Жена по договоруили Тайна поместья Фортайнов

— Неужели откинулась?

Насмешливый мужской голос врезался в голову резкой болью. Перед глазами все еще светили яркие белые огни медицинских ламп. Но врачи не могли такого сказать…

— Не реагирует никак, ты глянь. — Горячая рука схватила мое запястье и потянула вверх. Затем отпустила. — Похоже, все.

Я очень отчетливо ощутила, как рядом со мной прогнулся матрас. Кожу обдал жар чужого тела.

Стоп, какой еще матрас на операционном столе?

— Да погоди, оклемается. Ты же только начал, в самом-то деле. А я к ней даже не прикоснулся. Угольки выдерживают не менее трех дней, ты будто в первый раз человечку пользуешь!

— Змей! Кажется, мы перестарались с нагнетанием обстановки…

— Думаешь, от страха?

— Да кто ж ее знает!

— Ну даешь, ты еще пожалей ее! Точно не дышит? А сердце что там? Послушай пульс.

На грудь навалилась тяжесть. Лампы начали гаснуть одна за другой. Я не могла пошевелиться и, кажется, не дышала. Но потребности в воздухе не испытывала.

— Не слышу ничего…

Осталось две лампы. Они мигнули, начиная медленно затухать.

Мне хотелось крикнуть: «Погодите! Я же еще здесь! Продолжайте реанимацию! Делайте хоть что-нибудь». Но вместо этого безмолвно вслушивалась в разговор двух незнакомых мужчин, пытаясь представить себе, как они выглядят.

— Что ж… Откинулась и ладно, значит совсем немощная была. Зря деньги только отдали тому торговцу.

— Надо бы вернуться и поговорить, он сказал, что девка уже бывалая. А сам девственницу подсунул. Я б другую выбрал. Там еще четыре сестрицы были в каталоге. Или три… Не помню уже.

— Вернемся в Аднар, посетим дом драгледи Миро. Там уж точно таких подстав не будет.

— Нам в Норридане еще неделю дела вести. К тому же… Я рассчитывал, что она на своих двоих отсюда уйдет доживать свои дни. Куда мне теперь труп девать? Лопатой я орудовать как-то не очень хочу. Магией тело с концами не спрячешь.

— Оставим здесь.

— В особняке брата? Чтоб он крылья мне открутил?  

— Можно сжечь.

— Не на кровати же!

Раздался тяжелый вздох.

— Ладно. Пойдем, выпьем чего-нибудь и решим, что с ней делать дальше.

— И вот так просто ее оставить?

— Не убежит уже! Двигай!

Шаги двух пар ног медленно удалились.

Хлопнула дверь.

Я осталась одна в звенящей тишине. От ламп исходил уже совсем тусклый, едва заметный свет — последний лучик, соединяющий с реальностью. Еще немного, и меня не станет.

Меня…

А кого — «меня»?

Ответ на этот вопрос нашелся не сразу. В сознание лезли какие-то непонятные образы и воспоминания, мне не принадлежащие. Напрягшись, я все же словила ускользающую мысль:

Я — Амелия Кускова. Тридцать восемь лет, разведена, детей нет. Пятнадцать лет стажа учителя начальных классов. Всю жизнь в окружении чужих малышей, а своих так и не смогла родить.

«Бесплодие — не приговор, Амелия Львовна. Есть несколько альтернатив. ЭКО, суррогатная мать, усыновление, наконец!».

Фраза врача даже в этом странном невесомом состоянии отразилась во мне горячей тяжестью. Я попыталась уцепиться за это яркое чувство в надежде вернуться к больничным огням, в палату реанимации, куда привезли меня после аварии.

Но свет двух оставшихся ламп окончательно погас.

Я зависла в кромешной темноте — всего на мгновение — и вдруг полетела вниз. Падение ускорялось, легкие сжимались от давления, в ушах свистел ветер…

Глубокий шумный вдох.

Распахнутые глаза.

Чужая паника, ударившая наотмашь, и ноющая боль во всем теле.

Я застонала и с трудом перевернулась на бок. Села, свесив ноги с высокой кровати. Ступни даже не достали до пола! Ладные, аккуратные, с маленькими пальчиками. Это точно не мои лапки сорокового размера… Но это последнее, о чем сейчас нужно было думать.

Двое мужчин, говоривших рядом со мной несколько минут назад, очень опасны. Они вернутся и увидят, что я жива. Что тогда будет?

Меня окатил дикий страх.

Память вспышкам подсунула эпизоды сегодняшней ночи, и меня замутило.

Твари! И не мужчины они вовсе, а драгхары.

Странное слово оказалось вполне знакомым и несло с собой негативный заряд. Оно было окутано болью, страхом, чувством неизбежности.

Я сползла с кровати и тут же накренилась на бок, привалившись к столбу, к которому крепился полог. Ноги не держали, подгибаясь в коленях, но я приложила усилия и заставила себя стоять ровно.

А потом поняла, что абсолютно обнажена. На молочно-белых бедрах и тонких запястьях уродливые синяки, по внутренней стороне ног — кровавые разводы. Я часто задышала, запустила пальцы в темно-каштановые пряди длинных волос, а затем сжала их в кулаки у самой кожи.

Ну же, Амелия, взбодрись. Приди в себя хотя бы на пару минут. Нужно бежать отсюда, как можно скорее.

После этого внутреннего призыва, во мне пробудилась сила.

Я сдернула с кровати простыню, обмоталась ею на манер тоги и завязала крепкий узел на шее. Вытащила из-под него волосы, наскоро заплела их в косу. Метнулась к окну. Оно здесь было просто до неприличия огромным!

Дрожащими пальцами откинула плотные тяжелые портьеры. Запуталась в одной из них и с трудом высвободилась. Изучила раму, с облегчением обнаруживая две металлические ручки. Повернула одну из них и потянула на себя.

В лицо ударил ветер холодной ночи.

Забравшись босыми ногами на широкий подоконник, я глянула наружу. Второй этаж, как минимум. Внизу — какие-то цветущие кусты. Бутоны в лунном свете казались призрачно серыми, а листва — черной.

Я втянула воздух, пытаясь определить, не розы ли это. Но, даже если и они, альтернативы все равно не было. Судорожно выдохнув, я устремила глаза к небу, перекрестилась, зажмурилась и шагнула в пустоту.

Это были не розы, слава богам.

Богам?

Во мне все еще боролись две разные меня, пытаясь определить, какая из них главная. Та, которая попала в чужое тело или та, что покинула его, оставив после себя отголоски памяти.

Я поняла, что произошло, не сразу. Сначала была задача выбраться из особняка и его территории, огороженной высоким металлическим забором. Потом — найти дорогу, по которой можно уйти от него как можно дальше.

И только убегая по холодным неровным камням мощеной дороги я осознала случившееся.

Мне дали второй шанс на жизнь.

В чужом теле и незнакомом мире.

Наверное, стоило радоваться! Но чувствовала я себя до ужаса плохо. На чистом упрямстве переставляла ноги, пока в какой-то момент не остановилась, всерьез задумавшись: а не лечь ли за вон теми кустиками, чтобы бог Хаоса наконец забрал мою несчастную душу в свои чертоги?

От темных мыслей отвлек приближающийся перестук колес.

Ну, все! Мерзкие драгхары взяли мой след.

Я отшатнулась прочь с дороги. Бежать и прятаться было поздно, потому пришлось просто обернуться, отдавшись на милость судьбе. Безлошадная карета замедлила свой ход, останавливаясь совсем рядом. Дверца с позолоченными вензелями распахнулась и из темноты донесся незнакомый мужской голос:

— Вам нужна помощь, мисс?

Три месяца спустя

— Это в ваших же интересах, мисс Фортайн! — прогундосил посыльный, следуя за мной все глубже на территорию фермы.

Погнать его в шею не было ни времени, ни сил. Я почти бежала, дабы вовремя принести сушильные артефакты своим помощникам. Вместо третьей теплицы, где созревали радужные томаты, все еще воняло болото! И рук, чтобы справиться с этим, у меня катастрофически не хватало.

— Граф Ингелберт делает вам более, чем щедрое предложение.

Резко остановившись, я обернулась и уперла руки в бока. Мистер Хичмак — так его, кажется, звали — был неприглядным, низеньким и худосочным мужчинкой, с проплешинами в жидких соломенных волосах и маленькими, близко посаженными голубыми глазами. Видеть его мне приходилось уже в третий раз.

— Ваш граф, — я осеклась, подбирая слова без ругательств, — этот невыносимый, самодовольный, наглый…

— На его деньги вы сможете купить прекрасный дом с приусадебным участком! — парировал аргументами мистер Хичмак. — И даже обустроить там все на свой вкус.

— У меня это уже есть. И начинать с нуля я не собираюсь.

Он снова открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же его захлопнул, уставившись на мой вздернутый вверх указательный палец.

— Я не стану продавать землю, мистер Хичмак! Сколько бы неприятностей мне не создал ваш наниматель, пытаясь извести меня, как вы выразились в прошлый раз: «по-плохому», я все преодолею. Уходите! И больше, чтоб я вас не видела! Если графу Ингелберту есть что мне еще сказать, пусть наконец оторвет свой благородный зад от кресла и явится ко мне лично! С удовольствием выскажу ему свое мнение в лицо!

На этом наша третья встреча с поверенным бизнесмена, филантропа, благотворителя и просто владельца крупного дела по производству редких артефактов — графа Ингелберта, подошла к концу.

Мистер Хичмак удалился, а я за прошедшие в настоящем аду дни успела полностью забыть, о чем ему говорила. Ликвидация последствий заинтересованности в моем земельном участке вышеуказанного графа выпила из меня все соки! И хоть болото удалось высушить, урожай радужных томатов был полностью загублен.

Я не хотела думать о чертовом Ингелберте! О том, что он еще придумает и кого пошлет в следующий раз. На моих плечах громоздился старый особняк, все еще требующий ремонта, и магическая ферма, в особенностях которой я только-только начала худо-бедно разбираться. Для мыслей о богатом бизнесмене попросту не было места.

Почему я не продам поместье?

Потому что граф обещал снести с этой земли все, что возвышалось на ней! А это значит, что люди, помогающие мне, животные, которых с таким трудом удалось завести, редкие растения — все это пропадет, лишится дома, крова, а может даже жизни… Особняк, теплицы, сараи и загоны, несколько крестьянских домов — все, что мне досталось в наследство от обедневшего рода — пойдет под снос. Потому что предпринимателю нужна лишь земля с магическим источником под ней.

По правде говоря, принадлежало все это не мне… а той, в чьем теле я теперь жила. Амелии Фортайн — девушке, погибшей странной смертью. Я до сих пор просыпалась посреди ночи в ледяном поту, после кошмаров, напоминающих о моем пробуждении в новом мире.

После визита мистера Хичмака прошла неделя, и я уж решила, что граф смирился с отказом. Но в один ясный октябрьский день у ворот поместья остановилась богатая безлошадная карета. Распахнулась дверца, украшенная золотыми вензелями. Выдвинулась откидная ступень.

На усыпанную желтыми листьями дорогу сошел мужчина, спасший мне однажды жизнь.

На фоне яркой осенней листвы волшебная карета казалась чем-то инородным, будто прикатила из какого-то другого, более мрачного мира. В тот единственный раз, когда я ее видела, такого ощущения не создавалось.

А вот спустившийся по откидной ступени мужчина запомнился мне именно таким. Высоким, красивым, холодным. В осанке и повороте светловолосой головы — весь цвет аристократии. Взгляд серых глаз пронзает насквозь и убеждает, что все в этом мире ничтожно и не достойно его внимания.

Почему он остановился тогда, подобрал незнакомку и отвез в свой особняк? Зачем приказал личному целителю вылечить все ее раны? До сих пор остается загадкой.

Больше мы не встречались. Через несколько дней его люди отвезли меня туда, куда я попросила. На этом наши пути окончательно разошлись.

Скорее всего он даже не запомнил, как я выгляжу. Забыл сразу, как передал в руки лекарю. А я помнила. Ведь не попадись он мне тогда на пути, кто знает, выжила бы я тогда?

Мой верный помощник Оскар отомкнул ворота и сдвинул одну створу, пропуская меня к карете. Пока я шла, прибывший граф стекал взглядом по моей фигуре до самых ног и обратно, задерживаясь на лице. Никаких следов узнавания в его чертах не наблюдалось.

— Мисс Фортайн, — кивнул он в приветствии и протянул затянутую в черную перчатку руку. — Наконец-то мы встретились.

— Не скажу, что сильно этому рада, — произнесла я с гораздо меньшей язвительностью, чем собиралась.

Граф легонько сжал мою ладонь и тут же отпустил.

Да, он помог мне, хоть этого и не помнит, но все еще остается тем, кто желает забрать поместье и сравнять его с землей. Уступать ему я все так же не собираюсь. И даже хорошо, что наша встреча осталась жива лишь в моей голове. Иначе он наверняка стал бы играть на чувстве долга.

— Даже не сомневаюсь в этом, — уголок его губ изогнулся в улыбке. — Но решить вопрос нам все же необходимо. Мой поверенный оказался недостаточно хорошим переговорщиком. Вы пропустите меня на территорию или будем вести дела за воротами?

Его наглый напор слегка остудил меня, вернув к прежнему настрою.

Скрестив руки на груди, я ответила:

— У нас нет с вами никаких дел, граф Ингелберт. Я не понимаю, почему вы с таким упорством стараетесь выкупить у меня землю! И ничего нового вам не скажу.

Он медленно приблизился, останавливаясь в шаге от меня. Пришлось вскинуть подбородок, чтобы смотреть на него не как маленькая девочка на здорового дядю. А именно так я себя и ощутила! Ростом графа природа не обидела.

— Ваше поместье стоит на магическом источнике, — вкрадчиво начал он, — который мне крайне необходим. Настоятельно рекомендую еще раз подумать, мисс Фортайн. Пока я предлагаю вам очень хорошие деньги за сделку — гораздо больше средней цены по рынку. И не посягаю на ваше личное пространство.

Я выдержала его взгляд очень стойко, хотя сильно хотелось отступить и опустить глаза. Он давил своей энергетикой, разряжал воздух, которого стало вдруг катастрофически не хватать для спокойного дыхания.

Это не мистер Хичмак, не знающий с какой стороны ко мне подойти.

— Угрожаете? — я приложила усилия, чтобы голос не дрогнул. — Мы уже проходили этот этап.

— Я не угрожаю женщинам.

Из моей груди вырвался смешок, и я все же отступила на шаг. Но взгляда не отвела.

— А как же тогда это называется? Три из пяти моих теплиц пострадали от вашей «не угрозы»! Вы весьма грязно ведете переговоры.

Мимолетное движение — чуть сведенные к переносице брови — и вновь непроницаемая маска, через которую не прочесть эмоции. Но я была слишком близко и смотрела в упор, потому успела заметить.

— О, только не говорите, что были не в курсе!

— Я поручил вас уговорить. Видно, мои люди решили сымпровизировать.

Меня вновь начала заполнять злость. «Сымпровизировать»! Сколько трудов пошло насмарку! Погрязло в наколдованных болотах и выжгло магическим огнем! Этот напыщенный индюк хоть понимает?..

— Говорите, что крайне необходима эта земля, а сами сбрасываете дело на подчиненных? Да вы хотя бы представляете, сколько ущерба нанесли ваши недодипломаты?!

— Кто?.. — он непонимающе нахмурился, но быстро взял себя в руки, восстанавливая контроль над ситуацией. — Слушайте меня внимательно, Амелия.

Услышать свое имя было неожиданностью. Щеки почему-то лизнуло жаром, и я осеклась, проглатывая очередную тираду. Граф подался вперед, нависая надо мной, подобно утесу над морем, и четким ровным голосом проговорил:

— Я знаю о вас практически все. И очень хорошо разбираюсь в законах. Мы с вами обязательно заключим сделку, хотите того или нет. Будет это соглашение купли-продажи или брачный договор? Выбор за вами.

Меня окатило ледяной волной.

— Б-брачный… что?

Это было последнее, что я ожидала услышать в текущей ситуации.

— Я — граф, вы — незамужняя и никому не обещанная леди из обедневшего рода, не имеющая старшей родни. Ваше согласие мне не нужно. А когда станете моей супругой, и это засвидетельствует сам Его Величество, эта земля будет моей по праву. И достанется мне абсолютно бесплатно.

Я хватала ртом воздух, буквально лишившись дара речи.

Граф отступил, окинул меня очередным непроницаемым взглядом, а затем пошел к карете. Поднялся на ступень и, прежде чем скрыться за дверцей, добавил:

— У вас неделя на раздумья, Амелия. И это последние семь дней, которые я готов подождать.

— Похоже, мне придется согласиться, — грустно вздохнула я, натирая обеденный стол уже по третьему кругу.

В темной деревянной столешнице уже можно было увидеть отражение всех, кто находился на летней кухне. Засмотревшись на свое кривое из-за рисунка древесины лицо, я моргнула, когда на него опустился широкий ярко-красный лист. Смахнув его полотенцем, села на табурет и всхлипнула.

— Пора переносить стол на веранду.

И вдруг сама того не ожидая, расплакалась.

— Ну, чего вы, Амелюшка! — закудахтала вокруг Отрада.

Женщина была лет на пятнадцать старше меня, но выглядела на все пятьдесят. У нее было пятеро детей, которых она растила одна — муж помер два года назад от заморской лихорадки. Примерно в тот же год тяжело заболела моя мама — вернее, той, в чьем теле я теперь жила.

Вообще, я практически перестала отождествлять себя с кем-то другим. Амелия Кускова умерла в реанимации, три месяца назад. Теперь я принадлежу обедневшему роду Фортайн, у которого в имении старое поместье с приличным куском плодородной земли.

Пять теплиц, сад, мельница, поле, пока что заросшее луговой травой, небольшой прудик, откуда берут воду для скота, и родник на заднем дворе. Череда сараев, три колодца разной степени истощения, шесть жилых домов на территории.

Живут в них в основном старики, но вот две семьи стали для меня серьезным подспорьем. Отрада с ее пареньками и Риска с Оскаром. У последних четверо взрослых дочек, их помощь в теплицах бесценна!

Раньше они все работали на жалование у моей семьи. А когда помещицы не стало, ее дочку — меня, то есть — забрал какой-то дальний родственник. Я так и не поняла, кто это был. Вроде как даже не кровный — муж покойной двоюродной сестры моего также покойного отца.

Кажется, именно этому «родственничку» я и обязана своей смертью.

Он продавал девушек драгхарам. Ох, с ними вообще отдельная история!

В общем, после того как графский лекарь меня подлечил, то спросил, куда отвезти. В памяти вспышкой зажглось название таверны, неподалеку отсюда. А там меня узнала Отрада. Она трудилась поварихой.

Ох, какой же крик тогда подняла! Бросилась ко мне со слезами, причитая, какое же счастье и чудо, что я жива. А для меня и правда это было чудо.

Оказалось, родственничек не успел присвоить наследство — случилось с ним что-то практически сразу, как меня продал. Не удивлюсь, если он плохо кончил, с его-то родом деятельности. А поместье так и осталось ничейным, заброшенным. Кто мог, уехал на заработки, оставив пожилых родителей. Присылал им деньги на пропитание. А остальные — Риска с Оскаром, Отрада и их дети — остались на месте, постарались найти работу поблизости с домом.

Когда я «вернулась» долго не могла понять, куда попала и что теперь делать.

В этом мире жила магия!

Люди творили заклинания — но не все были такими уж мастерами. Все зависело от образованности. Быт местных жителей опирался на артефакты. Это такие предметы, напитанные магией и «запрограммированные» на определенные функции.

На артефактах работало буквально все! От карет до светильников и водостоков. В первые дни для меня это было прямо чудо расчудесное! Игралась с включением - отключением уличных фонарей, как дите несмышленое.

А потом оказалось, что не все так радужно в этом волшебном мире.

Артефакты не работали вечно, их нужно было подзаряжать. А это стоило денег. Всегда разных — зависело от назначения предмета и срока его эксплуатации.

И тут для меня таился еще один сюрприз: мое поместье стояло на особенной земле. Под ней находился магический источник! Благодаря ему все работало без подзарядки. Но только если эти предметы не выносились с территории. За воротами они очень быстро теряли магию, а бывало, даже ломались без возможности их починить.

Я узнала про некоторые особенности своего дома, про теплицы и удивительные растения, которые можно было там выращивать. Имелись бы деньги на семена и удобрения.

За три месяца мне удалось очень многое! Я гордилась собой, хоть и предстояло еще сделать немало. И когда к моим воротам впервые подъехала карета поверенного графа Ингелберта, это стало началом огромных неприятностей.

Он хотел купить эту землю. Его интересовал источник.

А я, только-только вставшая на ноги и увидевшая огромные перспективы в своей маленькой ферме, конечно же отказалась от сделки. Мало того, для меня теперь многое значили люди. Куда они пойдут, когда их прогонят из домов?

И вот теперь, мне не оставили выбора.

Замуж за незнакомца — и потом вполне возможно, что в могилу! — или продажа наследства. Конечно же ясно, к чему бы я склонилась в конечном итоге. И от этого было так грустно и обидно! Прямо до слез.

— Ну, ладно вам, ладно, — успокаивала меня Отрада, гладя по голове. — Мы найдем выход! Давайте позовем Риску и подумаем на три головы? Она баба смышленая, всяко что-нибудь посоветует.

Я всхлипнула, стирая слезы полотенцем.

— Зови, чего уж.

Пока Отрада бегала за Риской — а это, на секундочку, к западной окраине поместья, — я успокоилась и даже убедила себя, что ничего страшного пока не случилось.

Подумаешь, замужеством пригрозил! Не так страшен черт, как его малюют. Может, граф блефовал! Охота ему жениться на первой встречной? Даже ради магического источника, каким бы редким он ни был. Да ни один мужик свою свободу так просто не променяет на кусочек волшебства!

Закончив воодушевляющий внутренний монолог, я снова пригорюнилась.

Мужиков-то сужу по своему миру. А тут все совсем иначе.

Волшебство равняется деньгам.

В Норридане вся экономика держится на артефактах. И подзарядка их — целый отдельный бизнес. Я в своем поместье умудрялась обходить эту систему, ведь мне не приходилось тратить деньги на то, без чего ни один житель королевства прожить не сможет. Удивительно, что за столько лет ни власть, ни богачи, вроде того же графа, не перекрыли кислород семье Фортайнов. Даже налогом не обложили.

Я читала документы на землю, которые нашла в сейфе. Там был старый указ еще предыдущего короля о том, что Источник принадлежит тому, под чьей землей находится. И владельцы вправе пользоваться им, как заблагорассудится.

Меня это так удивило! Это же природный магический ресурс, настоящая золотая жила — если пользоваться с умом. Круглогодично отапливаемые теплицы с особой системой поддерживания среды для каждого отдельно взятого растения! Только на одну подзарядку артефактов, отвечающих за это, ушла бы половина моего нынешнего состояния!

К слову, это не так много. Сущие копейки, если быть совсем честной.

В сейфе, в котором я обнаружила документы, были еще и деньги. Совсем мало, но мне хватило, чтобы купить семена, саженцы, шесть голов разношерстных животных и кое-что из одежды. Страшно вспомнить, когда я понесла на рынок первый урожай скороспелых дынь и радужных томатов, кошелек мой был настолько худ, что не хватило бы и на буханку хлеба.

К счастью, в тот день я продала все, до последней, самой тощей дыни! Получилось заплатить первое, хоть и мизерное, жалование людям, которые мне помогали и, как бонус, я смогла поверить в свои силы.

Без источника этого бы не получилось.

Была с ним какая-то темная тайна. Краем уха слышала, как дед Никос — старожил поместья — бурчал что-то о «проклятых временах пришествия драконов». Да только расспросить его подробнее так и не предоставилась возможность. Как раз начались нападки людей графа, и я забыла вообще обо всем на свете!

Возможно, мой источник имел корни еще со стародавних времен, когда людям пришлось несладко из-за появления в небе крылатых огненных существ…

Оскар рассказывал, что с моим возвращением он начал ощущать более сильные импульсы магии со стороны гор. Там, предположительно, и находился Источник.

Я же ничего почувствовать не могла.

Риска говорила, у меня был сильный магический дар. Я даже училась в академии… Но этого не помню. Завершить выпускной курс не получилось — мама умерла, и меня забрал родственник. У него я прожила последний год, так и не доучившись. Он не отпустил. Видно, уже тогда замышлял торговлю девушками. Образование для этого дела было не нужно.

Почему я не сбежала?..

Постоянно возвращалась к этой мысли, но память прежней Амелии ничего мне на это не отвечала. Может, он меня чем-то опаивал? Или сдерживал как-то… с помощью заклинаний? Это останется загадкой, теперь уже навсегда.

Дара я лишилась в ту ночь, когда драгхар насильно меня обесчестил.

Их энергетика смертельна для человеческих женщин, но убивает она постепенно. Сначала пропадает магия, потом медленно угасают силы. Почему со мной случилось все иначе — неизвестно.

Отрада считала меня «избранной». Считала, что раз я жива и бодрствую, то и дар у меня отнять не смогли. Он просто уснул, но в какой-то момент обязательно пробудится. Я ее не переубеждала.

Признаться, мне и с окружающим волшебством справиться бывало трудно, куда уж еще с внутренним разбираться!

В ожидании женщин я завершила уборку на летней кухне, хоть дело это казалось бесполезным. Листья все равно припорошили стол, табуреты, печь, и все, что тут находилось. Просто напасть какая-то сегодня с этим листопадом! Надо бы попросить Оскара обновить отражающие чары над кухонной зоной. Он у нас самый опытный маг.

— Уже идем, идем! — услышала я запыхавшийся голос Отрады.

Закинула полено в очаг, поставила чайник на плиту. Приготовила три кружки для травяного чая, разлила заварку. Воздух наполнился ароматом чабреца.

— Здравия, хозяюшка.

Так меня обычно приветствовала Риска. Всегда хмурая и будто бы чем-то озадаченная. Ей в этом году исполнилось сорок девять лет. У нее были темные, припорошенные сединой волосы, всегда собранные в тугой узел на затылке. Карие глаза и сеть морщинок вокруг них.

Отрада более чем на десять лет ее младше, но выглядела ровесницей. Такая же худая, высокая и темноглазая. Разве что блондинка и по нраву гораздо легче.

— Ей граф этот, Хаос бы с ним, условия выставил, — заговорила Отрада. — Либо замуж за него, и тогда все владения ему достанутся, либо на продажу соглашаться.

Она уселась на один из табуретов, а вот Риска держалась на почтительном расстоянии. Хоть я и не ставила себя хозяйкой над ними, она все равно не позволяла себе вольностей.

— Ты садись, — приглашающе махнула я и поставила на столешницу кружки. — В ногах правды нет. Я действительно не знаю, как теперь быть. Мне совет твой нужен.

 
Амелии очень нужна ваша поддержка! Это можно сделать, подарив сердечко и добавив книгу в библиотеку:

Дорогие читатели, приглашаю вас на экскурсию!
Это вид с высоты на территорию поместья Фортайнов. Там, за поворотом теплицы и хозяйский особняк:

Селенье. По этой дороге можно попасть к хозяйскому особняку:

Сам особняк:

Вид с обратной стороны. На заднем дворе у нас родник:

Летняя кухня, где происходит разговор Амелии с Отрадой:

Веранда, куда Амелия хочет перенести обеденный стол:

В Норридане, как и у нас сейчас - осень. Теплая, яркая, продолжительная. Погода в октябре очень мягкая. Солнечные дни будут стоять до середины ноября.

— Меня мамка отдала в семью Оскара, когда я совсем девчонкой была, — делилась Риска. — А как совершеннолетие стукнуло, нас и поженили. Никто тогда не спрашивал, хотим мы этого или нет. И вот, живем душа в душу уже два десятка лет. Может и вам, хозяюшка, этого графа боги послали?

Отрада активно закивала, поочередно глядя то на меня, то на Риску.

Я вздохнула. Понятно было, что совета ни одна из них толкового не даст, но так хотелось услышать третий вариант! Устроивший меня гораздо больше, чем те два, что предоставил Ингелберт.

— У меня совсем другая ситуация. Жена графу не нужна, он глаз положил на магический источник. Как думаете, что он со мной сделает, когда заполучит желаемое?

Женщины переглянулись.

— Неужто в могилу сведет? — прошептала Отрада, расширив глаза.

— Самый вероятный исход событий.

— Только если… — вдруг заговорила Риска и тут же замолчала, уткнувшись взглядом в столешницу.

— Ну? — нетерпеливо поторопила я.

— Вы можете его опередить.

Я непонимающе моргнула нахмурившись. А когда дошло, шумно вдохнула пропитанный ароматом чабреца воздух и воскликнула:

— Да что ты такое говоришь! Очернить руки убийством советуешь?

Риска помрачнела, так и не подняв на меня глаз. Повисла тишина.

Я жевала губы, погрузившись в мысли, а мои гостьи продолжали молчать, не мешая мне. Сказанное будто бы нагнало мрака на летнюю кухню, заглушая яркие осенние цвета окружавшей нас природы. Стало даже чуточку холоднее. Захотелось зябко поежиться и натянуть укрывающую плечи шаль до самой макушки.

— Можно и без смертей, — вдруг подала голос Отрада. — Просто извести его, чтоб он пожалел, что вообще связался с вами. И земля эта немила стала, и источник не нужен. Умчится отсюда, только пятки сверкать будут!

Этот вариант мне нравился больше. Встрепенувшись, я оставила несчастные губы в покое и взяла кружку с чаем. Ладони быстро согрелись от все еще горячих керамических боков, а мысли зашевелились в нужном направлении.

— Если так, то сделать все придется в кратчайшие сроки. Он планирует снести тут все, дабы построить мастерские по производству артефактов.

— Ну, коль он шибко стойким окажется, всегда можно вернуться к варианту Риски! Беспроигрышному, так сказать.

Я прикрыла глаза, ощутив легкую головную боль.

— Хотелось бы обойтись без убийств!

— Так если выбор: вы или он? Тут уж лучше опередить…

— Да… действительно, — прошептала, прежде чем сделать большой глоток чая. — Спасибо за советы, теперь мне нужно все хорошенько обдумать.

Риска сразу же встала и откланялась.

— Простите, если что не так, хозяйка. Отрадка, пойдем.

— Мы и способ придумать поможем, и план в жизнь воплотить, — с готовностью защебетала та, поднимаясь следом. — Вы только позовите! Продавать поместье ведь и правда дурная затея, а коль граф с черными мыслями к вам полезет, мы его того… укокошим! Вы нам дороги, госпожа Амелия, просто так в обиду не дадим!

— Пойдем уже, — Риска схватила ее за локоть и потянула прочь с летней кухни.

Я проводила их отстраненным взглядом, а затем в несколько больших глотков осушила кружку.

Граф Ингелберт помог мне однажды. Можно сказать, спас жизнь. Значит, у него доброе сердце. Другой на его месте просто проехал бы мимо в ту ночь, а он остановился. Знать меня тогда не знал, а увидев сегодня — не вспомнил. Помощь в корыстных целях отметается.

Встав из-за стола, я пошла в дом. Зашла на веранду и рухнула в кресло.

А что, если третий вариант все же существует, просто я до него еще не додумалась? У меня в распоряжении есть неделя. Раз продажу рассматривать не собираюсь, нужно внести поправки в пункт с брачным договором.

Во-первых, он не будет сносить жилые дома и постройки фермы. Теплицы были возведены по особой магической технологии еще моим прадедом, уничтожать их — настоящее кощунство! Если графу нужны мастерские, для них предостаточно территории на западе поместья. Там заброшенные полуразваленные домики, старые сараи, большое поле, на котором когда-то выращивали пшеницу и подсолнухи. Руки у меня до этих земель дойдут очень нескоро. Вот пусть там и возводит производство своих артефактов.

Во-вторых, брак наш будет фиктивным. Живем раздельно, встречаемся лишь по необходимости. Он может вообще тут не появляться, оставаясь в своем особняке! Да, мне придется смириться с чужаками на территории — ведь в мастерских будут работать люди… Не хотелось бы, чтоб дом превратился в проходной двор. Может, получится обустроить второй вход? Еще одни ворота с выездом на главную дорогу.

Я мотнула головой, отгоняя ненужные мысли. Если граф не согласится, мои идеи — пустая трата времени. Эти вопросы можно будет решить позже.

Есть и третий пункт — люди. Их не должно затронуть наше с Ингелбертом «сотрудничество».

Вспомнив слова Отрады и то, с каким энтузиазмом она рвалась спасать меня от муженька, я сделала себе мысленную пометку: предостеречь ее от необдуманных поступков. Хотя… у нее-то они как раз будут очень обдуманными. Надо бы поселить в головах обеих моих помощниц мысль, что инициатива — наказуема. А то они додумаются графа травить раньше времени, вот скандал будет! Он же не дурак, скорее всего уже все варианты наших возможных взаимоотношений перебрал. Приедет сюда наверняка обвешанный защитными артефактами и амулетами, как новогодняя ель.

На этом мои «пометки» к брачному договору заканчивались. Думаю, за неделю еще что-нибудь появится, а пока, надо бы все это перенести на бумагу.

Мой кабинет находился рядом с хозяйской спальней, на втором этаже. Чтобы попасть туда, нужно пройти просторный деревянный холл, подняться по лестнице, все еще требующей ремонта некоторых ступеней, и пересечь узкий коридорчик. За вторым поворотом встретится тупиковая стена с дверью. Это и есть вход в самое посещаемое мной место в доме.

Кабинет был когда-то обителью папы. Он мог днями пропадать там! Читать, заниматься документами, встречать гостей, играть с друзьями в шахматы и волшебные нарды, а в последний год, что я его помнила — беспробудно пить. Мамина болезнь подкосила его. И так вышло, что ушел из жизни он первее.  

Прежняя Амелия очень винила его за это. Даже после смерти не могла простить за слабость.

Отцовский кабинет я преобразила на свой вкус. Это была первая комната, в которой сделала ремонт. Никаких мрачных оттенков! Зеленая обивка мягкой мебели, текстура и цвет белого ясеня в книжных шкафах, письменном столе, входных дверях, и матовые стеклянные торшеры, за которыми скрывались лампочки. Артефакты, то есть, но про себя я эти маленькие желтоватые шарики, парящие в воздухе на собственной магии, назвала просто лампочками.

Самое любимое и важное, что здесь было — цветы. Большие комнатные папоротники и фикусы в напольных вазонах, расставленных по углам и у свободных стен.

Кабинет стал моим местом силы. Тут я размышляла о насущном и решала связанные с поместьем проблемы.

Сев за стол, я вытащила из ящичка лист бумаги, достала чернильницу с пером. Ох, сколько нервных клеток полегло, пока научилась им красиво писать! Многие навыки прежней Амелии остались при мне, но, бывало, я зависала на самых простейших вещах.

Записав свои требования, я отложила перо и задумалась. А что, если он не примет ни одно из них? Потащит меня под венец, чтобы скорее покончить с этим, после чего запрет в своем особняке, как птичку в клетке. Надеяться на лучшее конечно здорово, но списывать со счетов местные устои никак нельзя. К сожалению, у женщин в этом обществе очень мало прав…

— Хозяюшка, хозяюшка! — ворвался в мое уединение встревоженный голос Лиры — старшей дочери Оскара и Риски.

Я подорвалась с места и побежала к лестнице.

На второй этаж никто, кроме Ады и Милы, не смел подниматься. Девушки помогали мне с уборкой в доме — особняк был слишком большой, чтобы с ним в одиночку справиться.

Добравшись до перил, я перегнулась через них и глянула вниз. Лира стояла рядом с распахнутой дверью и выглядела испуганной.

— Что стряслось?

Она вскинула светловолосую голову.

— Изба деда Никоса горит! Вилл и Гектор тушить помчались, но пламя там не простое…

Я метнулась вниз по лестнице, перепрыгивая через шаткие ступени.

— То есть как «не простое»? Поясни, Лира!

— Оно синее, госпожа Амелия. Ярко-синее и очень злое. 

— Неспроста это все, неспроста, — бормотал дед Никос, исподлобья глядя на дымящееся пепелище.

Спасти избу не удалось — ни водой, ни магией. Как и говорила Лира, пламя тут побывало особенное. И судя по реакции хозяина сгоревшего дома, он что-то об этом знал.

Тягостно вздохнув и стерев испарину со лба, я двинулась к нему. Парни уже отволокли все, что успели вытащить из пожара, в дом Отрады. Поселить погорельца пока решили у нее.

— Никос, — тихо начала я, приблизившись к деду. — Тебе уже знаком этот огонь, не так ли? Или ты догадываешься, откуда он взялся.

 Сухопарый старик зыркнул на меня затянутыми дымкой голубыми глазами и пригладил жидкую седую бородку, лежащую на груди. Он не из говорливых был, со мной так вовсе за все время лишь несколькими фразами перекинулся. Вот и сейчас, вновь уставился на обуглившиеся поленья бывшего жилища, не проронив и слова.

— Ну же, я должна знать! Что творится на моей земле, Никос?

Дед повернулся ко мне, и я заметила в его взгляде нечто такое, от чего душа поежилась. Будто он винил меня в чем-то!

— Как только вы тут появились, хозяйка, магия источника чудить начала.

— То есть как «чудить»?

— Она питает артефакты слишком… рьяно, на полную мощь. Некоторые из них даже перегорают. Такого не случалось еще на моем веку.

Я растерянно заморгала. Сравнивать работу артефактов мне было не с чем, в памяти прежней Амелии не сохранились такие мелочи, как яркость светильников или режим работы теплиц. Она этого в повседневной жизни просто не замечала. А мне, пришедшей из другого мира, абсолютно все здесь было в новинку. Даже самая незначительная волшебная мелочь!

— И ты говоришь мне об этом только сейчас? — всплеснув руками, я отвернулась, глядя на поднимающийся к небу зеленоватый дым. — А пожар? Как вообще случилось воспламенение?

— У меня в погребе… — нехотя начал он. Глаза его забегали. — Было кое-что.

Я удивленно вскинула брови.

— Что именно?

— Нечто из пещеры с источником. Я пытался разобраться, почему он начал выдавать столько магии… А сегодня произошло нечто, усилившее его еще больше. Вот я и пошел, а там… обнаружил это. Можно сказать, случайно наткнулся.

— Прости, пещеры?!

От шока я не могла подобрать приличных слов. Мне все уши прожужжали про источник, и ни единого слова не сказали про чертову пещеру, в которой он находится! Я думала, что он просто где-то там под землей, как нефть или газ или любое другое полезное ископаемое!

— Так, ты мне сейчас все расскажешь, Никос. Подробно! Начиная с того, что именно взорвалось в твоем погребе!

Похоже, дед под старость лет решил похимичить с магией, а сам мне тут плетет несуразицу про усилившееся питание артефактов. Если б и правда так было, разве Отрада или Оскар не сказали бы мне об этом?

— Так уж прям все и расскажу, — упрямо пробубнил он, снова уставившись исподлобья. — Вы меня, хозяйка, извините, но с вами тоже дела темные творятся. От драгхаров живой еще ни одна девица не уходила. А тут вы вернулись домой целая, да невредимая. И артефакты по всему поместью сразу жрать магию стали, как изголодавшиеся доморфы*.  

— Не такой уж и целой, — холодно ответила я. — Ты свечку, дед Никос, не держал. Судить меня вздумал?

Он слегка переменился в лице.

— Простите, хозяйка… Судить и не думал! Просто не заметить странности, не мог.

Я немного смягчилась и попыталась унять участившийся ритм сердца. Задышала чуть медленнее, беря под контроль эмоции. Воспоминания о том, где и в каком состоянии очнулась, до сих пор притягивали ко мне ночные кошмары. А уж после того, как наслушалась про драгхаров всякого от Отрады и Риски, так вовсе бессонницу заработала.

— Что взорвалось у тебя в погребе? — ровным тоном повторила я. — Что ты притащил из той пещеры?

Старик пожевал морщинистые губы, подергал себя за бороду и все же ответил:

— Яйцо, госпожа. То было окаменелое драконье яйцо.

Я так и застыла, ошарашенно глядя на Никоса.

— Но это невозможно!

Что я знала об огнедышащих крылатых ящерах? Совсем немного, но уже эта незначительная часть истории позволяла быть уверенной, что ни драконов, ни их яиц в Норридане быть не может.

В отцовской библиотеке я нашла несколько книг, в которых встретились непонятные мне определения: драконит, волшебный камень, драгхары. Конечно же я прочитала те фолианты от корки до корки! Все написанное в них имело прямое отношение к могучим двуликим существам.

Много тысяч лет назад в океан у небольшого континента, упал "небесный огонь" с которым в этот мир пришли драконы.

Они были расой завоевателей. Умели перемещаться между мирами, используя огромные порталы. Порабощали империи и королевства, но не оставались жить на завоеванных землях, а использовали их, как свои колонии.

Однажды случилось нечто необъяснимое: целая сеть этих огромных драконьих порталов сработала одновременно, без ведома своих создателей. Задействовалось невероятное количество магии, практически осушив источники силы.

Столь масштабный сбой вызвал мощное землетрясение. Оно раскололо материки на части, в пыль стерло острова, а работавшие в полную мощь порталы разбросали все, что осталось живо и цело по разным мирам.

В рандомный мир их вышвырнуло буквально с куском суши, некогда бывшим городом или цветущим островом. Осколки рухнули в океан, после чего волной цунами смело большую часть населения материка, на котором потом обосновались сами драконы.

Но, очутившись на чужой земле, крылатые лишились источника силы своего мира.

Оказались отрезаны от магии, что делала их теми, кем они являлись. Каждое следующее поколение рождалось слабее предыдущего, а затем вовсе исчезла способность обращаться в зверя.

Так появились драгхары, что в переводе с древнего языка означало: «сердце дракона». От предков у них остались лишь крылья, некоторые особенности внешности и магия, отличная от людской.

Крылья они научились скрывать, но даже без них принять драгхара за обычного мужчину невозможно. Они более высокие, сильные, их глаза бывают таких оттенков, которых у людей никогда не встретишь.

А еще, они любили окружать себя драконитами. Что это такое?

Всего лишь горная порода из драконьего мира, попавшая сюда с осколками их суши.

Не обработанный, он похож на уголёк, и простые люди не находят в нем ничего ценного. Только драгхары могут его почувствовать. Этот камень усиливает их магию. Обработанный, он становится прозрачно-тёмным в спящем виде. Просыпается от магии драгхаров и принимает свой цвет, под стать их силе, с различными всполохами внутри, лучиками и прочими световыми эффектами.

Его находят по берегам, после сильных штормов. И ценны они для драгхаров не потому, что дороги. Да, их использовали в создании украшений и как артефект, подпитывающий силу, но в большей степени, драконит был памятью. Частичкой навсегда потерянного мира.

Именно поэтому камни могут питать и увеличивать силу драгхаров. Они хранят в себе их родную магию. Но этого все равно мало, чтобы вернуть им способность обращаться в драконов.

Они не планировали сюда приходить и вообще не знали о нашем существовании.

Попав на тот материк, они сделали то, что умели лучше всего — развязали войну.

Практически истребили остатки людей, что там жили.

Кто-то сумел сбежать сюда, на территорию девяти королевств, одно из которых — Норридан, но большая часть погибла. Драконы оставляли разве что детей — для рабского труда, и девушек — для утех. Так и узнали, что человеческие женщины умирают от воздействия драконьей магии. Угасают, подобно уголькам, выброшенным из костра.

И все это: драконы, а затем драгхары с их драконитами и тайнами — обосновалось через океан отсюда. Они веками не контактировали с людьми, живущими на других материках. Официальное открытие границ между ними произошло совсем недавно, а самые первые торговые отношения стали развиваться каких-то двадцать лет назад.

Драконье яйцо здесь никак не могло оказаться. В небе Норридана никогда не появлялись драконы. По крайней мере, об этом нигде написано не было.

Взглянув на Никоса, я с уверенностью сказала:

— Покажи! Огонь уже потух, проводи меня в свой погреб.

Дед озадаченно почесал макушку и с сомнением посмотрел на пепелище.

— Если от него вообще что-нибудь осталось…

— Даже если нет, хочу увидеть это собственными глазами!

Сказав это, я уверенно двинулась вперед. Никос пошел следом, опираясь на держак лопаты, который успел вытащить из огня. Обычно опора при ходьбе ему не требовалась. Особенно, когда по горам шатается, в поисках таинственных пещер!

Я выдохнула, приказав себе успокоиться. Охватившее меня раздражение ни к чему хорошему не приведет.

Погреб деда Никоса находился прямо под полом узкой кухоньки. Сейчас вместо досок на том месте зияла черная дыра, присыпанная синеватым пеплом и подпаленными щепками.

— Славно рвануло… — протянула я, наклоняясь над ямой. — Это чудо, что тебя тут не оказалось, дед.

Он молча оставил держак рядом со мной, а сам притащил из сарая лестницу. Спустил ее вниз, проверил, крепко ли стоит, и взглянул на меня.

— Ну, вот. Прошу.

Я с сомнением посмотрела на самодельную лестницу, длинны которой едва хватило, чтобы достать до пола погреба. Вздохнула. Что ж, сама захотела посмотреть.

Подобрав подол длинной юбки, схватила его в охапку одной рукой и полезла вниз. Никос пригладил бороду, оперся ладонями на колени и принялся наблюдать за моими стараниями поймать следующую перекладину подошвой. Когда я оказалась на месте, он меня окликнул:

— Хозяйка, возьмите, пригодится.

Задрав голову, успела заметить летящий в меня артефакт. Поймала этот небольшой прозрачный шарик, легонько сжав в ладони. Он тут же засветился, освещая сгоревшее пространство.

Здесь Никос хранил заготовки на зиму. Банки, к сожалению, повзрывались от жара пламени, а их содержимое уничтожилось почти под ноль. На полу обнаружились остатки ящиков и жестяных коробок.

Осторожно двигаясь по кругу, я заглядывала под горы мусора и разгребала ногами пепел.

Как должно выглядеть драконье яйцо? Оно явно больше куриного… И, скорее всего, не белое. Но, какого бы размера не оказалось, осталось ли от него что-нибудь после такого взрыва, а затем пожара?

Чем дольше я находилась в этой обугленной яме, тем сильнее мной завладевало разочарование.

— Ну, чего там? — послышалось сверху. — Уцелело хоть что?

Я прикусила губу, направляя свет артефакта в неизведанные углы. И вдруг заметила нечто странное. Вернула лучик обратно, замирая на месте.

— Тут что-то… У дальней стены. Большой камень.

— Да не камень это, яйцо! Неужто цело?

Я вскинула брови, чувствуя, как внутри все сжимается и становится трудно дышать.

— Яйцо?.. — прошептала, медленно ступая вперед. — Ну ни черта ж себе.

— Чего?

— Оно огромное! — громче проговорила я. — Как ты его приволок?

Камень по форме и правда походил на яйцо. Стоя… Лежа? Находясь на полу, оно достигало мне до колена! И было на вид целым.

 Приблизившись, я склонилась над чудесным предметом, водя артефактом над ним, освещая. Свет стал особенно ярким, проявляя все трещинки и узоры на каменистой поверхности. Затаив дыхание я протянула руку. Сжала ее в кулак в нерешительности.

Ох, надеюсь оно не бомбанет повторно!

Зажмурившись, все же приложила ладонь к яйцу. В сознании вспыхнул яркий свет! Распахнув глаза, посмотрела на свою руку. Ничего не происходило, но я чувствовала нечто особенное, переполняющее теплом мое сердце.

— Тут никого нет, — вдруг произнесла я, не понимая смысла этих слов.

Мне просто захотелось это сказать.

— Чего? — снова подал голос Никос.

Я положила артефакт на пол рядом и коснулась яйца второй рукой. Стало так грустно… Душа тоскливо сжалась.

— Как жаль. Тут пусто.

— Ничего не слышно, хозяйка! С кем вы там говорите?

Облизнув пересохшие губы, я встала. Посмотрела на яйцо в молчании, усиленно думая. Как такое может быть? Оно целое, но пустое. Взрыв произошел из-за сильного выброса энергии, но каменная скорлупа не пострадала.

Удивительно… Все вокруг уничтожено, а на яйце лишь мелкие, едва заметные трещинки. Нужно срочно проверить ту пещеру, в которой побывал дед. Там может быть целая кладка.

Подобрав артефакт, я вернулась к лестнице. Вскарабкалась по ней наверх, отряхнула подол и снова посмотрела в яму.

— Не томите, хозяйка! — дед Никос едва не подпрыгивал на месте от любопытства.

Его и правда интересовала судьба яйца.

— Уже поздно, я пришлю Вилла, он заберет его отсюда и перенесет ко мне. А завтра ты проводишь меня до пещеры.

— Так оно цело?

— Да. Вполне, — вынырнув из мыслей я взглянула на деда. — И все же, как ты его сюда притащил?

— Ну дык… — он озадаченно смотрел в погреб. — Есть еще силушка.

Что-то он темнил, не договаривал.

— Оскар тоже пойдет с нами, — подумав, решила я. — Лишние руки не помешают.

«И магия», — подумалось мне.

Что-то подсказывало поостеречься и не идти в ту пещеру вдвоем с Никосом. Может, это тетушка паранойя, но лучше перестраховаться, прихватив помощника, которому доверяю.

Продочка вышла этакой исторической справкой, но уверяю, она невероятно важна! Если вы читали внимательно, то можете предположить несколько вариантов развития событий. Невозможных по мнению Амелии.

А чтобы подогреть ваш интерес и дать подсказку, поделюсь визуалом пещеры, в которой побывал Никос.

Так мог ли очутиться в Норридане дракон? Если да, то как?

1.      Согласна с Амелией, дракона там быть не может. Скорее всего дед перепутал драконье яйцо с чьим-то другим. Ведь он никогда не видел вживую драконье яйцо!

2.     Амелия столько еще не знает и строит догадки по двум прочитанным книгам. Возможно, очень многое осталось за пределами летописей. Если драконы завоевали первый материк, они могли попытаться это сделать и с другими. Так и попал в Норридан дракон со своим яйцом.

3.     Меня гложут смутные сомнения, но могу предположить, что одного дракона во время падения могло унести ветром (магией) подальше от берегов первого материка. Он упал не в море, а на скалы и погиб. Так образовалась пещера с источником. А яйцо… я не знаю, как впихнуть в эту теорию яйцо.

4.     Ни одна из этих теорий мне не нравится / Свой вариант в комментариях.