Жена на продажу. Месть попаданки

– Дорогая, я решил сделать тебе сюрприз…

Я подняла глаза от немного странного на вид, но очень вкусного гуляша со странным названием каул, и с интересом уставилась на мужа.

Муж… На душе сразу разлились тепло и нежность. Этот невероятно симпатичный молодой мужчина теперь мой законный муж! Только сегодня утром мы расписались в одном из ЗАГСов Москвы, а потом сразу самолёт, и вот мы здесь, в Великобритании, на его родине. Зарегистрируем наш брак и тут, и начнётся наша новая семейная жизнь. Интересно, наша первая брачная ночь произойдёт именно тут, в крошечном семейном отеле, который обнаружился в отдалённой деревеньке уэлльского острова Англси? И почему мы приехали именно сюда? Брайс говорил, что его родители живут в Лондоне… А мы почему-то прилетели в Ливерпуль, а потом ещё несколько часов добирались на машине…

– Какой же? – улыбнулась я, решив, что расспрошу мужа попозже. Всё-таки он устал вести машину столько времени.

– Ты, наверное, гадаешь, почему мы не прилетели сразу в Лондон… – начал он, похоже, решив объяснить всё сам.

– Гадаю, да. Но я уверена, что всему есть объяснение, - улыбнулась я мужу. Ещё раз мысленно посмаковала слово. Муж. Надо же, как странно и одновременно правильно звучит!

– Ты совершенно права, Алли, – улыбнулся он, и у меня ёкнуло сердце: боже, какой он красивый! Как мне повезло! Все подруги говорили, что он слишком хорош, чтобы быть настоящим. Поматросит и бросит. Но нет! Он сразу сказал, что у него серьёзные намерения, его семья очень традиционная, и поэтому наша первая ночь случится только после свадьбы. С ума сойти! И это в наше время! Впрочем, что я там знаю о традициях древних британских родов? А семья Брайса как раз из старого аристократического рода, и они довольно богаты: владеют сетью отелей по всей Европе. Мы с ним так и познакомились: я работала младшим менеджером по персоналу в одном из отелей, принадлежащих его семье. Брайс приехал с инспекцией полгода назад, я не поняла, что он инспектор (и владелец!), устроила незнакомцу головомойку за незаконное проникновение в служебные помещения… Так мы и познакомились… Позже он сказал, что его очень впечатлила моя отчаянная смелость, и пригласил меня на свидание. И всё завертелось. И вот… Я разглядываю тонкую золотую полоску на пальце, до сих пор не веря своему счастью.

– Алли! – смеющийся голос Брайса вернул меня в реальность. – Ты, по-моему, сидя спишь! Потерпи немножко, сейчас поднимемся в номер и сможешь отдохнуть.

– Ой, извини, – встрепенулась я, млея под его взглядом. Мне безумно нравилось, как он переделал моё простецкое имя Алина в Алли, отдающее каким-то невероятным британским шармом. – Просто задумалась.

– Я помню, ты рассказывала, что увлекаешься историей друидов и их древними храмами… А так как родители мне сказали, что задерживаются ещё на несколько дней во Франции, я взял на себя смелость поменять билет и привезти тебя сюда. Англси – это остров друидов, здесь были их основные поселения и храмы. Я подумал, тебе понравится.

– Конечно, понравится, – пролепетала я. Боже, какой он внимательный и заботливый! Запомнил! – Спасибо большое! А я-то гадала!

– Всё для тебя, милая, – Брайс довольно улыбнулся. – Я хочу, чтобы ты была счастлива.

– Ты лучший! – восхитилась я.

Ну и что, что я не то чтобы увлекаюсь друидами, просто упомянула разок, что мечтаю посетить Стоунхендж. Главное, что он запомнил. И даже вот такое придумал! А у меня есть возможность увидеть старинные поселения, попробовать местную кухню… В меню была уйма интересных названий, начиная с вот этого самого каула, который я уплетала с таким аппетитом и заканчивая загадочными кремпогами, которые я рассчитывала заказать на завтрак, чтобы посмотреть, насколько они отличаются от наших блинов. Надеюсь, они не кладут туда водоросли, как вот в этот хлеб, который принесли к гуляшу-каулу. Вкус, конечно, интересный…

– …отдохнёшь немного, и завтра с утра мы пойдём на экскурсию.

Я поняла, что снова упустила половину из того, что говорит Брайс. Видно, и в самом деле устала. Неудивительно! Я же не спала от волнения всю предыдущую ночь, а сегодня весь день был настолько насыщен событиями, что теперь, разморенная сытной едой и душистым чаем с фруктовыми лепёшками, я клевала носом.

– Жду не дождусь, – слабо улыбнулась я.

– Ох, ты совсем спишь! – покачал головой муж. – Пойдём, я провожу тебя в комнату. Отдохнёшь немного. Заказать тебе что-нибудь перекусить?

– Извини, – я прикрыла зевок. – Что-то я в самом деле расклеилась. Надо и правда вздремнуть. А ты что будешь делать?

– О, у меня куча дел, – рассмеялся Брайс. – Бизнес не спит. У меня ещё отчёт не готов, нужно закончить до завтра. Посижу тут, в таверне, чтобы не мешать тебе. У них тут шикарное пиво.

– Ну тогда ладно, – улыбнулась я. – Сиди. Только не переусердствуй с пивом. Я сама дойду, ключ у меня есть, – я продемонстрировала массивный железный ключ, один из двух, которые нам выдали при заселении. Потрясающе! Я-то думала, что сейчас везде электронные ключи-карточки, а тут вон оно что! Настоящая история!

При этом кровати в «настоящей истории» были абсолютно современными и просто шикарными! Со слипающимися глазами я умылась (моё кредо: не ложиться спать, не смыв косметику!), переоделась и плюхнулась в хрустящие простыни, пахнущие лавандой и ещё чем-то терпким… может, вереском? Интересно, у них тут есть вересковый мёд? Нужно спросить.

И с этой мыслью я провалилась в сон. Из огня

Проснулась я от того, что громко хлопнула дверь. Я аж подпрыгнула в своей уютной кровати и открыла глаза, не понимая, что происходит. Ах, да! Свадьба, милый Брайс, старинная гостиница с непроизносимым названием (а я-то льстила себе, что прекрасно знаю английский!), ужин… Почему, интересно, в голове шумит так, словно я выпила несколько коктейлей? Всё, что я пила, это чай. Последствия бессонной ночи? Что-то рановато для моих юных, не побоюсь этого слова, тридцати лет. Нервы, наверное.

Скосив глаза на окно, я поняла, что проспала часов пять точно, потому что уже стемнело. Уфф. А я же собиралась соблазнить Брайса! Поэтому надела эту кокетливую шёлковую ночную рубашку и кружевное бельё… Вовремя я проснулась! Похоже, он только вернулся. Самое время пойти и начать соблазнять!

Я выскользнула из постели и направилась к выходу из спальни. Номер люкс, который снял мой муж, состоял из спальни и ещё одной комнаты, вроде гостиной. Брайс сказал, что ему нужно будет работать… Ну уж нет. На сегодня работа закончена! Я кокетливо улыбнулась своему отражению в зеркале на стене, поправила растрёпанные со сна волосы, приспустила с плечика ночную рубашку… И уже было взялась за ручку двери, чтобы предстать перед своим мужем (наконец-то!) соблазнительной девой, как вдруг услышала чужой хриплый голос:

– Ну что, Брайс, всё готово? Чем сегодня порадуешь?
_______________________
Дорогие читатели, добро пожаловать в нашу чудесную историю! 
Этой осенью мы будем изучать дожди, туманы и планы мести мерзким негодяям. На  последних остановимся чуть подробнее. В программе также магические академии, неожиданные дары судьбы (или кого похуже?) и, возможно, любовь. По крайней мере, героине очень хочется надеяться, что любовь в планах будет. Авторы же ехидно ухмыляются, дают друг другу пять и удаляются в закат, чтобы там пить чай с кремпогами и читать ваши комментарии. 
Наша книга является частью цикла  
И, конечно, мы, как всегда, надеемся на вашу поддержку. Ваши лайки и комментарии помогают нам продвигать книгу и греют авторские сердца этой холодной темной осенью.

А теперь полюбуемся немножко нашими чудесными героями.

Алина Вронская, в новом мире – Алли Фран
***

Гаррет Мак Кахал, Генерал-дракон, временный ректор магической академии Вереннеи

***

Коварный муж-работорговец Брайс О’Коннор
Ну как вам наши герои? Приглянулся кто-нибудь?)

Я, облившись холодным потом, отпрянула от двери. Господи, чуть не выскочила к чужому мужику! Кто бы мог подумать, что Брайс будет назначать свои бизнес встречи у нас в номере!

– Бледдин… – голос моего мужа звучал слегка раздражённо. – Каких бесов! Я прождал тебя полдня в этой убогой забегаловке, отбиваясь от услуг гостеприимной хозяйки. В меня больше не лезет ни глотка их ужасного эля!

– Не скандаль, – хриплый низкий голос гостя звучал безмятежно и расслабленно. – Не такой ужасный у них тут эль. Можем перевести тебя на южные направления, будешь сосать их пальмовую бодягу.

– Что так поздно? – мой муж проигнорировал замечание гостя. – Всё готово?

– Да, как обычно, непредвиденные обстоятельства, – хмыкнул тот, кого мой муж назвал Бледдином. – Одна истеричка из последней партии что-то заподозрила, укусила стражника, врезала ему между ног и сбежала. Поймали, конечно, но время потеряли. Ничего, перед аукционом барон Норс научит её повиновению…

Что? О чём они говорят? Ничего не понимаю. Наверное, этот самый Бледдин просто шутит, это какие-то их внутренние шуточки, непереводимая игра слов… Я вон даже хозяйку этого паба не очень понимала. Вроде и английский, а слова какие-то странные проскальзывают постоянно. А между собой они и вовсе говорили, похоже, на валлийском. Пойди тут пойми! Меня же она, похоже не понимала совсем.

Я навострила уши. Нужно подтягивать язык, раз уж мне теперь тут жить.

– Что у тебя сегодня? – продолжил хриплый Бледдин. – Надеюсь, что-то приличное. Те, которых ты приволок две недели назад, показали довольно средний уровень. Много за них не выручишь. Таких обычно пачками скупают.

Нет, ничего не понимаю. Кого они тут продают? Овец? У мужа же гостиничный бизнес…

– О! – многозначительно протянул мой муж. – Я нашёл настоящую жемчужину! И главное у себя под носом. Артефакт аж зашкалил. Там будет такой уровень, что самому королю не стыдно предложить.

– Ну-ну, – хмыкнул хриплый. – Надеюсь, ты её не просверлил, эту жемчужину? Без девственности от неё только проблемы будут.

– Да ты что! – возмутился муж. – Я ей усиленно втирал, что у нас традиции и религия, только после свадьбы. И сразу после свадьбы привёз. Готова. Целенькая! И учти, меньше, чем за тысячу золотых я её не продам.

– Где она? – поинтересовался Бледдин.

– Да вон, в соседней комнате дрыхнет. Я ей лошадиную дозу снотворного в отвар бухнул. Будет спать до утра. Хочешь посмотреть? Да в полымя

Я превратилась в ледяной столб, отказываясь верить своим ушам. Мой муж… этот человек женился на мне, чтобы… продать? Да чтоб мне провалиться! Я, конечно, слышала о том, что существует подпольная работорговля, но поверить, что интеллигентный британский аристократ будет заниматься такими вещами… Что он женится… Зачем ему было жениться? А, да, я раньше наотрез отказывалась куда-либо с ним ехать. На самом деле всё было до отвращения просто: у меня не было денег, а одалживаться у него мне не хотелось. Гордость и всё такое. Не хотела быть должна… О, боже, во что я вляпалась?!

– Потом посмотрю, – отмахнулся Бледдин. – Дай дух перевести. Думаешь, легко было держать портал, пока стража эту дуру ловила?

– Ну, как хочешь. Давай мне мои денежки, да я поеду. Успею ещё вернуться в цивилизацию. У меня там ещё одна девчонка наклёвывается. Не такая шикарная, как эта, но тоже ничего.

– У меня нет с собой тысячи, – буркнул Бледдин. – Пятьсот. А если и вправду окажется такой шикарной, как ты говоришь, то после аукциона остаток получишь.

– Сукелл с тобой, давай пять сотен и расписку… Ну, выпьем за удачу!

Я поняла, что мне надо что-то делать. Идея гордо выйти и обличить коварного мужа точно была бы идиотской, памятуя о том, что этот хриплый только что рассказал… Бежать. Только бежать. Спрятаться где-нибудь, переждать и вернуться домой.

В считанные секунды я оделась и трясущимися руками начала рыться в своём рюкзачке… Паспорт и деньги. Кошелёк был на месте, а вот паспорта не было. Украл! Наверняка спрятал в своих вещах, но они были в другой комнате. Теперь понятно, почему он не стал разбирать сумку. Ладно, как-нибудь доберусь до консульства… Главное сбежать. Окно! Вот только прыгать со второго этажа мне не хотелось. Спускаться по простыням? Хотела бы я знать, как это делается! Осторожно открыла окно и с облегчением вздохнула: прямо под окном была крыша навеса. Уже проще. И почти сразу за гостиницей тёмной громадой вздымался лес. Надеюсь, волков там нет? С другой стороны, пожалуй, лучше волки, чем мой муженёк и его друг. И как меня угораздило в такого влюбиться?!

Я заперла дверь, просунув ножку стула в ручку и осторожно вылезла из окна, поскользнулась на замшелой крыше и чуть не слетела вниз, чудом успев ухватиться за подоконник. Но коленками ударилась. Вот чёрт! Услышат! На стук по крыше во дворе сразу же лениво брехнула хозяйская цепная собака, и ей отозвались ещё несколько из деревни. Как некстати! Я прислушалась к тому, что происходило внутри. Из комнаты раздался звон бокалов, но не успела я порадоваться, как заскрипели половицы и в запертую мной дверь толкнулись.

Не став дожидаться, когда они выломают стул, я спрыгнула на землю и рванула к лесу.

Сзади раздался грохот, залилась лаем псина… Сейчас вся деревня проснётся! Мамочки!

– Сбежала! – заорали сзади.

– Осёл! Ты же сказал, что она снотворным накачана!

Шустро скатываясь под сень первых деревьев, я в очередной раз порадовалась своему организму. По какой-то непонятной причине любые вещества переваривались мной в рекордно короткие сроки. Это было хорошо во время студенческих пьянок, но играло злую шутку, когда нужно было сделать обезболивание у зубного. Вот и теперь я, похоже, быстренько переварила это снотворное.

Как же тяжело бежать по этому лесу! Темнотища полная. Запинаясь за корни деревьев и пару раз наткнувшись на коварно притаившиеся в темноте стволы, я продолжала углубляться в лес. Погони вроде не было слышно, но вдруг в моём рюкзачке истошно заверещал телефон и сразу же где-то сзади раздался вопль:

– Она там!

Ой, дура! Как я могла забыть про телефон?! Вытащив из сумки, я размахнулась, швырнула его в кусты и рванула в противоположную сторону. Пусть там звонит.

Да вот только было поздно. Сзади затрещали ветки, послышалась сдавленная ругань… Я из последних сил прибавила скорость, нырнула в какие-то заросли, споткнулась и вылетела головой вперёд на крошечную полянку, еле увернувшись от контакта с огромным замшелым валуном, окинула ландшафт взглядом, что смог предоставить мне бледный свет тонюсенького серпика луны. Валунов было много, и некоторые больше меня. Похоже на какие-то развалины. Откуда-то донеслось журчание воды. Теперь главное не свалиться в речку!

Нужно прятаться тут. Наверняка где-нибудь среди этих булыжников найдётся местечко. Я юркнула между камней и, пригибаясь, помчалась между ними.

– Где она? – раздался сзади вопль мужа. – Сюда же побежала!

– Быстро ищем! Смотри, чтобы в портал не провалилась!

– Ты осёл, что, портал не закрыл?

– Попробовал бы сам в этом долбаном мире открывать и закрывать порталы! – рявкнул Бледдин. – Я тут уже неделю без подпитки сижу! Ноги в руки и прошаривай тут всё, умник!

Не очень понимая, о чём они там говорят, я упорно пробиралась сквозь лабиринт гигантских замшелых каменюк, постоянно спотыкаясь о более мелкие булыжники. Один раз таки потеряла равновесие и приложилась о камень так, что, по-моему, искры из глаз посыпались, но умудрилась прикусить язык и не издать ни звука. Жить-то хочется!

Зато проморгавшись, обнаружила прямо перед собой тёмный лаз. Ура! Тут я и спрячусь. 333

Нырнула в нору, и, не успев проползти и метра, поняла, что земля под ногами исчезла, и я кувырком лечу вниз по склону, сопровождаемая целым маленьким камнепадом. 

– А-а-а! – заорала, не выдержав я. 

Нет, я не сломала себе ни шею, ни ноги, что уже само по себе было чудом. И даже не свалилась в речку, которая на деле оказалась небольшим ручейком, текущим по дну заросшей лощины. Я благополучно затормозилась о кусты какого-то пушистого хвойного растения с благословенно мягкими иголочками.

Уже ожидая, что меня вот-вот схватят, я нащупала на земле камень и с трудом поднялась на ноги. Голова всё ещё кружилась, поэтому удержать равновесие не удалось, и я снова шлёпнулась в куст.

И поняла: хорошо, что сижу. Потому что вокруг царили уже довольно светлые рассветные сумерки, где-то надо мной самозабвенно заливались невидимые мне пичуги, вся земля было усыпана голубыми колокольчиками, а на деревьях пробивались юные клейкие листочки. И не было ни следа моих преследователей. Последнее радовало необычайно. Всё остальное наводило на мысли, что я сошла с ума, очень сильно ударившись головой о булыжник. Потому что убегала я тёмной осенней ночью, а теперь вдруг случилась весна. Я огляделась. Может, я ненароком попала в сказку, прямиком к костру двенадцати месяцев, и сейчас мне предложат подснежники? Хотя… Колокольчики обычно появляются позже. Я осторожно потрогала ближайший цветок. Нежные лепестки ощущались настоящими. Больно ущипнула себя за предплечье. Не помогло. Куда, чёрт возьми, я попала?! Это был какой-то тайный ход? В весну? Тоннель сквозь центр Земли на Мальдивы? Начинали с фаулзовского “Коллекционера”, а закончили Верном? 

Ладно, что бы там ни произошло, нужно выбираться к людям и постараться не нарваться на этих работорговцев. Я поднялась на ноги и, поминутно вздрагивая и озираясь, начала карабкаться вверх по склону, стараясь не сильно топтать колокольчики.

– Кар-р! – раздалось прямо надо мной настолько неожиданно и громко, что я, подпрыгнув от неожиданности, чуть было не повторила свой спуск кувырком в объятия спасительного куста.

– Чтоб тебя! – буркнула я, поднимая голову, чтобы увидеть на ветке прямо над головой здоровенного чёрного ворона. – Божечки, какой огромный!

Мне аж, честное слово, захотелось перекреститься. Никогда не думала, что эти птицы могут вырастать до таких размеров. Просто гусь какой-то! А клюв-то, клюв! Один раз тюкнет, прощайся с черепом. Может, это какая-то радиоактивная зона? Растения не по сезону, птицы не по размеру. 

Ворон, видимо воспринял моё замечание как комплимент, потому что встряхнулся, выпятил грудь и снова оглушительно каркнул.

– Тс-с! Тихо! – шикнула я, оглядываясь по сторонам. – Чего орёшь? Людей не видел? Так я тебе сразу скажу: ничего особенного, точно ничего достойного таких громких воплей… – Пробормотала я себе под нос, попытавшись ускориться, чтобы оставить громогласную птицу позади, а то мало ли кого привлекут эти вопли.

Увы, птица оставаться позади не пожелала, перелетев за мной к следующему дереву. Возможно ей понравился комплимент. Вероятность того, что она просто выжидает, когда я самоубьюсь об очередной валун, чтобы мной закусить, я отмела на подходе. Нужно быть оптимистом.

– Кар-р! – сообщил ворон (или ворона?) разглядывая меня блестящими глазами-бусинами… почему-то яркого тёмно-синего цвета. А вот это уже страшновато. Вороны это же плохая примета, да? Особенно если вспомнить, что стая ворон зовется murder - убийство. 

– На свою голову каркаешь! – рявкнула я, вдруг вспомнив где-то прочитанное «заклинание» для такого случая. Ну вроде как соль за плечо бросить, плюнуть три раза… А вот ворону, на тебя каркающему, нужно вот такое сказать. Идиотское суеверие, конечно, но я поняла, что почему-то стремительно становлюсь очень суеверной.

Ворон, озадаченно выслушавший моё заявление, вдруг… разразился отрывистым хакающим карканьем, запрокинув голову.

Я даже обиделась. Натурально же ржёт надо мной!

– Ну и ладно, – буркнула себе под нос я. – Не больно-то и хотелось. Боже ж мой, куда тут идти?

Полузабытые, в памяти начали всплывать знания из природоведения. Мох на деревьях растёт с северной стороны.

Я внимательно осмотрела дерево, на котором сидел ворон. Дерево явно в школе не училось, поэтому мох выращивало по всему стволу, хоть и неопрятными клочьями. Увы. Тут прокол. С другой стороны, ну, буду я знать, где север. И что? Я ж не знаю, где здесь люди живут! И убегала я тоже не по компасу. Интересно, это еще остров или меня куда-то на материк занесло? 

Я задумчиво взлохматила свою короткую шевелюру. Ладно, пойду налево. Все порядочные девочки ходят направо, а я возьму, и пойду налево!

И я целеустремлённо свернула, оставив ворона сидеть на ветке.

Какое-то время я бодро шла, а вокруг становилось всё светлее. В какой-то момент мне показалось, что потянуло дымом. Люди! Я прибавила шагу, но вдруг прямо передо мной с неба на землю спикировал ворон и, угрожающе раскрыв крылья… зашипел, недвусмысленно давая мне понять, что туда идти нельзя.

Я чуть не села от неожиданности.

– Так и заикой недолго оставить! – возмутилась я. – И вообще, с каких это пор мне вороны будут указывать! Может, тебе вообще доверять нельзя. Вон какой птиц подозрительный!

Ворон снова заперхал-захохотал. Дожили. Надо мной уже вороны смеются! А вот пойду! Назло! Я обошла ворона и сделала было пару шагов в выбранном направлении, как вдруг ворон бросился на меня и, сбив с ног, уронил в кусты такого же пушистого хвойного растения, гостеприимство которого я уже успела испытать ранее. Я провалилась внутрь, распластавшись на спине, и в ужасе уставилась на ворона, рассевшегося прямо на моей груди, с по-прежнему распростёртыми крыльями. Вернее не столько на него, сколько на его клюв: как долбанёт сейчас! Мне и без того сегодня досталось. 

Но ворон замер статуей самому себе. Я тоже не шевелилась, парализованная страхом. Совершенно у птиц нет трепета перед человеком, повелителем природы. Возможно, конечно, этот ворон в школе тоже не учился, и ему об этом не рассказали. Намекнуть что ли, что я тут венец эволюции? 

И тут поблизости раздался хруст веток под чьей-то тяжёлой поступью. Люди! Я было раскрыла рот, чтобы обрадованно заорать, но поняла, что из горла вырывается только тихое сипение.

– Думаешь, она сюда попала? – прохрипел кто-то недалеко.

От звука этого голоса меня парализовало окончательно за компанию с вороном, по прежнему изображающим на моей груди надгробного ангела. Ещё чуть-чуть, и будет весьма кстати!

– Ты не думай, ты ищи! – совсем рядом раздался голос моего мужа. – От меня такие деньжищи уплывают!

– Не попадёт она сюда, – раздражённо отозвался Бледдин. – Здесь вон Бадб* хозяйка. Ей люди не нужны.

– Бадб? – переспросил мой муж. – Уверен?

– Вон развалины храма и статуя.

– Чтоб вас всех! – выругался муж. – Какого… тогда мы тут время теряем? У нас ещё три выхода не проверено.

– Да никуда она не денется, – буркнул Бледдин. – Куда ей бежать? Выйдет к людям - её сразу схватят. У меня тут по округе в каждой деревне свои люди прикормлены. Сбегают-то часто, не хватало ещё, чтобы кто-нибудь добрался до королевской службы.

Брайс снова выругался. Торопливо удаляющиеся шаги постепенно затихли, заглушённые шорохом деревьев, А ворон, наконец сложив крылья, спрыгнул с моей груди, позволив мне вздохнуть от облегчения. И не только по поводу того, что я умудрилась не попасться мужу на глаза, но и потому что этот ворон был на редкость увесистой птицей.

– Они ушли? – прошептала я, ни к кому не обращаясь, но ворон кивнул.

Я подумала и решила, что нужно сказать спасибо. Птиц честно предупреждал, что туда не надо. А вот как они умудрились не заметить меня, стоя рядом с помятым кустом и мной в серединке, это было выше моего понимания. Впрочем, судя по услышанному, они вообще товарищи безголовые, раз у них девушки регулярно сбегают. Другие работорговцы бы уже пофиксили систему и запирали жертв в надежных клетках, а эти… Тьфу! Непрофессионализм, удручающий непрофессионализм в сфере торговли людьми. 

Ворон тяжело взмахнул крыльями и сел на ветку, выжидающе глядя на меня.

С кряхтением я выбралась из гостеприимного куста и, отряхнувшись, уставилась на птицу.

– Спасибо! – прочувственно поблагодарила я. – Но что мне делать? Они сказали, что люди меня сдадут.

Ворон снова кивнул, перелетел на ветку соседнего дерева, и обернулся, выжидающе глядя на меня. Потом перелетел ещё дальше, и снова обернулся. На этот раз недовольно каркнув.

– Ты хочешь, чтобы я следовала за тобой! – догадалась я. Ну да, о том, что птицы у них прикормлены и сдадут беглянку, Бледдин с Брайсом ничего не говорили. 

Ворон тяжело вздохнул, качнув головой - дескать, что за тупоголовое создание мне досталось - и полетел дальше.

Я послушно последовала за ним, испытывая ни с чем не сравнимые ощущения от осознания, что оказалась глупее птицы. А сколько вообще живут вороны? Лет триста? У него жизненный опыт, а я что? Молодая и зеленая. И, как оказалось, чрезмерно доверчивая. 

К моему удивлению блуждали мы по лесу не очень долго. Через каких-нибудь пару часов, когда я уже всерьёз вознамерилась дать ворону кличку Сусанин, мы вышли на прогалину, посередине которой торчала какая-то развалюха.

Судя по всему, в ней уже лет сто никто не жил: стены покосились под напором плюща, из стены, по-моему, росло небольшое деревце, с крыши свисали гроздья мха, а сам дом просто утопал в старой листве, сквозь которую кое-где умудрялся пробиваться новый плющ в целеустремлённой попытке завладеть остатками хижины.

– Это мне сюда? – с подозрением поинтересовалась я у ворона.

Тот утвердительно каркнул.

Ну ладно. Сюда так сюда. Тут точно людей нет. А крыша есть. Возможно, даже не везде протекает. Вон сколько мха!

С некоторым трудом отвоевав у плюща право открыть дверь, я проскользнула внутрь,  пытаясь после яркого дневного света привыкнуть к почти полной темноте, царящей внутри.

– Ну наконец-то! – неожиданно раздался скрипучий старческий голос прямо у меня в голове.

—---------------------------

*Бадб – богиня войны в кельтской мифологии. Оборачивалась вороной и сеяла страх и смятение на поле битвы.

Я дёрнулась назад, больно приложившись затылком о низкий косяк, и, пока перед глазами прыгали солнечные зайчики, попыталась на ощупь найти дверь, чтобы сбежать. Голос в голове я чётко ассоциировала с этим странным местом. И мне было не просто страшно. Да у меня по коже мурашки размером с мышь бегали!

– А-а-а! – заорала я, проморгавшись и обнаружив, что по моей руке действительно карабкается мышь. Резко махнув рукой, я отправила мышь в полёт куда-то в темноту избушки, и судорожно начала дёргать заклинившую (естественно!) дверь. Как в лучших фильмах ужасов! Нет, я, в принципе, мышей не боюсь. Это всё эффект неожиданности. Не каждый день сначала проваливаешься черт знает куда, а потом у тебя в голове посторонние личности разговаривать начинают. Это уже шизофрения или еще нервный срыв? Где проходит грань? 

– Не дёргайся, – снова проскрипел голос у меня в мозгу. – Пугливая какая. Не съем я тебя.

Угу. Так я и поверила! И с утроенной силой задёргала дверь, обливаясь холодным потом от ужаса. Это же надо было попасть в оживший ночной кошмар!

Нет, если голос это шизофрения, то, конечно, он меня не съест. Он же бестелесный. Вот и хорошая новость. Пока, к сожалению, только одна. 

– Не торопись, – хмыкнул голос. – Там твои преследователи рыщут. Вернулись, чтобы проверить ещё раз. Дожили, – тяжёлый вздох. – Саму Бадб уже не боятся прогневать!

Я замерла, вцепившись в дверь. Всё, бежать некуда. Сквозь щёлку приоткрытой двери проникали не только солнечные лучи, но и звуки. Кто-то ломился сквозь лес. Вот что им помешает заглянуть в эту развалюху? Ровным счётом ничего. Раздался лай собак. Всё, я пропала! Собаки точно учуют.

– Они не заметят хижину, – скрипнул голос. – И тебя не заметят, пока не выйдешь.

– И что мне теперь, здесь до старости сидеть? – прошипела я, оборачиваясь, чтобы снова всмотреться во тьму избушки.

– А уж это твой выбор будет, – усмехнулся голос.

Блестящий выбор. Либо смерть, либо смерть. Держу пари, телефона в этой развалюхе тоже нет, поэтому вызвать полицию не получится. А жаль, мне как раз есть что поведать стражам правопорядка. 

– Кто ты? – спросила я, робко надеясь, что голос в моей голове не окажется огромной паучихой, таящейся в дальнем углу. Или шизофренией. А какие еще варианты? Меня чипировали в поликлинике, когда ставили прививку от гриппа? Это уже бред высочайшего уровня, я на такой пока не способна. 

– Ну у тебя и фантазия, девочка, – хмыкнул голос. – Подойди поближе. Я вполне себе человек… была.

Зомби! Чёртов зомби! Хотя нет, зомби вроде не разговаривают, только мычат. Продвинутые зомби? Эволюционировали, сволочи! Призрак? Ну, призрак ещё куда ни шло. Поразительно, я уже всерьёз размышляю о том, что призраки и прочие зомби действительно существуют. 

– Существуют, – согласился голос. – Но не здесь и не сейчас. Мне нужна твоя помощь.

Ну понятно, мои мысли читает, как открытую книгу. Вот я попала!

– Сейчас три шага налево, - инструктировал меня голос, пока я (сама не верю!) послушно нащупывала путь в темноте избушки. 

Не хватало еще споткнуться и шею свернуть. Идеальное окончание идеального дня. Вот тебе и медовый месяц. Не ходите, девки, замуж. Теперь вот пробираюсь сквозь темноту навстречу светлому будущему. 

– Ну извини, – ехидно сообщил голос. – Свет я тебе сделать не могу. Я тут так долго лежу, что уже даже говорить вслух не могу.

– Кто ты? – повторила я, не очень надеясь на ответ. Еще очень хотелось бы знать, тут это где? И можно мне подальше держаться от этого места? А ведь я такой фильм видела. Там Моника Белуччи, очень старая и очень мертвая, лежала в высокой башне и планировала оживляться за счет дюжины мертвых девушек. Не нравится мне такая история. 

– Ведьма, – хмыкнул голос. – Хранительница леса. Жрица Дагда…

– Ведьма? – я сделала ещё шаг, уже начиная различать в полутьме то, что когда-то было кроватью. Сейчас это было похоже на всё, что угодно (мусорная куча?), но только не на постель. И на всем этом сомнительном великолепии на куче старого замшелого тряпья сидела давешняя мышь. А может и другая. Они, знаете ли, все на одно лицо.

Я сделала ещё шаг, всматриваясь… И чуть не отшатнулась назад, увидев то, что на первый взгляд выглядело натуральным черепом. На второй взгляд, я поняла, что это не совсем череп. Вернее не голый череп. Это была, скорее, мумия. Высохшая кожа, закрытые глаза, спутанная мочалка волос. Это не шевелилось и, по-моему, не дышало. Но каким-то неведомым образом умудрялось со мной разговаривать. Если оно сейчас скажет, что хочет вернуться к жизни и нужна лишь жертва, я закричу. И плевать, что меня ищут. 

– Как такое возможно?! – вырвалось у меня.

– Я не могу умереть, пока не передам свой дар, – мумия не шелохнулась, но голос в голове прозвучал устало и даже тоскливо.

– К-кому? – я безуспешно попыталась подавить закравшиеся соображения. Я так понимаю, дар это не трешка в Москве и не особнячок в Каннах. Угораздило же! Кажется, я догадываюсь, куда дело идет, и мне очень все это не нравится. 

– Ну не этой же мыши! – мумия обнаружила здоровое чувство юмора. – Тебе, конечно. Сама Бадб тебя привела!

– А… эмм… Спасибо, – поблагодарила я, делая шаг назад и размышляя, кто такая эта Бадб и откуда она меня знает. – А можно как-то без меня? Я, конечно, польщена, и всё такое… Сегодня просто день неудачный. Не до даров мне. Меня сегодня уже муж новоиспеченный одарил, теперь вот не знаю, как выпутаться. 

– Можно, – согласилась мумия. – Ты можешь отказаться и уйти, я останусь лежать тут ещё на пару-тройку веков. Но учти, без моего дара тебя очень быстро схватят. Ты же из другого мира, да? За такими, как ты, охотятся из-за вашей магии…

– Но у меня нет магии! – воскликнула я. Что они все, как сговорились? И вообще, при чём тут другой мир? Порталы я еще, скрепя сердце, могу принять. И ведь мертвых тоже. В кино видела. Даже с мумией готова смириться, но межмировые путешествия это слишком. 

– Если твой мир не поддерживает магию, то это не значит, что у тебя её нет, – отрезала мумия. – Попав в наш мир, твой резерв быстро наполнится… Да вот проблема: пользоваться им ты не умеешь. Любой маг тут тебя спеленает и выпьет.

– В-вампиры? – ахнула я, в ужасе закусив костяшку пальца. Такое я тоже в кино видела! И вряд ли это интеллигентный меланхоличный Дракула от Бессона, с моим везением это будет скорее вампир Копполы. Осушит до дна, как коктейль в баре, и глазом не моргнет. 

– Нет, просто те, кто теряет свою магию и достаточно нечистоплотны, чтобы принести себе в жертву других. Я думала, что предыдущий король уничтожил последних уродов, торгующих одарёнными иномирянками… Ан нет. Снова подняли голову. Защита тебе нужна. Смирись, вернуться сама ты не сможешь, только со знающим проводником, мастером порталов... Знаешь, что с тобой сделают, когда поймают?

Я помотала головой, продолжая грызть собственный палец. Боль слегка отрезвляла, одновременно подтверждая, что это всё не кошмарный сон, а самый настоящий кошмар.

– Тебя продадут на подпольном аукционе. И купит тебя какой-нибудь престарелый дракон или архимаг, теряющий магию. А потом они проведут с тобой ночь. Хочешь ты этого или не хочешь, они заберут твою девственность вместе с твоей магией. А потом, если останешься жива, выкинут на улицу. Без магии, без денег, без какой-либо помощи. Возможно без памяти и умирающую. Им всё равно. Сдохнешь, и ладно.

– Н-но как так можно?!

– Кто силён, тот и прав. А те, кто организует эти аукционы, рассказывают, что иномирянки эти просто глупые животные. У них нет ни ума, ни чувств, ни желаний, только магия, которую можно забрать.

– Но как в это можно верить? Мы же… ну, такие же, как все! – я вспомнила своего любимого мужа. Он же… Кто бы мог подумать, что он окажется такой сволочью! А как притворялся! А как в глаза смотрел! Говорил, что любит. Хочет быть со мной всю жизнь. Всю мою жизнь, видимо. Пока не продаст на смерть. 

– Эх, девочка, – вдохнула мумия. – Свою совесть убаюкать очень легко, особенно, когда её изначально не так много. Король против таких дел, и регулярно проводит чистки, но это настолько прибыльное дело, что желающих охотиться на вас не убывает.

– А если я соглашусь принять твою магию? – Я перестала кусать костяшку пальца и стиснула зубы, набираясь решительности. – Смогу я вернуться сама?

– Нет. Моя магия, слившись с твоей, не даст никому её отнять. Но на этом всё. Она не спасёт от меча, огня и насилия, если ты не научишься её использовать. Кое-какие основные знания ты получишь. И сможешь воспользоваться моими рецептами и заклинаниями. Но учиться тебе придётся. Зато потом… – в голосе ведьмы послышались коварные нотки. – Научившись, ты сможешь отомстить своему обидчику.

Отомстить хотелось, и очень сильно, но…

– Но… – я захлебнулась ужасом. – Я что, потом тоже вот так буду лежать?

– Вовсе не обязательно, – усмехнулась ведьма. – Это я, глупая, забыла про время. Ни дочь не родила, ни ученицу не взяла. Всё думала, что ещё успею. Не успела. А твоя жизнь в твоих руках. Тебе даже оставаться в лесу не обязательно, если не хочешь. Это я людей не любила, мне природа ближе была всегда. Главное, научись магию в узде держать да защищаться от лихих людей и нелюдей. И… держись подальше от драконов.

От обилия информации голова шла кругом. Но, судя по всему, выбора у меня особо не было. Можно было не верить этой мумии, но она, по крайней мере, не стремилась меня кому-то продать.

Даже если я доберусь до здешней цивилизации и меня не продадут обратно мужу или еще кому-нибудь, как я могу быть уверена, что местные власти будут на моей стороне? Откуда мне знать, что по местным законам иномирные женщины вообще имеют права?  Может я здесь на уровне домашнего животного буду? Сдадут в приют, а потом продадут кому побогаче. Вот так и становятся ведьмами. И я стану ведьмой от горя и бедствий, поразивших меня. 

– Хорошо, я согласна, – выдохнула, словно бросаясь в омут. – Что нужно сделать?

________________
А пока наша девочка еще только разбирается, что ей дальше делать и как мстить обидчику, посмотрим, как подают это блюдо другие попаданки. Например, героиня книги Надежды Олешкевич

На мучительно длительную минуту воцарилась тишина, нарушаемая лаем и рычанием собак и неразборчивыми криками людей. Я не понимала, почему они не уходят, если, как сказала мумия, развалюху они не видят. Может, собаки все-таки что-то чуют? 

Вдруг снаружи раздалось грозное карканье ворона, жалобный визг какой-то псины и взрыв ругательств. Похоже кто-то там нарвался на моего ворона. Я передёрнула плечами, вспомнив его клюв. Той собаке не позавидуешь. И, словно эти вопли подтолкнули мою собеседницу, в голове раздался сухой деловой голос:

– Протяни руки. Повторяй за мной… Я… Назови своё имя. По собственной воле и желанию… Принимаю дар…

– Я, Алина Вронская, по собственной воле и желанию принимаю дар, – послушно повторила я, вытянув руки вперёд ладонями вверх и чувствуя себя совершенно по-идиотски.

Я, современный человек с высшим образованием, далёкий от всяких там религиозных практик, стою тут…

Забавно, на этой неделе я уже второй раз прохожу обряд, в ходе которого соглашаюсь на сомнительные вещи. Только принять неизвестный дар лучше, чем согласиться стать женой человека, продавшего меня на запчасти. 

– Я, – голос в моей голове странно окреп, – по своей воле и с согласия Алли Фран передаю ей свой дар…

Тут последовал целый набор слов на каком-то странном языке. Он казался странно знакомым, словно я когда-то в детстве учила, но почему-то всё забыла. Мне даже на миг показалось, что я смутно улавливаю смысл… Но пришлось сосредоточиться, чтобы не сбиться, повторяя странные слова, всплывающие в моей голове…

А потом вдруг над постелью мумии поднялось сияющее потусторонним светом облачко, оформившееся на доли секунды в старуху с крючковатым носом, сжимающую в руках посох, увитый плющом…

– Спасибо! – прозвучал голос. – Будь счастлива. И да пребудет над тобой благословение Бадб и Дагда!

Яркая вспышка на миг разорвала темноту развалюхи, заставив меня зажмуриться.

А когда я проморгалась, то поняла, что меня снова окружает темнота. Только теперь эта темнота была абсолютно пустой, словно что-то ушло… вернее, кто-то.

Что характерно, снаружи тоже не доносилось ни звука.

Я задумчиво прислушалась к себе. Ничего нового не ощущалось, никакого желания полетать на метле, сварить зелье или зловеще захохотать, отправляя в печь парочку детей… Спать, пожалуй, хочется. А! И этот скручивающий внутренности страх куда-то делся, спасибо ему огромное за это. Ощущение, что я приняла лошадиную дозу успокоительных. Ну, тоже неплохо. Спокойствие, только спокойствие, Алина.

Я машинально подошла к кровати, вытащила из-под неё небольшой сундучок, извлекла из него толстую свечу, так же машинально вставила в подсвечник на столе и щелчком пальцев зажгла.

Что?

Я ошалело посмотрела на горящую на столе свечу, потом перевела взгляд на собственные руки, всё ещё сложенные щепотью… Это сделала я? Вот так, сама? Не задумываясь?

В дверь размеренно постучали. Я нахмурилась, но мгновенно поняла, что бояться нечего.

Распахнула дверь, даже не сощурившись от яркого солнечного света, и впустила ворона, который совершенно по-хозяйски прошёлся по полу, поднимая облачка пыли, вспорхнул на стол, чуть не задув взмахом крыла свечу, и, словно между делом, заметил:

– А, старая Ния всё-таки нашла, кому передать свой дар. Мы с хозяйкой не обманулись в ожиданиях.

– Что, простите? – переспросила я, недоумевая, почему я не падаю в обморок от удивления: со мной разговаривает птица!

– Что, человеческий язык разучилась понимать от избытка силы? – брюзгливо каркнул ворон, поднимая лапой какую-то грязную тряпку, лежащую на столе и подозрительно её рассматривая.

– Мне казалось, что вы… ты…

Интересно, как обращаться к ворону, с которым ты точно не пила на брудершафт, но который уже спокойно «тыкает» тебе?

– Мне казалось, что совершенно недавно ты просто каркал, – определилась я. Вежливость должна быть обоюдной.

– Совершенно недавно ты соображала не больше, чем свежевылупившийся птенец, – отрезал ворон. – Говори с тобой, не говори. Туповата от природы, а?

– Потрясающе! – буркнула я, теряя остатки пиетета к вредной птице. – Какие-то пернатые будут меня жизни учить!

– Ты, я вижу, не поняла! – ворон надулся до шарообразной формы, задрав клюв и встопорщив перья. – Я тебе не просто какое-то там пернатое! Я – посланник самой Бадб! Её милость, парящая на мощных крыльях!

– Точно милость, а не проклятие? – ехидно поинтересовалась я. – Как мощны мои лапищи… кхм… крылищи…

– Вот-вот, – милостиво согласился ворон, не заметив сарказма. – Если бы я был проклятием, мне достаточно было позволить ночным охотникам увидеть тебя. Ты ж ещё умудрилась замуж за одного выйти! Вот где глупость! Помяни моё слово, тебе этот поступок ещё икнется!

– Это было в другом мире, – раздражённо ответила я. – Это был обман.

Почему-то сейчас всё было ясно и понятно: это другой мир, здесь есть маги, ведьмы, друиды и ещё до кучи разных волшебных существ… Я это знала так же чётко, как то, что ёлки зелёные, правит король Бреннар V Справедливый, дракон из Солнечных, а столица перенесена в Вереннею. Откуда у меня в голове эта информация, я предпочитала не задумываться. Мумия… Как там назвал её ворон? Ния? Сияющая… Забавно, что она, передавая мне свою силу, перевела мою фамилию на местный лад и назвала меня Алли. Совсем как мой муж, чтоб ему булыжником прилетело. Что, кстати, с ней случилось?

Я сделала шаг к кровати, всматриваясь. Если она умерла, надо же похоронить… Интересно, у неё есть лопата? Чем копать могилу-то?

Но постель была пуста. Только вмятина от тела в грязном тряпье и пыль. Очень много пыли и паутины.

– Ну ты так и будешь пялиться? – нарушил затянувшееся молчание ворон. – Мне кажется, пора начинать наводить порядок. Я не подписывался жить в таком бедламе!

– Тебе кажется, ты и наводи, – машинально отмахнулась я. – Мне нужно немного прийти в себя. Не каждый день тебя вышвыривает в другой мир, где на тебя охотятся какие-то маньяки.

– Маньяки? Какое хорошее слово! – каркнул ворон. – А где ты собралась приходить в себя? Я с тобой. Здесь довольно грязно на человеческий вкус.

Не обращая внимания на бормотание ворона, я вышла из дома. Моя память теперь включала знание того, что вокруг дома очерчена защитная граница, и обновить её мне нужно будет только в полнолуние… Я машинально бросила взгляд на небо, где ярко сияющее солнце уже норовило улечься в кроны деревьев. Ещё около пары недель есть. Нужно будет собрать чертополох, и вереск, и… Я помотала головой, отбрасывая незнакомые мысли и, расчистив ногой местечко рядом со стеной, присела на завалинку и зажмурилась, подставив лицо последним лучам солнца.

Итак, я неожиданно оказалась вдовой при живом муже, обладательницей развалюхи в самом сердце заповедного леса и двойного магического дара… и всё это буквально спустя сутки моего, как я считала, счастливого замужества. Нет, я понимаю, что людям свойственно ошибаться, но вот это… это просто эпический провал.

Желудок согласно заурчал, намекая, что в последний раз я ела… понятия не имею, сколько часов назад. Последний раз я обедала осенью, а сейчас уже весна. Боюсь, что вот-вот я пойму, как чувствуют себя медведи, только что вышедшие из спячки.

И, конечно же, в ответ этим мыслям желудок жалобно сжался и издал особенно душераздирающую руладу.

– Ты чего рычишь? – поинтересовался ворон, незаметно оказавшийся рядом со мной. – Я всё равно тебя не брошу. Хозяйка приказала за тобой следить. Почему-то ты ей понравилась. А может она просто хотела помочь Ние… С этими богами никогда точно не знаешь. Слушай, а у тебя есть еда?

Я снова закатила глаза. Чувствуется, с этим вороном я стану чемпионом в этом виде спорта. Кто бы со мной едой поделился!

– Откуда? – буркнула я. В моём рюкзачке, правда, должен был заваляться протеиновый батончик, ворона я точно им кормить не собиралась. В конце концов он дикая птица, питался же он тут как-то до меня, эвон до каких размеров раскормился! А вот меня никто не покормит. Эх, чайку бы сейчас выпить…

Так, если я хочу иметь возможность хоть что-то пожевать в обозримом будущем, нужно отправляться на раздобытки. Интересно, что кроме колокольчиков может предложить местный лес? Я точно знала, что в полукилометре отсюда есть родник. Чёрт, я даже отсюда чувствовала его свежую прохладу. Колодец здесь, во дворе, завалило листьями и ветками, там нужно было обновлять заклятия, призывать воду назад… Не до того пока. Надеюсь, котелки и вёдра этой мумии не проржавели за эти пару столетий, пока она тут лежала?

Я нырнула обратно в дом, мельком удивляясь, что зрение моментально подстроилось под царящий там полумрак, и направилась прямиком в кладовую. Помнится (и это точно не моя память!), там была пара котелков.

Вытряхнув из котелка кучу листьев и прелой соломы, которые, судя по всему, были когда-то чьим-то гнездом, я философски пожала плечами и отправилась за водой.
______________
А пока наша Алли пытается не умереть от голода, посмотрим, как будет мстить мужу героиня книги Тианы Альтер
Десять лет рабства у мужа-изменщика? С меня хватит! Судьба великодушно вручила второй шанс: вернуться в прошлое и начать с чистого листа. План был шикарный, вот только... неудачная попытка побега из Академии "наградила" меня магическими узами. И не с кем-нибудь, а с самым властным и высокомерным куратором, который меня на дух не переносит! Вишенка на торте? Теперь я слышу каждую его "приятную" мысль.
И что теперь? Моё светлое будущее зависит от его успеха на экзамене. На том самом, который этот гений проваливает год за годом! Вот уж действительно, второй шанс...
Но сможет ли эта вынужденная, обжигающая близость растопить лед наших сердец? Когда я слышу не только его язвительные мысли, но и потаенные желания, ненависть начинает таять, уступая место чему-то новому, пугающему и невероятно притягательному. И даст ли нам прошлое шанс на любовь, когда вокруг плетутся интриги, а старые враги дышат в спину?

Ворон, естественно, увязался следом со словами «тебя ж ни на минуту нельза одну оставить!». Я махнула на него рукой. Пусть летит. Неожиданно проснувшимся (или подаренным) чутьём я ощущала, что людей поблизости нет. Ближайшая деревушка была в паре лиг от моего жилья, так что люди сюда забредали редко. Лес тут считался проклятым, что меня только радовало. В том плане, что я-то никаких проклятий не чувствовала, а с людьми встречаться сильно не хотела.

Единственное, чего мне хотелось, это выпить чаю, съесть чего-нибудь и спокойно обдумать свалившийся на меня… как бы это выразиться, не прибегая к услугам обсценной лексики? Увы, словарный запас пасовал перед суровыми фактами неожиданно окружившей меня реальности (да-да, говорящий ворон тоже туда входил), и какая-то часть меня хотела побиться в истерике. Но, как выяснилось, у меня существовала ещё одна часть, которая, запинав истеричку поглубже, чтобы не мешала думать, с холодным прагматизмом уже прикидывала, как можно тут выкрутиться.

За размышлениями я не заметила, как пришла к роднику. И тут поняла, что мне улыбнулась удача: вся поляна вокруг ключа заросла только пробившимися побегами папоротника. Опа! Похоже, голодной я не останусь. Соберу это, и завтра ещё пойду собирать.

Бросив котелок, я кинулась собирать папоротник, периодически поглядывая на небо. Не хотелось внезапно оказаться тут в полной темноте. Довольно быстро набрав целую кучу, я поняла, что нести-то мне это добро не в чем! Я не прихватила с собой ни корзинки, ни какой-нибудь тряпки, хотя этого добра в развалюхе было полно.

– И что ты собираешься делать с этой травой? – поинтересовался ворон, скосив на меня подозрительный глаз.

– Слушай, как тебя зовут? – поинтересовалась я, разгибаясь, чтобы встретиться взглядом с настырной птицей, сидящей на ветке рядом.

– Меня не зовут, я сам прилетаю, – надулся ворон. – По приказу хозяйки.

– Ну, прилетел ты, – кивнула я. – И сидишь тут. Как к тебе обращаться? Или ты мне говоришь своё имя, или я тебе сама придумаю. И не уверена, что тебе понравится.

– Ты же ведьма, – прищурился этот паразит. – Можешь сама догадаться.

– Вася, – сообщила я. – Делать мне больше нечего, как выискивать тебе имена. Будешь Васей.

– Что?! – возмутился ворон. – Какие ещё васи? Меня зовут Родри, и это, к твоему сведению, королевское имя!

– Вот так бы сразу и говорил, – кивнула я. – А то догадайся, догадайся…

– Ну ты и ведьма! – возмутился ворон, до которого дошло, что я расколола его на имя.

– Ага, – снова кивнула я. – Сам сказал.

Я скинула с себя свитер, решив пожертвовать футболкой, пододетой под него, ради грядущего обеда.

– Ты что собираешься делать? – заинтересовался ворон, наблюдая за моими действиями. – Собираешься разжечь костёр и принести жертвы богам? Наши боги траву не едят!

– Тебя зажарю, – буркнула я. – А то болтаешь много.

– Я, вообще-то, священная птица! – возмутился ворон. – Нахожусь под покровительством самой Бадб. Не рекомендую её гневить!

– У меня сильное подозрение, что ты достал даже Бадб своим бесконечным карканьем, вот она тебя и послала куда подальше.

– Злая ты! – буркнул ворон и вспорхнув, скрылся где-то в ветвях высокого дерева.

Я вздохнула, слегка пристыжённая. Откровенно говоря, сама не понимала, что на меня нашло и почему я рявкала на эту птицу. Ну, подумаешь, бормочет постоянно, тоже мне проблема… Но нет, очень хотелось тишины, сосредоточиться на себе, на своих переживаниях. Руки были заняты: я завязала рукава и горловину футболки и теперь набивала её папоротником, а голова была свободна. Я размышляла о том, что сейчас нужно срочно бежать домой и попытаться хоть немного разгрести там бардак. Ночевать под крышей всяко теплее. Ночи тут явно ещё холодные. Уже сейчас, стоило солнцу скрыться за деревьями, как зябкий ветерок начал щупать холодными пальцами щёки и уши, норовя забраться под свитер. Без футболки стало совсем неуютно. Надо торопиться.

Закончив с набиванием футболки папоротником, я сполоснула котелок и подставила его под бьющую струю, замерев на несколько минут в полной тишине, нарушаемой только трелями птиц, готовящихся ко сну, и вдруг на мою руку упала капля. Дождь?

Рядом с первой каплей упала вторая, и я вдруг поняла, что это слёзы. Я плачу. Слёзы пробились сквозь мороз, сковавший мои чувства после всего, что произошло, и теперь растапливали этот ледяной панцирь. Стало вдруг остро жалко себя: ну почему мне так не везёт в жизни? Родители погибли, когда я ещё ребёнком была, выживали с бабушкой на её пенсию, огород, да дары леса (ага, папоротник, сныть, грибы-ягоды и прочее)… Всю жизнь билась, училась, работала, стараясь прогрызть себе дорогу в жизни, терпя насмешки от одноклассников, а потом и однокурсников, которым было не понять, как можно голодать, как можно не иметь модной одежды… В институте стало полегче. В городе был магазин секонд хенда, я там одевалась. Да и подзаработать можно было, делая курсовые и рефераты для более богатых и более ленивых однокурсников. Даже бабушке удавалось помочь немного… А потом и бабушка умерла. Рак. За месяц её не стало.

И когда я познакомилась с Брайсом, я решила, что судьба наконец смягчилась и даёт мне наконец шанс на счастливую жизнь вместе с невероятным парнем… Но нет.

Снова нет! Снова предательство, развалюха в лесу, снова голод. Чудом ноги унесла! И проку от этой магии, если жрать всё равно нечего!

– Карр!

Я подняла голову, вытирая слёзы, и обнаружила перед собой ворона, сидящего на земле среди вороха прошлогодних листьев.

– Ты… это… – проскрипел он. – Поешь. Голодная, небось, вот и злая. С вами, ведьмами, бывает, – и он вдруг лапой придвинул мне яйцо, которое невесть как принёс.

Я шмыгнула носом… и вдруг разревелась. Эта странная птичья доброта прорвала последнюю плотину, воздвигнутую мной на пути разбушевавшихся эмоций.

– Эй, ну ты чего? Я сейчас ещё принесу! До дома доберёмся, огонь разведём, сварим яйца, если ты сырые не любишь… Ты не думай, я уже поел! Вовсе не обязательно эту траву есть. Не плачь, всё образуется. Ты же ведьма! Ты всё можешь!

Я всхлипнула в последний раз, мучительным усилием заставляя себя перестать реветь, вытерла глаза рукавом…

– Спасибо, – поблагодарила ворона. – Ты прав. Я устала, я голодная, и я совершенно не знаю, что делать.

– Как что? – удивился ворон. – Учиться. Тебе Ния силу зачем передала? Чтобы ты выучилась и отомстила.

– Куда я одна против их всех, – отмахнулась я, поднимаясь сама и поднимая котелок с водой и футболку с папоротником, куда я осторожно положила и яйцо. – Тоже мне, мстительницу нашли.

– Ну, не хочешь мстить, не мсти, – согласился ворон. – Давай домой пойдём, а то стемнеет скоро, а я не очень в темноте вижу. Дорогу помнишь?

Я кивнула.

– Ну ты иди, а я пойду ещё яйцо-другое добуду.

Проводив взглядом ворона, я побрела домой. Теперь это мой дом, и нужно сделать его подходящим для жилья. Хочу я или не хочу, нужно восстановить колодец во дворе. Отмывать всё придётся, а к роднику с котелком не набегаешься.

Как ни странно, по дороге обратно мне удалось успокоиться. Ну, поплакала, поистерила, теперь нужно за дело приниматься. Могло бы быть гораздо хуже. А так, вон, какая-никакая крыша над головой и ворон заботливый… Ой! Я же оставила в доме горящую свечу! Мышка пробежит, хвостиком махнёт, и не будет у меня крыши над головой! Я прибавила шагу.

Но избушка стояла (кривилась), как я её оставила, и свеча внутри горела, даже не уменьшившись, словно я и не уходила из дома на пару часов.

Бросив футболку с папоротником у двери, я поставила котелок на стол и, засучив рукава, сходу принялась за уборку. Для начала, вооружившись тряпкой, я смахнула пыль и паутину с окон, с удивлением обнаружив, что в окнах были самые настоящие стёкла. И даже целые! Во где магия! Светлее, правда, не стало. Хлопнув себя по лбу я вышла наружу и отскребла прелые листья и прочую дрянь с внешней стороны окон. Обнаружила, что уже почти стемнело. Ужаснулась. Бегом вернулась в дом и, собрав всё тряпьё с ложа мумии, вынесла его наружу. Спать на этом мне точно не хотелось. Мельком удивилась, что лежала она, оказывается, на двух составленных вместе скамейках, просто на ворохе какого-то тряпья. Ни матраса, ни подушек, ни одеяла. В этом мире додумались до оконного стекла и не додумались до подушек? Странно. На чём спать-то? Голые доски тяжёлых скамей выглядели, хоть и надёжно, но некомфортабельно.

Отмахнувшись пока от мыслей о матрасе (сколько о нём ни думай, он всё равно не появится), я кинулась к очагу. К моему удивлению, он оказался чистым, только заставленным всяким барахлом, на котором выросли слои пыли, сухих листьев, почему-то земли и целые полотнища паутины. Зато, очистив очаг, я оказалась счастливой обладательницей железных щипцов для дров, кочерги (или чего-то в этом духе), лопатки для пепла, тупого топорика, нескольких котелков, пары глиняных горшков, сковороды и – ура! – целого ведра. Дрова там тоже были. Когда-то. Теперь от них на подставке осталась только труха, в которой жили целые семейства многоножек, мокриц и ещё какой-то неопознанной насекомой живности. Живность (вместе с трухой) я выпроводила за порог, вооружившись найденной в углу метлой, вернее, на удивление хорошо сохранившимся черенком от метлы, на который я накрутила тряпок, решив, что прутья для метлы нарежу в лесу завтра. Кстати, нужно найти ножи. Наверняка они где-то тут тоже есть!

На этом я решила закончить с уборкой. На сегодня. Жрать хотелось феерически, а ещё нужно замочить папоротник. Чаю, конечно нет, придётся пока пить революционный кипяточек, а завтра подумать, что из лесных трав можно собрать и заварить. Листья малины обычно хороши…

Я вздохнула и вышла в темноту, припомнив, что неподалёку лежало упавшее деревце. Ничтоже сумняшеся я потащила его прямо в дом, планируя разломать его на дрова при свете свечи, и почти заработала сердечный приступ, когда, задев мои волосы, в дверь неожиданно влетел чёрный ком перьев и свалился на стол, чуть не опрокинув свечу.

– Ф-фух, – простонал комок, собираясь в Родри. – Чудом долетел! За мной совы гнались! Но я увернулся! Зато еды тебе принёс! – и он с гордостью поставил лапу на толстый кусок… сыра. – Смотри, какая вкусная еда! Я даже ни кусочка не склевал, всё тебе нёс!

– Вороне где-то бог послал кусочек сыра… – Я бросила комель деревца и, неверяще осмотрела добычу. – А больше за тобой никто не гнался? – поинтересовалась у гордой птицы я.

– А, крестьяне эти, – презрительно хлопнул крыльями Родри. – Что они мне сделают. Вот совы это да!

– Значит ты у крестьян это спёр?

Я отломила кусочек и кинула в рот. Умм.. Это оказалось очень вкусно. Желудок, зачуяв близкую еду, так требовательно заурчал, что ворон аж присел.

– Что им, жалко, что ли? – каркнул он. – там ещё хлеб был. Но у меня в клюве только это поместилось. Это вкуснее. За хлебом можно завтра слетать.

Я хмыкнула, присев на лавку и отломив ещё кусочек сыра. А птиц-то у меня добытчик! С голоду помереть не даст. Вот только как бы ушлые крестьяне не решили проследить, что за птенчика тут откармливает ворон их харчами. Я тогда проблем не оберусь. Нужно срочно учиться этой самой магии!

За этими раздумьями я сама не заметила, как поднялась, прошествовала в дальний тёмный угол хаты и… открыла дверь, полностью сливавшуюся со стеной.

Дверь вела в небольшую комнату. И в этой комнате на стенах висели полки с книгами и стояли столик с табуретом и кровать. Да, всё это было покрыто вековым слоем пыли и паутины, но на кровати было покрывало и подушки, а полки с книгами давали надежду на то, что я смогу чему-нибудь научиться… Ну, если я умею читать на местном языке. На каком языке, собственно, они тут все говорят?

– О! – Родри, хлопнув крыльями, уселся на моё плечо (довольно больно, между прочим, впившись когтями) и вытянул шею, рассматривая обстановку. – А тут ничего, уютненько. А я-то гадал, где она свой гримуар хранит. Вот что тебе нужно проштудировать!

Родри спланировал на стол и, скинув с него пыльную тряпку, обнажил толстенную книгу в тёмно-зелёном бархатном переплёте, украшенную медными застёжками. Книга выглядела довольно чистой.

– Проштудирую, – кивнула я, подходя ближе. – Если это всё не рассыпется от малейшего прикосновения. Книги – довольно хрупкие штуки.

– Да ну! – отмахнулся ворон. – Это же не просто книги, а ма-ги-чес-ки-е! Такие не рассыпаются. Тут специальный огонь нужен.

– Это утешает, – я осторожно подошла к столу и прикоснулась к книге, проведя кончиками пальцев по бархату.

Под моими пальцами вспыхнула дорожка разноцветных искр и книга вдруг, клацнув застёжками, раскрылась.

«Как отворить жилу воды и направить её, куда нужно», – прочитала я написанное красивым почерком с завитушками. О, да это как раз то, что мне надо! Завтра займусь колодцем, заодно посмотрю, на что ещё я гожусь. Читать на местном языке я умею, пусть и не понимаю, что это за язык.

Осторожно положив на страницу закладку, я закрыла гримуар. Застёжки сразу защёлкнулись сами.

– Ну, – каркнул Родри с видом, словно это его персональное достижение, – дело в шляпе. Гримуар тебя признал.

Я покивала и пошла собирать постельное… кхм… бельё с кровати. Со стиркой сложно, но хоть от пыли вытрясу.

Следующий час прошёл в бурной деятельности. Тупым топориком я накромсала деревце, сложила в очаг и подожгла щелчком пальцев, в очередной раз подивившись: ух ты, могу! Повесила на крюк над огнём котелок с водой и, пока вода грелась, черенком от метлы выбила матрас, подушку и одеяло.

А потом мы с Родри поужинали, честно разделив сыр и протеиновый батончик. Я вдобавок сварила яйцо, так что ужин оказался не то чтобы обильным, но неплохим. Прихлёбывая горячую воду из глиняной кружки, обнаруженной в спальне вместе с парой тарелок, ложек и двумя странного вида ножами, я обдумывала планы на завтра и размышляла, как мне разведать границы моего дара. Ния сказала, что я что-то буду уметь сразу. Что ещё, кроме умения разжигать огонь?

Судя по всему, чтобы начать действовать, мне нужно отключать свой собственный ум. Все свои открытия и находки я совершила в состоянии глубокой задумчивости, когда тело действовало само. Может как-то научиться входить в транс? Только как? Говорят, некоторые используют отвар мухоморов. Я была не уверена, что хочу экспериментировать с мухоморами и вообще какими бы то ни было расширяющими, как говорят, сознание веществами.

Ладно, всё завтра. Я закрыла дверь, подперев её на всякий случай черенком от метлы, потрепала нахохлившегося на столе ворона и отправилась спать, робко надеясь, что мне не приснятся кошмары.
______________________
А у Анны Флор в книге бушуют страсти. Посмотрим поближе?
Первый день в академии обернулся кошмаром: любимый супруг изменил мне у всех на глазах. В отместку я попросила богов забрать наши брачные метки. Но вместо расторжения союза, меня "подарили" старшему брату мужа — жестокому и бессердечному королю академии. Он ненавидит меня за это и считает, что всё подстроено моими руками. Но я разведусь с тобой, дракон! И не буду принадлежать тебе, даже если твое сердце захочет обратного...

Кошмары мне не снились. Мне снилась мумия, она же Ния. Во сне она оказалась очаровательной голубоглазой девушкой с длиннющей золотистой косой. Я даже сожалела, что она превратилась в мумию и исчезла. Было бы так здорово, если бы она осталась со мной в этой избушке. Но когда я поделилась с ней этими соображениями, она заливисто рассмеялась и, отбросив косу за спину, серьёзно пояснила:

– Нет, моё время ушло. Остатки моего тела и разума и держались-то только магией обязательства. Когда я передала тебе силу, моё тело просто рассыпалось… И я, наконец, освободилась! Свобода! Ты не представляешь, как это здорово!

Я попыталась представить и сразу начала завидовать.

– Эй, нет! – возмутилась Ния. – Так дело не пойдёт! У тебя свой путь, вся жизнь впереди, и я чувствую, как много потрясающего тебя ждёт. Нет-нет! Я специально осталась ненадолго, чтобы научить тебя азам. Надолго не смогу остаться, но боги милостивы: увидели твой потенциал и позволили мне задержаться. У тебя невероятная магия! Ты, оказывается, звезда!

Даже во сне я немедленно вспомнила древний фильм «Звёздный мальчик» и содрогнулась. Ну и шуточки у моего подсознания!

– Не отвлекаемся, не отвлекаемся! – погрозила мне пальцем златовласая Ния. – Времени мало, магии много. Итак, начнём с чар отвода глаз и барьера вокруг твоего – да-да, оно теперь твоё! – жилища. Предупреждаю сразу: хорошо действует на обычных людей, любой дракон заметит сразу, человеческому магу придётся немного попотеть, друид обрадуется и в гости напросится. Ты друидов не гоняй, если забредут. Могут полезными оказаться. Но и на поводу у них не иди. А вот от драконов подальше держись. Впрочем, что им тут делать, на самой границе…

И моё обучение началось. Она гоняла меня, требуя запоминать какие-то странные слова и декламировать наизусть заклинания, рисовать заковыристые знаки, которые она называла рунами, и составлять из них заклятия… Это было ужасно интересно и да невозможности странно. Мне в жизни не снились такие яркие сны!

Она гоняла меня совершенно безжалостно, а потом, когда я окончательно выбилась из сил, схватила свой посох и начала стучать меня им по голове с воплями: «Хватит мечтать! Сосредоточься! За работу! Очнись!»

– Очнись! Очнись! – очередной удар обрушился на мою многострадальную голову, я подпрыгнула, выпучив глаза, и в ошеломлении уставилась на ворона, сидящего у меня на груди и явно развлекающегося долбежкой клювом по моей многострадальной голове.

– Ты что, озверел? – рявкнула я, подскочив на кровати и схватившись за лоб. – Больно же!

– Фух, слава Бадб, очнулась, – каркнул этот мучитель и перепорхнул на спинку кровати. – Уже полдень вообще-то! Ты с рассвета мечешься, стонешь и что-то бормочешь, но не просыпаешься! А уж я тебя будил-будил! Даже водой полил!

До меня вдруг дошло, что у меня действительно мокрые волосы, да и подушка какая-то подозрительно сырая. Прекрасно. Меня даже умыли.

Я нахмурилась, оценивая собственное самочувствие. Самочувствие подвергаться оценке отказалось. Тело намекало, что если я хочу добиться от него каких-то положительных действий, не стоит на нём пахать. Да-да, болела, казалось, каждая клеточка. В мозгу царил туман, словно всё, чем я занималась ночью, это дегустировала настойки мухоморов различной степени крепости. Что со мной? Нет, я понимаю, вчера я изрядно побегала, но помилуйте, мне же не шестьдесят лет, а всего тридцать… в марте будет… или уже есть? Какой у них тут сейчас месяц вообще?

Под настороженным взглядом ворона, еле сдерживая стоны, я вылезла из кровати. В последний раз мне было так плохо, когда я записалась в спортзале на занятие с персональным тренером и провела там почти полдня, доказывая этому красавчику, что я, вообще-то, ого-го. Помнится, после этого я больше в спортзал не ходила, предпочитая пробежки по ближайшему лесопарку. И те прекратила вскоре после того, как начала встречаться с Брайсом, который откровенно намекал, что девушкам спорт ни к чему. Наводит на размышления: это он специально? Чтобы я, если что, сбежать не могла? Коварный, однако, хмырь!

С титаническим усилием поднявшись, я покачалась на ватных ногах и отправилась наружу. Мне срочно нужно было восстанавливать колодец. Хотелось умыться и чаю. А тащиться к роднику не хотелось.

– Принеси мне гром-траву, три цветка звездчатки и ветку маронника, – бросила я ворону, выползая под хмурое небо сегодняшнего дня.

– Что-о? – ошарашенно каркнул ворон, выпорхнувший следом. – А больше тебе ничего не принести? Ты меня ни с кем не перепутала? Я тебе не птенчик на полетушках!

Я окинула его мутным взглядом, пытаясь ухватить ускользающую мысль за хвост… и таки ухватила!

– Да, точно! Спасибо, что напомнил. Одну каменную улитку, три цветка львиного зуба, веточку уртиции и семь листьев музы. Мне нужно себе настойку сварить, а то я что-то ничего не соображаю.

– Квак, – почему-то сообщил ворон, ошарашенно раскрыв клюв. – Ну ты и… ну ты…

Я не стала дожидаться, пока он подберёт разбегающиеся слова. Нужно было максимально расчистить заваленный колодец. Ещё непонятно, что меня ждало там.

К моей радости, обвалившийся навес плотно прикрыл сам колодец, так что не пришлось выгребать из глубины ворохи листьев, веток и прочей дряни. Плохо представляю, как бы я это делала. А так я только расчистила от листьев сам сруб и пространство вокруг него, вывезя на старом одеяле гору листьев за забор… Ага, забор тут, оказывается, тоже был. Только упал, и я обнаружила его погребённым под старыми прелыми листьями. Ну, если говорить честно, от забора тоже осталось одно воспоминание, сгнивший намёк, что вот когда-то… Интересно, сколько на самом деле десятилетий Ния лежала и ждала, когда к ней забредёт кто-нибудь, кому она сможет передать свой дар? Как я поняла из её объяснений, абы кто в её дом проникнуть не мог.

Жуть какая-то.

Пока я занималась физическим трудом на свежем воздухе мышцы немного размялись, да и в голове слегка прояснилось. Поэтому, осмотрев поле боя за колодец, я сразу поняла, чего не хватает: ритуального кинжала. А их я вчера нашла аж две штуки. Поэтому на минутку вернулась в дом (попутно открыв все окна – пусть проветривается), а когда снова вышла с кинжалом наизготовку, меня встретил нахохлившийся недовольный ворон.

– Вот, – буркнул он. – Как заказывала. Гром-трава, звездчатка и маронник. Ну и остальное. Лови! Улитка сейчас сбежит. Она, паскуда, уже три раза у меня сбегала.

– Бог ты ж мой! – изумилась я. – Ты ворон или черепаха, что от тебя улитка сбегает?

– Я, вообще-то ещё травы твои собирал! – возмутился Родри. – Думаешь легко в этом дурацком лесу травы найти? Всё принёс, устал, как даймон на побегушках, а мне даже спасибо не говорят!

– Спасибо, – согласилась я, схватив жирную улитку и отправив её в котелок под крышку. – Я правда тебе очень благодарна. Сама бы тут возилась до вечера… А ведь я ещё зубы не чистила!

И я принялась нарезать круги вокруг сруба колодца, рисуя угольком руны. Сейчас будет вода. Она точно будет!

Сплела принесённые Родри травы в косицу, бормоча наговор. Нужные слова просто всплывали в голове, прыгая на язык, словно я рассказывала выученное давно и назубок стихотворение, которое могла повторять, думая о чём-то другом. Интересно, сколько таких «стихотворений» я еще знаю? Что-то мне подсказывало, что довольно много.

А потом… Потом я вдруг поняла, что чувствую, нет, вижу воду! Прохладные струи текли глубоко под землёй, кое-где подходя ближе к поверхности. Окинув критическим взглядом это богатство, и выделила одну струю, сравнительно небольшую, и осторожно потянула её на себя, направляя ко дну колодца. Слегка посопротивлявшись, словно для видимости, ручеёк выгнул спинку, поднимаясь к поверхности.

– Приди и останься! – Провозгласила я, бросив сплетённую из трав косицу в колодец. – Вот ключ, вот замок, не ступить за порог!

И прозрачная свежая вода хлынула в колодец, быстро заполнив его и послушно остановившись у линии выписанных мною рун.

А я обессиленно опустилась на землю рядом со срубом. Не зря Ния заставляла меня зубрить всю ночь. Я сделала это!

И позволила себе минут пятнадцать отдыха. Рассиживаться некогда. Теперь, когда есть вода, нужно вымыть дом и замочить вчерашний папоротник пока он не испортился. Ну и сварить себе зелье. Кроме того, нужно что-то придумать с едой. Если тут есть улитки, может устроить себе день французской кухни? Или пойти попытаться ограбить пару птичьих гнёзд? Благо вчера Родри подал мне хорошую идею, где можно достаточно легко найти белковую пищу. Птиц, конечно, жалко, но если выбирать между ними и мной, я малодушно и эгоистично выберу себя.

Сквозь распахнутые окна в избушку вливались солнечные лучи, безжалостно освещая полную картину разрухи. Мда, тут убирать и убирать. Но сначала нужно позаботиться о еде. Когда ноги и руки дрожат от слабости, много не наубираешь.

В кладовке, теперь я видела это особенно чётко, помимо кучи странного барахла, обнаружилась кадушка с чем-то безнадёжно засохшим на дне и закаменелый кусок солонины, на котором произрастало нечто красочное и без сомнения интересное для любого микробиолога. Был там и мешок с, как я понимаю, крупой. Ключевое слово тут «был». Потому что крупе давно нашли гораздо лучшее применение мыши. Одну из которых, роющуюся в этих тряпках, не теряя надежды найти хоть что-нибудь ещё (оптимистка!), я и спугнула.

Еще там обнаружился мешок соли. Соль была серая, крупная и намертво слипшаяся в камень. Но мне и такое сойдёт. Отбив топориком кусок от соляного булыжника, я растворила его в ведре воды и утрамбовала туда папоротник. Пусть вымачивается.

– Хей, Родри! – крикнула я, выйдя на улицу. – Ты где? Дело есть!

– Что, снова за травами лететь? – ворон недовольно высунул голову из какого-то закутка над окном. – Спасибо, не хочу. Ты ещё ту улитку не съела.

– Спасибо, улитку потом съем, – поблагодарила я, судорожно пытаясь вспомнить, для какого такого зелья мне понадобилась улитка. Это всё на самом деле здорово напоминало раздвоение личности: стоило расслабиться, как в голове начинали хозяйничать знания Нии, стоило спохватиться, эти знания куда-то исчезали, оставляя меня размышлять: а зачем же мне была нужна улитка?

И трав пока тоже не надо, – добавила я. – Ты мне лучше покажи, где есть гнёзда с излишком яиц. Твоя мудрость, – я решила, что толика лести не повредит, – подсказала мне, где можно найти еду.

– Еду можно найти у крестьян, тут, неподалёку, – напыжился ворон, на которого явно подействовала лесть.

– Это для тебя неподалёку, – парировала я. – А у меня крыльев нет, я по этим буреломам до конца дня хромать буду. А жрать уже сейчас хочется.

– Да, всё время забываю, что вас, людей, природа обделила, – хмыкнул ворон. – Ну ладно, следуй за мной. Я покажу тебе, где расселились голуби.

– А ты можешь определить, в каких яйцах нет птенцов? – озабоченно крикнула я, следуя за перелетающим с ветки на ветку Родри.

– Конечно! – возмутился он. – А что, есть какая-то разница?

– Эмм… Скажем так, я предпочитаю яйца, а не зародышей, – сообщила я, спотыкаясь об очередную присыпанную прошлогодними листьями ветку.

– Да? – удивился тот. – Ну ладно.

В результате мы очень плодотворно провели следующие пару часов. С помощью Родри я собрала полный котелок яиц, и даже смогла позавтракать, выяснив, что могу просто погладить яйцо, чтобы сварить его вкрутую. Кроме того, я обнаружила кусты малины и земляники, нарвав листьев для чая. Жаль, конечно, пока не время для ягод, но всё ещё впереди.

Голуби гнездились неподалёку от живописного небольшого озера, окружённого плакучими ивами, живописно полощущими ветви в воде… и это навело меня на определённые размышления. На два типа размышлений, если честно. Во-первых, если если есть озеро, значит есть рыба. А рыба – это не только украшение водоёма, но и ценный легкоусвояемый белок, которого мне так не хватает. Орешник, который так прекрасен для создания удочек, тоже произрастал неподалёку в изобилии. Осталось придумать, что использовать в качестве лески, крючка и грузила. Допустим, у меня есть булавка… Попытаемся согнуть. Верёвочку бы попрочнее… Ладно, потом.

А ещё есть ивы. Если есть плакучие, значит есть и просто белые. И я довольно быстро нашла довольно крупный экземпляр на соседней поляне.

– Ты что делаешь? – трагично возопил Родри, когда я начала с нездоровым энтузиазмом сдирать кору с многострадального дерева. Вот зря орал, я действовала очень осторожно и аккуратно. – Я же тебе столько яиц добыл! Поешь ещё!

– Родри, – я потёрла лоб. – Не лезь под руку. Или я тебя сейчас снова пошлю… За травами.

– Это не трава! – резонно заметил ворон. – Зачем тебе кусок дерева? Оно не будет гореть!

Я посмотрела на ворона слегка безумным взглядом, неожиданно вспомнив, что ещё бывают берёзы и клёны, которые как раз сейчас дают прекрасный сок! Я бы не отказалась от чего-нибудь сладенького. Мёд! Наверняка где-то живут пчёлы! В общем, я поняла, что полностью переключаюсь в режим выживания любой ценой. Полуголодное детство всплыло в памяти и мёртвой хваткой вцепилось в разум. Не голодать! Обеспечить себя едой! Впереди зима! Эх, картошки бы посадить, да где её взять!

– Эй, эй! – заботливо закудахтал ворон, садясь пониже и заглядывая мне в глаза. – Ты в порядке?

А у меня в голове пульсировала только одна мысль: не голодать! Я здесь одна! Я всегда одна! Никто не придет и не спасет. 

– Эй, Алли! Алли! – карканье ворона донеслось до меня словно сквозь толщу воды. – Очнись! Всё хорошо!

Я потрясла головой, пытаясь прийти в себя. Хорошо? Всё? У меня нет еды, дров, тёплой одежды… Дом, доставшийся мне  – развалюха, которая не выдержит ни одной зимы. Куда я попала, и что мне делать?! И стоит ли вообще дёргаться? Увяз коготок, всей птичке пропасть. А я увязла целиком. Что тут можно поделать?

– Как что? – изумился ворон. Похоже, я умудрилась высказать свои опасения вслух. – Магию изучать! Ты ж не какая-то там селянка! У тебя дар ого-го! И твой собственный, и подаренный. Самое дело научиться пользоваться. Плохо, конечно, что наставницы у тебя нет, но, я думаю, сама справишься. Умная ж девка!

Надо же, даже до комплиментов снизошел. Мы определенно находим общий язык с вороном.

– Да? – усмехнулась я. – А кто тут недавно говорил про птенца неоперившегося?

– Так это когда было!

– А сейчас я оперилась? – хмыкнула я. – За день?

Тоже мне, птенец-вундеркинд. А летать когда смогу? Завтра?

– А сейчас, скажем так, уже пёрышки полезли. Ну давай, заканчивай обдирать это дерево, а то я как-то за тебя беспокоюсь, и пойдём домой.

Я кивнула и поднялась, не понимая, что вдруг на меня нашло, откуда такая волна паники. Сейчас только весна. Я обязательно что-нибудь придумаю и подготовлюсь к зиме. Я как тот котёночек, который обязательно выживет. Правда котёночку было бы немного проще: в доме полно мышей, а вот я мышей не ем. Зато есть лес, магия и дом. Не так уж мало в конце концов. 

А пока у меня куча дел. Папоротник ещё собрать нужно пока не перерос, дом вычистить, вокруг дома слежавшиеся листья разгрести, а то я только колодец от них избавила… В общем, страдать мне некогда. Уже вон снова день к вечеру клонится.

Следующие несколько недель пролетели порывом весеннего ветра. Я отмыла дом, привела в порядок двор, обнаружив под слежавшимися слоями листьев гнилые жерди, видимо, служившие чем-то вроде забора…

– Тю! Какой ещё забор! – поднял меня на смех Родри, который за это время раздобрел и обнаглел ещё больше (если такое вообще возможно). – Это черта! Думаешь, как Ния отвод глаз ставила?

– Как? – заинтересовалась я.

– Или ты ритуальным ножом круг очерчиваешь с наговором, или ты один раз ограду с наговором возводишь – да, сначала больше времени занимает – а потом хоть из дома, хоть из столицы этот наговор возобновляй. Так что хорошо, что ты эти жерди не стала убирать. До следующего обновления дотянут.

– О! – прониклась я. – И правда удобно. Чёрт, придётся восстанавливать ограду. А я уж думала без неё обойтись. Думала просто для красоты тут.

– Мужика бы тебе! – глубокомысленно заметил Родри.

Это было столь неожиданно, что я аж икнула.

– Это зачем мне мужик? Спасибо, наелась!

– Как зачем? Ограду поставить, дров нарубить, крышу перекрыть…

Нет, все-таки ворон законченный ретроград. Чуть что, так сразу мужика. Спасибо хоть не сказал: “родишь, пройдет”. 

– А-а-а… – с некоторым облегчением выдохнула я. Меня почему-то унесло в ассоциации по Фрейду. Гормоны шепчут? – И как ты себе это представляешь? Да стоит мне заявиться в деревню, как обо мне сразу донесут, кому надо, и кому не надо.

– Вот глупая! – потряс головой Родри. – Мужики деревенские часто в лес ходят. На охоту, за дровами… Подкараулить одного, зачаровать… И всё шито-крыто. Фейри вон постоянно пользуются. Ещё и влюбляют в себя! И Ния, я уверен, не брезговала.

Я ошарашенно помотала головой. Оказывается, мои догадки были не так далеко от правды. Кошмар! В чужой монастырь, конечно, со своим уставом не ходят… Но если я начну так поступать, то чем я буду лучше того же своего мужа?

– Ну уж нет! – озвучила своё отношение к этой идее я. – Никого я зачаровывать не буду. Это насилие над личностью!

– Чего-чего? – заинтересовался Родри. – Какие ещё личности? Там одни личинки у них в деревнях. На что они ещё годятся?

– Родри! – возмутилась я. – Это люди! Пусть не совсем умные, пусть им мозги запудрили, но ведь люди же! Если бы они сказали, что ты просто безмозглый ворон, тебе бы понравилось?

– Я, вообще-то, – напыжился он, – посланник самой Бадб!

– Они этого не знают. Таких «посланников» у них над каждой павшей лошадью стая кружится.

– Ну ты не сравнивай, вообще-то! – возмутился Родри, но как-то подозрительно быстро притих. Видимо, что-то понял. Он вообще умным оказался, да.

Я вздохнула и снова углубилась в изучение гримуара, доставшегося мне в наследство. К сожалению, та ночь, когда Ния пыталась вдолбить в меня азы магии, оказалась первой и единственной. Больше она мне не снилась. А жаль. Но я и так поняла, что ей важно было помочь в самом начале, дать толчок её силе, клубившейся во мне. Постепенно раздвоение личности сошло на нет, и я начала понимать, что мне нужно сделать в том или ином случае. Или, на худой конец, знать, где можно найти нужную информацию.

Что она сумела мне вдолбить за одну ночь, это важность запоминания наговоров наизусть. Мало ли, где тебя застанет необходимость наложить заклинание. Книги с собой не потаскаешь. А ещё меня раздражал тот факт, что я не понимала, как эта магия работает. Ну да, комбинация вот этих рун даст такой результат. Но почему? А если дабавить ещё одну руну?

Один раз я поэкспериментировала, и в результате лишилась одного из котелков. Его просто разорвало на мелкие кусочки. Хорошо, что Ния заставила освоить меня простейший щит в ту самую первую ночь!

Родри, который почти упал в обморок от ужаса, долго на меня бурчал и порекомендовал в академию отправиться, если меня не устраивают стандартные чары.

Меня устраивают. Но я хочу понимать, почему так происходит, как эта магия работает… Знаний мне точно не хватало. Но академия? Академия – это люди, это опасность. Да и кто меня ждёт в этой академии? Мало того, что по местным меркам я уже пожилая дама (ну, почти), так за обучение в академии ещё и платить надо. А у меня из денег только скорлупки от яиц.

Так что от идеи с академией я отмахнулась и принялась за возобновление защитного круга. Вереск было найти легко. Чертополох же обнаруживался всё больше  полузасохшими прошлогодними стеблями и первыми робкими побегами. Из записей Нии я знала, что лучше всего чертополох запасать летом, в период его активного цветения, но, увы, запасать было некому, поэтому пришлось изрядно побродить, чтобы собрать эти растения. Как ни удивительно, в лесу чертополох и вереск произрастать отказывались. Но я подошла к решению этой проблемы с умом: послала Родри полетать и разведать, где тут у нас ближайшие пустоши. Птиц недовольно каркал, но, когда я уверила, что никто не будет заставлять его таскать колючки, только разведать места, он с удовольствием исчез на целый день.

– Тут недалеко целые поля этой колючей дряни, – сообщил мне он. – Там, на скалах у моря. Правда там неподалёку живут целые стаи этих мерзких склочных птиц, которые вечно орут «моё! Моё!». Еле крылья унёс.

– А ты точно не хотел ничем там у них поживиться? – заинтересовалась я. Даже за это короткое время я поняла, что Родри отличается безразмерным желудком и таким же безграничным нахальством. – Ну там яичком, птенчиком?

– Вечно ты на меня наговариваешь! – обиделся тот. – Подумаешь, хотел одно яичко расклевать! Оно там валялось никому не нужное…

– Да, чайки имеют тенденцию небрежно относиться к декору своих гнёзд, – хмыкнула я. – Но это не означает, что они не защищают потомство. Объясняет твой потрёпанный вид.

– Умная какая! – буркнул Родри. – Я, вообще-то, сражался как лев! И поразил десятки этих отвратительных птиц прежде чем они вынудили меня отступить. Я был один против сотен! И вообще, это ты виновата! Отправила меня неизвестно куда!

– Да-да, – покивала я. – И заставила воровать яйца у чаек тоже я. Кстати, далеко отсюда море-то? Есть у меня шанс добраться до этих скал хоть за неделю?

Родри призадумался, пытаясь трезво оценить мои бескрылые способности.

– За несколько дней точно доберёшься. Может мы вместе с тобой этих чаек одолеем? Ты бы видела, какие у них яйца!

– Кто о чём… – пробурчала я, утрамбовывая ещё одно ведро папоротником. Запасы на зиму потихоньку росли. Кадушку я отмыла, набила её папоротником и спустила в погреб. Про погреб я тоже вспомнила. Там даже нашлись остатки мяса. Вернее, вычищенные чьими-то зубами до отполированного состояния кости, что навело меня на размышления: как добыть мясо? Добывала же Ния как-то!

Родри на мой вопрос разве что когтем у виска не покрутил.

– Я же говорил: зачаровываешь охотника… И делаешь с ним, что хочешь. Хочешь, он тебе оленя принесёт, хочешь – медведя. Хочешь – постель согреет… Не очень понимаю, зачем это вам, людям, нужно, но одна из знакомых ведьм говорила, что это важно для здоровья.

Я тихо икнула. Во люди дают! А можно я буду обогреваться очагом? Я могу даже стать вегетарианкой… Не хочется, конечно, но всё лучше, чем зачаровывать ни в чём не повинных людей. Может самой научиться охотиться? Кхм… Все мы в детстве играли в Робин Гуда, луки делали и всё такое… Не, не прокатит. На луки в детстве мы натягивали леску. Толстую, как минимум, ноль шестую. А в реале, вроде как, жилы натягивают. Где я вам жилы возьму? Было б что-то похожее, я бы лучше удочку смастерила. Убивать рыб, на мой взгляд, проще, чем убивать оленей. Я была не уверена в своей стойкости.

К сожалению, в моём рюкзаке не было никакого оружия, полезного в охоте на оленей (или на предателей-мужей, что мне было более близко). Упущение, конечно. Вообще из полезных вещей там были только маникюрные ножницы, дорожный набор с иголками-нитками, пилочка для ногтей, небольшая косметичка и – моя гордость – маленькая бутылочка с таблетками ибупрофена. Если что, температуру у меня сбить получится. С корой ивы – это ещё бабка надвое сказала, а вот ибупрофен – штука гарантированная.

Эх, нет у меня чуйки! Знала бы я, я б чего только в рюкзак не напихала! Я тяжело вздохнула и, оставив глупые мечты, вернулась к помешиванию супа из свежей крапивы, сдобренного остатками яиц. Увы, яйца, как сезонное явление, уже отошли, превратившись по большей части в птенцов. Оставалось только делать налёты на курятники селян, что я не очень хотела делать. Мне больше по душе были честные торги. Например, я вам кротов выведу с огорода, а вы мне пирог… ммм… вкусно! Или корзиночку яиц, что тоже неплохо. Или хотя бы мешочек муки.

Но честные торги отменялись по причине продажности вышеозначенных селян. Поэтому приходилось выкручиваться по возможности. Например, воровать.

На улице стало тепло, и мне в моих джинсах и свитере (и даже в футболке) стало жарковато. Пришлось сделать набег на деревню и украсть кое-какую одёжку, сушившуюся на верёвках около дома на самой окраине. Я утешилась тем, что, судя по дому и одежде, жили там не последние бедняки. Но всё равно, с этим надо что-то было делать. Воровство до добра не доведёт!
_____________________
Сегодня знакомимся с потрясающей новинкой от Анны Сиротиной

Совесть пришлось умиротворять простым понятным тезисом «у меня другого выбора не было». Технически, выбор, конечно, был, но если не желаю ходить в грязных вонючих лохмотьях, остается только воровство. Зато я запомнила, откуда стащила одежду, когда появится возможность, компенсирую владельцам непременно.

Мыло в моей избушке отсутствовало, как, впрочем, и многие другие полезные вещи. Возвращаться в деревню со словами «извините, я у вас тут недоворовала, можно мне, пожалуйста, мыла побольше, носков пару пар, нижнее белье (неношеное, разумеется), средства личной гигиены (потому что перебиваться тряпочками, которые каждый раз надо  стирать и гладить, как в подростковом возрасте не хочу, мне хватило), приличный бальзам для тонких волос и солнцезащитный крем, потому что раннее старение мне не нужно» я не стала. Развела золу водой (благо золы у меня теперь было – завались!) и сделала щёлок. Не самый идеальный вариант, но куда лучше, чем стирать белье просто водой.

– Родри, ты уверен, что у нас тут нигде грузовик со средствами первой необходимости не переворачивался? – морщась, я  рассматривала свежевыстиранную одежду.

Пятна какие-то остались сомнительные от этого щёлока. Нет, прекрасный небесно-голубой цвет моей футболки безнадежно погублен. Впрочем, погублен он был ещё когда я плотно набила футболку свеженьким папоротником. Говорила мне бабуля, что зелень не отстирывается! Вот. Права была старушка, царствие ей небесное. Ну, будем считать у футболки теперь модный окрас tie-dye. А вот на свитере вообще дыра осталась. Видимо, за ветку зацепилась, когда сбегала. Спасибо, конечно, что не убилась,  но свитер жалко. Во-первых, он красивый и мягкий. И цвет мне к лицу – глубокий бордовый. А во-вторых… Во-вторых, у меня не так много вещей и еще меньше вещей из родного мира. Горло перехватило от мысли, что я никогда не смогу вернуться. Я вдруг почувствовала себя запертой: стены смыкаются, потолок давит, а бежать некуда, как однажды, когда я застряла в лифте. Ограниченное пространство, из которого никуда не деться.

Стоп! Об этом мы не думаем! Разберусь с этим когда-нибудь завтра, сегодня надо решать насущные проблемы. И свитер, в конце концов, можно зашить. Опять же, спасибо бабуле, штопать я научилась в своё время первоклассно.

– Кто? – каркнул ворон. Склонив голову набок, он критически осмотрел мою родную одёжку. – Рванина какая-то. Ты теперь ведьма, должна прилично выглядеть. Вот этот вот цвет – это вообще очень вызывающе.

– И как же это “прилично”? – полюбопытствовала я, радуясь возможности отвлечься от гнетущей тревоги. Ведьм мне пока довелось видеть немного, только Нию, но она немножко неживая была, а стиль «мумифицированная ведьма»  слишком специфический, мне не подойдет. Все-таки у меня цветотип «лето»,  а у Нии – «мертвец». – Скажите, Родри, что сейчас носят? – церемонно вопросила я. – Мой выпуск ежемесячника «Модная ведьма» затерялся где-то на почте.

Замешкавшись ненадолго, я наконец решила, что футболка, джинсы и свитер прекрасно высохнут на вон той широкой низкой ветке. Увы, удобных веревок с  прищепками у Нии в хозяйстве не было. Может, она, конечно, магией одежду стирала и сушила. Мне бы такое волшебство не помешало.

– Всё ёрничаешь, – снисходительно хмыкнул ворон. – Ведьма должна выглядеть представительно. Сначала они видят внешность, а потом уже узнают, что ты их всех в дождевых червей можешь превратить.

– А я могу? – оживилась я, аккуратно раскладывая на ветке свитер, чтобы не допустить появления дополнительных дыр, а то ведь ниток-то у меня весьма ограниченное количество..

В памяти Нии такие чары пока не попадались. А неплохо было бы научиться. Не то чтобы я собиралась кого-то конкретного превращать, но я здесь, вроде как, объект охоты,  а не субъект с какими-то правами, так что чем больше у меня способов себя защитить, тем спокойнее буду спать ночами.

– Не можешь, – отрезал он безапелляционно. Таким тоном мне бабушка в детстве говорила, что пора откладывать книгу и ложиться спать. Это голос, с которым невозможно спорить, потому что всё уже решено. – Трансфигурация объектов с такой большой разницей в массе есть сложная и многоуровневая магия. Человека в осла превратить куда проще, чем в червя. Не все решается силой, иным практикам учатся годами и десятилетиями. 

– Тогда уж лучше в осла, – легко согласилась я. – И польза будет, можно в хозяйстве использовать. 

– От червей тоже польза, – не согласился ворон.

Я лишь поморщилась, сообразив, что польза тут сугубо гастрономическая, и только для определённых субъектов.

– Фу. Гадость какая.

– Зародышей моих собратьев поглощать не фу, а черви – фу, – ехидный ворон явно намеревался оставить последнее слово за собой.

– Это были не твои собратья. И ты сам яйца жрёшь без малейших угрызений совести – любые. Сам же недавно чуть ли не войну чайкам пытался объявить.

– Все птицы – мой народ, – стоял на своем он. – А это просто закон природы.

Я лишь покачала головой. Родри вообще очень удобно устроился: когда нужно, он сразу часть птичьего сообщества, а когда хочется напомнить, какой он исключительный, тут же не чета тем, что над трупами кружат, а посланник самой Бадб.

– Там что там с приличной ведьминской одеждой? Как надо выглядеть, чтобы  люди понимали, что я опасная ведьма, и со мной связываться опасно?

Ворон осмотрел меня с ног до головы, задержавшись на коротких волосах.

– Для начала тебе нужна шляпа, – наконец сообщил он.

– Неужели? – фыркнула я. – Знаешь, я как-то пробовала, и выяснилось, что шляпы мне совершенно не идут. К слову, как и береты. И шапки. Единственное, что прилично на мне смотрится это платки.

– Платки для деревенских девиц, – категорически отмахнулся  Родри.  – Тебе непременно нужна шляпа. Во-первых, это прибавит тебе росту. Солидная ведьма должна внушать трепет, а ты для этого низковата. Как внушать трепет, если дышишь своим противникам в пупок?

– Вообще-то я среднего роста, – обиженно пробубнила я.

У всех ведьм фамильяры как фамильяры (я читала!), а мой так и норовит какую-нибудь гадость сказать. Вот как с этим жить?