Жена Дракона. Найти истинную

Я никогда не грезил об истинной. Может, потому что всегда был бунтарем и делал все наперекор принятым нормам. Наш род красных драконов даже в своей стране держится особняком. Когда-то, очень давно, мои предки устроили мятеж и воевали с правящим в то время родом золотых. Остальные драконы поддержали их, а не нас. Война была проиграна. С тех пор прошло две сотни лет, но отголоски настороженности и недоверия преследуют нас до сих пор. Мои сородичи предпочитают жить подальше от столицы. А мне плевать на условности. При том, что я наследник одной из правящих ветвей красных, среди моих друзей много черных и белых драконов. Я живу в столице и наблюдаю за здоровьем матери будущего правителя Далесара. Точнее, жил до недавнего времени. Пока не переехал в страну людей.

У всех красных драконов общая магия. Мы способны полностью сливаться со стихией огня. Наши звери могут становиться огненными. В буквальном смысле летающим сгустком огня, которому почти невозможно противостоять. Хотя во времена войны моих предков это не спасло. Кроме общей для рода, у каждого сильного дракона есть личная магия. Моя позволяет сканировать любое существо на предмет затаившихся внутри хворей. А также выжигать из тела любую болезнь. Это и определило род моей деятельности, а заодно сильно разозлило отца. Он все ждет, что я наконец возьмусь за ум и стану подобающим наследником. А я вместо этого с удовольствием занимаюсь лекарским делом. И неважно, что об этом думают мои родственники.

Как и многим драконам, мне достался ущербный ген, который не дает почувствовать истинность. Но для меня это никогда не было трагедией. Я даже изъяном его не считаю. Скорее, меня пугает сумасшедшая зависимость от пары, которую демонстрируют друзья. Я люблю свободу во всем, в том числе и в выборе партнерши. Особенно, когда вокруг так много еще не нашедших себе пару дракониц. Переезжая в Лерадию, я думал, что здесь с этим будет сложнее. Все же у нас в стране нравы гораздо проще. Но оказалось, среди фрейлин королевы много красавиц, любящих поразвлечься. Так что в этой стране мне тоже не грозит одиночество. Вопреки ожиданиям друзей, открытие, что истинной для таких, как я, может быть человек, вообще не заинтересовало. 

Гораздо больше меня волнует тот бардак, что творится в человеческих лечебницах. Причем, независимо от их статуса. Большую часть времени я работаю в королевской больнице, расположенной в специальном крыле дворца. Возможности моей магии позволяют лечить то, что людям пока недоступно. Правда, после моего выжигающего огня драконы обычно восстанавливаются сами. А людям в этом деле нужна помощь. Я не раз думал, как было бы отлично работать с помощником, обладающим целительским даром. Но среди приехавших в Лерадию драконов таких нет. У людей встречаются знахарки или колдуньи. Но они обычно живут далеко от городов и предпочитают работать в одиночку. А еще, как я успел заметить, врачи здесь презрительно кривятся, услышав о женщинах с даром, обзывая их шарлатанками. 

Так как мне надо набираться опыта в лечение людей, я прошелся по больницам для бедных. Выбрал для себя парочку, в которых несколько раз в неделю появляюсь и работаю с самыми сложными случаями. Правда, есть неудобство. Простой люд драконов все еще опасается и лечиться идет неохотно. Но тут, думаю, время поможет. И рассказы тех, кого я спас. Все же собственная жизнь и здоровье обычно важнее предрассудков. 

Что интересно, в лечебницах из бедных кварталов зачастую больше порядка. А гонора у пациентов значительно меньше. Мне там больше нравится. К тому же, среди простых людей встречается много интересных заболеваний, которые я изучаю. А во дворце меня активно донимают фрейлины. Повадились приходить и жаловаться на несуществующие болезни. И томно просить, чтобы я их осмотрел. Я, конечно, не прочь закрутить интрижку с красивой женщиной. Но люблю сам охотиться, а не ощущать себя загнанной дичью. 

Сегодня у меня дежурство в бедном квартале. Пока идут легкие случаи, скучаю в выделенном мне кабинете, изучая трактаты местных светил медицины, расставленные на полках. Занятное получается чтение. Но вскоре его прерывает открывающаяся дверь. Внутрь заходит старшая медсестра, управляющая здесь персоналом. А за ней девушка в белом халате и такого же цвета чепце, под которым полностью спрятаны волосы. Обычная одежда здешних сестер. Но что-то заставляет приглядеться к девушке внимательней, удивленно отмечая ее красоту. Идеальный овал лица. Нежная, словно фарфоровая кожа, на которой ни одного изъяна, кроме легких веснушек. Густые русые брови и зеленые глаза. Очень хочется увидеть цвет ее волос, но они тщательно спрятаны под чепец. Так, что даже локон не выбивается. 

— Вот, господин лекарь, — обращается ко мне старшая сестра, — вы просили помощницу. Я вам привела. 

Девушка дежурно улыбается, бросает на меня взгляд, и ее улыбка сразу гаснет. От незнакомки сразу веет холодом и настороженностью. Как быстро она считала, что я дракон. Или ее успели предупредить? Больше не глядя на меня, поворачивается к начальнице и произносит чуть хриплым голосом:

— Почему я? У меня же пока нет опыта. Может, господину лекарю подобрать другую помощницу? 

Морщусь с досадой. Очередная, напуганная рассказами о злых драконах, девица. Не люблю глупость и предрассудки. Война между нашими странами закончилась двадцать лет назад. Судя по возрасту, она ее вообще не застала. Чего тогда в истерику бросаться? И вообще, и людей, и драконов стоит судить по поступкам. Она меня вообще не знает.

— Остальные заняты. А опыт — дело наживное. Или уже передумала у нас работать? — жестко уточняет старшая сестра. Девица недовольно поджимает губы и одаривает меня ледяным взглядом.

— Не передумала. Хорошо, я согласна, — говорит с показным смирением.

— Ну вот и отлично. Поступаешь в полное распоряжение господина Рэдвуда. В дни, когда он будет отсутствовать, назначу тебе другого врача. 

Женщина уходит, а я скептически разглядываю новую помощницу. Смотреть на нее, конечно, приятно. Но как мы будем работать, если она уже сейчас испытывает ко мне неприязнь? Впрочем, возможно девица окажется косорукой неумехой. Тогда я быстро от нее избавлюсь. Такие мне в помощниках не нужны. Хочу сказать ей об этом прямо, но не успеваю. Нас вызывают в приемный покой к пациенту. Там ждет девочка лет пяти. Очень бледная, с темными кругами под глазами, постоянно кашляющая. Шагаю к ребенку, чтобы провести диагностику, но малышка пугается и прижимается к матери. А та обхватывает дочь руками и молчит, вместо того, чтобы успокоить. 

Вот тут неожиданно вмешивается моя помощница. Присев перед девочкой, что-то тихо говорит ей на ухо. Малышка внимательно слушает, потом кивает и уже смотрит на меня без страха, с затаенным любопытством. Не теряя времени, приступаю к работе. Почти сразу определяю, что в легких ребенка скопилась гниль. Похоже, дышит плохим воздухом. Расспрашиваю и узнаю, что ее отец обрабатывает ядовитыми веществами шкуры животных прямо у них во дворе, где обычно играет дочь. Задействуя магию, аккуратно выжигаю гниль. Потом объясняю матери девочки, что яды нужно убрать подальше от ребенка. Пока разговариваю с женщиной, моя помощница гладит девочку по голове. 

Перед уходом еще раз сканирую легкие малышки, проверяя, не осталось ли чего. И замечаю кое-что интересное, что заставляет внимательнее приглядеться к помощнице. Даже не успел спросить, как ее зовут. Но поговорить нам опять не дают, приходится принимать очередного больного. Лишь к концу дежурства, которое девчонка выдерживает стоически, ни разу не пожаловавшись, находится время поговорить. Зову ее в кабинет. Набрасываю стандартное плетение полога тишины. Смотрю на помощницу, которая под моим взглядом явно чувствует себя неуютно. Но не тушуется. Наоборот, гордо задирает подбородок. Неприязнь в ее глазах сейчас читается еще отчетливее. Но с этим я разберусь позднее. Сначала другое. 

— Как тебя зовут? — спрашиваю у девчонки. 

— Эсти… Эстель, — тут же поправляется она. 

— Меня можешь называть Маркусом или Марком. Как больше нравится. 

— Хорошо, — кивает сухо. И добавляет: — господин Маркус. 

— Без «господина», пожалуйста, — ухмыляюсь я.

— Это неподобающе, вы — мой начальник, — упрямо сжимает алые губы Эстель. С трудом заставляю себя отвести от них взгляд. 

— Не любишь драконов? — уточняю без лишних сантиментов.

— Имею право, — пожимает хрупкими плечами.

— Объяснишь, почему?

Но в ответ она упрямо молчит. Вспоминаю, для чего ее позвал. 

— Ладно, с этим потом. Скажи-ка мне, Эстель, откуда у тебя дар?

*****
Вот таким я представляю Маркуса

Мои родители родом из приграничной полосы, расположенной рядом с Далесаром, страной драконов. Их брак называли неравным. Семья отца не принадлежала к знати, но была зажиточной и занимала неплохое положение в местном обществе. А мою маму они считали нищенкой, околдовавшей отца и заставившей жениться на себе. А все потому, что у мамы был дар знахарки. Вместе со своей бабушкой она жила в домике у самого леса и помогала людям. Случайно познакомилась с отцом, когда он отправился на охоту. Папа с мамой полюбили друг друга. Вопреки давлению семьи отец женился. Новые родственники маму так и не признали. А потом это стало неважно. Родители погибли один за другим.

Тогда шел предпоследний год войны с драконами. На нашу территорию регулярно совершались набеги. Собирая в лесу травы, мама наткнулась на раненого дракона и просто пожалела его. Она была слишком доброй и лечила всех, кто в этом нуждался, а еще очень красивой. Мама спасла дракона, а он отплатил ей страшным злом. Когда набрался сил, захотел забрать ее себе в качестве постельной игрушки. Конечно, она отказалась. Как выяснилось позже, в то время уже носила меня. Дракон пытался ее украсть. Отец собрал людей, вместе они заманили ящера в ловушку и убили его. Об этом узнали его сородичи и прилетели мстить. Бойня получилась кровавая, несколько человек, включая моего отца, погибли. 

Папа даже не успел узнать, что его жена ждет ребенка. А мама так и не смогла пережить его смерть. Через несколько дней после родов она отнесла меня к родне отца, а сама утопилась в реке. Я очень жалею, что совсем не помню ее. Ни одного портрета не осталось. Родственники отца принять меня не захотели и отдали в приют. Я провела там два года и по счастливой случайности не умерла. От того времени осталось только ощущение вечного голода, холода и ненужности. Сестра отца, тетя Агнес, к тому времени вышла замуж и переселилась с мужем в столицу. Однажды они решили навестить меня в приюте. Видимо, сильно впечатлились увиденным и забрали меня к себе. 

Я очень благодарна тете и ее мужу, дяде Роджеру, за то, что не бросили меня в том приюте умирать. Сейчас уже знаю, что именно дядя уговорил жену на это. Он всегда относился ко мне по-доброму. Практически так же, как к родной дочери, моей двоюродной сестре, Миранде. Тетя тоже меня не третировала и в целом воспринимала нормально. Правда, о маме говорила исключительно неприятные вещи. До сих пор стыдилась, что ее брат связался с ведьмой, как она называла маму. Винила ее в его смерти. И настоятельно требовала никому не рассказывать о моем происхождении. Хотя, после того, как в тринадцать лет я случайно обнаружила у себя способности к лечению и избавила ее от многолетних болей в коленях, она значительно ко мне подобрела. 

А вот с Мирандой мы не ладим. Сестра младше меня на год и постоянно конкурирует со мной за любовь родителей. Хотя я на нее никогда не претендовала, понимая, что родная кровь всегда будет ближе. Пока я была маленькой, часто грустила и обижалась на маму, что оставила меня одну. Что выбрала отца, а не меня. Тетя рассказала мне всю правду о той истории, не жалея. Когда выросла, я многое переосмыслила и приняла мамино решение. Поняла, что она так сильно любила папу, что не смогла жить без него. Наверное, я тоже хотела бы встретить такую любовь. Но мне уже двадцать один, я до сих пор ни разу не влюблялась. 

В целом, я росла в хороших условиях. У меня была своя комната. Добротная одежда, ела я за общим столом. Правда, с детства мне приходилось работать по дому, в отличии от Миранды. Но для меня это не было обузой. Я понимала, что должна что-то давать в обмен на еду и кров. Еще я лечила всех в доме, включая животных и прислугу. А когда мне исполнилось девятнадцать, пошла работать. Мне надо как-то обустраиваться, платить за свое содержание. Дядя с тетей не обязаны кормить меня всю жизнь. Я перепробовала несколько мест работы, но тяга к лекарскому делу взяла свое. Больше всего мне нравится помогать в больнице. 

Маму и прабабушку я не застала в живых. Обучать меня целительству было некому. Тетя вообще запрещает рассказывать об этом посторонним. Отношение к знахаркам в нашем обществе всегда было двояким. С одной стороны, к ним ходят лечиться, когда ничего не помогает. С другой, обзывают ведьмами и боятся. В лечебницах, где я работаю сестрой, слежу, чтобы о моем даре никто не догадался. Но удержаться и не использовать способности для помощи больным не получается. Иногда, старясь не привлекать внимания, просто держу пациента за руку и запускаю свой дар. Из-за этого мне уже дважды пришлось сменить работу. На предыдущих окружающие начинали что-то подозревать, когда больные, за которыми я ухаживала, быстро поправлялись, в отличии от остальных. 

И вот сегодня я пришла на новое место, договорившись заранее. Сестер в больницах всегда не хватает, работа сложная, а у меня уже приличный опыт ухода за пациентами. Строгая пожилая женщина ведет меня к врачу, у которого я буду на подхвате. Именно от его характеристики зависит, останусь ли я здесь. Но как только заходим в кабинет, мгновенно напрягаюсь. Мне даже не нужно знать, я сразу чувствую хищную ауру. И пусть внешне драконы от нас не слишком отличаются. А своим телосложением этот доктор похож на крупного мужчину, ему не скрыть, что внутри него живет опасный и непредсказуемый зверь.

Я ненавижу драконов с самого детства. С тех пор, как тетя, посчитав меня достаточно взрослой, открыла всю правду о гибели моих родителей. Собственно, драконы — единственные, кого я вообще искренне и глубоко ненавижу. Из-за них я осталась сиротой. Один из них отплатил моей маме за добро убийством ее мужа. Я вообще достаточно сдержана и даже на каверзы Миранды почти не обращаю внимания. Но с этими чудовищами срабатывает что-то внутреннее, глубинное. Стоит мне заметить дракона издалека где-нибудь на улице, я, во-первых, внутренним чутьем сразу определяю эту расу. А во-вторых, из-за избытка эмоций начинает дико колотить сердце, бросает в пот, а по телу проходит дрожь. Такая вот реакция психики на тех, кто разрушил мою жизнь. Я знаю, что многие девушки мечтают выйти замуж за драконов. К артефакту, проверяющему истинность, выстраиваются длинные очереди. А для меня такая новость стала бы смерти подобна. 

Сообщение о том, что мне предстоит работать с драконом, вызывает сильный внутренний протест. Пусть он трижды хороший лекарь, я даже приближаться к нему не хочу. Забыв об осторожности, пытаюсь отказаться, придумывая причины. Но старшая сестра непреклонна. Или так, или мне придется уйти. А я не могу! Больше недели искала новое место. Уже даже кажется, что тетя укоризненно поглядывает на меня за ужином. Конечно, она не попрекнет меня едой. Но мне самой стыдно. Я ведь не белоручка, трудиться не боюсь. Как мне теперь прийти домой и сказать, что сама отказалась? Остается только смириться. 

Женщина уходит, оставляя меня наедине с хищником, который смотрит… как настоящий зверь. Плотоядным, пробирающим до нутра взглядом. Красивый, как и все они. Смертоносно-очаровательный. Темные, слегка вьющиеся волосы до плеч, зачесаны назад, открывая высокий лоб. Мужественное, смуглое лицо. Брови в разлет. Прямой нос, четко очерченный изгиб губ. Щетина на подбородке. И ярко-синие глаза. Внимательные, прищуренные и недовольные. У этих ящеров отличная интуиция. Наверное, считал мою неприязнь. И пусть! Если повезет, сам не захочет со мной работать. Но дракон молчит. А потом в кабинет вбегает кто-то из сестер и зовет нас к пациенту. 

Дальше нас закручивает больничный водоворот. Посетители идут один за другим. Моего начальника вызывают на самые сложные случаи, но работы все равно хватает. К концу первого дня приходится признать, что дракон отлично справляется. А главное, удивительно вежлив с людьми. Никакого высокомерия и презрительности, которых я ожидала. Ведь эти ящеры считают себя венцом творения. А мы для них так, мелочь под ногами. Хотя одолеть нас во время войны они все же не смогли. Но и мы не победили, все закончилось обоюдным мирным договором. Для них это, наверное, унижение. 

Как я ни старалась, пару раз все же не смогла удержаться от использования дара. А ведь тетя настойчиво просила не делать этого. Но первой была маленькая девочка, которая так сильно кашляла. После того, как с ней поработал дракон, грязь в ее легких ушла. Удивительная у него все же магия — огненная. Я чувствовала ее отголоски, и это было неожиданно приятно. Оказалось, в отличии от драконов, их магия не вызывает у меня отторжения. После выжигания грязи, надо было убрать ее последствия. Организм ребенка сильно ослаб и мог не справиться с такой задачей. Поэтому я помогла. А второй раз пожалела беременную женщину. Пока дракон убирал воспаление в ее теле, я полечила сердце малыша. Не могла назвать точный диагноз, просто чувствовала, что сердцу плода надо помочь. Иначе после родов он долго не проживет. 

Лишь когда в конце смены, усталая, плелась в кабинет начальства, вспомнила о своих привычных симптомах рядом с драконами. Почему-то в этот раз ничего такого не было. Ни учащенного сердцебиения, ни слабости. Просто некогда было обращать внимание на себя. К тому же я все время приглядывалась к дракону, проверяя, не заметил ли он моих манипуляций. Но мужчина не выказывал ни удивления, ни презрения. Обычно так реагируют на знахарский дар признанные лекари. Лишь сухо командовал мной, когда ему требовалась помощь. И так же прохладно кивал, подтверждая, что я справилась. Но в кабинет все же позвал. Скорее всего там и объявит, оставляет меня или нет.

Но все происходит не так, как я ожидала. Сначала дракон спрашивает мое имя и представляется сам. А потом прямо в лоб уточняет:

— Не любишь драконов?

— Имею право, — все, что могу выдавить в ответ. Нет смысла отрицать очевидное.

— Объяснишь, почему? — не отстает этот ящер. Пожимаю плечами. Рассказывать историю своих родителей точно не собираюсь. Да и вряд ли она его впечатлит. А дальше звучит вопрос, от которого мгновенно замирает сердце:

— Скажи-ка мне, Эстель, откуда у тебя дар?

Теряюсь и глупо хлопаю ресницами. Притворяюсь непонимающей дурочкой:

— Какой дар, господин Маркус? Ухаживать за больными? Просто опыт большой, вот и все.

— Я не это имею в виду, — усмехается он, явно забавляясь моей растерянностью. — Хотя тут ты тоже показала себя неплохо. Особых замечаний к твоей работе у меня нет. Но я о том, что ты залечила девочке легкие после моего огня. И ребенку прямо в животе матери тоже помогла. Если бы не ты, мальчик родился бы с пороком сердца. Ты — целитель. Хотя, как я понял, необученный. Нет смысла отпираться. Такие вещи я чувствую.

— Не понимаю, что вы имеете в виду, — твержу упрямо. — Я просто выполняла свою работу. И уж точно никого не лечила.

— Послушай, — хмурится настырный дракон, — говорю же, отрицать бессмысленно. Я вижу в тебе эту силу. К тому же , у нас есть артефакты, способные определять уровень магии и наличие других энергий. Могу проверить на тебе, хочешь?

Невольно бледнею от такого предложения. Убереги Всевышний от их артефактов! Мужчина хмуро смотрит на меня и качает головой. 

— Не стоит меня бояться. Я тебя не выдам… — но заканчивает неожиданно: — Если будешь сотрудничать. 

— В чем сотрудничать? — настораживаюсь сразу. Во что меня хотят втянуть?

— Мне нужна помощница, — объясняет ящер. — Будешь работать со мной. Не только тут. Основное время я провожу в королевской лечебнице. Но сюда тоже будем приходить.

— Во дворце? — переспрашиваю ошеломленно. Этого еще не хватало. — Нет! Я не хочу... Точнее, не могу. Кто меня туда пустит? У меня и опыта такого нет, и знаний, чтобы там работать.

— Со мной тебя везде пустят, — морщится дракон.

— Спасибо, но нет. Мне и тут нормально, — даю понять, что это окончательно решение. Прищурившись, дракон хмуро разглядывает меня и вдруг заявляет:

— Прости, но ты не оставляешь мне выбора. Если не согласишься, здесь тоже не останешься. Ну что, звать старшую сестру и рассказывать о твоем даре? Кстати, в больницах все друг друга знают. Новость о тебе быстро распространится. 

— Вы… — смотрю на него с ненавистью. И даже слов от возмущения подобрать не могу. Это же мерзкий шантаж! Угораздило меня столкнуться с ящером. Знала, что ничего хорошего от них не стоит ждать. В бессильной ярости сжимаю кулаки. — Зачем вы это делаете?! Разве можно вот так заставлять человека? 

— Я забочусь лишь о благе больных, — выдает он невозмутимо. — Ты тоже внакладе не останешься. Будешь получать в пять раз больше, чем здесь. 

— И что мне придется делать за такие деньги? — спрашиваю глухо. Против воли в голову лезет мысль, как обрадуется тетя.

— Работать моей помощницей, как и сказал, — терпеливо повторяет дракон. — Моя магия выжигает болезни и все лишнее в организме. Драконы после этого легко восстанавливаются. А людям нужна помощь. У нас получится отличный тандем. Сообщать о твоем даре никому не будем. Это останется нашим секретом. Кстати, ты так и не сказала, откуда он. 

— От матери… — произношу обреченно. — Она умерла сразу после моего рождения. 

— То есть, тебя никто не учил? — понятливо кивает мужчина. Я смотрю в сторону, но его настойчивый взгляд на себе чувствую. 

— Нет, — качаю головой.

— Тогда вот тебе еще мотивация. Со мной ты сможешь полностью овладеть своими способностями. 

Удивленно вскидываю на него глаза.

— Как? Ваша магия здесь не поможет. Или вы разбираетесь в целительстве?

— Все гораздо проще. Я найду знахарку, которая поможет тебе развить дар. 

— Зачем вам тогда я? Ее и берите в помощницы.

— Во-первых, найти такую не так легко. А помощница мне нужна уже сейчас. Во-вторых, знахарка не поедет в город. И работать в больнице не станет. А вот обучить тебя не откажется. Я об этом позабочусь. Так что?

— Будто у меня есть выбор… — бормочу раздраженно. 

— Вот и отлично, Эстель. Встречаемся завтра в восемь у больницы. И не беспокойся, здешнему начальству я сам объясню, что беру тебя постоянной помощницей. Никто не станет возражать.

Молча киваю, разворачиваюсь и покидаю кабинет. Снимаю белый халат, оставив его на вешалке. Забираю свою сумку и выхожу на улицу. Останавливаюсь недалеко от входной двери и глубоко дышу, пытаясь прийти в себя от разговора с драконом. Вспоминаю, что у меня на голове чепец. Стаскиваю его и выпускаю на волю длинные рыжие пряди — еще одно наследство от мамы. Встряхиваю волосами, поправляя их пальцами. Чувствую на себе чей-то пристальный взгляд. Осматриваюсь, но никого не замечаю. Наверное, больные из окон подглядывают. Ничего необычного. Мои волосы часто привлекают внимание, слишком уж яркие.

Думаю о том, что завтра мне придется идти во дворец. Одно только это пугает до дрожи. Представляю, как нелепо буду смотреться среди роскоши и разодетых придворных. Ведь в королевской больнице лечится только знать. А мое самое нарядное платье даже их прислуга не наденет. Ко всему прочему, мне предстоит работать с ненавистным драконом и скрытно задействовать свой дар. Есть от чего переживать. Не уверена, что повышенное жалование перекроет все это. К сожалению, дракон дал понять, что от меня не отстанет. Вцепился как клещ. Тяжело вздохнув, медленно бреду в сторону дома. 
А вот и Эсти...

Я оказался прав, дар у Эстель точно есть. Пусть пока не освоенный, но очень сильный. Никогда до этого не видел, как работают знахарки, но в ее способностях ощущается что-то знакомое, отдаленно похожее на нашу магию. Я чувствовал эту общность, когда она пыталась лечить больных. Поэтому и вынудил сначала признаться, а потом согласиться работать со мной. Хотя девчонка оказалась на редкость упряма. Одновременно и боялась меня, и задирала свой симпатичный нос, пытаясь противостоять. Зачем я был так настойчив, сам не понимаю. В конце концов, не хочет с драконами дела иметь, ее право. В другом случае наплевал бы и отпустил. Но тут реально коса нашла на камень. Она бесит меня своим упрямством и в то же время восхищает храбростью.

Девушка уходит, а я в задумчивости застываю у окна. Перед глазами проносятся картинки этого дня. Не смотря на загруженность, я успевал наблюдать за Эстель, любоваться ею. Ее красота не бросается в глаза, сражая наповал. Но когда рассмотришь, трудно отвести взгляд. От точеного профиля с чуть вздернутым носом. От фарфоровой кожи, гладкость которой хочется проверить губами. От удивительно глубокого взгляда зеленых глаз, которые она старательно прятала. Замечаю в окне, как моя помощница выходит из дверей лечебницы и останавливается чуть поодаль. Без бесформенного халата ее фигурка кажется еще более хрупкой и женственной. Мне хорошо видно ее лицо, усталое и расслабленное. При мне она все время была настороже, будто барьер между нами выстраивала. Все же интересно, почему девчонка так сильно не любит нашу расу. Чем мы ей насолили? Надо будет обязательно ее разговорить, когда немного привыкнет. 

А дальше Эстель стаскивает с головы дурацкий чепец. Я шумно выдыхаю и, кажется, забываю вдохнуть. Неброская красота, так я рассуждал? Шикарная копна длинных, вьющихся, рыжих волос рассыпается по ее плечам и спине. Я очарован их цветом. Красные драконы по своей природе неравнодушны ко всем оттенкам алого. А этот цвет вызывает восторг и дикое желание пропустить рыжие пряди сквозь пальцы. Вдохнуть их запах. Любуюсь картинкой в окне, думая о том, как огненные волосы идеально подходят к колючему характеру Эстель. Наверное, у нее нелегкая жизнь, вот и приходится защищаться, вырабатывать броню.

Внутри глухо ворочается дракон. Он вообще странно реагирует на девушку. Настороженно и будто растерянно. Чувствую от него отчетливое желание оберегать, не позволить никому обидеть. Но это как раз неудивительно. Я ненавижу несправедливость, особенно, когда обижают слабых. А у этой хрупкой девушки, похоже, нет защитников. Она еще так молода, и уже приходится работать. Надо подробнее узнать про ее семью. Матери у нее нет, а отец? Другие родственники? Ей вообще есть к кому обратиться, если нужна помощь? Я готов предложить свою. Но после того, как шантажом заставил ее уступить, вряд ли она ее примет.

Следующим утром, как и договаривались, подъезжаю к зданию больницы на посольской карете. Эстель уже ждет у входа. Выхожу на улицу, чтобы помочь ей забраться внутрь. Но мою руку девчонка игнорирует. Отстраненно здоровается и устраивается на сиденье напротив, кутаясь в тонкий плащ. Ее рыжие волосы, которыми я собирался полюбоваться вблизи, спрятаны под капюшоном. По утрам еще холодно. Злюсь на себя, что не додумался захватить артефакт обогрева. Драконы почти не чувствительны к низким температурам, а люди наоборот. Смотреть на то, как моя спутница ежится, неприятно. Единственное, что остается — согреть ее своей магией. Но спрашивать согласия бессмысленно, откажется. Так что просто жестко приказываю:

— Дай мне свои руки. 

Эстель лишь хмуро смотрит на меня и не спешит подчиняться. Ладно, мне не трудно объяснить:

— Ты замерзла. Можешь простудиться. Мне нужна здоровая помощница. Дай руки, я согрею.

— Благодарю за заботу, — цедит она тоном, в котором этой самой благодарности ни на грамм. — Не стоит беспокоиться. Я прекрасно умею себя лечить. Отлынивать от работы не планирую, раз уж согласилась.

— Запомни главное правило врача, — произношу с легкой усмешкой, — лучше не лечить, а предотвратить. Это раз. Во-вторых, тебе придется как-то справиться со своей неприязнью к драконам и лично ко мне. Иначе твой дар и моя магия начнут конфликтовать. Что отразится в первую очередь на пациентах. Ты же этого не хочешь? Вчера я заметил, ты очень ответственно относишься к делу. Иначе не пригласил бы на должность моей помощницы.

— А вы и не пригласили, — парирует девчонка. — Просто заставили. Думаете, это поможет убрать неприязнь? Странные у вас методы. 

— Какие есть, — пожимаю плечами. — А еще я обещал компенсировать неудобства хорошим заработком и возможностью учиться. 

— Не все измеряется деньгами. Например, достоинство, — гордо заявляет Эстель. 

— Твое достоинство пострадает от работы в королевской лечебнице? — иронично задираю бровь.

— Не от работы. Быть может, в вашей стране такой способ найма в порядке вещей. Но у нас не так. 

Конечно, я понимаю, о чем она говорит. И где-то даже согласен. Просто не спешу это признавать. На самом деле, раз уж я все это наворотил, мне и стоит сделать первый шаг.

— Хорошо, давай так. Я извинюсь за вчерашнее, а ты уберешь свой гонор. И мы перейдем к нормальному общению. А первым шагом позволишь мне согреть тебя магией. Согласна? 

Какое-то время девушка хмуро рассматривает меня, словно решая, стоит мне верить или нет. Наконец молча кивает.

— Отлично! — отзываюсь довольно. — Тогда прости за то, что угрожал рассказать о тебе. Вряд ли бы на самом деле это сделал. Но я уверен, работая вместе мы можем принести гораздо больше пользы. Так что надеюсь на твое благоразумие. 

И снова Эстель молчит, вглядываясь в мое лицо. Чувствую странное, несвойственное мне волнение. А потом она протягивает руки. Обхватываю тонкие, прохладные пальцы ладонями, удивляясь ускорившемуся ритму сердца. Посылаю свою магию, мягко, осторожно, только чтобы согреть. Прислушиваюсь к себе. Что-то меня в этом привычном процессе настораживает. Магия течет не так, как обычно. Будто ей что-то мешает. Не успеваю прийти к выводам, как моя помощница вырывает руки и хрипло шепчет:

— Все, хватит. Я согрелась…

Вот только выглядит она хуже, чем до того, как я начал делиться магией. Бледная, дышит тяжело. 

— Что с тобой? — спрашиваю тревожно. Я не мог ей навредить. 

— У меня… — с досадой признается девушка, — … бывает такая реакция на драконов. Накатывает слабость, кружится голова. Это нервы. Скоро пройдет. Лучше вам все же меня не касаться. 

— Есть причина? — уточняю мрачно. И Эстель прямо на глазах опять замыкается в себе. Оставляю этот вопрос на потом. Пока надо прояснить другой: — Совсем избежать прикосновений не получится. Тебе придется ассистировать мне. 

— Вчера мы уже работали вместе, и все было хорошо. Я ничего такого не почувствовала. Некогда было. Так что, думаю, справлюсь, — произносит она уже без дрожи. Ее щеки постепенно розовеют, дыхание успокаивается. Думаю о том, что эта девушка таит в себе много сюрпризов. Мне неожиданно интересно их разгадать. 

Когда мы наконец попадаем во дворец, моя спутница заметно теряется от окружающей роскоши. Хотя и пытается это скрыть. А еще смущается, явно стесняясь своей скромной одежды. Ее искренние эмоции вызывают умиление и желание оберегать. Достаточно пообщавшись со знатью, я по горло наелся притворства и жеманности. Каким бы ни было ее платье, мне оно нравится, потому что отлично подчеркивает гибкую фигурку. Но все равно надо договориться с канцелярией, чтобы Эстель выплатили часть жалования заранее. Ей не помешает плащ и ботинки потеплее. 

В лечебном крыле моя спутница успокаивается и преображается, чувствуя себя среди больных в привычной обстановке. Дальше спокойно ухаживает за пациентами, не высказывая отвращения или брезгливости. Ни язвы, ни нарывы ее не пугают. Единственный раз похожее выражение появляется на ее лице, когда в приемную заглядывает парочка фрейлин под каким-то дурацким предлогом. Выдав заживляющую мазь, отправляю их обратно, не обращая внимания на недовольные лица. В течение дня пытаюсь аккуратно разговорить Эстель, задавая неожиданные вопросы. Но она или отмалчивается, или дает односложные ответы. Демонстрируя полное нежелание говорить о себе. Ну ничего, я тоже упрямый. Еще посмотрим, кто кого.

Посольская карета останавливается прямо передо мной. Уверенно забираюсь внутрь, встречая внимательный взгляд ярко-синих глаз. Работать с драконом, которого упрямо продолжаю называть «господин Маркус», оказалось не так страшно, как мне представлялось. Вот уже несколько дней, каждое утро, он забирает меня у больницы и везет во дворец. Я говорила, что могу добираться сама, но мужчина непреклонен. Даже порывался ждать меня у дома, но тут уж я воспротивилась. Не хочу, чтобы дядя с тетей видели, кто меня увозит. Я так и не смогла признаться, с кем теперь работаю. Возросшую плату объяснила тем, что устроилась сразу в два места. А небольшую часть денег решила откладывать на будущее. Пора уже думать о самостоятельном проживании. 

Хотя мой начальник сообщил, что вряд ли бы рассказал кому-то о моем даре, отказаться от этой работы я уже не смогу. Меня приняли в штат и даже выдали половину оплаты. Я столько денег никогда в руках не держала. И ощутила себя спокойнее, только когда большую часть отдала тете, а остальное припрятала у себя в комнате. Господин Маркус посоветовал купить одежду потеплее. А у меня мелькнула мысль, не ему ли я обязана выплаченным вперед жалованием. В посольской карте теперь тоже всегда тепло, благодаря чему поездки проходят гораздо приятнее. Если бы не вынужденная компания дракона, было бы совсем хорошо. 

Все эти дни я внимательно наблюдаю за ним и должна признать, что мой начальник оказался не самым худшим представителем своего вида. Никогда не повышает на меня голос, даже если я в чем-то ошибаюсь. Все, что касается лечения, подробно объясняет и показывает. С пациентами ведет себя одинаково вежливо, независимо от их статуса. И всем старается помочь. Строгим я видела его только один раз, с королевскими фрейлинами, явившимися в лечебное крыло разодетыми в бальные платья, в облаке приторных духов. Они строили господину Маркусу глазки и призывно улыбались. Не обращая внимания на явный флирт, он быстро отправил их обратно. Не знаю, почему, но мне это понравилось.

Но как бы ни складывалось наше общение, внутри я все равно всегда настороже. Стойкое убеждение, что драконам нельзя доверять, никуда не делось. Ведь и мой начальник в первый день нашего знакомства продемонстрировал, что готов добиваться своего любыми методами. Так что мил и добр он, лишь пока люди не перейдут ему дорогу. Вот тогда не станет церемониться и заберет себе то, что хочет. Точно так же, как пытался сделать один из них с моей мамой. Для меня и моей семьи это закончилось трагично. Я не должна забывать о прошлом и очаровываться напускной любезностью хищных ящеров. 

Но пока мы работаем вместе, держу свое мнение при себе. И у нас, действительно, хорошо получается. Мой дар дополняет драконью магию, на удивление легко сплетаясь с ней. Благодаря чему наши пациенты быстро идут на поправку. Рядом с господином Маркусом мне больше ни разу не было плохо. В процессе лечения я спокойно переношу его близкое присутствие. В остальное время он старается не касаться меня. А еще от мужчины очень приятно пахнет. Иногда ловлю себя на том, что с удовольствием вдыхаю чуть терпкий запах с нотками чего-то свежего и волнующего. И сама одергиваю себя.

Еще в первый день, когда я сняла халат и чепец, собираясь идти домой, дракон подошел ближе и подхватил выпавшую из прически прядь. Медленно пропустил ее сквозь пальцы.

— Твои волосы — настоящее сокровище, — сообщил хриплым тоном, пугая меня  странным блеском глаз, зрачки которых на пару секунд стали вертикальными. Я шокировано смотрела на него, непривычная к подобному зрелищу. — Не прячь их. Таким чудом нужно любоваться. 

Убрав прядь за ухо, я смущенно отступила назад. И пусть в сфере отношений была совсем неопытной, не могла не заметить в потемневшем взгляде мужской интерес. Это напугало и заставило напрячься. Кроме чисто деловых отношений я не собиралась иметь с этим драконом ничего общего. Как и с любым представителем его расы. Впрочем, мужчина быстро взял себя в руки и отошел от меня. А через пару секунд уже ничего в его поведении не выдавало того, что мне почудилось. Больше он не проявлял ко мне ненужного внимания. Я смогла успокоиться и сосредоточилась исключительно на работе. 

Этим утром мы снова едем в королевскую лечебницу. Развязываю плащ, наслаждаясь теплом в карете. 

— Почему не купила новую одежду? — слышу недовольный голос. Поднимаю глаза и сталкиваюсь с напряженным мужским взглядом. — Ты же получила жалование. 

— Еще успею, — неопределенно пожимаю плечами. 

— Уже потратила деньги? — требовательно уточняет дракон. — Или тете с дядей отдала? 

— Откуда вы… — начинаю растерянно. Он с усмешкой качает головой:

— Откуда я знаю, с кем ты живешь? А как иначе? Я привел тебя во дворец. Значит, в какой-то мере за тебя отвечаю. 

Молчу, потому что он прав. Меня должны были проверить. Но один вопрос остается, очень важный:

— И что вы узнали? 

— Просто общие сведения, — морщится мой начальник. — Что ты сирота с рождения. Воспитывалась в семье тети. С ними пока и живешь. Все так?

— Да, — киваю, ощущая облегчение. Действительно, общая информация. Но следующие слова дракона пугают:

— Как погибли твои родители? — в тихом голосе мне чудится участие. Вот только от ящеров оно мне не нужно. 

— Не хочу об этом говорить… — произношу глухо. — Да и какая разница? Это никак не мешает мне работать во дворце. 

Кажется, мой спутник хочет что-то сказать, но не успевает. С улицы раздается сильный грохот, звон, треск, а потом громкие, отчаянные крики. Наша карета резко останавливается. Господин Маркус распахивает дверь, и мы оба видим жуткую картину. Вдоль дороги расположен знаменитый в столице кондитерский магазин. Я сама не раз проходила мимо и облизывалась на выставленные в витрине восхитительные пирожные. Сюда часто приходят богатые горожане. Но и обычный люд заглядывает, чтобы изредка побаловать себя. 

И вот теперь эта кондитерская прекратилась в место трагедии. Судя по всему, у одного из экипажей понесли лошади. Карета перевернулась и разбила стеклянную витрину, за которой стояли столики для гостей, желающих выпить чай со сладостями. Все вокруг засыпано осколками. Из разбитого провала доносятся крики о помощи и стоны пострадавших. Быстро оценив обстановку, мой спутник использует артефакт связи, вызывая помощь. И решительно направляется к поврежденному зданию. Я спрыгиваю на землю и следую за ним. Мы лекари. Спасать людей — наша работа.

Ну а дальше начинается ад. Мы с моим начальником, которого я для быстроты называю просто Марк, трудимся не покладая рук, оказывая помощь. Среди раненных в основном женщины, молодые девушки и даже дети. Вскоре приезжают еще кареты скорой помощи. К нам присоединяются другие врачи. Больше всего у людей порезов от осколков. Нам приходится на месте останавливать кровь и оказывать первую помощь, а потом пострадавших развозят по больницам. Маркус настаивает, чтобы самых тяжелых отвезли в королевскую лечебницу. 

Я работаю рядом с драконом. Лишь благодаря его уверенным действиям и четким командам не впадаю в панику. В этой неразберихе никто особо не обращает на меня внимание. Так что для помощи пострадавшим использую свой дар, не задумываясь. Моя одежда и руки в крови, и собственной, и чужой. Откидывая стекла в сторону, я получила не один порез. Но залечивать их некогда. У моего начальника все то же самое. Но мы продолжаем спасать других, не прерываясь ни на минуту.

— Эстель, помогай, — кричит Марк. Спешу к нему. Он пытается зажать глубокую рану на ноге молоденькой девушки, из которой хлещет кровь. — Вот здесь зажимай, — требует мужчина. Кладу свои измазанные в крови ладони поверх его таких же. Чувствую, как он направляет девушке магию, чтобы поддержать ее организм. Пока дракон накладывает жгут, запускаю свои способности, заставляя кровь остановиться. Неожиданно мне становится плохо. По телу проходит дрожь, накатывает сильная слабость, кружится голова. Уже знакомые мне симптомы, но как не вовремя. Сажусь прямо на землю, прислоняясь спиной к стене. Надо переждать. Но лучше не становится.

— Ты как? — наклоняется надо мной встревоженный Маркус. — Что случилось?

— Не знаю, — медленно качаю головой. — Слабость накатила. Я говорила, у меня бывает…

— Ну да. Или просто переутомление. Ты отлично поработала. Сейчас попрошу кучера отвезти тебя домой. Отдыхай до завтра.

— А как же… — недоуменно оглядываюсь вокруг, — столько раненных…

— Уже практически всех развезли по больницам. Я сейчас поеду во дворец. Врачей там достаточно. А тебе надо передохнуть. Завтра опять будешь мне помогать. Все, не спорь. Поднимайся, доведу тебя до кареты.

Обхватив за талию, Маркус почти тащит меня на себе. Его руки слишком сильные и надежные. Когда он усаживает меня на сиденье и поворачивается к кучеру, ощущаю непонятное разочарование. Неужели мне хотелось продлить его объятия? И правда, пора отдохнуть, раз в голову лезут дикие мысли. Откидываюсь на сиденье, закрывая глаза. Карета трогается. У дома меня встречают взволнованные дядя и тетя. Все уже знают о случившемся в городе несчастье. Мой вид приводит их в ужас. Родные помогают добраться до ванной. После тщательного мытья падаю в кровать. 

Просыпаюсь только следующим утром, проспав оставшуюся половину дня и ночь. Видимо, организму требовалось восстановить силы. Отвожу с лица спутанные волосы, после мытья не успела их расчесать. И внезапно замираю. Неверяще поднимаю к глазам левое запястье, чувствуя, как стремительно падает куда-то вниз сердце. Мою руку окольцовывает изящный узор. Очень красивый, завораживающий. Самое страшное — я знаю, что это. Слышала, как девушки обсуждали брачные метки драконов, мечтая, чтобы у них на руке появилась такая. Цвет метки соответствует цвету второй ипостаси жениха. В моем случае она бледно-красная. А я знакома только с одним красным драконом. Маркус! От ужаса едва не лишаюсь чувств. Нет, только не это! 

Трагедия в кондитерской стала невольной проверкой нашего с Эстель тандема на прочность. И только подтвердила, что я сделал правильный выбор. Впрочем, и так уже не сомневался в этом. Те несколько дней, что мы успели поработать вместе, дали поразительные результаты. Скорость восстановления пациентов удивляет даже меня. И немалая часть в успехе принадлежит моей помощнице. Я затрудняюсь предположить, сколько в ее хрупком теле силы. И духа, и целительской. Откуда она ее черпает? Но предел все же есть и у нее. 

Когда Эстель вдруг становится плохо, меня охватывает тревога. Настолько сильная, что сам удивляюсь. Казалось, мою броню мало что способно пробить. До этого момента девчонка бесстрашно работала со мной бок о бок, ни разу не пожаловавшись на усталость. Вытаскивала пострадавших из под осколков, лечила, успокаивала, применяла свой дар. Я видел, как из порезов на ее ладонях сочится кровь. И ею же пропитывается одежда. Как бледнеют лицо и губы от расходуемой силы. Свою я тоже вычерпал почти до дна. Требовалось хотя бы полчаса на восстановление. Но сначала надо закончить с сортировкой раненных. Только потом удастся передохнуть. 

Неожиданно бледная до синевы Эстель сползает по стене, тяжело дыша. Бросаюсь к ней. Собираюсь запустить сканирующее плетение. Но она останавливает меня, прося не тратить силы зря. Нам обоим понятно, что у нее истощение резерва и переутомление. К тому же, уже случались похожие приступы. Надо будет позже разобраться с ними и все же обследовать ее. А пока помогаю помощнице добраться до кареты и отправляю домой. Пока веду ее, обнимая за талию, чувствую, как волнуется внутри мой дракон. Он не мешал мне заниматься лечением, а сейчас почему-то проснулся. Наверное, тоже ощущает магический перерасход. 

Выпускать Эстель из рук не хочется. Я впервые так плотно прикасаюсь к ней. Ее хрупкое тело льнет к моему. И это кажется таким правильным. Провожаю взглядом карету. Что-то внутри толкает догнать, остановить и… И что? Я сейчас тоже в полном раздрае. От усталости, стонов, крови, смертей. Не всех удалось спасти. Нужно ехать во дворец, куда увезли самых тяжелых. Дать себе время восстановить резерв. И снова работать. А Эсти лучше отдохнуть. Я правильно сделал, что отправил ее домой. Тогда какого черта меня грызут сомнения? Заставляю себя вернуться к пострадавшим. Отправляем последних в больницу, сам тоже еду с ними. Там уже ждут дополнительные бригады врачей. Шум, гам, суета. Но все при деле.

Запираюсь в одиночестве на полчаса. С полным резервом от меня будет больше пользы. Еще лучше было бы с Эстель. Но она человек и не выдержит такой нагрузки. Мысли о девушке снова вызывают странную тревогу. Дракон опять ворочается внутри. Понравилась она ему? Или ее дар пришелся по вкусу? Но эмоции от зверя противоречивые. Будто пытается к чему-то прислушаться. Хотя раньше ни на одну из моих женщин не реагировал. Ко всем было ровно. Закрываю глаза, переходя в режим восстановления. Бледное лицо Эстель так и не уходит из головы. Мне нравится на нее смотреть. Очень нравится. И не только смотреть, невыносимо хочется прикасаться. Но она слишком чиста и невинна, чтобы согласиться на простую связь. А жениться я не собираюсь.

Остаток дня наполнен хлопотами под завязку. Больше мы никого из пострадавших не потеряли, но сил я потратил много. Даже из лечебного крыла не ухожу. Сменив рубашку и штаны на чистые, которые принес слуга, ночую тут же, в свободной палате. И первая мысль после пробуждения — об Эстель. Посылаю за ней карету. Хочу увидеть ее и убедиться, что с ней все хорошо. Только сейчас понимаю, что забыл о немаловажном моменте. Подарить ей артефакт связи для таких вот экстренных случаев. Ее семья небогата, и средств на подобные игрушки у них нет. 

Больничная круговерть продолжается снова. На второй день у тяжелораненых часто случаются кризисы. Так что ни умыться, ни нормально поесть мне некогда. И помощь Эсти очень нужна. Только через полчаса она не приезжает. Вместо нее меня находит кучер и передает записку. Девушка сообщает, что еще плохо себя чувствует. Просит дополнительный день на восстановление. Пишет, что лечится. И к завтрашнему утру будет в полном порядке. Ругаю себя, что не поехал за ней сам. Мог бы на месте проверить ее состояние. А сейчас уже не вырваться. И так дергают со всех сторон, вызывая то к одному больному, то к другому. Решаю вечером обязательно навестить помощницу, еще не зная, какой «сюрприз» меня ждет.

Закончив очередной рабочий день, возвращаюсь в свои покои в посольском крыле. Сбрасываю одежду и принимаю ванну. Одеваюсь, собираясь ехать к Эстель. И только тут замечаю кое-что странное на правом запястье. Сначала принимаю это за засохшую кровь. Пытаюсь стереть, все еще отказываясь верить беспощадной правде. Подношу запястье к глазам и тщательно рассматриваю витиеватый узор. Отрицание уступает место осознанию. Это не галлюцинации, не ошибка и не мое воображение. У меня на руке брачная татуировка! Какого черта?! Как это могло произойти? Я бы знал, если бы встретил свою пару. Или нет?…

Раненным зверем мечусь по комнате, пытаясь справиться с шоком. Мне срочно надо обсудить это с кем-то из наших. Уже поздно, но надеюсь, Эштан меня примет. Не прибьет за то, что помешал ему уединиться с парой. Именно Эш, как никто другой, должен меня понять. В Лерадии он встретил истинную. Она оказалась человеком. Совсем недавно у них родился сын. Я переехал сюда как раз для того, чтобы следить за беременностью его пары, вынашивающей дракона. Это первый и пока уникальный случай рождения ребенка в смешанном браке. Ни о чем подобном мы раньше не слышали.

Эш и его жена Мэйлин все же впускают меня в дом. Между этими двумя особая аура. Друг почти не отпускает взглядом жену и не скрывает своего обожания. Вот эта почти смертельная зависимость от пары и пугает меня. Когда Мэй похитили, Эштан чуть не сошел с ума и не разнес полстраны. (*) 

Они оба, конечно же, удивляются брачной метке на моей руке и спрашивают, когда я успел найти истинную.

— В том-то и дело, — отвечаю раздраженно. — Никого я не нашел. Эта татуировка появилась сегодня сама по себе. Я даже точно не знаю, когда. И совершенно не понимаю, почему. 

— Хм… Ты был в эти дни близок с женщиной? — уточняет друг.

— У меня на работе завал! Как-то не до женщин было, — нервно вышагиваю по комнате. — В королевской лечебнице полный бардак. Пытаюсь его разгрести. 

— А кровью с кем-нибудь обменивался? — слышал я эту историю, что истинность между человеком и драконом активирует обмен кровью. Но никогда не думал, что это коснется меня. Да и не уверен пока, что дело идет о паре. А если и так, она мне не нужна!

— Да с кем я только кровью не обменивался, — рычу, пытаясь навести порядок в голове. Там куча разных вопросов и предположений. — Я же с больными дело имею. Раны, травмы, ожоги, порезы. Еще и в больнице для бедных помогаю. А вчера вообще по колено в чужой крови был. Про трагедию в центре города слышали?

— Наверное, так ты и пересекся со своей парой. Причем, скорее всего, не вчера, а давно, — задумчиво рассуждает Эштан. — Метка ведь не сразу появляется. Ее что-то активировало. Ваша близость или сильный стресс. Но раз она есть у тебя, то должна быть и у твоей пары. Почему тогда девушка не объявилась? Это странно. К артефакту, проверяющему истинность, очереди из незамужних девиц выстраиваются. Каждая мечтает выйти за дракона. А тебе, между прочим, предсказывали, что найдешь истинную в чужой стране. 

— Ну да! А еще, что она не будет ни человеком, ни драконом, — отзываюсь мрачно. — Интересно, кем тогда? Каким-нибудь сказочным существом? Не верю я ни в какие предсказания. И жену не ищу. Не объявилась, и отлично! Так даже лучше. Только как от этого избавиться? — машу рукой.

— А никак, — добивает меня друг. — Забыть тоже не получится. Если брачная метка есть, по нашим законам вы муж и жена. Совсем скоро вас будет тянуть друг к другу. Ты не сможешь долго сопротивляться. А она, кстати, сможет. У людей истинность раскрывается медленнее. Ты должен ее найти. 

— А если это обман? Или иллюзия? — морщусь, все же высказывая свои сомнения. — Меня никуда пока не тянет. Зато я очень зол. И обязательно докопаюсь до истины. Но только чтобы разобраться с самозванкой! 

Извиняюсь перед другом и его парой за то, что ворвался без предупреждения. Мне нужно спокойно обдумать все и принять решение. Только о спокойствии речь не идет. Возвращаюсь в карету и понимаю, что не был до конца честен сейчас. На самом деле есть девушка, к которой меня вполне ощутимо тянет. И дракон на нее странно реагирует. Даю кучеру приказ. Теперь у меня уже два повода навестить Эстель. 

(*) Историю Мэйлин и Эштана читайте в книге «»

Это утро — одно из самых ужасных в моей жизни. Конечно, из тех, что я помню. Когда мама оставила меня у чужих людей и ушла, чтобы никогда больше не вернуться, мне было всего несколько дней от роду. Брошенному в приюте маленькому ребенку тоже наверняка было страшно и одиноко, но моя память вытеснила эти воспоминания. После еще не раз случались тяжелые дни, когда я сильно тосковала по родителям или ссорилась с сестрой. Но то, что случилось сейчас, гораздо хуже, потому что начисто лишает меня выбора. Я плохо осведомлена о том, как переживают парность драконы. Но даже моих познаний хватает, чтобы понять — если о метке узнает тот, с кем меня связала случайность, больше не отпустит. Не будет у меня иной судьбы, как стать женой дракона. Ради памяти родителей я не могу этого допустить.

В голове целый рой вопросов и сомнений, но нет времени анализировать их. Почему вообще эта брачная татуировка проявилась сейчас? В чем причина? Ведь я ни с кем не обручалась. Не признавалась в любви и даже не целовалась. Связано ли это с моим начальником или нет? К нам в лечебное крыло приходили и другие драконы. Некоторых я лечила, прикасалась к ним. Но больше всего общалась именно с Маркусом. А вчера, помогая раненным, на сильном всплеске эмоций мы часто касались друг друга. Возможно, причина в этом. Но что бы ни привело к такому результату, подчиняться прихоти судьбы я не собираюсь. У меня есть право на собственный выбор. Пытаюсь прислушаться к себе и уловить первые признаки истинности. Ведь я тоже со временем буду ее чувствовать. Смогу ли сопротивляться? Обещаю себе, что смогу.

Тетя зовет меня завтракать, а я начисто потеряла аппетит. Принимаю ванну в глупой надежде оттереть проклятый рисунок на запястье. Но добиваюсь лишь покрасневшей, воспаленной кожи. А потом за мной приезжает посольская карета, посланная Маркусом. Пока я не нашла решение, встречаться нам нельзя. Дрожащей рукой пишу записку. Сообщаю, что еще не пришла в себя, и прошу дополнительный день на восстановление. Уверена, он не откажет. А у меня в запасе будут сутки, за которые я должна придумать, как скрыть метку. 

Запираюсь в своей комнате. Борясь с паникой, пытаюсь размышлять. Я могла бы просто замазать рисунок специальным кремом, выравнивающим тон кожи. Или замотать бинтом, сославшись на рану. Но все это временные меры, не защищающие от случайного разоблачения. В больнице на мои руки часто попадает кровь, вода, лечебные жидкости. Это может смыть защиту. Нельзя полагаться на такие ненадежные средства. Здесь нужно что-то вроде маскировочного артефакта. В Лерадии полно драконьих изобретений. Но все они стоят дорого. К счастью, я отложила часть денег от жалования. Только этого явно не хватит. 

Достаю с полки шкатулку со своими «драгоценностями». Это не ювелирные украшения. У меня таких никогда не было. Да и куда мне их надевать — в больницу? Здесь хранится все, что осталось мне от мамы. Эту шкатулку она принесла к родне отца вместе с новорожденной мной. Но я узнала об этом только спустя много лет, уже когда дядя с тетей забрали меня из приюта. Именно дядя Роджер отдал шкатулку, когда мне исполнилось шестнадцать лет. Не знаю, каким чудом ее вообще не выкинули. Ведь в ней не было ничего ценного. Для посторонних людей, так точно. А для меня — единственная память о маме, которую я не помнила. 

Я наизусть знаю все, что хранится внутри. Алая шелковая лента. Наверное, мама завязывала ей волосы. Почерневший медальон с непонятными надписями, явно из недорогого металла. Костяной гребень. Очень простой, с вырезанными на нем символами. Прядь темных волос — единственная загадка. У моего отца были светлые волосы. Тетя Агнес подробно описала мне своего брата, моего отца. Я хотела понять, каким он был. А о маме говорить наотрез отказалась. Столько лет прошло, а она до сих пор хранит в своем сердце неприязнь к ней. Мне не с кем поговорить о маме. Я не представляю, какая у нее была внешность. Единственное, что сообщила тетя: мы с мамой очень похожи. Если отец был блондином, а мама — рыжей, то чьи волосы хранятся в шкатулке? 

В этой же шкатулке я храню небольшое «богатство» — горсть золотых монет. Начиная с десяти лет на каждый день рождения дядя дарит мне монетку. Я считала это своим приданным. Но теперь с ним придется расстаться, чтобы купить маскировочный артефакт. Я даже знаю лавку на соседней улице, которая торгует такими не совсем законными вещами. Но есть и другой, гораздо более серьезный вопрос. Насколько знаю, драконы чувствуют свою пару. И здесь простой маскировкой не обойтись. Я не представляю, как происходит это узнавание. По запаху, ауре, внутреннему чутью? И спросить мне не у кого. Кроме моего начальника, которой сам может оказаться моей парой. 

Решаю не терять времени и разбираться с проблемами по порядку. Тщательно заматываю бинтом метку, одеваю платье с длинным рукавом и кружевом, чтобы прикрыть кисти до середины. Пересыпаю золотые монеты в мешочек и, накинув плащ, ухожу из дома. Опустив пониже капюшон, окольными путями шагаю к дому на отшибе соседней улицы. С обратной стороны у него есть калитка. Туда проходят те, кто хотят купить артефакты. Ничего серьезного и опасного здесь не продают. Существуют ведь и полностью меняющие личину артефакты, и боевые. А в этой лавке можно приобрести лишь мелочи. Например те, с помощью которых можно подправить внешность перед встречей с потенциальным женихом. Моя сестра Миранда рассказывала об этом. Ее подружки не брезгуют подобными хитростями.  

Управляет этой полулегальной лавкой пожилой мужчина. Выглядывает из дальней комнаты, как только я захожу в небольшое, темное помещение и быстро оглядываюсь. Капюшон не снимаю, а он и не просит. Видно привык, что покупатели прячут свою личность. Чуть понизив голос, говорю, за чем пришла. И снова ни капли удивления. Я для него — обычная девица, решившая обмануть жениха. За артефакт приходится отдать целых четыре монеты. Это очень много. Но выбора у меня нет. Зато хозяин лавки спокойно объясняет, как настроить артефакт. Выглядит эта вещь как обычная булавка. Можно пристегнуть к платью с внутренней стороны, и никто не заметит.

Радуясь, что хоть одна проблема решена, собираюсь уходить. И вдруг слышу в спину:

— Зелья нужны? Приворотные, отворотные, на любой запрос.

Замираю, не поворачиваясь. Неужели я выдала себя? Почему он решил, что мне нужны зелья? Или всем такое предлагает? Существуют ли зелья от драконов? А вдруг, и правда, можно сделать отворот? Только это совсем уж страшно. Непонятно, как такое серьезное вмешательство отразится нас обоих. Не могу решиться. С другой стороны — может, это подсказка мне? И на данный момент единственный выход. Я пока не придумала, как помешать дракону почувствовать во мне пару.

— Ну что? — торопит хозяин. — Решай быстрее. Дашь еще монету, подскажу, где взять. 

Через несколько минут покидаю лавку с артефактом в кармане и грязной бумажкой в руке. Неровным почерком на ней накарябан адрес. Это место за городом. Я понятия не имею, что меня там ждет. Мне не с кем посоветоваться и некого взять с собой для подстраховки. Но я не разрешаю себе сомневаться и отступать. Времени все меньше. Завтра мне придется появиться в больнице и встретиться с Маркусом. Я должна найти выход. Ловлю свободный дорожный экипаж, пешком мне в пригород не добраться. Сообщаю вознице адрес. Он сначала глухо ругается, а потом запрашивает дикую цену. Здесь я уже торгуюсь. Этот экипаж не единственный в городе. В результате договариваемся, что за золотую монету он отвезет меня, подождет на месте и вернет обратно. Если, конечно, не обманет.