Жена для королевского некроманта - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Эмила Гранатовая (самиздат)

…15-то числа сего месяца состоится королевская свадьба! Ее высочество, принцесса Вингельмина станет женой графа Пупуша… – глашатай надрывался, оглашая королевскую волю.

Я перевела взгляд на счастливого жениха.

Среднего роста, белобрысый, как большинство придворных, с мелкими чертами лица, и до ужаса смешной в своем большом, сшитом по последней моде воротнике. Но больше всего меня отвращало в нем то, что он не скрывал своего торжества.

… – В качестве особого распоряжения король дарует новобрачным покои для круглогодичного проживания во дворце… – выкрикнул глашатай и потряс свитком в воздухе, как бы подтверждая свои слова.

– Что же такого необычного в этом указе? – спросите вы.

А то, что счастливой невестой только что нарекли меня.

Вот только я не настоящая принцесса Вингельмина…

Я – Геля Светлова, по злой шутке богов оказавшаяся в теле бедной принцессы.

Как я докатилась до жизни такой?

Все началось несколько месяцев назад…

___________________________________________________

Дорогие друзья!

Для меня огромная радость видеть вас здесь, в начале новой истории. Каждый ваш лайк — это сигнал: «Эмила, продолжай!» А в комментариях так здорово читать ваши мысли и догадки — они заряжают меня идеями. Чтобы наша волшебная связь не прерывалась, самое время нажать «Подписаться»! Тогда ни одна новая глава от вашей не пройдёт мимо вас.

Обнимаю, ваша Эмила Гранатовая

Возможно, пройди я мимо, моя судьба сложилась бы иначе. Но инстинкт оказывать помощь был вбит в меня слишком глубоко — на уровне рефлексов, сильнее страха и голоса разума.

Возвращаясь с изматывающей ночной смены, я решила сократить путь через старый парк. Там, в предрассветных сумерках меня вдруг остановил странный звук — не плач, а частое, захлебывающееся хлюпанье. Я огляделась и увидела как посередине заболоченного пруда барахталась маленькая девочка. Ее светлая куртка, раздувшись, мешала движениям, а голова то и дело исчезала под водой.

– Боже, как она здесь оказалась? Да еще и одна! — мелькнуло у меня в голове.

Я быстро огляделась и поняла, что кроме меня и нее здесь никого нет.

Не тратя больше ни секунды, я сбросила рюкзак и прыгнула в холодную осеннюю воду.

— Держись! Я сейчас! — крикнула я, изо всех сил работая руками и ногами. Пруд оказался обманчиво глубоким: я практически сразу перестала чувствовать дно ногами.

Добраться до ребенка удалось быстро, но обратный путь дался нелегко. Девочка в панике цеплялась за меня, сковывая движения. Пришлось схватить ее за капюшон, чтобы она не потопила нас обеих. Перехватив ее поудобнее я, тяжело дыша, поплыла назад, к тому месту, где из воды торчали корни старых деревьев.

Толчок ногами.

Второй.

Еще один.

Вот уже ноги коснулись илистого дна.

Еще немного…

Я уже готова была порадоваться, что все позади.

Как вдруг... почва ушла из-под ног.

Я провалилась в какую-то яму, и плотный, вязкий ил мгновенно засосал ногу по самое бедро. Попытка выдернуть ее рывком лишь ухудшила положение — вторая нога тоже погрузилась в трясину.

— Слушай меня внимательно! — сказала я девочке, быстро принимая решение, и пытаясь говорить максимально спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Видишь толстый корень? Я тебя подтолкну. Хватайся и выползай. Беги и зови на помощь. Быстро!

Она что-то испуганно мне ответила, и я приняла это за знак согласия. Собрав все силы, я подняла ее и с силой толкнула вперед, к спасительным ветвям. Руки ребенка тут же вцепились в скользкую кору, и она, отчаянно работая ногами, поползла на твердую землю.

Обернувшись, девочка на мгновение встретилась со мной взглядом, а потом…. пулей бросилась прочь. Каким-то шестым чувством я поняла, что побежала она не за помощью...

Я осталась одна.

Холодная тяжесть сковывала тело, неумолимо затягивая все глубже. Ил уже доходил до пояса, сдавливая грудную клетку и мешая дышать. Я отчаянно пыталась ухватиться за что-нибудь, но вокруг была лишь жидкая грязь. Крики о помощи так же не возымели никакого эффекта.

– Я тону, — с странным хладнокровием констатировало сознание. — Асфиксия или переохлаждение. Без помощи смерть мозга наступит через пятнадцать минут, если не раньше.

Когда вода ожидаемо сомкнулась над головой, последнее, о чем я успела подумать, глотая горьковато-илистую жижу:

– Как же нелепо… Мама предупреждала, чтобы я не лезла в этот пруд...

Возможно, моя жизнь не была идеальной, но всё же она была моей — наполненной смыслом, борьбой и маленькими радостями: желанным поступлением в один из лучших медицинских университетов страны, любящей мамой, верившей в меня больше, чем я сама, и чувством призвания, которое с годами лишь крепло. Именно оно не дало мне сломаться, когда мама после долгой и изматывающей борьбы с раком наконец устала и ушла.

Перед самым ее концом я взяла академический отпуск, чтобы всецело посвятить себя заботе о самом близком человеке. Я стала для мамы и сиделкой, и медсестрой, и психологом, пытаясь заглушить собственный страх в бесконечных хлопотах.

Вернуться в университет смогла только спустя три года — с пустотой внутри и железной решимостью наверстать упущенное. С головой ушла в учебу, а по ночам, чтобы хоть как-то сводить концы с концами, подрабатывала санитаркой в той же больнице, где когда-то дежурила у маминой палаты.

Именно тогда, среди бесконечных коридоров, ночных дежурств и тихого страха в глазах пациентов, окончательно поняла, чего хочу от жизни – я мечтала получить диплом и уехать подальше от шумного города. Купить маленький домик, и лечить тех, кому высококвалифицированная помощь обычно была недоступна.

Из-за моего выбора одногруппники и даже некоторые преподаватели смотрели на меня как на чудачку: зачем менять блестящую столичную карьеру на жизнь в глуши?

Мой наставник, Сергей Владимирович, опытный хирург и заведующий травматологическим отделением, уже год с завидным упорством пытался склонить меня к ординатуре в своем отделении с перспективой дальнейшего трудоустройства.

 — Видать, Галчонок, ты и впрямь перелётная птица, — качал он головой каждый раз после моего очередного пусть мягкого, но твердого отказа. — Коль внутренний компас зовет тебя в неведомые дали.

Свое прозвище "Галчонок" я получила еще в школе за острый нос, похожий на клюв, и вечно торчащие в разные стороны непослушные волосы, которые не брала ни одна расческа. И, если с носом я как-то примирилась, то волосы искренне ненавидела, ведь придать им хоть сколько-нибудь приличный вид было невозможно.

Из-за своего прозвища я нередко попадала в нелепые ситуации. Новые знакомые, не зная всей подоплеки, решали, что это сокращение от «Галина», и начинали величать меня соответственно. Хотя на самом деле мое имя было Ангелина.

Ангелина Светлова.

– Наверное, будет неплохо смотреться на надгробии… — невесело пронеслось где-то на краю гаснущего сознания.

Я уже приготовилась ко встрече с мамой, как вдруг легкие обжег глубокий, судорожный, полный пылающего огня вздох. Он вырвался из груди свистящим, разрывающим горло хрипом. 

– Неужели меня спасли? — все еще не веря в происходящее, подумала я.

Но боль была слишком реальной, давящей, выворачивающей нутро. 

Я лежала на чем-то холодном и мокром, чувствуя, как промозглая влага пропитывает одежду. Где-то рядом слышались чьи-то быстро приближающиеся шаги, и разные голоса. 

— Ваше высочество! Держитесь! 

Высочество? Что это значит? 

Я попыталась пошевелиться, но тело не слушалось, будто налитое свинцом. Даже открыть глаза не получалось — веки были неподъемными. 

Потом я почувствовала, как чьи-то руки подняли меня и понесли. Рядом кто-то суетливо причитал, а мужской голос отдавал обрывистые, странные распоряжения.  Вскоре меня опустили на что-то невероятно мягкое, и в рот вдруг влили горькую, обжигающую жидкость. Дыхание перехватило, слезы брызнули из глаз, и я закашлялась, давясь и отплевываясь противной болотной жижей. 

— Сейчас станет легче, ваше высочество, — произнес тот самый мужской голос, который я слышала у воды.

— Переоденьте принцессу и дайте успокоительный отвар. К утру она должна полностью прийти в себя. 

— Так точно, господин лекарь, все исполним в точности, — тут же подобострастно отозвался какой-то женский голос. 

Этот странный спектакль начинал порядком утомлять. Я с трудом разлепила веки, моргая, пытаясь оценить обстановку и буквально потеряла дар речи от увиденного.  Я лежала на огромной, высокой кровати под пышным балдахином, вокруг которой столпились люди в странных одеждах. 

— Как вы себя чувствуете, ваше высочество? — тут же обратился ко мне один из них, и по голосу я узнала того самого "лекаря". 

– Н-нормально, — ответила я, но вместо слов из горла вырвался лишь противный, скрипучий звук, больше похожий на скрежет. 

— Не пытайтесь говорить, — тут же велел он, пресекая мою попытку заговорить. — Вероятно, вы повредили гортань. Но не переживайте. Голос вернется через пару дней. А пока настоятельно рекомендую воздержаться от любых попыток говорить. 

Я молча, задумчиво кивнула и перевела взгляд на свои руки, лежащие на шелковом покрывале. Тонкие, бледные, с длинными изящными пальцами, которые явно никогда не знали тяжелой физической работы. Лицезрение этих незнакомых, хрупких рук лишь помогло в постановке собственного диагноза.

Кома.

Меня спасли, но мозг был поврежден. И сейчас я лежу где-нибудь в реанимации, а мое сознание, пытаясь справиться с травмой, проецирует вот такие… красочные галлюцинации.

Размышляя, что следует предпринять в моем положении, я позволила "галлюцинациям" себя переодеть, напоить сладковатым травяным отваром и уложить под тяжелое одеяло. Я надеялась, что после этого останусь одна и смогу как следует подумать на ситуацией, но мои ожидания не оправдались: задернув шторы балдахина, женщины уселись недалеко, прямо напротив камина и, тихо переговариваясь, занялись каким-то рукоделием.

Несмотря на плачевность своего положения, я невольно восхитилась размахом работы своего сознания: я буквально могла рассмотреть мельчайшие детали интерьера, а еще чувствовала запахи комнаты и привкус тухловатой воды во рту. На мгновение я почувствовала себя Алисой, свалившейся в кроличью нору.

– Так, Геля, во всем нужно искать положительные стороны, — подбодрила себя, понимая, что впасть в панику всегда успею, и сначала нужно собрать как можно больше полезной информации. — Ты жива. Это главное. Хорошо бы каким-то образом оценить реальное состояние, чтобы понять перспективы… Но пока просто предположим, что больше всего пострадал мозг. Это, конечно, не радует, но по крайней мере я наслаждаюсь красочным представлением. Пожалуй, если очнусь, напишу кандидатскую на эту тему…»

На секунду я задумалась, силясь припомнить все, что знала о подобных состояниях и о том, как можно подтвердить диагноз. В голове тут же всплыли страницы учебника, но, увы, они мало чем могли помочь – сейчас я была не в роли врача, а в роли пациента.

Вдруг неожиданно вспомнились слова Ольги Валентиновны — преподавателя по реаниматологии, брошенные в шутку на одном из занятий:

– Один из способов убедиться, что ты находишься в реальном мире — оценить свет. Если предметы не отбрасывают тень или нет разницы между освещением на улице и освещением в помещении, то советую начать переживать.

Тогда все восприняли эти слова несерьезно, но теперь они были едва ли не единственным способом подтвердить мой предварительный диагноз.

Не видя причин откладывать проверку, я протянула руку и отодвинула прикроватную портьеру так, чтобы полоса света упала на одеяло. Свет тут же подчеркнул текстуру шелка.

Я подняла ладонь, перекрывая свет, и на кровать легла четкая тень.

– Тааак, либо этот метод не работает, либо стоит рассмотреть другие версии того, где я нахожусь. Может, это всё же загробный мир? Но почему тогда я – это не я? И где мама?

Прикидывая «за» и «против» этой версии, я не заметила, как задремала, видимо сморенная действием успокаивающего отвара и проснулась лишь от того, что кто-то легонько тряс меня за плечо.

– Сон во сне, интересно… — мелькнуло в голове, когда я, вспомнив обо всем, что случилось накануне, медленно поднялась с кровати.

Передо мной молча стояло несколько молодых девушек, держа в руках халат, тапочки и кувшин.

Не зная, как себя вести, я молча протянула руки, передавая инициативу им. Но мое поведение, казалось, ничуть их не смутило. Они ловко накинули на меня халат и повели через внушительных размеров комнату в соседнее помещение, которое я определила как ванную: там находился стул, напоминающий клозет, каменная ванна и мутноватое зеркало над тумбой.

Во мне тут же разыгралось любопытство: если у меня были чужие руки, значит, и внешность должна быть иной. Я уже успела разглядеть длинные золотистые волосы за спиной и изящные ступни, но остальное оставалось для меня секретом.

Однако меня подвели не к зеркалу, как я ожидала, а к ванне. Одна из служанок дёрнула за шнур в стене, и по желобу тут же потекла вода, быстро наполняя резервуар.

– Удобства в потустороннем мире? Все чудесатее и чудесаетее, — иронично подумала я, не зная как на все это реагировать.

Но в следующий миг произошло нечто, что заставило меня вновь усомниться в реальности происходящего.

Из рук одной из девушек вырвался красный луч, который уперся в воду, и над ванной тут же поднялся густой пар. Вторая девушка неторопливо вылила туда жидкость из кувшина и слегка размешала воду, словно только что не произошло ничего необычного и подобные вещи случаются каждый день. Я осторожно принюхалась, силясь понять, что было в кувшине и безопасно ли будет купаться в этой странно приготовленной ванне, но судя по цветочному аромату, поплывшему по комнате, в посуде была обычная ароматическая смесь.

— Ваше высочество, ванна готова, – проговорила девушка, которая только что какой-то неведомой силой согрела целую ванну, – Позвольте, я помогу вам снять халат и сорочку.

Она замерла, ожидая моей реакции.

Куда же, черт возьми, я попала!?

К концу третьего дня пребывания в этой странной реальности я была морально измотана. Постоянные попытки понять, куда и зачем я попала, не давали покоя. Внутри все чаще возникала мысль, что я оказалась в другом мире, в чужом теле. И не просто в каком-нибудь, а в теле местной принцессы Вингельмины (имя я подслушала из разговоров прислуги). И с ужасом представляла, что со мной сделают, если догадаются о подмене.

Куда пропала настоящая принцесса, я не знала. Но «внутри» ее точно не было.

Ощущать чужое тело как свое было странно, хотя чувства «запертости» не было.

Диссонанс накатывал лишь тогда, когда я смотрела на тонкие, незнакомые руки или на отражение в зеркале.

Хотя честно признаться, посмотреть было на что. Принцесса оказалась настоящей красавицей: с длинными золотистыми локонами как у Златовласки, фарфоровой кожей, огромными изумрудными глазами. Костная система у нее была хорошая, но мышечной массы явно не хватало — видимо, физкультурой она никогда не увлекалась.

Не зная, что же предпринять, чтобы не сделать хуже, я старалась сохранять спокойствие насколько это было возможно и позволяла окружающим направлять меня (тем более говорить я пока так и не могла).

Но к концу второго дня стало ясно: я терплю неудачу. Прислуга — или кто они там — все чаще бросала на меня изумленные взгляды. Стало очевидно, что в старый образ принцессы я не вписываюсь.

Каждый день меня навещал местный лекарь – приятный светловолосый мужчина за пятьдесят с умным, цепким взглядом. Мое самочувствие он проверял довольно странным способом — водя надо мной светящимися руками (хотя подобное после того случая в ванной меня больше не удивляло). И с каждым разом на его лице читалась всё большая растерянность.

— Ваше высочество, ваше горло полностью восстановилось, и вы можете говорить, — огласил он в свой третий визит. — Однако... У вас наблюдается нервное истощение. И что страннее всего, оно не поддается ни магическому, ни лекарственному лечению. Не хотите ли поделиться со мной своими мыслями на этот счет?

Тут я крепко задумалась. Могу ли я ему доверять? И если да, то насколько?

— Рада слышать, что снова могу говорить, — дипломатично ответила я, выигрывая время. Слова действительно дались легко, без малейшей боли.

Лекарь кивнул и с выжидательным видом посмотрел на меня.

Я еще раз внимательно его окинула взглядом, пытаясь понять, какие чувства он во мне вызывает. Как и большинство врачей, я привыкла доверять внутреннему чутью. И сейчас интуиция не подавала тревожных сигналов. Значит, с ним можно было как минимум поговорить. Но что сказать?

Неожиданно решение пришло само:

— Пожалуйста, представьтесь. Я хочу знать, с кем говорю.

Мои слова явно застали лекаря врасплох. 

– Ваше высочество, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду… – растерянно протянул он, глядя на меня так, словно у меня внезапно выросли рога. 

– Я… ничего не помню, — театрально развела я руками, начиная свой маленький спектакль. 

– Совсем?! — ошарашено воскликнул он. 

– Совсем, — грустно вздохнула я, старательно изображая жертву амнезии.— Помню только, как очнулась на берегу и попала сюда. 

— А кто вы, помните? — с нарастающей паникой в голосе спросил лекарь. 

Я снова развела руками: 

— Увы. Но все обращаются ко мне как к принцессе… 

Мужчина схватился за виски. 

— Я должен немедленно доложить обо всем королю! — воскликнул он и нервно поклонившись, стремительно скрылся за дверью.

Я перевела взгляд на остальных присутствующих и прочла на их лицах не меньшее изумление. И лишь у некоторых оно было смешано с искренним сочувствием. Я вопросительно изогнула бровь, предлагая им начать как-то активнее реагировать на новости о состоянии принцессы.

 — Миранда Дартар, ваше высочество, — как будто опомнившись, вперед вышла одна из старших дам и совершила неглубокий, но изящный книксен. — Я временно исполняю обязанности гофмейстерины вашей свиты.

Я с интересом посмотрела на женщину. Светловолосая, как и большинство присутствующих, с яркими серыми глазами, высокая и немного угловатая, но прекрасно владеющая собой. Интуиция подсказывала, что женщина передо мной не так проста как кажется на первый взгляд и понять, на чьей она стороне на самом деле, будет непросто. 

— Приятно познакомиться, госпожа Дартар, — вежливо улыбнулась я, понимая, что в моем положении глупо отталкивать протянутую руку. 

— Ваши статс-дамы – госпожа Литуоро и госпожа Вибуар, — продолжила старшая дама и названные женщины опустились в поклонах.

— Фрейлины Дутан и Мирри, — последовала еще одна пара реверансов, но уже от юных девушек. — У дверей покоев дежурят пажи и стража. Но, полагаю, представление остальной свиты можно отложить до завтра?

Я кивнула. Лучше дождаться вердикта короля. Как бы не пришлось знакомиться с палачами вместо свиты.

Словно прочитав мои мысли, госпожа Дартар вежливо проговорила: 

— Позвольте одеть вас для встречи с королем.

Заметив моё замешательство, пояснила:

— Для таких случаев положено полное придворное платье.

Дождавшись моего согласия, она тут же распорядилась достать из сундуков необходимые наряды. Глядя на гору ткани, растущую на глазах, я изо всех сил старалась сохранить невозмутимое выражение лица, с ужасом представляя, как потащу всё это на себе.

Предчувствие меня не обмануло. Весил этот наряд килограммов двадцать и был невероятно неудобным. Многослойный — я сбилась со счета, пытаясь сосчитать все слои; с длинными распашными рукавами, пышной юбкой и длинным шлейфом. Больше всего он напоминал придворное платье эпохи Николая II, но с менее изящным силуэтом. Всё это великолепие было щедро расшито золотыми нитями, жемчугом разного калибра и мелкими сверкающими камнями. Смотреть на такое богатство со стороны, вероятно, было больно очень глазам .

Девушки как раз заканчивали расправлять шлейф, когда в покои вошел королевский посланник – невысокий мужчина в светло-зеленом сюртуке. 

— Его величество просит её высочество нанести ему визит в королевских покоях, – напыщенно озвучил он цель своего прихода.

— Её высочество готова, — голосом, полным достоинства, за меня ответила госпожа Дартар.

Я бросила на неё быстрый взгляд: что за игру ты затеяла? Разве к такому наряду не полагаются украшения? И волосы… Почему их оставили распущенными, лишь тщательно расчесав? Но размышлять было некогда — посланник, явно обрадованный тем, что ему не придется ждать, велел следовать за ним.

Я впервые выходила за пределы покоев принцессы и, несмотря на серьёзность момента, внутри проснулось любопытство и я не смогла удержаться и украдкой разглядывала новые места.

Все те, кто до этого находился со мной в комнате, последовал следом. На почтительном расстоянии. В конце небольшого коридора к нам присоединился отряд стражи. Мужчины держались отстранёно, и по их лицам я так и не смогла понять — кто они: почётный эскорт или тюремный конвой.

____________________________

гофмейстерина - самая старшая и важная дама в свите.

Бесконечные коридоры, лестницы и порталы, через которые пролегал путь, снова подарили мне чувство ирреальности и вернули мысли о коме.

После сдержанных и весьма элегантных покоев принцессы я ожидала увидеть как минимум Эрмитаж, но в действительности это больше напоминало "цыганское барокко" – множество позолоты и кричащих цветов, дополненное произведениями наивного искусства. Всю дорогу меня не покидало ощущение, будто я нахожусь внутри фантазии безумного художника.

Однако вскоре пришлось отвлечься от рассматривания интерьеров и сконцентрироваться на дыхании: путь к королевским покоям оказался неблизким и я с трудом тащила на себе доспехи, иронично именуемые платьем. К тому моменту, когда посланник остановился перед очередными позолоченными дверями, я была мокрой как мышь.

– Его величество ожидает в красной гостиной. Я доложу о вашем прибытии, – высокопарно произнес мужчина, после чего скрылся за позолоченной дверцей, оставив меня в буквальном смысле ожидать под дверью.

Галлюцинации это были или нет, но я решила воспользоваться маленькой передышкой, чтобы привести мысли в порядок: мало ли что меня ждет на встрече с королем.

Свита сзади и вовсе замерла каменными истуканами и, казалось, лишний раз боялась вздохнуть. И их поведение только больше нервировало.

– Ваше высочество, прошу за мной, – из-за дверцы вышел очередной неизвестный мне придворный, но в абрикосовом сюртуке, – Его величество ожидает вас. Без свиты.

А вот это была неприятная новость. С поддержкой за спиной я чувствовала себя куда как увереннее.

Но выбирать не приходилось, и, расправив плечи, я вошла вслед за провожатым в ту самую красную гостиную. Название отражало не просто основную концепцию комнаты, а саму ее суть, в которой всё – от цвета стен до ручек на ящиках было ярко-красного цвета.

Нужно ли говорить, что все это выглядело весьма жутко?

Во всем этом кровавом великолепии единственными пятнами другого цвета были уже знакомый лекарь и пара мужчин, в одном из которых я без труда угадала короля – вряд ли кто-то другой решился бы расхаживать по королевским покоям в стеганом шелковом халате и длинной ночной рубашке.

Местный монарх был белобрыс и лысоват и явно мучился от подагры – рубцы от язв было сложно спутать с чем-то другим.

Стоило мне войти, как все трое выжидательно на меня посмотрели. Не зная, чего именно от меня ждут, я присела, изображая реверанс и выпрямилась, ожидая реакции. И она не заставила себя ждать.

– Вы не солгали, Гарнер, – со странным раздражением проговорил король, обращаясь к лекарю и вместе с тем отшвыривая в угол комнаты какой-то предмет. – Раньше была просто дурой, а теперь стала абсолютной идиоткой .

Последнее явно было обращено ко мне. Но я решила благоразумно промолчать.

– Мне все равно как, но верни ей память, пока не разошлись слухи. Я не смогу выдать ее замуж, если будут сомнения в разуме.

Замуж!? Меня!?

– Ваше величество, но на восстановление могут понадобиться месяцы… – робко вставил лекарь.

– Месяцы!? У вас нет и недели! – король в гневе хлопнул по этажерке, случайно подвернувшейся под руку, – Свадьба запланирована перед праздником урожая. И либо вы вернете ей память, либо…

Правитель не закончил, но видя, как лекаря начало бить крупной дрожью, посыл тот уловил.

– Есть только один способ пробудить память за такой короткий срок, ваше величество, – нервно проговорил лекарь, все же сумев взять себя в руки. – Использовать лоодонум,.

– Мой король, последствия лоодонума непредсказуемы, – неожиданно вставил незнакомец, который до этого делал вид, что происходящее его не касается. – Мы использовали его на допросах, выжила только половина. И лишь единицы смогли сохранить рассудок.

Король кинул взгляд на говорившего и на секунду задумался.

– Делайте что хотите, Гарнер. – наконец принял он решение, – Вряд ли будет хуже, чем сейчас. Пусть лучше умрет, чем останется идиоткой.

Что значит, «пусть лучше умрет»!? Я на такое не подписывалась!

– Ваше величество… – произнесла я, понимая, что дело пахнет жареным и пришло время себя спасать.

– Увидите, – король отмахнулся, даже не пожелав выслушать.

– Но так нельзя!… – но договорить мне не дали. Откуда не возьмись нарисовалась стража и тут же больно и грубо взяла меня под руки. Я начала вырываться, не желая упускать свой шанс переубедить короля. Но, кажется, сделала только хуже.

– Гарнер, дайте ей лоодонум прямо сейчас, – раздался ледяной голос тирана-отца, – пока она чего-нибудь еще не выкинула.

– Нет! – крикнула я, пытаясь вырваться, но стражники держали крепко.

По знаку лекаря, меня стальной хваткой схватили за волосы и запрокинули голову, с силой сжав нижнюю челюсть.

Не в силах пошевелиться, я упрямо сжала губы.

– Ваше высочество, – обманчиво мягким тоном проговорил лекарь, приближаясь ко мне, – давайте упростим жизнь нам обоим. Вы добровольно выпьете отмеренную дозу и мы не будем играть в удачу, когда я буду пытаться влить зелье насильно. Ведь в таком случае доза может быть сильно больше и это гарантированно приведет к плачевным для вас последствиям.

– Ну и сволочь же ты, лекарь! – прошипела я.

– Я всего лишь подчиняюсь приказу короля, – ухмыльнулся мужчина с видом кошки, загнавшей мышь.

– Хватит с ней церемониться, Гарнер! – вдруг не выдержал король, – Я не собираюсь всю ночь слушать эти дерзости.

Видимо, желая еще больше угодить монарху, лекарь с силой зажал мне нос. Подчиняясь рефлексу, я приоткрыла рот, чем не преминул воспользоваться мужчина и быстро влил в меня горьковатую жидкость. Я тут же попыталась укусить его, чтобы хоть как-то ответить ему, но внезапно почувствовала онемение во всем теле.

Вместе с отравой, быстро проникающей в кровь, неожиданно пришло ясное осознание того, что все происходящее – правда. Что это всё не игра воображения, а ужасная действительность.

Я на самом деле попала в чужое тело. В другой мир.

И оказалась в руках отца-деспота.

Хотя последнее возможно скоро измениться, потому что тело резко перестало слушаться и меня поглотила тьма.

Мы, медики, редко задумываемся о том, что ждет за той гранью. Для нас смерть — это не переход, а поражение. Горькое напоминание о том, что ты оказался недостаточно хорош в своем ремесле, раз позволил человеку умереть. Именно поэтому старые циничные шутки про «личное кладбище» никогда не смешат тех, кто ежедневно борется за чужие жизни. Мы знаем их настоящую цену.

Я чувствовала это сейчас так же остро, как и тогда, на дне пруда. Чувствовала, как жизнь буквально вытекает из меня, унося с собой силы. И я была не в силах это остановить. Темнота сгущалась, становясь все плотнее.

– Геля, не уходи!

Слова врезались в наступающую тьму, словно пушечный выстрел. Голос принадлежал молодому человеку и вызвал у меня странное, щемящее чувство дежавю. Я точно слышала его раньше — но где?

– Ал, помоги! – снова тот голос, но сейчас в нем слышалось настоящее отчаяние.

– Выставь всех за дверь, – тут же раздался ответ. Этот низкий, уверенный голос явно принадлежал мужчине постарше. Тому, кто не боялся взять на себя ответственность .

– Ты сможешь ей помочь?

– Сделаю все, что в моих силах.

Я ощутила теплое, тяжелое прикосновение ко лбу. И оно... остановило вытекание жизни. Словно кто-то перекрыл вентиль у подтекающего крана. Я едва успела насладиться этим ощущением, как тело снова охватила агония – и из меня начала выходить тьма.

Я уже приготовилась к долгой пытке, но боль вдруг начала отступать, сменяясь калейдоскопом чужих воспоминаний. Перед глазами замелькали картинки…

Мне пять лет. Я вместе с братом-близнецом стою у ложа умирающей матери. Вилл растерянно ищет глазами отца, но я каким-то недетским чутьем понимаю: король не придет. Ему все равно на нелюбимую жену. Ее смерть для него даже кстати, ведь он увлечен новой фавориткой.

Мне десять. Мои дни — бесконечная череда уроков, вышивания, молитв и прогулок в королевском саду. Я уже несколько лет живу отдельно от брата. Иногда он тайком пробирается в мои покои, но за эти вылазки его жестоко наказывают. Я скучаю по нему до слез. Единственная отрада — редкие визиты к отцу. Я изо всех сил стараюсь постигать придворный этикет, чтобы он мог мной гордиться.

Мне пятнадцать. Брата назначают наместником в северное герцогство. Теперь я вижу его лишь несколько раз в год, но пишу ему письма каждый день. Отец мной по-прежнему недоволен. Мне нужно стараться еще больше, чтобы заслужить его любовь…

Мне девятнадцать. Год назад брат уехал с королевскими войсками на границу — сдерживать орды нежити. Он стал совсем взрослым. Я невыносимо одинока в этих стенах. Король отослал мою гофмейстерину — единственного близкого человека в свите. Вместо нее теперь всем заправляет госпожа Дартар, которую я почти не знаю. При дворе поговаривают, что скоро меня выдадут замуж. Надеюсь, это будет кто-то из военных, и я смогу быть ближе к брату... Во время прогулки я роняю в пруд медальон – подарок брата на совершеннолетие. Одна из самых дорогих для меня вещей. Пытаясь его достать, я подворачиваю ногу и падаю в воду. Тяжелое платье тянет ко дну, но страха нет. Лишь странное, щемящее облегчение. Это – избавление…

Воспоминания принцессы накатывали волнами, перемешиваясь с моими. Я чувствовала ее боль, ее тоску, ее искреннюю любовь к брату и безответную — к отцу. Ее сознание плотно сплеталось с моим. Ее жизнь становилась моей жизнью.

– Не переживай, – мысленно пообещала я принцессе, чья судьба теперь стала и моей судьбой. – Я буду жить за нас обеих. И я сделаю все, чтобы вырваться из этой позолоченной клетки.

Калейдоскоп образов остановился. Я открыла глаза.

Прямо передо мной, всего в паре десятков сантиметров, сидел мужчина. Его огромные, почти черные глаза с настороженностью изучали меня, и в их глубине читалось неподдельное беспокойство. Этот взгляд парализовал, и всё, что я могла — это продолжать смотреть в ответ, впитывая детали его внешности: резко очерченные скулы, прямой нос, квадратную челюсть, идеальные дуги черных бровей. Сквозь одежду угадывалась широкие плечи мощная грудная клетка. От него исходила необъяснимая, почти неземная притягательность, которой я не могла сопротивляться.
— Ваше высочество, как вы себя чувствуете? — я не сразу осознала, что незнакомец обращается ко мне. Его голос был подстать внешности — низкий, глубокий, от которого по коже бежали мурашки.
— Я… — начала я и тут же запнулась, не зная, что сказать.
— Что с вами? — тут же, с неподдельной тревогой, спросил он, наклоняясь еще ближе.
«– Кажется, я влюбилась», — с обреченностью подумала я, но, конечно же, не произнесла этого вслух.
— Вроде бы… всё в порядке, — полушепотом ответила я, прислушиваясь к собственным ощущениям.
– Слава богу! – вдруг раздалось сбоку и я узнала голос брата. – Я уже думал, что потерял тебя…
Я перевела взгляд на него и не смогла сдержать улыбки при виде родного лица.:
– Вилл!
Кровать прогнулась под его весом, и он осторожно, но крепко обхватил меня руками.
– Ты не представляешь, как напугала меня, – прошептал он и я увидела стоящие в его глазах слезы.
– Расскажи, что случилось, – попросила я.
Незнакомец тем временем бесшумно поднялся и отошел вглубь комнаты, давая нам возможность поговорить наедине.
– Тебе дали лоодонум, – проговорил Вилл, и на его лице заходили жевалки, – Ты чуть не умерла.
– Сколько я была без сознания? – спросила я, вспоминая сцену в гостиной у короля.
– Почти два месяца…
Что? Так долго? Видимо шок отразился на моем лице, потому что он тут же пояснил:
– Это ото всех скрывали. Я приехал сразу как только узнал.
– Но откуда..?
– Мне написала твоя гофмейстерина, госпожа Дартар, – не скрывая своего источника, ответил брат.
– Ясно, – я поджала губы, не зная как реагировать на эту новость. Но с этим я разберусь позже.
– А кто это? – задала вопрос, который интересовал меня куда больше, кивнув в сторону, куда удалился незнакомец.
– Ты не узнала нашего некроманта? – удивленно приподнял брови принц, но тут же сам себе объяснил мою неосведомленность, – Хотя откуда? Ты же ни разу с ним не встречалась.
– Значит, некромант… – кивнула я и в памяти тут же всплыли обрывки чужих воспоминаний, снабдившие меня необходимой информацией. Некромантов боялись и избегали из-за особенности их сил.
Брат вдруг посмурнел лицом.
– Я понимаю, что тебе может быть неприятно находиться в его обществе, но, пожалуйста, потерпи. Он спас твою жизнь. – строго проговорил он.
Я мягко сжала его руку:
– Не переживай. Я не имела ничего такого.
Вилл с облегчением кивнул.
– Тебе что-нибудь нужно? Кликнуть слуг?
Я на секунду задумалась, пытаясь понять чего мне хочется в данный момент.
– Слуг не надо, – твердо проговорила я, – Все, что мне сейчас нужно – это голова Гарнера.
По жестокой ухмылке, тронувшей губы брата, я поняла – он будет только рад исполнить мою просьбу.