Жена орка

  Затея с походом за грибами стала мне нравится все меньше. Особенно сейчас, когда я потеряла из вида всех. Ни Галины, ни Тани я больше рядом не видела.

— Ау! — по-детски скромно крикнула, еще не веря, что могу заблудиться.

  В ответ не раздалось ни звука, хотя лес до этого жил своей жизнью, слышался пересвист птиц, шелест листвы, шуршание травы. Сейчас же стояла гробовая тишина. По спине поползли мурашки.

— Ау! — увереннее и громче. — Галя! Таня!

  Подруги не отзывались.

— Поехали, будет весело, — бурчала себе под нос, стараясь сориентироваться.

  Лес, в который мы приехали был хоженный перехоженный, как уверяли меня подруги. Я, городская девчонка до мозга костей, поверила и даже не взяла ничего. А, собственно, что в таких случаях надо брать? Компас? Спички? Зажигалку?

  Блин, не о том сейчас думаю, надо найти девчонок, мы не могли разойтись слишком далеко. Они держали меня в виду, потому что знали, что я плохо ориентируюсь в лесу, да и в грибах. И вообще я здесь больше для прогулки.

  Неудобная корзинка оттянула руку. Переложила в другую. Десяток грибов сиротливо перекатился по дну корзинки.

— Танюхаааа! — заорала я. — Галяааа!

  Подруги не отзывались. Да и вообще этот лес перестал быть похожим на тот, в который мы зашли. Не знаю, как это объяснить. Стало сумрачно, влажно, как будто снег едва сошел, хотя на улице лето. А еще впереди пополз туман.

  Белесое плотное облако катилось по земле, поднимаясь чуть выше метра.

  Как стелится туман я раньше видела, но этот выглядел каким-то жутким. Я смотрела, как он приближается. Страх начал накатывать волнами, то сжимая в тисках сердце, то отпуская.

  Я дернулась, а потом бросила корзину и сначала пошла в противоположную сторону от тумана, а потом и вовсе побежала.

  Туман, словно преследуя, катился за мной. Я, как в кошмарном сне, бежала, не чуя ног, и конечно же, моя нога зацепилась за какой-то корень, и я упала, смачно стукнувшись головой о другой корень.

  Застонав от боли, притронулась ко лбу и приподнялась. Вокруг стояла мёртвая тишина. Мурашки побежали по коже, показалось, что даже волосы зашевелились. Я смотрела, как плотная белая масса медленно приближается.

  Попыталась подняться, но меня повело в сторону, и я едва успела ухватиться за ствол дерева.

  Ощущение чьего-то присутствия сковало не хуже паралича. Я боялась обернуться и посмотреть в это плотное марево. Казалось оттуда на меня кто-то смотрит.

  Так я и стояла ухватившись за ствол сосны, когда стена тумана накрыла меня с головой.

  Когда кроме пелены седого тумана, я больше ничего не смогла разглядеть, почувствовала нарастающий гул. Звук шёл отовсюду. Я заозиралась. Пытаясь понять, что происходит. А потом меня резко скрутило.

  Я закричала, не понимая что происходит. Боль выворачивала наизнанку. Кричала так, что сорвала голос. Сверкнула белая вспышка, ослепив, и я почувствовала, что куда-то падаю. Падение все продолжалось и продолжалось…

  Очнулась все там же в лесу. Кругом плотно стояли высокие деревья, листва только показалась какой-то другой, форма что ли другая. Я присмотрелась, пытаясь определить, что это за порода, а потом махнула рукой. Кого я пытаюсь удивить? Я ведь ничего не смыслю в ботанике и вполне могу перепутать какую-нибудь ольху с осиной.

  Поднялась с плотного чуть влажного мха и вздрогнула. Холодно. Вроде лето и в последнее время стояла жара, было сухо, а сейчас влажно и намного холоднее. Дохнула и увидела облачко пара. Может раннее утро? Пар изо рта и летом может быть, когда ночью температура понижается.

  Обхватила себя руками, сразу почувствовав, что одежда напиталась влагой. А еще на мне почему-то была длинная юбка и какая-то грязная кофта. Подол у юбки тоже был в грязи, жирная черная кайма поднималась на пару сантиметров от края юбки.

— Какого черта происходит? — проговорила сама себе и снова вздрогнула.

  Это не мой голос. В смысле мой, я сказала эти слова, но тембр другой. У меня всегда был низкий грудной голос. Мама мечтала, что я стану певицей, а я стала обычным бухгалтером. А сейчас словно молоденькая девчонка тонким голоском пропищала. Откашлялась и снова сказала:

— Что происходит?

  Нет, голос определенно другой. Заболела? 

  Потрогала лоб, ощупала лицо. Что не так. Внутри поселилось нехорошее предчувствие. Наверное, я слишком сильно ударилась головой. Прижала руку ко лбу, ища шишку. О корень я тогда знатно приложилась, должна быть шишка. Но ничего не было. Не было и челки, и вообще коротких волос. Зато была растрепанная светлая коса. Я с удивлением перекинула вьющиеся светлые волосы, собранные в неряшливую косу, подвязанную какой-то веревочкой.

  Ощупывала рукой волосы, пытаясь вспомнить, что было последним. Гул. Какой-то странный гул, а потом вспышка и еще все болело.

  Сейчас ничего не болело, только было холодно. Надо идти. Найти людей, спросить в какой стороне город. Мне определенно надо в больницу.

  Я осмотрелась, пытаясь найти тропинку или дорожку. Одинаковые стволы деревьев с редким кустарником и ни единого признака человека. Ни бумажки, ни банки, ни окурка. Только мох, трава, кусты и деревья. А еще в паре метров туман, застрял между стволами деревьев, будто не может продвинуться дальше. 

  Нет, туда я точно не пойду. Из-за этого тумана, я ударилась головой и потеряла сознание. 

  Пошла в противоположную сторону. Идти было неудобно, подол постоянно мешался, путался в ногах и вообще по низу был мокрым, от чего было еще и неприятно.

  Кажется сейчас утро, только недавно рассвело. В лесу было сумрачно, но высокое небо было бледно голубым, как бывает ранним утром. Получается я провела в лесу половину дня и всю ночь. А девчонки? Наверное с ума сходят от того, что я потерялась.

  Примерно через километр деревья стали расступаться. Мне показалось, что я вижу какую-то тропинку. Трава в некоторых местах была примята и кое-где даже виднелась земля.

  Я ускорилась, выискивая следы людей. Но на обочине по-прежнему не было ни мусора, ни каких-либо следов присутствия людей.

  Еще через пару сотен метров лес неожиданно закончился и показался разнотравный луг. Тропинка уходила туда. Теперь я точно была уверена, что это тропинка, и мне не кажется. В траве была четко проложена тропа, а внизу, точнее в низине от места, где я стояла, виднелась деревня, обнесенная забором. Низкие одноэтажные дома, одна широкая улица и несколько ответвлений. Всего около двадцати похожих домов. Но что удивительно, ни один из них не был покрашен. Все потемневшие от времени, заборы тоже некрашенные и из веток, такие плетеные, забыла, как называются. 

— Староверы какие-то? — буркнула я, припомнив просмотренные ролики про всяких отшельников.

  Но в деревне кто-то жил, над трубами вились дымки. А значит мне могут помочь, подскажут как добраться до города.

  Я бодро зашагала через луг к деревне. Дорога с горки была легкой и быстрой. Подошла к забору и собралась пройти в ворота, как меня остановил грубый окрик.

— А ну стой!

  Я заозиралась, пытаясь рассмотреть, кто это крикнул.

 Откуда-то справа вышел косматый мужик, самой неряшливой наружности: рубаха засалена на животе, на штанах заплатки на коленях, растоптанные сапоги, черная с проседью борода и как будто кривой один глаза, отчего казалось, что мужик постоянно подмигивает.

— Вирка, ты что ли? — то ли спросил, то ли обозначил узнавание мужик.

  Я покачала головой.

— Ты ж вчера, как в лес убежала, так и не возвращалась. Где была? — грозно спросил деревенский житель.

  Я не была уверена, что он обращается именно ко мне, ведь я никакая не Вирка. Я Юля Нестерова, тридцати четырех лет, проживающая в Подмосковье. 

  Сделала один нерешительный шаг в сторону ворот, одновременно разводя руками, мол я и сама не знаю о ком и о чем говорит этот мужик.

— Стоять!!! — вдруг заорал он и метнулся ко мне, но остановился в паре сантиметров.

— Покаж руки! — рявкнул он.

  Я непонимающе смотрела на него, не зная что сказать, а мужик сам дернул мои руки к себе, разворачивая тыльной стороной ладоней.

— От же ж, — сплюнул он, рассматривая татуировку на правой руке.

  Черная вязь тонких линий складывалась в непонятную, но красивую татуировку. Что-то похожее рисуют восточные красавицы хной.

— Ты где была?! — мужик резко схватил меня за волосы, заставив запрокинуть голову. — Спрашиваю по-хорошему, — дернул он меня за волосы, — отвечай!

  Мужик тряс меня, а я от страха и боли не могла вымолвить ни слова. Он размахнулся и собрался отвесить мне оплеуху, как раздался грубый низкий, чуть вибрирующий голос:

— Отпусти ее.

  Мужик развернулся вместе со мной к говорящему, и тут я поняла, что окончательно поехала крышей.

  Напротив нас стоял высокий мускулистый и широкоплечий мужчина в кожанных доспехах с мечом на поясе. Черные волосы стянуты в тугой высокий хвост, в ухе качается серьга с зеленым камнем, глаза тоже зеленые, как и кожа. Орк? Орк!!!

— Да это Вирка, дурочка деревенская, арым. Вчера убежала в лес, дуреха. А сегодня вот вернулась. Проучить хотел, чтоб не сбегала. Опасно в лесу то.

— Опасно, — согласился орк, — но ты отпусти ее, — весомо проговорил он.

— Да что ей сделается? Она ж слабоумная, почти ничего не понимает, говорить толком не может. Мычит, да блеет. 

  Он тряхнул меня за волосы, и я от боли заскулила, как собака.

— Во, я ж говорю.

— Отпусти, — тон орка стал чуть иным, в нем явно послышалась угроза.

  Мужик наконец выпустил мои многострадальные волосы и чуть отступил.

— Ну как знаешь, арым, — недобро проговорил мужик, — от дурных баб одни беды.

  Мужик злобно посмотрел на меня, потом попытался состроить нейтральное лицо для орка и пошел куда-то по боковой улице.

  Орк проводил взглядом селянина, посмотрел равнодушно на меня и буркнул:

— Ступай домой.

  Еще б я знала куда идти!

  Ноги понесли меня куда-то, точно знали без головы где то самое безопасное место. В голове было пусто, я не могла никак отойти от шока. Где я? Кто эти люди… и… не люди?

   Орк? 

   Точно?

   Нет, не может быть! У меня глюки! Я просто ударилась головой. Сильно. Очень сильно!

  Но где-то внутри зрела уверенность, что мне не кажется, и что все вокруг естественно и привычно, я все это уже видела сотни раз. Только я это не видела. У меня обычная двушка почти в центре небольшого областного города, обычная работа и встречи с подругами по выходным в торговом центре. Я никогда не жила в деревне, не носила длинных платьев и у меня не было длинных волос.

  Снова провела по волосам, потрогала лицо. Все на ощупь казалось иным. Не моя форма носа и бровей, тонкие губы, уши не того размера. Нет, кажется. Мне все только кажется!

  Остановилась у большой грязной лужи. Похоже здесь никогда не было асфальта. Дорога и дорожки были из укатанной глинистой земли. И эта лужа застоялась в большой яме.

  Со страхом наклонилась над ней, пытаясь разглядеть собственное отражение в мутной воде.

  На черной глади отразилась молоденькая девушка с длинными светлыми вьющимися волосами. Светло серые глаза выглядели испуганными. Тонкие почти невидимые брови красиво изогнуты. Маленький аккуратный нос и тонкие губы, кривящиеся в странной слегка безумной улыбке.

  Нет-нет, это не я!

  Я выгляжу совершенно по-другому. Высокая, подтянутая, с темными короткими волосами, пухлыми губами и карими глазами. Я не могу быть тощей девчонкой, которой едва исполнилось двадцать.

  Откуда я знаю, что ей-мне двадцать?!

  Мысли заметались в голове. Я пыталась вспомнить еще что-то.

— Вирка, детка, не ковыряйся в луже, будешь грязная, — проговорила какая-то согнутая бабка, словно вид склонившейся чуть ли не носом к грязной луже девушки ее ни разу не смутил.

  Вздрогнула от ее слов и заозиралась. Бабулька прошла мимо, только сделала замечание, как будто это было в привычке.

  И снова Вирка? Меня так зовут? Точнее ту, что была до меня? Вирка…

  Выпрямилась. Надо найти дом, где живет эта Вирка, надо остановиться и подумать в спокойной обстановке.

  Постаралась поймать то состояние, в котором память тела понесла меня в привычном направлении.

  Чем дальше я уходила, тем яснее становилось, что эта Вирка жила на отшибе. Вот уже виднелись окраинные дома, а я все шла мимо, пока не остановилась у покосившегося забора. Калитки не было, перед домом бурьян высотой по пояс. Вытоптанная тропинка вела  прямо к кривому крыльцу с провалившейся второй ступенью. Да и весь дом выглядел скорее, как хибара старухи-отшельницы, чем как дом молоденькой девчушки.

  Но внутренние ощущения подсказывали, что это именно то место, где можно спрятаться. Вирена здесь пряталась. Именно так, не Вирка, Вирена. Я не знала откуда эти мысли, но они просто появлялись и оставались, даря успокоение и ответы на вопросы.

  Прошла, толкнула старую, держащуюся на одной петле дверь. Та с душераздирающим скрипом открылась.

  Внутри было затхло и влажно. Пол был усыпан мелким мусором. Мебели почти нет. В дальнем углу кучей свалены вещи, какие-то одеяла и подушка, набитая соломой. Все это выглядело, как гнездо или кокон. 

  Она здесь спала?

  Как там мужик сказал? Слабоумная…

  Посмотрела вокруг, на бардак, отсутствие элементарных вещей, на гнездо для ночлега и разбросанных кругом пучки травы, обвязанных цветными веревочками.

  Слабоумная.

  Вот же черт, я попала в тело деревенской дурочки…

  Что делать я не знала. Здесь негде было даже сесть и подумать. Мебели почти не было, если не считать треснутый посередине стол, грязный, в кляксах чего-то противного даже на вид, и шкафа, дверцы которого уныло повисли на выломанных петлях. А мне очень нужно было подумать.

   Я сама не заметила, как начала прибираться. Сваливала непонятные грязные тряпки в один угол. Относительно чистое вешала на дверцу шкафа. К гнезду из одеял я даже подходить боялась, опасаясь, что там может водиться какая-нибудь живность.

  Подумала об этом, и голова мгновенно зачесалась. Показалось, что я чувствую как по коже пробежали крошечные лапки.

  Бррр…

  Пощупала голову, вгляделась в волосы, сплетенные в косу. Они хоть и грязные, сальные, но вроде никакой живности не видно. Хоть бы ничего такого не было.

  Огляделась. То, что я стала убираться не особо помогло. В доме по-прежнему было грязно.

  Нужна вода!

  Увлеклась поиском ведра.

   Я понимала, что пытаюсь цепляться за простые вещи, потому что боялась думать о том, что произошло. Уборка помогала не бояться. А было страшно.

  Я уже поняла, что оказалась в чужом теле, более того, кажется и в другом мире. Разве остались у нас вот такие глухие уголки, где нет воды, газа, хотя бы из баллона, зато есть печь, но конструкция какая-то другая, не такая, как я видела раньше. Встреченный мужик был одет в простого кроя рубаху и штаны, ни яркого цвета, лишь намек на оттенок синего на рубахе и черного на штанах, отчего они выглядели попросту серыми. Мода на длинные волосы и бороды не проходила уже несколько лет, но у этого мужика было полное ощущение, что его борода и волосы никогда не знали рук парикмахера.

  Но самое главное — это зеленокожий мужчина! Он точно не человек! Черты лица грубоватые, но приятные. Небольшие клыки торчащие над верхней губой. Длинные волосы, собранные в хвост. Заостренные уши и светло-зеленая кожа. Он совершенно точно не человек! Первая ассоциация была — орк. Но разве орки существуют? Точно не у нас.

  Я нашла треснутое деревянное ведро с веревочной ручкой. Надеюсь вода из него не вытекает, и я смогу принести хоть немного.

  Вышла из дома и остановилась. А где набрать-то? Господи, как же трудно! Я совершенно ничего не понимала, все путалось и перемешивалось. 

  Пригляделась и заметила едва примятую траву, уходящую куда-то за угол дома. Пошла по следу.

  За углом обнаружилась стандартная постройка, как у многих на даче или в деревне, а вот дальше виднелся темный сруб колодца.

  Похоже Вирена к колодцу ходила нечасто, здесь почти не было примятой травы. Как же она тогда питалась, что пила, как умывалась?

  Вода в колодце стояла высоко, была темной и как будто густой. Скорее всего так казалось только из-за освещения, точнее его отсутствия. Крыша колодца была низкой, дверца скрипучей и тяжелой. Дерево потемнело от влаги и кое-где расползлись пятна лишайника или как это называется? 

  Я покачала ведром из стороны в сторону, разгоняя мелкий мусор в виде сухой травы и листьев и набрала воды. Ее хоть пить можно? С сомнением смотрела на полное ведро. Теперь вода стала прозрачной, с едва заметным голубым отливом. Вроде чистая. 

  Понесла воду в дом, расплескивая по дороге. Веревочная ручка врезалась в ладонь. Из ведра вода выливалась через края, даже если я старалась нести аккуратно. В итоге к дому я принесла чуть больше половины. Ну хоть так.

  Втащила ведро в дом. Нагреть воду было не в чем и не на чем. Печь была, но как ее топить я не знала, да и дров не видела. 

  Взяла относительно чистую тряпку, намочила и принялась оттирать грязный стол, потом табурет, который прятался за кучей тряпья.

 Потом постепенно прибрала и все остальное. За водой пришлось ходить еще не раз, но в итоге стало хоть немного чище.

  Где спать я не придумала, потому что лечь в это гнездо меня не заставило бы ничто на свете. Поэтому отмыла пол в углу, притащила туда какое-то относительно чистое покрывало и тулуп. Расстелила тулуп, который пах пылью, но был чистым на вид. Он стал мне матрасом и подушкой одновременно, а покрывалом прикрылась сверху.

  За окном почти стемнело. Ни свечей, ни лучин я не нашла, поэтому и легла. Убираться в темноте неудобно, а чем еще себя занять, чтобы не думать о том, что случилось, я не знала. 

  Я смотрела на темнеющее грязное окно и еле сдерживала слезы. Как я так попала? Что я здесь буду делать? И где это здесь? Можно ли попасть обратно?

  Я снова была в лесу. Бежала между деревьями. Длинная юбка то и дело цеплялась за кусты и сухие ветки. Я со страхом оборачивалась, опасаясь увидеть преследователя.

  Сначала он пришел один раз. Ночью. Зажал рот, чтобы я не могла кричать. Было больно и страшно. Плохо. Мысли путаются. Но я знаю, что так не должно быть. Хорошо, что все быстро закончилось. Правда пришлось два дня отлёживаться. 

  Бабка Тасия приносила поесть, спрашивала не заболела ли я. А я наверное заболела, только не знаю, как это болеть? Мысли вязкие, все время путаются, расползаются, как муравьишки. Муравьишки хорошие, у них домик есть.

  Мама раньше помогала. Когда она была, я могла собрать мысли в единое целое, и тогда у меня даже читать получалось, и писать тоже. Мама говорила, что я молодец. Только мамы больше нет. 

  Зато есть он.

  Он снова пришел через несколько дней. И все повторилось. Только на этот раз дольше и плохо было тоже дольше. Я лежала почти неделю. Не хотелось ни есть, ни пить. Бабка Тасия кормила с ложечки, тогда приходилось есть. Но бабушка старая, сама еле ходит, мне стало ее жалко, пришлось встать.

  Видела его на улице несколько раз. Вздрагивала каждый раз, как он смотрел на меня. Может он больше не будет приходить? Но он догнал меня по дороге домой и сказал, чтобы я вечером его ждала.

  А я не буду ждать. Я убегу. Мама говорила, что я уже однажды была в лесу и вернулась. Значит смогу снова уйти. Мама ведь ушла, и я уйду.

  Когда стемнело, он пришел, а я сначала спряталась у колодца, а после побежала в лес.

  Только лес оказался не таким, как я иногда вспоминала. Мама водила меня за ягодами, они вкусные. А сейчас было тяжело бежать, и даже идти стало сложно. В груди кололо, а в голове звенело. Мысли совсем перестали слушаться. Мама, мамочка, где ты? Вот бы тебя найти. Мы бы вместе ушли.

  Как вокруг появился туман, я и не заметила. У меня часто бывает, что я вдруг прихожу в себя и ничего вокруг не узнаю. Просто теперь я стояла по колено в молочно-сером тумане. Он клубился и завивался, холодил ноги.

  Впереди что-то зашевелилось. Я шагнула туда. Это наверное мама услышала меня.

  Внутри вдруг так сильно запекло. На глаза навернулись слезы, и я бы закричала, но вдруг услышит он. Нельзя, нельзя, чтобы он слышал.

  Я зажмурилась и пыталась терпеть. 

  Стало холодно. Так сильно холодно внутри, что казалось я заледенела. Однажды я руку заморозила, сунув в прорубь. Мама сильно ругалась, а мне было интересно, клюнет рыбка на мои пальцы или нет. Сейчас стало так холодно внутри.

  Открыла глаза и увидела себя со стороны. 

— Виренаааа, — раздалось откуда-то сбоку.

— Мама?

  Я обернулась, отворачиваясь от своего тела, ища глазами маму.

— Мама! Это ты? Где ты? Ты почему меня потеряла?

  Снова посмотрела на стоящую позади себя. Странно: я тут и я там. Разве так бывает?

— Вирена, куда ты убежала? Я ищу тебя! Иди ко мне!

— Мама, я сейчас!

  Неуверенно пошла в сторону голоса. Только двигаться стало тяжело. Лед в груди стал уходить, а еще вдруг заболела правая рука. Она почему-то была полупрозрачная и на ней ярко горели серебрянные рисунки. Они мешали идти к маме, тянули назад.

— Да отстаньте вы! — крикнула и дернула рукой.

  Пусть все отстанут от меня! Я хочу к маме! Мама, я иду.

  Снова взмахнула рукой, рисунки погасли, и идти стало легче. Обернулась только раз, заметив, как из тумана вышла другая прозрачная девушка с короткими волосами. Разве бывают короткие волосы? Да и ладно! Что мне дело до волос, когда из леса снова мама позвала.

— Я бегу, мамочка!

  Я проснулась в темноте. Небо на востоке только посветлело.

  Вот значит как все случилось.

  Вирена сама сбежала в лес, угодила, как и я в этот странный туман, а потом ее мама позвала. Или не мама. Смотреть сон слабоумной девочки было странно и трудно. Ее мысли прыгали, сон был похож на калейдоскоп, я едва смогла разобраться что к чему. Но вывод ясен: она сама ушла, а потом покинула тело, а я каким-то образом заняла ее место.

  Может если пойти на то место, попробовать найти его в лесу, то я смогу вернуться назад? 

  Но что-то мне подсказывало, что не так все просто с этим туманом.

  Встала. Тело не болело, хотя спать на полу я не привыкла. Но то прежняя я, а нынешняя похоже много чего привыкла делать.

  Было жаль бедную девочку. Этот бородатый мужик, Шерн, надругался над слабой больной девушкой, еще и продолжать собирался. Ну ничего, мы на него найдем управу!

  Хотелось есть. Но есть было нечего. Зато можно напиться воды. Что я и сделала.

  Солнце медленно поднималось, освещая дом. Нужно продолжить уборку. А после попробую сходить к бабке Тасии, теперь я знала, где она живет. Как и многое из того, что знала Вирена. Но не все. Кое-что было трудно понять, все-таки у бедной девочки с головой было не все впорядке. Придется как-то осваиваться самостоятельно. Надо только поподробнее узнать про этот лес и туман, и быть может я смогу вернуться.

  Мысли о возвращении придавали гораздо больше сил, чем уборка и все остальное.

  Когда совсем рассвело, прокукарекали петухи и еще какая-то горластая птица пронзительно прокричала, я все-таки собралась к бабке Тасии. Надо же найти еду. Попрошу хотя бы на первое время.

  Но выйти из дома я не успела. Только подошла к двери, как та с грохотом распахнулась. На пороге стоял тот самый бородатый насильник Шен.

— Взять ее и тащите на площадь! — рявкнул он.

  Несколько мужиков схватили меня и потащили со двора куда-то в центр деревни.

  От неожиданности я сначала не упиралась даже, но потом очнулась и попыталась оказать сопротивление.

— Не рыпайся! — рявкнул мне в лицо Шерн и дернул за волосы. — А не то прямо здесь прирежу, тварь!

  По его глазам видела, что он не врет. Еще как прирежет. Я притихла и дала мужикам отвести меня на площадь.

  Площадь — это, конечно, сильно сказано, скорее просто вытоптанное пространство без огородов и домов.

  Мужики дотащили меня до столба в центре, поставили и скрутили руки за спиной. 

  Как по команде из окрестных домов стали появляться люди. Никого из них я не знала, хотя Вирена наверняка узнала бы всех. И на их лицах я не увидела ни сочувствия, ни доброты.

  Подергала веревки, попыталась вывернуть руки и как-то развязаться. Что меня собираются не сечь, я догадалась, по тому, что к столбу привязали спиной. Сразу перед глазами нарисовались сцены сожжения ведьм и прочие казни. Не думаю, что они привязали меня просто постоять.

  Испуг придал сил, я дергала и крутила руками, пытаясь освободиться. Но веревки были тонкими и крепкими, такие легко не распутаешь. Они лишь сильнее затягивались и больно впивались в кожу.

— Односельчане, соседи! У нас случилась беда! — проникновенно и громко начал вещать Шерн. — Вирена, дочка Огивы, попала под влияние Мари.

  Шерн так выделил слово “марь” будто это что-то живое и плохое. Я пыталась вырваться, но слушала все равно внимательно.

  Народ неслаженно ахнул. Значит точно что-то плохое.

— В деревню вернулась не Вирена, — ткнул пальцем в меня Шерн. Глаза его при этом недобро блеснули. Знает, гад, что врёт, но уверен, что его не выведут на чистую воду. — Это порождение Мари! Тварь!

  Он сделал грозное лицо и замолчал, выдерживая паузу и нагнетая обстановку. 

  Толпа замерла в страхе. На меня уставились десятки глаз. Я же смотрела и искала хоть кого-то, кто бы проявил сочувствие или еще что-то кроме страха и какого-то злого любопытства. Переводила взгляд с одного на другого и не находила ничего. 

  Внезапно позади толпы стали появляться другие…хм, ну это точно не люди. Может здесь их как-то по-другому называют, но я уже определила их, как орков. Мужчины и женщины подходили ближе. Бледно зеленая кожа, клыки чуть выступающие над нижней губой, рост и телосложение выше и крепче, чем у любого деревенского, длинные волосы самых разных оттенков. Часть орков мужчин была одета в кожаные доспехи, многие с оружием. Другие были в простых широких и длинных рубахах, перепрясанных плетеными кожаными ремнями. 

  Женщины орчанки в длинных простых платьях, много украшений на руках, шее, в ушах и волосах. И что странно, почти все миловидные на лицо. Не красавицы, но очень приятной внешности.

  И вот в глазах вновь прибывших орков, я не увидела того страха или злорадства, ожидания интересного зрелища. Они смотрели открыто. Кто-то хмурится, кто-то смотрел с легким интересом. От них не ощущалось ни злобы, ни чего-то неприятного.

— Вы знаете, как мы должны поступить с тварью Мари, пока она не увела никого из нас в лес!

  Шерн словно генерал отдавал команды, потому что тут же среди толпы появились снопы сена и вязанки мелких дров, которые тут же поспешили положить мне в ноги. 

— Что здесь происходит?

  Снова тот орк в доспехах и с высоким хвостом. Он шел через толпу, а она расступалась. Люди смотрели на него без дружелюбия. Как эти два народа оказались рядом? Ни в одном фильме или книге орки и люди вместе не жили. Почему же эти здесь в одной деревне? Орки захватили людей? Но деревенские не выглядят напуганными или ущемленными. Если выживу, надо постараться узнать.

— Дурочка Вирена, дочка Огивы вчера вернулась прямиком из леса. Только это не она, это тварь Мари, — снова обличительно ткнул в меня пальцем Шерн. — Я говорил, арым, а ты не поверил.

  Арым, как его называет Шерн, серьезно посмотрел мне в глаза. Что-то в его взгляде мне тоже не понравилось. Он будто оценивал товар на рынке, торговаться или нет.

— И почему же ты сделал такие выводы?

  Арым медленно пошел по кругу. Я заметила серьгу с ярким зеленым камнем в чуть вытянутом ухе. Она покачивалась в такт движениям, завораживая.

  Орк был крупным, выше меня нынешней на целую голову. Крупные руки с развитыми мышцами. Сразу ясно, что меч на поясе у него не для красоты. Темно-коричневые, почти черные волосы стянуты в высокий хвост, и длина приличная, почти до лопаток. Нос с небольшой горбинкой, упрямый подбородок и выступающие клыки. Внешность странная, немного хищная, и в тоже время приятная. Он вызывал у меня странные эмоции.

  Арым медленно обошел меня по кругу и снова остановился перед Шерном.

— Она не человек! — выпрямил спину Шерн.

— Выводы? — поднял густые брови арым. — Откуда такие выводы?

  Шерн немного замялся, но потом все же сказал.

— Я знал Вирену раньше, она была совсем другой.

  И тут я почувствовала, что это мой шанс обосновать умственные изменения и поведение. Ведь Вирена была слаба умом, а я нет. К тому же при всем желании я не смогу подделать поведение больной девушки. У меня лишь отголоски ее памяти, не больше.

— Может потому что ты издевался надо мной, я и изменилась? Что скажешь, Шерн? — крикнула я, чтобы вся толпа меня прекрасно слышала.

  Я ожидала, что Шерн стушуется, попытается оправдаться или начнет юлить, но он и глазом не моргнул.

— Издевался? Это так теперь помощь называется? Да, когда твоя мать умерла, я один тебе приносил еду, помогал по хозяйству.

  Тут я сама попыталась выудить из разбитых воспоминаний Вирены хоть что-то подобное, но все, что всплывало — это потные руки и боль. Не самое приятное ощущение, даже если учесть, что на тот момент это тело не было моим. Что ж, в эту игру можно играть вдвоем. Этот мужик плохо знает современных женщин. Нас подобным не напугать. Такие преступления должны быть наказаны, и вины Вирены в них нет. 

— Это насилие называется помощью? — подражая манере Шерна проговорила я. — Ты пользовался моей болезнью, — вот тут я ступала на тонкий лед, я не знала с рождения Вирена была слабоумной или это произошло из-за травмы или болезни, — мама умерла, я была разбита, а ты стал приходить и пользоваться моим беспамятством!

  Слова были сказаны. Повисла гробовая тишина. Орки во главе с арымом смотрели в основном на Шерна, а вот деревенские большей частью на меня, и в глазах многих теперь зажглось сочувствие. Но Шерн был их односельчанином, он был в здравом уме, в отличие от Вирены, и ему они пока еще верили больше.

— От страха я и сбежала, потому что не могла выносить такое! — я старалась говорить искренне, хоть все это происходило и не со мной. — Да, я убежала в лес. А куда еще? Разве кто-то из вас пытался мне помочь? Кто-то кроме старой бабушки Тасии? Мама умерла и никто не захотел брать обузу на себя.

  Может зря я сейчас обвиняла в черствости деревенских, но как еще заставить проникнуться и поверить мне. 

  Люди молчали. Орки заперешептывались.

— Что скажешь, Шерн? — подал голос арым. — Мы в деревне недавно. Подробностей вашей жизни не знаем. Отвечай, раз тебя обвиняют. Только учти, за вранье покараю так же, как за насилие. Лучше сразу сознайся, тогда останешься в деревне, будешь отрабатывать. А нет, то и тебе будет дорога в лес к Мари.

— Да врет она все! — взбеленился Шерн. — Марь это говорит! Чует в нас дары, вот и пытается выкрутиться, чтобы ночью забрать по одному!

— Марь так хитроумно не поступает. Ей дела нет до наших отношений. Она не знает ни любви, ни ненависти. Ей нужна только магия, люди, орки и все живое.

— Вооот! — воскликнул Шерн. — А у меня дар, — он засучил рукав и показал небольшую татуировку, что-то вроде печати. — Меня Марь точно хочет забрать!

  Издалека я не разглядела, что там был за рисунок. Если это метка магического дара, то и у меня наверное тоже. Только какого? Магия, орки, непонятная марь… Куда я попала?!

— Ты сейчас не об этом говори, — прервал Шерна арым, — а о том было ли насилие с твоей стороны. 

  Его голос был спокойным, взгляд твердым. Он сложил руки на широкой груди и спокойно ждал.

  Шерн опустил рукав, спрятав рисунок.

— Ну поприжал девку, — с вызовом бросил Шерн, — она хоть и дура, но симпатичная. Почему бы нет? Голова такому не мешает, — упрямо выдвинул подбородок он, — да и не было ничего такого, наговаривает она. И вообще, почему это она так складно заговорила? Раньше и двух слов толково связать не могла. А тут вон, на честного человека наговаривает!

  Шерн встряхнулся, приосанился, будто нашел лазейку, чтобы выкрутиться.

— Ну, а ты что скажешь, Вирена, дочь Огивы.

— Насилие было, и приходил он не единожды. — Говорить у столба со связанными руками было неудобно, будто я заведома проиграла, но я уже видела, что люди сомневаются, а многие уже приняли мою сторону.

  Только я так подумала, как из толпы раздался крик:

— А и правда! Что это Вирка так ладно заговорила? То все бекала, да мекала, точно телок маленький. А тут вон как складно рассказывает!

  Я зло глянула на женщину в простом платье с косынкой на голове. Та же смотрела на Шерна и во взгляде ее перемешивались разные чувства, от ненависти до нежности. Жена что ли?

  Арым выжидательно смотрел на меня. Его ровный взгляд напрягал, я никак не могла понять верит он мне или нет.

— Я сбежала в лес, это правда, — повторила я, — там заблудилась, испугалась и побежала. В темноте не заметила корень и упала, сильно ударившись головой. Вот и шишка есть, — я постаралась повернуться так, чтобы стала заметна шишка, которую я все же нащупала вчера, хотя появилась она не в лесу, — потеряла сознание. А когда очнулась, то будто все на место встало. Раньше, как было? Все как в котелке, свалено и перемешано, — я старалась говорить на просторечный манер, подражая деревенским, — а сейчас все стройно и понятно. Мама говорила, что так и должно быть. Она учила меня, хоть я мало что запоминала. Но оказывается запоминала, просто все лежало не на своих местах. А теперь на своих. — выдохлась я.

  Очень надеюсь, что мне поверили, потому что другого шанса может и не представиться.

— Ты видела Марь? — строго спросил арым.

  Знать бы еще что это такое? Была не была…

— Это туман такой? — на удачу спросила я, орк кивнул. — Видела, потому и побежала, испугалась сильно. 

— Очнулась в тумане?

  Врать сейчас было опасно. Орк вполне мог чувствовать ложь, я ведь не знаю, какая здесь магия и что каждый из них умеет и умеет ли вообще.

— Рядом она была. Туман колыхался в нескольких шагах, но меня не тронул. Я как очнулась, сразу побежала назад. А дальше вы знаете.

  Орк кивнул. Было непонятно: верит или нет. Страх снова накатил. Я и так случайно здесь оказалась. Не знаю вернусь ли в свое тело и свой мир, а сейчас вполне могу умереть и в этом.

— Сжечь ее и всех делов! Тварь эта Мари, не человек! — снова подал голос Шерн.

  Арым будто очнулся, посмотрел на мужика, на меня, а потом спокойно скомандовал:

— Взять его и в дом старосты. Будем узнавать, чем и как он помогал этой девушке.

  Двое крепких орков мгновенно оказались рядом с Шерном и взяли его под руки. Мужик закричал, задергался, стал вырываться, но никто не решился к нему подойти.

— Ваш король отдал эту деревню и окрестные земли мне, — заговорил арым орков, — я и мой атакыр пришли с миром. Мы хотим жить спокойно. Вы тоже. Мы умеем защищаться от Мари, можем защитить вас. По крайней мере столько, сколько сможем, — вдруг совсем другим тоном вставил он. — Я не потерплю беззаконие и насилие на своей земле. И мне не важно будет это человек или орк. Если вина Шерна будет доказана, то его наказанием будет изгнание. 

  Народ всколыхнулся. Та давешняя женщина выступила вперед.

— Арым, не губи, у нас дети. Кто станет нас кормить?

— Думал ли он о своих детях издеваясь над бедной девушкой? — равнодушно проговорил арым. — Ваши боги такое тоже не прощают. Наши и подавно. Марь и так захватывает все новые земли, а вы готовы грызться друг с другом. У него есть малый дар, возможно он поможет ему добраться до другого поселения.

  Орк подошел ко мне и разрезал крупным ножом веревки. Я с облегчением потерла руки.

— А это еще что?! — арым ухватил мою руку с вязью татуировки.

  “Вот черт!” — мелькнуло в моей голове.

— Не знаю, — округлила глаза я, сделав вид, что удивлена.

  Я и правда не знаю, что это. Только предполагаю, что это знак какого-то магического дара, но какого и для чего он — понятия не имею.

— Йаран, посмотри, — подозвал к себе другого орка арым.

  Йаран был высоким, но худощавым, наверное самым худым среди всех орков, и он был без доспехов. Только полотняная рубаха и кожаные штаны.

  Йаран склонился и чуть не носом уткнулся в черные нити вязи на руке. Он так старательно вглядывался, что я уже было решила, что это какой-то текст или шифр, и он сейчас его разгадает.

— Я впервые вижу такую метку, — наконец разогнулся Йаран, — никогда не видел большой дар с подобным цветом и печатью, арым Судар.

  Ага, так арым — это не имя, это какое-то обращение. И судя по всему это что-то вроде титула или звания. Не зря же он держится здесь, как самый главный. Еще бы понять, люди должны ему подчиняться или нет?

  Арым все еще держал меня за запястье, и когда Йаран высказался, снова перевел взгляд на меня. Под его взглядом было неуютно, но я держала лицо. 

— Когда появилась печать?

  Я понимала, что сейчас очень важно ответить правильно, потому что с этой Марью явно что-то не то. Но как будет это “правильно”? Не думаю, что им надо знать, в какой момент появился этот знак. Если для них Марь, это что-то плохое, то и знак, появившийся в тумане, тоже будет плохим. А я уже чуть не оказалась на костре, больше не хочется.

— Я не знаю точно, когда очнулась в лесу, не обратила внимание, очень испугалась, — я добавила в голос переживания, потому что на самом-то деле, я прекрасно помнила, что уже очнулась с этой печатью, а перед этим побывала в тумане и была еще яркая вспышка и боль.  — Пришла домой и все пыталась разобраться в мыслях. Я так долго путалась во всем, что даже сейчас не до конца помню или понимаю. Это плохо? — кивнула я на собственную руку.

— Это странно, — голос орка вновь стал равнодушным, он отпустил мою руку, — ты можешь пока идти.

  Ухо резануло это “пока”. Сдается мне, что этот арым Судар лишь сделал вид, что это не так уж важно, потому что я замела, как дёрнулась у него щека и каким напряженным стал взгляд. Значит не все так просто с этим даром. Нужно быть осторожной и в первую очередь разобраться с ним.

  Сама я не ощущала никаких изменений, ничего нового, как будто, и не умею. Впрочем, если учесть, что очнулась здесь я два дня назад, то о чём вообще можно говорить? Для меня и тело то было непривычным, и я понятия не имею, как эта магия выглядит и что с ее помощью можно делать.

  Орки потеряли ко мне интерес, деревенские тоже потихоньку стали расходиться, только жена Шерна смотрела исподлобья. Чувствую от нее мне еще прилетят проблемы.

  Снова растерла руки, ссадины от веревки все-таки остались, и побрела потихоньку домой, как и все с площади. Вот только что была толпа, а вот уже почти никого не осталось. 

  По дороге решила, что дома я еще успею побывать, а вот зайти к бабушке Тасии стоит. Я все также ничего не ела со вчерашнего дня. Стоило вспомнить, как тут же заурчало в животе.

  Бабулька из воспоминаний Вирены жила за два дома от моего, так что путь все равно лежал в ту сторону. У Вирены о ней были путанные воспоминания, хотя они почти все были таким. Это было похоже на нарезку из фильмов: кусок сцены из одного, потом из другого, вставочка из третьего и так далее. Получалось такое себе попурри. Когда я пыталась как то сопоставить эти картинки, начинала болеть голова и рябило в глазах. Поэтому бросила эту затею.

  Деревенька судя по всему была небольшой. С одной стороны возвышалась стена леса, с другой разнотравный луг, а сама деревня раскинулась в низине.

  Сейчас похоже была весна, потому что на огородах на ровных грядках торчали только поднявшиеся ростки, но обычная трава уже успела прилично вырасти. Солнце стояло высоко, было тепло, но не жарко. 

  Деревенские дома были почти все одного вида, одноэтажные, без краски, просто потемневшее от времени и погоды дерево. Заборы были, но скорее чтобы домашняя живность не разбежалась, а на как защита. Для защиты у деревни был забор посерьезнее и ворота, через которые я вчера прошла. Это они так от Мари защищаются или от соседей?

  Пока шла по почти пустой улице, заметила несколько человек, что тоже были на площади. Стоило мне на них задержать взгляд, как они тут же отводили глаза. Да уж, наше знакомство не было легким. Нужно будет постараться подружиться как то с местными, одна я не выживу в деревне. Да и в городе вряд ли. Без знаний, без понимания мира и обстановки, трудно сходу понять что и как делать.

  С такими размышлениями, все еще потирая саднящие запястья, я дошла до дома бабки Тасии.

  Дом бабушки Тасии отличался от моего. Здесь тоже было слегка запущено, но все же не так, как у меня. Трава тоже высоко поднялась, но был кусочек, где ровными рядками торчали какие-то посадки, а за домом в сарайчике блеяла коза и квохтали куры. На ум снова пришло: как я тут выживать буду, если далека от огорода и живности, как Марс от Земли? Эх, где теперь тот Марс и та Земля…

— А я тебя жду, девонька. — сбила меня с мысли бабушка Таисия.

  Бабулька была самая настоящая, как из сказки, в цветастом платочке, с морщинистым добрым лицом и какая-то кругленькая. Она стояла на ступеньке у входа в дом и по-доброму смотрела на меня.

— Ну проходи, поговорим, — сделала она приглашающий жест, — слыхала я, что к тебе разум вернулся. Ох и не зря Огива молила Маат, чтобы ты очнулась.

  Я слушала бабушку и понимала, что Вирена-то не всегда такая была, значит раньше она все-таки нормально соображала.

  Мы прошли в небольшой домик, где слева был закуток со столом, полками и посудой. Здесь же была топка у печки с железной решеткой, что-то вроде плиты. А справа и прямо была одна единственная комната, сделанная углом из-за печи, которая занимала половину дома.

— Садись, пообедаем, голодная небось, — кивнула на стол у окна бабушка, — в доме-то, поди, и нет ничего. Как Огива померла, я пыталась тебе помогать, но тебе совсем худо стало, узнавала меня через раз. Я уж думала, что за мамкой вслед отправишься, а ты вона чего, очухалась. — Пожилая женщина покачала головой.

  Я присела на простой табурет, который скрипнул подо мной, и положила руки на стол.

— А когда я такая стала? — решилась спросить.

— Не помнишь? — искоса глянула Тасия. — Оно и понятно, малая ты совсем была. 

  Она тяжело вздохнула, но принялась рассказывать, параллельно накладывая в тарелку ароматную кашу. У меня слюнки потекли, так я есть сразу захотела.

— Тебе лет пять было, когда в лесу потерялась. Марь тогда далеко еще была, в лес ходили спокойно, грибы собирали, ягоды. Это сейчас леса боятся, как огня, а раньше часто ходили. Про Марь тогда слышали, но никто из наших деревенских не видел ее. 

  Так вот ты потерялась, искали тебя всей деревней, а ты то ли упала, то ли так испугалась, но голоса не подавала. Три дня ты пропадала. Огива с утра до ночи по лесу рыскала, наши тоже многие продолжали поиски. Отец-то твой помер, как раз в том годе, вот Огива и боялась и тебя потерять, места себе не находила. Нашла-таки, только ты помешалась. То ли видела чего, то ли и правда упала, шишка на голове у тебя была, но с тех пор расти разумом перестала, была, как дите малое. Мамка твоя старалась, учила, пыталась сделать так, чтоб ты после нее сама могла о себе позаботиться, видно чуяла, что рано уйдет. 

— Наверное у нее получилось, раз я очнулась, — решила поддержать легенду. Все знают, что вот такие бабушки могут легко передать слова, их уважают в деревне, а мне будет на руку, если Тасия будет на моей стороне.

— Маат тебя вернула, — кивнула Тасия, — Огива чуть не каждый день в святилище ходила, дары приносила, молилась и просила за тебя.

  Бабушка наконец поставила передо мной кашу и дала деревянную резную ложку. Я тут же зачерпнула, подула и отправила в рот. Вкусно! Живот согласно заурчал. На нашу пшонку похоже, только на вид какая-то другая крупа. Но главное, что вкусно и сытно.

— А давно мамы не стало?

  Женщина присела и принялась рассказывать. Отвечала она охотно, не удивлялась никаким вопросам, что для меня было просто бесценно. Этак я и вписаться смогу, по крайней мере, пока не узнаю есть ли путь назад.

  Тасия рассказала немного и о жизни в деревне. Оказалось, что орки пришли совсем недавно, буквально пару недель назад. С ее рассказа выходило, что это мирная раса и вообще оказалось, что они первые стали защитниками от Мари, потому что эта напасть первым делом стала поглощать их земли, после того как сожрала целое королевство. 

  Вообще странное она рассказала об этой Мари. Выходило, что она будто бы живая, но при этом туман или что-то вроде того. На земле, где появилась эта напасть нельзя было ничего вырастить, если человек попадал внутрь тумана, то обратно уже не выходил. А еще она питалась магами, выпивала силы и могла каким-то образом заманивать к себе. И тут было странно, что я сама то вышла из тумана, да еще и вроде с даром, только непонятно каким.

  Деревенские с орками не конфликтовали, но и не жили в мире. Орки держались особняком, заняли несколько домов и было их немного. В общем все было непонятно.

  От бабульки я вышла с целой корзиной еды. Тасия дала и яиц, и немного крупы, муки, и овощей. Правда не все из них я опознала, но раз она дала, значит съедобные.

— Ты приходи, девонька, тяжко тебе по-началу будет. — сказала напоследок Тасия. — Помогу, чем смогу. А про Шерна не думай, ох не зря мне не нравилось, как он на тебя смотрел. Вот оказывается, как дело было. Черная у него душа оказалась. Правильно арым его судить собрался. Раньше б и деревенские на вилы подняли, а теперь все Марь бояться, за каждого человека держаться, лишь бы одним не остаться.

   Тасия стояла на пороге, я уже вышла к калитке, когда мне в голову пришла идея:

— А если уйти? Раз Марь совсем близко, можно ведь пойти в город или другую деревню, — озвучила я свои мысли.

— Да куда тут идти? — отмахнулась Тасия. — Кругом брошенные деревни. Люди уходят вглубь королевства, да только от такого не спрячешься, и с мечом к ней не выйдешь и с магией. Все этой заразе нипочем. Вот только орки и могут ее сдержать, да и то проигрывают они, мало их. К северу отсюда еще сторожевая крепость есть, границу раньше охраняла с королевством Эрон, там тоже орки осели. Но и до них еще добраться надо, а Марь акурат одну тропку только и оставила, словно капкан расставила.

  Пожилая женщина смотрела куда-то за стену леса, я тоже посмотрела туда, вдруг ощутив холодный порыв ветра. Поежилась, поудобнее перехватила корзину и поблагодарила старушку. Нда, все неоднозначно и непонятно.

  День перевалил за середину, когда я дошла до дома с гостинцами от бабушки.

   Дома ничего не изменилось, разве что внутри моими стараниями стало почище. Надо что-то придумать со всем этим. Но в первую очередь нужно разобраться с печью. 

  Сама печь я топила лишь раз в детстве у бабушки на даче. Даже не печь, а железную печурку. Единственное, что я запомнила из того опыта, так это то, что угли должны хорошо прогореть, не должно быть синего пламени на них, и только тогда можно закрывать задвижки для тепла. Как здесь с этим обстояло дело, нужно еще разобраться.

  Печь занимала центральное место в избе. Была она меньше, чем у Тасии, но больше, чем я видела дома. Здесь тоже была кованая решетка для приготовления, а под ней топка. Уже легче, не придётся топить этого монстра. Просто сначала я плиту для приготовления не нашла, она была занавешена грязной тряпкой. Рядом лежало два камешка, один круглый и плоский, другой шершавый и в форме цилиндра. Покрутила их в руках. Раз здесь лежат, значит нужны. На задворках памяти зашевелились воспоминания о кресале, кремнии и прочим приспособлениям. Не долго думая я чиркнула цилиндром по кругляшку и тут же увидела искры. Ага! Огонь добыть получится. Теперь бы найти дрова.

  Вчера во время уборки я не нашла никаких запасов дров. Но вчера я и плиту не нашла, а она вот есть. Надо пересмотреть еще раз. Я обошла печь по кругу. Она не примыкала ни к одной стене вплотную, и как раз с той стороны, что была ближе к стене в печи нашлось отверстие у самого пола, где были сложены сухие чурбаки. Взяла несколько не самых больших и положила в топку. Набрала сухой коры и мелких щепок и подложила под тонкие дровишки. Не с первого раза, но мне удалось разжечь огонь. Пламя бойко охватило кору и мелкие щепки, а потом взялось и за полешки.

  Теперь вода. 

  В большой печной топке нашлось два сколотых чугунных котелка. Оба среднего размера, но мне должно хватить. 

  Принесла воды, налила в оба котелка и поставила на огонь.

  Грязные и вонючие тряпки собрала и увязала в большой узел. Нужно узнать куда их деть. Те, что почище и получше решила постирать. Для этого и воду грею. 

  Прошлась по дому и собрала посуду, какая была, выставив все на стол. В принципе для одной меня хватит. Отмыть только надо.

  У бабушки Тасии я обратила внимание на сундук у одной из стен, откуда она доставала продукты. Поискала глазами у себя, но не нашла. Жаль. Надо тогда придумать, как сохранить то, что приготовлю. Готовить по три раза в день и при этом каждый раз разжигать огонь будет накладно. Дров не так и много. И об этом тоже надо подумать. Где взять новых, если эти кончатся?

  Вода закипела быстро. Один котелок ушел на мытье посуды, а также полки, куда я поставила чистую. Потом пришлось снова нести воды, и ставить котелок на огонь.

  В сенях под грудой барахла нашелся треснутый деревянный таз. Вытащила его на улицу и установила на скрытый в траве большой пень со следами от топора. Наверное на нем дрова рубили. Мыла не было, но и просто водой удалось отстирать те вещи, что были не слишком грязные. Так я обзавелась еще одной юбкой и парой кофт. Нижнее белье на мне было в виде трусов-шортиков на завязках, еще несколько нашлось в дальнем углу. Все это я перестирала. Неплохо было бы выстирать простынь и пододеяльник, хотя ни одеяла, ни топчана или матраса не было, но пусть будет чистое, может я смогу как то найти постельные принадлежности или обменя. Еще не знаю на что, но спать на тулупе такое себе удовольствие. Посмотрела на грязное белье и отложила на завтра. Вода закончилась, тащить и греть новую не хотелось. Солнце стало клониться к закату, пора закругляться, можно поужинать, как раз пока приготовлю уже и спать пора.

  Бросила взгляд на дорогу у дома и напряглась. По утоптанной земле шел орк, и шел он прямо к моему дому. Он заметил, что я на него смотрю и слегка ускорился.

— Вирена, тебя зовет арым в дом старосты.

  Едва дойдя до покосившегося забора проговорил зеленокожий мужчина в кожаной куртке и с коротким мечом на поясе.

— Зачем?

  В голову сразу полезли мысли, что Шерн убедил арыма Судара, что не виноват и теперь меня будут судить. 

  Нет. Не может быть. Этот арым показался мне здравомыслящим, он же видел, что Шерн юлит. Значит не за этим зовут. Может они узнали что-то плохое про мой дар. Машинально потерла вязь черных линий на правой руке.

— Арым хочет расспросить тебя подробнее. — Орк не стал заходить за забор, так и стоял у дороги. — Тебе нечего бояться, арым Судар справедливый, он никогда не обидит женщину.

  Хотелось бы верить, но прошлый опыт из своего мира говорил, что справедливость бывает разная. Только выбора у меня все равно нет. Я ничего не знаю ни об этом мире, ни о орках, ни о их отношениях с людьми, и о том как здесь относятся к попаданцам, и вообще бывали ли уже такие случаи.

— Сейчас, только в дом занесу все.

  Я выплеснула воду там же, где устроилась со стиркой. Занесла в дом остаток грязных вещей и таз. Посмотрела прогорели ли дрова, не хватало еще дом спалить, и вышла. 

  Мы второй раз за день направились к центру деревни.

  Дом старосты стоял почти в центре. Самого старосты в деревне не оказалось, уехал. Узнала я это от моего сопровождающего. Орк был немногословен, но почему-то пояснил это. И бабка Тасия тоже об этом говорила, что люди уезжают из окрестностей. Стараются оказаться подальше. Вот и староста уехал, забрав всю семью. А дом занял арым со своими ближниками. Но о них я узнала позже.

  У дома никого не было. Орк провел меня до крыльца, открыл дверь и кивком головы отправил меня внутрь. Заходила с легким беспокойством, уговаривая себя, что все впорядке.

  Короткие не освещенные сени и открытая дверь в жилые комнаты. Дом старосты был почти таким же, как и мой, за исключением того, что был больше и поделен на несколько комнат не только печкой, но и стенами. Здесь явно жили лучше, чем Вирена с матерью.

  В большой комнате на стуле сидел Шерн, который сразу же уставился на меня злобным взглядом.

— Вирена, проходи, садись, — появился арым откуда-то сбоку.

  Села на указанную табуретку у стены почти напротив Шерна. Волнения прибавилось, так как арым внимательно разглядывал меня. Под взглядом его зеленых глаз стало неуютно. Орк переводил взгляд с моего лица на руки, которые я сложила на коленях, и обратно.

— Вирена, я хочу выяснить несколько моментов, — орк сложил мускулистые руки на груди, — Шерн говорит, что ты в детстве потерялась в лесу. Это так?

  Я возблагодарила местных богов за то, что Тасия мне успела рассказать о детстве Вирены.

— Да, маленькой я потерялась в лесу, мама меня нашла, — без подробностей ответила.

  Орк кивнул. Шерн хотел что-то сказать, но арым так зыркнул на него, что тот быстро захлопнул рот.

— Было ли с тобой что-то странное тогда?

  Я задумалась, что именно он хочет услышать? Подробностей от Вирены я не знала. Да и что вообще можно считать странным? Для меня все тут странное.

— Я почти ничего не помню, только то, что было страшно. А после и вовсе все как в тумане. Говорят, я тогда головой сильно ударилась, потом разум мой помутился, и я стала, как ребенок, — немного уклончиво ответила.

  Орк снова кивнул. Прошелся по комнате с задумчивым видом.

— Скажи, а было ли такое, что тебе хотелось пойти в лес? Тянуло туда или слышала будто бы зов?

  По спине пробежал холодок. Я вспомнила недавний сон, когда Вирена в лесу ночью услышала, как ее звала мама. Это он имеет ввиду? И что это было? Действительно голос матери Вирены или что-то другое?

— Ннет, — неуверенно ответила. — В лес не тянуло. Хотя я не могу сказать точно, все прошлые годы для меня сейчас, как осколки тарелки, все разбросано и смешанно.

  Арым снова прошелся, и я решилась задать вопрос.

— Простите, арым, — начала вежливо, не зная правильно ли обращаюсь, — к чему эти вопросы? Если до этого я в лес не убегала, значит и не тянуло. Так ведь?

  Орк снова уставился на меня. Казалось он ищет что-то в моем взгляде, какое-то подтверждение своих мыслей.

— Шерн говорит, что и раньше ты уходила в лес. Понимаешь, что это может значить?

— Ходила, ходила, — поддакнул бородач.

  Арым пригвоздил его взглядом, и тот смолк. Я заметила, что у Шерна даже руки не были связаны, он просто держал их на коленях, как и я. Кроме нас троих в доме старосты никого не было, да и вообще этот дом не выглядел жилым. Несколько табуреток, стол, пустой шкаф и сундук. Да и печь судя по всему не топили, потому что ощущалась вечерняя прохлада.

— Даже если и ходила, я этого не помню. Тасия говорила, что мама за мной смотрела, а как померла, то я осталась сама по себе, и об этом времени я почти ничего не помню.

— Сам видел несколько раз! — вскрикнул Шерн. — Говорю вам, не меня надо судить, а эту тварь Мари, что под видом человека бродит по деревне и выискивает одаренных. А у меня малый дар, вот она меня и окрутила. Вон и печать у нее на руке проявилась непонятная! Небось Марь своей силой наделила.

  Я удивленно уставилась на бородача. Это так он решил выкрутиться? Оболгать меня собрался.

— Да о какой твари ты все говоришь! — воскликнула уже я. — Ты в дом ко мне приходил незваным, издевался, пока я без ума была, еще и врешь сейчас!

— Тихо, — веско бросил арым, одним словом прекращая нашу перепалку.

  Орк посмотрел на меня, на Шерна, а после подошел вплотную ко мне, протянув руку. 

  Нерешительно подала свою с печатью, посчитав, что он хочет изучить вязь тонких линий, но орк рывком поднял меня на ноги и практически прижал к груди. От неожиданности я уперлась руками в твердую грудь.

— Что…

— Тихо, — перебил меня орк, — не бойся, я только проверю кое-что и все.

  От него пахло лесом, туманом или влажной листвой. Глаза были зелеными и смотрели внимательно. Кожа тоже отливала зелень, что было удивительно красиво в сочетании с глубоким темно-зеленым цветом глаз. Я завороженно уставилась на этого крепкого мужчину, рассматривая необычную внешность.

  Арым же переплел пальцы с моими на правой руке, левую взял повыше локтя. Сначала я ничего не чувствовала, а потом по коже будто побежали электрические разряды. Стало жарко, а после меня словно начало накрывать волнами, то сильнее, то слабее. Я будто не могла оторвать взгляд от глаз арыма. Орк смотрел на меня и сквозь меня, будто в самую душу. Волны тепла и электричества становились все сильнее. Я не увидела, а будто почувствовала, как свет стал пробиваться через черные нити печати на руке. Выражение лица орка не изменилось, но я поняла, что он тоже это увидел.

  В какой-то момент стало страшно, потому что я ничего не понимала. Что происходит? Напряжение нарастало, и я испугалась того, что сейчас может произойти. И вдруг все прекратилось. Арым моргнул, отпустил руку с печатью, которая тут же погасла. Я покачнулась, но орк казалось не обратил на это внимание.

— Ты можешь идти, — бросил арым, отворачиваясь от меня.

  И что это было?

— Но как же! — вскрикнул Шерн. — Я сам сейчас видел, что эта проклятая печать у нее на руке светилась!

  Арым не обратил на него никакого внимания. Орк отошел к окну.

— Иди, — куда тверже и грубее проговорил орк. 

  У меня роилась куча вопросов, но я не задала ни один. Не время, и лучше бы убраться, пока не произошло еще что-то. Меня и так напугало это светопредставление. Я никогда ничего подобного не чувствовала. Запредельное ощущение силы и одновременно слабости, я будто стала чувствовать все иначе, глубже и сильнее. Странно и непонятно.

  Я растерянно оглянулась на орка, но послушно пошла к двери. И только выйдя в сени, услышала:

— Больше не смей мне врать. Либо говори, как есть, либо узнаешь остроту оркских мечей.