Жена орка, или Чтоб все позеленели от зависти!

‍❤️‍ЧИТАЕМ БЕСПЛАТНО‍❤️‍

Очнулась я феерично. Сначала в нос ударил запах сырости, плесени и – о, боги! – старой доброй хлорки. На секунду я даже обрадовалась: неужели в моём родном морге наконец-то провели генеральную уборку?

Но нет. Плитка под спиной была подозрительно неровной, а вместо привычного люминесцентного света в глаза били всполохи факелов. Я повернулась на бок, потирая ноющий затылок, и поняла, что лежу на каменном постаменте. Рядом с кем-то очень-очень большим. И очень-очень мёртвым.

– Так-так, – я с интересом посмотрела на соседа. – Если это программа «Розыгрыш», то бюджет у вас заоблачный. Грим – просто отвал башки.

Труп был зелёным. И я сейчас не про стадию разложения. Огромный, мускулистый, с клыками, которые не влезли бы ни в одну стоматологическую страховку. Но мой взгляд зацепился не за клыки.

– Шикарный экземпляр, – пробормотала я, садясь и поправляя очки. – На такого формалина не напасешься.

Игнорируя нарастающий гул, – кажется, вокруг была толпа разъярённых Шреков, но работа – это святое, – наклонилась ниже. На шее зелёного великана, прямо над мощной артерией, красовался характерный след. Небольшой отёк, точечный прокол и едва заметная сероватая кайма.

– Да ладно! – заинтересованно выдохнула я и принюхалась. Из ранки едва уловимо пахло не магическими травами и не орочьим потом, а чем-то, похожим на специфическую отдушку нашего лабораторного очистителя. – Любопытный случай...

– Осквернительница! – громогласно взревел кто-то слева. – Она нюхает священное тела вождя, погибшего в честном бою! Смерть человечке!

Огромный топор со свистом рассек воздух в десяти сантиметрах от моего носа. Я даже не моргнула. Когда ты тридцать лет доказываешь следователям, что покойник не сам себе топорик в спину воткнул, страх атрофируется вместе с совестью.

– Мужчина, притормозите свои гормоны! – рявкнула я так, что топор замер, занесённый для второго удара. – У вас тут загадка века на столе, а вы размахиваете инвентарём. Погибшего в честном бою? Не смешите мои пробирки! Вашего вождя явно отравили.

В зале повисла такая тишина, что я услышала, как у кого-то из орков выпала челюсть. Буквально.

Из тени вышел ОН. Высокий, затянутый в кожу и сталь, с глазами цвета переспелого мха.

– Генерал, – уважительно зашептались орки, расступаясь перед громилой. – Генерал Грошш…

А тот смотрел на меня так, будто я была инопланетянином (что, в общем-то, недалеко от истины).

– Что ты сказала, человечка? – прорычал орк, подходя вплотную. – Отравили? Вождь погиб от тёмного проклятия.

– Проклятия? – я скептически выгнула бровь и, не удержавшись, ткнула пальцем в сероватый след на трупе. – Ваше «проклятие», судя по отметине, вводится внутримышечно.

Генерал Грошш замер, и его взгляд практически ввинтился в шею вождя, куда я тыкала пальцем, как мой разборный штангенциркуль. Орк один раз моргнул, а потом посмотрел на мои руки – широкие ладони с короткими, но проворными пальцами, – затем на толпу воинов, уже готовых к линчеванию.

– Это – великая пророчица! – внезапно рявкнул он, заграждая меня своим телом. – Любой, кто подойдёт к ней ближе, чем на длину моего меча, сопроводит вождя на пути в Грызхаллу и лично представит его великому Гром-Гору!

Прозвучало офигеть как круто! Но совершенно непонятно. Впрочем, в отличие от меня, орки догадались, куда именно послал их генерал, потому как быстренько отступили, опасливо вжавшись широкими спинами в стены.

Лишь двухметровая и стройная (по сравнению с другими) орчанка, неуловимо напоминающая мою завистливую помощницу Эльвиру, не двинулась с места. Она ехидно оскалилась и, выхватив длинный и чрезвычайно острый кинжал, гиеной прошипела:

– Да будь человечка хоть трижды провидицей! Она осквернила вождя, и теперь великий Гром-Гор не примет его в Грызхаллу! В усыпальнице вождя могут находиться лишь те, кто входит в хард Гарр-Троха!

– Тогда человечка войдёт в хард! – грозно рыкнул генерал.

– Угу, – смирилась я, не желая быть немедленно препарированной на этом каменном столе, и начала слезать с постамента. – Куда идти-то?..

– Перед великим Гром-Гором! – обрывая меня, взревел орк, и я вновь поджала ноги. – Перед телом моего отца я беру эту человечку в жёны!

Вот тебе и заключение без вскрытия.

– Надо было идти в бухгалтеры, – проворчала я, когда орк, закинув меня на плечо, будто мешок с картошкой, двинулся к выходу.

Эльвира стояла у окна лаборатории, скрестив тонкие, как спички, руки на груди. От неё пахло хлоркой и дорогим парфюмом – сочетание, от которого у любого нормального человека начинался нервный тик.

Моя заместительница была старше на десять лет и худее на шестьдесят… Ну ладно. На семьдесят. Худая до прозрачности, сухая, как вобла, и всегда затянутая в белоснежный халат так туго, что кажется – чихни она, и пуговицы поубивают всех в радиусе трёх метров. У неё всегда идеальный маникюр, который совершенно не вяжется с ковырянием в чьих-то почках, и взгляд женщины, которая планирует твои похороны, пока ты допиваешь кофе.

Но сейчас она на меня не смотрела, намеренно избегая зрительного контакта с момента приказа о моём назначении. Эльвира искренне считала, что должность завотделом принадлежала ей по праву, но по факту доносы у неё получались гораздо информативнее, чем заключения вскрытия.

– Знаешь, Рита, – процедила она, не оборачиваясь, – в нашем деле важна структура. Завотделом должен выглядеть безупречно! А ты... ты похожа на расползающееся сдобное тесто. Это так... непрофессионально.

Я в это время дописывала отчёт, лениво прикидывая, влезет ли Эльвира в стандартный пакет для вещдоков, если её сложить вчетверо.

– Элечка, дорогая, – я даже не подняла головы, – лишние килограммы – это не тесто, а веский довод, подтверждающий мои заключения. А вот твои слова едва сотрясают воздух.

– Посмотрим, как ты запоёшь, когда комиссия проверит твои последние анализы по делу Зайцева, – Стерх обернулась, глядя мимо меня, и её губы тронула змеиная улыбка. – Там факты не сходятся сильнее, чем халат на твоей талии.

– О, за мою талию не переживай, – я поднялась, поправляя халат, который на мне сидел как влитой, подчёркивая, что я женщина, а не суповой набор номер два. – Что же насчёт анализов... Тебя ждёт неприятный сюрприз.

Приблизилась к заму, заставляя посмотреть мне в глаза, и тихо продолжила:

– Думала, не замечу, как ты входила в мой кабинет в три часа ночи? Забыла, что я замечаю даже то, что люди пытаются унести с собой в могилу? А твою зависть видно даже без микроскопа. Ты попыталась подставить меня, и придётся за это ответить.

Эльвира дёрнулась, её лицо пошло некрасивыми красными пятнами.

– Ты ничего не докажешь, – прошипела она.

– Доказывать будут прокуроры, – я подмигнула ей. И, покидая кабинет, бросила через плечо: – Кстати, Элечка… Желаю тебе окончательно позеленеть от зависти!