Жена опального лорда

Чертовы птицы! И как они только умудряются?

Держась за ручку оконной рамы, я потянулась к дальнему краю окна снаружи, чтобы стереть со стекла белые кляксы. Босая нога поехала по воде, натекшей на подоконник с тряпки. Пытаясь сохранить равновесие, я сильнее вцепилась в ручку, та подалась, створка распахнулась…

Все произошло мгновенно, хотя мне показалось, что время остановилось. Не удержавшись, я выпустила ручку, упала на подоконник, и меня неудержимо потянуло вниз, с шестого этажа. Ледяной ужас парализовал, и все же последним усилием, уже соскальзывая, я попыталась зацепиться за раму, потом за карниз. Короткой вспышкой, где-то за пределами сознания, обожгла боль от сорванного ногтя. И такая же вспышка-мысль: нет, этого не может быть, это сон, надо проснуться!

И в ту же секунду кто-то схватил меня за одежду: резкий рывок, затрещала, но выдержала ткань. Рукава задрались, и черепица стесала кожу на предплечьях.

Рукава? Черепица?

На мне была футболка, а уж черепице и подавно неоткуда было взяться. Неоткуда – но факт: я висела, уткнувшись носом в скат черепичной крыши, одетая во что-то из похожей на бархат темно-синей ткани.

- Дрянь! Стерва! Мерзавка! – надрывался свирепый мужской голос. Причем слова были явно не русские, но я их почему-то прекрасно понимала.

Еще один резкий рывок, сдирающий кожу на животе, и меня втащили в узкое окошко, а потом швырнули на пол, как мешок картошки. Я откатилась в сторону и уперлась во что-то твердое. Морщась от боли в руках и коленях, осторожно села и огляделась.

Похоже, это был какой-то чердак. Света, проникавшего через то самое окошко в крыше, не хватало, чтобы разглядеть что-то за пределами небольшого пятачка под ним.

- Я всегда знал, что ты тупая, безмозглая тварь, Лорен, но чтобы настолько?!

Лорен? Что вообще происходит? Может, я разбилась, выпав из окна, и попала в какое-то загробное царство? В котором тоже едва не погибла, причем точно таким же образом, сорвавшись с высоты? Да нет, не может быть.

Мой спаситель вышел в круг света, и я наконец смогла его рассмотреть. Это был мужчина лет пятидесяти, высокий, широкоплечий, с черной разбойничьей бородой и густыми волосами, тронутыми сединой. Одет он был в довольно странный наряд: узкие коричневые штаны, заправленные в высокие сапоги, и длинный кожаный жилет поверх белой рубашки с пышными рукавами. Как персонаж условно исторического фильма.

- Если ты думала сбежать, это было очень глупо, - с язвительной усмешкой заявил он. – А если покончить с собой, то еще глупее. Даже если тебе настолько противен лорд Келлин, все равно лучше быть замужем за ним, но живой, чем мертвой.

Я все еще отчаянно пыталась проснуться, но уже понимала: нет, это не сон. Во сне не может быть такой боли от ушибов и ссадин. И я точно не спала, потому что давно проснулась. Встала, приняла душ, позавтракала и начала мыть окна. С кухонным все прошло гладко, а вот в комнате…

Чертовы птицы!

Меня передернуло от плеча к плечу, когда вспомнила ледяной ужас неминуемой смерти. Так что да, этот тип прав: лучше быть замужем за каким-то лордом Келлином, кем бы он ни был, чем мертвой. И вряд ли бородач перепутал меня с какой-то Лорен. Как ни странно и невероятно звучит, но, судя по всему, Лорен – это я. То есть наоборот: я – это Лорен.

Фэнтези я не слишком любила, а уж про попаданцев и подавно, но иногда все же читала, купившись на рекламу с красивой картинкой. Так, пролистать, например, в очереди к врачу и тут же забыть. И частенько попадалово там случалось как раз в момент смерти или за мгновение до нее. Если сон и загробная жизнь отпадали, то оставалось предположить только одно: меня перекинуло в другое время или в другой мир. В чужое тело. Впрочем, был еще вариант комы, но он все равно означал, что моя душа куда-то смигрировала. Интересно, а что стало с настоящей Лорен? Она погибла у нас или тоже как-то спаслась и теперь обживает мое тело?

Принять это было сложно: разум сопротивлялся и упирался всеми лапами. Однако грубая действительность в лице мужика, рывком поднявшего меня на ноги, помогла ему. Крепкая пощечина обожгла щеку – в голове загудело. Схватив за платье, бородатый потащил меня куда-то. Такой затейливой и разнообразной брани на тему моей интимной жизни с живой и неживой природой я никогда еще не слышала, хотя звучало все это достаточно странно. Он буквально волочил меня за собой, так уверенно, словно видел в темноте.

От удара ногой распахнулась дверь, и мы оказались на крохотной площадке. Решетчатая труба, вокруг которой вилась винтовая лестница, пропускала немного света снизу: ровно столько, чтобы разглядеть пару каменных ступеней под ногами.

- Иди вперед, Лорен! – приказал мой конвоир. – И без глупостей. Бежать тебе некуда, а если бросишься вниз, то это совершенно не означает, что свернешь шею. Вероятнее, останешься на всю жизнь изуродованной и парализованной.

Я, вообще-то, и не собиралась, но кто знает, что там было в голове у Лорен. Так что предупреждение показалось вполне оправданным.

Одной рукой придерживая подол длинного платья, а второй крепко вцепившись в перила, я нащупывала ногой ступеньки. Сначала пыталась их считать, но сбилась на третьем десятке, когда сообразила, что делаю это на чужом языке, хотя прежде думала на родном. Видимо, знание языка было прошито и в сознание, и в тело.

Наконец лестница, судя по количеству витков, ведущая прямо в преисподнюю, закончилась. Мы прошли по коридору, освещенному чем-то вроде масляных фонарей, и бородатый втолкнул меня в просторную комнату с решетками на окнах. Дверь за моей спиной захлопнулась, и в замке дважды повернулся ключ.

***

- Госпожа, простите, простите! – захлебываясь слезами, ко мне бросилась хорошенькая и очень молоденькая блондинка в синем платье, почти подросток. – Наверно, он выследил вас. Я никому ничего не говорила, клянусь!

- Наверно, - вздохнула я и села на кровать под зеленым покрывалом. – Я не успела. Он поймал меня уже на крыше и затащил в окно.

- А веревка?

- Не знаю.

Выходит, Лорен все же пыталась сбежать. Вот так вот – по веревке через окно в крыше?! Среди белого дня? Она что, совсем идиотка? Или это была единственная возможность? Я даже не увидела, что там внизу. Может быть, какой-то глухой угол, где никогда никого не бывает.

- Скажи… - черт, как бы узнать ее имя? Это наверняка служанка, причем, похоже, служанка верная, не за страх, а за совесть. – Почему мы вообще на это решились? Неужели не было никакого другого способа, только через крышу?

Она посмотрела на меня с недоумением.

- Госпожа, мы же с вами перебрали все. Вы ведь знаете, после той попытки бежать через подземелье господин Громмер расставил слуг везде, кроме лестницы на крышу. Наверно, ему и в голову не могло прийти, что вы отважитесь на такое. Но теперь будьте уверены, сторожить будут и там. Боюсь, до свадьбы вы из этой комнаты больше не выйдете. А еще больше боюсь того, что вместо меня к вам приставят кого-то другого. Он ведь наверняка подумал, что я вам помогала.

Девушка хотела добавить что-то еще, но тут в замке снова повернулся ключ. Мужчина средних лет в серой мешковатой одежде остановился на пороге.

- Айли, тебя зовет господин Громмер.

- Простите, госпожа, - она поклонилась и пошла к двери.

Еще два поворота ключа, удаляющиеся по коридору шаги – и тишина. Я встала и огляделась.

Большая комната, богато отделанная резьбой и драпировками, условно делилась на три зоны: спальню, гостиную и гардеробную. Перегородок между ними не было, только один угол отделяла складная ширма. Исходя из того, что рядом стоял табурет с тазом и кувшином, видимо, за ней находилось некое туалетное сооружение: ночной горшок или что-то вроде того.

Кровать была хоть и не слишком широкая, но роскошная, с высокой спинкой и балдахином. Пышные банты поддерживали его раздвинутые зеленые занавеси. На маленьком комоде лежала книга, рядом с ней - масляный светильник. Гостиная представляла собой мягкий диванчик и кресло перед камином, полка которого была уставлена всякими безделушками. Там же стоял стол с неубранным после завтрака подносом.

Однако сейчас меня больше интересовал уголок-гардеробная – и вовсе не потому, что хотелось посмотреть на платья Лорен в шкафу с раздвижной панелью. В эту самую панель было вделано большое зеркало, вот к нему-то я и направилась, чтобы выяснить, что за тело мне досталось.

Увиденное оставило смешанное впечатление. По сравнению со мной, Верой Рыбаковой, Лорен была, конечно, красоткой, несмотря на ободранные руки и ноги и распухшую от удара губу. Я – среднего роста, средней комплекции, с волосами и глазами неопределенного цвета. Пройдешь мимо и не заметишь. Она – высокая худощавая шатенка с большими карими глазами и высокими скулами. А еще она была прилично моложе. Мне уже исполнилось двадцать семь, ей – вряд ли больше двадцати. Но при всем этом ее лицо и тело были для меня чужими. Как будто смотрела в зеркало и видела совсем другого человека.

Да почему «как будто»? Так и есть. Еще сегодня утром я и не подозревала о ее существовании.

Ничего не поделаешь, придется привыкать. Теперь я – вот эта самая девица, чем-то похожая на молодую Киру Найтли. И вместе с телом мне досталась ее жизнь, о которой я абсолютно ничего не знала. И понятия не имела, как узнать. Столь любимый авторами фэнтези фокус с потерей памяти тут вряд ли прокатит. Хоть бы служанку оставили, что ли. А то приставят до самой свадьбы какого-нибудь злобного крокодила.

До свадьбы… О боже!

В реальности… Так, стоп, это тоже реальность, не стоит забывать. В прошлой жизни я чуть не вышла замуж, но когда заявление уже было подано, платье куплено, список гостей составлен, моего жениха пригласили на работу в Австралию. Заявку он подавал еще до нашего знакомства, прошло больше года, и вдруг о нем вспомнили. Возможность взять с собой жену не предусматривалась, потому что жить и работать ему предстояло в заповеднике. После долгих обсуждений мы решили свадьбу отложить. Такой шанс выпадает раз в жизни, а контракт всего на год.

Первые месяца четыре мы без конца переписывались и разговаривали по скайпу, потом все реже, реже… А потом Антон решил продлить контракт еще на год, даже не спросив, что я думаю по этому поводу. Тогда мы здорово поругались, и хотя потом помирились, переписка становилась все более редкой и формальной. Пока не пришло сообщение о том, что он женится на австралийке и остается там. Кажется, я даже не очень переживала. Больше о потерянном зря времени. С тех пор прошло три года, иногда я с кем-то знакомилась, встречалась, но ничего серьезного не получалось.

Вообще, если Лорен в моем обличье у нас погибла, даже особо страдать никто не станет. Мои родители давным-давно развелись, отца я с тех пор видела от силы раз пять. Мама снова вышла замуж, когда я училась на первом курсе, и уехала к мужу в Новосибирск. Связь мы поддерживали чисто номинально, на уровне: «Ну как дела?» - «Нормально. А у тебя?» - «Тоже». 

Работала я в книжном магазине заместителем директора, нескольких сотрудниц считала своими приятельницами, хотя и не очень близкими. Вздохнут, скажут: «какой ужас», может, сходят на похороны. И скоро забудут. А вот если Лорен выжила, как я здесь… Ну что ж, тогда ей точно не позавидуешь.

В шкаф я все-таки заглянула, потому что платье, которое было на мне, удивило. Хоть и бархатное – или что-то вроде того, - но очень скромное. Самый простой фасон, тоже условно исторический: длиной до щиколоток, облегающее сверху, широкое от талии, узкие рукава и шнуровка по бокам. Никакой отделки, никаких украшений. За зеркальной панелью на деревянных плечиках обнаружились еще пять почти таких же, разных цветов и из разных тканей, и суконный плащ с капюшоном. Там же стоял сундук с бельем и несколько пар обуви: что-то среднее между туфлями и башмаками.

Нежирно. Отделка комнаты и количество слуг заставляли ожидать большего. Как будто в шикарные апартаменты поселили бедную родственницу.

А может, так оно и есть?

Я подошла к окну, выходившему в сад. Створка легко открылась, но решетки были вделаны в каменную стену намертво. Если бы не они, отсюда я сбежала бы и без веревки – всего-то второй этаж. Но, учитывая, как долго мы спускались с чердака, это явно был не дом, а как минимум замок.

Итак, что мне известно?

Лорен живет в богатом замке или даже во дворце, но она явно не дочь хозяина –господина Громмера. Падчерица, племянница-сирота или какая-нибудь другая родня? Вполне возможно. Интересно, это он поймал ее на крыше? Наверно. Вряд ли слуга, даже самого высокого ранга, осмелился бы так вести себя с ней.

Лорен против своей воли должна выйти замуж за некого лорда Келлина. Явный договорной брак. Возможно, у Громмера дела идут не ах. Или он от этого Келлина как-то зависит. Наверняка богатый знатный старик. Хотя, может быть, Келлин сам по себе не так уж и плох, но у Лорен есть тайный возлюбленный, к которому она пыталась сбежать, причем как минимум дважды.

Единственная, кому можно доверять, - служанка Айли. Да и то под вопросом. Она, конечно, очень натурально плакала и клялась, что никому ни словечка, ни полсловечка, но кто знает…

Пожалуй, это все на данный момент.

Что делать?

Самое разумное – подождать и понаблюдать. Спалиться мне не грозит. Никому и в голову не придет, что я не Лорен. Если ляпну что-то невпопад или сделаю не так, подумают, что повредилась рассудком, когда чуть не сорвалась с крыши. Или притворяюсь, что повредилась.

Бежать точно не получится. Если уж не смогла Лорен, то я и подавно. Даже если она пыталась удрать куда глаза глядят, а не к кому-то конкретному, ей хотя бы были известны местные реалии. В отличие от меня. Случись вдруг чудо – куда я пойду и что буду делать? В книгах попаданки моментально находят жилье, работу и прекрасного принца. Будем реалистами, мне это не грозит. Ни знаний, ни полезных навыков выживания в условном средневековье. Если у Лорен и был свой собственный прекрасный принц, я об этом ничего не знаю. Максимум – стану нищенкой-бродягой, если, конечно, здесь это не карается по закону. А то еще отправят куда-нибудь на каторгу.

Пожалуй, и правда единственный вариант – сидеть пока на попе ровно. И надо еще посмотреть, что там за Келлин такой. Может, тот самый жук, который в поле мясо. Главное – чтобы не какой-нибудь извращенец или местный Синий борода, коллекционирующий засушенные головы своих жен.

Я подошла к столу, машинально взяла с подноса недоеденную булочку и начала ее жевать. Интересно, скоро ли обед? В бытность Верой я заедала все свои стрессы, а потом героически сражалась с лишним весом. У Лорен, судя по фигуре, таких сложностей не было. Интересно, как будут сочетаться привычки моего сознания и ее тела?

Наверно, самой большой проблемой сейчас было набраться терпения и подождать, пока информация сама не придет ко мне. Вот тут, пожалуй, стоило поблагодарить задним числом Антона: за полтора года ожидания этот скилл прокачался у меня в полной мере.

Скинув башмаки, я забралась на кровать и взяла с комода книгу. Интересно, а умение читать досталось мне вместе со знанием языка? На вид она была точно такой же, как наши, только не ветхая и пожелтевшая от времени, а вполне приличная на вид, в кожаном переплете, напечатанная крупными буквами на плотной кремовой бумаге. Значит, здесь уже появился свой Гуттенберг. Это хорошо, потому что я не представляла себя без книг. Не зря ведь окончила институт печати и работала в книжном магазине. Конечно, читала и электронку, но бумажные все равно любила больше.

Сначала все выглядело так, будто я попыталась читать… ну, к примеру, на иврите или арабском языке. Группы непонятных значков. Но постепенно словно стала наводиться мысленная резкость. Или я вдруг начала вспоминать, какому звуку соответствуют эти буквы. А как только вспомнила, сразу стала понимать, что написано. Пусть очень медленно, зависая на каждом слове, но я реально читала! К концу первой страницы стало ясно, что это любовный роман: героиня по имени Ирта скучала по некому Мелеандру, который уехал за море и забыл о ней.

Ну да, и тут те же сюжеты. Люди везде и всегда, по сути, одинаковы.

От чтения меня оторвал звук открываемой двери. Не знаю, кого я ожидала увидеть, но это оказалась заплаканная Айли с подносом.

- Ваш обед, госпожа, - шмыгнув носом, доложила она.

- Благодарю, - кивнула я и поспешила к столу, даже не надев башмаки. – Тебя оставили со мной?

- Да, госпожа. Но я не знаю, что делать. Господин Громмер требует, чтобы я докладывала ему о каждом вашем шаге. И после свадьбы тоже.

- Ничего, что-нибудь придумаем. Свадьба еще не скоро, - ответила я, надеясь подтолкнуть ее к нужному ответу. И провокация вполне удалась.

- Не скоро? – тяжело вздохнула Айли. – Не знаю, госпожа. Мне кажется, что неделя пролетит очень быстро.

Вот как, значит, дело обстоит. Свадьба уже через неделю. И, похоже, жениха я увижу только там.

Странно, но почему-то эта мысль не вызвала у меня ни ужаса, ни отчаяния. Наверно, когда окажешься в миллиметро-секунде от гибели и чудом выживешь, все остальные драмы кажутся по сравнению с этим такими мелкими. Как будто попала в середку компьютерной игры. А может, так и есть?

Зато кормят здесь вкусно.

Аппетит на нервной почве разыгрался не на шутку, но столовые приборы никак не способствовали компульсивному обжорству. И маленькая узкая ложечка, чуть больше нашей чайной, и двухзубцовая вилка, на которую удавалось наколоть лишь крохотные кусочки, явно были предназначены для вдумчивой, неспешной трапезы. Острый суп с овощами и сладковатым белым мясом, что-то жареное, вкусом и запахом напоминающее рыбу, темный пряный хлеб – все оказалось таким, что просто ум отъешь.

- Знаешь что, Айли… - я отложила вилку, и служанка немедленно подала мне белую салфетку.

Это для чего? Руки вытереть? Или рот? Наверно, все-таки рот, я же не ела руками.

Едва я промокнула губы, Айли схватила тарелку с недоеденной условно рыбой и поставила на поднос.

- Подожди, я же не закончила, - возмутилась я.

- Но вы же вытерли губы! – она вытаращила глаза.

Ага, все ясно. Отложил ложку или вилку – значит, гамовер. Вытер губы – можно убирать посуду. Вот так и набираются знания. Жаль, что слишком медленно.

- Это случайно, - вернув тарелку на стол, я подцепила вилкой еще кусочек. – Задумалась. Я хотела сказать, что, наверно, не имеет смысла пытаться сбежать сейчас. Возможно, после свадьбы, из дома Келлина, сделать это будет легче.

- После свадьбы?! Госпожа… - Айли посмотрела на меня с таким ужасом, словно я собиралась убить своего будущего мужа, расчленить и приготовить из него шашлык. – Но как же господин Огрис? Если бы господин Келлин был стариком, еще можно было бы подождать, пока вы станете богатой вдовой, вы ведь еще так молоды. Но ему нет и тридцати. А надеяться на случай не слишком благоразумно.

Ага, прекрасно. Все как я предполагала. Келлин богат и сравнительно молод, но у Лорен был возлюбленный по имени Огрис, к которому она и пыталась удрать. Хотя, конечно, ничего прекрасного. Все еще сложнее, чем если бы Келлин был стариком.

- Я не знаю, что можно сделать, Айли, - доев рыбу, я снова вытерла рот платком. – Ты же сама сказала, теперь меня будут сторожить так, что мышь не проскочит незамеченной. Если только притвориться мертвой, чтобы похоронили, и выбраться из гроба?

- Не шутите так, госпожа, - испугалась служанка. - Духи смерти все слышат, они не терпят непочтительности. К тому же лекарь сразу поймет, что вы живы, когда сделает разрез.

Понятно. Покойников здесь вскрывают. Или хотя бы надрезают – для верности, чтобы уточнить, действительно умер или нет.

- Скажи, сколько ты уже у меня служишь, Айли? – я пересела от стола в кресло. – Я же чуть не сорвалась с крыши, все теперь все в голове путается – так испугалась. Хорошо хоть имя свое не забыла.

- Еще бы, госпожа! Как вы только решились на такое? Ведь там целых шесть этажей! Даже смотреть вниз страшно, не то что спускаться по веревке. А служу я у вас уже три года, с тех пор как вам исполнилось шестнадцать.

Значит, Лорен девятнадцать, я почти угадала. Ребенок. Только в юности можно решиться на такую авантюру: спуститься по веревке с шестого этажа, да еще в длинном платье. Наверняка ведь разбилась бы, если бы Громмер ее не застукал. Кстати, забавное совпадение, Верой я тоже жила на шестом этаже. Оттуда и выпала. Или это не совпадение?

- А сейчас тебе восемнадцать?

- Семнадцать, госпожа.

- Скажи, а зачем Громмер хочет, чтобы ты наблюдала за мной? Или он что-то подозревает – насчет Огриса?

- Но госпожа, - Айли аккуратно составила все тарелки на поднос и теперь топталась у стола, ожидая, когда я отпущу ее, – с чего вдруг ему подозревать, если он и так все знает? Особенно после того как вы заявили во всеуслышание, что не выйдете замуж ни за кого, кроме господина Огриса. Или вы имеете в виду побег? Ну так и это очевидно – что вы не в лес к волкам собрались бежать. Ваш дядя кто угодно, но точно не дурак.

Чуть не прокололась, но зато добыла ценную информацию: Громмер – дядя. Видимо, Лорен сирота, а он ее опекун. Выяснить бы еще, зачем ему так нужен этот брак. Просто сбыть племянницу с рук? Вряд ли, иначе сбагрил бы ее этому самому Огрису, даже если тот распоследний голодранец. Келлин богат – но что Громмеру с того богатства? Не забота же о племяннице им движет. Скорее, наоборот: Келлин хочет во что бы то ни стало жениться на Лорен, а Громмер ищет в этом какую-то для себя выгоду.

- Иди, Айли, - я махнула рукой. – Мне что-то спать захотелось. Прилягу.

Служанка подхватила поднос, подошла к двери и постучала. Замок открыли снаружи, она вышла, дверь снова захлопнулась. Я прилегла с книгой и прочитала еще пару страниц, но мысли то и дело убегали от страданий несчастной Ирты к собственным проблемам.

Пожалуй, самой сложной из них на данный момент было по-настоящему проникнуться тем, что это не книга, не фильм, не игра, а моя реальная жизнь. Все происходит со мной. Я никогда не вернусь туда, где прожила двадцать семь лет, где моя квартира, работа, подруги. А интернет, телефон, тампоны, таблетки от головной боли и унитаз со смывом – все это и многое другое появится здесь еще очень и очень не скоро.

Добро пожаловать в новую реальность, госпожа попаданка. Ты конкретно попала!

Время тянулось изжеванной жвачкой, которую наматываешь на палец. Я ждала вечера. И в исторических романах, и в фэнтези аристократы завтракали и обедали обычно у себя в комнатах, а на ужин собирались все вместе, а то еще и с гостями. Хоть какой-то новый источник информации. Правда, существовала опасность, что там будут танцы, которые я не умею танцевать, но можно и отказаться, сославшись на недомогание – тем более колени и правда зверски саднило. Не погонят ведь насильно.

Однако ни опасения, ни ожидания не оправдались. То ли в этом мире или в отдельно взятом замке коллективные трапезы не практиковали, то ли я находилась на положении узницы, которую не выпускали за порог комнаты. Причем второе – вероятнее.

Когда за окном стемнело, я взяла из кучки у камина щепку, подпалила и после нескольких неудачных попыток зажгла масляный светильник. Руки свои рядом с ним видела, но читать не рискнула. Вряд ли здесь уже научились делать хорошие очки.

Айли принесла подсвечник с тремя горящими свечами и ужин: мелкую запеченную птичку с миллионом костей, отварные овощи, хлеб и бледно-розовый напиток, похожий то ли на забродивший сок, то ли на очень молодое вино.

- Завтра утром привезут ваше свадебное платье, госпожа, - уныло сказала она, держа наготове платок. – Мне запрещено выходить за ворота замка. Представляю, как волнуется господин Огрис, не дождавшись вас в условленном месте. И даже записку не передать.

Волнующийся господин Огрис не волновал меня от слова совсем – хотя бы уже потому, что это был какой-то виртуальный персонаж, о котором я не имела ни малейшего представления. Даже о женихе сведений было больше: тот богат и не старше тридцати. Уже кое-что. Впрочем, если подумать, Огрис от отчаяния вполне мог наделать каких-нибудь глупостей, которые сильно осложнили бы мое существование. Например, ворваться в церковь – или где там у них заключают браки? – и похитить меня. И что тогда делать?

Нет ничего хуже неведения и неизвестности. Ковыряя вилкой пряные желтые клубни, с виду похожие на картошку, но совсем другие на вкус, я тщетно ломала голову, как бы навести Айли на полезную тему. Ничего не получалось.

Дождавшись, когда я закончу, она унесла поднос и вернулась с большим кувшином теплой воды. Подстелила на пол в углу какую-то тряпку, поставила на нее таз и посмотрела выжидательно.

- А ванну нельзя? – поинтересовалась я осторожно. Раз слово такое в языке имелось, значит, в принципе было возможно. Но кто знает, вдруг в этом замке моются исключительно в тазу.

- Господин Громмер запретил, - Айли подошла ближе и развязала шнуровку моего платья. – Сказал, что до свадьбы вы из комнаты не выйдете. Никуда. Придется обходиться полотенцами.

- Мне что, и замуж выходить грязной вонючкой? – возмутилась я.

- Ну, может, перед самой свадьбой и разрешат, - пожав плечами, она потянула платье вверх, через голову. – Выходит, вы смирились, госпожа? Выйдете за господина Келлина?

- Айли, я еще не научилась проходить через стены. Или ты предлагаешь убить стражников? Но мне и нож-то не дают за обедом. Я уже сделала все, что могла, и не моя вина, что ничего не вышло. Хорошо хоть жива осталась. Пусть теперь Огрис думает, ему это нужно не меньше, чем мне. Впрочем… - тут я снова пошла на провокацию, - я уже начала сомневаться, что ему нужно.

- Ну что вы, госпожа! – похоже, служанка была здорово шокирована. – Вы просто расстроены. Как можно сомневаться в господине Огрисе? Он ведь вас так любит!

- Ну тогда у него еще есть время. А если ничего не сделает, значит, не так уж сильно и любит. Я ради него пыталась с крыши по веревке спуститься, а он что сделал? Если мужчина не способен на подвиг ради любимой женщины, чего он вообще стоит?

Айли растерянно замолчала – видимо, сказать было нечего. Наверняка красавчик сидел где-то на попе ровно и страдал в кулак, надеясь на чудо. Или на то, что Лорен сама принесет себя ему на блюдечке.

Под платьем вместо белья обнаружились какие-то рыцарские доспехи: рубашка, лиф, корсет, плотные панталоны ниже колена, чулки с подвязками. С панталонами я уже успела познакомиться по естественной надобности, подумав заодно, что быстросекс здесь вряд ли практикуется. Этот кошмар даже по нужде снимался с трудом, а уж для чего-то более интересного и подавно. Корсет и вовсе было не затянуть и не расшнуровать самостоятельно. Может, крестьянки и не нуждались в этом устрашающем великолепии, но знатная дама без личной служанки была как без рук.

Избавившись от всей этой брони, я встала в таз, и Айлин начала обтирать меня мокрыми полотенцами. В воду, похоже, было добавлено что-то ароматическое – пахло приятно. Очень хотелось рассмотреть свое новое тело в натуральном виде, но скудное освещение и руки с тряпками мешали.

Дождавшись, когда она вытрет меня насухо, уложит в постель и уйдет, я выбралась из-под одеяла и со светильником в руках подошла к зеркалу. Поставила его на табурет, сняла похожую на плащ-палатку ночную рубашку, критически оглядела себя с ног до головы.

Мда, эпиляция тут явно не в моде, но это мелочи, потому что все остальное роскошно: и высокая округлая троечка, и тонкая талия, и линия бедер без единой западинки. А ноги – вообще мечта!

Эх, если бы мне такое тело раньше! Я бы смело носила все то, от чего с сожалением отказывалась, и не комплексовала бы на пляже. А здесь такое богатство приходится прятать под черепашьим панцирем.

В мире, как обычно, нет гармонии.
***

Когда в сон ворвался уже набивший оскомину лязг ключа в замке, я, еще цепляясь за сон, понадеялась, что все вчерашнее мне приснилось. Хотя кто тогда мог открывать мою дверь снаружи? Домушники?

Нет, не приснилось. Я лежала в кровати с зеленым балдахином, а тени от решеток расчерчивали солнечные пятна на ковре ровными прямоугольниками.

- Доброе утро, госпожа, - Айли поставила на стол поднос с завтраком, подбросила несколько поленьев в камин и раздула почти погасший огонь каким-то загадочным приспособлением, похожим на большую клизму с ручками.

Умывшись, я позволила ей одеть себя. Вчерашняя процедура повторилась в обратном порядке: сначала бельевая броня, потом платье.

В магазине у нас дресс-кода не было, поэтому по утрам, традиционно опаздывая, я одевалась по мужскому варианту: открыла шкаф, что с полки упало – то и надела. Предпочитала джинсы, футболки и толстовки, юбки и платья носила редко. Обычно процесс занимал не больше минуты – как у солдата в армии. Сейчас одевание растянулось надолго. Ну что ж, тоже занятие, все равно особо делать нечего.

Застегивая всевозможные крючки и пуговицы, затягивая шнурки, Айли опять попыталась было причитать про господина Огриса, но поскольку это нытье не несло никаких полезных сведений, я его живо пресекла.

Интересно, с чего она так вдруг за него переживает? Может, сама влюблена?

По закону подлости сразу после завтрака все пришлось развязывать и расстегивать обратно: в сопровождении толстого портного с пушистыми кудряшками прибыло свадебное платье. Точнее, что-то вроде конструктора лего, который предстояло собрать прямо на мне.

С помощью Айли портной скалывал булавками детали кремового цвета, тут же убирая под наметку излишки ткани.

- Не извольте беспокоиться, госпожа, - приговаривал он, рискуя проглотить булавки, которые держал во рту. – К свадьбе все будет готово.

Вряд ли меня могла беспокоить неготовность в срок свадебного платья. Я не огорчилась бы, даже если бы свадьбу совсем отменили. А заодно и господина Огриса куда-нибудь убрали. Как-то не по себе, когда на тебя, со всеми потрохами, претендуют сразу два неизвестных мужика.

Вселенная услышала мою мысль и оперативно отреагировала. Нет, не отменой свадьбы или господина Огриса. Просто без стука распахнулась дверь, и очередной слуга в форменной одежде озвучил приказ хозяина: немедленно спуститься в синюю гостиную.

- Передайте господину Громмеру, что немедленно не получится, - я с удовольствием включила стерву. – Мне подгоняют свадебное платье. Спущусь, когда закончим.

Слуга вышел, и я повернулась к Айли, тут же ойкнув от укола булавкой.

- Сходи и узнай, что там за пожар такой.

- Но госпожа… - она возмущенно вытаращила глаза и продолжила громким шепотом: - Я не могу оставить вас наедине с мужчиной. Господин Громмер…

- Это же портной! – фыркнула я.

- Неважно!

- Тогда выйди в коридор и отправь кого-нибудь из слуг узнать. Живо!

В прежней жизни я старалась быть предельно вежливой и сдержанной, особенно с подчиненными. Но верно говорят: ненормально вести себя нормально в ненормальной ситуации. Сейчас все вокруг было ненормальным – разумеется, с моей точки зрения. И, кажется, мне даже понравилось не сдерживать реакции на глупость.

Айли постучала в дверь, дождалась, когда откроют, и сказала что-то, выглянув в коридор. Прошло, наверно, минут пятнадцать, прежде чем слуга вернулся с докладом.

- Он говорит, что приехал лорд Келлин, - Айли снова выпучила глаза. Вообще она была очень даже хорошенькой, но когда делала так, становилась похожей на лягушку.

- Может, передумал? – с надеждой предположила я, но Айли такой вариант отмела сходу.

- Нет, госпожа. Как он может передумать, если это требование короля? Ему не вернуться ко двору, если не женится на вас. Я думаю, он приехал к господину Громмеру обсудить порядок церемонии, а правила приличия требуют засвидетельствовать почтение невесте. Поэтому ваш дядя вынужден нарушить свой запрет.

Вот как! Такой вариант мне в голову не приходил. Получается, для Келлина этот брак такая же навязанная обуза, как и для меня. То есть для Лорен, конечно, но надо потихоньку привыкать, что Лорен теперь – это я. А судя по тому, что Айли спокойно говорит об этом при портном, ничего секретного тут нет.

Подумаешь, великое дело – договорной брак. Выходит, Келлин, богатый и знатный, угодил к королю в немилость, и единственная возможность вернуть монаршье расположение – жениться на племяннице Громмера. Знать бы еще, какое отношение сам Громмер имеет к королю, это важно. Но тут точно не спросишь, мне должно это быть известно по определению.

Любопытно, Келлин испытывает к невесте хоть какой-то интерес? Или для него предстоящая свадьба тоже в тягость? Ну это-то как раз легко выяснить, вряд ли он станет скрывать свое отношение. На самом деле, очень даже неплохой вариант. Будем жить как соседи, а покровительство короля избавит меня от возможных притеснений.

И тут мне стало нехорошо.

А что, если дело вовсе не в Громмере? Вдруг король решил таким образом устроить выгодный брак своей надоевшей – или, наоборот, еще только будущей! – фаворитки? В нашей истории такое было чем-то рутинным и никого не удивляло. Правда, не совсем понятно, как в эту схему вписывается Огрис, но ладно, не суть важно.

- Ну вот, госпожа, готово, - портной тем временем закончил сметывать на мне платье.

Выглядело вполне пристойно. Не роскошно, но элегантно и со вкусом. Вот только лиф выглядывал из-под низкого выреза.

- О, не волнуйтесь, - успокоил портной. – Сюда понадобится совсем другое белье, вам его доставят перед свадьбой.

И правда, если жених в первую брачную ночь увидит тот ужас, который на мне сейчас, скорее всего, ему захочется не невесту, а пойти еще выпить. Или они к такому привычные?

Осторожно сняв с меня сметанное на живую нитку платье, портной уложил его в плетеный короб. Айли помогла одеться снова, и меня повели по коридорам и лестницам: один конвоир, то есть слуга, спереди, другой сзади. Удачно: иначе откуда мне знать, куда идти?

Передо мной открыли позолоченные резные двери, и я вошла в большую гостиную, стены которой были обтянуты синим шелком. Броммер и его гость беседовали, сидя в креслах с высокими спинками, но при моем появлении встали. Лорд Келлин поприветствовал меня небрежным наклоном головы, и я подумала, что Лорен, вообще-то, дура.

Трудно представить, каким роскошным должен быть Огрис, чтобы предпочесть его Келлину. И дело даже не во внешности, хотя лорд органично смотрелся бы на обложке глянца, причем без фотошопа. Его фигуру не могла испортить даже бесформенная то ли накидка, то ли куртка с широкими рукавами, подпоясанная ремнем с узорчатой пряжкой. Я хоть и любила исторические романы и фильмы, но подобрать аналог одежды из нашего мира затруднялась. 

Он был высоким, стройным, с широкими плечами, тонкой талией и узкими бедрами. Плотные бежевые штаны, больше похожие на лосины, обтягивали длинные ноги, мускулистые икры прятались в черных сапогах, начищенных до зеркального блеска. Для мужчины, который, как известно, должен быть чуть красивее обезьяны, было бы достаточно, но Келлин обставил даже самых красивых обезьян. При этом ничего слащавого – четкие, идеально правильные черты лица, словно из-под резца скульптора: в меру высокий лоб, прямой нос, твердого рисунка губы и подбородок. Густые ресницы затеняли темно-серые глаза так, что они казались почти черными. Зачесанные назад русые волосы прикрывали шею. Айли не соврала, ему вряд ли перевалило за тридцать.

В общем, очень даже привлекательный субъект, но не только. Есть такие мужчины, рядом с которыми особо остро чувствуешь себя женщиной. В чем подобное выражается, я не могла сказать, но это ощущение или есть, или нет. Лорд Келлин обладал способностью вызывать его в полной мере.

Или, может, Лорен с ним не познакомили? Ну мало ли, вдруг здесь это вообще не принято. Выйдешь замуж за такого-то, и точка. Жениха увидишь на свадьбе.

Хотя нет, вряд ли. Если бы было так, меня бы сейчас не позвали. Да и Келлин смотрел со скучающей миной. Все-таки на новое лицо, особенно если это твоя будущая жена, реагируют иначе.

- Доброе утро, лорд Келлин, - с опаской сказала я, надеясь, что не попала впросак. Аналоги нашим приветствиям по времени суток в местном языке имелись, и от Айви я слышала это, а вот как нужно обращаться к жениху, не представляла.

- Доброе утро, сударыня, - абсолютно без эмоций ответил он, сел обратно в кресло и продолжил прерванный разговор с Громмером.

Это все? Ритуал выполнен? Я могу быть свободна?

Ну а что мне тут еще делать? На жениха посмотрела, выяснила, что он адски хорош, собака, и так же адски к невесте равнодушен… если не хуже. Тут было о чем подумать.

Громмер, говоря что-то о лошадях, которых запрягут в карету, пренебрежительно махнул рукой в сторону двери: унесите пудинг*. Как будто ребенка привели поздороваться с гостями и тут же увели обратно в детскую, чтобы не мешал. Слуги немедленно открыли передо мной дверь.

Ну что ж… видимо, можно даже и не прощаться.

Оказавшись у себя в комнате, я походила из угла в угол, посмотрела в окно, села в кресло. В камине уютно потрескивали дрова. Судя по зеленым листьям и цветам, здесь, как и у нас, было лето, но от каменных стен, прикрытых драпировками, тянуло холодом, поэтому топили постоянно.

Итак, что мы имеем?

Хоть я и подумала, что Лорен дура, но если она давно влюблена в Огриса, ничего удивительного, что Келлин Великолепный ее не впечатлил. Любовь зла, а тут и жених в браке заинтересован исключительно по шкурным соображениям. И даже не пытается этого скрывать. Но все же… Возможно, во мне говорило предубеждение, однако Огрис и до встречи с лордом не вызывал у меня никакой симпатии. Глупая девчонка ради него рискует жизнью, а он и рад. По сравнению с этим репутация и загубленное положение в обществе – такая мелочь.

Хотя не такая уж и мелочь, если разобраться. Ну вот удалось бы Лорен сбежать – и что тогда? Учитывая, что брак был инициирован королем, им с Огрисом оставалось бы только одно – эмигрировать куда-нибудь подальше и навсегда. У нее ни гроша, и он тоже вряд ли олигарх, а для нищебродов жизнь на чужбине ой как не сахар. В девятнадцать лет об этом не думают. Любовь-морковь, а остальное неважно. Когда еще быть глупыми, как не в тинейджерстве. Интересно, Огрис такой же щенок или постарше? В любом случае, мозгов у него не больше, чем у Лорен.

Попробовать, что ли, еще немного подергать за нервные окончания Айли?

Дождавшись, когда она принесет обед, я заметила, словно между прочим:

- А ведь если подумать, лорд Келлин не так уж и плох. Во всяком случае, с виду.

- Вы же сами говорили, госпожа, что он негодяй и сжил со света жену, - мгновенно завелась Айли. – Не знаю, как внешне, я его не видела, но не думаю, что он лучше господина Огриса.

Ага, значит, Келлин вдовец. Негодяй? Сжил жену со света? Интересно. Бил? Морил голодом? Всячески третировал?

- Скажи, Айли, - запустила я следующую провокацию, - а господин Огрис тебе нравится? Ну… как мужчина?

Она покраснела, перебив цветом соус в моей тарелке с куском мяса, и пробормотала невнятно:

- Госпожа, ну вы же не думаете, что я?..

Разумеется, думаю, курица. Жаль, ты не можешь его забрать себе, чтобы не создавал проблем. Я бы только обрадовалась.

- Айли, я ни о чем таком не думаю, я просто спрашиваю.

- Господин Огрис, конечно, очень привлекательный мужчина, - опустив глаза, она теребила оборку, - но я не… не подумайте, что я…

Она уже начала повторяться, и я ее выставила. Пусть идет страдает где-нибудь в другом месте.

Привлекательный мужчина? Так я подумала о Келлине, а Огрис почему-то представлялся мне худосочным кругломордым юношей с румянцем во всю щеку и прилизанными светлыми волосами. Ну что ж, вероятно, мне еще выпадет возможность проверить это предположение. Лишь бы только обошлось без эксцессов.
***

Вот теперь я даже ждала свадьбу. Уже только потому, что это, без сомнений, был бы хоть какой-то движ. Вряд ли в доме Келлина меня будут держать взаперти. Если уж король организовал этот брак, ему такой расклад точно не понравится, какой бы ни была причина. Что до будущего мужа – нет, я вовсе не влюбилась с первого взгляда, тем более он вел себя довольно по-хамски. Ну мог ведь для приличия изобразить минимум вежливости, разве нет?

Однако…

К чему притворяться, все мы, едва бросив взгляд на мужчину, почти мгновенно понимаем: вот с этим - при определенных обстоятельствах, конечно! - в постель легла бы, а с этим – только связанная и без сознания. Как раз определенные обстоятельства и надвигались с неотвратимостью судьбы, поэтому хотелось уже поскорее перешагнуть через этот рубеж. Неизвестность хуже всего. Конечно, сложно ждать каких-то восторгов от первой брачной ночи с мужчиной, который к тебе равнодушен, которого не знаешь и к которому не испытываешь ровным счетом ничего, кроме гормонального «ах, какой». Но было бы гораздо хуже, если бы на его месте оказался мерзкий вонючий старик. Вдруг столько вина на свадьбе не дадут? Или столько просто не выпить?

Кстати, интересно, а девственница ли Лорен? Может, они с Огрисом тайком встречались и предавались всяким не слишком невинным шалостям? Кто бы рассказал, как в этом мире относятся к потере девственности до свадьбы. Вдруг это страшный позор, основание для аннулирования брака или еще чего похуже. Тогда понятным становится риск, которому она подвергала себя, пытаясь сбежать таким каскадерским образом.

Простейший тактильный тест определенности не внес, но на всякий случай я постаралась вытащить из памяти свой первый интимный контакт, чтобы убедительно вести себя как невинная дева. Оказалось, что за десять лет подробности полиняли, к тому же тогда я была в полном шоке от происходящего и мало что запомнила.

Боже, какой сюр! Я сижу и думаю о том, как буду трахаться с незнакомым мужиком, который по нелепой случайности должен стать моим мужем! Да еще и утешаю себя: а вдруг ничего, вдруг понравится. И при этом закрываю глаза на то, что он – возможно! – негодяй и уморил жену. Вера Рыбакова – чемпион галактики по неудачным свадьбам!

Чтобы отвлечься от этих мыслей, а заодно скоротать время, я читала. Роман про Ирту оказался нуднейшим: эта унылая девка все сто с лишним страниц тосковала, попутно отбиваясь от домогавшихся ее негодяев, а в финале приехал ее дружок и женился на ней. Хэппи-энд. Однако кое-какие полезные сведения из этого чтива я добыла. Хотя бы уже то, что нравы в этом мире – или в отдельно взятом королевстве – трудно назвать пуританскими, а религия играет чисто номинальную роль и мало влияет на нравственность. Так что, вероятно, за недевственность в тюрьму не отправят и голой на площади к позорному столбу не поставят.

Больше книг в комнате не нашлось. Айли читать не умела, поэтому привела ко мне старичка-библиотекаря, которому я изложила свои пожелания: что-нибудь по истории и географии страны. Судя по его изумленному виду, Лорен себя подобным чтением не утруждала. Пришлось объяснить: если моему будущему мужу удастся вернуть себе расположение короля, мне придется общаться со всякими умными людьми. Не хочется выглядеть совсем уж необразованной дурочкой. Видимо, его это удовлетворило, и мне принесли две небольшие книги и альбом с картами и гравюрами, с которого я начала.

То, что меня занесло вовсе не в прошлое нашего мира, я поняла практически сразу: язык даже отдаленно не напоминал ни один из европейских. Теперь это подтвердилось документально. На первой странице альбома обнаружилась карта двух полушарий: здесь уже знали, что планета круглая. Всего три океана и два материка: один большой, другой поменьше. На следующей странице я увидела карту одного из материков, а дальше – отдельной взятой страны под названием Нерре. Крупно и жирно на ней была выделена столица Тагра.

Дальше следовало ожидать план города – и я не ошиблась. Правда, это оказалась не карта с улицами, а вписанные в городские границы маленькие рисунки всяких важных объектов: магистрат, суд, церкви, рынок, больница. И, разумеется, королевский дворец Арийон. Еще там были гравюры с видами и краткие данные о провинциях, городах, природе и климате. Пролистав альбом до конца, я взялась за книги.

Ожидание увидеть что-то вроде учебника не оправдалось. Это оказались две части хроник, сухо перечисляющих основные исторические события: войны, стихийные бедствия, эпидемии, смены правителей. Сведения о правящих династиях иллюстрировались портретами королей. Хуже всего было то, что я не знала, какой на дворе год: уж об этом точно не спросишь. Последняя глава с равным успехом могла относиться и к ныне правящему монарху, и к его отдаленному предку. Книги выглядели сравнительно новыми, но это мало о чем говорило.

В самой последней главе несколько абзацев отводилось на обзор политической системы. Если она не поменялась уже после выхода книги, эти сведения показались мне полезными.

Монархия в Нерре была абсолютной. Король обладал полнотой властью во всех сферах: законодательной, исполнительной, судебной, военной, а заодно возглавлял и церковь. Он лично выбирал десять лордов Ближнего совета, которые участвовали в обсуждении всевозможных решений, но их голоса являлись чисто совещательными, не более чем мнения. Сословий в стране было два: простолюдины и лорды. Браки между ними не запрещались, но лорд или дама, связав свою жизнь с простолюдином, переходили в низшее сословие. Король мог дать простолюдину титул лорда, но так же легко мог и отобрать.

Интересно, подумала я, закрыв книгу, не это ли обстоятельство вынудило Келлина согласиться с требованием короля?

____________________

*неточная цитата из книги Льюиса Кэрролла «Алиса в Зазеркалье»: «Знакомьтесь! Алиса, это пудинг! Пудинг, это Алиса! Унесите!» (перевод Н. Демуровой)

Айли больше не заикалась насчет Огриса, но выглядела бледной и унылой. Я все сильнее сомневалась, можно ли ей доверять. Что, если ее преданность и помощь строились лишь на влюбленности в этого типа? Ведь она наверняка осталась бы с Лорен, если бы побег удался. То есть рядом с Огрисом – а там кто знает, как все могло бы обернуться.

Кроме того, напрягали ее слова о том, что Громмер вынуждает ее шпионить за мной даже после свадьбы. Я не совсем понимала, с какой стати она должна это делать, выйдя из подчинения ему, и спросила в лоб.

- Господин Громмер страшный человек, - с тяжелым вздохом ответила она, глядя в пол. – Вы же знаете его возможности.

Как раз этого я и не знала. И вообще не представляла его статуса. Ну явно не простолюдин, если король настаивает на браке лорда, пусть даже опального, с его племянницей. Да и шестиэтажный замок явно опровергал подобную возможность. У нас олигархи зачастую выпрыгивали из грязи, но тут до этого еще, походу, не доросли. Богат, знатен – это понятно, а есть ли у него придворная или еще какая-нибудь должность, делающая его таким прямо страшным человеком?

- Ну а если я просто не возьму тебя с собой? – спросила я, разглядывая свои ногти – аккуратно подпиленные, но без лака какие-то голые. – Что тогда?

Ответом были все те же выпученные глаза и отвисшая челюсть.

- Вы и правда это сделаете, госпожа? – ее голос задрожал, а нижние веки мгновенно набухли слезами.

- Пока не знаю, Айли, - я и правда не знала. Не знала даже, могу ли отказаться от ее услуг. Скорее всего, мне навяжут ее так же, как и брак. В нагрузку. - Мне и правда нужно, чтобы ты докладывала ему о каждом моем шаге? И, подозреваю, не только о моем.

А что, идея ничем не хуже других. Для чего Громмеру знать, чем я занимаюсь в доме мужа? Сбыл обузу с рук и забыл. Возможно, ему интересен именно Келлин. Но опять же – зачем? Чуялась мне тут какая-то теория заговора. За что лорд попал в опалу? Почему король решил его помиловать? Может, он намерен следить за ним через Громмера и через меня? Может, в этом и есть смысл нашего брака? А поскольку я наверняка не соглашусь, вот тут-то и пригодится служанка. Именно слуги в этом плане полезнее всего, потому что все видят и все знают.

Но тогда Айли ни в коем случае не должна была говорить мне о том, что Громмер вынуждает ее шпионить. Концы не связывались с концами. Или не хватало каких-то кусочков головоломки.

Ответить служанка не успела: дверь открылась, и в комнату вошел дядюшка собственной персоной.

- Выйди! – резким кивком он указал Айли на выход и сел в кресло.

Я стояла у окна, там и осталась, сообразив, что это выгодная позиция: яркий солнечный свет падал из-за спины, оставляя в тени мое лицо. Лучше не показывать противнику свои эмоции.

- Надеюсь, ты успокоилась и одумалась, Лорен, - Громмер не спрашивал, скорее, это была угроза. – Мне очень не хотелось бы каких-либо неожиданностей на свадьбе.

- Да, дядя, - ответила я голосом послушной девочки.

- Хм… Раньше ты не называла меня дядей.

- Когда едва не погибнешь, на многое начинаешь смотреть иначе. Я должна вас поблагодарить, потому что обязана вам жизнью.

Не ожидая ничего подобного, он явно растерялся, и я мгновенно воспользовалась этим:

- Скажите, дядя, зачем вы просили мою служанку следить за мной в доме мужа?

Да, я сдавала с потрохами Айли, но вынуждена была пойти на это. Судьба забросила меня туда, где плавали большие и зубастые рыбы. Приходилось учиться выживать в этом аквариуме.

Громмер молчал, пытаясь понять, что я задумала.

- Ты же знаешь, кто твой жених, Лорен, - сказал он наконец. – Это воля короля. Ты ему не слишком интересна, но он не уверен в Келлине.

Бинго! В яблочко!

- Вы могли бы сказать об этом мне, а не служанке, которая тут же проговорилась.

- Тебе? – рассмеялся Громмер. – После всех твоих выходок? Я и теперь сомневаюсь, не задумала ли ты еще чего-нибудь. Не советую, Лорен. Это не детские игры. А служанка проговорилась по моему приказу. Чтобы ты ей доверяла.

Хитро, дядя, хитро. С Лорен, может, и сработало бы, а вот со мной – не очень. Наоборот, сразу насторожило. А я, между прочим, сейчас использую твой же прием.

- Можно задать вам один вопрос? Если бы не приказ короля, вы выдали бы меня замуж за Огриса?

Громмер задумчиво потер бороду.

- Возможно. Хотя и не уверен, что это был бы удачный брак. Ты, конечно, не поверишь, но я вовсе не желал тебе зла. Огрис старательно проматывает наследство отца, спустил бы на ветер и твое приданое. Тайберн вряд ли хотел бы, чтобы его дочь осталась в нищете.

Все оборачивалось другой стороной – хотя не так уж я была этому и удивлена. В мое предубеждение против Огриса вписывалось вполне органично. Разумеется, я не поверила так уж безоговорочно, но к сведению приняла.

Приданое? Интересно, а как обстоит дело с моим наследством от родителей? Или здесь майорат, как у нас в Англии? Там до сих пор титул и все, что к нему прилагается, переходит исключительно старшему сыну, а при отсутствии – другому близкому родственнику мужского пола. Если так, то Громмер единственный наследник брата, а мое приданое – то, что когда-то составляло приданое матери.

Тайберн… Ну вот и имя отца всплыло. Так потихонечку, к старости, узнаю все. Если доживу до нее, конечно.

- Так что, Лорен? – похоже, к Громмеру вернулось самообладание: взгляд снова стал холодным, а голос жестким. – Я могу надеяться, что свадьба пройдет без лишних сложностей?

- Да, дядя, - кивнула я, радуясь, что лицо в тени.
***

Айли не осмеливалась спросить сама, но я не стала ее долго мучить.

- Не волнуйся, поедешь со мной.

- Благодарю вас, госпожа! – бедняга аж задохнулась от радости.

Да пусть, в конце концов, докладывает. Раз уж королю так необходимы подробности частной жизни Келлина, все равно кого-нибудь найдет. А так я хотя бы буду знать, кто подглядывает и подслушивает.

Загадок меньше не становилось, наоборот, появлялись все новые и новые. Чтение не могло полностью занять мое время, я постоянно ломала над ними голову, но в результате запуталась еще сильнее. Пожалуй, самой главной тайной было то, почему именно брак с Лорен выбрали в качестве искупительной меры для опального вельможи. Тайной для меня, конечно, потому что она-то наверняка знала причину.

Накануне свадьбы снова приехал портной, которого, как выяснилось, звали Мелифран. Его сопровождала девушка-белошвейка, а следом двое слуг несли большой сундук.

- Я буду в зеленой гостиной, госпожа, - сказал Мелифран. – Когда закончите с Риссой, пошлите за мной.

Парадное белье мало чем отличалось от обычного: такое же страшное, только кружева побольше и вырез лифа пониже. Я понадеялась было, что у жениха от ужаса все завянет и первая брачная не состоится, но тут же подумала, что раздевать невесту, скорее, будет вовсе не он, а служанки. Для экономии времени. Это подтвердила и ночная рубашка, которую Рисса достала из сундука. Тоже плащ-палатка, но в игривых бантиках и цветочках.

Зато насчет платья портной не соврал: все действительно было в полном порядке. А красота! Я прямо в него влюбилась. Ну если не в жениха, так хоть в платье!

- Вы невероятно выглядите в нем, госпожа! – закатывая глаза, кудахтала Айли, пока у меня не зачесались руки ей наподдать.

Вечером мне все-таки позволили принять ванну в небольшой полутемной купальне. Двое слуг все так же сопровождали до дверей, а когда я вышла, закутанная в три простыни, отвели обратно, правда, держась на почтительном расстоянии.

Наверно, приличная невеста должна была ночью перед свадьбой не спать от волнения, а вот неприличная неожиданно уснула, едва коснувшись головой подушки. Наверно, и саму церемонию проспала бы, если бы не разбудили. И тут-то стало ясно, что хорохорилась я всю эту неделю напрасно.

Да, мне было страшно. Очень страшно. И от страха я впала в какое-то оцепенение. Айли и две другие служанки запаковали меня в парадное белье, надели платье и бежевые туфли с пряжками. Потом еще одна девушка занялась моей прической, зачесывая волосы наверх и закалывая их миллионом шпилек. Откуда-то взялись украшения: тяжелое ожерелье, серьги, браслеты, кольца и еще какие-то странные штуки в волосах.

Когда все было закончено, в комнату вошел Громмер – в черной бархатной одежде, расшитой золотом. На его груди на толстой цепи висел ключ.

Карабас-Барабас, нервно хихикнула я, но тут же спрятала усмешку.

- Ты будешь умницей, Лорен? – сухо поинтересовался он, и я послушно кивнула:

- Да, дядя.

- Тогда идем.

Он согнул руку, и я уцепилась за его локоть. Пройдя по коридорам и спустившись по лестнице, мы вышли во двор, вымощенный каменной плиткой. Неподалеку от крыльца стояла белая карета, запряженная шестеркой лошадей: две черных, две серых и две белых. Уже забираясь внутрь, я обернулась и посмотрела на замок.

Строго говоря, замком это сооружение не являлось, поскольку для оборонных целей не годилось: ни толстых стен с бойницами, ни подъемного моста, ни убежища-донжона. Скорее, небольшой дворец из белого камня, четырехэтажный, с двумя шестиэтажными башнями. С крыши одной из них и пыталась спуститься Лорен. Снизу даже смотреть туда было жутко.

Громмер сел в карету рядом со мной. Это была хорошая возможность задать ему еще кое-какие вопросы, но в голове у меня воцарился абсолютный вакуум, поэтому я молча смотрела в окно.

Сначала карета ехала по проселочной дороге, из чего я заключила, что замок находится за городом. Мост через реку, короткая остановка у ворот, извилистые мощеные тряским булыжником улицы – и вот мы оказались у главной столичной церкви.

- Напомните, что мне нужно делать, - попросила я Громмера. – Все в голове перепуталось.

- Дойти до священника, не наступив на подол платья, и ответить «да» на вопрос, добровольно ли ты вступаешь в брак, - усмехнулся он. – Надеюсь, справишься.

- Постараюсь, - процедила я сквозь зубы. – Хотя это будет и непросто.

Мы с ним прошли по проходу к возвышению, на котором стояли пожилой мужчина в длинной красной мантии и Келлин, с ног до головы в белом. Церковь была заполнена народом, правда, они не сидели на скамьях, а выстроились рядами.

Огриса я заметила почти сразу: он стоял недалеко от входа у самого прохода. Разумеется, имя на нем написано не было, но я все поняла по страдающему взгляду, который едва не прожег во мне дыру. С придуманным мною образом несчастный Ромео не имел ничего общего. Вполне симпатичный молодой человек лет двадцати, стройный, темноволосый, голубоглазый. Но отклика никакого не вызвал. Вот вообще никакого. И все же я внутренне напряглась, не зная, чего ожидать. Возьмет сейчас и заявит на всю церковь, что мы с ним помолвлены или еще что-то подобное. Может, свадьбу и сорвет, но ничего хорошего из этого точно не выйдет.

Громмер подвел меня к жениху, который с непроницаемым лицом протянул мне руку. На его шее я заметила такой же золотой ключ на цепочке.

Они что, из одного братства? Или это какой-то знак отличия?

Священник пространно и занудно говорил о супружеском долге, вряд ли имея в виду секс. Потом так многословно просил для нас божественного благословения и наконец, видимо, по протоколу, задал тот самый сакраментальный вопрос:

- Лорен, дама Витте, дочь Тайберна и Норры Витте, является ли твое желание взять в мужья Келлина, лорда Нарвена, осознанным и добровольным?

- Да, - ответила я на голубом глазу, на секунду представив, что было бы, скажи я «нет».

- Келлин, лорд Нарвен, сын Клаймента и Логары Нарвен, является ли твое желание взять в жены Лорен, даму Витте, осознанным и добровольным?

- Да, - с такой же бесстыжей честностью ответил мой почти уже муж.

Теперь в карете – уже другой – рядом со мной сидел Келлин. В нее тоже были запряжены три пары разноцветных лошадей, но уже в иной последовательности. Наверняка порядок что-то означал: я вспомнила, как они обсуждали этот вопрос с Громмером, когда меня позвали поздороваться с женихом. Было немного любопытно, но не настолько, чтобы забивать себе голову всерьез.

Келлин молча смотрел в окно со своей стороны, я – со своей. Разговаривать было не о чем, да и желания такого не возникало. Но, по крайней мере, можно дать лицевым мышцам хотя бы немного времени на отдых: не притворяться с резиновой улыбкой, что все прекрасно.

Места в карете было мало, сидели мы на скамье рядом, вплотную. Вот это вот соприкосновение по всей линии от коленей до плеч, да еще после двадцать раз повторенных священником слов про супружеский долг, пусть и в другом ключе, наводило на определенные мысли. Разумеется, я думала об этом всю неделю – а кто бы на моем месте не думал? Но тогда удавалось как-то переключаться, а вот сейчас – нет.

Напрасно я твердила себе, что далеко не первая во всех существующих мирах выхожу замуж не просто за нелюбимого, но вообще за незнакомого. И уж точно не последняя. К тому же Громмер сформулировал предельно четко: лучше быть замужем за Келлином, чем мертвой. За несколько секунд я дважды чудом избежала смерти и была согласна с ним на все сто. От секса не умирают, каким бы он ни был. А этот парень хотя бы не вызывает отвращения.

Ехали мы недолго. Попетляв по улицам, карета остановилась у ограды большого парка, в глубине которого стоял роскошный особняк из светло-серого камня. Я попыталась представить план города, но ничего подобного не вспомнила. Это дом Келлина? Красиво жить не запретишь!

А может, вот эти золотые ключики – так и хотелось сказать, что от волшебной дверцы – знак членства в том самом Ближнем совете, о котором я читала в книге? Это многое объяснило бы. Ладно, со временем наверняка узнаю, сейчас не самая актуальная проблема.

Ворота открылись, и карета поехала по широкой подъездной аллее к главному входу. Я прилипла к окну, разглядывая парк.

Красота-то какая! Цветы, деревья, фонтаны, беседки! Даже если все будет ужасно, я смогу в нем гулять – хоть какое-то утешение. А еще можно подружиться с садовником и покопаться на грядках. У меня дома было много цветов, и я с удовольствием с ними возилась. Если, конечно, такое занятие позволительно для знатной дамы.

У высокого крыльца, рядом с которым толпился народ, карета остановилась. Я потянулась было к ручке дверцы, но Келлин резко приказал:

- Сидите!

Его дверь открылась снаружи, кто-то невидимый помог ему выйти, после чего он обошел карету и подал руку мне.

Ну да, как же, этикет, чтоб его!

Келлин вел меня к крыльцу, а я пыталась сообразить, что чувствую от его прикосновения. Выходило, что особо ничего. Рука как рука, не холодная, не горячая, не потная, током не бьет.

В общем, никаких волшебных искр между нами не пробежало, это было очевидно. Но если у меня к нему отвращения не возникло, я не могла ручаться, что подобных чувств нет у него.

Люди, мимо которых мы проходили по пути к парадному залу, вели себя гораздо свободнее, чем в церкви: махали руками, кричали что-то приветственное. Но их было намного меньше, видимо, далеко не все получили приглашение. Во всяком случае, Огриса я не заметила. Да было бы странно, если бы его позвали. А в церковь на церемонию, наверно, мог зайти любой – при соблюдении дресс-кода, разумеется.

Большой зал состоял из двух частей, отделенных друг от друга мраморными колоннами. В одной, поменьше, буквой «П» стояли столы. Вторая, с креслами и диванчиками по периметру, сияла натертым полом и очевидно предназначалась для танцев. Мы вошли в столовую, и Келлин подвел меня к месту в центре главного стола. Следом потянулись гости и начали уверенно рассаживаться – без всяких именных карточек и подсказок распорядителей, точно зная, кто где должен сидеть.

За отдельным столом в дальнем углу стайкой разноцветных птичек устроились дети всех возрастов, от двух-трехгодовалых до подростков, десятка два как минимум. Возможно, будь у меня в прошлой жизни дети, я бы сразу подумала об их вероятном наличии и у жениха-вдовца, но за отсутствием мысль такая пришла в голову только сейчас. Возможно, ребенок - или даже несколько! - как раз в этой стайке, и мне придется находить с ними общий язык. А если еще и свой появится?

О боже-е-е…

Под заунывную музыку спрятанного где-то на балконах оркестра начался свадебный пир. Гости налегали на угощение так, словно это была их последняя трапеза. Я ела, особо не глядя, что там в тарелке, зато уделяла внимание вину. Главное – остановиться на той грани, когда уже перестаешь морозиться, но еще в состоянии себя контролировать.

Музыка стала чуть быстрее и веселее – и за столами сразу проредилось: народ потянулся танцевать. Я ожидала, что Келлин поведет на танцпол меня, но он не шевельнулся. Сидел и угрюмо смотрел в свою тарелку. Видимо, никому другому приглашать на танец новобрачную не дозволялось, поэтому я тоже молча медитировала над бокалом, время от времени отпивая глоток. О виновниках торжества все забыли, и мы снова, как в карете, могли не изображать радость.

Вино подействовало на меня парадоксально: я начала злиться. Никакой аутотренинг не помогал. Чем дольше мы сидели вот так, как на похоронах, тем сильнее я заводилась.

Дорогой муж… нет, не дорогой ни разу, но не важно. Просто муж, меня точно так же заставили согласиться на этот брак точно так же. Мне-то деваться было некуда, а вот тебя за отказ вряд ли казнили бы на городской площади. Ну да, может, и не вернули бы ключик на шею – если я, конечно, правильно поняла его значение, - но если тебе карьера и статус дороже…

Додумать свою злобную мысль я не успела. Распорядитель торжества объявил: лорд Келлин и дама Лорен благодарят гостей за то, что разделили с ними радость, и прощаются со всеми. Келлин поморщился, встал и подставил мне локоть. Выйдя из зала, мы, все так же молча, пошли по коридору.

Надо думать, в спальню – куда же еще!

Так и не сказав ни слова, Келлин открыл передо мной дверь и направился дальше по коридору. Я пожала плечами и вошла в комнату, действительно оказавшуюся спальней.

- Поздравляю, госпожа, - Айли, о которой я успела благополучно забыть, бросилась мне навстречу. При этом особой радости в ее голосе не прозвучало. – Меня поселили в конце коридора, если понадоблюсь, вот звонок. А сейчас позвольте вам помочь.

Ну да, я угадала. Она напялит на меня страшную ночнушку, а потом придет муж. В тусклом свете я разглядела кроме двери в коридор еще две. Наверно, в гардеробные. Или, может быть, одна в его личную комнату, а другая – в мою.

То есть в комнату, которая когда-то принадлежала его жене. А это их спальня. Они спали на этой самой кровати. Кто знает, может, даже на этих же самых простынях.

М-да…

Айли тем временем ловко расстегивала, развязывала, снимала одну деталь свадебного наряда за другой. Расчесав волосы и заплетя их в косу, она надела на меня приторно пахнущую духами рубашку. Я бы предпочла вместо этого аромата принять душ – после целого дня в тяжелой броне. Ну ладно, ладно, не душ, но хотя бы в тазике ополоснуться. Интересно, а жениха перед свадьбой в баню сводили? Чувствительность к запахам перекочевала со мной из прежней жизни в новое тело.

- Спокойной ночи, госпожа! – дождавшись, когда я заберусь под одеяло, служанка вышла.

Интересно, а в чем здесь спят мужчины, подумала я, глядя в потолок. Если Келлин сейчас придет в рубашке до пят, как у меня, и в ночном колпаке, вряд ли удастся не расхохотаться.

Воображение тут же нарисовало красочную картинку. Видимо, так мое сознание защищалось от того, что должно было произойти. Если смеешься над чем-то, уже не так страшно.

Словно в ответ, скрипнула, открываясь, дверь.

В общем, как в анекдоте. Ну да, ужас. Но не ужас-ужас. Ни колпака, ни рубашки. То есть рубашка как раз в наличии, но самая обыкновенная - белая, короткая. И такие же белые подштанники по колено.

- Спокойной ночи, сударыня, - равнодушно сказал он, забравшись под одеяло подальше от меня и повернувшись спиной.

Э-э-э… это как?

Любезный супруг, а мы трахаться-то будем – или где?

Нет, конечно, спасибо, если не будем, весьма признательна, но… Вот правда, как-то даже обидно, честное слово!

Это был мощный коктейль из облегчения, недоумения и досады. И, пожалуй, недоумение в нем преобладало.

Лорд импотент? Или я ему настолько омерзительна? Или... что?

Черт, что за фигня тут происходит?!

Наверно, выпей я за ужином чуть больше, так в лоб и спросила бы.

Впрочем, возможность догнаться как раз была: на столике у окна стоял прозрачный кувшин с вином, два бокала и ваза с фруктами. В прошлой жизни я особо спиртным не злоупотребляла, но бывали ситуации, когда расширитель сознания оказывался очень даже кстати. Вот и сейчас – тоже.

Выждав немного в надежде, что Келлин уснет, я встала, налила вина в бокал, взяла гроздь красных ягод, с виду похожих на виноград, только мельче. Села в кресло, отпила глоток, отщипнула ягоду.

- Вы еще и пьете, сударыня? – его голос, совершенно не сонный, буквально сочился сарказмом.

- Как бы там ни было, лорд, мы теперь женаты. Может, все-таки будем обращаться друг к другу по имени? – не менее ядовито поинтересовалась я.

- Перестаньте, Лорен, - поморщился Келлин. – Не надо изображать обиду и разочарование. Вы же не думали, что я и в самом деле буду спать с вами? Сегодня мне придется провести ночь здесь, чисто из соблюдения приличий, а с завтрашнего дня у нас будут разные спальни. На разных этажах.

- И вы не боитесь, что я убегу через окно?

- Куда? – он рассмеялся, то ли со снисхождением, то ли с презрением. – К вашему жалкому любовнику? Попробуйте. Подозреваю, он захлопнет дверь у вас перед носом. Если уж я не смог пойти наперекор королю, то этот крысеныш и подавно не осмелится. Хотя… почему бы и нет? Окажите мне такую услугу, Лорен, попробуйте. Можете даже не через окно, а через дверь. Я выполнил условие Ямбера: женился на вас. Но мы не договаривались, что придется держать жену на привязи. Ну побуду опозоренным мужем, велика беда. Зато избавлюсь от вас раз и навсегда.

- Не надейтесь, Келлин, - я приподняла бокал. – Ваше здоровье! Жаль, что я ошиблась.

- В чем? – он сел, опираясь на спинку кровати. Его лицо оставалось в тени, но глаза ловили отблески свечей. – В Сойтере? Сомневаюсь, что вы о чем-то сожалеете.

Так, Ямбер – это, надо думать, король. А Сойтер кто? Наверно, Огрис. Запомнить бы.

- Какой смысл сожалеть о том, что сделано? Это ничего не изменит. Жаль, что понадеялась, будто мы сможем мирно сосуществовать. Мне этот брак навязали так же, как и вам. Какой смысл срывать друг на друге злость?

- Нам и так придется изображать семейную пару перед всем двором и даже перед слугами. Не вижу смысла притворяться друг перед другом.

- Послушайте, Келлин, если бы не глупая прихоть короля, дядя согласился бы на мой брак с Огрисом, - я в два глотка допила бокал и налила еще. – Если я вам так противна, вы ведь могли и отказаться, разве нет? Но, выходит, место при дворе для вас важнее. Не представляю, почему король вздумал наказать вас браком именно со мной, но вы своим согласием лишили меня счастья с любимым человеком. Боюсь, у меня больше причин ненавидеть вас. Однако я готова была не демонстрировать этого так явно.

- Вы отвратительное лицемерное чудовище, Лорен Витте! – рывком откинув одеяло, он встал и нашарил у кровати домашние туфли.

- Лорен Нарвен, - поправила я сквозь зубы. – Нам обоим придется с этим смириться. Если, конечно, вы не собираетесь придушить меня подушкой и снова стать вдовцом.

Подушка тут же полетела в мою сторону, задев плечо и едва не смахнув со стола кувшин.

- Можете продолжать пить или ложитесь спать, мне все равно, - Келлин пошел к двери. – Переночую в гардеробной на диване. Всего доброго!

Охренеть первая брачная ночь, мрачно подумала я, глядя ему вслед. Да, скучной моя семейная жизнь точно не будет!

Налив еще один бокал, я забралась с ним в постель. Если на следующий день намечено продолжение торжеств, видок, скорее всего, у меня будет аховский. И еще вопрос, смогу ли вообще выйти из комнаты. Вино хоть и легкое, но я знала, какое бывает похмелье от таких компотиков.

Кое-какую информацию из этой милой беседы я вынесла, но засада заключалась в том, что она поступила ко мне очень странным образом. В результате

Итак, муж меня горячо ненавидит – это факт. И дело явно не в том… не только в том, что король обменял брак со мной на его общественную реабилитацию. Келлин готов притворяться пусть не любящим, но равнодушным в свете, только не тет-а-тет. Нейтралитета не получится.

Он назвал Огриса моим любовником. В языке Нерре хватало слов для обозначения отношений между мужчиной и женщиной, от самых невинных до самых грубых. Келлин выбрал хоть и приличное, но не оставляющее двоякого толкования: тот, с кем состоишь в интимных отношениях. И это было не предположение, он явно знал, о чем говорил. Так что вопрос о девственности с повестки дня снялся сам собой. Выходит, причина его злости в том, что в жены подсунули… хм… падшую женщину?

Нет, вряд ли. Тут наверняка что-то еще.

«Жалкий крысеныш» - так он сказал об Огрисе. А Громмер – что тот старательно проматывает наследство отца. Штришки к портрету и повод задуматься.

Ладно, допустим. Я все равно не знаю… пока не знаю, какие у них: у Келлина и Огриса – отношения. Может, там серьезный повод для вражды, а тут еще и я. И все-таки сначала Келлин говорил ядовито, с сарказмом, но более-менее спокойно, а потом вдруг взбесился. После каких моих слов?

Отматывая разговор назад, я пыталась припомнить все, что говорила.

Сначала назвала прихоть короля глупой, потом сказала, что дядя согласился бы на мой брак с Огрисом. Обвинила в том, что монаршая милость для Келлина важнее личной свободы. Что же было еще, после чего он психанул и назвал меня отвратительным лицемерным чудовищем?

Сказала, что у меня больше причин ненавидеть его? Да, но что-то еще. Никак не вспомнить. А надо, потому что, похоже, забытая фраза и была ключевой.

Тут мысли начали путаться, и, допив бокал, я провалилась в рваный, такой же путаный сон, из которого выдернула Айли, раздвигающая шторы.

Как бы сделать так, чтобы эта зараза приходила только по моему звонку?

Голова болела адски, сильно мутило, свет резал по глазам.

- Дай мне воды, - потребовала я хрипло. И спросила, выпив бокал залпом: - Как там гости?

- Все уехали еще вчера. Осталась только какая-то старая родственница господина Келлина, один из ее коней потерял подкову. Уедет после обеда.

Значит, никакого продолжения банкета. Уже неплохо. Можно вообще не вставать до вечера.

- Ваш завтрак, госпожа.

Тошнота подкатила к ушам.

- Хочешь, чтобы меня вырвало прямо здесь? – процедила сквозь зубы. – Унеси, и побыстрее. И воды еще дай.

- Кажется, вы слишком много выпили вчера, - осторожно предположила Айли, вернувшись без подноса, зато с кувшином воды.

- Не кажется, а точно. И вот что… Ты ведь все равно будешь белье разглядывать вдоль и поперек. Так вот, ничего не было. Лорд назвал меня мерзкой тварью и ушел спать в гардеробную.

- Ой! – она зажала рот рукой. – Почему?

- Почему назвал или почему ушел? Видимо, из-за Огриса. Из-за того, что мы с ним… И, кстати, он предложил мне отправляться к нему. Мол, побудет немного опозоренным мужем, зато избавится от меня навсегда.

- Ну так-то да, - с сомнением покачала головой Айли, - но не думаю, что господин Огрис обрадуется. Одно дело до свадьбы и совсем другое – сейчас. Если бы вы смогли убежать раньше, уехали бы с ним в Мерингу. Поженились бы и вернулись через год или два. Господин Огрис достаточно богатый человек, чтобы вы жили там безбедно. Но сейчас, когда вы уже замужем… Нет, он не осмелится вас принять. Ведь это означает нарушить закон и пойти против воли короля.

Она фактически повторила слова Келлина, только не так грубо. Нарушить закон? Походу, на тихие тайные измены здесь закрывают глаза, а вот если открыто потянуть руки к чужой жене – можно и схлопотать. Выходит, лорд просто троллил меня, предлагая отправиться к Огрису. Где бы еще свод местных законов добыть, чтобы не нарушить чего-нибудь по незнанию? Интересно, есть в этом доме библиотека? Но только не сейчас. Ой, голова моя, голова…

- Айли, что делают, когда голова болит с похмелья? – не выдержала я. – Кажется, я никогда еще столько не пила.

- В замке лекарь дал бы вам отвара из мышиного корня. А здесь… не знаю. Спрошу на кухне.

- Не вздумай! – застонала я. – Не хватало только, чтобы весь дом обсуждал, как новая хозяйка напилась на свадьбе. Потерплю. И вот еще что. Разузнай все, что сможешь о покойной жене лорда. Из какой она семьи, какая вообще была. Может, здесь есть ее портрет?

Я чуть не спросила о детях, но вовремя прикусила язык. Уж это мне, то есть Лорен, точно должно быть известно. Выясню как-нибудь сама, вряд ли это останется тайной.

Айли ушла на разведку, а я тихо порадовалась своему иезуитству. Пусть эта лягушка шпионит за Келлином для Громмера и для короля, а заодно добывает нужную информацию для меня. Все равно ни любви, ни дружбы с мужем у нас не получится, так с чего мне за него беспокоиться? Напротив, в моих интересах, чтобы его не уволили снова с госслужбы.

На данный момент я вообще не хотела ни о чем беспокоиться. Только уснуть – и спать до самого конца света. Ну или хотя бы пока не пройдет похмелье.
***

Второй раз я проснулась, когда уже хорошо перевалило за полдень. Обед проспала, до ужина, похоже, далеко. Еще мутило, но в желудке уже посасывало от голода.

Осторожно встав, я дернула за шнурок звонка. Минут через пять дверь приоткрылась.

Вообще к местной десятеричной системе времени я за неделю в этом мире приноровиться не смогла. В замке куранты на башне отбивали каждую половину часа, и мне удалось вычислить, что в сутках здесь двадцать часов, а сами часы длиннее наших. Чувство времени у меня было развито хорошо, минуту могла определить с точностью до двух-трех секунд, поэтому по-прежнему ориентировалась на наши мерки. И пять минут, которые прошли до появления Айли, тоже были нашими.

- Вам лучше, госпожа? – осторожно поинтересовалась она.

- Да, - ответила я не слишком уверенно, прислушиваясь к себе. – Принеси мне что-нибудь поесть.

- Чаю?

- Хорошо.

Разумеется, кэор - это был не чай и даже не совсем аналог. Скорее, горячий отвар трав и ягод – красный, кисловатый, немного терпкий. Но пили его именно так, как мы пьем чай: и утром, и днем, и вечером, обычно с чем-то сладким, поэтому в голове у меня, как и во многих других случаях, прописалась пара: местное слово и русский перевод.

Айли ушла и вскоре вернулась с подносом. Боже, какое счастье, никаких поворотов ключа, действовавших на нервы, как шелест пенопласта! Дверь здесь вообще не запиралась на замок. Ну еще бы, кто посмеет без разрешения вломиться к хозяйке? Только ее муж… если захочет, конечно.

При свете дня выяснилось, что спальня поменьше, чем в замке, но и камин, и маленький столик в ней были. Очень хотелось узнать, что за дверями, однако для начала стоило перекусить и одеться. Я налила в кружку чая из белого пузатого кувшинчика с коротким носиком, отломила кусочек булочки, обмакнула в варенье из желтых ягод.

- Ну, какие новости? – поинтересовалась, прожевав.

- Госпожа Леона уехала.

- Айли, мне нет дела до госпожи Леоны, я ее не знаю.

- Господин Келлин приказал перенести его вещи из гардеробной в комнаты на втором этаже. В западном крыле.

Тоже не особо новость. Значит, теперь у меня целых две гардеробных. Было бы еще что туда складывать. Наверно, у служанок больше платьев, чем у дамы Лорен.

- Мне надо умыться и одеться. И хоть что-то здесь посмотреть.

- Да, госпожа, - кивнула Айли. – Я принесу воды.

Допив чай, я заглянула сначала в ту гардеробную, из которой ночью пришел Келлин. Она оказалась достаточно просторной, с большим окном, занавешенным плотной шторой. Пустой шкаф с раздвижными панелями, зеркало на стене, сундук в углу – тоже пустой. Мягкая банкетка и небольшой диванчик. Даже я поместилась бы с трудом – как же Келлин на нем спал?

Вторая гардеробная, по расположению и размерам копия первой, была гораздо более роскошной. Шкаф такой же, все остальное – нет. Ковры с высоким ворсом, драпировки, резьба, мягкая мебель. Это была по-настоящему женская комната, и мне вдруг стало не по себе. Показалось, что хозяйка вышла на минуту и вот-вот вернется.

Да, здесь было красиво и уютно, но я решила, что прикажу перенести мои вещи в гардеробную Келлина, там я не чувствовала себя самозванкой – хотя, если подумать, именно самозванкой и была, пусть не по своей воле.

Пока Айли ходила за водой, я решила выбрать одежду поприличнее. Отодвинула резную панель и застыла, удивленно моргая. Шкаф был полон разноцветных платьев, они едва помещались там.

Келлин оставил наряды покойной жены? На память? Или просто не поднялась рука выбросить? Ну что ж, дело его. Закрою эту комнату и больше никогда не буду в нее заглядывать. Но где тогда мои несчастные платьишки?

- Я все развесила, госпожа, пока вы спали, - Айли вошла с кувшином через вторую дверь, из коридора. Я посмотрела на нее с недоумением, и она пояснила: - Господин Громмер приказал все вам вернуть.

Вот оно что! А я-то думала, почему Лорен ходит в таких унылых обносках. У нее отобрали всю одежду, кроме самых стремных тряпок. Неужели дядюшка думал, что в них она постесняется сбежать? Да нет, Лорен, судя по количеству и разнообразию барахла, была жуткой тряпичницей. Лишение гардероба, скорее, акт морального давления, только и всего. И вряд ли единственный.

- Тебе придется перенести все в другую гардеробную, Айли, - я вытащила первое попавшееся платье из струящейся нежно-сиреневой ткани, приложила к себе.

- Почему? – она захлопала глазами точно так же, как только что я перед этой выставкой.

- Мне неприятно пользоваться комнатой покойной жены лорда. Это слишком… личное. В общем, перенеси все туда.

- Как прикажете, госпожа, - Айли потянулась к вешалкам, но я остановила ее.

- Потом. Сейчас я хочу умыться и одеться. И… ты узнала, что я тебя просила?

- Да, госпожа, - оставив в покое платья, служанка пристроила на табурете начищенный до блеска таз. – Кое-что.

Пока я умывалась и потом, помогая одеваться, она рассказала, что дама Маэра умерла два года назад, рожая второго ребенка, который тоже не выжил. Ей было всего двадцать три.

- Говорят, лорд Келлин сильно горевал. Она была очень красивая, ее все любили. И лорд, разумеется, тоже. Ее портрет висит в галерее, справа от лестницы.

Ужас какой, поежилась я. Келлин, конечно, хам трамвайный, но подобного даже врагу не пожелаешь. Может, он и стал таким от горя. А я еще ляпнула, что он задушит меня подушкой и снова станет вдовцом.

Хотя… нет, лицемерным чудовищем он назвал меня раньше. Когда я сказала…

Точно! Я ляпнула, что не представляю, почему король наказал его браком со мной.

Выходит, на самом деле должна знать?

Да тут какой-то настоящий змеиный клубок. И что там внутри?

Голова, едва начавшая приходить в норму, мгновенно разболелась снова.