Жена по кровному договору

Пахло смолой.

Густой, липкий запах пропитал воздух так плотно, что казалось — его можно разрезать ножом. Площадь была переполнена. Люди теснились, шептались, перешёптывались, но стоило мне поднять глаза, как все звуки превращались в глухой гул, будто я уже стояла по ту сторону мира.

Я знала этот взгляд.

Так смотрят на чумных.
На проклятых.
На тех, кого уже похоронили, но тело ещё дышит.

Мои руки были связаны за спиной грубой верёвкой. Кожа стёрта, запястья в крови — иронично. Магия крови. Какая насмешка.

— По приговору Святой Инквизиции… — голос глашатая дрожал от восторженной торжественности, — обвиняемая признана носительницей запретного дара…

Толпа зашумела.

Костёр был сложен аккуратно. Почти заботливо. Поленья пересыпаны сухой соломой, пропитаны маслом. Они хотели, чтобы пламя было красивым.

Показательным.

Я не просила милости. Не кричала. Не отрицала.

Потому что знала — правда хуже обвинения.

Да, во мне была магия.
Да, я чувствовала кровь — чужую, свою, горячую, живую.
Да, иногда мне достаточно было прикоснуться, чтобы услышать её шёпот.

Но я никогда не убивала.

Это никого не интересовало.

Меня толкнули вперёд. Доски под ногами скрипнули, когда я ступила на помост. Верёвка вокруг столба холодила спину через тонкую ткань платья. Я не сопротивлялась, когда меня привязали.

В небе сгущались тучи. Серые, тяжёлые.

Как будто само небо отворачивалось.

— Ты раскаиваешься? — спросил кто-то рядом.

Я медленно подняла взгляд.

Чёрный плащ. Серебряная вышивка в виде переплетённых клинков. Печать ордена на груди.

Лорд-инквизитор.

Я видела его лишь однажды — издалека. Говорили, он не оставляет живых. Говорили, его взгляд способен заморозить кровь в жилах.

Лгали.

Его взгляд не был холодным.

Он был внимательным.

Слишком внимательным.

— Я раскаиваюсь лишь в том, что родилась, — тихо ответила я.

В толпе кто-то ахнул. Кто-то рассмеялся.

Инквизитор сделал шаг ближе.

Он был выше меня на голову. Чёрные волосы, убранные назад. Лицо будто вырезано из камня — резкие скулы, жёсткая линия губ. Ни тени эмоций.

Но глаза…

Серые. Как сталь перед ударом.

— Ты понимаешь, в чём тебя обвиняют? — его голос был негромким, но площадь притихла.

— В существовании.

Тень улыбки скользнула по его губам.

Опасная тень.

Он протянул руку — неожиданно медленно — и коснулся моих запястий. Там, где верёвка впивалась в кожу.

И в этот момент всё изменилось.

Я почувствовала его кровь.

Горячую. Сильную. Тёмную.

Она не текла спокойно. Она бурлила. В ней было что-то… чужое. Словно под кожей скрывалось клеймо.

Моё сердце сбилось с ритма.

Он почувствовал это.

Я увидела, как его зрачки едва заметно расширились.

— Интересно, — произнёс он почти шёпотом.

И тогда я поняла.

Он знал.

Не просто подозревал.
Знал.

Он наклонился ближе, так что его дыхание коснулось моей щеки.

— Ты не ведьма, — сказал он едва слышно. — Ты нечто гораздо более редкое.

По спине пробежал холод.

— Тогда жгите быстрее, милорд, — выдохнула я. — Пока я не успела стать ещё опаснее.

Он отстранился.

Повернулся к толпе.

И произнёс громко, отчётливо:

— Казнь отменяется.

Мир замер.

Глашатай поперхнулся. Люди начали переговариваться. Кто-то закричал, требуя правосудия.

— Лорд-инквизитор? — растерянно пробормотал один из жрецов.

Он поднял руку, и тишина обрушилась, как нож.

— По праву верховного судьи Ордена, — его голос стал стальным, — я забираю обвиняемую под свою личную ответственность.

— Это безумие! — выкрикнул кто-то из толпы. — Она носительница запретной крови!

— Именно поэтому, — холодно ответил он.

Он снова подошёл ко мне.

И прежде чем я успела осознать происходящее, достал из-за пояса тонкий клинок.

Люди зашептались. Я сжала зубы.

Он разрезал верёвки.

А затем — без предупреждения — полоснул лезвием по своей ладони.

Кровь выступила мгновенно.

Тёмная. Почти чёрная на свету.

Он протянул руку ко мне.

— Дай свою.

Я смотрела на него, не двигаясь.

— Зачем? — прошептала.

— Ты хотела сгореть? — в его глазах вспыхнуло что-то острое. — Или хочешь жить?

Жить.

Слово прозвучало как насмешка.

Но инстинкт оказался сильнее гордости.

Я протянула руку.

Лезвие коснулось моей кожи. Боль была короткой. Тёплая кровь выступила на ладони.

Он переплёл наши пальцы.

Кровь смешалась.

И площадь содрогнулась.

Я почувствовала удар — будто молния прошла сквозь тело. Магия вспыхнула, рванула наружу, но не разрушила — связала.

В воздухе запахло грозой.

На наших запястьях проявился знак. Тёмный, пульсирующий, как живая печать.

Толпа ахнула.

— Что вы сделали? — прошептала я, чувствуя, как сердце бьётся в унисон с его.

Он не отпустил мою руку.

— Заключил договор.

— Какой?

Он наклонился так близко, что я видела тонкий шрам у его виска.

— Кровный.

Слово прозвучало как приговор.

— С этого момента, — произнёс он громко, обращаясь к толпе, — она — моя жена.

Мир рухнул.

Кто-то закричал. Кто-то упал на колени. Жрецы побледнели.

— Это невозможно! — вскрикнул глашатай. — Инквизитору запрещено…

— Запрещено что? — его голос стал ледяным. — Использовать оружие, данное ему судьбой?

Оружие.

Я дернулась, но его пальцы лишь крепче сжались.

— Ты сошёл с ума, — прошептала я.

Он наконец отпустил меня.

Но связь осталась.

Я чувствовала его. Его пульс. Его дыхание. Его скрытую ярость.

— Возможно, — спокойно ответил он. — Но теперь ты принадлежишь мне.

— Я никому не принадлежу.

Он склонил голову.

— Ошибаешься.

Он повернулся к страже.

— Подготовить экипаж.

Когда меня повели с помоста, толпа расступалась. Но их взгляды уже изменились.

Теперь они смотрели не на ведьму.

А на женщину, которую выбрал инквизитор.

Я шла, ощущая на коже жар несостоявшегося костра.

Внутри меня бурлила магия. Договор пульсировал в крови, как второе сердце.

Я понимала одно.

Он не спас меня.

Он сделал ставку.

Когда мы подошли к чёрной карете, он задержал меня за локоть.

— Ты знаешь, почему я это сделал? — спросил он тихо.

— Чтобы использовать меня.

— Верно.

Он провёл пальцем по тёмной метке на моём запястье.

— В королевстве назревает нечто, с чем Орден не справится.

— И ты думаешь, я — решение?

— Нет, — его взгляд стал странно тяжёлым. — Я думаю, ты — причина.

В груди стало холодно.

— Если тайна твоей крови раскроется, — продолжил он, — погибнешь не только ты.

— А кто ещё?

Он открыл дверцу кареты.

И произнёс спокойно, будто речь шла о погоде:

— Я.

Я замерла.

— Почему?

Он посмотрел на меня долгим, пронизывающим взглядом.

— Потому что, если ты падёшь, договор утянет меня за собой.

Я сглотнула.

— Значит, мы оба в ловушке?

Тень усмешки коснулась его губ.

— Нет.

Он наклонился ближе.

— Теперь мы — оружие.

Дверца захлопнулась.

Карета тронулась.

Площадь с костром осталась позади.

Но огонь не погас.

Он просто переместился внутрь меня.

И впервые в жизни я испугалась не смерти.

А того, что могу выжить.