Жена для Повелителя воды

Маршрутка остановилась на узкой улочке. Я вылезла, огляделась. Невысокие домики по левую сторону и ажурный заборчик, прикрывающий высокие деревья по другую. Парк «Одиночества» сегодня как никогда подходил моему настроению. Хотя это очень странное название для парка, но кому-то же захотелось его так назвать.

 На самом деле в этот парк можно было войти и со стороны моего дома, что я часто и делала. Но там он был уж слишком облагорожен: молодые деревья рядочками, лавочки через каждые десять метров и мамочки с колясками. Я ничего не имею против мамочек с колясками. Но не сегодня. Сегодня хотелось погулять именно по этой части, старой и заросшей. Среди поросших мхом деревьев. По тенистым, довольно мрачным аллеям. Среди таких же задумчивых одиночек, хмуро изучающих тротуарную плитку под ногами. Как раз пока дойду домой, передумаю все свалившиеся на меня проблемы.

 Я нырнула в высокие, распахнутые ворота и углубилась во мрак парка. Старалась выбирать самые тихие и безлюдные дорожки. Избегала встречи с людьми, меняя направление, подобно капле на стекле.

 Проблемы на меня свалились серьезные и даже пугающие.

 Я аиту – водяной человек. Когда-то мы жили в океане, в подводном городе. Но уже очень давно переселились ближе к людям. В колонии. Наша была рядом с этим городом. В скалах. Точнее, в многочисленных естественных и искусственных пещерах внутри них.

 Восемнадцать лет я жила со сбежавшей мамой на поверхности, среди людей. А завтра мой двадцатый день рождения. День становления аиту, вхождения во взрослую жизнь.

 У нас очень забавные, с человеческой точки зрения, обычаи. В двадцать мы выходим замуж и до рождения дочери живем с мужчиной. Мальчиков те воспитывают сами. А вот девочка дает нам право сбежать, чтобы вырастить ее самостоятельно. Право на свободу, как называет это мама. Ведь замуж мы выходим не по своей воле. Когда дочь подрастает, все повторяется вновь.

 На самом деле наших мужчин мне жалко намного больше, чем женщин. Ведь у них права на свободу нет. Они обязаны жить в колонии. До самой свадьбы. Только что имеют право жениться не в двадцать, а когда понадобится наследник.

 Неделю назад маме пришло письмо. Мне выбрали жениха. И все бы ничего, но им оказался Райн ен Ноель, Повелитель воды и наш правитель. По слухам, наимерзейший человек… мужчина то есть.

 «Вспыльчивый, несдержанный и холодный аиту, тридцати лет», – как описала его мама.

 И с таким мне предстояло жить, пока не родится дочь? А если не родится вовсе? И это все под толщей камня, без возможности выйти на свет солнца!

 Настроение все больше опускалось. С ним мрачнела и я.

 Можно было сбежать. Оттянуть свою участь. Но разве это выход? Во-первых, все равно ведь найдет. Во-вторых, нас и так слишком мало. Сызмальства мама вкладывала в мою голову, что предназначение нужно исполнить, как бы ни хотелось отказаться от такой «чести».

 На самом деле больше всего меня расстраивало, что придется расстаться с подругой. Да и с вузом тоже. Навряд ли новоиспеченный муж согласится отпускать меня на поверхность. Побоится, что сбегу, не дожидаясь появления девочки.

 Я хмуро повернула голову, искоса рассматривая идущего следом мужчину. Он шел за мной уже достаточно давно. Не отставал, но и не пытался обогнать, раздражая своим присутствием.

 На самом деле шанс избавиться от такого влиятельного жениха у меня был. Я, можно сказать, калека по меркам аиту. Меня не слушает вода. Для нашего народа это не просто минус – это уродство. И если обычный мужчина может такое стерпеть, то правитель никогда. Если наследник Повелителя воды не сможет ей управлять, то как он сможет править? Эта лазейка немного утешала меня, но не слишком. Кто знает, что в голове у правителя.

Пока я перебирала невеселые мысли, со мной поравнялся давешний мужчина. Сначала развернулся, легко шагая задом наперед. А потом и вовсе склонился, заглядывая в лицо. Я невольно вздрогнула, останавливаясь

– Что-то хотели?

 Я не смогла сдержать улыбку. Игра незнакомца выглядела забавно.

 – Вы очень красивая! – понимая, что наконец привлек мое внимание, выпалил он. – Можно, я проведу вас немного?

 Я удивленно вскинула брови. Такая непосредственность выглядела мило. Не скрою, не маячь передо мной образ неизвестного жениха, не удержалась бы. Познакомилась бы с ним тесно. Сейчас же только вздохнула.

 – Если только проводить, без претензий на что-то большее.

 Он несколько нахмурился, но тут же вновь просиял. Мои шаги невольно замедлились, подстраиваясь под шаг незнакомца. Красивый, кстати, мужчина. Высокий и довольно худой, но чувствуется сила. Волосы, как я люблю, длинные, темно-русые, собраны в хвост и несколько неопрятно разлеглись на плечах. Лицо узкое, доброе и веселое. И в глазах запрятанные смешинки. Цвет их, правда, рассмотреть не удавалось. В подступающей темноте они казались то зелеными, то серыми.

 – Меня Реген зовут, а тебя?

 – Алия.

 – Алия, – задумчиво повторил он и вздохнул. – Тебе не говорили, что гулять так поздно, по таким темным местам, в одиночку! Не стоит?

 – Знаешь, если меня тут пристукнут, думаю, это будет не самый плохой исход, – внезапно честно призналась я.

 На этот раз он посмотрел на меня по-настоящему хмуро и осуждающе. Изучил с ног до головы и словно мысли прочитал, поморщился понятливо.

 – Проблемы?

 – Да, – не стала отпираться я. – Замуж выхожу.

 – О-о, – Реген хохотнул понимающе. – Не можешь решить, правильно ли поступаешь?

 – Нет. Меня не спрашивают. Я из довольно богатой семьи, – слова получалось подбирать с трудом. Не стоило признаваться первому встречному, что ты не человек. Да и не первому тоже. – Династический брак и все такое.

 – Вот как, – выдохнул он и внезапно признался. – Я ведь тоже из таких. Тоже скоро женюсь.

 Теперь я изучала его с искренним интересом. Даже попыталась найти признаки аиту в его лице. Не нашла, хотя это ничего и не значило. Я не умела видеть потоки, а вода могла искажать черты.

 – И как невеста? Хорошая?

 – Я ее еще не видел, – признался он с затаенной грустью. – Но уже ненавижу.

 – Знаешь, а мне моего жениха даже жалко.

 Реген посмотрел на меня с насмешливым вопросом.

 – Он ведь меня тоже не видел еще. Мне-то что, я с детства привыкла к мысли, что выйду за того, на кого укажут. Что рожу ему ребенка. Что меня будет содержать муж. А он ведь рос свободным.

 – Да уж. – Согласно кивнул он. – Нам повторяют, что жена - это как породистая зверюшка. Ты ее завел и только деньги давай. А сам живи как хочешь. Но вера-то в… да хотя бы взаимоуважение, если уж не в любовь, остается даже у таких, как я. А сегодня я вдруг понял, что она и правда есть, – тихо договорил он, глядя себе под ноги.

 – Она?

 – Любовь, – он вновь улыбался, лукаво поглядывая на меня. Горячие пальцы сомкнулись на моих, совсем остывших.

 Я стиснула зубы, тоскливо подвывая внутри. Ну вот, разбудил тщательно запрятанные мысли. Нельзя, нельзя мне. Больше нельзя. Свадьба через день.

 – Нельзя мне, – тихо проговорила, вторя мыслям. – Теперь нельзя.

 – Я понимаю, – улыбка не сползала с его губ, только голос стал серьезным. – Позволь просто побыть счастливым хотя бы один вечер.

 Мы гуляли по парку, не замечая времени. Прошли запущенную, заболоченную часть. Старую, имевшую статус памятника природы. Часть, где организованы спортивные площадки и где стояли аттракционы. Там задержались надолго, кушая разноцветное мороженое. Я пряталась от Регена, он пытался накормить меня даже на вид ужасно сладким лакомством с клубничным вареньем и потеками карамели. При этом мое, с шоколадной крошкой, он попробовал с удовольствием признавшись:

 – Люблю сладкое!

 С Регеном было легко. Словно мы старые друзья… или больше. Он шутил и сам смеялся над собственными шутками, заставляя и меня улыбаться. Легким касанием стирал с губ мороженое. Обнимал за плечи, спасая от прохлады ночи. А я все больше поддавалась его очарованию и силе. На первый взгляд обычный парень оказался внезапно тем, за чьей спиной не пропадешь. Сама не знаю, откуда появилась такая уверенность. Но, когда его руки сжимали меня, весь мир словно исчезал. Казалось, в кольце этих рук меня не найдет даже совет и сам Повелитель. Что именно вот так, упершись лбом в мощную грудь, можно прожить всю жизнь. Что, пусть ты и маленькая глупая девочка, но это не важно, потому что рядом сильный мужчина, которого испугается даже судьба.

 Но все это исчезало, стоило ему отпустить. В какой-то момент я едва не попросила Регена больше никогда не размыкать рук. Удержалась только чудом и проснувшимся разумом.

 Наконец мы вышли в чистую, высаженную рядками часть парка. Побрели совсем медленно, стараясь оттянуть момент расставания.

 К этому времени от солнца не осталось и намека. В небе едва заметной полоской сверкал молодой месяц. По улицам вместе с туманом полз совсем ночной холод. Далекий гул машин и мотоциклов стал нестерпимо громким и пугающе одиноким.

 Мы остановились уже на улице, у самых ворот. С этой стороны они были коваными, неприятно острыми сверху.

 – Прощай, Реген, – печально изучив далекий, ожидающий меня дом, шепнула я.

 Сейчас мне хотелось ругать судьбу, подкинувшую такое знакомство лишь в последний день моей свободы. Хотелось остаться здесь, рядом с едва знакомым мужчиной. Под холодными взглядами звезд. Да, я знала его всего несколько часов, но ведь своего будущего мужа я не знала вовсе.

 – Прощай, Алия, – его шепот был другим.

 Надежда слишком явно сквозила в нем. Да и крепкие пальцы, вместо того, чтобы отпустить мою ладонь, впились в нее сильнее. Потянули. Я сделала невольный шаг, оказавшись в крепких мужских объятьях. Сердце затрепетало, подгоняемое надеждой. По телу прошла приятная, горячая волна предвкушения. Только разум обдавал холодом, позволяя держать себя в руках.

 – Пожалуйста, не надо, – шепнула я куда-то в грудь Регену. – Уже поздно. Я невеста. А врать жениху, обманывать, я не буду.

 – Я не заставляю, – мягко оборвал он. – Всего один поцелуй. Прощание.

 И он осторожно приподнял мое лицо за подбородок. Всмотрелся в глаза, не позволяя отвести взгляд. Склонился и мягко коснулся губ. Длился такой нежный поцелуй недолго, сменившись яростным, жадным. Прощальным.

 Я шла, старательно глядя в плитку тротуара. Взгляд Регена буравил спину. Вопил – обернись! Но я не поддавалась. Стискивала зубы, глотая невидимые слезы, и шла вперед. К предопределенной судьбе.

День рождения ожидал тихий, семейный. Друзей я старалась не заводить, прекрасно понимая, что ждет впереди. Даже в универе держалась отчужденно, заработав звание странной. Только одна девушка старательно игнорировала все мои странности. Не обращала внимания на холод и недовольство и стала для меня почти родной.

 Я сидела в кресле, старательно отгоняя мысли о завтрашнем дне. Те так же старательно лезли обратно в голову.

 – Айка, привет!

 Крик от входа все же заставил меня улыбнуться. Так что повернулась я почти с искренним весельем. Подруга трясла зажатыми в одной руке бутылкой, а во второй — подарочным пакетом. Заодно махала и ногой, в попытке скинуть туфлю. Завитые кучеряшки каштановых волос весело подпрыгивали, а глаза сверкали искренним весельем. Ника дрыгнула ногой в последний раз, отправляя туфлю в короткий полет, и, наконец, ворвалась в комнату. Сграбастала меня в объятья, ничуть не заботясь о собственном изумрудно-зеленом платье.

 Мама с печальной улыбкой заглянула, но мешать нам не стала и скрылась на кухне.

 – Держи! – вручила Ника мне подарки. – Расти большая и красивая. И жениха найди богатого! – и тут же осеклась.

 Я не смогла сдержаться, зажмурилась, втягивая воздух носом. Прижала к груди бутылку и придавила пакетом и невольно затряслась, сдерживая рвущиеся наружу слезы.

 – Та-ак, – грозно и в то же время настороженно протянула она. – Это что за изюм вместо лица?

  Ника знала обо мне все… кроме последних новостей. Мы не виделись почти неделю, я после письма от аиту занятия не посещала. Не до того было. А проблемы предпочитала держать при себе.

 – Я замуж выхожу, – не стала я молчать.

 Ника прикусила губу и не глядя рухнула в старенькое кресло.

 – За?..

 – За мужчину из своего народа, – улыбнулась я ее недовольству.

 – И что это значит для меня конкретно?

 – Это значит, что мы можем больше не увидеться никогда.

 Я села напротив. На такой же старенький, продавленный диван. Эту квартирку мы с мамой снимали недавно. Ма слишком привыкла часто менять жилье, спасаясь от возможного поиска. Не помогло.

 – Ну просто огонь, огнище! – возмущенно возопила подруга. – А универ?!

 Я покачала головой.

 – Лития, – возопила Ника, пытаясь призвать мою мать.

 Та призвалась. Вошла с подносом, заставленным чашками – бокалов в этом доме не было – и села рядом со мной.

 – Мы еще ничего не знаем, Ника, – с тоской заговорила она. – Райн своенравный и пугающий мужчина, но женщина-аиту смеет требовать, не просить. Так что, посмотрим, что будет дальше. Но наверх он ее вряд ли отпустит. Зато созваниваться вы сможете. По расписанию… внизу телефон не ловит.

 – Ну просто замечательно!

 Ника зло взялась раздевать бутылку. Только я-то видела, как непривычно блестят ее глаза.

 – Я проем ему плешь, – так у вас говорят? – но заставлю разрешить мне с тобой встречаться! – пообещала я, прижав подругу к себе, стоило той опустить бутылку.

 – Проешь, обязательно проешь! – велела она, шмыгая носом.

 В такой похоронной обстановке и прошел мой двадцатый день рождения.

 ***

 Утро наступило задолго до рассвета. Мне предстояло умыться, очистить тело от человеческих страстей и ждать провожатых.

 Мама выдала мне тонкое платьице, похожее на весьма нескромную комбинацию.

 – Я в этом перед ним буду? – испуганно прошептала я, растягивая черную ткань перед глазами.

 – Что ты, – поспешила утешить меня мать. – Это лишь прикрытие от глаз. Платье принесут тебе советники.

 – Ага, а на кого оно шито? – буркнула я, но с комбинацией смирилась.

 Быстро натянула ее поверх нового, специально приобретенного белья. Думать, что снимать это все будет незнакомый мужчина, мне не понравилось. Как-то привыкла я сама выбирать себе партнеров.

 – Не волнуйся, – мягко улыбнулась мама. – Платье создано потоками океана, оно будет сидеть идеально.

 Взяв за руку, она усадила меня на стул и осторожно коснулась волос расческой. Расчесала длинные, светло-русые пряди, уложив их водопадом по плечам. Лишь несколько прядей от висков заплела косичками и связала на затылке в узел-восьмерку – от дурного глаза.

 На шею легло, обдав холодом, жемчужное колье.

 – Еще моей прабабушки украшение, – шепнула она мне на ухо. – Мама говорила, что оно дарит удачу невесте.

 – Помогло?

 Мама задумалась, а после, с легкой грустью, призналась.

 – Нам всегда везло на девочек, так что, думаю, да. Пусть оно и тебе подарит дочь и вернет ко мне как можно скорее.

 – Ты не останешься? – прошептала я.

 – Повелитель воды не позволит.

 Погладила она меня по голове и, наконец, показала зеркальце. Но вместо своего привычного лица, овального, с серо-зелеными глазами и маленькими губами я увидела его. Острый подбородок узкого лица, теплую, чуть лукавую улыбку и синие, теперь я была уверена в этом, глаза. Реген.

 Застонав, я отстранила зеркало и отвернулась.

 – Зеркало может показать то, что не замечаешь ты. Как вода, – шепнула мать грустно.

Вновь погладила по голове и плечам, словно я еще маленькая девочка и готовлюсь к какому-то важному выступлению в школе, а не к свадьбе с неизвестным Повелителем. Я и чувствовала себя так. Маленькая потерянная девочка, а не взрослая женщина аиту.

 – Я заметила, только слишком поздно, – призналась я тоскливо и подскочила на ноги, повернувшись к темному коридору.

 Звонок пропел электронной птичкой.

В доме резко стало шумно и тесно.

 Двое мужчин стали у дивана и держали в руках длинную коробку. Меня они изучали холодными, подозрительными взглядами. Третья и последняя, пожилая женщина, смотрела, как на мясо в магазине. Будто именно ей в жены я достанусь, а не ее начальнику.

 Я села в кресло и старалась держать лицо. Получалось вроде неплохо, хотя пальцы почти прорвали потрепанную обивку. Мало того что перед этими советниками я предстала в тонком подобии одежды, так еще и обида затопила с головой. Хоть бы один пожалел. Вот эта женщина, высокая, статная. Ведь должна понимать! Ведь сама такая!

 – Церемониальное платье! – холодно проговорила женщина, прерывая мои мысли, и указала рукой на коробку.

 Мужчины откинули крышку, открывая взгляду бело-голубое нечто, жесткое даже на вид.

 Одевали меня в четыре руки. Мужчины стояли столбами и злорадствовали. По крайней мере, мне так казалось. Мама и женщина заковывали меня в церемониальный доспех. Платье действительно оказалось жестким.

 На мне оно сидело мешком.

 «Скорее своеобразным гробом» – подумалось мне, а в следующий миг оно сжалось.

 Разом сдавило все тело. Ребра затрещали так, что казалось, из меня выдавит что-нибудь не слишком нужное. Зато спину выровняло, как я сама бы не смогла. Прошло еще мгновение, и хватка платья-монстра расслабилась. Дыхание ко мне вернулось. Жесткая ткань словно стала мягче, нежнее. Она почти ничего не весила и обнимала тело ласковым шелком.

 Я удивленно оглядела себя. Вскинула недоуменный взгляд на маму. Получила от нее подбадривающую улыбку и, наконец, замерла, сосредоточившись на советниках.

 – Ая ен Сиен, – заговорил пожилой мужчина, вытянув бумажку из рукава, словно фокусник голубя. – С этого момента и до признания Повелителя вы переходите под руку совета. Ваша мать, Лития ен Сиен, может сопровождать вас, но не имеет права вмешиваться, просить и приказывать.

 Старикашка говорил еще много церемонных, абсолютно пустых фраз. Я стояла и пустым взглядом изучала строгие лица. Если и остальные аиту похожи на них, если мой жених хоть чуть-чуть подобен своим советникам, я не хочу жить с ним рядом. Не хочу!

 – Идем! – коротко велел старик, скрутив бумагу.

 Я вздрогнула и кивнула. Но никто уже не смотрел, советники первыми вышли из квартиры.

 У подъезда нас ждал темно-синий внедорожник. Второй, молодой мужчина из совета учтиво открыл мне дверь. Мама села с другой стороны, заставив меня облегченно выдохнуть. Я боялась, что ей не позволят находиться рядом.

 Старикашка и женщина сели в легковушку, до того не замеченную мной. Небогатую – серебристая рабочая лошадка. Никогда не догадаешься, что там внутри советники Повелителя воды.

 Восход медленно окрашивал высотки в розовые тона. Над городом парили птицы. Я завидовала им. Слишком свободными казались мне эти яркие росчерки над головой. Особенно когда сама я была заперта в шумной коробке, пропахшей бензином.

 По улицам мы блуждали довольно долго. Наконец, выехали за город, тут же свернув на узкую дорогу к морю. Шлагбаум, перекрывавший ее до того, поднялся раньше, чем мы успели до него добраться. Замелькали по сторонам вытянувшиеся к солнцу тонкие стволы. Постепенно яркая зелень трав сменилась чуть пожелтевшей, пожухлой. А лес заменила бетонная громада впереди. Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее она давила. Высокая, квадратная, несуразно-громоздкая. Со ржавым пятном в центре – воротами. За ней, словно издеваясь над моими чувствами, ярко горело небо. Этот берег скалистый. Море билось о камни далеко внизу. Оттого и рождался неприятный контраст чудовищного бетона и бескрайнего неба.

 Металлическая пасть распахнулась и поглотила наш небольшой картеж. Внутри, под бетонной крышей, оказалось примерно так, как я и представляла: серо, уныло, темно. Чуть подрагивал оранжевый свет лишь в конце своеобразного тоннеля. Но доехать до него нам не удалось. Машина остановилась, а следом распахнулась дверца. Все тот же неприятный голос младшего советника велел:

 – Выходите.

 Дальше по коридорам мы шли пешком. Я искренне проклинала и аиту, забравшихся в этот погреб. И своего жениха, не потрудившегося встретить невесту. И туфли, еще недавно удобные, и так внезапно оказавшиеся со слишком высоким каблуком.

 К счастью, чем дальше мы шли, тем ровнее становился пол. Да и общий вид этих казематов стал меняться. Появились аккуратные потолочные светильники с ровным белым светом. Исчезла паутина и пыль. Стены из грязно серых стали приятно-бежевыми. Прибавилось и жизни. На равном удалении друг от друга стояли патрули. По два аиту в черной, блестящей форме. Меня они провожали заинтересованными взглядами. А вот я их рассмотреть толком не успевала. Советники шли хоть и не слишком быстро, но и недостаточно медленно для девушки на каблуках и в платье.

 Наконец, нашелся и лифт.

 В кабину поместилась вся наша процессия, еще и двое охранников влезли.

 Взглянув на количество кнопок, я мысленно присвистнула: не думала, что наша колония может находиться настолько глубоко под землей. Или под водой?

 И снова коридоры. На этом этаже поражающие высотой и природностью. Словно в натуральной пещере оказались. Стены блестели от влаги и прожилок каких-то ярких камней. Светились потусторонним, непонятно откуда бравшимся, светом. Еще ворота, огромные и тяжелые на вид. Распахнулись они неожиданно тихо и легко, пропуская нас в огромный зал.

Я охнула пораженно.

 Это было невероятно. Огромное помещение с каменно-серыми стенами. Высоченный потолок, под которым притаилась огромная люстра в виде медузы с тонкими, длинными, светящимися усиками. У стен толпа народа, в таком помещении кажущихся муравьями. Впереди, на высоте этажа четвертого, балкон с резными перилами. Лестницы к нему шли вдоль дальней стены, справа и слева.

 – Сера Ая ен Сиен с матерью, – громогласно объявил невидимый голос.

 Мы с мамой замерли в алом рисунке на полу: место встреч. Советники задерживаться не стали, так и побрели к левой лестнице, а после медленно поднялись по ней на балкон. Там и притаились, почти невидимые, только головы торчали.

 В зале повисла тишина. Даже шелест одежд не прерывал ее. Слишком хорошо разносятся по таким залам любые звуки, и аиту это прекрасно знали.

 – Серен Райн ен Ноель, – наконец объявил все тот же бесплотный голос.

 Я подняла взгляд к балкончику и обомлела. Повелитель воды впечатлял. Рассмотреть черты лица с такого расстояния я не могла. Но тонкое и при этом мощное тело оценила. Как оценила и длину волос.

 Повелитель окинул взглядом расположившихся у его ног подданных и пошел к правой лестнице. Совет спускался по левой. Несмотря на то что мужчина шел неторопливо, его движения казались стремительными и плавными, как и положено воплощению стихии.

 Я не смогла проследить весь его путь. Напряжение взяло верх, и я опустила глаза в пол, умоляя мироздание пощадить меня. Стихию не молила, она была глуха ко мне. Так и стояла, пока перед глазами не появились черные сапоги. Следом рассмотрела черные, словно из рыбьей кожи, узкие штаны. Черный же, кожаный жилет, из-под которого виднелась неожиданно белая рубашка. Наконец, подняла взгляд и к лицу, едва не задохнувшись от представшего зрелища.

 Райн ен Ноель был как две капли похож на встреченного в парке Регена. Острое лицо, синие глаза, длинные волосы. Только их цвет не темно-русый, а черный, с блеском птичьих перьев. И выражение лица не добродушно-ласковое, а высокомерно-холодное.

 Меня мужчина изучил с ног до головы. Как до того его советница, даже похож был на нее чем-то. Даже морщился так же брезгливо, рассмотрев какие-то недостатки. На моем лице взгляд так же задержал. Ухмыльнулся криво. Презрительно как-то. Но руку протянул.

 Я послушно потянула к нему свою. Вложила пальцы в широкую ладонь. Теплая, сухая, неожиданно приятная.

 Или это мои руки настолько остыли, что даже ледяное касание Повелителя воды казалось мне теплым?

 Повелитель потянул меня к левой лестнице, замыкая круг. Признал.

 Мы поднялись на балкон. Остановились у перил. Повелитель вновь окинул холодным взглядом собравшихся. Кивнул и потянул меня за собой, к двери за спиной.

 Я бросила быстрый взгляд назад. Наткнулась на подбадривающий взгляд мамы и успокоилась. Отчего-то показалось, что ей не позволят сюда подняться.

 Как же много здесь коридоров. Узкие, широкие, богатые и словно вырезанные в самой толще камня. Я не ожидала, что закончатся они современной, весьма уютной комнатой. Только окон не было, но это и понятно.

 – Церемония состоится через час.

  Отпустив меня, Райн шагнул спиной вперед, к двери. Голос его был жесткий, чуть хриплый, словно до того ему пришлось долго кричать.

 Я смотрела на своего жениха и мялась неуверенно. Несколько раз набрала в грудь воздуха, собираясь признаться, и тут же вновь сдувалась. Разум отказывался видеть вместо теплого Регена, почудившегося мне в первый момент, холодного Повелителя. Казалось, еще мгновение, и он улыбнется. Прижмет к себе и признается. Но время шло, а холодный Райн не превращался. Но и из комнаты не выходил, словно заметил мою неуверенность и ждал.

 Наконец, отвернулся, взялся за ручку, собираясь выйти.

 – У меня нет связи со стихией, – выпалила, беря верх над собственным разумом.

 От того взгляда, каким меня одарил Повелитель, хотелось закопаться. Спрятаться в разветвленных тоннелях колонии и никогда больше не показываться на глаза этому мужчине.

 – Что?! – прорычал он, глядя уже на мать.

 – Это правда, Ая не смогла связаться со стихией, – спокойно пояснила она.

 Следующая реплика явно не предназначалась для женских ушей.

 – Почему вы не сказали совету? – вновь зарычал он.

 – А меня кто-то спрашивал? – холодно поинтересовалась мать. – Меня лишь уведомили, что заберут моего ребенка сразу по достижении двадцати.

 Райн опять выругался и застыл статуей, сверля взглядом потолок.

 – Проверка через два часа! – зло выплюнул он, вновь собираясь оставить нас наедине.

 – Ей нужно отдохнуть! – хлыстом ударил его голос мамы.

 – И когда же она успела устать?

 Ух ты, а он не только ругаться умеет. Какой ядовитый голос, того и гляди отравит Повелитель яда.

 – Вам не понять. Еще вчера она была свободной женщиной.

 Райн перевел взгляд на меня. Изучил недовольно.

 – Нет, – прежде чем он успел согласиться и выдвинуть новые сроки, проговорила я и виновато посмотрела на мать. – Хочу побыстрее с этим покончить.

 – Ая, ты не понимаешь. Стихия и так тебя не любит. Уставшая, ты не сможешь с ней говорить, – попыталась воззвать мать к моему благоразумию.

 Нет уж. Не в этот раз. Мне ведь и нужно, чтобы стихия от меня отказалась. Тогда этот ледышка останется с носом.

 – А ты пойдешь какому-нибудь вторичному аиту, – словно прочитала мои мысли мама.

 Но Райн усмехнулся и кивнул.

 – Через час, – бросил он перед тем, как вышел вон.

– Дурочка, – покачала мама головой. – Тебя не выпустят отсюда. Слишком ценен каждый из нас. Даже с такой кровью.

 Оставалось только вздохнуть тяжело. Надежда на вдруг, все равно не желала покидать.

 К счастью, топить меня в платье никто не собирался, и совсем скоро мне принесли облегающий костюм из гладкой, тонкой ткани. Мама помогла мне переодеться, оглядела и, кивнув своим мыслям, отошла, так и не проронив больше ни слова.

 Лучше бы он сразу повел меня к воде. Сидеть в комнате, ожидая невесть чего, было очень скучно и нервно. Мама устроилась в глубоком кресле и прикрыла глаза, словно отрешившись от всех проблем. Мне же не сиделось. Сначала я осмотрела все углы и полки мебели. Ничего не нашла, до нас в комнате, похоже, никто не жил. Затем принялась мерить пол шагами. Мысли отпускать не желали. Мамины слова породили неуверенность. Что, если испытание я не пройду, но и отпустить меня не захотят? Тут же передадут следующему жениху? Или я буду жить в колонии, пока такой не нарисуется? Первый вариант предпочтительнее. С простым аиту можно договориться на учебу и встречи с друзьями. А если он окажется хорошим, то, может, и правда что-нибудь получится. Прогулки на поверхности под луной. Отдых у моря? Кафе и рестораны. Мозг быстро подставил под образ неизвестного мужчины Регена. Тот улыбался, пододвигая мне свое мороженое. Я даже замерла, занеся ногу над полом и глупо улыбаясь.

 Прекрасный морок разбили безжалостным стуком в дверь. Ждать разрешения не стали, тут же распахнув дверь.

 – Идем, – глухо бросил явившийся Райн, даже не входя в комнату. Советников рядом не маячило, что искренне радовало.

 Стражи, оказывается, стоявшие у нашей двери, лишь проводили нас взглядом. Райн пытался отделаться и от мамы, но та молча глянула на него волком и пошла следом.

 Опять бесконечные коридоры. Исключительно «природные». Ни тебе лифта, ни даже лестницы. Карабкались по камням, словно и правда в пещерах. Спускались по скользкой, покрытой бегущей водой тропке и, наконец, вошли в размокшую, поросшую плесенью дверь. За ней оказался очередной огромный зал. На этот раз для разнообразия заполненный водой почти до порога. До свода-потолка оставалось примерно на мой рост свободного пространства. Стены, точно так же, как в коридорах, светились ровным голубым светом. Из-за этого помещение выглядело сказочно, но при этом очень пугающе. Такая вот личная страшилка.

 – Ты обучала ее? – игнорируя меня, Райн прикрыл дверь и обратился к матери. Та стала у каменных перил и глядела в пугающе черную глубину, подчеркнутую призрачным свечением.

 – Да, с детства. Пока она была совсем крохой, что-то проскальзывало, но лет в пять, как отрезало. Она тогда чуть не утонула.

 – Где учила?

 – В море и в ванной.

 – Плохо. Нужно было выбрать пресный, но живой водоем. Желательно озеро. В реке детям делать нечего.

 – Спасибо, Повелитель, за совет. Я вырастила не одного ребенка и знаю, как с ними обращаться.

 Райн окинул ее холодным взглядом, но промолчал. Перевел взгляд на меня. Изучил с ног до головы и тяжело вздохнул, покачав головой.

 – Прыгай, – кивнул на безмятежную, но при этом хищную воду.

 – Я не… я боюсь, – попятившись, едва не соскользнула с этого маленького балкончика туда, куда не хотела.

 Райн поддержал, поймав за руку, и без предупреждения за нее же и швырнул вниз. Я успела только пискнуть, когда вода сомкнулась над головой. Хлынула в глаза, нос и рот. Разодрала горло ядовитыми прикосновениями. Панически молотя руками и ногами, я все же выплыла на поверхность. Закашлялась, судорожно обтирая рукой лицо и волосы.

 – Успокойся! – прорычал в ухо грозный голос.

 Ага, уже. Пробовал успокоиться перед смертью? Я только загребла руками, стараясь убраться от мучителя подальше. К счастью, тонуть мне что-то не позволяло, скорее всего, женишок поддерживал, не желая заранее лишиться невесты.

 – Успокойся! – рявкнул он и рванул за руку, не позволяя в очередной раз убрать влагу с лица.

 Я вытаращила глаза на абсолютно сухого мужчину, возвышавшегося надо мной в вихре воды.

 Мама рядом словно стояла на чем-то скрытом водой. Такая же сухая, но испуганная.

 – Повелитель, она не…

 Тот только зыркнул на нее зло. Сузившимися глазами изучил барахтающуюся меня и прикусил губу. Взгляд его стал задумчивым и каким-то нехорошим, разом пробудив внутри подозрения. Я вновь загребла воду руками, постаравшись отплыть хоть немного.

 – Пробовала под водой дышать? – Райн смотрел на меня, но вопрос явно задал маме.

 Та занервничала. Я не видела ее лица, но голос ее точно наполнился паникой.

 – Повелитель, прошу, она погибнет!

 От этих слов стало только хуже. Я почувствовала усталость и холод. Вода была ледяной! Ноги тут же заныли. Мышцы рук наполнились свинцовой тяжестью. Еще чуть-чуть, и пойду ко дну, невзирая на силы Повелителя.

 Дожидаться моего потопления Райн не стал. Вскинул руку и самостоятельно засунул под воду на добрых несколько метров.

 Паника накрыла с головой. Где-то на краю сознания я видела, как бросилась мама к Повелителю и как застыла, замурованная в водную капсулу. Затем я увидела его лицо совсем близко от своего и услышала спокойный голос:

 – Не бойся. Пожалуйста. Вода не причинит тебя вреда. Поверь. Дыши!

 Я знала, что плачу. Но в этом проклятом бездонном ничто слезы растворялись еще до того, как оказывались в глазах. Крохотный глоток воздуха, схваченный мной перед погружением, заканчивался. Грудь жгло. В глазах полетели черные пятна, но вода не отпускала. Райн не отпускал.

 – Дыши! – прорычал он мне в лицо.

 И я вдохнула. Вода рванула по трахее, заполнила легкие, обжигая их льдом. На мгновение я подумала, что умираю. Но затем вдохнула еще раз, и еще. Все неприятные ощущения исчезли, сменившись невероятной легкостью и счастьем. Я чувствовала окружающую меня силу. Попыталась потянуться, взять немного и себе, но та растаяла дымкой.

Райн улыбался.

 Ноги коснулись чего-то твердого. Я удивленно перевела взгляд вниз. Оказывается, я медленно тонула и уже достигла дна.

 – Поднимайся, нам еще на церемонию успеть нужно, – хохотнул теперь уже официально мой жених и словно полетел вверх.

 Мне так не удалось. Пришлось грести руками, удивленно любуясь тонкими, полупрозрачными перепонками.

 – Ая, – мама стиснула шею, стоило только вынырнуть над поверхностью, и тут же разразилась ругательствами.

 Райн уже стоял на парапете и ждал. Нелестные отзывы о себе любимом игнорировал с поистине царской невозмутимостью.

 – Вечером проведем церемонию, затем вас доставят к поверхности. Сами доберетесь? – пропуская нас в приоткрытую дверь, проговорил он сухо. Остановил меня ладонью, осмотрев с брезгливостью, и повел двумя пальцами сверху вниз. Вода, подчиняясь его приказу, сбежала с волос, исчезла с одежды и с журчанием стекла с балкончика обратно в бассейн.

 – Спасибо, – кивнула я, опустив взгляд.

 – Я бы хотела быть рядом с дочерью.

 – Это исключено, ваше мировоззрение может плохо на нее повлиять.

 Невозмутимый Райн прошел мимо нас, указывая обратный путь.

 – Я вкладывала это мировоззрение в нее двадцать лет!

 – Тем более, нужно как можно скорее прервать это вредное воздействие.

 – Я хочу ее видеть, – тихо начала я, но вспомнила наставления и уже требовательно закончила, гордо вскинув голову. – Хочу иметь возможность подниматься на поверхность. Я учусь в университете и хочу закончить обучение. У меня есть друзья…

 Райн резко замер и обернулся ко мне. Глаза его блестели в темноте тоннелей холодом бурного океана.

 – Мы поговорим об этом после свадьбы, – холодно отрезал он.

 Но не на ту напал. Я, может, плохо справлялась с водой, но остальные догмы нашего народа выучила наизусть.

 – Нет, мы будем говорить об этом сейчас!

 Райн тяжело вздохнул, и на мгновение мне показалась смертельная усталость на его лице. Он недовольно покосился на маму, явно намекая, что мировоззрения ему уже не нравятся.

 – Ты можешь требовать, Ая, но только в пределах колонии.

 – Я...

 – Хватит, – резко оборвал он. – Как невеста, а вскорости и жена Повелителя воды, ты не имеешь права покидать колонию!

 – Это бред! – не сдержавшись, влезла и мама.

 – Вы рискуете покинуть нас еще до свадьбы, – не поворачиваясь к маме, холодно бросил он. – Пожалуйста, Ая, поговорим после свадьбы. У тебя все равно нет выбора.

 Я зло поджала губы, но промолчала. Разговор и правда стал напоминать гвалт. Лучше уж выскажу свои требования наедине. А то еще правда выгонит маму до свадьбы. Райн кивнул удовлетворенно и повел нас дальше.

Я сидел в кабинете, устало распластавшись в кресле. Последнее время дела в колонии шли не очень хорошо. Люди наглели и все настойчивее пытались на меня давить. В самой колонии зрела смута. Повелителем воды может стать не каждый. Сейчас таким уровнем дара обладали пять фамилий. Две из них не имели отпрысков мужского пола. В наших реалиях это ни о чем не говорит, но женщины меньше тянулись править аиту самостоятельно, предпочитали стоять за троном. Но даже оставшиеся три фамилии — слишком много. Это двенадцать «наследников». И кто-то из них явно нацелил свой зад на мой трон.

 – Люди требуют убрать половину пирамид, – пробился сквозь мрачные мысли сухой голос Тавра, младшего советника.

 – Требуют? – недобро хохотнул я. Вот и подтверждение мыслям. Есть же старый договор. Заключен был после войны, разгромной для людей. Но нет, требуют.

 Пирамиды стояли вдоль всего побережья. По нашим заверениям, они служили защитой от хищников и других опасных морских существ. Это на самом деле было так. Но была и вторая цель: они ловили волны. Маленькие электростанции нашего производства. И что-то подсказывало, правителю людей об этом сказали. Иначе, зачем требовать убрать то, что тебя защищает?

 – Да, Повелитель, – с кривой ухмылкой подтвердил советник.

 – Поставьте еще парочку!

 – Но, Повелитель, разумно ли? Подала голос самая осторожная из нас. Потому что женщина!

 – Это будет намеком. Не поймет, его проблема. Поймет, поговорим наконец нормально, – раздраженно вскинул руку, останавливая ее доводы. – Еще что-то?

 – Да, – со вздохом заговорила она же. – Повелитель, вы ведь понимаете проблему внутри колонии?

 Ну спасибо! Вот и второе подтверждение.

 – Да.

 – У вас нет наследника, вот противники и активировались.

 Я зарычал, устало прикрыв глаза. Честное слово, я надеялся, что этот разговор подождет еще лет пять.

 – Кто? – устало выдохнул, но глаза так и не открыл. Так приятно было отрешиться от проблем, спрятавшись хотя бы за веками.

 – Ая ен Сиен. Ее семья имеет сильный дар.

 – И наверняка так же подкрадывается к трону? – хмыкнул я.

 – Возможно. Но, возможно, это охладит их. Хотя бы их. Ведь доступ к трону они получат совершенно легально.

 – Когда? – обреченно уточнил, выпрямляясь в кресле. Потянул к себе бутыль, от таких приятных новостей в горле пересохло, и жадно сделал несколько глотков, едва не закашлявшись, когда озвучили ответ.

 – Завтра ей двадцать. Послезавтра можно играть свадьбу.

 На мой возмущенный стон советники только виновато потупились.

 – Я не помню… – начал тоскливо. Знать в лицо всех обитателей колонии я не обязан. Да и невозможно это. Но одаренные фамилии выучил неплохо. А вот Аю среди них не припомню.

 – Она из ушедших, – перебила Даная.

 Казалось, от моего стона вскипела вода на стенах. Все же, я надеялся на снисхождение совета. Девушка из местных позволила бы забыть о ней, отвлекаясь лишь на наследника. Женщина, которую воспитывала сбежавшая мать, не позволит расслабиться. Такие обычно знали все законы, малейшие и никчемнейшие поправки. И самое неприятное, пользовались ими. Держали мужа в сети, требуя и запрещая.

 – Спасибо, вы облегчили мое положение, – зло процедил я, укладывая в голове новую информацию и заранее пугаясь проблем, что она принесет.

 Советники молчали, но и жалеть меня не спешили, явно чувствуя свою правоту.

 В покои удалось сбежать только к вечеру. Хотя какой к морским глубинам вечер под землей? Иногда мне хотелось плюнуть на предостережения предков и вернуться жить в океан. Возможно, если над головой будут тонны воды, а не камня, станет легче?

 Я бесцеремонно стянул с себя наряд Повелителя. Бросил прямо на пол, ну его во тьму глубин. Надел обычную, легкую рубашку и человеческие штаны. Тоже узкие, но не такие мучительные. Стянул волосы в хвост и уставился в собственное отражение на стене. Вода услужливо изобразила зеркало, отзываясь нежной щекоткой на малейшую просьбу.

 Сегодня я собирался погулять, так что нужно было слегка подправить себя. Нельзя, чтобы кто-то увидел Повелителя воды на поверхности.

 На самом деле никаких правил, ограничивающих меня, не было. Я ведь Повелитель. Но именно по этой причине на поверхности я бывал редко. Первое, узнай меня кто-нибудь, могли возникнуть проблемы. Второе, на поверхности я уязвимее. Между людей тяжело заметить подкрадывающегося к спине врага. Ну и третье: неприятности в колонии словно всегда поджидали, когда я уберусь. Но сегодня мой последний свободный вечер, так что пусть даже неприятности подождут. Мне нужен глоток свободы.

 Лицо сильно менять не стал. Лишь сгладил немного, сделав будто бы добрее. Цвет глаз «поплыл», покрывшись подвижным мороком. Сменить цвет нельзя, но можно немного скрыть, чтобы никто не разглядел настоящего. Волосы побледнели, сделавшись темно-русыми. А улыбку я уже сам натянул. Теперь в зеркале отражался мой двойник, брат-близнец. Только приятный. Не обремененный властью и соответствующим взглядом на жизнь. Насмешливый и даже добрый. Сойдет.

 Пещерами незаметно поднялся на поверхность, к обрыву. Прыгнул в бьющие о скалы волны. Вода взметнулась вверх, подхватила тело в мягкие объятья. Понесла осторожно и опустила на дальнем пирсе, подальше от глаз.

 Гулять вдоль моря быстро надоело. Вода звала. Ее сила окутывала осознанием собственной мощи. Но я хотел другого. Забыться. Немного подумав, отправился в большой парк. Парк «Одиночества». Кто дает местам встреч и отдыха такие неприятные названия?

 Под деревьями забытье, наконец, настигло меня. Вода была и здесь: билась в нередких прохожих, бежала по стволам деревьев, отзывалась далеким гулом из-под земли. Да и где-то в стороне был ее открытый источник. Но по сравнению с безбрежным морем это крохи.

 Я уже собирался уходить. Почти дошел до ворот, когда увидел ее. Никогда бы не подумал, что такое может со мной случиться. Я застыл посреди дорожки с открытым ртом, провожая тонкую фигурку взглядом. Опомнившись, тряхнул головой и пошел следом. Не знаю, как это выглядит со стороны, и знать не хочу. Не хочу выпускать ее из виду. Какое-то время шел за ней, словно привязанный нитью. Она все чаще стала оглядываться, будто боялась, и тогда я решился. Поравнялся и заглянул в глаза, изображая какого-то шута.

 – Что-то нужно?

 Не испугалась. Улыбнулась в ответ.

 Алия.

 То, что она аиту, я понял практически сразу. Я чувствовал отдающуюся в ней силу – она склонялась передо мной, но сама девушка словно бы этого не замечала. Но такое нельзя не заметить. Когда твое тело против воли тянет к другому. Когда твоя суть готова порвать тебя, лишь бы выполнить приказ Повелителя… неужели пустышка?! Сердце дрогнуло. Я, похоже, сам не замечал, как искал в Алии подтверждение мыслям: вот она, невеста. Моя невеста. Ведь даже имя похоже? Может, Ая — это сокращенное? И сроки. Но реальность оказалась жестокой. Пустышку Повелителю не предложат.

 Я улыбался и рассказывал какие-то незначительные глупости, вроде истории о потерявшемся рыбаке. Она слушала и смеялась. Такая близкая и уже родная. Черная мысль ударила камнем. Я Повелитель! Я могу делать что хочу! Я хочу эту девушку в жены! Нужно узнать, чья она невеста и… Наследник от нее не получится. Ну и бездна с ним! Его родит моя первая жена. Я женюсь и дам свободу женщине сразу после рождения сына. Ко дну морскому ее. А вот эту заберу себе. Подождут. Все равно ее кровь не имеет ценности. Кто там ее жених? Подождет! Дам ему выбор. Пусть порадуется. Но она будет моей.

 Уверовав в собственные мысли, даже замялся, когда на прощание Алия не захотела меня поцеловать. Но, бездна, я настойчивый…

 Это был прекрасный вечер. Самый лучший за мою жизнь. Домой возвращался преисполненным сил и мечтаний. Пусть она еще ничего не знает, но я ей понравился. Ее поцелуй слишком ярко об этом говорил.

 Задание советникам выдал сразу же, как вернулся. Пусть проверяют хоть каждую семью, но найдут мне того, кому Алия предназначена.

 Утро было паршивым. Вчерашняя эйфория сменилась раздражением и даже, пожалуй, страхом. Советники убрались из Аудара с самого утра, не успев сообщить мне такую важную информацию о чужой невесте. Так что неудивительно, что любая попытка обратиться ко мне оканчивалась злобной руганью.

 Церемониальный костюм вернулся на место, то есть на меня. Это еще больше добавило раздражения. В таком состоянии мне только преступников судить… или с людьми политические дрязги утрясать.

 По коридору пронесся горным потоком, остановившись лишь у двери. Выдохнул резко, возвращая самообладание. Натянул на лицо высокомерную маску и толкнул створки. Проплыл мимо советников гордым кораблем.

 – Ну? – прошипел, лишь чуть шевельнув губами. Вода на стенах чуть дрогнула, поглощая мой голос и ответ советника.

 – Мы не нашли такую невесту, повелитель, – тихий шелест вонзился в спину кинжалом. Как же так? Обманула? Назвалась не своим именем? Проклятье! Зло перебирая мысли, направился к лестнице. Не видя ступенек, стек вниз. Невесту даже не заметил, погрузившись в раздумья. Расплывчатое белое пятно, что на него силы тратить. Остановился скорее по какой-то внутренней программе, потому что сам даже не понял, когда подошел к ней вплотную. Сфокусировал взгляд и едва удержался, чтобы не схватить девушку в объятья.

 Соврала! Назвалась не своим именем. Не Алия, а Ая. Моя невеста.

 Голова зазвенела пустым сосудом. И хорошо. Благодаря этому удалось оставаться собой. Осмотрел ее с ног до головы. Красивая. Тонкая, маленькая, моя!

 К покоям шел таким же пустым автоматом. Мысленно я уже не только женился, но и прижал Аю к себе. Снял проклятое платье и блуждал руками по ее телу.

 Оттого заявление невесты не сразу дошло до моего сознания.

 Кажется, Ая испугалась. Но мне было плевать. Я только обрел желаемое и не собирался сдаваться, но… кто меня спрашивал? Словно отражением моих мыслей прозвучал и голос ее матери. Действительно, кто будет спрашивать. Кровь подходящая, а личную проверку при таком делают редко.

 – Проверка через два часа, – словно со стороны услышал я свой голос. Мне было плевать на голос разума. На ее мать, взывающую ко мне. Единственная мысль, что меня волновала, как удержать эту информацию. Как не открыть совету проблему.

 Церемонию откладывать не стал. Плевать на проверку. Что-нибудь придумаю. Только перенес действие на вечер. Невеста устала. Все! Все вон! Сам же заперся в кабинете, покрыл стены водой и диким зверем заметался из угла в угол. Не хочу! Не отпущу! Если понадобится, наследника родит подставная женщина… да хоть ее мать! Думаю, для счастья дочери она и на такое согласится.

 Я едва дождался времени.

 По коридорам хотелось лететь водяным паром, но приходилось подстраиваться под шаги невесты. Церемониться и уговаривать не стал, попросту швырнул ее в воду. Потом извинюсь, сейчас не хватит терпения.

 Ее сила билась внутри, словно поток по весне в русле. Рвалась наружу, но что-то не пускало. Я никогда еще не имел дела с пустыми так близко. Меня мало касалось, если кто-то решился связать свою судьбу с таким. А уж пробуждать каждого, кому отказала стихия, и вовсе не собирался. Но теперь я не знал, что делать. Ведь она должна чувствовать. Я ведь ее ощущаю? Но Ая смотрела на меня испуганным ребенком. Отчаяние затапливало, отключало благоразумие.

 «Вдохни, вдохни» – прошептал в голове зов воды. А ведь правда. Пусть стихия ей не отвечает, но ведь она должна хотя бы дышать под водой. Она не может не дышать! Но мать ее сказала: чуть не утонула. Отчего же? Мысленно моля простить меня, приказал воде забрать ее.

 Нырнул следом, чтобы наткнуться на полные ужаса глаза. Она не дышала. Набрала в легкие воздуха и сопротивлялась собственной сути. Может, это и есть причина?

 – Дыши! – шептал я сразу в ее разум. Вкладывал все то, что успел почувствовать к ней. Умолял довериться. И она согласилась. Губы разомкнулись, втягивая воду. Ая дернулась, выгнулась, схватившись руками за грудь.

 Не знаю, чего мне стоило удержаться и не вытолкнуть ее на поверхность. Ее страх словно сковал и меня. Сжал в ледяных объятьях.

 Еще вдох — и серо-зеленые глаза внезапно обрели смысл. Округлились удивленно. Губы растянулись в улыбке. На мелькнувших ладошках, между пальцами, растянулась пленка перепонок.

 Получилось!

 Я почувствовал, как Ая потянулась к воде. Но коснуться сил не смогла. Те, словно живые, таяли при ее прикосновениях. Странно. Но плевать, главное, теперь от совета можно скрыть ее неполноценность. А наследник? Может, еще и не принять от матери уродства.

 У озера Первоотцов стоял, чувствуя себя мальчишкой. Причем нашкодившим. Надеюсь, советники воспринимали мои короткие, быстрые взгляды, как нетерпение, а не попытку что-то утаить.

 Глупые мысли улетучились, стоило Ае ступить под своды свадебной пещеры.

 Кажется, я и правда самый счастливый аиту в мире. Тем более, правитель аиту.

На свадьбу меня вели под конвоем. Советница явилась, чтобы помочь маме вновь облачить меня в платье, и тут же увела ее прочь. За мной же пришли лишь минут через пятнадцать. Четверо вооруженных охранников стали клеточкой, заключив меня в середину, и повели по мрачным коридорам. Шли долго, я даже успела вновь проклясть каблуки. Большой зал, где нас встречали, давно остался позади, а мы все спускались. Наконец, вошли в грот.
 Огромная пещера поражала красотой. Черно-синие стены мягко светились нежным голубым светом. Белый пол. А в дальнем конце — небольшое лазурное озеро. Аиту было немного. Только местная знать. Женщины справа, слева мужчины. У озера совет в полном составе и Повелитель. Мрачный, величественный, в черном костюме какого-то старомодного кроя. Узкие штаны, заправленные в высокие сапоги. А сверху что-то вроде камзола.
 Там же, у самого озера, из толпы женщин выдвинулась вперед худенькая фигурка мамы. С другой стороны так же вперед вышли двое мужчин. Хмурый, но какой-то уставший худощавый мужчина. Русые волосы его, собранные в небрежный хвост, залепили плечи, словно были мокрыми. Мужчина смотрел себе под ноги и шевелил губами. А вот второй, копия его, только очень молодая, изучал меня холодным, чуть насмешливым взглядом. Догадаться, что это мои отец и брат, не составило труда.
 Стражи остались у входа, позволив мне самостоятельно убиться на неровном полу. Что я самоотверженно и сделала. Хорошо, что споткнулась уже в самом конце, и Райн успел подхватить под руку, не позволяя упасть.
 – Спасибо, – смущенно буркнула я, оправляя платье.
 Райн только головой качнул. Перехватил мою руку за ладонь и развернулся к озеру, заставляя сделать то же самое.
 Советники тут же встрепенулись и стали за нашими спинами. Заговорил самый старший. Бормотал что-то о стихии и служении, но я не слушала. Погрузилась в невеселые мысли. Слишком резко поменялась моя жизнь.
 Украдкой бросила взгляд на стоявшего рядом мужчину. Красивый, не поспоришь. Только застыл статуей. Лицо недвижное, безэмоциональное. Взгляд острый, настороженный. Что он видит там, в воде, в которую так вглядывается?
 Пока думала, старик, похоже, закончил. Потому как Райн шагнул вперед и раздраженно глянул на меня, понимая, что я шевелиться не думаю.
 Я быстро шагнула следом, глотая рвущееся наружу извинение.
 Райн вытянул над водой левую руку, не выпуская моей ладони. Я чуть не скользнула в озеро, все же я чуть-чуть короче. Высокомерный Повелитель на долю мгновения обернулся виноватым, но тут же вернул на лицо скучающую маску.
 – Так пусть стихия закрепит союз!
 Рявкнул за спиной старик, заставив вздрогнуть.
 Вода не шевелилась, словно и правда думала, стоит ли нам быть вместе, а после ленивыми щупальцами поднялась и потянулась к нашим рукам. Огладила предплечья ледяным прикосновением и осыпалась мириадами искр.
 На моей правой руке сиял золотом уже виденный у мамы браслет. Тонкие линии оплетали узором предплечье и спускались на кисть. У Райна, на левой руке соответственно, блестел точно такой же, только зеркально отраженный.
 – Приветствуйте новую пару! – взревел старик.
 Райн, словно робот, повернулся к озеру спиной. Постоял мгновение, принимая поздравления, и повел меня прочь из зала. Даже под шаг подстроился, терпеливо поддерживая, когда я спотыкалась. Но хватило его только до тоннелей. Стоило в них выйти, и он, так ни слова и не сказав, подхватил меня на руки и метеором полетел сквозь тьму подземелья.
 Опустил на пол только перед комнатой, да и то, только чтобы руки освободить. А стоило войти, сухо проинформировал:
 – Жить будешь здесь. Мои покои слева, твои справа. Сегодня не выйдешь. Я запру. Завтра подберу охрану. Буду скоро, дождись.
 И вышел вон, правда щелкнув замком. Я проверила. Два раза. Потом еще постучала и даже повозмущалась, требуя обещанного разговора. Но никто мне не ответил, пришлось выдохнуть и идти изучать новое жилье.
 Ну что ж. Явно богаче нашей комнатушки и места побольше. Только моя спальня была в два раза больше квартиры. А еще был гардероб, пока удручающе пустой. Не считать же нарядом мешковатое платье цвета болота? Кабинет. Кто его знает, зачем. И гостиная. Шикарная, огромная, с мягким диваном и аж четырьмя удобными креслами. Жаль только, кроме мебели здесь не было ничего. Никаких милых вещей: статуэток, книг, жизненно важных мелочей. Словно Райн в этих покоях даже не появляется. Может он, конечно, все нужное у себя хранит: его часть была заперта. Но что-то ведь должно остаться. Расческа. Стакан. Носок, в конце концов!
 Вернулся Повелитель и правда быстро. Усталость не успела взять верх и отправить меня в кровать.
 Райн вошел, закрыл дверь и замер, изучая меня темными глазами. Прочитать, что в них прячется, не представлялось возможным. Но вид Повелителя был довольно грозный и мрачный. Словно он примеряется, как ловчее придушить навязанную жену и главное, как скрыть это от советников. Так что когда Райн внезапно сделал шаг в мою сторону, я не выдержала. Отступила, испуганно сжавшись. Повелитель нахмурился, но сделал еще одну попытку приблизиться. Я с готовностью отступила за кресло, отгородившись им от мужа.
 Внезапное осознание родило в голове целую бурю мыслей. Я замужем! Это мой муж! И хочет он, наверное, не совсем придушить меня. Он ждет нормальной, логичной встречи и продолжения свадебной церемонии.
 – Нет уж! – мотнула я головой, отвечая собственным мыслям. Полюбовалась немного растерянным видом Повелителя, тут же вернувшемуся к мрачному созерцанию, и все же решила продолжить, – сначала обещанный разговор.
 Повелитель поморщился и резко выдохнул. Подошел ближе, став вплотную к креслу. Выглядели мы теперь странно. Словно заключенный и его посетитель, разведенные по разные стороны невидимой преграды. Невесело подумала о том, что, по сути, так и есть.
 – Говори, – нехотя выдавил Райн, глядя мне в глаза.
 – Я требую позволения на выход под небо!
 – Нет.
 Я зло стиснула зубы. Конечно, Повелитель однозначно высказал свое мнение еще в пещерах, но не попытаться я не могла.
 – Я хочу видеть маму и друзей, – предприняла новую попытку, прикрыв основное требование за более скромным.
 – Нет.
 Вот же заладил! Сухарь бесчувственный. Я с тоской и болью вспомнила его копию, поманившую меня миражом. Лучше бы я не встречала Регена, было бы намного проще смириться с тем, что досталось мне в роли мужа. Но Повелитель, несмотря на свое положение, был в проигрышной позиции. Я женщина. Я имею право требовать. А вот такие договоры после обряда могли длиться едва ли не годами. Если попадались особо упертые супруги. Пока женщина не получала все, что пожелает, муж не мог к ней подступиться.
  – Что ж, – зло, но со слишком яркой болью прошипела я. – Значит, и мой ответ нет! Вы не имеете права входить в мои покои, пока мы не договоримся!
 И, развернувшись, гордо выпрямилась и скрылась в своей комнате. Заперла дверь, прислушалась к тишине по ту сторону и неожиданно для себя всхлипнула. Слишком отчетливо ощущалось одиночество, когда совсем рядом был настолько неприятный человек, с которым мне предстояло жить долго и «счастливо». Мелькнула даже мысль прямо сейчас позволить ему зачать дочь и скорее сбежать. Но здравый смысл победил. Во-первых, не факт, что родится дочь. Во-вторых, я лучше похороню себя в этих тоннелях, чем позволю этой ледышке прикоснуться к себе.
 Все еще лежащее на тумбочке у кровати жемчужное ожерелье бабушки удостоилось злобного взгляда. Быстро подскочив к нему, я дернула ящик и смахнула украшение туда. Может, оно и приносило удачу в замужестве, но явно не мне.

Дорогие читатели,

Хочу рассказать вам о романе от

Унылые будни мага алкоголика и простого полицейского.

  Марк пытался возмутиться, высказать все единственному адекватному, по его мнению, человеку в МВ, Вольгу. Но тот неожиданно серьезно посмотрел на него и посоветовал, или скорее попросил, играть по правилам.

  – Ему нужен кто-то, от кого не надо ждать удара в спину. Так что, лежи на диване, пей кофе и молчи, – бросая косые взгляды на дверь в кабинет Верховного, проговорил он тихо.

  И Марк понял, что нормальных в МВ нет и быть не может.

Я стоял и пустым взглядом буравил захлопнувшуюся дверь покоев жены.

 «… она не пожелала меня, – эта мысль вилась мальком у хлебной крошки. Не пожелала! Но я ведь ей нравился?! Она ведь отвечала на поцелуй?!»

 Злой голос собственного разума вернул на дно морское. Ей нравился Реген. Неизвестный человек, обреченный на такую же судьбу, как и она сама. Шут, развлекающий ее смешными историями. Слабый и наивный романтик, не походивший на Повелителя ничем, кроме внешности.

 Никогда еще я не ненавидел сам себя, не ревновал сам к себе. Вот и что мне делать? Признаться?

Внутренний голос взвился приливной волной. Нет! Может, она тогда и потеплеет, но любить все равно будет того, другого. Ты же Повелитель! Значит, сможешь заставить собственную жену полюбить себя!

 Тяжело выдохнув, пошел к себе. Все равно ломиться к Ае глупо, можно и на расторжение нарваться. Слишком ценили аиту женщин, позволяя им очень и очень многое. И что-то мне подсказывало, что моя теща, как выражаются люди, не забыла рассказать дочери все мелочи, позволяющие расстаться с неугодным мужем. Так что побуду терпеливым. По крайней мере, пока.

 Когда проснулся, Ая еще не вышла. Возможно, еще спала, утомленная вчерашним днем. Но был шанс, что попросту ожидала, когда я уйду.

 Сам я пребывал не в лучшем расположении духа. Близость этой женщины мучила меня. Половину ночи я попросту провалялся, сбив в единый комок постельное. Понимание, что она здесь, только протяни руку, порождало в сознании томительные образы. Отблеском их шли мысли. Сначала трусливые: пойти, признаться, рассказать. Потом злые и даже пугающие. Вломиться в комнату, заставить быть покорной. Чего стоило удержать себя, не знаю, но на моем настроении это отложилось не лучшим образом.

 Советники быстро поняли мое состояние. Вопросов о жене даже не возникло. Знают, черти глубинные, когда не стоит лезть с наболевшим. Новости не радовали. Люди повредили одну из пирамид. В послании их правитель отписывался, называя произошедшее случайностью. Но тут же вновь переходил не на тот тон и требовал уменьшить количество пирамид. Намекал, что люди недовольны.

 Да какая им разница? Наоборот, только туристов привлекают наши постройки. А вот кто недоволен, так это их скользкий повелитель.

 – Повелитель, что прикажете? – отзвуком мыслей пробился голос Тавра.

 Я вперил в него холодный взгляд. Что приказать? Ничего. Похоже, именно на это и расчет. Показать, что я ничего не могу поделать с людьми. Что они могут вредить, не опасаясь мести. Что Повелитель воды — лишь громкое имя, на которое не стоит обращать внимания. Ну не стирать же город из-за одной пирамиды? Тем более что такая агрессия может и лишит меня неприятных соседей, но вызовет вопросы у более далеких людей. Остальные их колонии станут относиться к нам как к врагам, и это будет стоить дорого. Людей гораздо больше. Всех я победить не смогу. К тому же подставлю остальные колонии аиту. Настрою их против себя. Им легче будет убрать зарвавшегося соплеменника, чем ругаться с людьми.

 – Послать ноту протеста, – медленно, подбирая слова, заговорил я. – Требовать плату за поврежденное. При этом намекать, что мы можем и правда снять несколько пирамид… на Сверкающем пляже, например. Когда там сезон отдыха?

 – Меньше чем через месяц, – понятливо хмыкнул Ярзь. – Но местные уже сейчас проводят на этом пляже все солнечные дни.

 – Вот и славно. Еще можете добавить, от себя лично, что у акул был богатый приплод. Или, например, намекнуть, что ветра в этом году сплошь западные, медузам тяжело им противиться.

 Советники улыбнулись и с готовностью застрочили в бумагах, помечая мои слова.

 Завтрак подали сюда же, в зал советов. Не впервой. Нам предстояло еще перебрать имена всех возможных моих преемников. Нужно было постепенно разбираться с ними. Как раз к десерту пришли и стражи, подспудно напомнив, что я забыл обещание жене. Ведь хотел приставить к ней стражу, чтобы она смогла гулять по тоннелям. Сидит ведь половину дня уже взаперти.

 – Повелитель, ваша жена принимает у себя брата. Вы просили сообщать о посетителях.

 Рука невольно сжалась на тонкой, но, к счастью, крепкой, серебряной ножке бокала. Ее братец – один из претендентов, и почему он вдруг вспомнил о сестре, которую не видел ни разу в жизни, даже гадать не приходилось. Медленно допив напиток, поднялся. Старался дышать ровно, чтобы не демонстрировать охватившие чувства, но голос все равно вышел сдавленный, полный бешенства.

 – Полчаса, потом продолжим.

 Пещеры-коридоры я пролетел, словно вода под напором. Ворвался в покои, не удосужившись постучать или как-то предупредить о своем возвращении. Ая, до того сидевшая в кресле, вскочила. Испуганно распахнула глаза и вновь, как вчера, отгородилась от меня мебелью.

 – Что хотел твой брат? – проклятье, рычание в голос пробилось.

 Ая едва заметно дернулась, но себя держала не в пример лучше меня. Вскинула гордо голову и заговорила холодно, чеканя слова.

 – Ничего, что могло бы заинтересовать Повелителя. Брат всего лишь желал познакомиться, мы не были представлены. Так же обещал поддержку, если… – она запнулась, явно пожалев, что сказала об этом.

 – Если что? – холодно уточнил ее.

 – Если Повелитель позволит себе отношение недостойное аиту.

 – Какая преданная братская любовь, – протянул ядовито. Не хотел, но так получилось. Реакция жены неожиданно сильно задевала. Словно я безумный маньяк, удерживающий ее в плену. Хотелось сделать хоть что-то, чтобы она мне улыбнулась. Чтобы прекратила буравить настолько подозрительным взглядом. Но вместо этого вырывалась привычная реакция. Презрительно скривившись, обронил: – думаю, стоит убрать ваших родственников подальше. Всех родственников.

Дорогие читатели,

 хочу вам рассказать о романе от  :
“”

История попаданки в законе.

 Только заметив, как побледнела Ая, понял, что сказал. И правда, словно маньяк. Мало того что отрезал ее от наземных близких, еще и здесь собираюсь запереть в одиночестве. Но исправиться уже не успел. Ая зло зашипела:

 – Только посмейте, и я буду настаивать на разрыве союза. Вы не имеете права отрезать меня от родственников мужского пола. Не имеете права удерживать в покоях одну, как зверушку в зоопарке. Я требую соответствующего статусу отношения. Требую не ограничивать мою свободу и снять охрану не только с моих покоев, но и с меня лично.

 Я стискивал зубы, в бешенстве глядя на глупую женщину. Неужели она не понимает, где оказалась? Неужели не понимает, что жена Повелителя - лакомый кусок для любого недруга? Неужели не отдает себе отчет о новом положении? Да только мое нет на эти требования она не потерпит. Это справедливое желание, и я обязан его удовлетворить. Если не хочу вновь оказаться свободным мужчиной…

 – Хорошо, – процедил сквозь зубы. – Я… сниму охрану и больше не заикнусь о ваших отношениях с близкими. Но взамен требую предоставлять полные сведения о ваших желаниях, перемещениях и намерениях.

 – Нет.

 Короткое слово, а сколько эмоций. Кажется, месть все же состоялась. Нет, и не настаивай, Повелитель. Не в твоих полномочиях повторять требования, на которые получен однозначный ответ. Резко развернувшись, вылетел из комнат. Нужно было успокоиться, а то даже мои к ней отношения не помогут удержать слова. А уж оскорблений эта женщина точно не простит.

Совсем дураком я не был, и полностью убирать охрану не стал. Она не привыкла к жизни в тоннелях, так что навряд ли заметит слежку. Но если ей заинтересуется кто-то уровня повелителя, мои воины не смогут уберечь. Не хватит сил. Как же не вовремя я вызвал ее гнев.

 День прошел в тумане. Волнение, желание, напрочь отключали мозг, сосредоточив все мои мысли лишь на жене. Я боялся за нее. Но еще больше я ее жаждал. К вечеру я готов был на все, чтобы хоть прикоснуться к ней.

 Попрощался с советом и медленно брел к своим покоям, предугадывая очередную бессонную ночь. Спать в соседних с ней покоях и не иметь возможности стать ближе – это поистине пытка. Охрана у двери стояла. Благо ее оставить удалось легко: покои принадлежат не только Ае, но и мне, а я желаю оградить себя от опасностей. Забавно, что она поверила в такое.

 Внезапно я застыл затаившейся скорпеной. Мысль, посетившая голову, взбесила меня и при этом оказалась навязчивее запаха крови.

 Ае нравится Реген. Реген – это я. Да, я не хочу, чтобы жена видела во мне его. Но, лишь прикоснуться. Побыть рядом. Обнять ее. Ая ведь умная и честная, она не станет переходить границ. Не позволит лишнего, даже если я потеряю голову. Зато я успокоюсь. Ведь невозможно вести дела, когда голова забита другим. Всего раз, один вечер!

 Охрана недоуменно поглядывала на меня. Еще удивленнее они стали, когда я внезапно бросился к стене. Создал водное зеркало и всмотрелся в его глубины, меняя уже собственное лицо. Осмотрел себя с ног до головы и бросился обратно по коридору. В костюме повелителя Регену лучше не появляться. К счастью, в моем крыле были покои для отдыха стражи. Там хранилось достаточно наборов одежды, на всякий случай. Переодевшись, вновь пошел к себе, практически сразу вызвав водную платформу: не хотелось терять время.

 Стражи меня узнали. Вытянулись в струну, явно думая, что я не слишком адекватен. Переубеждать их не стал. Еще чего не хватало. Бросил лишь:

 – Молчать. Ничего не говорить. Удивления не выказывать. По имени меня не называть!

 Те чуть поклонились, показывая, что поняли приказ.

 А я, резко выдохнув, натянул на лицо улыбку, коротко стукнул в дверь и скользнул внутрь.

 – Сера, Ая, мне приказано…

 Я замолчал, словно в удивлении разглядывая вставшую с кресла Аю.

 – Реген?! – шепнула она и сделал один короткий, неуверенный шаг навстречу.

 – Алия? – так же глухо пробормотал я, едва не выдав себя. Слишком привык называть ее настоящим именем.

 Лицо ее просветлело. На губах появилась искренняя улыбка, напрочь лишая меня самообладания. Больше не сдерживаясь, я в два шага оказался рядом и прижал ее к себе. Ая вздрогнула, но не вырывалась. А после и вовсе расслабилась, прижавшись посильнее. Бездна океана, как же я этого желал!

 – Прости, – Ая зашевелилась, выкручиваясь из объятий. – Минутная слабость. Повелитель будет зол.

 – Он не узнает, – хрипло от сдавивших горло эмоций шепнул я и провел рукой по ее щеке.

 Хотел вновь притянуть ближе, поцеловать, но Ая отступила. Шепнула:

 – Не надо, Реген, я чужая жена. Расскажи, что ты здесь делаешь?

 И она вновь улыбнулась, приглашающе махнув мне на одно из кресел. Сама же опустилась в другое.

 – Повелитель приказал охранять тебя. – Я сел в кресло, но, словно дерево к свету, потянулся ближе к ней.

 – Он обещал убрать охрану, – скривилась она презрительно.

 А я едва удержал улыбку. Не такой реакции я желал от собственной жены. Идея с Регеном стала казаться мне глупой и опасной, но я уже был здесь. Поздно отступаться.

 – Он убрал, именно поэтому и прислал меня. Алия…

 – Ая, – поправила она смущенно.

 Я улыбнулся шире. Покачал головой, словно говоря: вот ты какая!

 – Ая, – повторил медленно. – У Повелителя много врагов. Сильные аиту могут воспользоваться тобой, чтобы навредить ему. Поэтому гулять в одиночку тебе не стоит. Он надеялся, что ты поймешь.

 – С тобой я готова смириться, – смущенно призналась она. – И я очень хочу погулять!

 – Ночью, с едва знакомым мужчиной? – невольно хохотнул я, с готовностью поднимаясь. Именно этого я и ждал. Пережить еще раз что-то подобное тому вечеру. Быть с ней рядом. Ощущать ее любовь.

 – Ничего, в тоннелях не видно, что уже ночь. А с мужчиной мы уже давно знакомы, – так же лукаво отозвалась Ая, протягивая мне руку.

 До двери мы так и шли, переплетясь пальцами. Только у ние Ая отпустила. Оправила платье, словно мы не только руками друг друга касались, и вышла. Было видно, как напряглась она, проходя мимо воинов. Но те молчали, таращась в стену, и она расслабилась. Поплыла по тоннелям восторженной рыбешкой, постоянно оглядываясь на меня.

 Мне же пришлось пока изображать охранника и идти чуть за плечом. Только когда мы вышли из моего крыла, я позволил себе стать рядом. Хотелось еще и за руку ее взять. Но слухи мне ни к чему. И так рискую.

 – Куда желает пойти сера? – с кривой ухмылкой обвел я рукой развилку тоннелей.

 – А что может предложить мне охрана? – не осталась она в долгу.

 – Хочешь, посмотрим город. Уже поздно, но многие заведения работают круглосуточно. Тут ты права. В тоннелях ночь не ощущается. Можно посмотреть нижние уровни. Населенные или хозяйственные. Сады, например. Там очень красиво и всегда светло. Оранжерею. Это место как раз для тебя. Такой цветочек стоит спрятать подальше от жадных существ.

 – Оранжерею, – уверенно кивнула Ая. – Хочу посмотреть, какой дом предлагаешь мне ты вместо камеры.

 – Камеры?

 – Моей комнаты, – улыбнулась она, потянув вперед.

 А я стиснул зубы от досады. Вот, значит, как она ощущает свое положение. Камера, а я, значит, тюремщик?

 – Что-то не так? – резко остановилась Ая, повернувшись ко мне и глядя в глаза.

 Скрыть нахлынувшие чувства я просто не успел.

 – Прости, не знал, что ты так относишься к новому дому, – постарался улыбнуться я и уже сам повел ее вперед.

 – Домом этот склеп мне навряд ли когда-нибудь станет, – разобрал ее тихие слова.

 Посмотрел быстро, с тоской, но не стал заострять внимание. Наоборот, постарался отвлечь. Вновь полились из меня глупые рассказы о чужих неудачах. И совсем скоро Ая расслабилась и даже засмеялась.

 До оранжереи мы дошли нескоро. Все же Ая совсем не знала колонии. Ее привлекало все. От глубоких шахт, заполненных водой – связь с океаном. До небольших капсул, дерви, двигающихся с помощью воды. Они скользили по широким тоннелям, перевозя грузы и пассажиров. Мы прятались, словно дети, без разрешения родителей убежавшие вглубь гор. Наши руки опять сплелись, и холодная ладошка подтверждала, что это не сон.

 Мы сели в одну из дерви и помчались вниз. Ая сперва испуганно всхлипнула, сжавшись на не слишком удобном сиденье, а после припала к прозрачным бортам, рассматривая проносящиеся мимо пейзажи. Надо сказать, не слишком богатые. Каменные стены, проблески тоннелей, широкие равнины жилых мест.

 В оранжерею зашли нагло, с парадного. Шли рядом не стесняясь. Но и за руки не держались. На нижние уровни новости доходили не так быстро, а уж портрет моей жены здесь навряд ли кто видел.

 Ая восхищенно охнула. А я лишь фыркнул, стараясь изгнать из носа запах земли, прелой листвы и каких-то цветов.

 Да, оранжереей мы гордились. Эта была декоративная, пищевые были в других пещерах.

 Яркий, белый свет заставлял жмуриться, но недолго. Стоило пройти десяток шагов, и его приглушили огромные кроны деревьев и растянувшихся между ними лиан. Мы ходили по узким дорожкам между зеленью разных уголков нашей планеты. Впрочем, иногда она была не только зеленью. Ая с восторгом крутила головой и все сильнее сжимала мою ладонь. Словно цеплялась за нее, боясь потеряться.

 Мне же хотелось сорвать один из многочисленных цветков и вплести ей в волосы, а затем прижать и поцелуем рассказать, как на самом деле я ее люблю. Жаль, что неосуществимо. Стоит только коснуться растений, и появится ответственный аиту, придется признаваться, кто я, чтобы избежать скандала.

 Воображение разгулялось. Тело, отвечая на его красочные изображения, напряглось. Сдерживаться становилось все сложнее. Особенно если взгляд падал на ее чуть приоткрытые губы. Высоко вздымающуюся грудь. Призывную улыбку.

 Я застонал отворачиваясь.

 – Реген? – тут же насторожилась Ая.

 Остановилась, стала прямо передо мной, а после коснулась руками груди, заглядывая в глаза. Это было уже слишком. Мозг окончательно отказал, поддавшись желаниям тела.

 Ведь поцеловать ее мне никто не мог запретить.

 Я подался вперед, сгребая ее в охапку. Быстро, резко приблизил лицо и поцеловал. Какое-то время Ая ошарашенно молчала, а после забилась, задергалась, вырываясь.

 – Реген, пожалуйста, – сумел пробиться в мой разум ее испуганный голос. – Не надо. Я жена!

 – Прости, – пробормотал хрипло, отстраняясь.

 Ее верность радовала, одновременно выбешивая. Я словно и правда получил раздвоение личности. Один я ухмылялся, довольно жмурясь. Ему нравилось, что жена не растаяла от прикосновений. Другой готов был проломить стены оранжереи, уничтожив к морскому дьяволу все растения. Его злило, что он не может поцеловать собственную жену.

 – Я не смог удержаться, – пришлось сделать виноватый вид и опустить глаза, чтобы Ая не видела горящего там желания.

 – Может нам вернуться? – робко спросила она.

 – Нет, не стоит из-за моей глупости лишать себя отдыха.

 Но дальше наша прогулка стала не такой веселой и легкой. Ае явно было не по себе, а я метался, подобно брошенному в океан человеку. Наконец, не выдержал. Я желал получить от нее еще один поцелуй и готов был сделать для этого все.

 – Хочешь, я покажу тебе место, откуда видно небо и море? – прошептал, когда она попыталась отвлечься очередным цветком.

 Ая вздрогнула. Застыла с замерзшей улыбкой на губах. Пальцы нервно подрагивали в нескольких сантиметрах от чуть приоткрытого бутона, к которому тянулись до того. Молчала она долго. Но, в конце концов, так же едва слышно шепнула:

 – Да.

 Мы больше не разговаривали. Словно опаздывая куда-то, развернулись, вышли из оранжереи и устремились в тоннели. Так же молча поднялись на дерви на верхние уровни. И затерялись в технических, практически неиспользуемых тоннелях. Я поддерживал Аю под руку, помогая пробираться по камням. Здесь их не убирали, не сглаживали стены и пол. Вел все выше и выше. К месту, в которое приходил лишь я. Да и то, давно уже. Давно уже у меня не было времени любоваться звездами и прибоем. Да и настроение пропало, появившись только сегодня.

 Наконец, мы вошли в узкую пещеру, с довольно широким окном с другой стороны. Оно выводило наружу, в скалы над обрывом. За ним был лишь узкий козырек. Зато на нем можно было сидеть, как и на порожке самой пещеры. Я сам сделал это место удобным.

 – Нравится?

 Ая застыла на самом краю козырька, круглыми глазами вглядываясь в слившиеся в объятьях небо и море. Разобрать линию горизонта было невозможно. Бескрайний звездный купол попросту переходил под ноги в спокойное, абсолютно ровное море. Я осторожно обнял жену, не хотелось, чтобы, забывшись, она шагнула туда, в это бесконечное полотно.

 – Это волшебно, – шепнула она и склонила голову, уложив мне на плечо. – Почему он не позволяет мне видеть это?

 Негу как рукой сняло. Я закаменел, не зная, что ответить. Почему я не позволяю? Потому что боюсь? Боюсь, что небо украдет ее. Что завороженная звездами, Ая не захочет возвращаться ко мне.

 – Он боится за тебя, – все же решил хоть попытаться оправдаться. – Ты из вольных. Уйдешь и больше не вернешься.

 – Как же, боится, – горько хохотнула Ая. – Прости. Не надо больше о нем.

 Это было обидно и больно. Я вновь разозлился на себя и этот глупый маскарад. Но еще больше я злился на Регена. За то, что ему позволено то, что недоступно мне.

 Ая словно почувствовала. Повернулась в моих руках, заглянула в лицо.

 – Тебя злят мои слова?

 – Я всего лишь понимаю его, – постарался улыбнуться, но глаза невольно прятал. – Обладай я таким сокровищем, может, и сам бы запер под замок.

 – Ты – нет, – уверенно шепнула она улыбаясь.

 В душе я горько смеялся сам над собой. Вот оно как! Моя жена возносит меня, и меня же скидывает в бездну. Только ты, Повелитель воды, мог попасть в такую дурацкую ситуацию. Резко поднял взгляд, почти набравшись смелости признаться, и не смог. В ее глазах отражалось небо, что пряталось за спиной. В них же было горькое желание и надежда. Я не смог. Не смог признаться и не смог устоять. Коснулся призывно раскрытых губ легким поцелуем. Ая вздрогнула, но не отстранилась.

 – Прощание? – слово вырвалось против воли. Но я попал. Ая улыбнулась болезненно, и сама потянулась ко мне.

 Я ненавидел себя. Вновь и вновь грозил расправой и молил оставить ее. Но не мог. Целовал ее жадно, нежно. Гладил хрупкое тело, прикрытое такой ненадежной преградой платья. Сжимал до стона, а после, словно просил прощения, касаясь губ томительно нежно. Спускаясь ниже, по шее, к ключицам, в вырез платья.

 Ая выгибалась мне навстречу, заставляя ненавидеть и себя. Ведь она жена Повелителя. Она не должна позволять такого чужаку. И тут же сам себя обрывал, уверяя, что она позволяет все тому, кому положено. Ая любила меня! И только меня! Жаль, я сам не мог определиться, кто же я есть.

 Пальцы рванули шнуровку платья, и Ая нервно всхлипнув, уперлась руками мне в грудь.

 – Нет, Реген, не надо, прошу.

 Она отвернулась, не позволяя рассмотреть слез. Только я успел их заметить. Прижал жену со стоном. Коснулся губами волос, вдыхая нежный, такой родной аромат. Моя игра зашла слишком далеко. Как я могу теперь признаться ей, что ненавидимый Повелитель и есть тот самый, любимый Реген. Она ведь возненавидит меня еще сильнее, если только это возможно. Больше никогда не позволит подойти. Даже ему, даже Регену. Пожалуй, это и правда было прощание. Больше Ая его никогда не увидит. Хватит отбивать жену у самого себя. Она не догадывается, что потоки давно связали нас, и она любит и Регена, и Повелителя одинаково. Так незачем заставлять ее идти против своих чувств. Я заставлю ее полюбить себя настоящего.

 – Посидим? – вместо слов успокоения спросил ее.

 Получил благодарную улыбку и кивок в ответ. Осторожно расстелил на камнях форменную куртку и помог Ае опуститься на нее. Так мы сидели, прижавшись друг к другу, пока не погасли звезды. Затем пришлось вести Аю обратно. Причем теперь отпустить ее рук не представлялось возможным. Она устала и хотела спать, так что едва переставляла ноги, спотыкаясь на малейших неровностях.

 К моему недовольству у двери уже были другие стражи. Моего перевоплощения вчера они не видели. Так что настороженно перекрыли путь в покои.

 – Это мой охранник, – коротко бросила Ая, пусть зайдет.

 Стражи нехотя расступились, к счастью не заметив, каким взглядом опалил их я. Посмотри они в этот момент, и мне пришлось бы пережить несколько минут позора, пока меня волокли бы по коридорам к камерам. Подальше от Аи.

 – Спасибо, Реген, – закрыв дверь, робко улыбнулась она мне, но держалась на расстоянии. Я не сразу понял почему, а потом сам подошел ближе, прижал к себе. На ее испуганный взгляд пояснил, – Повелителя нет в покоях. Он занят.

 – Откуда?..

 – Неважно, – прервал я и легко ее поцеловал. Этот поцелуй оказался торопливым, почти сухим, Ая уже попрощалась…

 В зал советов я почти бежал. Обещал ведь прийти еще полчаса назад! Едва не забыл стереть чужие черты с лица. Словно издеваясь, виноватыми лицами встретили и советники. Один из наших человеческих друзей просил помощи. Нужно было обнажить небольшой участок морского дна, и, к сожалению, справиться с этим мог только Повелитель воды. Зло ругаясь, я переоделся и убрался из колонии, моля глубины, чтобы уберегли Аю от глупостей.

Рик, человек, вызвавший меня, к политике имел непосредственное отношение. Он управлял этим конкретным городом. Конечно, не без влияния их повелителя, но все же управлял. Вторым же занятием, для души, были фермы по выращиванию моллюсков. Он признавался, что очень любил морских гадов, избавив меня от необходимости подбирать подарки при официальных и не очень встречах.

 Сегодняшняя наша встреча была не из-за ферм. Людям понадобился доступ к поврежденному участку проложенных по дню кабелей. И пока его люди ползали по освобожденному от вод дну, мы говорили, стоя на палубе хищного вида яхты. Белая, вытянутая птицей, она застыла на краю водной стены, открыв нам отличный вид на удивленных морских обитателей, любопытно сновавших напротив.

 – Кто-то повредил мои фермы у северного мыса, – потягивая вино из пивного бокала, едва слышно говорил он.

 Как оказалось, подходящие бокалы забрала с собой очередная пассия, не добившаяся от него свадебных браслетов.

 – Почему не сообщил? – расслабленно жмурясь яркому солнцу, отхлебнул напиток и я. Рядом с человеком я мог не изображать жестокого Повелителя. Просто потому, что познакомились мы в неформальной обстановке. Давно еще, когда я мог отдыхать в клубах людей. Мы тогда несколько повздорили, подрались, а после пили в обнимку, клянясь в вечной дружбе. Да, прошло достаточно времени, но общее воспоминание позволяло оставаться собой. К тому же и эмоции держать перед людьми было легче: от них не ожидаешь полного подчинения, потому и не злишься. – Аиту помогли бы поймать разбежавшихся питомцев.

 – Ты не понял, – все так же тихо говорил Рик, но что-то в его голосе заставило меня выпрямиться и посмотреть на него прямо. – Клетки разрушили волной. Сильной, но ограниченной. Кто-то… – он сделал паузу, во время которой серьезно взглянул мне в глаза, – сделать такое мог только аиту… только подобный тебе. И кто-то очень хочет, чтобы я в это поверил.

 Он протянул руку, на которой я с удивлением узнал свою серьгу, утраченную, казалось, безвозвратно еще год назад. Даже дырка, в которой она когда-то висела, давно заросла.

 Осторожно взяв серебряную каплю, с поломанным замком в руку, я зло стиснул зубы.

 – Поверил? – наконец смог поговорить достаточно спокойно.

 – Нет, – пожал Рик плечом, возвращаясь к созерцанию черных теней в толще воды. – Но тебе, по-моему, стоит это знать. К тому же не нравится мне наша политика в последнее время. Я слишком хорошо знаю, что делают ваши пирамиды, чтобы не насторожиться требованию их убрать.

 – Спасибо, – тихо бросил я человеку.

 – Твоя дружба стоит много, Райн. Так что, не за что.

 Дальше мы наблюдали за починкой молча. Каждый думал о своем. Но руки, прощаясь, пожали непривычно крепко, словно старались заверить друг друга в своем отношении.