Жена Другого

Михаил

– Миша, ты с нами или?..

– Или, – коротко отвечаю Игорю, надеясь обойтись без лишних уточнений.

– А что такой недовольный? Шеф опять куда-то отправил? Даже пообедать не даёт?

Тебе-то какое дело? Везде свой длинный кривой нос норовит засунуть. Похоже, уже ломали – ничему жизнь не учит.

– Планы свои есть, – говорю ему. – Сегодня я пас.

Да и завтра тоже. И вчера было без меня. Я никогда не стремился составить коллегам компанию. Почему? Не знаю. Не люблю эту столовую суету, она навевает не весёлые воспоминания. Лучше уж в одиночку.

– А, понятно. Шеф частенько звереет. – Игорь всё же делает свои выводы.

В отчаянии вздыхаю внутри: с некоторыми людьми бесполезно разговаривать, упираешься в непробиваемую стену лишь их видения происходящего.

Иду к стоянке. Солнце палит нещадно – ощущение, словно зашёл в серверную со сломанным кондиционером. Сорок градусов, ей-богу. Упрямое, засушливое лето держит высокие температуры. Август на дворе, а когда последний раз был дождь – и не припомнить.

Мелькает мысль: а не махнуть ли к морю? Хотя, признаться, я там ни разу не был. Может, и море не спасёт? Вряд ли, конечно. Иначе зачем бы тогда люди каждое лето мчались туда – ехали, летели, плыли, – словно на зов вечного праздника?

Интересно, почему она вернулась в город. Я думал, что ещё долго будет отдыхать на солнечных пляжах Средиземноморья. Неужели заскучала по родным местам? Сейчас увижу. Сердце меняет ритм, дыхание учащается. Я уже привык – всегда так.

Сажусь в свою машину, сразу ощущая приятную прохладу салона. Моя обитель на колёсах, достойное творение японских инженеров в максимальной комплектации. Глупо, конечно, им гордиться. Всего лишь надёжность и комфорт за разумные деньги. Знаю, что мог бы с лёгкостью обменять её на нечто более пафосное, броское, но не сейчас. Понты подождут. Да и машине всего три года.

Её, конечно, такое авто не удивит – совсем. У неё личный водитель и «панамера». Одна из нескольких в гараже. Да и чёрт с этим. Чего завёлся? Давно не видел – вот и дёргаюсь. Неделю, ага. А до этого – два месяца!

Резко поворачиваюсь – показалось, что в машине кто-то есть. Бросаю взгляд на ноутбук на заднем сиденье – её вещь. Словно через него она слышит мои мысли и прожигает взглядом спину. Верну сейчас – и покончим с этим.

Вбиваю в навигатор присланные координаты, чтобы добраться без пробок. Кафе новое, модное – в других она не сидит. Доезжаю быстро.

На парковке коротко здороваюсь и обмениваюсь парой фраз с Валерием Степановичем – её водителем и «своим» человеком в доме Загревских – и быстрым шагом иду ко входу. Солнце слепит, а душный воздух стесняет дыхание. Хочется скорее укрыться под кондиционером.

Швейцар открывает мне дверь. Бедняга. Поставили старичка здесь жариться. К чему этот ненужный пафос? Мне не понять.

Вхожу – внутри прохлада, пахнет чем-то вкусным. Сразу вижу её: сидит вполоборота в компании таких же светских девушек. Всех их я видел не раз. Так, ладно, отдать ноут и вернуться к рабочим делам. Их, слава богу, у меня выше крыши.

– Добрый день! – обращаюсь ко всем сразу. Я приветлив и мил.

– Михаил! Приве-ет! – смеётся восторженно и прекрасно, словно нежный звон колокольчиков. – Я думала, что ничего серьёзного, а вы целую неделю… возились, – выделяет «вы» с укоризной. Провокационно щурит глаза, указывая на ноутбук, который я кладу рядом с ней.

У неё настроение поиграть. Взмахивает ручкой, убирает прядь светлых локонов за ушко.

Нет, обычно мы нормально общаемся: она зовёт меня «Миша» и обращается на «ты». Но когда ей что-то не нравится, не упускает возможности подразнить. У неё это неплохо получается, но я давно не ведусь. За годы общения научился сдерживаться, поэтому спокоен. Ну, почти…

– Оу, Михаил, вы разбираетесь в компьютерах? – произносит рыжеволосая Мэри, отрываясь от коктейля. – С моим тоже что-то не так…

– Миша у меня во всём разбирается, – с гордостью перебивает «не ангел», обращаясь к Мэри.

«Не ангел» – да, так я её называю. Ангелина вообще-то. А на это её «у меня» я уже давно не обращаю внимания – привык к статусу слуги.

– Посмотри, здесь всё работает. – Открываю ноут, мечтая побыстрее уйти. Мне совсем не доставляет счастья стоять рядом с этими «золотыми» девочками.

Собственно, всё работало и до этого – я ничего не делал. Просто обновил несколько программ.

– Миша, присаживайся. – Она хлопает ладонью по месту рядом с собой. – Расскажи, как тут перенести… В прошлый раз у меня не получилось. – Ангелина пытается управиться с тачпадом, ищет что-то в телефоне, заметно психует. – Ты мне ничего не объяснил – забрал его, и всё! – Она невинно хлопает глазками.

В школе на уроках информатики объясняли – надо было слушать.

– У меня было мало времени, – отвечаю я ровно.

– У тебя всегда нет времени на… А Глеб говорил, что ты будешь во всём мне помогать!

Это было три года назад. Давно неактуально, но почему-то я всё равно здесь.

– Михаил, а правда, что Глеб Николаевич открывает салон? Девочки из агентства говорили, что там размах огромный! – Николь смотрит на всех заворожёнными глазами. – Я очень хочу быть на открытии, но папа не одобряет. – Она, как ребёнок, обиженно надувает губы. – А через вас как-то можно туда попасть? – Подружка не ангела вопросительно смотрит на меня, а я – на неё.

Боюсь, если скажу, что не занимаюсь такими вещами, она просто не поймёт.

– Николь! Не отвлекай нас, – спасает меня Ангелина. Для меня это слово – «нас», как своего рода кибернетический пульс, который передаёт информацию о возможной взаимосвязанности наших систем. – Вот эти программы мне нужно загрузить. – Она показывает список в своём телефоне.

Мой взгляд сам собой соскальзывает с телефона на её правую руку и безымянный палец, украшенный золотым кольцом со сверкающим камнем. Так, не отвлекаться. Читаю: «Государственный экономический университет, факультет экономики и права». Тот же, что окончил я. Неужели она решила учиться?

Вопросительно смотрю ей в лицо. Глаза – зелёные изумруды, губы – розовые, так и манят, а загорелая кожа сияет, как берег моря, которого я никогда не видел. Она явно довольна собой – смотрит открыто и прямо.

– Точно нужно? – спрашиваю я, намеренно добавляя сарказм.

– Да, я скоро буду студенткой, и это мне пригодится.

Скоро… К поступлению, значит, готовится.

– А как же солнечные пляжи? Там ничему не учат? – Вспоминаю её мечты стать тренером по дайвингу – для этого, по её мнению, учиться не требуется.

– Это тебя не касается! – огрызается она. – Сделаете, Михаил?

– Да.

– Вот и отлично! – Ангелина переводит взгляд на подругу. – Мы на днях обедаем у Глеба, Николь. Если хочешь, я могу поговорить. Михаил всё равно ничего не решает.

– О-о-о! Спасибо, спасибо! – Николь сияет, едва не начиная хлопать в ладоши.

Так, мавр, похоже, может уходить. По-английски. Встаю, забираю ноутбук. Почему нельзя было сразу объяснить всё нормально?

– Снова придётся ждать неделю? – завёлся мой «не ангел».

– Напишу. Всего доброго! – прощаюсь со всеми и направляюсь к выходу.

Внутри вперемешку бурлят чувства: эйфория, предвкушение, раздражение и даже капелька злости. Так всегда – я привык.

Поздно вечером, после душа, откинувшись на спинку дивана, я проверяю телефон. Но там ожидаемо ничего нет.

Пишу Ангелине: «Нужны ссылки – те, что ты показывала сегодня».

Неужели сама не догадается отправить? Думает, что я всё запомнил?

«Ой, сейчас скину. Забыла», – приходит ответ.

Забыла? Даже и не думала.

Экономика и право? Очередная блажь? Надолго ли?

Знаю, мои вопросы никого не волнуют, поэтому послушно открываю ноут и пытаюсь сосредоточиться.

Ангелина

– Да, Николь, обычное мероприятие. Презентация нового бизнес-журнала. – Я верчусь у зеркала, пытаясь застегнуть упрямую молнию – телефон мешает.

Ох уж эта Николь с её вечными расспросами. Как от неё отвязаться? Ставлю на громкую связь и кладу телефон на тумбу.

– А звёзды будут?

– Какие звёзды? Боже мой, Николь! Бизнесмены, строители, депутаты и мы – неравнодушные жители, заботящиеся о культурной жизни города.

Николь обожает светские рауты, но чтобы попасть туда, ей приходится хитрить. Мне в этом повезло больше – мама берёт меня с собой повсюду, не задавая лишних вопросов. Всё потому, что у меня есть Сергей.

– Ты с мамой? – не унимается Николь.

Будто не знает! Закатываю глаза. Ей-богу, как ребёнок.

– С Сергеем, конечно, – выдыхаю я в трубку. – Ну и с мамой, да. Она же советник нашего министра…

– А Глеб Николаевич? – перебивает Николь.

– Глеб? Не знаю, если честно.

Мы с Глебом родственники: он мой двоюродный дядя, но общаемся как брат с сестрой. И хотя он взрослый мужчина – ему тридцать восемь, – он вызывает восторг у всех моих девятнадцатилетних подруг. Это неудивительно: владелец крупнейшего в регионе бизнеса, связанного со спецтехникой, автомобилями, строительством и ещё кучей всего, в чём я совершенно не разбираюсь. Кроме того, красавчик и в прекрасной физической форме.

Обменявшись с подругой парой фраз, я с облегчением отключаюсь.

Критически смотрю на себя в зеркале и на свой костюм. Мы забрали его прямо с подиума, без единого изменения. Это кутюр, истинная мода! Но боюсь, что это слишком эпатажно для нашего города. Я мечтаю надеть этот костюм, но не хочу выглядеть белой вороной, ведь здесь мало кто разбирается в высокой моде. Хотя какое мне дело до остальных?

Открываю дверь комнаты, чтобы позвать маму – она должна быть на первом этаже. Мне нужна поддержка в этом вопросе.

– Мама! Мам? Ма-ам? Я не знаю, подойдёт ли костюм, который мы забрали с подиума! – Слышу мамин голос, доносящийся снизу с ободряющей интонацией, но слов разобрать не могу. – Всё, что мы купили в Италии… Здесь такое не носят!

Захлопнув дверь, я пытаюсь успокоиться и не заплакать, потому что веки станут красными – ни один макияж этого не скроет.

– Может, лучше платье? – Мама заглядывает ко мне. – То лазурное, из Лондона, помнишь? Ты его так никуда и не надевала.

Надевала, вообще-то.

– Но оно скучное, – пытаюсь я возразить.

– Это классика! Вадюша приедет – он подскажет.

Вадюша – наш стилист.

– Не знаю. Мне кажется, этот образ идеален. – Я позирую перед мамой в выгодных ракурсах. – Мне нравится. Это шик!

– Как Вадюша скажет.

– Конечно, мам!

– Алло, Виолочка! – Мама отвечает на звонок, и в её голосе сразу слышится радость. – Ох, какая чудесная новость! Ты права, эта встреча точно пойдёт нам на пользу…

Мама выходит из комнаты, продолжая разговаривать со своей лучшей подругой и по совместительству моей свекровью – Виолеттой Васильевной Савицкой-Бехтель.

Да, мне девятнадцать, и я замужем! Причём уже довольно давно. И сегодня мой муж, Сергей Савицкий-Бехтель, наконец-то должен обратить на меня внимание! Боже, как это абсурдно звучит! Но так оно и есть.

Почему именно сегодня? Не знаю, просто я так решила. Сколько можно ждать? Мы с мамой недавно вернулись из Европы, где пробыли больше двух месяцев. Времени всё обдумать было предостаточно. Я сделаю всё, чтобы мы с Сергеем наконец сблизились.

Три года мой статус – «всё сложно». Был ли необходим наш брак, я до конца не понимаю, но была рада ему изначально. Когда мы подписали бумаги о его заключении, мне было шестнадцать, а всем процессом руководили наши мамы. Брак был фиктивным, но, признаюсь, я тогда была без ума от Серёжи. В наши редкие встречи моё сердце замирало. Он всегда был таким обходительным и внимательным. Высокий, красивый, умный и с чувством юмора – мечта! Увы, пока недосягаемая.

Сейчас Сергей занимается нашим с мамой бизнесом – и отлично справляется, а Глеб ему во всём помогает – это, по мнению мамы, главное. Я ей верю, конечно. Но сегодня мне важно, чтобы он посмотрел на меня как на женщину, как на свою жену! Мне уже девятнадцать, мне уже можно!

Осматриваю себя в зеркале. Я красотка? Ещё какая! Любой с ума сойдёт. Любой! Ну, кроме Миши, возможно, но этому, как говорит мама, «безродному» не понять.

Открываю нашу скупую переписку. Даже написать не может: сделал или нет? Мог бы за ночь справиться и привезти ноутбук. Сутки прошли! Ладно, чёрт с ним. Отбрасываю телефон на кровать.

Слышу голоса, раздающиеся снизу, – Вадюша с командой уже здесь. Ох, сейчас начнётся! Эти мастера сделают из меня супер-мега-вау бомбическую девочку. Никто не устоит. А уж Серёжа – тем более!

– Чао, бамбино!

Ну вот, и этот туда же. Какая я ему «бамбино»?

– М-м-м… Детка, как ты… расцвела!

– Привет, ребята! Начнём?

Мне не терпится.

– Да. Где варианты?

– Вот! – Я указываю на себя. – Единственный вариант на мне.

Улыбаюсь, жду его одобрения. Может, согласится? Но Вадя смотрит на меня скептически.

– Нет, не подойдёт. Дерзко, неуместно. Это же Dolce? Наденешь на тусовку со сверстниками.

Он начинает рыться в гардеробе. Я плюхаюсь на кровать и надуваю губы. Может, я правда ничего не понимаю? Все эти дресс-коды, нормы и правила…

– Вот! – выводит меня из задумчивости Вадюша. – Это великолепно!

Несёт то самое платье из Лондона. Наверняка мама ему про него рассказала, а он и рад угодить.

– Я его уже надевала, – пытаюсь я отстоять свой выбор.

– Где?

– В Италии…

– Выкладывала?

– Нет.

– Репортёры были?

– Нет, просто ужин…

Соврала. Я в нём гуляла по набережной. В нём, кедах и с рюкзачком за плечами. На большее, как мне показалось, платье не годится. Я снова ошиблась?

– Оно подходит, – выносит свой вердикт Вадя.

Что делать? Соглашаюсь.

Платье объективно красивое: синий цвет мне к лицу, открытые плечи подчёркивают загар, и длина соответствует случаю. Маме нравится, Ваде тоже. Ладно, пусть будет оно.

Дальше мне делают голливудские локоны – как сказал Вадя, они добавляют образу «кинематографичности». На лицо наносят макияж – лёгкий смоки-айз, с ним глаза становятся выразительнее – это я знаю сама.

Украшения – изящный кулон, серьги с бриллиантами, тонкий браслет – всё в одном стиле, как любит мама.

На ногах – босоножки на шпильке с ремешками, обвивающими ступню. Легко, утончённо.

Все детали прекрасно сочетаются, и я знаю, что выгляжу чудесно, но меня мучает один вопрос: на мне попса или вечная классика? Мне кажется, первое.

– Божественно! – восторгаются ребята.

По всей видимости, они иного мнения.

– Да, на белую ворону не похожа, – усмехаюсь я.

– О чём это ты?

– Да так…

– Ты великолепна, милая!

– Спасибо…

– О! Прелесть моя! Вадим, ты как всегда бесподобен! – хвалит стилиста мама.

Она уже полностью готова и выбрала для сегодняшнего выхода серое платье. Слишком мрачно, как по мне, но не буду лезть со своим мнением – боюсь её расстроить.

– Мам, а Сергей скоро будет? – Я кручусь у зеркала, придумывая, что скажу ему при встрече и репетируя свою реакцию на его комплименты.

«Оу, Ангелина, ты прекрасна, – наверняка скажет он мне. – Отдых пошёл тебе на пользу!» Я томно улыбнусь, стрельну глазами и…

– Он сразу туда приедет, – говорит мама, повергая меня в уныние.

Почему мы едем не вместе? Это же нормально для семьи? Мог бы заехать, мне было бы было приятно!

Опускаюсь на банкетку, хочется плакать от обиды. Но нельзя – макияж испорчу.

Серёжа не балует меня вниманием, мы редко видимся. А в последнее время и вовсе кажется, что намеренно держится от меня подальше. Почему? Сейчас, надеюсь, узнаем.

Мы выезжаем так, чтобы не опоздать и не приехать слишком рано – и то и другое неприлично. Дорога предстоит неблизкая: через весь город к озеру, где проходит мероприятие.

Мы с мамой тоже живём за городом, но в другой части – в реликтовом сосновом бору. Это самое роскошное и статусное место в области, а наш особняк, раскинувшийся на полутора гектарах, – жемчужина этого элитного посёлка.

Но для меня самое ценное в нашей «усадьбе», как называл наш дом папа, – величественные сосны и тихие прогулки в бору. Это моё самое любимое занятие. Летом кроны сосен защищают от палящего солнца, а зимой – укрывают от пронизывающего ветра.

Прогулки меня успокаивают. Врачи рекомендовали их, когда у меня диагностировали нервное расстройство на фоне стресса. Прописали таблетки, которые я уже давно не пью, а вот привычка гулять на свежем воздухе среди сосен осталась.

Когда бываю здесь, обязательно любуюсь вершинами, пронзающими небо. Иногда ложусь на траву, если не сыро. В эти минуты я ощущаю внутреннее умиротворение, покой и прилив сил.

Сейчас я огорчена игнором Сергея и снова смотрю на сосны. Пока машина неспешно едет по лесной узкой дороге, открываю окно и вдыхаю хвойный аромат, наслаждаюсь красотой зелёных великанов. Кажется, они совсем близко – можно дотянуться рукой…

– Милая, ты чудесно выглядишь. Ты красавица, – успокаивает меня мама.

Наверное, думает, что я сомневаюсь в их с Вадей выборе. Вовсе нет. Я как раз уверена, что красотка, несмотря на то что хотела надеть другой наряд.

– Я знаю, мама. Спасибо. Это платье подходит лучше всего, – отвечаю я, в свою очередь стараясь развеять её тревогу.

Вскоре мы оказываемся на месте. Вижу горящие огни и множество людей. У озера развёрнуты шатры, есть небольшая сцена. Рядом с ней на помостах вращаются автомобили, окружённые девушками-моделями. Чуть задерживаюсь, чтобы оценить представленное шоу. Лакированные машины завораживающе переливаются в свете прожекторов, а вот наряды девушек… могли быть более закрытые. Всё-таки деловое мероприятие. И помосты логичнее было бы отодвинуть от сцены, чтобы дать больше пространства зрителям. Впрочем, это не моё дело, я здесь не за этим.

Догоняю маму, и вместе мы направляемся ко входу в здание. Основная часть мероприятия пройдёт в конференц-холле шикарного пятизвёздочного отеля. Доступ туда открыт не для всех.

– Привет, Ангелочек! – слышу сзади и резко оборачиваюсь. Сергей!

– Привет! – выпаливаю я громко, а он игриво подмигивает, отчего к щекам приливает жар.

Вот и всё! Я увидела его и готова прыгать и хлопать в ладоши от радости. Кажется, то, что я счастлива, написано у меня на лице огромными буквами.

Только вот это его «Ангелочек»… Ну как с ребёнком, честное слово.

Он весь такой обалденный… Белая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами и чёрные брюки. Не совсем по дресс-коду, но Серёжа всегда выделяется из толпы. Я словно тону в бездонном омуте его серых глаз. Он обалденный. Похож на Брэда Питта. Или на Гослинга. Или… В общем, как с обложки журнала! Уи-и-и!

– Римма Эдуардовна, – учтиво обращается он к маме, которая от его внимания начинает цвести, – рад видеть! Вы прекрасны, как и всегда. Вы с дочкой – украшение этого скучнейшего мероприятия.

Сергей, чуть склонившись, галантно касается губами её ладони, впиваясь взглядом в глаза. От этого мне становится неловко, смешно и немного волнительно. Сергей всегда по-особенному действует на любых женщин. Его обходительность отточена до совершенства.

– Серёжа, как мы соскучились! Какая радость тебя видеть! – трепещет мама, входя в здание.

Внутри всё очень нарядно и помпезно украшено, будто уже наступил Новый год.

– Риммочка! – пробивается голос свекрови сквозь стоящий гул. Виолетта стоит в компании деловых мужчин и, помахав нам рукой, продолжает увлечённо говорить с ними и улыбаться нам.

Виолетта – ослепительная женщина, и Сергей, безусловно, красив, но внешнего сходства между ними почти нет. Разве что в манерах и умении эффектно себя подать. Сергей, должно быть, похож на своего отца, которого я никогда не видела. Кажется, он где-то далеко – геолог вроде бы, хотя когда-то гремел в списках самых богатых предпринимателей страны. Теперь, как говорит мама, он «нашёл своё призвание». Они с Виолеттой разные, но до сих пор женаты.

Виолетта активная и прогрессивная, всегда в курсе всех событий и новинок. У неё есть связи во всех сферах. Мама считает, что мир бы стал лучше, если бы все были похожи на Виолетту. Наверное, так и есть.

– Как отдохнули? Сардиния всё так же гостеприимна? – интересуется Серёжа.

– О! Там было круто, – решаю я поделиться впечатлениями. – Пляжи восхитительны. Таинственный грот Нептуна – сказочное место! Пещеры – это отдельная история, они просто завораживают! Особенно запомнился остров Таволара – там чудесный белоснежный пляж, а с высоких гор видно всю Сардинию. Только до Корсики не удалось добраться…

– Римма! Ты великолепна! – перебивает меня Виолетта. Она целует воздух возле маминой щеки и, повернувшись ко мне, восклицает: – Лина, прелесть моя, как ты расцвела! Просто бриллиант, требующий огранки! – И бросает многозначительный взгляд на сына. Виолетта – мой союзник и хотела бы, чтобы наш с Сергеем брак был настоящим. – Римма, пойдём к нам, обсудим музейные дела. Помнишь, ты говорила?

Они с мамой удаляются, оставляя меня наедине с Сергеем.

– Хочешь чего-нибудь? Может, пирожное? Пойдём, поищем фуршетный стол? – предлагает он, явно рассчитывая меня заинтересовать.

– Да я не особо хочу сладкое… – отвечаю я неуверенно.

Будто я никогда в жизни не ела пирожных! Я приехала сюда не за этим. И вообще, это не совсем эстетично – уплетать еду на подобных мероприятиях. Я бы лучше пригубила что-нибудь из бокала на длинной ножке. Но, боюсь, если попрошу, Серёжа принесёт мне газировку.

– Так там есть и несладкое… Или ты на диете? – озадаченно спрашивает Серёжа.

– Нет! Можно и сладкое… – зачем-то отвечаю я.

Сергей берёт меня за руку и ведёт в соседний зал. Я надеюсь, что хотя бы там не будет аниматоров. По пути он с кем-то здоровается, обменивается парой фраз, и мы продолжаем двигаться дальше.

– Я в этом году поступаю, – рассказываю я о планах, немного запыхавшись от быстрого шага. – Уже подала документы на экономику и право. Как думаешь, справлюсь?

– Конечно, Ангелин, – отвечает Серёжа невозмутимо. – Какие вопросы? Образование должно быть.

Мы останавливаемся у фуршетного стола, где почти никого нет. Класс! Можно будет пообщаться вдвоём.

Я вдруг ловлю себя на мысли, что ничего не знаю о его образовании.

– А ты что окончил, Серёж?

– Наш политех, автотранспортный факультет, – невозмутимо отвечает он.

– Серьёзно?

– Да. А что тебя так удивило? – спрашивает он с улыбкой.

– Просто я думала, что что-то связанное с экономикой, бизнесом.

Он усмехается:

– Автотранспортный тоже может быть про бизнес, Ангелин. Равно как и экономический может не иметь ничего общего с экономикой. В жизни всё решают твои способности, а не диплом об образовании.

Серёжа всегда говорит конкретно – сразу видна его твёрдая жизненная позиция и уверенность в себе.

Я согласно киваю на его высказывание.

– Я тоже раньше думала, что диплом – это не главное, но потом мы с мамой решили, что всё-таки нужно получить специальность.

Он смотрит на меня сверху вниз, как мне всегда кажется, немного снисходительно.

– Всё правильно, Ангелин. Образование важно, учиться нужно, – проговаривает Серёжа монотонно.

– Да, буду учиться. – Я улыбаюсь в ответ.

– Если нужна будет помощь, обращайся, – из вежливости предлагает он.

– Хорошо, спасибо! – Благодарю его, хотя для помощи у меня есть Миша. Не могла же я озадачить Сергея своими проблемами с ноутбуком? Он всегда такой занятой и деловой – куда ему до таких мелочей.

Наступает торжественная часть: кто-то произносит деловую речь, кому-то вручают грамоты и даже зачитывают послание от губернатора. Улыбки, аплодисменты, музыка.

Сергей оживлённо беседует с пожилым мужчиной – наверняка бизнес-партнёром. А я нахожу знакомых ребят-сверстников, тоже пришедших с родителями. Я рассказываю про Италию и предстоящее поступление, а они делятся опытом студенческой жизни, которая, оказывается, не так утомительна и совсем не мешает путешествиям. Забавно, мне представлялось иначе.

– Я думала, он нас арестует и сдаст в местный участок! – хохочет Алиса, рассказывая о своих приключениях на Бали. Алиса – дочь ректора ВУЗа, в который я собираюсь поступать.

– На Бали легче, вот в Тае – копы лютые, – авторитетно заявляет Артём. Стараюсь вспомнить, кто он и откуда я его знаю, но не могу.

– Это безответственное поведение, Алиса. Оно может привести к плачевным последствиям! – слышится тонкий голос худощавого Мирона. В очках он похож на учёного.

– Мирон, прекрати нудеть! – отмахивается Алиса.

Мне становится за него неудобно. Он умный и уже год учится в Англии. Его отец работает в МИДе, а наши мамы хорошо знакомы по благотворительным проектам. Впрочем, с отцом Алисы мама тоже знакома, благодаря этому моё поступление должно пройти успешно.

– Я всего лишь высказываю своё мнение, – парирует Мир.

– «Своё мнение», – дразнит его Алиса, скорчив гримасу.

– Для отдыха я всё же посоветовал бы Португалию, Италию. Ну или хотя бы Грецию. Если тебя привлекает Азия, то лучше посетить Китай или Бутан. Очень рекомендую, – предлагает Мир.

Я с ним согласна, кстати.

– Когда я состарюсь, то, возможно, и соглашусь на Бутан, – ехидничает Алиса.

– Бутан? – вклинивается в разговор Артём. – Это где?

Мирон пытается объяснить ему, а я понимаю – пора поискать маму и Виолетту. Они должны обсуждать более интересные вещи, касающиеся исторического музея нашего края. Мама курирует в нём выставки, коллаборации с другими площадками. Сейчас на повестке дня стоит арабское направление. Это должно быть увлекательно, поскольку в тех странах мы ещё не были. Мама всегда говорила, что на востоке «столь разительная атмосфера», но Виолетта старалась развеять это предубеждение.

– Расходы значительно выше заявленных. Выделяемых средств не хватит, нужно будет… находить ещё, – слышу голос свекрови. Она всегда очень предусмотрительна.

– Но, если удастся, это будет событие невиданного для нашего города масштаба... – воодушевлённо говорит мама.

– Если получится решить вопрос с финансированием, – напоминает Ви.

– Ангелиночка, как тебе тут? Пообщалась? – спрашивает мама, увидев меня.

– Нормально, – отвечаю я коротко, озираясь в поисках Сергея.

– Ох! Может, сходим в дамскую комнату? Так сказать, поправим макияж? – предлагает Ви.

– Сергей не с вами был?..

– Столько дел, милая. Деловые партнёры – все здесь… – уклончиво отвечает Виолетта.

– Может, потом на воздух выйдем? Здесь душновато, – предлагаю я.

– Правда? Я как-то не заметила, – удивляется Виолетта. – Но сейчас начнётся заключительное выступление…

Ещё одно? А я-то наивно полагала, что официальная часть уже позади. Уф-ф!

Виолетта, не умолкая ни на минуту, говорит об их с мамой делах, но я не вникаю – продолжаю озираться по сторонам. Сергея нигде нет. Может, он вышел подышать?

– Я всё-таки, пожалуй, выйду, – сообщаю я, когда мы убеждаемся, что выступать больше никто не собирается.

– Тогда давайте вместе, – подхватывает мама.

Мы выходим на крыльцо и спускаемся по вымощенной камнем дорожке к озеру. В лицо ударяет свежий воздух, несущий прохладу с озера. М-м-м, кайф! Надо было раньше выходить на улицу! Тем более тут намного оживлённее: куча молодёжи, ритмы современной музыки и танцы.

Виолетта продолжает рассказывать о бюджете на планируемые мероприятия, а я, кажется, вижу Сергея в толпе.

– Серёжа! – окликаю я его.

Он стоит в окружении каких-то людей. Много девушек, и это явно не приглашённые гости, а персонал. Узнаю полураздетых моделей, что видела в начале… Спустя мгновение его взгляд ловит мой, и он, что-то сказав компании, направляется к нам.

– Серёжа, как тебе вечер? Правда, что Максимов собирается строить… этот сервис? – выпаливает Виолетта с какой-то нервной дрожью в голосе.

– Да, – сухо бросает он. – Дамы, я вынужден откланяться. Хорошего вам вечера, – произносит он, шокируя меня. Это совсем не те слова, которых я ждала.

Я стою, не двигаясь, и наблюдаю, как он уходит, поочерёдно чмокнув перед этим нас в щёки.

Я в ужасе!

Неужели мы не уедем вместе? Он не проводит меня?

Ради кого я старалась, наряжаясь целый день?

Свекровь мягко подталкивает меня в сторону отеля, мама поддерживает её. Но я не могу отвести взгляд от того места, где только что был мой муж. И вижу… как за ним семенят две девушки, он садится в свою машину, а они прыгают в салон следом. Одна на переднее сиденье, другая – на заднее. Мне не рассмотреть их лиц. В голове остаются лишь отдельные детали их силуэтов: короткие платья и длинные ноги. Всё. Больше ничего. И я перестаю что-то чувствовать. Только две обжигающие дорожки стекают по моим щекам.

– Ангелиночка… – слышу срывающийся голос мамы.

– Девочки, сейчас мы пойдём…

– Никуда мы не пойдём! – вырывается у меня крик. – Ни-ку-да! – Я кричу, не в силах больше сдерживать эмоции, топаю ногами, словно ребёнок в истерике.

Мне плевать на приличия. Это вырывается из меня само, я это не контролирую. Непонимание доводит меня до срыва в один момент. Я не замечаю ни обращённых на нас взглядов, ни успокаивающих слов рядом.

Через пару мгновений крики сменяются немыми рыданиями, а потоки слёз – жалкими всхлипами.

– Я поговорю с ним… – Виолетта обращается скорее к маме, чем ко мне.

Мама выглядит очень встревоженной, а я так не хочу её расстраивать. Нужно успокоиться.

Я просто отхожу от них и бреду к парковке, не обращая внимания на камни под каблуками, из-за которых могу упасть. Конечно, я не надеюсь догнать Сергея. Да это и невозможно – он уже далеко. Я просто хочу сесть в нашу машину и оказаться дома, в своей комнате.

Ну почему всегда так? Почему?! В моей голове крутятся вопросы, на которые никто не может ответить.

Подхожу к машине. Валерий Степанович уже услужливо распахнул дверцу и ждёт.

– Риммочка, мы же не закончили, – сзади доносится голос Ви.

– Я доеду. Всё в порядке. – Стараюсь говорить ровно. Пусть остаются. Мне даже хочется побыть одной.

Ловлю растерянный взгляд мамы. Виолетта что-то шепчет водителю, прося проводить меня до комнаты и отписаться. Затем они обе целуют меня в щёки и лоб и наконец закрывают двери.

Всю дорогу смотрю в одну точку перед собой. Я спокойна. Но в своей комнате даю волю чувствам: яростно луплю подушкой по кровати, пока перья не взлетают в воздух, словно снежинки. Медленно кружась, они красиво падают вниз. Потом без сил растягиваюсь на кровати и тут же проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от поглаживаний по рукам. Вижу маму. Встречаюсь с её взглядом и тут же вспоминаю вчерашние события. В её глазах застыла печаль, смешанная с тоской и растерянностью. Неужели я её так расстроила? Сидя на краешке кровати, она легонько касается моей ладони.

– Как ты, доченька? Выспалась? – шепчет она тихо.

Сонно киваю в ответ. Мама так беспокоилась, что не могла дождаться, когда я проснусь. Потягиваясь, блаженно прикрываю глаза.

– Я чуть-чуть поваляюсь…

Так хочется ещё понежиться в постели.

– Да, конечно, милая. Мы сегодня хотели встретиться с Глебом, помнишь? – говорит она, отходя к окну.

– Да…

– Так вот… Думаю, тебе можно не ехать. Я буду с юристом Виолетты.

– Я думала, у нас семейные посиделки, а не деловая встреча, – недоумеваю я.

Моя свекровь часто жалуется маме на проблемы, которые ей оставил её мужу, уехав из города. Вот уже несколько лет юрист помогает ей в бесконечных тяжбах с мэрией. А теперь вот занимается и нашими делами.

– Я бы тоже не хотела вникать во все эти юридические тонкости, – вздыхает мама. – Но всё же необходимо обсудить кое-какие бумаги.

– Мам, ну зачем? Тем более выходной. Ты опять про завод? Мнение Глеба не изменится – ты же знаешь.

Этот завод – просто какой-то камень преткновения! Раньше он принадлежал только нашей семье, но после того, как папы не стало, половина активов перешла к Глебу. Всем управлением занимается его компания. Из-за этого у них с мамой постоянные разногласия.  

– Всё равно нужно пытаться… Твой… Сергей прекрасно бы справлялся сам с нашими делами! А Глеб…

У Глеба своё видение бизнеса – он сам мне говорил. Не понимаю, зачем мама снова пытается испортить наши с ним отношения. Меня лично всё устраивает. Мы не вникаем в дела завода, но при этом имеем в собственности половину и постоянную прибыль.

– …И тогда бы всё стало понятнее для нас всех! – продолжает мама свой взволнованный монолог, а я теряю нить её размышлений.

Возможно, мама права. Но, кажется, сейчас на неё слишком влияет общение с Виолеттой. Это моя свекровь разбирается в бизнес-схемах и материальных выгодах, а мама – творческий человек и ничего не смыслит в этом. У меня же сейчас голова забита совершенно другим. Перед глазами стоит сцена, как Сергей покидает мероприятие, и она жутко бесит. Путаница в моей голове с каждым днём всё больше нарастает. Поведение Сергея вовсе не говорило о том, что он хочет со мной настоящих отношений. А меня убеждали в обратном… Как же хорошо было на Сардинии!

– Ладно, – соглашаюсь я, стараясь скрыть разочарование. – Если хочешь, встречайся без меня.

– Вот и славно, доченька. – Мама улыбается с удовлетворением. Я же думаю о том, что встречусь с Глебом позже.

Но мама не спешит покидать мою комнату, а остаётся стоять в дверях.

–Ты вчера вечером охрану видела? – неожиданно спрашивает она.

– Что?

– Наша охрана… Была на въезде у ворот? Ты кого-нибудь заметила, когда приехала? – поясняет мама, а я напрягаю память.

– Не помню, если честно… Не о том думала.

– Ах да… – На её лице снова печаль. Видимо, вспомнила, в какой истерике я была вчера.

– Надо бы Михаилу позвонить, – произносит она задумчиво, словно обращаясь к пустоте.

– По поводу охраны?

– Да…

– Я сама ему позвоню! – Я вспоминаю про ноутбук. – Что нужно уточнить?

– Уточни… Собственно, где наша охрана? Я, честно говоря, не понимаю, кто ей занимается? Какие у них обязанности?! И где…

– Хорошо-хорошо, спрошу, – прерываю я маму, пока она не завелась и не пришлось давать ей таблетки.

Когда мама выходит, я хватаюсь за телефон. Ну, сейчас Мише достанется ещё и за охрану! Мало того, что ноутбук мне не возвращает, так ещё и с охраной что-то.

Хочу набрать его номер, но не успеваю – телефон вздрагивает в моей руке, оповещая о входящем звонке. Это Глеб! Вовремя!

– Алло! Привет, Глеб! Как ты? Мы с мамой только что о тебе говорили.

– Надеюсь, что-то хорошее? Привет, Ангелина, – слышу в трубке его спокойный, чуть хрипловатый голос.

– О тебе всегда только хорошее! – спешу я заверить его. Я – так точно!

На том конце провода раздаётся довольное хмыканье.

– Звонил Римме, но она не ответила. Я сегодня смогу в два часа дня.

– Да, я передам маме, но… меня вроде как исключили из списка приглашённых.

– Вот как? – усмехается он. – Почему?

– Мама будет с юристом Виолетты…

– Понял, – устало выдыхает Глеб. – Я поговорю с ней. Приезжай тогда ко мне в пятницу, пообедаем.

– Хорошо! Обязательно приеду. Я очень рада! – Мне так приятно, что он сам предложил. Потому что иногда я думаю, что достала Глеба со своими проблемами, и он спихнул меня на Мишу. Кстати, может, пожаловаться ему, что тот не качественно выполняет свои обязанности? Ладно, не буду. Дам Мише шанс реабилитироваться.

– Рада она! Прилетела и не позвонила ни разу, – с укоризной замечает Глеб.

– Не хотела отвлекать от дел… – растерянно бормочу я.

– И это правильно! – поучает он. – Позвони мне в пятницу, напомни.

– Хорошо. До встречи! Целую!

– И я тебя! Пока, принцесса!

– Пока!

Какой же он всё-таки замечательный. И хорошо ко мне относится. А мамины приступы недоверия… пройдут. Наши отцы и так не ладили – так зачем нам продолжать ссориться?

Слишком живо в памяти то время, когда отец был с нами. Мама и тогда занималась своими, как говорил папа, «творческими полётами». Он не прерывал её вдохновенных порывов и поддерживал каждое начинание. Захотелось маме устроить выставку – пожалуйста, необходим ремонт галереи – поможет, нужно съездить на другой конец света за полотном, которое в нашем городе никто и не оценит, – всегда готов.

Теперь я понимаю, что и мама была для отца музой. Ему нравилось наблюдать за её женской энергией, любоваться ею, а ей – видеть в его глазах восхищение. Их союз был идеальным: в нём царила любовь, были взаимопонимание и сильные чувства, так необходимые людям, чтобы стать одним целым.

Но сказке пришёл конец.

Сердце.

Внезапно. Молниеносно.

И всё. Мрак.

Вот уже пять лет мы с мамой блуждаем во тьме. Путешествуем, стараемся отвлечься, забыться и не возвращаться в опустевший дом.

Мы и с папой любили ездить по свету. Несмотря на занятость, он всегда находил для нас время. Моё детство проходило под ласковым солнцем Лазурного берега Франции. В шесть лет я впервые встала на лыжи в австрийских Альпах, а на Барбадосе в десять покорила первую волну на доске. Огни Лас-Вегаса, веселье Диснейленда… Всё это – драгоценные воспоминания прошлого, навечно врезавшиеся в моё сердце.

Мама водила меня по психологам. Они говорили, что трагедию нужно не забыть, а пережить. Но как? Как это пережить? Пережить – значит отпустить, идти дальше. Вот мы с мамой и идём. Живём, как умеем.

Сначала мама пыталась взять отцовское дело в свои руки, но бизнес – совсем не её. Многого из того, что было нажито, мы лишились после его ухода. Я не знаю деталей, но мне кажется, что, если бы не Глеб, мы бы не имели того, что осталось.

Второй частью активов – сетью страховых и лизинговых компаний – прекрасно управляет мой муж, Сергей. Он старше меня на восемь лет, и, кажется, я знаю его всю жизнь. Его знал и папа, и, по-моему, он ему нравился. Они увлечённо обсуждали новости бизнеса, когда Серёжа с Виолеттой бывали у нас в гостях. Уже тогда он говорил с папой на равных, и тот его хвалил. Сейчас наши компании под руководством Сергея активно развиваются и открывают филиалы по всей стране. К счастью, эта часть бизнеса не в сфере интересов Глеба. Поэтому, убедившись в качественно оформленном брачном договоре, он уступил бразды правления Сергею, хотя и сохранил за собой контроль на правах родственника. Обо всём этом он сам рассказывает мне на наших совместных обедах, которых я жду с нетерпением.

Я медленно раскачиваюсь на качелях, монотонный скрип которых разносится по всему саду. Надо не забыть сказать Мише, чтобы кто-то смазал петли…

Сумбур, поселившийся в голове после вчерашнего вечера, превратил мою и без того непонятную личную жизнь в хаотичный лабиринт. Надоедливые мысли, отвлекают и мешают сосредоточиться. Это раздражает. Глубоко вздохнув, пытаюсь сбросить напряжение с плеч.

Неопределённость выматывает, лишает сил. Или дело во мне? Я просто слабая? Наверное, да. Когда-то я училась в балетной школе, но оказалась слишком хиленькой для изнурительных тренировок. В итоге бросила.

Может, стоит раскачиваться сильнее, и тогда все, услышав раздражающий скрип, сами поймут, что от них требуется? Соскакиваю с качели и иду прочь от навязчивых звуков. Вскоре они стихают, но тишину сада пронзает мелодия входящего вызова. Смотрю на экран – звонит Миша.

Ну вот, как говорил папа: «На ловца и зверь бежит»…

Быстро проведя по зелёной кнопке, принимаю вызов, успев отметить про себя, что рада его звонку. Обычно после общения с Мишей настроение поднимается.

Михаил

Распластавшись на вечно разложенном диване, я смотрю на белый потолок. Что-то интересное увидеть там, конечно, не надеюсь. Просто пытаюсь упорядочить мысли – они ведут себя хаотично, как курсы криптовалют, достигшие пика. А я, словно опытный майнер, ищу новые возможности в этом беспорядке.

Надо бы позвонить, отчитаться о завершённой работе и договориться о передаче чёртового ноутбука. Но что-то меня тормозит. Давай же! Это проще простого… Как установить нужные ей программы. Так почему же я медлю? Догадка вызывает усмешку. Чем больше откладывать, тем слаще будет финал?

Каждая встреча с ней как замысловатый десерт – пробуешь и не можешь наесться, несмотря на постоянный налёт мнимого унижения в конце. По сути, я лишь чувствую, как адреналин гонит кровь по венам, а её попытки уколоть пролетают мимо, не задевая. Всё это потому, что она – всего лишь глупая мажорка, напыщенная фифа, которой, увы, до меня нет дела. Никак иначе.

А кто я? Я – Миша Трофимов. Трофим, как звали меня свои в интернате. Сейчас тоже так зовут – только не путать с певцом! Тем более шансон… я не воспринимаю. Обычно выбираю мягкий дип-хаус или тихий лаундж. Как сейчас, например.

Музыка льётся из динамиков, а на экране телика мелькают картинки: пальмы, бирюзовая вода и белый песок. Когда-нибудь я обязательно окажусь там. Объеду весь мир. Узнаю, каково это – нежиться на шезлонге, медленно потягивая цветастый коктейль, рассекать волны на доске. Возможно, пойму что-то ещё о моей… тайной страсти. Такой близкой и такой далёкой белокурой девушке с зелёными глазами.

Поднявшись с дивана, зависаю на турнике, вбитом между стенами, и делаю резкие подтягивания. Всё у меня хорошо. Мне двадцать пять. Работа радует, зарплата – тоже. Есть достойная машина, перспективные инвестиции в недвижимость и неплохие накопления уже сейчас. Всё идёт по плану. Я методично двигаюсь к намеченной цели.

Спускаюсь с турника и подхожу к распахнутому окну. Вечерняя прохлада, едва ощутимая после дневного зноя, приятно обволакивает разгорячённое от тренировки тело. Кондиционера у меня нет. В восемнадцать, когда получил эту квартиру и сделал ремонт, было не до него, а потом… привык. Да и лето у нас обычно не такое адское, как в этом году.

За стеной соседка Мария снова покрикивает на сыновей. Они ещё те засранцы, а ей с округлившимся животом всё труднее бегать за ними. Недавно поделилась, что ждут девочку. Муж у неё работяга, постоянно пропадает на службе, чтобы обеспечить семью. Обычная, нормальная семья. У меня и такой не было.

Моя мать… Ей не повезло. Уверен, что она отдала меня из лучших побуждений. Она так и не смогла побороть зависимость, и в шесть лет я оказался в интернате. Так бывает… Впрочем, мне грех жаловаться, у меня был не самый печальный случай среди воспитанников. Я всё-таки успел почувствовать материнскую любовь. Конечно, были и другие, тяжёлые и пугающие моменты жизни с ней. Но я храню лишь светлые воспоминания. В редкие моменты просветления мама дарила мне тепло и ласку. Этих ощущений в жизни больше не испытать.

Никогда не забуду, что она ещё долго приходила к ограде и тайком навещала меня, а потом перестала…

Отца я никогда не видел, но, наверное, нужно поблагодарить его за гены. Учился я отлично: школа с золотой медалью, два красных диплома университета. Меня ценили сначала учителя, потом преподаватели, и я старался оправдывать их ожидания.

В университете профессор по экономике причислял меня к молодым дарованиям, и относился с особым вниманием. Благодаря ему я попал на практику в крупнейший коммерческий холдинг города. Остался там, стал полноценным сотрудником и тружусь по сей день.

Набираю знакомый номер, она отвечает после второго гудка.

– Вечер добрый, Ангелина, – начинаю я официально – не знаю, какое у неё настроение.

– Оу! Приве-ет! – будто удивлена моему звонку, она манерно тянет слова.

– У меня всё готово, – сообщаю я ей.

– Отлично, Миша. Я рада! – Теперь её эмоции звучат искренне.

Я, в общем-то, тоже… рад.

Впервые я увидел Ангелину года четыре назад. Тогда руководитель юридического отдела, где я работал, поручил мне передать документы собственнику. Водитель привёз меня в элитный загородный посёлок. Машина остановилась у массивных ворот, за которыми на просторах ухоженной территории возвышался особняк, от масштабов которого перехватывало дыхание. Мои комплексы давили на меня, я изо всех сил старался контролировать внутренний протест. Передав папку встретившему меня человеку, я поспешил к выходу, но неожиданно столкнулся с дерзким взглядом. Что я почувствовал, когда посмотрел в её глаза? Что я – мусор, который срочно нужно убрать, пока не пошёл запах. Нет, злости или обиды не было и в помине. Меня это, скорее, забавляло. Она была избалованным ребёнком. Настоящей принцессой, столь не похожей на девчонок из интерната. Я тогда подумал, что она бы там просто не выжила.

И если Ангелина была принцессой, то её мать – настоящей королевой. Римма Эдуардовна Загревская всегда выглядела безупречно, словно английская аристократка. Во все наши последующие встречи она держалась на расстоянии вытянутой руки, словно моё сиротство заразно.

Позже я узнал о трагедии, произошедшей в их семье. Тогда всё встало на свои места – и вечно печальные глаза Риммы Эдуардовны, и срывы юного ангела, из-за которых она была скорее «не ангелом».

Та мимолётная встреча стала очередной записью в моей цифровой книге, где фиксировались события, ставшие для меня мотивацией. Каждый из таких моментов будто апдейлил мой уровень, давал силы, становился толчком и придавал уверенности в правильности выбранного пути. Так остаётся и до сих пор.

Сегодня Ангелина добра и печальна – слышу это по её голосу в трубке. Спрашиваю, можно ли приехать, но она предлагает встретиться завтра. Мы договариваемся увидеться в кафе недалеко от университета, где Ангелине предстоит грызть гранит науки. Я, кстати с не без удовольствия посмотрю на это зрелище. Ну и, конечно, всегда готов поддержать и помочь ей с чем угодно.

Предупредив Ольгу, секретаря моего начальника, о том, что после обеда я поеду в администрацию, направляюсь в то самое кафе. Конечно, по делам я тоже успел – всё сделал заранее, чтобы ничто не отвлекало меня от встречи с «не ангелом».

В знакомом кафе сразу заказываю чашку кофе и устраиваюсь ждать. Не особо надеюсь на её пунктуальность, и не зря. Время идёт, беру вторую порцию горького напитка, а Ангелины всё нет. Внешне я спокоен, листаю в телефоне вкладки с аналитикой рынков и биржевыми сводками. Но внутри меня бушует пламя, и прохладный воздух из кондиционера не может его остудить. Оно горит предвкушением, и этот огонь слишком силён. Разминаю шею, словно готовлюсь к поединку, массирую позвонки, чтобы избавиться от напряжения. Через пять минут отпускает, и я начинаю чувствовать тело.

Дверные колокольчики своим звоном оповещают о вошедшем посетителе. Мне не нужно поднимать голову – я знаю об этом на уровне инстинктов: происходящие изменения в пространстве и в моём теле из-за неё.

Я встаю для приветствия, когда Ангелина подходит к столику. На это проявление такта в обществе мне, между прочим, указала Римма Эдуардовна. Одёрнула как-то и была права, я запомнил. Когда Ангелина плюхается на кресло напротив, я сажусь. Тяжело вздыхает, в глазах грусть – она чем-то расстроена. Или просто усталость?

– Пообедаешь? Здесь хорошо готовят, – предлагаю я ей. Возможно, она голодна и потому не в настроении.

– В студенческом кафе? – Она скептически оглядывает интерьер.

– Студенческое – это у общежития за аллеей, а здесь неплохое место, где любят проводить время не только студенты. Может, кофе? – произношу я вежливо, думая о том, что же её огорчило.

Ангелина кивает и отводит взгляд. Смутилась, что ли? Подзываю официанта.

– Мятный айс раф, – делает она заказ и начинает что-то искать в крокодиловой сумочке.

А я решаю переключиться на ноутбук и отвлечься от разглядывания прекрасной спутницы.

– Вот эта общевузовская. Это для дистанта. – Показываю программы, которые установил ей для учёбы.

– Но я на очное поступаю!

– На очном тоже бывает дистант… – спокойно объясняю ей.

– А…

– Это твой личный кабинет. Пароль и логин на рабочем столе. Потом поменяешь, – рассказываю я дальше, но по взгляду понимаю, что она не слушает. Неинтересно ей это. И пароль не поменяет. Не потому что мне доверяет, а потому что не хочет заморачиваться. Тем не менее продолжаю показывать то, что сделал для неё.

– Здесь литература и ссылки на сайты. Тут шаблоны для курсовых, рефератов – тебе понадобятся. И своих я парочку закинул, у меня оставались… Пригодятся… может быть, – заканчиваю я монолог.

– Да, поняла. Спасибо. – Ангелина равнодушно смотрит в окно. – Когда эта жара закончится?

Не понимаю, что от меня требуется. Посмотреть прогноз погоды?

– На море она так не напрягает, как в городе, – продолжает она.

– Надо было ещё там оставаться, – вырывается у меня. Грубовато получилось. Захлопываю крышку ноута – тоже излишне громко.

– Мы решили учиться, – произносит она тихо, оставляя без внимания мою вспышку, чему я несказанно рад.

– Это правильно…

– Да, я знаю… Образование должно быть, – произносит Ангелина уныло, будто повторяя чью-то мысль.

– Есть заочные формы, – зачем-то продолжаю накидывать ей варианты.

– А я хотела, чтобы как у всех. Я и так в школу практически не ходила, занималась индивидуально… – рассуждает она задумчиво. Ангелина вздыхает устало и снова смотрит в окно.

Я, пользуясь моментом, разглядываю её. Моя внутренняя программа установок и правил даёт сбой и зависает на её профиле. Какая же она красивая. Я будто сфотографировал её образ, голос, смех, привычки, повадки – они всегда со мной…

Подпирает рукой подбородок, дует губы. Тревожится. Неизведанное пугает. Второй рукой поправляет волосы. Они стали ещё светлее – наверное, выгорели на солнце.

– Расскажи мне о преподавателях. – Ангелина резко поворачивается, и мне остаётся только надеется, что она не заметила мой поплывший от разглядывания взгляд. – Сейчас общалась с Алевтиной Эдуардовной… Мне показалось, что она меня ненавидит.

Так вот в чём дело. Познакомилась с преподавательским составом. Провожу рукой по волосам и собираю мысли в кучу.

– Зотова – принципиальная. Она из тех преподов, которые постоянно цепляются, но справедливая. – Правда, в случае с Ангелиной честность преподавателей не стоит рассматривать как плюс, но об этом я молчу. – Чтобы избежать недопониманий, нужно ходить на все её лекции и понимающе кивать, когда она на тебя смотрит. Быть готовой на коллоквиумах и всячески проявлять уважение к ней и к её любимому бухучёту, будто это главный предмет на курсе.

Ангелина судорожно вздыхает, но я, уловив интерес в её глазах, продолжаю:

– Терехов, Лапин – главные доценты кафедры, тоже принципиальные, советской закалки. К ним на лекции в коротких юбках и с декольте лучше не ходить, на экзамены – тем более. – Вспоминаю, что у нас некоторые девчонки на этом погорели.

– Я и не собиралась! – возмущённо говорит Ангелина. – Ты что про меня думаешь?

– Ничего такого, просто рассказываю, – говорю я ей, а она, как бы невзначай, поправляет кофточку с глубоким вырезом на груди, касаясь пальцами оголённой кожи. У меня от этого кровь закипает и быстрее бежит по венам.

– Хорошо. Слушаю дальше.

– Учи предмет. Если увидят твою старательность, то могут поставить зачёт и за неё, – продолжаю я.

– Подожди, я достану скетчбук, – произносит она и небрежным, но кокетливым жестом откидывает волосы за спину. «Не ангел» никогда не даст моей крови остынуть.

– Сейчас много молодых преподавателей работает: Ерёмина, Твардовский, Скалов. Для них самое важное – экзамены, на посещаемость могут не смотреть. К ним на сдачу главное – вызубрить билеты.

Она достаёт из сумки розовый блокнот в стразах и принимается блестящей шариковой ручкой записывать то, что я рассказываю. Делюсь тем, что помню сам. Надеюсь, это поможет Ангелине.

– Я рассматривала учёбу в Италии, в университете Генуи. Там много преподавателей из России работает, – признаётся она спустя какое-то время.

– Почему не решилась? – спрашиваю я, укладывая ноутбук в сумку.

– Вот именно – не решилась! Я трусиха. Дома всё понятнее, а там… Там отдыхать классно, – заключает она грустно, а затем, весело улыбнувшись и приподняв бровь, обращается ко мне: – А ты знал, что единственный суп в мире, который можно есть вилкой, готовят на Сардинии?

Отрицательно качаю головой – откуда мне знать такие тонкости?

– Знаешь почему? Потому что он выглядит как пирог. По сути, это обычный плавленый сыр! Не знаю, почему называется супом! – рассказывает Ангелина, смеясь.

– Хоть вкусно?

– Да-а. – Закатив глаза, она облизывает губы. Кровь в моих венах достигает предельных скоростей, я плотнее обхватываю чашку с остатками кофе, а затем отодвигаю её от себя.

– И ещё… – Ангелина наклоняется ближе ко мне так, что я чувствую её тёплое дыхание, и, сощурив глаза, готовится сказать что-то архиважное. – Там живут настоящие ведьмы, представляешь? По сей день! Их предков не трогали даже в средние века, когда в самой Италии ведьм сжигали на кострах. А этих уважали и ценили. Как думаешь почему?

– Боялись? – Смотрю в её зелёные глаза.

– Нет… Хотя и это, наверное, тоже, ведь они знают секреты приготовления волшебных отваров и приворотный зелий.

– Ничего себе. – Как пить дать, Ангелина взяла рецептик.

– Дело в том, что они проводили обряды освобождения. – Она изображает пальцами кавычки.

– Что это значит?

– Эвтаназия! Они практически занимались эвтаназией! – Ангелина разводит руки в стороны и разочарованно вздыхает.

– Вот как…

– Угу…

– Никакой романтики, да?

– Именно! – подтверждает она, изображая недовольство, а потом начинает смеяться, провоцируя и меня на улыбку.

Дальше Ангелина рассказывает про белый песок, пляжи, гроты и пещеры, с интересом и удовольствием погружаясь в воспоминания. Её поза расслаблена, на лице безмятежная улыбка. Так-то лучше, а то забивает свою хорошенькую головку всякими страшилками и тревогой перед учёбой.

– На острове потрясающий дайвинг! Я же обожаю подводный мир!

– Да, я помню.

– Уже много раз погружалась.

– Угу.

– Там можно спуститься на глубину до тридцати метров!

– Ты же не делала этого?

– Нет, что ты! Я находилась близко к поверхности, – заверяет она меня. – Смотрела на рыбок и медуз издалека. Морские коньки – просто прелесть.

Мы ещё долго сидим в кафе. Я слушаю Ангелину и вижу всё её глазами: море нереальных оттенков, чистейшие пляжи, отправляюсь на морские прогулки и исследую подводный мир, посещаю музеи и старинные достопримечательности далёкого и прекрасного острова… Словно совершаю реальное путешествие… вместе с ней.

Адреналиновый импульс от встречи с Ангелиной сопровождает меня весь остаток дня. Настроение на подъёме, работа кипит, задачи решаются легко и вплоть до самого вечера. Но стоит лишь колёсам моей машины коснуться гравийной дороги района, где я живу, как эйфория улетучивается, сменяясь тягучей тоской.

Наш жилой комплекс – новостройка на задворках города, вдали от лоска и благополучия. Прямо скажем, не самая престижная окраина. Рядом дымит завод и есть неприглядная лесополоса с болотами и оврагами. Нет инфраструктуры, нормальных дорог, грамотного управления и обеспечения коммунального хозяйства. Серые коробки панелек, объединённые во дворы, подобия детских площадок и построенный, но не работающий детский сад. Вокруг много незавершённых строек. Все знают, что наш район задумывали для решения двух проблем: расселить очередников вроде меня и обеспечить жильём работников завода. Но что-то пошло не по плану.

Я мог бы продать квартиру и переехать в центр, в более комфортное жильё, но меня захватила борьба жителей нашего района за свои права. Да и как оставить молодые семьи, как мои соседи, которые не может позволить себе переезд? Здесь немало таких, кто купился на сладкие обещания о процветающем районе. Мы даже создали совет по решению коммунальных вопросов. И я там стал кем-то вроде неформального председателя. Пишу запросы в местные органы, получаю отписки в духе: «Администрация ознакомлена с обращением и в установленном порядке примет соответствующие меры по устранению выявленных проблем». Отвечают неохотно, сквозь зубы, словно делают одолжение. Но мы не сдаёмся и продолжаем свою работу.

Заезжаю во двор, паркуюсь. На лавочке у подъезда тусуется знакомая компания. Ребята, в общем-то, нормальные, свои, но вместе создают какое-то не такое впечатление, словно увидел сцену из фильма про девяностые.

– Здорово, Трофим! – доносится до меня, когда я выхожу из машины. – Как дела? Как жизнь богатая?

– Ты без шоу не можешь, да, Серый? – Здороваюсь с ним, и все его ребята один за другим подтягиваются ко мне. Кто-то с нескрываемым интересом разглядывает тачку, кто-то крутит кастет на пальцах, у другого в зубах дымится сигарета. Неужели не понимают, что здесь не место для таких сборищ?

Лёха «Серый» – пацан из интерната, года на три-четыре младше меня. У них всегда была своя банда парней разных возрастов. Я – очкарик и ботаник – туда не вписывался и драться не любил, а они всех кошмарили и меня в том числе. Без откровенного беспредела, конечно, – скорее из чувства справедливости, но всё равно было неприятно. Лёха всегда был местным Робин Гудом. Годы идут, пора повзрослеть, а он всё ходит дань собирает на «благое дело».

– Да ладно тебе, дело срочное. – Лёха всем своим видом даёт понять, что это так и есть.

– Не удивил.

– Серьёзно!

– И обязательно нужно собирать публику из мамочек с детьми? Всех распугал вон. – Я киваю на площадку, где за нами наблюдает десяток насторожённых пар глаз. Серый осекается.

– Не подумал. Надо побазарить малость…

– Предупреждать надо, – продолжаю я учить его, как малолетку. – А базарят знаешь где?

– Ну, допустим…

– Ну вот. Мы не там и, надеюсь, не будем, да, Серый? Здесь люди общаются цивилизованно. Садись в машину, а ребятам скажи – пусть погуляют.

Те смотрят на меня озлобленно, но послушно исполняют приказ вожака и моментально растворяются во дворах. Даже немного жаль – захотелось вспомнить юность и помахать кулаками. Давно, правда, это было, ещё в интернате. Сначала я был щуплым и огребал по полной, но потом физрук Иван Палыч – в прошлом боксёр – поднатаскал меня. С тех пор я держу форму. Тем более с моей работой тренировки бросать нельзя, иначе зачерствею в момент. Смотрю на Серого – давно не виделись, но он, как всегда, накачен, молодец.

– Саву загребли, – вываливает он без предисловий. Я, как чувствовал, что не просто за деньгами пришли, тут что-то посерьёзнее.

– За что?

– Да ни за что. Оказался не в том месте, не в то время.

– Частенько он. – Вспоминаю прошлый случай – вроде, тот же парень встрял.

– Тогда ерунда была, а сейчас всё серьёзно, Миха. – Он смотрит на меня с тревогой. – Посадят. Подкинули ему, понимаешь? Мы же не балуемся, у нас с этим строго.

– Хочется верить.

– Ты меня знаешь, я ручаюсь. Там просто на лапу надо дать. Половина уже есть, надо столько же – и дело закроют.

Откидываюсь на сиденье, тяжело вздыхаю и тру переносицу. Думаю.

– Контакты давай.

– Чьи?

– Где сидит, адвоката государственного, следака, что дело ведёт. И кто договорился о взятке?

– Так связи у нас в мусарне. Давно уже, – отвечает Лёха, отводя взгляд.

– И зачем вам такие связи, если у вас «с этим строго»?

– Ситуации разные бывают.

Это верно, но разобраться надо. Серый сбрасывает мне на телефон всю информацию, которая у него есть.

– Адвоката ещё нет. Надо быстро решать. – В голосе слышатся отчаяние и напор. Видно, как ему неловко просить, но благополучие своих всегда на первом месте. Это вызывает уважение.

– Понятно. Завтра позвоню, – говорю я и протягиваю ему руку.

– На ринг приезжай, побоксируем, – невзначай предлагает Серый. – У Палыча давно не были. Или ты теперь только по модным фитнес-клубам ходишь?

– Там, кстати, нормальные ринги, – отвечаю я, будто не заметив подкола. – Я понял, Лёха. Работы много, но приеду.

– Я понял, что много, – ухмыляется Лёха, окидывая взглядом салон. – Тачка хорошая у тебя.

– Обычная.

– Как у Тани дела? – спрашивает он вдруг.

– Так зайди, спроси, – провоцирую я его. Таня живёт в моём дворе, она тоже из интерната. Знаю, они с Серым дружили.

Лёха ничего не отвечает, только задумчиво смотрит на соседний дом.

– Давненько не видел, но, вроде, всё хорошо, работает там же, – говорю ему, когда он выходит из машины.

Поднимаюсь в квартиру. Словно старые друзья, меня встречают привычное спокойствие и гулкая пустота.

В кармане вибрирует телефон – Рома Степнов. Я ждал его звонка.

–Ты ещё не в Эмиратах? – спрашиваю я, едва успев ответить.

– Без тебя никак, бро. Когда решишься? – доносится сквозь биты и визгливые женские голоса. – Подтягивайся, мы у меня в баре.

Рома Степнов – сын местного губернатора. Мы общаемся уже года три. Познакомились на каком-то светском рауте, где я представлял компанию Холодова. Незаметно для себя я оказался в эпицентре их мажорной тусовки. Сначала было не по себе, потом привык. Своим до конца так и не стал, но иногда с ними бывает… интересно.

– Ты уже на финишной прямой?

– Ещё бы! Лицензии в кармане, счета вот-вот откроют, резидентство получено, – информирует Рома о своих успехах в открытии бизнеса в ОАЭ. – Теперь надо качественно вести дела, соблюдать все по юридические части. Ну ты в курсе…

– Угу.

– Подъедешь? Обсудим.

– Еду, – отвечаю я, не раздумывая.

Ангелина

В пятницу, как и планировали, мы с Глебом встретились.

Я пытаюсь сосредоточиться на разговоре и убедить его помочь мне наладить отношения с Сергеем, но постоянно отвлекаюсь – то на лобстера в тарелке, то на любимый салат, поданный к нему. Глеб говорит, что только за едой я становлюсь спокойной и говорю откровенно, поэтому большинство наших встреч проходит в лучших ресторанах города.

– Почему ты выбрала именно этот ВУЗ, Ангелин? – спрашивает он, откладывая вилку.

– У мамы там знакомые, коллеги по её… работе, – отвечаю я.

– Ты хотела сказать, по её нескончаемой благотворительности на нужды администрации города? – Глеб никогда не одобрял маминого увлечения и всегда говорил об этом прямо. – Вот тебе наглядный пример, как не стоит распоряжаться финансами.

– Ей нравится то, чем она занимается…

– Это её дело, я не вмешиваюсь. Но у тебя, помимо общих с матерью, есть личные капиталы, оформленные только на тебя.

– Я знаю, – заверяю его, хотя меньше всего хочу говорить о делах. В моей голове крутятся вопросы куда поважнее. – Ты не доверяешь Сергею?

– Пока нет причин. Но я не могу контролировать ваши с ним отношения.

– В том-то и дело, что их нет! Мы почти не общаемся.

– Может, так даже лучше? – спрашивает он, огорчая меня своим вопросом. Даже Глеб не верит в нас?

– Поговори с ним! – прошу я его.

– Я разговариваю с ним об этом периодически, Ангелин, но я не брачное агентство, ты должна это понимать. И даже если между вами что-то изменится, документы трогать нельзя, – говорит он, подчёркивая каждое слово.

– Да, конечно, – соглашаюсь я, но легче мне не становится.

Глеб, как всегда, прав: он не может повлиять на Сергея.

По нашему брачному договору Савицкий – просто нанятое лицо, которое легко можно заменить… или оставить навсегда, расширив его права и возможности. Я всегда хотела пойти по второму пути – так было бы спокойнее. Мы с мамой выдохнули бы, мир стал бы понятнее. Может, пришло время всё взять в свои руки? В конце концов, это моя жизнь, и мне решать, как её жить. Зачем я отнимаю время у Глеба?

– Глеб, одна моя подруга – она модель – очень хочет быть команде, организующей ваши мероприятия. Можно ей как-то помочь? – перевожу я разговор на другую тему.

– Модель? – переспрашивает Глеб с едва заметной усмешкой, непонятной мне.

– Ну да. Она очень красивая…

– Ты же понимаешь, я далёк от того, как это всё происходит…

– Понимаю. А кто этим занимается? Пожалуйста, подскажи, к кому обратиться, я хочу ей помочь, – прошу я жалостливо, зная, что Николь от меня просто так не отстанет. – Может, Миша поможет? Чем он вообще занимается?

– Трофимов? С чего ты вдруг про Михаила вспомнила?

– Ну… Ты ведь сам говорил, что поручил ему помогать нам, – отвечаю я растерянно.

– Это было давно. Теперь он один из моих замов, – говорит Глеб и отвлекается на входящий звонок.

Один из его замов… Это круто, да? Видимо, зря я тогда в кафе перед девочками принизила его роль в компании Глеба. Даже неловко стало… Но он сам виноват! Ходит вечно серьёзный, как бука… Правда, в последний раз я его видела улыбающимся…

– Дам тебе контакты нашего маркетолога, – возвращает меня к разговору Глеб. – Узнаешь, как всё устроено. Может, тебе даже будет интересно.

– Спасибо! Ты лучший!

Мы прощаемся, и я спешу домой. На телефоне уже много пропущенных от мамы.

Она встречает меня на пороге и сразу начинает допрос с пристрастием. Мама всегда болезненно реагирует на мои встречи с Глебом, подозревая, что он хочет настроить меня против неё. Абсурд.

– Как ты, моя прелесть? – начинает мама издалека, называя меня так же, как это обычно делает Виолетта. Вот точно, с кем поведёшься…

– Мам, всё хорошо. Устала немного, но у меня ещё дела, – отвечаю я. Это чистая правда: ноутбук так и лежит нетронутым, а я хочу посмотреть, что там установил Миша.

– Как Глеб?

– Отлично! Пообедали, как всегда. О Сергее и делах почти не говорили, – сразу удовлетворяю я её любопытство.

– Сергею нужно время, детка. Для него это тоже непросто… – успокаивающе объясняет мама, но её слова производят обратный эффект. Я вдруг остро вспоминаю, как часто слышала эту фразу от свекрови, и понимаю, что она меня жутко раздражает.

– Я запуталась, мам! – вырывается у меня. – Мне ничего не понятно! Уже давно…

– Ох, как хорошо было в Италии, – в отчаянии восклицает мама, прикладывая ладонь ко лбу. И это не игра – я знаю, она вполне может и в обморок упасть. – Приезжаешь сюда – и проблемы наваливаются, как снег на голову.

Наваливаются? Да они никуда и не девались. Может, хватит от них убегать?

– Почему ты не доверяешь Глебу, мам? Они с Сергеем отлично справляются.

– Твой отец ему не доверял.

– Он не доверял своему брату! Глеб здесь ни при чём, – настаиваю я.

– Какая разница? Он всё передал сыну, они же родные…

– Огромная! И мы тоже родные. Мы все родственники! Может, кстати, навестишь Марию Павловну? Давно же не виделись. Уверена, она тебе многое расскажет…

Мария Павловна – мать Глеба. Именно её когда-то лишили прав на этот треклятый завод, который потом достался моему отцу. Сейчас она восстанавливается после болезни, живёт за городом и практически никуда не выезжает.

– Ангелина, что за тон?! – Вот и вернулась моя обычная мама, для которой правила приличия превыше всего.

– Прости. Я просто устала, – тут же сдаюсь я, не желая ссориться, и поднимаюсь к себе в комнату.

Мама слишком зациклена на манерах, воспитании, родословной и прочей ерунде, как и Виолетта. У Савицких, конечно, в этом смысле идеальная семья: интеллигентная, «с корнями», как любит говорить мама. Прабабушка Виолетты была прима-балериной Большого театра, носила дворянскую фамилию Бехтель. Мама в восторге от этого факта, Виолетта, разумеется, тоже. Та с гордостью подчёркивает статус их фамилии, хвастается дворянским происхождением и наградами их предков от самого императора, даже взяла после замужества двойную фамилию и передала её сыну. Уже несколько лет она собирает фотографии своей знаменитой родственницы, чтобы организовать выставку и передать коллекцию в музей.

Только мне-то всё это зачем?