Железным Конвентом. В итоге сошлись на такой очаровательной чепухе, что мне было бы даже стыдно вслух произносить.

Да я и не стала.

В день своего шестнадцатилетия я издала приказ об учреждении личной службы безопасности. Королева на праздновании моего дня рождения ни словом, ни жестом не выдала своего удивления, принимая комплименты за столь дальновидное решение наследницы. 

И уже потом, за закрытыми дверьми жилого крыла, у матери был транс, истерика, припадок неконтролируемого бешенства. Вместо указала о бабочках и бантиках ее кровиночка создала конкурирующую государственной власти структуру!

«Ни ломанного медяка не выдам под бюджет!» – орала королева.

Два дня спустя, когда все подуспокоились, я изложила родительнице свою аргументацию, которая была проста и тем самым прекрасна: держать архимага королевских кровей на отшибе страны недальновидно и опасно, с архимагом надо дружить, а еще надо перестать быть сволочью по отношению к своим детям, которые, чтоб все прониклись дырявостью существующей службы внутренней безопасности, все много лет вели активную переписку меж собой.

Последний аргумент королеву впечатлил особенно сильно. Возможно, только он и впечатлил, и остатки гнева она направила на собственных соглядатаев. По итогам длительного разбирательства часть лишилась званий, часть – титулов и прилагающихся к ним земель и привилегий, ну а часть, естественно, сгинула в застенках. Ну а парочке особо отличившихся устроили прилюдные казни под благовидным предлогом. Вроде как это из-за их ложных доносов королеве пришлось старшенького от сердца оторвать и сослать в дальние дали. И только я, умница и красавица, восстановила справедливость.

Сплошные плюсы и никаких минусов для страны, материнского сердца и моей репутации. Ну, кроме второго бюджета, конечно, который я все же вытрясла.

Собственно, сейчас глава моей личной службы безопасности пачкал своими грязнющими сапогами мой любимый диван.

– Кирион! Ты на кой демон пустил Франклина ко мне?! – возмутилась я, пинком скидывая ногу брата с дорогущего шелка.

Кир широко зевнул, уселся поудобнее и потянулся так, что суставы захрустели:

– По мне так идеальный вариант. Парень тебя любит, по характеру – тряпка, на рожу смазливый. Все, что нужно для принца-консорта.

– Будет тихонько спиваться в дальних комнатах и не мешать мне править? – язвительно переспросила я.

– А заодно в казну потекут не только налоги от их деятельности, но и прибыль, – заметил брат.

Я плюхнулась на диван рядом с ним и положи ему голову на плечо:

– Не хочу замуж, – тихо пожаловалась.

– Понимаю, – Кирион обнял меня за плечи, – отец тут приволок портреты на огненную принцессу и парочку характеристик от разведки. Я бы лучше согласился на отбор! Хоть какая-то иллюзия выбора.

– Все так плохо? – удивилась я.

– До красотки ей далеко, – вздохнул не обделенный женским вниманием братишка.

Кир приволок из ссылки потрясающую по красоте любовницу, которой был относительно верен. Даян какое-то время шутил на тему «все свое вожу с собой», но Констанция обладала такими прекрасными и редкими качествами для любой девицы в ее положении: она была умна, не слишком амбициозна и вполне расчетлива. То есть, титул и земли не требовала, а деньги тянула в допустимых размерах. Титул, конечно, ей матушка какой-то откопала, обозвав дочерью древнего и как будто оборвавшегося рода. Земель у того рода, конечно, не осталось, но герб и приставку «оре» к новому родовому имени Констанция получила. А то перед соседями стыдно, что у сынули подстилка не породистая.

Не представляю, как брат объяснит сговоренной невесте самых вспыльчивых кровей свое бесплатно приложение, даже если та страшна, как урановая крыса.

– У художников могут быть кривые руки, – заметила я.

– Да-да, а еще главное – красота внутренняя и природное обаяние, – передразнивая отца поддакнул Кир. – Ладно внешность, я характеристику читал – там просто сказочная персона! Мне казалось, у меня даже легкое ощущение дубляжа событий возникло – я что-то похожее про твою Абигейл читал. Драки, употребление алкоголя, проникновение со взломом в закрытые и охраняемые помещения. Охота! Походы! Нет, ты представь, походы в ледяном мире!

Я расхохоталась:

– Да у вас больше общего, чем ты думаешь!

– Как у тебя с Франклином.

Смеяться резко расхотелось.

– Хорошее и правильное решение, да? – вздохнула я.

– Ага, – мрачно отозвался Кирион.

– Ладно, я подумаю. Но никого ко мне больше не пускай, я тебя прошу! 

– Хорошо, хорошо, – усмехнулся брат и поцеловал меня в макушку. – Этого больше не пущу.

– Кирион!!!

– Да понял я, понял! – заржал он.

Придушила бы гада, да ведь родной брат!