Жена на неделю. Любовь по приказу

Леди Эльбет Манинс

— Нам нужно избавиться от нее, — злобно прошипела любовница моего отчима.

Мне не хотелось подслушивать. Это получилось совершенно случайно. Я просто хотела… Хотела спросить разрешения сходить на могилу к родителям утром. Мой день рождения и их праздник был тоже.

Одинокая слеза скатилась по щеке, но было не время для слабости. Если отчим заметит, то ничего, кроме оплеухи ждать не придется.

— По-тихому не получится это сделать, ты же понимаешь, Сорча, — донеслось в ответ. 

Я прекрасно осознавала, о ком идет речь. Обо мне. Единственной преградой между ними и моим наследством была я.

Всего полгода назад похоронив последнего близкого человека, я поняла, что недолго мне осталось быть в этом доме, в том доме, где прошло мое счастливое детство, оборванное нелепой случайностью — смертью отца. Затем пришел приказ короля и жених для нежной и хрупкой мамы, которой предстояло вновь выйти замуж, чтобы был мужчина в доме, правящий своей железной рукой. Она, кстати, действительно была все время затянута в перчатку с железными вставками. 

Нрав у лорда Фигиря Гольфа был не из простых. Почти сразу к нам подселилась и его любовница, которую он не был намерен скрывать от жены. Для него было только две истины — его мнение и королевское слово. 

Однажды я даже написала королю письмо, в котором умоляла расторгнуть этот кошмарный брак, но в ответ мне прилетела только хлесткая пощечина, едва не убившая единственную наследницу рода Манинс.

С тех пор я стала умнее. 

— Что мы будем делать? Убить негодницу самый надежный вариант, — продолжала настаивать змеюка. — Но, возможно, стоило бы отправить ее в монастырь? Монашки быстро приведут ее в должное подчинение, и она сама подпишет все отказы от имущества и наследства.

Но отчим не был дураком. Он точно и прицельно свел маму в могилу. Если сейчас еще и погибну я, то это не понравится нашему правителю. Очень не понравится. Подозрения — это самое последнее, что было нужно лорду Гольфу. А монастырь? Может быть, это было самым разумным с точки зрения логики.

— Завтра на закате к нам прибудет представитель Герцога. Он заберет девчонку и подпишет договор, что никаких притязаний на ее наследство не имеет, — донеслись самые страшные слова.

— Герцог? — донеслось удивленно из кабинета. — Он же… Как ты смог это устроить?

— Он сам прислал письмо. Ему нужна именно Эльбет и я не могу отказать.

Уж лучше смерть или монастырь, но только не это. 

Я в ужасе прижала ладонь к губам, чтобы не подавить застрявший в горле крик отчаяния. 

— А тебя не настораживает, что ему нужна именно эта серая мышка?

— Серая? — хохотнул отчим. — В любом случае, у нас нет выбора, как и у нее.

Что правда, то правда. Никто не осмелился бы перечить самому влиятельному мужчине королевства.

О Герцоге ходило множество слухов, которые были почти легендами. Например, что он был из рода Красных Драконов. Кто-то говорил, что он был очень стар и вспыльчив, похоронил с десяток жен, чьи смерти были загадкой, а в дурном настроении мог и убить посланца с неугодной вестью. Кто-то заверял, что он молод и красив, как посланник небес, но коварен и распутен. Что было правдой, а что вымыслом никто не знал. Но доподлинно было известно только одно — он был самым мощным магом королевства и его страшился даже сам король.

Как бы там ни было, его никто никогда не видел из мне знакомых представителей знати, тем страшнее было становиться его невестой, и уж тем более женой. Какой бы ни была правда, оказаться в лапах чудовища я не желала всей душой.

Я постаралась успокоить бешено бьющееся сердце и поток беззвучно стекающих по щекам слез. Сейчас они мне никак не могли помочь. Нужно было узнать как можно больше подробностей.

— А ты ее не... — осеклась Сорча.

— Ты в своем уме?! — вскричал Фигирь и послышался шум, падающего стула. — Эта тощая доска может заинтересовать только некроманта, и то для написания пособия по умертвиям! То же мне придумала.

О, отчим достиг точки кипения, значит мне пора было делать ноги, чтобы все обмозговать. Попадаться ему под горячую руку было категорически нельзя. 

— Любимый, — со стоном протянула Сорча. — Ты прекрасен в гневе. Иди ко мне, я вся горю...

Вздрогнув от омерзения, я поспешила удалиться. За эти годы жизни с Гольфом пришлось научиться двигаться бесшумно даже по прохудившемуся деревянному полу, поэтому осторожно двинулась вдоль стенки обратно в башню, в которой находилась моя спальня.

Рухнув без сил на жесткий матрас, я позволила себе отдаться отчаянию.

Завтра мне исполнится восемнадцать — последний день, прежде чем я смогу принимать самостоятельные решения и стану одной из самых богатых наследниц королевства... Отчим растратил все, кроме того, что осталось от папы. В сокровища семейства Манинс он так и не смог запустить свои загребущие руки. 

Завтра последний день, когда лорд Гольф мог принимать решения и от моего имени. 

А потом...

А потом в комнату, словно ураган ворвалась Сорча. Вид у нее был весьма смущенный, но глаза горели непонятным блеском.

— Ты должна бежать. Немедленно, — даже не успев перевести дыхание выдала она.

Я резко села на кровати и растерла слезы по щекам.

Было удивительно, что эта алчная коварная женщина заявилась ко мне. Без сомнений, Гольф был не в курсе этого визита. Тут не пахло никакой вежливостью.

— Зачем?

— Завтра явится представитель Герцога. Ему велено от имени господина заключить с тобой брак и забрать с собой, — выпалила женщина на одном дыхании без запинки.

Никогда не замечала за ней приступов благотворительности и милосердия.

— Что ж, если такова воля... — голос потерял всякие оттенки и стал совершенно безразличным.

— Ты в своем уме, дура неотесанная?! Это верная смерть! 

А не она ли предлагала от меня избавиться? 

— Тебе-то какое дело? Одной проблемой меньше на пути к деньгам моего отца, — пожала я плечами.

Огеноволосая яркая женщина была действительно прекрасна внешне, но черна душой. Хотя, я могла понять, почему на нее пал взгляд Гольфа. Она была живой и эмоциональной, в отличие от мамы, которая умерла еще в день смерти отца — осталась лишь безжизненная оболочка. Она могла спорить только в вопросах, касающихся меня. В остальных случаях, мама возвращалась в воображаемый мир, в котором они с папой вновь были вместе и счастливы.

Как же когда-то хотелось, чтобы у меня была такая же любовь, как и их. Но теперь это были лишь пустые мечты. Будущего нет и не будет.

— Безмозглая ты курица, — зло выпалила Сорча. — Иногда смерть не так страшна, как кажется. Если ты нужна ему — это не просто так. Беги!

Куда только бежать? Если на меня пал взор, значит найдут и будет только хуже, больнее и унизительнее.

— Мне некуда идти, и ты это прекрасно знаешь, — я почувствовала, как слезы вновь скапливаются на ресницах, чтобы пролиться.

Отвернувшись, смахнула предательское свидетельство моей слабости.

— Тогда... Никому не нужна невеста, потерявшая невинность до брака. Герцогу не нужен порченый товар. Он никогда не примет объедки с чужого стола. — она на миг задумалась, а затем вышла, оставив шлейф приторного цветочного запаха, от которого кружилась голова и подкатывала тошнота.

От услышанного даже слезы в миг высохли. Подобное было трудно даже вообразить. Чтобы я, наследница славного рода Манинс... Хотя чего уж там, теперь я никто.

Что же мне делать? 

Встав на колени у окна с треснувшим стеклом, которое уже не защищало в осеннюю холодную ночь. Мой взгляд нашел далекую яркую звезду. Казалось, что она подмигнула мне, стараясь придать сил, чтобы решиться на это.

— Мама, если ты меня слышишь... Что мне делать? Дай знак, — всхлипнула я. 

Я прикрыла глаза в немой молитве богам. 

Монастырь. Монахини не отличались сочувствием, но они никогда не отказывали страждущим. Ближайшая обитель была всего лишь в часе скачки на лошади от поместья. Был крошечный шанс, что я смогу до него добраться пешком, прежде чем пропоют петухи утреннюю песнь.

Крошечный огонек надежды разгорелся в моем сердце. 

Если все получится, то я останусь с монахинями пока все не уляжется. Конечно, начнется расследование, всем будет жутко интересно куда подевалась наследница Манинс. Я надеялась, что ищейки и Герцог успеют хорошенько потрепать нервы отчиму, а потом я отправлюсь прямиком к королю, чтобы получить приказ на получение наследства. 

Только бы все получилось.

— Спасибо, мама, — шепнула я и поднялась с колен.

План был не идеальным, но в любом случае, лучше, чем предложенный Сорчой. К тому же, не стоило ей доверять. 

Бросила взгляд в замутненное зеркало на стене. Да, в таком виде меня точно заметят издалека. Нужно найти подходящий наряд.

Взгляд упал на старый сундук у кровати. Это было то, что осталось от мамы: ее платья, кружевные шали — остатки былой роскоши. 

Тяжело вздохнув, открыла его и опустилась на колени. Касаться вещей было трепетно и волнительно. Впервые после ее смерти, я решилась это сделать.

Потрясающие наряды, расшитые камнями и мехами, вызывали восхищение, но среди них нашлось и то, что поставило меня в тупик. 

Простая плотная сорочка до середины бедра, поверх которой шел сарафан. Я даже представить себе не могла, что это делало тут. Может быть, прачка или горничная перепутали, но... Но ничего из этого мама не надевала уже очень много лет, а значит, что долгие годы простая одежда хранилась среди богатых нарядов. 

Возможно, это было не просто так, что гадать. Это был настоящий подарок судьбы. Отбросив сомнения, я скинула с себя домашнее серое глухое платье и поспешила переодеться. 

Мне предстояла долгая дорога на пути к свободе.

Герцог Айдан Бермондт

— Вы приставили к ней людей?

— Мой господин, в этом нет большой нужды. Наш человек в замке проинформировал, что все идет по плану.

Я кивнул верному слуге и махнул рукой, отпуская его.

В миллионный раз, я развернул старое потертое письмо, обнаруженное случайно полгода назад. Леди Касалья Манинс-Гольф молила о помощи и спасении. Она умирала, но у нее осталась единственная дочь — Эльбет, наследница лорда Манинса, которой угрожала смертельная опасность. В лапах алчного отчима она была обречена на верную смерть.

Я никогда не был столь внимателен к письмам, но в тот день, что-то пошло не так. Через распахнутое окно влетел белый голубь – знак мира и удачи. Усмехнувшись, я спустился вниз с башни, как Флокс внес письмо на подносе. Это было оно, то самое послание, лишившее меня покоя на полгода.

Удивительно было всё, начиная с того, что я никогда прежде не получал неожиданных писем. Меня боялись, страшились одного только имени, что было полной заслугой моих предков. На протяжении веков они убеждали всех в том, что с нашей семьей опасно иметь любые дела — чревато смертью. Во многом я был им благодарен, это давало полную свободу от налогов и требований короны, но вызывало зависть соседей. Герцог был один в королевстве — я.

Сначала я бросил послание в камин, как только прочел его, но поразился, когда оно не сгорело, а так и лежало целым и невредимым в алом пламени поленьев. 

Это было занятно.

Не сгорали в огне только заговоренные письмена магов огня, которых вовсе не осталось на всем континенте. 

Если Манинсы были хранителями магии огня, то возникало множество вопросов.

Во-первых, почему я об этом не знал? 

Во-вторых, почему о них не знала корона?

И, в-третьих, есть ли у их наследницы магия огня?

Чтобы найти верные ответы на вопросы, нужно было принять участие в спасении девицы и ее матери. Спустя три дня мне сообщили о смерти леди Касальи, что говорило в пользу правдивости ее мольб и о реальности опасности.

Я мог потребовать сразу девицу, но решил дождаться ее совершеннолетия. Не хотелось приобретать дурную славу любителей девочек, таких и без меня было множество, в том числе и тех, кто тщательно скрывал свои наклонности под маской примерных мужей и отцов. Я не был таким. 

— Мой господин, — вместе со стуком в кабинет ворвался побледневший Флокс. — Нам сообщили, что в спальне девушки нет. Что будем делать? Послать им весточку, чтобы собирали отряд на поиски?

— Нет. Свободен.

Как только растерянный слуга вышел, я подошел к карте земель, которая висела на стене и всмотрелся в область, где находилось поместье Манинс-холл.

Что ж, она умна, если отважилась бежать. Странно, что не сделала этого раньше, как я предполагал, но, возможно, была не в курсе, что ее планируют отдать замуж за ужасного Красного Дракона.

Я до сих пор поражался, почему написал в письме, что беру ее в жены. Почему не в содержанки?

Карта безмолвствовала, пока глаза исследовали местность.

В небольшое поселение крестьян она не отправится — сразу выдадут новому хозяину-деспоту. До королевской резиденции не дойдет, а сомнений не было в том, что она отправится пешком. Оставалась лишь обитель монахинь. Мерзкое место, зная сколько красивых девушек они отправляли в услужение знатным господам, но вовсе не для работы служанками или гувернантками, хотя официальная версия была именно такой. 

Но глупышке ничего иного не оставалось, кроме как отправиться в самое надежное место по мнению общества. 

Что ж, тогда мне придется отправиться туда же инкогнито, прикинувшись путником. В том, что меня никто не узнает, сомнений не было. Никто, кроме моих людей не знал точно, как я выглядел. Это упрощало жизнь — слушать, что о тебе говорят, когда даже не представляют, кто перед ними.

Это не значило, что никто и никогда меня не видел. Просто для всех в свете, я был лордом Бермом, соседом страшного Герцога.

Сняв со спинки кресла расшитый сюртук, я распахнул окно, впуская свежий осенний ветер.

Набрав полную грудь воздуха, открыл портал и ступил в сияющую воронку, чтобы оказаться у гостевого дома при монастыре — единственное место, куда пускали мужчин в женской обители.

Серые обшарпанные стены и могильный холод камня неприветливо встретили меня.

Оставалось только тут отыскать свою невесту, но я уже чуял ее. Все инстинкты обострились, пробуждая внутри, до сих пор спящего, дракона.

Вот и началось.

Леди Эльбет Манинс

Пеший путь оказался неблизким.

Ботинки успели стереть кожу на ногах в кровь, а просторный широкий сарафан все время сплетал ноги, каждый раз угрожая падением. Но все это были мелочи, которые только подстегивали быстрее двигаться, чтобы оказаться в безопасности обители.

— Кто? — раздалось очень неприветливо, когда я подняла увесистый молоточек и ударила им в толстую деревянную дверь, повисшую на петлях.

— З-здравствуйте, — волнение не давало связно собирать мысли воедино, — Не откажите в...

И тут я осеклась. Им нельзя было сообщать кто я и откуда пришла. Руки отчима могли быть длинными и достать даже тут.

— Не откажите в приюте путнице, — уже более уверенно выдала я.

— Что же ты делаешь тут, путница? — с усмешкой в голосе проговорила старая карга, выглянувшая, чтобы посмотреть на меня. — Падшая?

Я нахмурилась. Мне прекрасно известно было кого так называли.

— Нет! — запротестовала, изображая простушку, благо одежда позволяла. — Я потеряла дом и мне некуда больше податься.

Я не хотела обманывать служительниц богам, а чем больше скажу, тем больше лжи будет в словах. Тяжелая дверь скрипнула и отворилась, спасая от необходимости замаливать потом еще и этот грех.

Сморщенная старуха оглядела меня пристальным взглядом, словно помечая все детали и выискивая несостыковки. Я занервничала. Они не могли не пустить, обитель принимала всех путников.

— Проходи. Гостевой дом пока пуст. Там можешь и расположиться, но на одну ночь, — елейно проговорила привратница, не сводя с меня немигающего цепкого взгляда.

— Благодарю, — прошептала я, сглатывая ком в горле.

Всего одну ночь...

А что будет дальше? Куда податься? 

Я была никому не нужна, кроме отчима. И то лишь для того, чтобы потом сдать на руки чудовищу. 

Подавив жалость к себе и отчаяние, я вошла в небольшой дворик. Солнце уже скоро должно было встать, значит времени на отдых было все меньше.

Я прошла в гостевой дом. Старуха была права. Здесь не было ни души, только мышиный писк, нарушающий тишину. 

Устало, я опустилась на жесткий топчан без матраса, прикрытый одним шерстяным одеялом. Здесь было холодно и неуютно, но так ли важны удобства, когда на кону жизнь?

Послышались шаги. Это был размеренный уверенный в себе шаг, который словно отсчитывал последние мгновения моей жизни. Я еще не видела шедшего, но это был кто-то очень важный и страшный. Не понимала, из-за чего появилась подобная ассоциация, скорее всего интуиция, кричащая об опасности. 

Там был хищник, а я его жертва.

В страхе, я подобрала колени к подбородку, и вся сжалась. 

Только бы не Фигирь Гольф. Только бы не он, — молила небеса, крепко зажмурив глаза.

— Кого-то боишься? — раздалось насмешливо совсем близко.

Я подняла затуманенный взор, не сразу поняв, что голос мне не знаком.

— Вас, — прошептала, едва шевеля губами.

— Разве я сделал что-то дурное? — его черная бровь изогнулась в удивлении, но взгляд обдавал холодом.

Подобного цвета я не встречала еще никогда в жизни. Льдисто-голубые, а в самом центре вместо зрачка, казалось, что плескалось пламя. Оно затягивало меня, заставляя смотреть не отрываясь. 

— Нет, но от Вас пахнет опасностью, — в моей привычке не было лгать.

— Как тебя зовут? — мужчина поспешил сменить тему нашего разговора.

И тут я запнулась. Интуитивно понимала, что врать было нельзя. Этот человек не потерпит ничего, кроме правды, но и ее не могла сказать.

— А Вас?

Он усмехнулся, сверкнув льдом глаз.

— Называй меня Дан.

— Дан, — робко повторила я, пробуя на вкус имя.

— Я все еще жду ответа на свой вопрос. Прежде всего это уважение к собеседнику, ты так не считаешь?

Я замерла. Он не должен знать ничего обо мне, но его словно забавляла эта словесная игра.

— Можно просто Эль, — тихо обронила я, отворачиваясь.

Нет, я не лгала. Отец, правда, называл меня Эль.

Мужчина приблизился почти вплотную, так, что у меня заныло где-то в груди, опускаясь волной трепета и страха. Он был опасен, но вместе с тем, загадка, которую он таил, не позволяла разорвать контакт и просто отвернуться или уйти.

— Эль... — почти пропел Дан. — Мне так даже больше нравится. 

И вот тут я увидела настоящего его без всей этой мишуры таинственности. Мое сердце забилось еще сильнее, разогревая кровь. Руки не находили покоя, теребя уже измятый край подола. Дыхание перехватило, заставляя оттянуть ворот сорочки. 

Мне нужно было на воздух. Срочно.

— Куда же ты бежишь от меня, Эль? — донеслось насмешливо в спину, когда я все же смогла сдвинуться с места и броситься на выход. — От себя не сбежишь.

В этом он был прав, но ноги в кожаных сапожках отказывались останавливаться, несмотря на усталость и натертые мозоли. 

Преодолев в себе этот порыв, я все же замерла в узком коридорчике у самого выхода из гостевого дома. Каменные стены излучали холод, который оседал внутри. Здесь было все, чтобы показать на сколько мелок простой человек в сравнении с силой богов. Сама энергетика места кричала, что он жалок.

— Совсем замерзла, — мое ухо опалил жар дыхания Дана.

Его рука скользнула по моей талии, перемещаясь на живот, притягивая спиной к мощному телу. 

Еще никогда в жизни мне не было так хорошо. Как будто, так и должно было быть. Словно рядом с ним мое место.

Я осторожно повернулась в его руках и подняла глаза, встречаясь с его внимательным взглядом. Макушка едва доставала до его подбородка, подчеркивая его мужественность.

— Я хочу тебя, — прозвучало в ночной тишине.

А затем он склонился, чтобы поставить свою печать на моих в миг пересохших губах.

Леди Эльбет Манинс

Отступать уже было некуда назад, а передо мной стоял он. Уперевшись в широкую мужскую грудь руками, я что было сил попыталась оттолкнуть его, но это было равно, что сдвинуть каменную стену, которой тысячи лет. Не найдя ничего иного, я затаила дыхание, прислушиваясь к собственным инстинктам, в том числе и самосохранения, а потом куснула Дана за губу. На языке появился солоноватый вкус, который тут же родил жар в моей груди и животе. Перед глазами замелькали крошечные звездочки.

Мужчина отпрянул. Большим пальцем он провел по своим губам, стирая капли крови. Он был доволен, о чем говорила его кривоватая усмешка.

— Что Вы себе позволяете?! — возмутилась, стараясь выровнять дыхание и отстраняясь.

— Только то, что ты мне позволяешь, — с легкой хрипотцой в голосе заявил Дан.

Мужчина был возбужден. Это было видно по неровным движениям его груди, игрой желваков и подергивающемуся кадыку, но он хотел выглядеть уверенным в себе и нахальным, словно изображал кого-то. Очевидно было лишь то, что я волновала его не меньше, чем он меня. Но все же, опыта у него было гораздо больше.

Я смотрела в его глаза с искренним недоумением. Разве это приемлемо, приставать к незнакомым девушкам при первой же встрече? Но видимо, для него это было делом обыденным.

Разумеется, при дворе, как мне говорили, нравы разительно отличались от наших – северных, но…

Но вспомнились слова Сорчи, что верный способ избежать свадьбы с Красным Драконом — лишиться невинности до ненавистного брака. А если я смогу продержаться в обители достаточно долго, то смогу стать полноправной хозяйкой собственного поместья и выкинуть из него всех, кто предал нашу семью. Даже попав в немилость жениха, я все еще могла рассчитывать на скромную уединенную, но свободную жизнь.

Во мне не было нужной решительности, но разве это высока цена за свободу? 

— Я не могу, — прошептала, отступая от мужчины.

Даже не знала точно, кому это говорю, ему или себе.

Он был властен и притягателен. В его глазах плясало само пламя, а я словно мотылек была готова в нем сгореть. Это было что-то новое и опасное, чего никогда в жизни еще не доводилось мне испытывать.

— Ты даже не представляешь, какая сила в тебе кроется. Если ты только позволишь помочь, я сделаю всё, чтобы она расцвела подобно цветку, — жарко проговорил Дан, вновь приникая к моим губам поцелуем.

Думать не получалось. Все мысли словно ветром сдуло, оставив только обнаженные ощущения. 

Жар в груди полыхал и заставлял принять мужчину и подчиниться. Только я сама не желала этого. Мне нужна была свобода и месть за гибель близких. Я хотела наказать отчима и всех прочих, причастных к этому. Все тело начало пылать и требовать выхода накопленной энергии.

Приподнявшись на цыпочки, я ответила на его поцелуй со всем пылом, на который была способна. Влажные поцелуи дарили какое-то облегчение, но в то же время будоражили кровь еще больше уже по-иному.

Требовательный язык пробежался по моей нижней губе, заставляя приоткрыть рот, впуская его в свои владения. Волна дрожи пробежала по телу. Ноги подкосились, но Дан успел удержать меня за талию.

Чуть приподняв, не отрываясь, он подхватил меня на руки и отправился в большую комнату гостевого дома.

Было безразлично, что мы находились в одном дворе с обителью, что любая из монахинь могла зайти и застать нас за столь щекотливым занятием. Весь мир замер, а потом и вовсе перестал существовать.

Это была жажда, которую мог утолить только мой недавний знакомец.

Я чувствовала себя распутной, подобной Сорче и ей подобным, но мне было все равно. Возможно, все дело было в Дане и в том, какое странное волнующее действие он оказывал на меня.

Мы опустились на жесткий матрас, и я почувствовала настоящую опасность, которая нависла надо мной. Что-то было не так. С ним. Пламя в глазах мужчины гипнотизировало и заставляло лишаться собственной воле, уступая.

Во рту пересохло и я сглотнула. Дан смотрел мне прямо в глаза, наслаждаясь моментом своей победы. Так ли хороша она над беспомощной случайной знакомой?

—  У меня есть жених, — зачем-то прошептала я.

Скорее всего, чтобы заполнить тишину. А может, чтобы отговорить его сделать то, что собирался. И если моя воля слаба, то, возможно, ему хватило бы ума остановиться.

— Было бы странно, если бы его не было, — ответил Дан жгучим поцелуем, заглушающим все доводы и протесты.