Жена и любовница генерала дракона

- Скоро у меня будет ребенок. И мне нужна жена, - произнес генерал, пока я прятала обезображенное лицо под вуалью.

Я сидела на кровати в старом свадебном платье, которое подарила мне мачеха со словами: «Я выходила в нем замуж три раза. И три раза неудачно!».

Я смотрела на его высокую фигуру, поражаясь тому, разве бывают такие крупные мужчины? В нем было явно больше двух метров роста, оттого вся мебель рядом с ним казалась какой-то игрушечной.

Выражение его дьявольски красивого лица было пугающе спокойным. Неужели в этих холодных глазах ни разу не вспыхивала искра любви? Я видела в них лишь несгибаемую волю и равнодушие.

- Вы хоть понимаете, что вы говорите! - дернулась я, сминая старое, пожелтевшее кружево платья руками. Кружева оторвались, но мне было плевать!

Я на такое не подписывалась!

Немыслимо! Чтобы я, как законная супруга, воспитывала детей его любовницы? То есть, она рожает, а я воспитываю? Он ничего не перепутал? Почему я должна быть нянькой для его внебрачных детей? Внутри все задрожало от негодования. Я испытала приступ дурноты и поспешила заглушить странное ощущение, стиснув зубы.

Хоть я и не была рада этому браку, но все же что-то встревожило меня сразу, при нашей первой встрече. Я еще при первом взгляде на него чувствовала, что мне грозит опасность!

- Прекрасно понимаю, - отрезал генерал. Его темные волосы красиво ложились на плечи. Синий мундир с золотыми пуговицами и расшитым воротником был наглухо застегнут.

- Мне нужна покладистая жена, благородных кровей, которая будет имитировать беременность, выезжать со мной в свет, пока моя Фиа не родит, - произнес он так, словно все давно решено.

«Моя Фиа!» прозвучало так, словно все давно решено.

“Моя Фиа!”

В этот момент его голос стал нежным. Ровно на пару мгновений. Он произнес это на выдохе, а я поняла, что в этом замке хозяйка - она.

- Погодите! - задохнулась я. - То есть, вам с вашей любовницей нужна просто благородная актриса? Вы могли бы жениться на ней, а не на мне! Тем более, что вы вынудили меня пойти с вами под венец королевским приказом!

Он смерил меня взглядом. Плотная вуаль прикрывала лицо, поэтому ему оставалось только догадываться, что его там ждет!

- Жениться на матери ребенка я не могу, потому что она не благородных кровей. И в будущем это бросит тень на репутацию наследника, - продолжал генерал. - После того, как ребенок подрастет, и я посчитаю, что все достаточно убеждены в том, что этот ребенок родился у нас в законном браке, вы можете удалиться в какое-нибудь дальнее поместье. Можете оставаться здесь. Мне не принципиально. Главное, чтобы ваше последующее поведение не бросало тень на семью. Никаких громких скандалов и любовных похождений.

- Вы с таким же успехом могли жениться на любой девушке из нашего графства! - выпалила я.

- Вы красивы, - заметил генерал. - Я видел ваш портрет в доме вашей мачехи. Я посмотрел всех девушек и решил остановить свой выбор на вас. Потому что вы очень похожи на мою возлюбленную. Я не знаю, на кого будет похож ребенок. Но ваше сходство отметет ненужные вопросы и подозрения.

- А если у нас будут дети? - спросила я, понимая, что воспитывать чужого ребенка, навязанного на таких унизительных условиях, я не стану!

Он подошел и снял с меня вуаль.

На лице его появилось выражение ужаса.

- Что с вашим лицом? - спросил он, пошатнувшись.

- А не надо было поджигать мое поместье! - сглотнула я.

- Сначала ты выходишь из дома! А потом выходишь замуж! - строго крикнул голос мачехи. - К тебе сватается сам генерал!

Опять?!

Я подошла к окну, так, чтобы меня не сильно видели, и отодвинула бархатную штору.

На меня смотрел старый толстый мужик в коричневом камзоле. Пушистые бакенбарды торчали в разные стороны, жиденькие усы пушились, а он лихо подкручивал их. Вид у него был очень радостный и вороватый. Он больше смахивал на прапорщика.

Он что-то негромко обсуждал с мачехой. Она кивнула.

- Эмилия! - послышался строгий голос мачехи. - А ну быстро вышла из дома! Или открой дверь! Мы тут не шутки шутим!

Это был уже шестой жених на этой неделе. Мачеха специально выбирает пострашнее, чтобы я согласилась на ее сына.

Кстати, мой сводный брат Лоранс стоял рядом с мачехой. Светлые волосы, ярко-зеленые глаза в точности, как у мачехи, и ангельское лицо. Он был ее копией в молодости и приходился мне никем.

Может быть, соседских невест можно было провести обольстительной улыбкой и изысканными манерами, но даже я, попавшая в тело некой Эмилии Тальен, самой завидной невесты графства, знала, что с ним лучше не иметь никаких дел!

Премерзкая личность! Лживый, скользкий тип, от которого нужно держаться подальше.

Но подальше не получалось.

Мачеха мечтала нас поженить.

Чтобы мое состояние перекочевало в ее надежные руки.

Отец Эмилии Тальен так и не усыновил Лоранса. И после смерти мистера Тальена они довольствовались лишь малой частью от огромного состояния и вторым поместьем. Все земли, которыми владел старый мистер Тальен, он оставил Эмилии и, получается, что мне!

- Выходите! - гаркнул жених, а его голос напоминал крик простуженной вороны. При этом он еще и по-козлиному дребезжал.

А меня аж передернуло. На этой неделе это худшее, что могла привести мачеха.

Я задернула штору, делая вид, что меня нет дома.

- Эмилия, я знаю, что ты там! Я вижу, как колышется штора! - прокашлялась мачеха. В тени огромных платанов стояла ее карета.

Госпожа Лигрония Арауж предпочитала темные платья, кружевной стоящий воротник, прикрывавший морщинистую шею, и крупные украшения. Обычно это была брошь на груди и массивный перстень. Глаза у нее были ядовито-зеленые, яркие, словно весенняя трава. И сейчас она уставилась на мои окна, требуя моего выхода.

Если тактика «меня нет дома» не срабатывала, то на смену ей приходила тактика «у меня не все дома».

Я открыла окно, прикидывая, чем бы кинуть в жениха. Обычно они очень обижались и уходили.

- Нет! - крикнула я в открытое окно. - Ни за что! Я не согласна! Считаю до трех! Раз, два, три

Нет, ну какой мне смысл выходить замуж? У меня и так все прекрасно! В деньгах я не нуждаюсь, у меня есть свое поместье, и женихи меня мало интересуют. Если я вдруг и надумаю замуж, то только по большой любви.

- Пошел вон! - заорала я, запуская подсвечник в мачеху и жениха.

Он отскочил.

Но я решила не останавливаться на подсвечнике! Следом полетела книга «Как должна вести себя приличная леди на помолвке», а потом еще одна «Первый бал. Пособие для дебютантки».

- Я так понимаю, вы - мачеха, да? - спросил жених, прыгая под окнами, как козел. - Обычно мачехи бывают злыми.

- Еще раз в меня попадут, и я буду очень злой мачехой! - резко произнесла Лигрония.

И тут поместье накрыла тень. Я сначала не поняла, что происходит. Но на красивые клумбы, на садовые дорожки и на фонтан приземлился огромный дракон.

- Господин генерал! Ваша невеста не выходит! - послышался голос «жениха», а я поняла, что ошиблась. И жених вовсе не он!

Дракон внезапно обернулся красивым высоким мужчиной с темными волосами. Они были зачесаны назад. Мягкие волны длинных волос контрастировали с равнодушно-притягательным взглядом голубых глаз. Четкие линии очерчивали красивое лицо. Хмурые темные брови формировали две поперечные морщинки, выдающиеся скулы и линия челюсти придавали лицу суровое выражение.

- Короче, держим осаду! - отрапортовал «жених».

- Осаду, говоришь? - темная бровь взметнулась вверх. - Приказ короля!

Он не глядя протянул свиток мачехе. Та взяла его дрожащей рукой и развернула. Достав из декольте монокль, она стала читать. Я видела, как ее руки задрожали вместе с бумагой.

- Говорят, это - самая красивая невеста графства! Правда, характер у нее прескверный! - заметил «прапорщик», поглядывая на окна. - Вон, глядите, как отстреливается!

Он ткнул сапогом в книгу, которая валялась на траве.

- Сейчас разберусь! - произнес дракон.

Я не знала, что он собирается делать! Но тут же обернулся огромным чудовищем и…

Такого я точно не ожидала! Струя пламени обдала поместье.

- Вы что? Собираетесь сжечь поместье вместе с невестой? - ужаснулась мачеха.

- Если она не выйдет, то да, - проревел дракон.

Я отбежала от окна, и вовремя! Струя пламени ударила по окнам и подожгла шторы.

Внизу раздавались крики слуг. Я заметалась по комнате, видя, как пламя распространяется с невероятной скоростью!

Горело мое трюмо, лопались мои крема и притирки! Огонь перекинулся на балдахин кровати, а я бросилась к двери и открыла ее. В том конце коридора уже бушевало пламя. Слуги, видимо, благополучно сбежали, оставив меня одну.

Ковровая дорожка горела под ногами, а я слышала треск. Остановившись, я отпрыгнула, потеряв туфельку. Перекрытие рухнуло прямо на то место, где я должна была очутиться, сделай я еще пару шагов.

Я решила бежать к другой лестнице. На ходу я потеряла еще одну туфельку.

Нарядное, тяжелое платье замедляло бег.

Юбка была пышной, неудобной, поэтому я пыталась как-то собрать ее, чтобы не зацепить ненароком пламя.

Огонь неотвратимо приближался. Он полз на меня стеной, заставляя на секунду замирать от ужаса.

Я попыталась закричать, но не смогла! Наглотавшись едкого дыма, я закашлялась до слез. Страх рвал сердце, когда я сбегала по второй лестнице, видя брошенные служанкой поднос с чайником и разбитые кружки.

Я подобрала юбки, бросаясь вниз.

Пламя бушевало на втором этаже. Едкий дым заставлял глаза слезиться. Казалось, что огонь догонит меня раньше, чем я сбегу по ступеням.

В коридоре первого этажа все заволокло дымом. Я кашляла в рукав, пытаясь оторвать кусок от платья, чтобы опрокинуть на него вазу с водой.

Выбросив под ноги цветы, я рванула подол и плеснула на тряпку воду, прижав ее к лицу.

Пока я возилась, зеркало над вазой пошло трещинами, а в них запрыгало пламя. Увидев, что пламя подобралось к моей юбке, я попыталась потушить ее остатками воды. Я плохо видела из-за слезящихся глаз. Казалось, что я мечусь в каком-то зловонном тумане. Толкнув столик, я прижалась к стене, видя, как с противоположной стены падает горящая картина.

Я сделала несколько шагов, кашляя из последних легких, а потом упала на пол.

Сознание меркло, а я пыталась дотянуться до тряпки. С усилием я ползла по ковру, понимая, что от этого зависит моя жизнь. Но я не проползла и двух метров. Силы покинули меня, а я погрузилась в темноту.

Последнее, что я слышала, это был кашель, сквозь который звучало мое имя: «Эми… Кхе! … Лия!».

Сквозь темноту я слышала кашель и голоса.

- Приказ короля! Немыслимо! Я не думала, что он дойдет до короля! - слышала я голос мачехи.

Кроме этого я слышала кашель и стук копыт. Меня куда-то везли.

- Я четыре раза ему отказала! Четыре! - произнесла мачеха срывающимся голосом.

Голос стал отчетливей, а я словно выныривала из-под толщи воды.

- И кто бы мог подумать! Дошел до короля! - возмущалась мачеха. - Тут мы уже ничего не можем поделать. Нам останется только выдать ее замуж!

- Я бы тебе ответил, ма, но у меня до сих пор в горле першит! - послышался сипловатый кашель, в котором я узнала голос сводного братца. - Тебе не видно? Все уже догорело?

- Подчистую, считай! Но дым дотягивается даже досюда! - кашлянула уже мачеха. - Так вот, свадьбу он требует немедленно! И я не понимаю, в чем такая спешка? Но в приказе четко указаны сроки! За это время даже приличное платье не сошьешь! На что он надеется?

Я приоткрыла глаза, видя потолок ее кареты и чувствуя запах ее духов. Удушающий, ядовитый, казалось, какой-то хищный цветок. Мачеха сидела возле окна, отгибая занавеску. Ее сын сидел рядом, закинув нога на ногу, и кашлял в платок. Рукав его камзола был покрыт черной сажей. Я лежала на противоположном сидении.

- Нет, ну это уже слишком! - послышался гневный и задумчивый голос мачехи. - Кто бы мог подумать, что отказ так раздраконит дракона! И с чего это он уцепился за нее? Он сам богат, ладно, я понимаю, если бы альфонс и картежник. Тут дело понятное. Но этот? Но ты больше так не делай!

Неужели меня вытащил из огня Лоранс? Вот от кого от кого, так от него я такого не ожидала. Он что? Рискуя жизнью полез в огонь, не иначе как по приказу мачехи?

- А что мне? Оставить ее там подыхать? - усмехнулся Лоранс, а на его губах была все та же надменно-гадкая улыбка.

- А если бы с тобой что-то случилось? Я бы этого не пережила! - воскликнула мачеха, поворачиваясь к нему.

И тут она заметила, что я пришла в себя.

- Очнулась? - спросила она, а эти двое склонились надо мной.

- Да, - простонала я.

Я все еще чувствовала запах горелого. Видимо, платью конец.

- Почти приехали, - вздохнула мачеха, поправляя перстень на пальце. Камень в нем был таким же зеленым, как ее глаза.

Карета остановилась. Лоранс вышел первый, открывая дверь и помогая спуститься матери. Та положила руку в тонкой ажурной черной перчатке поверх его руки. Перчатки — это их семейная слабость. Не знаю почему, но что мать, что сын обожают перчатки.

Я села на сидении, чувствуя, как меня мутит.

- Иди сюда! - послышался недовольный голос сводного братца. Тот потянул меня вниз, ставя на землю.

- Лори, иди вперед и скажи слугам, чтобы они занавесили или убрали все зеркала в доме, - произнесла мачеха, глядя на меня.

Небесно-голубые глаза Фиореллы настойчиво просили ответа. Ее руки обнимали меня, а я любовался ею.

Я вспомнил красивую девушку, которую какой-то негодяй пытался затащить в карету. Пришлось вмешаться. Карета трусливо растворилась в вечернем тумане, а бедная, рыдающая Фиа в разорванной шали смотрела на меня, как на героя. Она долго не могла успокоиться, сжимая руками разорванное платье. И тогда, глядя на нее, я понял, что влюбился.

Потом я узнал, что ее отец, местный аптекарь, продал ее какому-то маркизу, чтобы поправить свои финансы и вылезти из долгов. Но ей удалось вырваться и выпрыгнуть из кареты прямо на мостовую. Благо, карета ехала не быстро. В этот момент и вмешался я.

“Мой трофей”, - шептал я, целуя ее в макушку.

Она была моим самым желанным трофеем. Я дарил ей все, что она попросит. Одевал ее, словно куклу на витрине. И сам же в порыве страсти срывал с нее нежные кружева, грубыми пальцами случайно отрывал драгоценные пуговки и рвал тонкую ткань, чтобы потом наутро купить новое платье.

- Я женюсь, - произнес я, а Фиа шарахнулась от меня, словно ужаленная.

Ее светлые локоны взметнулись, глаза расширились от ужаса, а она тут же положила руку на живот.

- Ты женишься? - в ужасе прошептала она. В ее глазах плескалась бездна отчаяния. - Отвечай мне! Алиаскар! Это правда?!

Желтый атлас на ее платье был похож на мед. Сама она казалась медовой. От золотистого ореола, который создавали светлые волосы вокруг кожи, до крупного янтаря на шее. Ее платья казались мне чересчур откровенными, и мне всегда невольно хотелось схватить простыню, отобрать шарф у какой-нибудь леди, плащ у джентльмена и прикрыть слишком смелые очертания ее дразнящих полушарий. Она была чуть склонна к полноте. Но это придавало ей аппетитный вид. Ямочки на щечках появлялись в тот момент, когда она улыбалась.

Я чувствовал, как сильно хочу попробовать сладость ее горячих, мягких и медовых губ.

- А как же я? - прошептала она, поднося руку ко рту. - Ты что? Вышвырнешь меня из поместья? Все. Я больше не нужна? Да?

По ее щекам стекли слезы.

Сейчас мне хотелось стремительно сгрести ее и ее проклятое платье в свои объятия.

- Алиас! Мне уже собирать вещи? - со слезами воскликнула Фиа, а я привлек ее к себе.

Я держал ее в своих руках, вдыхая медовый запах ее волос.

- С чего ты вообще решила собирать вещи?! - удивленно спросил я, а она повернула ко мне заплаканное лицо и выдохнула.

- Как почему? - голос Фии был тихим. Он прерывался всхлипами. - Сейчас сюда приедет твоя жена, она по закону станет хозяйкой поместья… И тут же вышвырнет меня на улицу вместе с вещами! Кто станет терпеть любовницу в доме?

И она снова залилась слезами.

- А слуги… слуги ведь разболтают, даже если мы будем скрывать нашу связь, - прошептала она едва слышно. Ее рука легла на мою грудь. Она прижалась ко мне щекой и всхлипнула.

- С каких пор хозяйкой в доме будет она? - прорычал я.

- Ну… Она что? Разве не будет хозяйкой? - спросила Фиа, а на ее длинных ресницах блеснули слезы.

- А кто ей позволит? - спросил я, видя, как слезы просыхают. - Я - хозяин в доме. И я решаю, кто в нем живет, а кто нет.

- А я думала, что ты женишься на мне, - едва слышно прошептала Фиа. Ее голос замирал.

- Я бы рад. Но подумай сама, - произнес я. - Я могу жениться на тебе, но наш ребенок не будет иметь по факту никаких прав. В любой момент мои родственники смогут оспорить право владения. И наш ребенок останется ни с чем. Закон есть закон. У нынешнего короля было еще четыре брата, рожденных от служанок. Видимо, поэтому первым его указом было запретить право наследования имущества, титула и прочих привилегий бастардам от простолюдинок. Иначе бы они растащили королевство на части.

Фиа вздохнула, прижавшись крепче, словно ища защиты.

- А если ты ее… - голос Фии упал. - Полюбишь? А вдруг она тебе понравится? Что будет со мной?

- Кроме тебя, для меня никого не существует. Мне нужна жена, чтобы она сыграла роль матери нашего ребенка. И тогда ни у кого не возникнет вопросов к его происхождению, - прошептал я, утирая ее слезы. - Мне проще вышвырнуть ее, чем видеть, как ты плачешь. Но хозяйкой здесь она не будет. Обещаю.

Лоранс посмотрел на меня и вздохнул. И тут же направился в дом.

Только сейчас я начинала что-то чувствовать. Лицо жгло, жгло руки и почему-то правую ногу.

- Предупредил, - послышался голос братца с порога. И только тогда мачеха повела меня в дом.

Стоило мне войти в ее поместье, как служанка, которая стояла в коридоре и занавешивала зеркало, испуганно посмотрела на меня и чуть не упала со стульчика.

- О, богиня-мать! - прошептала она, покачнувшись на стульчике и едва не потеряв равновесие.

Мачеха сверкнула на нее глазами.

- Я хочу видеть себя! - нервно потребовала я, пытаясь прикоснуться руками к лицу.

- Милочка, в этом доме я — хозяйка. И ты не имеешь права приказывать! - заметила мачеха властным голосом. - Марш в комнату! Лоранс!

- Что еще? - закатил глаза сводный брат.

- Проверь, все зеркала убрали или нет? И в комнату загляни! - приказала мачеха, придерживая меня за руку. Я попыталась вырваться, чтобы подойти к зеркалу и сдёрнуть покрывало, но Лигрония вцепилась в меня, словно смерть.

- Всё убрали! Зеркало сейчас выносят! - послышался надменный голос и шаги.

Мачеха довольно кивнула и повела меня по коридору. На месте, где раньше висели зеркала, торчали сиротливые гвоздики. Огромное зеркало, которое не смогли снять, занавесили покрывалом. Но не это пугало меня больше всего. Меня пугали взгляды слуг, которые встречались в коридоре. Круглые глаза служанок, пробегавших в суете и спешке мимо, говорили о многом.

- Так, - произнесла мачеха, открывая передо мной дверь. - Сиди здесь! И не вздумай никуда ходить! Можешь снять платье. Сейчас тебе что-нибудь принесут!

Она хлопнула дверь, оставив меня в комнате для гостей.

- Нам понадобится вуаль! - послышался голос мачехи в коридоре. - У нас сегодня вечером свадьба!

Свадьба?

До меня только дошло, что тот, кто чуть не сжёг меня вместе с поместьем, решил на мне жениться! Я не согласна! Никогда!

Прикосновения к лицу, даже самые лёгкие, вызывали ужасную боль. Так, глаза на месте, уши на месте, нос… Ай! Вроде бы тоже… Губы тоже на месте… Вроде бы!

Я попыталась найти зеркальце, зашла в уборную. Но даже там торчали гвозди.

- Ты где? - послышался надменный голос братца. Я вышла, видя в его руках старое мачехино платье.

Лоранс смотрел на меня, а потом положил его на диван.

Я схватила одежду, как вдруг из-под шуршащих юбок выкатился флакончик.

- Это что такое? - спросила я.

- Яд, разумеется, - усмехнулся сводный братец. Он сам был как яд. - А что же ещё? Это на случай, если тебе захочется отравиться.

Он усмехнулся, а я посмотрела на флакон.

- Это зелье, которое передала тебе мачеха. Выпей, чтобы не болело, - заметил он, лениво растягивая слова. - Хотя бы…

Развернувшись, он направился к двери.

Он спас мне жизнь. И… И я хотела его поблагодарить. Не то чтобы хорошие поступки в исполнении негодяя нужно поощрять, но все же…

- Лоранс! - позвала я, видя, как братец остановился. Он лениво повернулся ко мне, обжигая ядовитым взглядом: «Ну что еще?».

На мгновенье мне стало как-то неловко от его надменного и презрительного взгляда. Я подозревала, что мачеха у меня — ведьма. Не может быть у человека таких ярких зеленых глаз. И сейчас такие же точно колдовские, яркие глаза смотрели на меня взглядом: «Говори, смерд!».

- Спасибо тебе за то, что ты спас меня, - произнесла я, видя, как на мгновенье взгляд меняется с презрительно-холодного, режущего на изумленный.

Но только на мгновенье.

Только сейчас до меня дошло, что в огонь бросился он, а не жених. Зеленый крыжовник глаз внимательно смотрел на меня, а на губах появилась отвратительная улыбка, сводящая с ума всех девиц графства. «Любить тебя не обещаю, но глазик дернется, поверь!».

- Такие красивые вещи говоришь, - зевнул он, не сводя взгляда. - Тебе наверняка от меня что-то нужно?

- Почему ты всех меряешь по себе? - немного обидевшись, спросила я, понимая, что мой душевный порыв не оценили. - Я действительно очень благодарна… И… У тебя нет зеркальца?

Сводный братец рассмеялся.

- Вот с этого надо было и начинать, а не с благодарности! - усмехнулся он, заметно расслабившись. - Итак, что ты можешь за это предложить?

Бровь вопросительно поднялась.

- Я могу заплатить, - сощурила я глаза. Ну до чего же больно это получилось!

- Ты уже и так достаточно заплатила, - заметил он, разглядывая мое лицо.

- Что там? - дрогнувшим голосом спросила я, боясь снова прикасаться к ожогам.

Лоранс посмотрел на меня внимательно, а потом его губы сжались в тонкую ниточку.

- Поверь, тебе этого лучше не видеть, - скривился он, глядя на мое лицо.

- С этим можно что-то сделать? - севшим голосом спросила я.

- Хотел сказать, что до свадьбы заживет. Но свадьба у тебя вечером, так что...

Лоранс неоднозначно дернул плечами и вышел за дверь.

Я вдруг вспомнила генерала, за которого мне предстоит выйти замуж. И это после того, как он сжег мое поместье, испортил мне лицо! И теперь мне придется стать его женой!

- Ваша еда, - послышался голосок служанки.

Она вошла, поставив на столик несколько тарелок. Любопытный робкий взгляд останавливался на моем лице. Но стоило мне его отследить, как служанка прятала глаза.

- Зеркало есть? - спросила я, а она чуть не выронила из рук крышечку.

- Нет, - быстро ответила она.

Я смотрела на ее наряд, видя маленькую ленточку — бантик на груди. Это означало, что девушка помолвлена.

- Я так понимаю, что у тебя скоро свадьба? - спросила я, видя, как служанка засмущалась.

- Да, мадемуазель, - прошептала девушка, смущаясь. Ее рука робко коснулась банта на груди.

Я сняла золотой браслет с руки и протянула его ей.

- Держи приданое, - произнесла я. - Мне нужно зеркало.

Служанка растерялась, глядя на браслет. На ее лице отразилась почти паника.

- Купите домик, заведете хозяйство, - вздохнула я, видя, как служанка робко берет подарок и прячет его в кармане фартука.

- Только быстро, - прошептала она. - В соседней комнате зеркало… Оно занавешено. Мы не смогли его снять. Но вы меня не выдавайте!

Она вышла, а я вышла вслед за ней. Дождавшись, пока девушка скроется, я подошла к соседней двери и легонько толкнула ее.

Соседняя комната мало отличалась от той, которую мне выделила мачеха. Огромное зеркало было спрятано тканью, а я подошла к нему и замерла в нерешительности.

Посмотреть или не посмотреть?

Робкий быстрый взгляд в зеркало заставил вздрогнуть. Я сглотнула и нашла в себе силы повернуть голову в сторону собственного отражения.

- О, боже, - простонала я, глядя на ожоги на лице. Лицо распухло и подплыло. На лбу, на щеке ближе к носу проступил уродливый ожог.

Мне стало дурно. Голова закружилась, а я скривилась, чтобы заплакать, но вдруг стало так больно, что я даже скривиться толком не могла.

- Вот ты где, - послышался властный голос мачехи. Я обернулась, видя, что она стоит в дверях. - Ну что? Полюбовалась?

Я повернула лицо к ней, а она усмехнулась. Ее зеленые глаза вспыхнули.

- А я тебе говорила, что мой сын не самый худший вариант, - произнесла она, пока я не знала, что делать дальше. Неужели мне теперь придется всю жизнь быть такой? А если они зарубцуются?

Мачеха отдала приказ служанкам, которые внесли мятое пожелтевшее свадебное платье. Кружево, похожее на старую салфетку, желтое от времени, казалось, напоминало ту самую салфетку, которой бабушки прикрывают от пыли телевизор.

Служанки расправили платье, пытаясь отряхнуть его от пыли.

- Это что? - спросила я, глядя на платье.

- Это мое свадебное платье, - заметила мачеха, глядя на кружевные розы по периметру юбки. - Я три раза выходила в нем замуж! И три раза неудачно!

- Я не собираюсь выходить замуж за дракона! - от негодования у меня внутри все сжалось. - После того, что он сделал, я не собираюсь становится его женой!

Мачеха вскинула бровь, потом направилась к креслу и присела в него.

- У него приказ короля. Король приказывает, чтобы ты стала невестой генерала, - развернула документ мачеха.

Ее крупные украшения сверкали в свете свечей и камина.

- И тут уж твое «хочу» или «не хочу» не учитывается, - усмехнулась мачеха.

- Если бы я знала, чем все обернется, - прошептала я, снова поворачиваясь к зеркалу. - Я бы бежала дальше, чем видела... Ты всегда приводила ужасных женихов!

- Ужасных? - усмехнулась мачеха. - Один, который на прошлой неделе сватался к тебе, умер в первую брачную ночь, так что Эльза Коллинг теперь очень богатая вдова! А его невестой могла быть ты! И приумножила бы состояние! Тот толстячок, что был на позапрошлой неделе, пробился в министры короля. Очень выгодная партия! А тот тощий, которого я привела, кажется, три дня назад, носит жену на руках...

Я молчала, чувствуя горечь обиды на судьбу.

- Понимаешь, моя дорогая, никогда не выходи замуж за красивого мужчину. Выбирая всегда такого, на которого ни одна невеста без слез не взглянет. И он, преисполненный благодарности от того, что ты соизволила согласиться, будет всю жизнь носить тебя на руках, осыпать драгоценностями, целовать подол твоего платья. Вот она, правда жизни, - мачеха понизила голос до шепота.

Она перевела взгляд на стену. Над камином висел портрет темноволосой красавицы с тем же самым колдовским, завораживающим взглядом. Казалось, что она колдунья или фейри.

- Это... это все потому, что ты ему отказывала, - прошептала я, сжав кулаки. Служанки доставали из сундука старые белые туфли с огромными старомодными бантами и длинным носиком.

Туфли были не новыми и весьма стоптанными. Они словно стонали: «Дайте нам уже умереть спокойно!», но безжалостная рука служанки извлекла их и стала отряхивать.

- Ах, ты уверена, что я отказала ему слишком грубо? - заметила мачеха, поигрывая кольцом. - Да, я была не сильно любезна. Про него такие слухи ходят, что я сразу дала ему от ворот поворот. Пусть я тебя и недолюбливаю, но такого жениха я тебе не хотела. Женщина не должна доставаться мужчине просто так. Он должен за нее бороться. Только тогда он будет ценить ее. Впрочем, кому я что рассказываю! А ты, я так понимаю, собиралась замуж по любви?

Колдовские глаза мачехи сощурились.

- ... Хотела выйти замуж по любви? - спросила она с явной издевкой. - Так вот, по любви выходить замуж уже не модно. Замуж - это не про любовь!

- А если я сбегу? - спросила я, глядя на приказ.

- Тогда тебя найдут и повесят, - усмехнулась мачеха. - Как мятежницу. И нас с тобой заодно. Пока это был конфетно-букетный период, сбежать еще можно было. А вот когда он стал «приказно-принудительным», тут уж нет!

Из сундука достали моток вуали и панталоны-сракодеры. Когда король был молодым, налоги меньше, а небо ярким-ярким, они были в моде. Крошечные панталоны с подкладками, имитирующие пышный попинс и огромные бедра, смотрелись ужасающе.

- О, мои старые подкрадули! Отличные туфли для подслушиваний и плетения заговоров! - усмехнулась мачеха, пока служанки пытались их кое-как обновить. - Правильно говорят, хорошая примета выйти замуж в старых туфлях. Это означает то, что жениху с тебя взять нечего. И брак будет счастливым!

- А если я пожалуюсь королю? - произнесла я, глядя на то, как служанка показывает мачехе ее старые туфли.

- Дорогая моя, ты себя переоцениваешь, - снисходительно заметила мачеха. - Кто ты такая, а кто генерал? Намекаю, он приносит победы короне, ты приносишь короне… налоги. Но налоги не так важны, как победы. Что-то я не помню, чтобы вся столица праздновала день, когда ты заплатила налоги! А вот его победы празднуют. К тому же тебя берут замуж не за красивое личико. Тебя берут замуж совсем ради другого органа, который произведет на свет наследников. И он-то как раз не пострадал. Следовательно, все в порядке. Меряйте и ушивайте!

Меня потянули в сторону пуфика, поставив на него.

- Осторожней, - шептали служанки, когда я понимала. Если я сейчас ослушаюсь приказа, то король сгноит меня в темнице. Чтобы другим неповадно было.

Платье ползло по мне вниз. Я смотрела на свое отражение, чуть не плача.

- Отлично! Прямо ее размер! Подол немного укоротить и всё. Меряйте туфли.

Мачеха посмотрела на меня.

- Вы просто издеваетесь, - прошептала я, глядя на несуразное платье, изнасилованное молью.

- А где я, по-твоему, раздобуду тебе приличное свадебное платье в столь короткие сроки! - удивилась мачеха. - Ладно, у меня еще есть дела! Нужно заняться брачными документами.

Она встала и поплыла в сторону дверей. Служанки кое-как скрутили мне прическу, накинув вуаль.

Я выглядела как призрак. Туфли были мне велики. Банты постоянно цеплялись за подол.

Я слезла с пуфика, направляясь в соседнюю комнату. Среди тряпья лежало зелье, которое принес Лоренс. Боль нарастала, а я посмотрела на двери. И тут меня словно обожгло: «А вдруг это… яд?».

- Пить или не пить? - выдохнула я, открыв флакон и видя зеленоватый дымок, идущий из горлышка.

Я вспомнила, как оказалась в этом мире в теле совершенно незнакомой девушки, убитой горем.

В тот день я просто вышла в магазин, нервничая по поводу зарплаты. Ее задерживали, а в кошельке было всего унизительные триста рублей на хлебушек. И сколько их тянуть, я и сама не знала. Начальство ничего не говорило, а я уже перепробовала все возможные способы. И красные трусы на люстру вешала, и уборку делала. А денег все не было. Мучительное ожидание затягивалось, а нервы были уже на пределе. Я тыщу раз подумала про увольнение, но увольняться было банально некуда. Наш провинциальный городок не блистал рабочими местами.

В тягостных раздумьях я шла и мысленно жаловалась на судьбу. Как вдруг…

Что произошло, я так и не успела понять. Кто-то закричал, а потом наступила темнота.

- Госпожа, госпожа, - трясли меня так, что у меня голова чуть не отвалилась. Я открыла глаза уже в другом мире, видя озадаченных женщин, которые столпились вокруг меня.

- Госпоже плохо! - крикнула одна из них в коридор, а мне с топотом принесли стакан воды. - Нам очень жаль… Госпожа…

Я видела комнату, видела себя в свадебном платье, а на пороге стоял незнакомый мужчина. Солидный такой, лощеный. Он лишь хмурил брови.

Мне помогли подняться, а я увидела на полу какую-то бумагу.

- Как видите, свадьба не состоится, - произнес мужчина сдержанным тоном. - Мне очень жаль. Но ваш жених Венсан Уолтон арестован по приказу короля. Его обвиняют в государственной измене, в подготовке заговора, и сейчас решается его судьба. Либо он попадет на каторгу, если король милостив. Или…

Я видела, как мужчина сглотнул.

Опустив глаза в письмо, я увидела приказ.

- Ваш брачный договор признан недействительным в связи с потерей женихом всего имущества. Имущество жениха конфисковано в пользу короны… Кто-то написал на него донос.

Я слабо соображала, что вообще творится. А мне тыкали красивым фужером с водой. На всякий случай я присела. И только переведя взгляд на зеркало, увидела незнакомую девушку, в руках которой подрагивал фужер. Она поднесла его к губам и смотрела на меня. Я чуть-чуть опустила фужер. И незнакомая красавица сделала то же самое.

- Мне очень жаль, - добавил мужчина. И вздохнул. - Примите мои соболезнования!

Я в глаза не видела этого Венсана Уолтона. Но уже к концу дня все только и судачили о том, что без мачехи дело не обошлось. Дескать, донос на моего жениха написала именно она, чтобы выдать замуж за своего сына.

Мне понадобилось три дня, чтобы понять, как я богата! Никогда еще в жизни я не видела столько денег. И украшения, которые лежали в шкатулках, оказались настоящими бриллиантами и золотом.

Я не могла горевать о человеке, которого никогда не знала. Но меня радовало то, что здесь не придется считать деньги до зарплаты.

Все слуги были уверены, что со мной случился нервный припадок. И от пережитых страданий я слегка тронулась умом. Но это считалось вполне обоснованным и сыграло мне на руку.
И тем же вечером нагрянула мачеха.

- Мне очень и очень жаль, - цинично и едко заметила она. - Но, смею сказать, я даже весьма рада такому повороту событий. Венсан Уолтон, граф, владелец «Элизиан Гардена», был тебе не парой! Вот поверь моему опыту… Такие мужчины приносят в жизнь женщины только несчастья…

Разговор получился коротким и неприятным. Мачеха произвела на меня самое неприятное впечатление, которое только могла произвести женщина. Холодная, заносчивая и высокомерная, она сразу дала понять, чьих рук дело!

- Но не переживай. Его не казнят. У меня при дворце остались кое-какие связи. Так что наш дорогой граф Уолтон… Ах, что ж я его графом называю. Не граф он больше. Наш дорогой Уолтон вступил в ряды нашей доблестной армии и сейчас едет на передовую. У него есть шанс искупить вину перед короной… Радуйся, что тебя не арестовали вместе с ним. А то вы были так дружны!

Она меня ужасно раздражала. Казалось, что именно она хозяйка положения. И какое-то чувство, закостенелое, словно впечатывается в тело навсегда, вызывало приступы мучительной ненависти.

Я заметила, что хоть душа и поменялась, но чувства к какому-то Уолтону остались. Каждый раз, когда кто-то произносил его имя, внутри все переворачивалось. И откуда-то из глубин души поднималась невероятная теплота. Девушка, в чье тело я попала, любила этого Уолтона. Да так сильно, что она ушла, а чувства остались.

А еще я чувствовала ее ненависть. Ненависть к мачехе, ненависть к сводному брату с гадкой улыбкой и ненависть к тем, кто отнял ее у него.

- К сожалению, Венсан Уолтон погиб в первом же бою, - прочитала я письмо, которое вручил мне поверенный. Мне было все равно, но той, в чье тело я попала, видимо, нет. Сердце резануло такой болью, что мне пришлось сесть.

И опять вокруг забегали слуги, суетясь и натыкаясь друг на друга.

Я решила больше не думать о Уолтоне и сделать свое поместье самым процветающим.

Даже если вдруг на твою голову упали огромные деньги, это не повод транжирить их направо и налево. Ужас, что деньги вдруг кончатся, вызывал у меня приступы паники.

И я оказалась права.

Дела у Эмили шли из рук вон плохо. Поэтому слуги отказывались показывать мне конторские книги под любым предлогом. А ведь в этих книгах были записаны все доходы и расходы поместья!  

Но я добилась своего, и о, ужас!

Оказывается, что от состояния, которое осталось Эмили от отца, остались жалкие крошки. Все было разворовано, спущено на наряды и безделушки. Одних платьев я насчитала больше двухсот. И это при условии, что одно платье стоит, как целый автомобиль, в переводе на наши деньги.

К ужасу слуг, я запросила все конторские книги, изучая доходы и расходы, съездила в город, узнала цены, поняла, что меня бессовестно обманывают и обворовывают собственные слуги, завышая цены на питание и содержание поместья.

Была уволена старая экономка. Она наэкономила себе на приличный коттедж, который тут же купила себе, наслаждаясь покоем и уединением.

Чтобы слуги не покупали себе дома и владения за мой счет, я решила вести дела сама. И это было поначалу непросто.

Во мне вдруг проснулась экономная хозяйка, которая тут же стала к ужасу слуг наводить свои порядки.

Предыдущая владелица тела относилась к деньгам очень легкомысленно. И тратила направо и налево! Но я взялась за дело с умом, чтобы вернуться к тем цифрам, которые мелькали в самом начале.

Первым делом я перебрала гардероб и сдула раздутый штат слуг, переувольняв большую их к чертям собачьим.

Я продала часть бессмысленных украшений и платьев, понимая, что спокойно обойдусь десятком. Перестала ездить на все балы подряд, видя, какие суммы просто улетают в трубу на приготовления и наряды!  

Потом вспомнила про то, как хотела иметь несколько квартир, чтобы сдавать их в аренду. Уже через неделю я выкупила несколько доходных домов, отремонтировала их, и они тут же были заселены, чтобы исправно платить мне ренту.

Я умудрилась выкупить несколько деревушек у проигравшегося в карты соседа. И люди готовы были целовать мне юбку, когда я снизила им арендную плату за землю. Они привезли с собой еще и родственников из соседних деревень, которые стали исправно работать на полях.

Я заметила, что аристократам плевать на их деньги. Они даже не задумываются о том, сколько их осталось! Но я уже познала прелести голодного обморока, поэтому решила не уподобляться им.

Я узнала о том, что где-то за усадьбой есть огород. Когда я пришла туда, пришлось поднимать юбку чуть ли не до подмышек. Две гниющие прошлогодние тыквы воняли так, что у меня голова кружилась. А те, кто обязаны были возделывать землю, валялись пьяные и не вязали даже лыка.

Я быстро кышнула их и взяла несколько крестьян, которые распахали мне все, посадили овощи и… магические травы, которые продавались магам на зелья. Выручка с трав меня очень порадовала. Но больше всех радовался мой кошелек, который стал стремительно наполняться.  

И вот, буквально две недели назад, я увидела, что заветная циферка приближается к той, которая была изначально!

Это стоило мне огромных трудов, а мачеха тем временем таскала мне всяких альфонсов, которые мечтали приложить руку и свое хозяйство к моему хозяйству.

- Ладно, - выдохнула я, понимая, что ожоги, натертые кружевом, начали гореть. - Даже если это яд, то… Хотя, не в интересах мачехи травить меня перед свадьбой по приказу короля.

Осторожно поднеся к губам зелье, я сделала глоток, чувствуя какой-то травяной привкус с горечью. Маленький глоток заставил боль немного утихнуть. И я, осмотревшись, выпила все до капли.

Прошло минут пять, а боль стала стихать. Я впервые подумала о мачехе с благодарностью. Но что-то внутри противилось, словно кричало: «Она ужасный человек!».

Я попыталась погасить эти внутренние крики силой воли. Несколько раз я глубоко вздохнула, попыталась расслабиться, и вроде бы все прошло.

- Я пришла поговорить, - произнесла мачеха, заходя в комнату. Она вошла без стука. И я вспомнила, что я не у себя дома.

- Спасибо за зелье, - выдохнула я, радуясь, что хотя бы не болит. А это уже что-то!  

Бровь мачехи удивленно приподнялась.

- Какое зелье? - спросила она, а меня осенило. Зелье принес брат. И мачеха о нем не знает!  

- Отравляющее душу, - усмехнулась я, выкручиваясь из сложившейся ситуации. Пусть мой брат и мерзавец, но подставлять его не хотелось.  

- Всегда пожалуйста! - рассмеялась мачеха смехом очень злой ведьмы. - Учись, пока я жива!

Она проплыла и уселась в кресло, расправляя темную юбку рукой.

- Чаю! - потребовала она, а служанка побежала выполнять.

- Итак, ты выходишь замуж! - лениво растянула слова мачеха. - Обычно такие вещи рассказывает или мама, или няня. Но твоя мать умерла, а няню ты довела до такого состояния, что она и знать тебя не желает. Так что придется просвещать мне.

Она вздохнула, а потом усмехнулась.

- Главная задача благородной дамы в браке - родить наследника. Потому можно умирать. Не раньше. Умирать раньше - дурной тон, - усмехнулась мачеха, а служанка несла кружечки и чайничек. - Благодарю, Грета. Так, на чем я остановилась? Ах, на первой брачной ночи.

Я сделала глубокий вдох, понимая, что ожоги уже не болят.

- Совет один. Расслабься и смотри в потолок. Обычно в такой момент считают деньги мужа. Я же успевала выговорить мысленно титул супруга и уже слышала храп. Потом обязательно поплачь, для приличия, - заметила мачеха. - Короче, твоя задача сделать так, чтобы брачную ночь он запомнил надолго!

- А нельзя что-то сделать с ожогами? - спросила я, прикасаясь к лицу.

- Ты хочешь быть красивой невестой? Не вижу смысла! - усмехнулась мачеха. - Мне кажется, что платье и ожоги отлично подходят к такому праздничному событию. Пусть смотрит, что натворил!

Я промолчала. Не ей же с ними жить! А мне!  

- Итак, я тебя проинструктировала. Свой материнский долг я выполнила. Собирайся, через два часа мы поедем выполнять королевский приказ! - произнесла мачеха.

Она встала и вышла, а служанка бросилась собирать кружки. Но тут в дверь постучали. Я увидела на пороге старого солидного чародея.

- Мадам, где наша пациентка? - спросил он, а мачеха кивнула мне поднять вуаль.

Глаза чародея радостно вспыхнули. И я знала, почему.

Маги прекрасно зарабатывали на аристократах. И в особенности на аристократках. Они ломили такие умопомрачительные цены, что для того, чтобы исправить малюсенький шрам, приходилось закладывать все фамильные драгоценности.

- О, какой кошмар! - радостно произнес маг, глядя на мое лицо. - Вы же понимаете, что это будет стоить очень и очень дорого. Тем более, что я не могу дать вам гарантии того, что все будет как прежде? Лечение будет долгое, быть может, растянется на годы… А стоить это будет…

Он назвал сумму, от которой у меня закружилась голова. Это мне придется продать все, чтобы попытаться вернуть красоту! Вот буквально все, до последнего бриллианта, пришитого к платью.

- Ну так что? - спросил чародей. - Вы согласны?