Жемчужина пустыни. Любовь сквозь боль...

…Саид властно сминает мои губы в жёстком напоре, кусая до лёгкой приятной боли… Сжимает в объятиях настолько сильно, словно пытается растворить в себе и больше никогда не отпускать. Подчиняет своей воле мгновенно, без шансов на сопротивление, а я и не пытаюсь оттолкнуть его... без него задыхаюсь… он нужен мне… только рядом с ним чувствую наполненность...

Принадлежу ему – и это непреложный закон!

Отвечаю на поцелуй с не меньшим натиском, голова плывёт в пьянящем ощущении от потока нахлынувших эмоций. Возбуждение растекается по телу обжигающими волнами – распаляет, разжигает страсть, будит чувственность… А мышцы между ног стягивает в ожидании близости. 

Он порвал моё платье, обнажая грудь. Жадно припал к соскам, поочерёдно втягивая их в рот – посасывает, облизывает, обводит языком контуры ареол... Выгибаюсь дугой навстречу ласке и не сдерживаю рвущиеся стоны. Для Саида это сигнал продолжить. 

Хочу окунуться в наше персональное безумие… Немедленно! 

Нас обоих трясёт от дикого первобытного желания. И не оттягивая самый восхитительный момент, он приспустил штаны, освобождая эрекцию, чтобы тут же ворваться в меня до максимального упора, на всю длину, заполняя собой ноющую пустоту внутри.

Сплетаемся в ритмичном танце… Саид двигается так бережно, будто я хрупкая ваза и могу сломаться в любой момент от неосторожного жеста. Шепчет на ухо слова любви, от его частого хриплого дыхания моя кожа покрылась мелкими мурашками, усиливая и без того зашкаливающие ощущения. Таю… таю как горячий воск в мощных и одновременно нежных руках…

Я словно натянутая струна, превратилась в оголённый воспалённый нерв, каждый толчок-удар стремительно приближает к финалу… ещё немного и лопну… 

– Саи-и-д… – протяжно застонала. И задрожала.

Оргазмом накрыло подобно разрушительному огненному урагану, сносящему всё на своём пути, сжигая дотла… Фееричный взрыв и мы оба уносимся на вершину блаженства, где, без преувеличения, распадаешься на миллионы частиц… Это истинное наслаждение – единение душ, высшее предназначение созданных друг для друга мужчины и женщины.

Целуемся, не переставая, не в состоянии остановиться.

– Я вернусь за тобой… – он оторвался от моих губ. Посмотрел глубоким пронзительным взглядом. – Вернусь… вернусь… вернусь…

***

…Проснулась резко, прогоняя сон, преследующий меня почти каждую ночь, как мучительное наваждение – терзает, выматывает, лишает сил... До сих пор слышу ЕГО голос – слово «вернусь» навязчиво звенит в голове...  И кажется, будто всё происходило наяву: тело охвачено жаром, дыхание сбилось, а трусики намокли – в промежности влажно и, судя по приятным ощущениям, испытала удовольствие, пока спала. Раньше со мной такого не было.

Совру, если скажу, что не думала о Саиде все эти долгие восемь месяцев… Часто вспоминаю о нём. Да разве забуду мужчину, отца моих детей – сыновей, о которых он так мечтал. Скоро они появятся на свет... С нетерпением жду нашей встречи. Но есть один существенный факт, не устраивающий в корне: теперь я замужем за Марком, и не хочу, чтобы мои мальчики называли «папой» другого человека. Саид имеет право знать, по отношению к нему – нечестно скрывать детей… Как дальше быть? – пока не представляю. 

Это не жизнь, а изощрённая пытка.

***

Поднявшись с кровати, надела халат. 

И поплелась на кухню.

Надо приготовить завтрак.

Обязанности жены никто не отменял... В остальном: наш брак с Марком – фиктивный, для меня ничего не значит, быть с ним как с мужчиной не могу, не нужен ни в каком качестве. Он, конечно, неоднократно предпринимал активные действия сблизиться со мной, но я пресекла все его попытки, больше похожие на сексуальное домогательство (хоть без насилия обошлось – и на том спасибо).

Оба устали друг от друга и, тем не менее, продолжаем изображать на людях видимость образцовой ячейки общества, готовящейся стать родителями. Мы – не семья и настоящей семьёй не станем. Никогда. Пожениться – было ошибкой. Особенно если учесть, что Саид за всё прошедшее время не объявился и никоим образом не напомнил о себе, даже вскользь…

«Смирился? Интересно, как он живёт сейчас?» – пролетела мысль. А в груди, как это не редко бывает в такие моменты, когда думаю о нём, болезненно сдавило, защемило… 

На фоне беременности и бушующих гормонов стала излишне сентиментальной. Наверное, поэтому со мной всё это творится…

– Опять? – неожиданно прозвучало сзади.

Я вздрогнула испуганно, обернувшись в сторону Марка.

– Доброе утро.

– Доброе ли? – недовольно произнёс «муж».

«Объелся груш…» – тошнит от его кислой физиономии. Изменить своё отношение к нему я не в состоянии, несмотря на все громкие заявления и откровенные признания: как перегорело давно, так и не зажглось искры в душе.

– Не с той ноги встал? – почти ежедневно между нами возникают конфликты буквально на пустом месте: взаимные упрёки, претензии, споры ни о чём, в основе чего лежит неустроенная жизнь и отсутствие перспектив на будущее.

Такое положение дел надоело обоим – поперёк горла уже. Я мечтаю о разводе, но пока это только в планах. Надеюсь, до родов мы решим сложившуюся ситуацию кардинальным путём. Записывать детей на Лихолетова не хочу.

– Снова кошмар снился? Вот, что имел в виду, – пояснил он, акцентируя внимание на слове «кошмар», причём голос прозвучал с нескрываемым сарказмом.

На все вопросы касаемо моих сновидений, отвечаю  одной и той же фразой: «кошмар терзает».

– Ты звала его… – раздражённо сказал, не уточняя, о ком именно идёт речь.

– Заходил в мою комнату? – спим мы, разумеется, порознь. Кроме общего быта и штампа в паспорте нас ничего не связывает.

– Не нужно врываться к тебе в спальню, чтобы услышать, как ты говоришь во сне... стены тонкие… И знаешь, что? – любой скандал всегда начинает Марк: прицепится к ерунде, мелочи – и поехало. 

«Ей-богу, вынос мозга какой-то».

– Что? – какую причину на этот раз придумает?

– На кошмар это совсем не похоже. Ты или плачешь навзрыд в подушку, или стонешь, как шлюха, которую трахают толпой всю ночь безостановочно. Эротический сон? Точнее — порнографический...

– Выбирай выражения, – нет, я не буду реагировать на оскорбительный выпад. Спокойствие дороже. 

Он и так не бережёт мои нервы, беременность его не заботит, как бы ни утверждал обратное. Такое ощущение, будто специально мстит за безразличие.

«Тише-тише, маленькие…» – обняла свой живот. Сыновья активно толкаются – чувствуют всё происходящее со мной.

– Правда глаза колет? Хочешь к нему? – усмехнулся. – Понравилось быть в роли игрушки для постельных утех, нравится, когда пользуются как вещью? Может, ты извращенка? За тобой раньше склонностей к мазохизму не наблюдалось.

– Отстань. Перекуси тем, что найдёшь в холодильнике, а я не голодна, – направилась к выходу из кухни.

Но Марк перегородил мне дорогу и схватил за локоть, впиваясь пальцами в кожу: 

– Всю душу вымотала… растоптала… – прошипел сквозь зубы. – Наизнанку выворачиваюсь, превратился в мальчика на побегушках… а от тебя ни грамма чувств и элементарной благодарности… даже крошечного шанса не даёшь...

– Больно. Пусти… – пытаюсь вырваться, хотя едва ли это удастся.

– Я же люблю тебя! – второй рукой он сжал мой затылок, не позволяя сдвинуться с места.

– Любишь? – упёрлась ладонями ему в грудь. – Не смеши меня! И не преувеличивай свою значимость. Страдальца и жертву обстоятельств из себя не строй: получил повышение – радуйся. 

– Только из-за тебя и согласился! – парирует.

– Да кого ты обманываешь! Так любишь, что завёл любовницу? Не удивляйся, знаю всё, – заметила, как Марк изменился в лице, его перекосило от злости, – приходила твоя женщина на днях... Видимо, думала, я закачу истерику и выгоню неверного муженька из дома. А я не держу. Иди. По сути – ты свободный мужчина, у тебя есть потребности, это нормально. Давай разведёмся, как можно скорее, хватит мучить друг друга! Нас – нет, и никогда не будет! Мы просто живём вместе, – устало выдохнула.

– Диана… – виновато произнёс. – Я не могу отпустить тебя... Я!

Он резко склонился к моим губам и жадно напористо поцеловал, подобно Саиду во сне… 

Даже отреагировать не успела.

– Нет! – с трудом оттолкнула от себя Марка, когда он оторвался от моих губ, выпустив из своих цепких рук ненадолго. Я залепила ему звонкую хлёсткую пощёчину со всей силы, на которую способна сейчас, вытерла рот от его слюней и закричала: – Ты обезумел?!! 

– Прости… Диана, прости… – «муж» рухнул на колени передо мной. Обнял мои бёдра ладонями, прижавшись лбом к животу.

Близость постороннего мужчины сыновьям не нравится, мальчики начали беспокойно шевелиться, активно толкаться, словно пытаются защитить меня в отсутствие их папы, прогнать другого дядю (во всяком случае, так чувствую, именно так воспринимаю).

– Не трогай… не надо… – аккуратно отстранилась от Марка, отойдя на комфортное расстояние. Плотнее запахнула края халата.

– Ну чем он лучше? Чем? Ты из-за него такой стала? – опять акцентирует внимание на Саиде, не произнося его имени, хотя ему известно, как зовут отца моих детей, но ни разу не назвал вслух. 

– Какой – такой? – уже устала от претензий.

– Чужой… далёкой… как будто совсем не знаю тебя… – он тяжело вздохнул. – Я помню, какой ты была: лёгкой, весёлой, открытой, искренней. Сейчас же в твоих глазах поселилась боль… – поднялся на ноги, сделав несколько шагов в мою сторону.

– Не подходи, – я прижалась спиной к стене.

Просьба подействовала, Марк остановился.

– ОН сломал тебя… ты страдаешь, мучаешься… Полагаешь, незаметно? – провёл рукой по густым волосам, покачав головой. – Куда делась моя Диана – та светлая, солнечная, жизнерадостная девочка?

– Я давно не твоя. И мне абсолютно всё равно, нравлюсь тебе, такой как есть, или нет.

– Посмотри, на кого ты похожа… – не унимается.

– На кого?! – возмутилась я.

«Привязался ведь…» – копил-копил столько времени и теперь решил высказать всё?

– Ты – красивая женщина, вспомни об этом.

– Меня волнуют и заботят исключительно мои дети! Остальное – не имеет значения. 

– Дети, дети… – усмехнулся нервно. – О себе тоже нужно подумать. Носишь безразмерные балахоны, как монашка, и такое ощущение, что специально прячешься за слоями ткани, опять же – ни грамма косметики на лице, бледная, словно все жизненные соки из тебя высосали, превратилась в собственную тень.

– С каких пор скромность во внешнем виде стала недостатком? В чём удобно, в том и хожу. 

«Не для кого прихорашиваться!». 

– Дело не в скромности… – Марк нахмурил брови.

– Не хочу, чтобы кто-нибудь смотрел на меня, пусть лучше отворачиваются. Неприятно чувствовать на себе заинтересованные взгляды — что тут непонятного? И так весь военный городок шушукается о нас с тобой. Или я должна выглядеть как некоторые жёны ваших офицеров? – «тупые, дешёвые, размалёванные куклы, умеющие хвастаться шмотками и цацками, из кожи вон лезут, лишь бы перещеголять друг друга, вдобавок – сплетницы, от безделья суют нос в чужую жизнь».

– Ты считаешь его настоящим мужем – вот, в чём причина, поэтому хранишь ему верность, соблюдаешь негласные правила каждой мусульманки – быть красивой только для своего мужчины. Осталось принять ислам и надеть хиджаб. Не слишком много чести для него? Учитывая все события...

– Занимательный вывод.

«Хотя не скрою: он в чём-то прав».

– История ещё не окончена – да, Диана? Недосказанность между вами не даёт тебе покоя, причиняя боль, а когда беременна и вовсе – не можешь выкинуть его из мыслей, вычеркнуть из памяти... «С глаз долой, из сердца вон» – в твоём случае не работает. 

– Хватит, пожалуйста… – по щекам потекли слёзы: эти замечания ударили в самое нутро, метко попав в цель – то, в чём боюсь признаться себе, в первую очередь, не говоря о том, чтобы озвучить это вслух.

– Ясно всё… Не отрицаешь – значит, правда. Но и я не намерен отступать. Развода не будет. Учти это, – Марк всё-таки приблизился. Обхватил мой подбородок, заставляя посмотреть на него: – Продолжишь изводиться прошлым – просветление в будущем не наступит. Никогда... Это совет и почва для размышлений.

***

Полдня из головы не выходил разговор с «не-мужем»… Особенно фраза: «история ещё не окончена…», которая прозвучала утвердительно, нежели вопросительно. Или даже как пророчество? – причём со зловещим подтекстом, не обещающим ничего хорошего. Хотя есть бесспорная истина в этих словах: так продолжаться дальше не может – пока не отпущу прошлое навсегда, закрыв туда условную дверь безвозвратно, не получится нормально жить. Ради своих мальчиков должна всё изменить, переломить ситуацию в корне. 

«Счастливая мама – счастливые дети!» – пока я только мучаюсь, и они чувствуют мою нервозность. Разрываюсь на части от неопределённости и неизвестности…

Ну а Марк… Специально давит на больное, причиняя ещё больше страданий. Запугивает намеренно, чтобы боялась одного лишь упоминания о Саиде и повторения случившихся со мной событий, но уже в другом качестве, с худшими последствиями… Не нужно быть ясновидящей: несложно догадаться, какое будущее ждёт, если ОН объявится. Во-первых, не простит бегство, ведь, по сути, бросила его – оскорбила и унизила как мужчину, а, во-вторых, заберёт у меня детей и не подпустит к сыновьям (сейчас как никогда понимаю Халиму).

***

Не в состоянии находиться дома в одиночестве, в компании тягостных мыслей, решила пойти в библиотеку. До недавнего времени там работала – единственное, что удалось найти в небольшом городке хоть как-то подходящее моему образованию, да и очередь из желающих в подобные места не стоит – с копеечной-то зарплатой, поэтому меня с радостью приняли. А две недели назад я ушла в декретный отпуск, но иногда прихожу – помогаю разбирать архив, комплектовать книжный фонд в электронном виде. Просто пообщаться с коллегами тоже хочется. Среди женщин предпенсионного и пенсионного возраста, как это ни странно, нашла утешение.

– Дианочка, здравствуй, – Нина Филипповна поднялась из-за стойки библиотекаря, как только я вошла в читательский зал. 

Здесь, как обычно, пусто – посетители бывают не часто. В основном школьники наведываются, если на уроки литературы нужно конкретное произведение из списка писателей-классиков. Бумажные книги постепенно теряют свою актуальность, а жаль – есть в печатных изданиях особый шарм, неповторимая атмосфера и уют. 

– Здравствуйте, – улыбнулась ей. – Как вы тут?

– Без тебя как без рук, – причитает она, – ну не сильны мы в компьютерах, а департамент культуры наседает – требует от нас полноценную электронную библиотеку. Хоть бы прислали специалиста в помощь. Техникой обеспечили, а что да как – разбирайтесь сами. Такими темпами не скоро закончим.

– Вот для этого я и пришла, всё равно дома скучно без дела сидеть.

– Выручаешь нас… Но поберегла бы себя, девочка, – с материнской заботой сказала Нина Филипповна. Приблизилась ко мне, взяла под локоть и повела к стулу.

– Беременность – не болезнь, – и ещё немаловажный факт: на работе спокойнее. 

Вечером «муженёк» опять найдёт, к чему придраться, а если учесть, что сегодня они отмечают очередную «звёздочку» одного из офицеров, то вернётся Марк в нетрезвом состоянии – в эти моменты стараюсь не выходить из своей комнаты, не желая нарваться на конфликт.

– Не болезнь, конечно… Да я так же говорила, когда беременной была, – она усадила меня, подложив под спину небольшую мягкую подушку, – но двойню гораздо тяжелее вынашивать. Вон, какая худющая стала, один живот торчит, черты лица заострились, забрали мальчишки все твои силы – богатырями будут.

«Все в своего отца» – вздохнула. Мысли о Саиде вновь одолевают, не давая покоя. Хотела отвлечься – не получается…

– Диана! – воскликнула Нина Филипповна, потом быстро сбегала к своему столу и вернулась: – Вот, – протянула листок.

– Что это? – смотрю на телефонный номер и ничего не понимаю.

– Звонили из Москвы несколько раз на наш стационарный телефон.

– Из Москвы? – удивилась я. – Кто?

– Ты только не злись… – она замешкалась. Присела напротив меня, виновато взглянув.

– Почему я должна злиться? – ещё больше растерялась.

– Из издательства звонили. Они в восторге от твоей книги. Просят связаться с ними в срочном порядке для обсуждения деталей. Тебя напечатают! 

– Ясно… — не разделяю её радости. — Я же поделилась с вами, чтобы вы оценили слог и стиль – так сказать «проба пера». 

– Прости… Но после того, как проглотила написанную тобой историю буквально за пару дней, не могла поступить иначе – отправила рукопись на электронную почту издательства. Сюжет потрясающий, невозможно оторваться, я слезами обливалась, пока читала, прям просится фраза: «основано на реальных событиях».

«Потому что это правда, потому что все чувства и эмоции настоящие» – произошедшее со мной изложила в виде книги, желая избавиться от болезненных воспоминаний (хотя это не помогло). Заменила настоящие имена на вымышленные, а также место основных действий указала другое.

– Если согласишься, можешь состояться как писатель, – добавила Нина Филипповна. – А главное: в издательстве уже сейчас хотят продолжение истории, ведь финал остался открытым – многим читателям будет интересно, как сложилась судьба твоих героев. Не знаю, что ты думаешь по этому поводу, лично я вижу их вместе – счастливых и бесконечно любящих друг друга. 

– Продолжения не будет… не будет… – меня напугали её слова, когда представила на доли секунд, как снова окажусь в замке Саида. Он же превратит мою жизнь в ад… Кроме ненависти, вряд ли что-то ещё осталось в его душе…

В издательство я так и не перезвонила. Не решилась… 

Или требуется больше времени, чтоб «созреть»? Пока не знаю, нужно ли мне это: связывать свою жизнь с писательством и в мыслях не было. Наверное, сомнения преследуют любого автора вне зависимости от опыта, а новичка в этом деле – тем более.

Есть опасения, что мою историю неправильно воспримут: кто-то как красивую восточную сказку, насмотревшись фильмов про султанов и гаремы, «попасть в плен к незнакомцу – это так романтично!» – восхитятся они; «какая героиня редкостная дура, мужик готов был весь мир кинуть к ногам любимой женщины, могла жить как королева, а она предпочла свободу» – скажут другие. 

Но если бы всё было так просто… Едва ли хоть у кого-то возникнет ощущение реальности описанных событий, что заставит задуматься и сделать соответствующие выводы. Единственный смысл, который вложен в сюжет – не повторять чужих ошибок. И это касается всего, у правды, как известно, две стороны...

Книга для меня была способом выплеснуть наружу накопившиеся эмоции, чувства и боль, по принципу – «бумага всё стерпит», то, в чём никогда не признаюсь открыто, не поделюсь ни с кем – всё равно никто не поймёт, даже мама, а вот нарваться на осуждение можно с лёгкостью. Не хочу, чтобы лезли в душу.

Именно тогда, когда поставила финальную точку, осознала, что поступи я иначе, сейчас бы так не страдала, не мучилась бы от ядовитой разъедающей тоски – да, тоски… ведь обратной дороги нет… а если и есть, то только прямиком на дно глубокой пропасти…

«А значит – продолжения не будет».

***

Муженёк вернулся ближе к утру. Не один... Женский мелодичный смех разбудил меня. 

Но спросонья не сразу поняла, что происходит…

Поднявшись с кровати, я надела халат и вышла из спальни. Прислонилась плечом к дверному косяку. И, скрестив руки на груди, внимательно посмотрела на парочку – оба в нетрезвом состоянии, судя по амбре в воздухе и поведению. 

Он зажимает в углу любовницу и, торопливо расстёгивая её пальто, настойчиво целует изгиб шеи. Она же игриво хохочет от прикосновений его губ. Откинула голову назад, прикрыв веки, дышит томно и выгибается навстречу ласке.

Марк – красавчик по мнению многих женщин. Не раз слышала, как о нём восторженно и завистливо говорят: «какой шикарный мужчина, мне б такого». Согласна, на него сложно не обратить внимания: высокий, стройный, статный брюнет с зелёными, яркими, как молодая трава, глазами, в обрамлении тёмных густых ресниц, что придаёт взгляду особый магнетизм и притягательность.  

Хотя, как оказалось, с прогнившей насквозь душой… 

Привести любовницу – верх наглости и циничности. И после этого будет говорить что-то о чувствах? Впрочем, плевать. 

– Я вам не мешаю? – наконец, обозначила своё присутствие, не хватало, чтобы в коридоре начали предаваться страстям. Меньше всего хочется наблюдать весь процесс в действии.

– Почему ты не сказал, что твоя жена дома?! – возмутилась дамочка. Оттолкнула Марка, запахнув края пальто.

«Женой себя не считаю, но какие-то элементарные приличия надо соблюдать».

– Вроде как, живу здесь, – ответила ей, – где, по-вашему, я должна быть?

Муженёк растерянно посмотрел в мою сторону. Такое ощущение, будто просто забыл обо мне.

А ведь я права:

– Серьёзно? – усмехнулась устало, глядя на него. Ну, если всё обстоит таким образом, то зачем я ему? Развелись бы тихо-мирно и не трепали бы друг другу нервы.

– Не спишь… – вздохнул он.

– Больше нечего добавить? – нет, я не предъявляю претензий. Ситуация омерзительна.

– Иди к себе, – произнёс приказным тоном.

– Гостью проводи. Или сними номер в гостинице на часок-другой, если так не терпится.

– Сам разберусь, – ухватив свою мадам под локоть, повёл её за собой. 

Они скрылись в его комнате.

Через минуту Марк появился снова.

– Что тебя не устраивает? – недовольно спросил.

– У нас здесь не место для свиданий. Прояви каплю уважения.

– Может, ты ревнуешь? – улыбнулся уголком губ, изогнув бровь.

– Боже упаси. Делай, что хочешь. 

– Тогда не лезь не в своё дело, – улыбка тут же сошла с лица.

– Дай мне развод – и хоть оргии организовывай.

– На эту тему я уже всё сказал: не нужен тебе как мужчина – да пожалуйста, навязываться не стану, но и ты не получишь свободу, в твоём положении нас не разведут, если один из супругов против… – прошипел сквозь зубы.

Я скривилась от запаха перегара. 

– Мстишь? – конечно, как иначе. – Это так мелочно и низко.

Он промолчал. И ушёл.

А спустя какое-то время за стенкой послышались характерные звуки секса…

Терпеть «такое» у себя под носом я не намерена. Поэтому, недолго думая, достала чемодан из-под кровати и стала собираться в дорогу. 

«Ещё успеваю на проходящий поезд до Москвы. Надеюсь, билеты есть». 

«Муж» даже не заметит моё отсутствие, проспит до обеда, а когда хватится – будет уже поздно. 

Всё! Я так больше не могу!

***

Марк кое-как проснулся, с трудом разлепив заплывшие веки. Голова нещадно раскалывается с похмелья. Сколько выпил – даже не помнит, как и вернулся домой, словно в памяти образовался огромный провал, всё как в тумане. Не в его привычке увлекаться алкоголем, но вчера перебрал, хотелось забыться – и это ему удалось в полной мере.

– Чёрт… – прикоснувшись пальцами к вискам, где надоедливо пульсирует и ноет, стал массировать, хотя едва ли это поможет.

Он приподнялся на локтях, стараясь не делать резких движений, и только потом заметил рядом спящую обнажённую Александру. Девушка свернулась клубочком и тихо сопела. 

– Твою ж мать… – осознание содеянного наступило мгновенно. Если бы не пьяное состояние, никогда не привёл бы в дом любовницу, да ещё при жене (и неважно, что жена она лишь на словах да в паспорте).

«Диана!» – наконец, вспомнив о ней, Марк сел, дотянулся до лежащего на прикроватной тумбочке телефона и посмотрел на время. 

– Уже час дня… – вздохнул, думая, как будет объясняться и чем оправдывать такое поведение. 

Совесть вдруг очнулась… и чувство вины давит тяжким грузом…

Мужчина медленно встал на ноги. Пошатываясь из стороны в сторону, направился в соседнюю спальню. Но, открыв дверь, увидел пустую аккуратно заправленную постель. А проверив всю квартиру, нигде не обнаружил Диану.

– Куда же ты подевалась… – первой мыслью было: она опять ушла в библиотеку. 

«Если я наговорил гадостей? Обидел чем-то… оскорбил…» – он совершенно ничего не помнит.

Марк кинулся обратно в свою комнату, собираясь позвонить жене: и каково же было его удивление, когда услышал мелодию звонка за стенкой…

Вернувшись в спальню Дианы, по звуку нашёл телефон – тот оказался на столе, на стопке книг, а под ним лежала записка:

«Я очень прошу: не ищи меня и вдогонку за мной отправляться не надо. Не вернусь… Единственное, чего хочу – развод. Так продолжаться не может дальше. Ты нуждаешься в женщине, по-настоящему любящей тебя, а ею я никогда не стану. Мы оба устали друг от друга. Наш брак был ошибкой. Это мучение, а не жизнь, лучше быть матерью-одиночкой. Честно, я пыталась изменить своё отношение, но это выше моих сил. И, да, ты прав: пока не разберусь с прошлым, у будущего не появится перспектив – только это уже личная история, в которой тебе нет места. Будь счастлив. Прости за всё. Прощай». 

«Борис Евгеньевич в порошок сотрёт меня…» – подумал Марк. Хотя всё равно должен поставить всех в известность.

***

Через два дня я приехала в Москву. 

Тут же на вокзале, в салоне связи, купила недорогой смартфон и новую сим-карту. Первым делом надо позвонить маме. Наверняка, она в курсе моего бегства и волнуется (муженёк не мог не сообщить новости, для этого и оставляла записку). Предупреждать о том, что еду, не стала, а старый телефон специально не взяла с собой, чтоб не донимали звонками – и впервые за долгое время было спокойно.

Я набрала выученные наизусть цифры маминого номера: гудок, второй, третий… 

И мне ответили:

– Да? – прозвучал мужской голос.

– Э-э… – я растерялась. – Кто это?

– Диана?! – радостно произнёс он. 

– Владимир Васильевич? – наконец, узнала. Кажется, начинаю понимать… – Дайте маме трубку.

– Ангелина вышла ненадолго... Пожалуйста, только не отключайся. Мы с ума сходим от неизвестности… Знаем, что ты купила билет до Москвы. На вокзале люди Бориса, должны были встречать тебя. Как ты прошла мимо них незамеченной?

– И давно «это» у вас? – проигнорировала его слова. Больше интересуют их отношения с мамой.

– Дочка… 

– Я вам не дочь! – возмутилась. – Вы никто! — и общаться с ним не собираюсь, как и делала всё это время.

– Где ты находишься сейчас? Приеду за тобой. 

– Значит, пока я жила словно в ссылке, вы с мамой сошлись… Ну и как, счастливы вместе?

– Диана, выслушай…

– Да идите вы! Все! – нажала «отбой». Потом и телефон отключила полностью.

«Домой ехать нельзя. И как быть? Звонить дяде тоже бессмысленно» — опять засунут «в клетку».

Я вышла из здания вокзала и побрела по улице…

Внезапно рядом со мной затормозила машина. Оттуда вышли два здоровенных мужика и затолкали меня внутрь, даже отреагировать не успела. Сначала подумала, что это ищейки, о которых было сказано, но повернув голову в сторону сидящего в салоне человека, обомлела:

– Саид...

– Вот мы и встретились с тобой, Диана… Не ожидала? – произнёс Саид, шумно втянув воздух, а руки сжал в кулаки до хруста костяшек пальцев. На меня даже не бросил мимолётного взгляда, смотрит перед собой. На лице нет каких-то явных эмоций, кроме того, что хмурит брови и ощутимо напряжён. А ещё – он заметно похудел.

Миллионы раз представляла этот момент, когда увижу его снова – мечтала об этом, как бы ни опасалась неизбежных последствий. Бессмысленно отрицать очевидное: забыть этого мужчину я не в силах, между нами осталась недосказанность – и это угнетает. И сколько ни думала о нашей возможной встрече, не приблизилась к правде ни на шаг: всё случилось слишком быстро – стихийно и стремительно.

«Интересно, почему только сейчас, спустя восемь месяцев, он объявился? Где был всё это долгое время?» – сомневаюсь, что не мог найти меня раньше. Наверняка, уже в курсе, как жила… и сделал соответствующие выводы… В корне неправильные!

– Знаешь, чего я хочу? – и вроде говорит спокойно, но такая тихая, вкрадчивая интонация голоса пугает больше, чем самый громкий крик.

– Саид… – осторожно потянулась рукой к его лицу.

Он перехватил моё запястье, не позволяя прикоснуться к нему.

– Убить тебя хочу… – прошипел сквозь зубы. – Придушить. И никогда не вспоминать.

Резко навис надо мной, от чего я вздрогнула, съёжилась и вжалась в спинку сидения. 

– Выслушай… пожалуйста… – взмолилась я. Нервозность передаётся малышам – пожалуй, так активно они ещё не пинались, даже больно немного... или чувствуют, что рядом их отец…

– Ну, давай, расскажи, как ты вышла замуж, как забеременела, как счастлива со своим уже-небывшим… Любишь его?! – взгляд злющий-презлющий, а в чёрных глазах – одна лишь ненависть...

– Нет, всё не так… 

– Не так, а как тогда? – усмехнулся. – Я похож на идиота? – тут же оскалился подобно зверю. Руку переместил на мою шею и довольно сильно сдавил.

– Это твои дети, твои… – прохрипела. – Можешь по срокам прикинуть, роды через три недели примерно. В конце концов, есть ДНК-тест – убедиться, вру я или нет, несложно.

– Дети? Мои? – удивился. Но хват не ослабил.

«Не верит».

– Да, у нас будут близнецы, мальчики – сыновья, о которых ты всегда мечтал, – в душе ещё теплится надежда, что поймёт. Услышит!

– Допустим… – пока никакой реакции. – А замужество? Женой стала по принуждению?

– Брак фиктивный, я не люблю того мужчину и мужем не считаю. Родственники пытались спрятать меня… чтобы ты не нашёл…

– Кого ты обманываешь?! – Саид обхватил мой подбородок, а я смогла вдохнуть полной грудью. – Хочешь сказать: ОН облизывался, глядя на тебя, и пальцем не тронул?

– Я не была с ним близка... ни разу… – если не учитывать общее прошлое с Марком. Впрочем, в данном случае это не имеет никакого значения.

– В общем, так… Мы поступим следующим образом: сейчас летим в Катар, мой самолёт готов и ждёт только нас. Когда родишь, станет ясно, правду говоришь или притворяешься, изображая из себя невинную жертву. А дальше… – склонился ко мне. И на секунду показалось, что поцелует… Но он отстранился. –  Если всё подтвердится, то дети останутся со мной, а тебя вышвырну на улицу и забуду о твоём существовании!

***

Саид изнывает от дикого желания прикоснуться к Диане по-настоящему: впиться поцелуем в манящие пухлые губы, почувствовать их сладость и нежность; прижать девушку к себе до лёгкого приступа удушья, чтоб умоляла продолжить; жадно вдыхать её цветочный утончённый аромат; насладиться красивым телом, ощутить в своей власти и, наконец, утолить голод истосковавшейся души… С трудом сдерживается, мечтая наброситься на неё. Магнитом тянет непреодолимой силы. ОНА – его слабость, зависимость, персональный сорт наркотика. 

Измучился и извёлся весь – всё это время до заветной встречи сходил с ума от невозможности быть с любимой женщиной, от разъедающей ревности, от жгучего гнева, тревоги и… ненависть затопила разум, простить жену не в состоянии… 

«А жена ли теперь… после всего…» – одна лишь мысль, что Диана была близка с другим мужчиной, причиняет невыносимую нестерпимую боль. 

Вроде хочет поверить сказанным словам, но не может…

Он горько усмехнулся, глядя, как она спит, забавно сопит своим маленьким носиком и обнимает живот руками. Ах, этот милый животик с бесценным сокровищем внутри – беременность украсила её точёную фигурку. Хотя вида Саид не подал, насколько новость обескуражила и обрадовала, стоило услышать о детях. 

Его детях! Мальчиках! И очень надеется, что это правда.

«Соврала или нет? Или пытается играть на моих чувствах? Понимая, как наследник важен для меня… а тут сразу два…» – продолжает думать и улыбается, уже представил, как поочерёдно возьмёт на руки сыновей. Десять лет ждал их появления на свет…

Обязательно выяснит всё, разберётся.

***

Вспоминая события последних месяцев, Саид выдохнул с облегчением…

…Когда докопался до истины, хотелось волком выть от безысходности, хотелось содрать кожу живьём – настолько сильно выворачивало душу наизнанку, а сердце рвалось в клочья… Был ещё один непредвиденный момент: после бегства Дианы, он слёг с болезнью, которая затянулась надолго – и это выбило из колеи окончательно… 

Невозможность попасть на территорию другого государства – вдвойне бесила, даже его обширные знакомства и связи оказались не всесильны в этой ситуации, пришлось искать альтернативные пути. Единственное, что удалось – разузнать интересующую информацию, да и то скудную. Потребовалось много времени, пока девушку нашли – хорошо её спрятали, надёжно, а некоторые данные вовсе были засекречены (дядя-эфэсбэшник постарался).

Но от идеи вернуть жену не отказался. 

Тем более – позже появились те, кто готов был помочь всесторонне, не безвозмездно, разумеется. Везде есть «продажные крысы», желающие заработать. 

Так ему стали известны подробности, где и как жила Диана, а также то, что она купила билет на поезд и едет в Москву. 

В запасе было два дня.

А дальше несложно. Прибегнул к нехитрой уловке – воспользовался поддельным паспортом, чтобы никто не отследил передвижения и не предпринял ответные меры. И тогда всё получилось. Оставалось только ждать...

Хотел лично встретить ЕЁ.  

Людей, приехавших перехватить девушку, ликвидировали без особых проблем – действовали на опережение. Такая незавидная участь коснётся каждого, кто посмеет встать у него на дороге. 

От своего не отступит. Никогда.

Сейчас Саид не пойдёт на поводу у эмоций, и ОНА на себе прочувствует все его душевные страдания. Пожалеет миллионы раз…

Как же сложно ему оторвать от Дианы взгляд… Смотрит и не может налюбоваться – надышаться не может! Сидит рядом с ней и, подобно верному псу, охраняет её сон. Истосковался до одури. Эмоции зашкаливают, на части разрывает от желания прикоснуться к ней – и бороться с собой больше не в силах. 

Саид невесомо провёл пальцами по лицу девушки, а потом переместил ладонь на живот и нежно погладил... И каково было его удивление, когда ощутил толчки – плавные, осторожные, словно дети знакомятся с ним, приветствуют таким образом. Чувствуют своего отца?

«Надеюсь, вы мои…» – теперь все мысли о сыновьях. 

Он улыбнулся, подумав в очередной раз, а правда ли это? Так не хочется обмануться снова… Поверить Диане на слово? – нет. Только ДНК-экспертиза внесёт ясность, пусть даже по срокам всё сходится, если, опять же, не солгала, то тогда получается – беременность наступила незадолго до их свадьбы, что тоже проверить проще простого.

На фоне этого вспомнил давнее пророчество Фатимы: «будут мальчики, господин, будут…» – твердила она, повторяя одну и ту же фразу много лет, без каких-либо подробностей.

Причём, когда Саид собирался в дорогу, старуха пришла к нему на разговор и честно призналась во всём, что всегда знала, кто родит ему наследников, ещё с того дня, как Диана оказалась в его доме. На логичный вопрос: «почему раньше молчала?», та ответила: «хотела, как лучше, пыталась уберечь вас от душевных страданий, а в итоге совершила непоправимую ошибку… сделала только хуже…», о сговоре с Алией против девушки так же упомянула... А ещё целительница долго просила прощения, чувствуя за собой едкую вину во всём произошедшем, рассказала бы о своём видении с весомыми уточнениями – многие события удалось бы предотвратить. 

Но для Саида её раскаяния – не показатель искренности, ничего не значат. И разбираться с предательницами в тот момент – у него не было ни времени, ни настроения, ни желания. 

Хотя, что касается второй жены, давно принял важное решение: не нужна она ему, устал от её капризов и склочного характера, особенно за последние месяцы надоела излишней навязчивостью, требуя к себе внимания. Ни с Алией, ни с Халимой всё равно быть не сможет (впрочем, в отношении старшей жены кардинальных мер не будет – про данное когда-то обещание не забывал). 

Наверное, в это сложно поверить, учитывая мужскую физиологию, но он не имел сексуальной близости ни с кем из своих женщин (ну не «стоит» на них, как будто импотентом стал). Единственная, кого хочет – Диана. И что бы ни говорил, какими громкими словами не бросался, как бы гнев вперемешку с ревностью не травили бы разум, это ничего не изменит: потребность в НЕЙ сродни с болезненной зависимостью, словно околдовала собой – пленила! От этого не деться никуда. Да и любить не перестал, а наравне с этим ненависть тоже одолевает – вот такой парадокс, её поступок ранил до глубины души, точным ударом в сердце… Для него ОНА – и подарок судьбы, и проклятье одновременно.

Ненавидит, любя… Два чувства борются в нём.

***

Увлёкшись поглаживанием животика, Саид не сразу заметил, что Диана проснулась. И лишь когда девушка прикоснулась к рукам, посмотрел на неё.

– Малыши шевелятся, – сказала, улыбнувшись. Потом крепко ухватилась за его запястья, чтоб не отстранялся. Расстроенной и напуганной ничуть не выглядит.

– М-нн… – замешкался он.

– Выслушай… пожалуйста… – она выпрямилась, оказавшись лицом к лицу к нему.

Саид резко встал на ноги. В ответ промолчал, хотя в просьбе не отказал – уже хороший знак.

– Знаешь… – вздохнула Диана, собираясь с мыслями. – А я рада, что ты приехал за мной… у детей будет настоящий отец…

Он нахмурился. Конечно, не верит ей. Не поведётся на сладкие речи, которые звучат обманчиво-прекрасно.

– Я очень прошу: не разлучай меня с сыновьями. Сделаю всё, что пожелаешь. Только позволь быть рядом с нашими мальчиками, без них погибну… Это тебе я больше не нужна, а им необходимо материнское тепло и забота.

«Не нужна?» – чего-чего, но такого не говорил. 

– Поднимайся. Пересядь в кресло и пристегнись. Скоро приземляемся, – пока ему добавить нечего, хотя над её словами подумает, используя в личных целях.

***

Ну, вот и пустыня… и снова неизвестность ждёт впереди…

Изменит ли Саид своё мнение? Его слова: «если всё подтвердится, то дети останутся со мной, а тебя вышвырну на улицу и забуду о твоём существовании» – конечно, пугают. Лишиться сыновей для меня – смерти подобно. И даже не сомневаюсь, он может так поступить, желая наказать или отомстить – как угодно назови, чтоб на собственной шкуре прочувствовала, каково это, когда жизнь превращается в ад – изощрённую пытку. Но знал бы, как я мучилась, то не делал бы поспешных выводов, основанных на недоверии… 

Единственный выход из этой непростой ситуации – убедить его, что готова на всё ради детей, лишь бы не разлучал с ними. В первую очередь, Саиду надо подумать о наших сыновьях, нежели своём оскорблённом мужском самолюбие. Не нужна ему в качестве жены – да и пусть, хотя бы позволил быть матерью, остальное неважно, главное – находиться рядом, о большем не мечтаю...

Он помог выйти из машины и, ухватив мой локоть, повёл за собой. Одна проблема – идёт слишком быстро, еле поспеваю за ним.

– Саид… – я всё-таки запнулась. 

– Осторожно! – он успел придержать меня за талию, спасая от неминуемого падения. В голосе прозвучало нескрываемое беспокойство.

Что бы ни говорил, как бы ни контролировал эмоции, а ему точно не плевать – и дело не только в детях, я по-прежнему волную его... Значит, воспользуюсь этим и найду к нему правильный подход – буду выкручиваться, как умею.

– Можно помедленнее.

– Можно… пойдём… – ответил с извиняющимися нотками.

Во дворе я увидела Халиму с дочками, они играли под навесом. Она тоже сразу заметила нас, поднялась с плетёного кресла и сделала несколько шагов в нашу сторону. Но Саид жестом показал ей не приближаться. Поэтому мы с ней просто помахали друг другу рукой – у нас будет время пообщаться позже. Надеюсь, это не запрещено? 

***

Он отвёл меня в женское крыло дома. Сказал, чтобы я приняла душ, и тут же ушёл. Понятия не имею, что задумал…

А когда я вышла из ванной комнаты, в спальне, помимо Саида, находилась Фатима.

«Зачем она здесь?» – я напряглась под пристальным изучающим взглядом.

– Госпожа… – женщина приветственно склонила голову.

– Здравствуйте.

– Снимите тунику и бельё, я осмотрю вас.

– Вы же не врач, – не по душе эта затея.

– Поверьте, в беременности и родах разбираюсь не хуже докторов. В отличие от них, вижу всё без специальных приборов и анализов.

«В этом смысле, да, скептически отношусь к подобным способностям».

– Делай, как говорят, Диана, – вмешался Саид. Развалился вальяжно на тахте, устроившись в зрительном зале (по-другому не скажешь).

«Уж не его ли была идея с раздеванием?» – наверняка так и есть. Хочет унизить? Или не терпится увидеть меня обнажённой? Ну, пусть любуется излишней худобой…

– Ложитесь, – скомандовала Фатима.

Я избавилась от одежды. Послушно улеглась на кровать. Раздвинула ноги, согнув их в коленях.

– Расслабьтесь, – она надела медицинские перчатки и приступила к работе.

Долго ощупывала мой живот, потом засунула пальцы в вагину и отчего-то покачала головой.

– Что-то не так?

– Господин… – целительница убрала свою руку. Посмотрела на Саида: – Роды начнутся в ближайшую неделю.

В ответ он удовлетворённо кивнул. 

«Мне одной не нравится то, что было озвучено?».

– Как в ближайшую неделю? – удивилась я. – Ещё рано.

– Да, при многоплодной беременности так бывает, – ответила она, – вы не могли не заметить, что животик опустился. Тянущие боли в тазовой области давно беспокоят? 

– Не очень… – не придавала значения этому, ссылаясь на усталость и слабость.

– А ведь это предвестники родов. Организм полностью готов.

– Вы предлагаете рожать в домашних условиях? – такой сценарий пугает. 

– Ничего не бойтесь: у детей правильное предлежание, патологий не наблюдаю, как и противопоказаний для естественных родов. Всё будет хорошо. Не волнуйтесь. Моего опыта хватит, помогу вам.

«Она себя слышит? Что за дикость? Может, они так привыкли, но не я!» – рисковать собой и малышами… Нет, не подпишусь на это!

– Саид… – я села, машинально прикрылась руками, обнимая себя в защитном жесте. – Мы можем поговорить?

– Фатима, оставь нас, – он встал с тахты. – Подожди в моём кабинете, скоро приду.

– Слушаюсь, господин.

Целительница быстро собрала свой небольшой чемоданчик и покинула спальню, не забыв поклониться напоследок.

– Ну, – приблизился ко мне, – о чём хотела сказать?

Я посмотрела на него снизу вверх. Внутренне сжалась под его тяжёлым сканирующим взглядом – уже отвыкла от этого ощущения давящей сумасшедшей энергетики, порабощающей мгновенно и не оставляющей шансов на сопротивление, а в обнажённом виде – вдвойне некомфортно. Как и раньше остро реагирую, чувствую каждой клеточкой направленную на меня ментальную волну, словно вернулась в тот день, когда впервые здесь оказалась, познакомившись с хозяином... моим хозяином… Насколько бы не нравилась такая трактовка, от правды не деться никуда: принадлежу ему – и телом, и душой… именно так… 

«Вот и призналась себе…» – причём, это странная, необъяснимая, болезненная зависимость и потребность в одном единственном мужчине – невидимые прочные путы, которые нас неразрывно связывают, и дети тут ни при чём (хотя дело и в них, конечно, тоже). Это нечто бо́льшее… но назвать любовью происходящее всё равно не могу… запуталась… 

– Рожать дома небезопасно. Неужели, не понимаешь? – я отвернулась, не в состоянии выдержать пристального изучения. – Это же твои сыновья… Долгожданные! Готов ими рисковать?

– Справишься, – невозмутимо ответил. – Фатима опытна в этих вопросах, поможет. Ни о чём не переживай.

– Пожалуйста… – беременность и так не самая лёгкая выдалась: токсикоз мучил долгое время – от чего не могла нормально питаться, что помешало правильному набору веса, а с увеличением нагрузки, по мере роста живота – иногда тонус матки повышен. Оргазм истощён, дети забрали все силы. Только на таблетках и держусь. В остальном – проблем со здоровьем нет. Но… – Я боюсь… Прошу: можно рожать под контролем врачей?

– М-м, просишь… – он прикоснулся к моему подбородку, приподняв лицо и заставляя смотреть в глаза.

– Домашние роды – это дикость какая-то, особенно на фоне современной медицины. Мы же не первобытные люди. Тем более, речь идёт о двойне, а если что-нибудь случится? 

– Тогда попроси лучше, возможно, соглашусь на клинику и докторов, – Саид хитро улыбнулся уголком губ, – или умоляй… ласково, нежно, чувственно… – при этом медленно раздевается.

Несложно догадаться, что ему нужно. Сейчас секс мне противопоказан: гинеколог запретил, зная, что я «замужем». Во избежание непредвиденных реакций и преждевременных схваток. Раньше соблюдать рекомендации было проще простого – близость с мужчиной и так отсутствовала. 

– Э-э… – я замешкалась.

– Пойдём в душ, ополоснусь сначала, – избавившись от одежды, он ухватил мою руку. И потащил за собой.

Да разве ему что-то объяснишь…

***

– Давай, я жду, – приказным тоном произнёс Саид. – Сама сказала: сделаешь всё, что захочу. Докажи. На колени!

«Обидно слышать такое…» – понятно, чего добивается: пытается унизить, показать моё положение и будет беспрепятственно пользоваться мною, а я как послушная кукла буду выполнять любые желания.

Выбора нет…

Не отрывая взгляда от него, приблизилась. Он заметно взволнован и ощутимо дрожит от нетерпения.

Прикоснулась губами к его груди, вдыхая знакомый до щемящей боли мужской запах – терпкий, мускусный, с нотками сандала. Саид шумно втянул носом воздух, сжал мои плечи и, надавив, заставил опуститься на пол (если всё обойдётся оральными ласками, то не страшно – на данный момент нужно выносить малышей до максимально возможного срока). 

Провела языком вдоль возбуждённой плоти…

– Возьми в рот… – прошипел сквозь зубы. Намотал мои волосы на руку, слегка оттянув голову назад. 

Но этим он не ограничился…

После первой разрядки, поднял меня на ноги, грубо развернул к себе спиной и ворвался в тело, растягивая собой на всю длину до упора. И начал вколачиваться в беспощадном жёстком темпе. 

Дискомфортно с непривычки – от долгого воздержания, в промежности сухо… 

«Не хочу, ничего не хочу…» – по щекам потекли слёзы.

Упёрлась в стену ладонями для опоры. Прикрыла веки, думая лишь об одном: надо немного потерпеть. Удовольствия никакого, не в том состоянии нахожусь, чтобы изнывать от желания. Больно и неприятно. Да и Саиду плевать: не заботится о моём самочувствии, берёт «своё», подобно обезумевшему зверю, и доволен. 

А как только кончил во второй раз, спешно вышел из меня и покинул душевую кабинку. 

«Отодрал как шлюху и бросил» – я сползла вниз. 

И расплакалась… 

Между ног сильно жжёт, как будто раскалённой палкой насиловали. Низ живота тоже тянет, дети беспокойно толкаются.

Просидев несколько минут на полу, я кое-как встала, включила воду и стала обмываться, а когда коснулась рукой внутренней стороны бёдер, заметила кровь…

***

– Господин, – Фатима поклонилась, стоило Саиду войти в кабинет, – я правильно вас поняла: нужны подробности осмотра?

– Угу, – буркнул в ответ. Прошёл к своему столу, уселся в кресло и, расслабленно откинувшись на спинку, потёр виски.

Зол – на себя зол, разумеется. Чисто физиологически удовлетворение получил, но то, как это сделал, по сути, принудил к близости, вызывает одно раздражение, ведь видел, что Диана не хотела. И ничего кроме отвращения к собственной персоне он не испытывает сейчас.

– С точки зрения здоровья, всё хорошо, родит, как выплюнет, – продолжила целительница. –  Конечно, госпожа очень худой стала… обессилена…

– Нет, меня интересует не это, – перебил её Саид.

– Ясно… – женщина подошла ближе, внимательно рассматривая хозяина, пытаясь заглянуть в его мысли. Она отчётливо уловила эмоциональный фон, который ощущается как вибрация или покалывание на коже. – Не было у Дианы других мужчин. А предполагая ваш следующий вопрос, сразу скажу – это правда, не сомневайтесь, и беременна от вас, господин.

– Я должен поверить на слово? – бросил на неё хмурый взгляд.

– Зачем-то ведь спрашиваете моё мнение... Насчёт отцовства несложно убедиться: сделайте ДНК-тест, но лично мне это не нужно, чтобы утверждать, что дети ваши, а верность… ну… – Фатима вздохнула, покачав головой, – госпожа не изменяла вам. Хотя… Можете изводиться гневом и ревностью дальше, если угодно, – довольно резко произнесла.

– Немного ли ты себе позволяешь?! – возмутился он. Поднялся с кресла, опираясь ладонями на стол. Смотрит исподлобья.

– Я дам вам маленький совет: простите Диану и забудьте о той ситуации – девушка не виновата, так сложились обстоятельства. Сломаете её сейчас – потеряете безвозвратно. Не повторяйте своих и чужих ошибок. Без неё вам не жить…

Кровь… немного, но есть…

Пока не могу понять: с чем это связано? Что именно Саид повредил у меня внутри? И насколько серьёзно? Почему-то низ живота продолжает ныть, с нарастающим эффектом… 

Такое состояние пугает…

«Неужели, роды начались?» – стоило подумать об этом и сконцентрироваться на своих ощущениях, острая режущая боль внезапно пронзила тело. Я рухнула на колени и закричала. Длилось это недолго – буквально несколько секунд. 

Может, это ложные схватки, спровоцированные сексом?

А спустя пару минут всё повторилось – и сомнений не осталось… 

Когда отпустило, я с трудом выползла из душевой кабинки. Судорожно хватаю воздух ртом. Помимо этого тошнит, голова кружится и трясёт неконтролируемой дрожью.

На четвереньках добралась до кровати. И держась за боковую стойку, поднялась на ноги. Надела тунику. После чего медленным шагом направилась к выходу из спальни, обнимая животик – малыши затихли, что вызывает панический ужас. 

Дёрнула за ручку двери – та, ожидаемо, закрыта на ключ. 

– Помогите! – долблюсь изо всех сил. – Помогите! Кто-нибудь!

Почти сразу послышался звук отпирания замка. Потом показалось лицо служанки:

– Вам запрещено выходить из комнаты – это распоряжение господина, – произнесла женщина. – Я Зейнаб – ваша личная помощница. Если что-то нужно – скажите, всё сделаю.

– Позовите Саида, пожалуйста, – корчусь от тянущих ощущений, – кажется, я рожаю…

– Сейчас, госпожа, – девушка ушла. Но замок не закрыла.

Я дошла до кровати. Легла. И тут же накатила новая волна разрывающей на части боли. А потом из меня обильно потекло…  

***

– Диана! – Саид влетел в спальню, как разъярённый зверь. 

Когда услышал от служанки о преждевременных родах, его запоздало настигли сожаления: корит себя за несдержанность, грубость и неподобающее обращение с беременной женщиной, находящейся на последнем сроке.

Правильно она сказала, говоря о детях: «Это же твои сыновья… Долгожданные! Готов ими рисковать? А если что-то случится?».

«А я – идиот… сорвался…» – теперь раскаяния не помогут. 

Кинулся к кровати: девушка мечется в муках на постели, сминая простыни, тяжело дышит и истошно кричит. Под ней расползлось большое пятно, а местами есть следы крови.

– Воды отошли… – Диана схватилась за руку Саида, приподнявшись на локтях.

– Фатима возьмёт всё необходимое и придёт сейчас.

– Нет, надо ехать в больницу… что-то не так… чувствую… Слышишь?! – в глазах отчаяние и страх. – Неужели, ты не понимаешь: ещё рано! Я три недели не доходила!

– Маленькая моя… – поцеловал её в лоб. – Хотя бы первоначальный осмотр требуется.

– Мне плохо, – она отпустила его, откинулась на подушку и мотает головой в разные стороны. – Сделай что-нибудь… пожалуйста… – умоляюще произнесла. По щекам текут слёзы.

– Потерпи… – глупо звучит, конечно: как тут можно терпеть, когда родовая деятельность уже началась, осталось лишь ждать... 

Сейчас он растерян и напуган не меньше Дианы. Какие слова подобрать, чем успокоить? – не знает. Ни на одних родах своих жён не присутствовал раньше. В данный момент хочет остаться до самого конца. Поддерживать…

***

Фатима деловито приступила к осмотру, отмечая для себя все важные детали. 

Через несколько минут подытожила:

– Ну, причины, спровоцировавшие преждевременные роды, понятны… – с осуждением сказала целительница, бросив недовольный обвиняющий взгляд на Саида. – Это недопустимо.

Пояснения тут не нужны. 

И он промолчал. Вполне справедливо ему указали на недостойное для мужчины поведение.

– Откуда кровь? – с беспокойством спросила Диана.

– Небольшой разрыв влагалища… Но воды прозрачного цвета – это хорошо, так и должно быть, а значит – ничего страшного с детьми не происходит. Не переживайте. Справитесь.

– Отвези меня в больницу, – обратилась девушка к мужу.

–  Роды скоротечными ожидаются, судя то тому, что успела увидеть, – добавила целительница, – в клинику не успеем доехать – хуже сделаем, навредим, лучше дома, чем трястись в дороге и родить по пути. Соберитесь, госпожа, приложите все усилия… схватки будут болезненными и частыми… раскрытие шейки матки уже на два пальца… Буквально пара часов и мальчики появятся на свет. А вам, господин, – опять посмотрела на него, – не стоит здесь находиться. Выйдите. И пригласите Халиму, пожалуйста, если несложно, мне потребуется всесторонняя помощь.

Саид покинул комнату, никак не прокомментировав колкие фразы Фатимы с приказными нотками. Сейчас напоминает себе побитую собаку, которую закидали камнями и палками, прогоняя прочь. Хотя все сказанные в его адрес слова и обвинения – были в самое «яблочко». 

Как только он вышел в коридор, за стенкой раздался душераздирающий крик…

*** 

Прошло около двух часов… 

Всё это время Саид торчал под дверями спальни, нервно расхаживая из стороны в сторону, и уходить – не собирается. Хоть таким образом, через боль Дианы, чувствует свою причастность к рождению детей, а он чувствует – каждый мучительный стон бьёт точным ударом в сердце, выворачивая душу наизнанку до противного хруста костей… И рад бы облегчить, унять ЕЁ страдания, но… кроме как ждать, ничего не остаётся… 

Безумная тревога за любимую женщину и ещё не родившихся сыновей травит, разъедает, зашкаливает до максимального предела, звенит в ушах металлическим гулом, не давая покоя ни на секунду. Так мерзко, что хочется кожу содрать живьём, как будто на него капает кислота и оставляет кровоточащие огромные язвы.

Опять настигло забытое ощущение, когда внутренний зверь мечется по замкнутому пространству, запертый в клетку, бросается на острые прутья и беспомощно отступает назад, воет от отчаяния, невозможности выбраться… 

Спустя ещё пятнадцать минут, наконец, прозвучал громкий младенческий плач… а потом и второй…

Но почему-то никто не выходит, не сообщает о самочувствии Дианы и новорождённых.

Саид ворвался в комнату, не в состоянии больше ждать. От увиденного зрелища накатил животный первобытный страх, бросило в холодный пот, а в груди сдавило… В полной мере испытал в тот момент, что значит, когда мир остановился…

Пока Халима пыталась привести в чувства Диану, хлопая девушку по щекам, Фатима заканчивала свою работу. Сначала целительница убедилась, что в полости матки не осталось ничего лишнего, во избежание воспаления, после чего сделала обезболивающий укол и стала зашивать внутренний разрыв влагалища (в её арсенале много чего имеется: не только лекарства собственного приготовления, но и некоторые медицинские препараты – как раз на случай непредвиденный ситуаций при родах).

– Возьмите в моём чемоданчике нашатырный спирт, госпожа, – обратилась к Халиме. – Я как раз заканчиваю, ещё один шов наложу… Там же у меня есть тонизирующая настойка, тоже достаньте, пожалуйста – Диане надо восстановить силы… непростые роды получились… думала, лёгче будет… – «во всём виноват господин…» – мысленно подытожила. Она крайне возмущена поведением хозяина, недостойным мужчины. То, что он полностью потерял контроль, хотел свою женщину до безумия, истосковался до одури и не смог совладать с собой, никак его не оправдывает – низко поступил.

– Конечно, сейчас всё возьму, – Халима встала с кровати. И лишь потом заметила застывшего в дверях мужа – на нём «лица нет», выглядит растерянным; бледный и напуганный. – Саид… у нас тут…

– Что с ней? – говорит сквозь зубы, смыкая челюсти от перенапряжения, поэтому слова даются с трудом.

– Сознание потеряла, – пояснила жена.

– Давление резко упало, – добавила Фатима, не оборачиваясь и продолжая шить. – Всё будет хорошо. Лучше взгляните на сыновей – ваши маленькие копии, а на правых пяточках у них родимые пятна в форме полумесяца, как у вас и всех мужчин в роду Аль-Сулайти. Ещё доказательства отцовства требуются? 

И ответить нечего… Понял, насколько был не прав: вина давит тяжким грузом, гложет изнутри, отравляя своим ядом – от этого ему тошно и мерзко вдвойне. 

Он, наконец, скинул охватившее его оцепенение. Приблизился к кровати. 

Новорождённые мальчики лежат рядом с Дианой, завернуты в одну большую  пелёнку и тёплое одеяльце. Они прижимаются друг к другу, держась за ручки, как привыкли в животике у мамы, как единое целое. У Саида глаза увлажнились от этой умилительной, трогающей до глубины души, картины. И опустившись возле сыновей на колени, залюбовался ими, а губы растянулись в улыбке.

«Похожи на меня… мои… долгожданные» – сомнений у него не осталось. В ДНК-экспертизе нет смысла. Верит теперь.

– Госпожа, поторопитесь, пожалуйста, – Фатима тщательно обработала швы, затем положила заранее подготовленную грелку со льдом Диане на живот.

– Нашла, – Халима открутила колпачок пузырька и протянула целительнице.

Та приподняла голову девушки и поднесла к носу нашатырь:

– Ну же, девочка, очнись… давай…

Она почти сразу зашевелилась, отмахиваясь руками от неприятного резкого запаха. А открыв глаза, растерянно уставилась. Несколько секунд думала, приходя в себя окончательно, и тут же вспомнила о детях:

– Где мои мальчики?! – спросила по-русски. Хотела сесть.

Но Фатима не позволила:

– Вам нельзя вставать пока, иначе швы разойдутся, – и хоть не поняла ни слова, догадалась, о чём идёт речь: – А малыши – да вот же они, – кивнула в сторону, – крепыши, здоровенькие. И доношенные по всем показателям, не волнуйтесь, что они раньше срока родились. Всё будет хорошо – вот увидите. Вы умница.

Диана повернула голову. Увидела Саида: он увлеченно разглядывает детей, поглаживая щёчки.

– Первый контакт очень важен, – целительница подтолкнула девушку лечь обратно на подушку, поставила пузырёк с нашатырём на прикроватную тумбочку.

Затем взяла чистую пелёнку, постелила на Диану и поочерёдно положила мальчиков ей на грудь. 

– Какие они маленькие… как сладко пахнут… – говорит с восторгом, от переизбытка эмоций у неё потекли слёзы. Целует макушки сыновей, бережно обнимая их. И не нарадуется. 

Вот оно – безграничное счастье! 

Малыши забавно кряхтят, а почувствовав материнский аромат и тепло, захныкали – тычутся носиками в поисках сосков. 

– Покорми детей, надо молочные железы разрабатывать, – вмешалась Халима. Улыбается, глядя на эту идиллию. Она искренне рада за Диану и мужа, конечно. Теперь у него есть наследники.

– Дальше мы сами. Идите, – сказал Саид, желая побыть с женой и сыновьями без свидетелей. – Фатима, распорядись, чтоб слуги подготовили комнату рядом с моей спальней.

– Слушаюсь, господин, – поклонилась целительница, – я зайду через час, проверю госпожу, лёд с живота пока не убирайте. Всё необходимое для детей лежит на комоде.

– Я справлюсь, – поторопил её, хотя пеленать младенцев не доводилось раньше. Сейчас готов попробовать, ведь Диане нужна помощь. А ещё хочет извиниться перед ней…

***

Женщины ушли, оставив новоиспечённых родителей наедине.

В коридоре их ждал «сюрприз» – навстречу идёт Алия. Разумеется, недовольная – ничего не меняется.

– Ну? – спросила она, скрестив руки на груди. Перегородила собой дорогу, что оказалось несложно: за последнее время сильно растолстела, потеряв былую красоту.

– Чего тебе? – спокойно уточнила Халима. Обошла её.

– Эта тварь родила уже? – не унимается. Схватила старшую жену за локоть. – Или сдохла? – «это было бы замечательно» – добавила мысленно девушка.

– Не надо скандалить, – тихо произнесла Фатима, призывая к порядку.

– Она мальчика родила, да? Поэтому вы не говорите мне?!

– Двоих мальчиков, – с гордостью за Диану ответила Халима.

– Нет, нет… Ты врёшь! Специально злишь! Выводишь на эмоции!

На это заявление первая жена лишь усмехнулась:

– Глупая ты... ничему тебя жизнь не учит… Гаяс и Мухаммад – такие имена выбрал Саид задолго до рождения сыновей, значит – так тому и быть.

«Неужели, я сделала это… Теперь мама!» – до сих пор не верится, что всё благополучно завершилось, а мои мальчики и выглядят здоровыми, доношенными, и чувствуют себя хорошо. Когда смотрю на них, охватывает бесконечной нежностью и любовью – на фоне этих эмоций, родовые муки уже кажутся ерундой. Дети – это абсолютное счастье, в моём случае – двойная радость!

Ещё бы с Саидом договориться, примирить наши разногласия. Надеюсь, не исполнит своих угроз – не выгонит, не лишит возможности быть рядом с сыновьями, растить и воспитывать; надеюсь, жизнь наладится и всё у нас сложится…  

Ради малышей мы оба должны постараться изменить возникшую ситуацию. Лично я готова на многое, в том числе – забыть о неприятных моментах, которых накопилось достаточно. А вот он, готов ли? Если не совсем очерствел и озлобился, то простит. Вижу ведь: ему не плевать, как бы ни пытался изображать безразличие. Мы можем быть счастливы, стать настоящей семьёй, стоит только захотеть.

Наблюдая, как заботливо Саид пеленает детей, лишний раз убеждаюсь, что права. И не могу не улыбаться, с трудом сдерживаю смех. Это очень трогательно, забавно и мило: отцовство всё-таки по-особенному украшает мужчин – сила и нежность слились воедино.

– Да, знаю… – бросил на меня короткий взгляд, улыбнувшись, – криво и косо получается.

– У тебя отлично получается, для первого раза сойдёт, – сама пока ничего не умею, лишь в теории понимаю, как надо.

– Это так заметно? – усмехнулся по-доброму.

– Есть такое.

Один из сыновей заплакал.

– Кажется, мы определились, кто более требовательный к маминому вниманию, кто не будет ждать своей очереди на кормление, – взял малыша на руки. – Держи. 

Я устроилась на подушке повыше, забрала ребёнка, он сразу успокоился, а приложив его к груди, быстро прососался. Нет ничего прекраснее и восхитительнее, чем этот момент – непередаваемые ни с чем несравнимые ощущения.

– Уже думал, как назвать сыновей? – пока у Саида хорошее настроение, расположен к разговору, нужно налаживать контакт.

– А ты? – тут же переспросил. Укачивает второго малыша – он тоже захныкал, но терпит, на плач не срывается.

– Ну… – конечно, были мысли, – наверное, одному из мальчиков надо дать имя Мухаммад, в честь твоего отца, – традиции – есть традиции, дань уважения старшим членам семьи.

– Согласен, а ещё?

– Второго можно назвать Гаясом… или…

– Или? – изогнул бровь.

– Как зовут твоего деда? Он жив?

– Нет, умер два года назад, его звали Саид.

«Могла бы догадаться».

– Мухаммад и Гаяс – всегда мечтал назвать этими именами, – присев на кровать, посмотрел долгим глубоким взглядом: – Спасибо тебе за сыновей. Они просто чудо.

– Сомнений больше не осталось? – осторожно уточняю.

– Не осталось… Прости за моё поведение, я не должен был…

– Не забирай их у меня, – перебила его, озвучив свои переживания, – не прогоняй... Обещаю: я не сбегу.

– Сейчас закончишь кормить, позвонишь матери, сообщишь о детях, где находишься, и главное – скажешь, что никогда не вернёшься. Она может приезжать сюда, навещать тебя и внуков, но вас к ней не пущу. А вот Владимиру здесь нечего делать.

– Хорошо, – это лучшее предложение. – Ты ведь в курсе, что он мой отец?

– Разумеется. И чем руководствовался, желая вызволить тебя, понимаю… хотя ничего общего иметь с ним не хочу…

– Для меня этот человек тоже не существует.

– Тогда проблем не возникнет.

– А твои родители… Как они отнеслись к моему бегству? Примут обратно в семью?

– Разберёмся, – уклончиво ответил.

За разговором мы не заметили, как в комнату вошла Алия. Лишь когда завопила как истеричка, обратили на неё внимание…

***

– Замолчи, женщина… – прошипел Саид сквозь зубы, обернувшись на жену через плечо, – детей напугаешь криками…

– Вот, значит, как… – уже спокойнее произнесла Алия. По щекам потекли слёзы. – Ясно… получил желаемое и рад… на дочерей плевать… А твои ли это сыновья? Веришь? Кому? – шлюхе! Она же бросила тебя! Предала! Готов забыть всё и простить? Зачем привёз эту женщину? Неужели, любишь? После всего…

С одной стороны, я согласна с ней: есть истина в прозвучавших словах, что касается девочек – пол ребёнка не имеет значения. Саид, и правда, мало времени проводит с дочками (во всяком случае, так было раньше и вряд ли что-то изменилось с тех пор – впрочем, пусть это остаётся на его совести), они же вовсе – побаиваются отца, относятся настороженно. Но с другой стороны – девушку ни капли не жаль, каждый сам выбирает себе путь, брала бы пример с Халимы (лично я искренне восхищаюсь этой сильной мудрой женщиной). 

Алия тоже могла бы раствориться в заботах о детях, была бы счастлива, а для неё смысл жизни – мужчина. Любит Саида, безусловно. Только это нездоровые губительные чувства, поэтому терзается, находясь в состоянии отчаяния и ощущая собственную ненужность – по лицу всё заметно. Да и выглядит несчастной, а судя по тому, как располнела, заедает стресс.

Хорошо понимаю её: девушка отстаивает своё положение, борется за права жены любыми способами. Насколько глупой она ни была бы, есть очевидные для всех вещи, причём это началось давно, с чем мириться не готова – отсюда озлобленность и недовольство… 

«Что может вылиться в очередные проблемы… опять во всех бедах виноватой буду я…» – не хватало снова столкнуться с попытками отравить меня.

– Заткнись, ещё одна фраза и я за себя не ручаюсь... – Саид слегка повысил голос, хотя на крик не сорвался, контролирует эмоции. – Пошла вон отсюда.

Алия выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Не стала накалять и без того непростую обстановку, тем более – с мужем спорить бесполезно, чьи решения обсуждению не подлежат. 

И всё-таки наш сын, которого держит папа, заплакал от шума…

– Дай его мне, – аккуратно переложила уснувшего малыша на одеяльце рядом со мной. 

Потом взяла на руки второго ребёнка: он сразу затих, стоило приложить к груди – сосёт жадно по сравнению со своим братом.

– Да-а-а… – протяжно сказал Саид, – у мам есть моментальный способ быстро успокоить детей, – смотрит на нас с улыбкой (даже удивительно, что истерика жены не вызвала в нём безудержный гнев). – Как же мы будем их различать? Они ведь копии друг друга.

«Тоже думала об этом».

– Можно на ножки им повязать тесёмку разных цветов: первый, требовательный – это Гаяс, ну а более терпеливый – Мухаммад. Потом научимся отличать, привыкнем со временем, когда у каждого проявится характер, своё «я». Близнецы близнецами, но внешнее сходство – не означает одинаковое поведение во всём.

– Почему не наоборот дала имена?

– Не знаю, – пожала плечами, – чувствую, что так правильно. Мне кажется, по натуре Мухаммад должен быть рассудительным, а Гаяс – непоседой.

– Как хочешь, – согласился. – Вопрос важный к тебе есть…

– Какой? – если честно: то, в каком русле протекает разговор, как радует, так и заставляет напрягаться. Опасаюсь, что всё изменится в одночасье. 

– Моя младшая дочь, Саида, пока нуждается в грудном вскармливании… – он резко замолчал, не закончив мысль.

– К чему клонишь? – да, помню, малышке девять месяцев.

– Займёшься ею? Она, конечно, уже ест твёрдую пищу, хотя по-прежнему сосёт грудь.

– В смысле… Предлагаешь кормить твою дочь? Но… – ничего не понимаю.

– Предлагаю взять на себя роль матери. Я развожусь с Алией. 

– Разводишься… – повторила за ним. И, вероятно, она ещё не в курсе. 

«Как же я справлюсь с тремя детьми?» – не представляю.

– Халимы это не коснётся – я же обещал, – добавил. – Как женщина, она мне всё равно не интересна, её устраивает такая жизнь. Вы обе должны заменить Самире и Саиде мать, чтобы они не почувствовали недостаток внимания, тепла и заботы. Что скажешь?

– Разве есть выбор… – разумеется, бросить детей в этой ситуации не смогу. Придётся учиться планировать день, грамотно распределять время, с учётом новых обязанностей. 

– Вот, – он достал телефон из кармана брюк, положив тот на тумбочку, – позвони родственникам, а то поднимут шумиху. Я скоро вернусь.

– К жене пойдёшь?

Саид кивнул. Поцеловал меня в лоб и ушёл.

Что сейчас будет…

«Какие они сладкие, хорошенькие» – сыновья уснули, сопят маленькими носиками, а я любуюсь ими, улыбаясь, и не могу от них оторвать взгляд.

Параллельно думаю о предстоящем звонке маме, мысленно выстраивая весь разговор с ней… 

Заранее знаю, как она отреагирует, что скажет. Будет отчитывать как несмышлёного ребёнка, устроит скандал и обязательно подключит дядю Борю. А дальше несложно догадаться… Опять примут незамедлительные меры по спасению, решив, что я попала в беду, даже если миллион раз повторю одну и ту же фразу: «всё в порядке, мне не нужна помощь». Для родственников это будет звучать с точностью наоборот: «нахожусь под давлением, похитили и удерживают насильно».

Это моя жизнь! Больше никому не позволю вмешиваться! Хватит! Надоело! Сейчас я на своём месте. Жертвой обстоятельств и пленницей себя не чувствую. 

Наконец, наступил душевный комфорт.

Важнее детей нет никого, они – мой смысл и счастье. Ради малышей я готова на всё, тем более – Саид настроен серьёзно, иначе вёл бы себя по-другому, и, кажется, у наших отношений есть будущее. Простил? – вряд ли, ему требуется время, чтобы проанализировать случившиеся события и разобраться, кто и в чём был не прав, ведь сам виноват не меньше. Но мы на правильном пути. Главное – желание. 

Свои ошибки я уже осознала… и ощутила с лихвой...

***

«Ну а теперь пора позвонить…» – я дотянулась до телефона и набрала мамин номер.

Гудок, второй, третий… 

И она ответила:

– Да? – устало произнесла. 

– Привет, мам, это я…

– Диана! Девочка моя! Мы обыскались тебя! С ума сходим от переживаний, – во множественном числе выразилась. Интересно, кого имела в виду? Моего «папочку»? – так на него мне глубоко плевать.

– Не волнуйся, со мной всё хорошо, – сразу озвучила, хотя сомневаюсь, что это её успокоит. Конфликта всё равно не избежать, когда услышит новости.

– Где ты находишься? – уточнила мама.

– Там, где и должна быть – с мужем.

– Подожди… – громко выдохнула. А по возникшей паузе, я догадалась: она включила «громкую связь». – Ничего не понимаю… Как с мужем? Марк ничего не сообщал… да и ты не успела бы доехать обратно так быстро…

– Я с настоящим мужем. В Катаре.

– В Катаре..? – растерянно переспросила она.

– Диана! – а вот и дядя Боря. – Послушай!

– Нет, – перебила его, едва не повысив голос, но сдержалась, заботясь о сне моих мальчиков. – Это вы все послушайте меня: приезжать сюда не надо, спасать не надо, помогать не надо. Уехала добровольно, и возвращаться не собираюсь.

– Саид запугал тебя? Угрожал? – вмешался Владимир Васильевич. – Он следил за тобой? Как ему удалось попасть в Россию?

– А с вами вообще не желаю говорить, – кстати, об этом: – Мам, когда ты планировала поделиться со мной переменами в личной жизни? – зато сами лезут не в своё дело.

– Милая, я… – замешкалась она.

– Нечего ответить? Всё с тобой ясно… Тогда почему вы считаете, что имеете право указывать мне, как жить.

– Это не одно и то же, – возмутилась мама.

– Отчего же? – усмехнулась я. – Представь, тоже хочу быть с отцом моих детей. Без принуждения.

– Тебя заставили сказать эту чушь? – снова дядя вклинился в беседу.

Проигнорировав его вопрос, продолжила:

– Мам, я родила час назад. Да, раньше срока. Мы с малышами чувствуем себя хорошо. Они чудесные, – посмотрела на сыновей, – Гаяс и Мухаммад.

– Диана… – удивилась она.

– Что-то не слышу радости в голосе, – меня расстраивает её реакция. Или выбранные арабские имена не нравятся?

– Девочка моя, я поздравляю тебя! Рада за вас! Конечно, рада!

– Но что? – нотки недоверия отчётливо прозвучали.

– Ты точно в порядке?

– В полном.

– Бред какой-то… – дядя Боря не унимается.

– Согласен, – поддакивает Владимир Васильевич. – Зная Саида, могу сказать, что он никогда не прощает предательства, а значит – устроит «райскую» жизнь Диане…

– Вы ничего о нём не знаете. Надеюсь, я понятно выразилась. Не мешайте нам. И разберитесь в себе сначала, кто есть кто, прежде чем других оценивать, осуждать и совать свой нос, куда не следует.

– Диана, не отключайся! – воскликнула мама.

– Я позвоню ещё. Поговорим, когда будешь одна. Целую, пока, – нажала «отбой».

Как раз вовремя. В комнату вбежала Халима. Выглядит взволнованной, напуганной и вот-вот расплачется.

– Там такое…

***

– Успокойся, – догадываюсь, о чём пойдёт речь.

Я похлопала по кровати, предлагая Халиме присесть рядом.

– Саид запер Алию в подвале, – тихо произнесла она, поглядывая на моих мальчиков. – Как всегда, закатила истерику, после того, как он сообщил о намерении развестись с ней. 

– Да, в курсе уже, – хотя никакого шума не слышала.

– Диана, я боюсь… А если та же участь ждёт меня? – озвучила свои страхи.

– Нет, – я прикоснулась к её руке, мягко сжимая пальцы, – Саид обещал: тебя это не коснётся.

– Ты попросила его?

– До нашей с ним свадьбы мы договорились об этом: просила не давить на тебя, не использовать шантаж и угрозы, пытаясь, таким образом, добиться от меня покорности и смирения, – ещё с себя хотела снять ответственность, не чувствовать свою вину перед ней за поступки мужа.

– Сдержит ли слово? – засомневалась она. И явно не все мысли высказала. 

«Такое ощущение, что считает, будто это я потребовала развода, желая быть одной-единственной…».

– Сдержит, – заверила, тем более – он не нарушил данное обещание, несмотря на все случившиеся события. А вот кое-что надо прояснить, иначе накрутит себя и будет дальше переживать: – Халима, не я подкинула идею развестись, это его решение, – которое зрело давно, судя по всему, и меня ничуть не удивляет. 

Саида тоже можно понять: не хватит нервов терпеть скверный характер жены. 

Но сама никогда не предложила бы подобное, в первую очередь, заботясь об интересах, благополучии и счастье детей. Какой бы женой и человеком ни была Алия, девочкам нужна мать – родная мать, а не чужая тётя! Нельзя их разлучать! 

«Если только он позволит им видеться иногда, общаться…» – сейчас, став мамой, в полной мере осознаю и ощущаю до щемящей боли в груди, каково это – лишиться своих кровиночек.

– Прости… – у Халимы потекли слёзы по щекам, – я, действительно, так подумала, что инициатива исходила от тебя… испугалась… Боюсь оказаться следующей, кого Саид выкинет на улицу… мне некуда идти, отец не примет обратно… развод – это позор для семьи…

– Ну, всё, перестань. Давай забудем об этом.

– Спасибо, – она выдохнула облегчённо, улыбнувшись.

– Не благодари, – главное – выяснили.

– Алия сама виновата в таком исходе, если уж говорить объективно, – тут же добавила. – Доставала Саида претензиями, всё внимания требовала... Не представляю, как он выдержал столько времени и не отослал её к родственникам раньше. И ведь не о дочерях она волнуется, исключительно собственная персона заботит, без мужа не хочет остаться, на девочек – плевать. А ещё… – Халима резко замолчала. Обернулась в сторону двери, словно опасается чего-то. – Наверное, ему не понравится, что болтаю много, но ты должна знать…

– О чём?

– Ни со мной, ни с Алией он не был близок.

«Верится с трудом».

– Зачем ты это рассказываешь?

– Мне кажется, для тебя важен факт верности. Надеюсь, вы оба будете счастливы. Я на Саида не претендую, мешать вам не буду.

Слова Халимы не выходят из головы… 

Как обычно, она думает об окружающих, совсем не заботясь о себе, лишь бы дочери были рядом – о большем не мечтает. Умение радоваться каждому моменту, жить в гармонии с собой – не может не восхищать. Но девочки вырастут и выйдут замуж, а что останется ей? Одиночество? – никому ненужная, всеми забытая, без перспектив на будущее… 

Нет, этого нельзя допустить. Ведь молодая женщина, тридцать лет всего. Так хочется, чтобы была по-настоящему счастлива, не только как мать, чтобы познала взаимную любовь, чтобы другой мужчина оценил по достоинствам, оберегал, окружил вниманием, теплом и лаской – именно это ей необходимо, хоть и не признается.

Такие, как она – редкость, сокровище!

Но как помочь? Чем? – даже не представляю. 

Саид с лёгкостью отпустил бы жену, без проблем дал бы развод, при условии отказа от детей, на что, конечно, Халима никогда не согласится и предпочтёт тихую неприметную жизнь в тени, нежели решится на перемены. Опять же, идти некуда. 

Да и где, спрашивается, ей с кем-то знакомиться. Мусульманская страна, со своими законами и менталитетом – выбора не оставляет. Нормы поведения, основанные на предписаниях религии, обязывают соблюдать негласные правила. Максимум, что можно сделать: найти нового мужа, а это ничем не лучше, чем сейчас. Очередной договорной брак – не вариант, особенно, если быть не единственной женой. Чувства важны, а не факт замужества. Искренне желаю, чтоб она испытала весь спектр эмоций и ощущений.

Тупиковая ситуация. И пока не стану затрагивать эту тему. Посмотрим, что будет дальше.

А вот насчёт верности Саида… не знаю… есть сомнения… Правду ли Халима сказала? Или всего лишь озвучила то, что для меня, действительно, имеет огромное значение. Возможно ли, чтобы мужчина столько времени обходился без женщины? – я не сталкивалась с подобным. Если он вдруг не стал импотентом, в чем уже убедилась – с эрекцией у Саида всё в порядке. Хотя… То, каким был изголодавшимся, нетерпеливым, одичавшим в сексуальном плане, наводит на мысли о длительном воздержании.

Зато история про болезнь точно невыдуманная… 

Со слов Халимы, он долго хворал, даже ноги отнялись временно... Врачи разводили руками, строили разные версии, в итоге: так и не смогли поставить правильный диагноз – обследование не выявило никаких проблем со здоровьем. 

Фатиме удалось вылечить Саида, уж кто-то, а эта женщина видит то, что другим недоступно, и сразу во всём разобралась. Причины оказались глубже: нервное это – переживания его подкосили, лишив сил. Теперь ясно, отчего заметно похудел, а на бороде местами появилась лёгкая седина, словно пепел прилип. 

«Я виновата в этом…» – тысячи раз пожалела о своём поступке. Обрекла на душевные мучения обоих. Если бы знала, чем обернётся, если бы был шанс вернуться назад, то всё исправила бы: свобода не принесла ничего кроме боли…

***

– Вот так бывает, Диана… – Халима похлопала меня по руке, закончив пересказывать события прошедших месяцев. 

– Спасибо, что поделилась, – обязательно учту это.

– Саид, конечно, сильный мужчина, с волевым несгибаемым характером, хотя и у него есть слабость, зависимость, потребность – это ты. Не бросай его больше. Второго такого удара он не перенесёт, достаточно вспомнить, что с ним творилось, когда ты сбежала: места себе не находил, метался как раненный, запертый в клетку, зверь, озлобился, бессонница терзала, аппетит потерял, утратил интерес к жизни, погрузившись в затяжную депрессию. Любит – да, одержимо и безумно, помешан на тебе. Но разве это плохо? Столь мощным чувствам позавидовать можно. Каждая женщина мечтает об этом: быть смыслом, единственной и неповторимой для своего мужа. 

«Ну, наконец-то, она призналась, что хотела бы того же: простого и понятного счастья» – впрочем, перебивать её не стала. Подниму этот вопрос позже.

– …твоя любовь ему нужна как воздух, солнце, вода и еда, – продолжила Халима. – Скажи, только честно: ты когда-нибудь сможешь полюбить Саида? Он и за двоих будет любить… и всё-таки это не то…

– Я…

Ответить не успела.

В комнату вошёл объект наших обсуждений. Не один. С младшей дочкой, которую держит на руках: девочка прижимается к папе, хватаясь за шею, и, судя по всему, боится отпустить его хоть на секунду. А лицо раскраснелось и заплакано.

«Ещё бы, отняли от матери…» – в этой ситуации всегда страдают дети.

У меня в груди болезненно защемило, глядя, как малышка ищет защиты в объятиях отца.

***

Саид посмотрел на меня:

– Поднимайся, Диана. Предельно аккуратно, перекатываясь через бок – так Фатима сказала, чтоб швы не разошлись, и пока не заживёт полностью – садиться нельзя. 

– Спальню подготовили? – уточнила Халима. 

– Да. Остальное, чего не хватает, куплю завтра.

– Давай, потихоньку, – она убрала грелку со льдом с моего живота, – не делай резких движений, – помогла встать на ноги.

– О-ой… – в глазах потемнело, когда выпрямилась. Я пошатнулась, схватившись за неё. Голова немного кружится.

– Осторожнее. Идти сможешь? – придерживает меня за талию.

– Да, уже лучше, – глубоко вдохнула и выдохнула.

– Халима, возьми одного ребёнка, – поторопил Саид.

– Обоих малышей отнесу. Диана слаба ещё… уронить не хватало… – она, как опытная мама, разместила наших сыновей у себя на руках, причем, не потревожив их сон, настолько бережно и нежно действует.

– Ловко у тебя получается, – не могу не восхититься.

– Научишься всему, – Халима улыбнулась. Разглядывает мальчиков: – Какие они хорошенькие, папины копии. 

– Фатима отвела Самиру в твою комнату, позаботься о ней, – обратился он к жене.

– Конечно.

***

Мы переместились в другую спальню. Халима уложила мальчиков в кроватки, в которых когда-то её девочки спали, и ушла. 

Первым делом надо найти подход к младшей дочери Саида. Но как это сделать? – не представляю. Малышка по-прежнему жмётся к отцу, не желая расставаться с ним. 

– Алия может сцедить молоко? У меня пока нет нужного количества, – после первого кормления грудь потяжелела, хотя этого недостаточно, чтобы удовлетворить потребности всех детей.

– Саида не пьёт из бутылочки, – он поглаживает дочку по голове в успокоительном жесте.

– И как быть? 

– Покормить её.

– Считаешь, это так просто? – вижу ведь, как она смотрит настороженно, с опаской. Для неё я – чужая тётя. Мать ей нужна!

– Надо пробовать. Выбора нет.

Я постелила пелёнку. Устроилась на кровати. Саид положил дочку рядом со мной. Девочка с интересом уставилась на меня, не плачет – уже хорошо. 

Тоже разглядываю её: Саида – красавица, с длинными густыми ресницами; глаза цвета переспелой вишни – большие, выразительные, словно подведены тёмной линией; маленький слегка вздёрнутый носик; пухлые губы в форме сердечка; а каштановые волосы вьются крупными кудрями. Похожа больше на маму, хотя черты отца тоже есть. 

Не разрывая зрительного контакта, я расстегнула верхние пуговицы платья, обнажила грудь и обняла малышку, придвинув к себе ближе. Жду, что будет дальше, предлагаю ей самой решить… На удивление, она сразу присосалась (всё-таки инстинкты и желание поесть – оказались сильнее). Девочка прикрыла веки, теснее прижимаясь ко мне.

«Если бы Саид вышвырнул на улицу, едва я родила, то сейчас Алия точно так же кормила бы моих сыновей» – эти мысли не дают покоя. И вроде нет повода для волнений, но всё равно не могу не думать о плохом: один неверный шаг и он исполнит свои угрозы.

– Уснула… – провела пальцем по щёчке малышки. Она свернулась клубочком и тихо сопит.

– Вот видишь, было несложно, – Саид всё это время наблюдал за нами. – Из тебя получится хорошая мать, – выглядит довольным. – Кстати об этом… Как разговор с родственниками?

– Сделала, как ты сказал, и ещё попросила маму пока не приезжать, – прикоснулась к его руке. – Прости меня… – вина гложет, вспоминая всё, о чём говорила Халима.

– Будешь слушаться и далее, тогда проблем не возникнет, никогда не окажешься на месте Алии. А теперь отдыхай, – он склонился надо мной. Посмотрел долгим пронзительным взглядом. И поцеловал в губы: нежно, чувственно и так трогательно…

Это я восприняла как прощение, хоть и не озвучил вслух, что прощает.