Жена по ошибке, или Полюбить лесного дракона

Ира

Как же сильно трещала голова. Эта пульсирующая боль была невыносимой. Того и гляди, черепушка разлетится на ошмётки.

Это ж надо так. Бомбануло. Сквозь эту боль просачивались воспоминания. Намного раньше мою голову прострелила боль похлеще этой, и вроде бы я даже грохнулась на пол.

Странно. Не было ощущения, чтобы я лежала на жестком полу. Вообще не было никаких ощущений.

Только чёртова боль. И дебильное предчувствие, что мне не привиделось то, что я будто бы смотрела на собственное бездыханное тело.

Присниться же такая дребедень. Еще никогда мне не снилась моя смерть. Да и к слову, я не задумывалась никогда о собственном конце.

— Очнётся, — словно вдалеке послышался женский голос.

Да, действительно. Кем бы ни была эта женщина из моего воображения, но она права. Пора просыпаться. Меня ждал очередной день сурка.

Собраться на работу. Не забыть покормить соседскую кошку Мусю. Когда ж уже вернуться эти соседи из своих бесконечных путешествий?! Отправиться на работу. Вернуться домой. Снова не забыть покормить соседскую кошку Мусю. Выслушать очередную тираду матери по телефону о том, что мне так-то немножко за тридцать, а я всё одна, и дочки её многочисленных подружек уже все при мужьях и детях.

— Ребёнок, — словно шёпот ветра, прошелестел красивый мужской голос, прерывая мои мысли.

И снова этот голос мне будто послышался. Словно издалека и вообще не отсюда.

А может? Может, я не сплю? Ещё никогда я не мыслила так свободно во снах. Я в них просто была, и плыла по сценарию, как сторонний наблюдатель.

Попытавшись пошевелиться, мне это не удалось. Значит, это какой-то неправильный сон, в котором были непонятные голоса.

Что-то всё-таки билось на краю сознания тревожным звоночком, и я пыталась напрячь память, чтобы вспомнить, что же было после того, как я  увидела себя на полу кухни.

Естественно, я офигела, мягко сказать. А что было потом?

Вроде где-то был свет, и я к нему пошла. Едрит-мадрит, это что же был свет в конце тоннеля?

Но свет и, правда, был. Не белый, как любят говорить. Скорее, тёплый. А дальше? Дальше только неясные потоки и неожиданная лёгкость. Будто кто-то дунул на пушистый белый одуванчик в направлении ветра. И я была одной из этих стремительно летящих семечек.

Дурацкое сравнение. Фантазия ни к чёрту.

В том потоке света я увидела свое лицо. Только оно было напротив, и также как я, обалдело при виде меня. Чтоб рассмотреть лучше, я даже попыталась приблизиться к нему, но получился эффект зеркала. Мы просто поменялись местами и оказались всё также далеко друг от друга. А потом я почувствовала, как меня тянет обратно.

Теперь только головная боль, темнота и неясные голоса. Дурка, одним словом.

— Сердце драконьего леса, — ещё один, на этот раз кряжистый голос послышался всё с того же далекого места.

Что всё это значит? Очнётся ребенок в сердце драконьего леса? Чей ребёнок? Почему это он без сознания в лесу, да ещё и в драконьем? Что за бред? Сказочники, блин.

И, о аллилуйя, мне удалось открыть глаза. Чтобы сразу зажмуриться от яркого резкого света.

— Наконец-то, — услышала я мужской голос совсем рядом, причем тон мне его не понравился совсем.

Во мне поднялась волна возмущения, и я сделала ещё одну попытку открыть глаза. Проморгалась. И перед моим взором возникло перекошенное злостью и ненавистью мужское лицо. Вокруг этого лица переплетались яркие нити света, которые как раз больно резали по глазам.

Если это видение мой сон, то можно мне другого мужика, пожалуйста? Желательно доброго, но такого же красивого.

— Если ты ещё хоть раз попытаешься навредить моему ребёнку, я придушу тебя собственными руками, поняла? — угрожающе прорычал он.

Чего, простите?

Всё бы ничего. Я уже было собралась возмутиться. Предложить мужчине сходить к доброму доктору в белом халатике, психику подлечить. Или объяснить человеку, что не трогала я его ребёнка и даже не видела того ни разу. Если б не одно но!

Глаза мужчины вдруг стали, как у соседской кошки Муси при свете солнца. Зрачки его глаз сузились, превратившись в узкую полоску, а зелёная радужка расплылась по всему глазному яблоку, полыхнув злым огнём.

Я всерьёз задумалась, не я ли тут тронулась умом? Но испугавшись гневного взгляда незнакомого мужчины, машинально кивнула на его фразу.

Кайдан

Я смотрел на свою жену и пытался понять, как мы дошли до такого. Где мы свернули не туда. И стали чуть ли не врагами друг другу?

Смотря на её красивое личико, я не испытывал ничего, кроме ненависти. К ней и к этому месту. Я не хотел возвращаться сюда, но иначе моё дитя было не спасти.

Больше всего бесило другое. Как мать могла желать смерти собственному ребёнку?

После всего случившегося я запру эту гадину в её же комнате до тех пор, пока не родит.

Для большей убедительности я даже пригрозил ей расправой, если она еще хоть раз соберётся выкинуть нечто подобное. Мое предупреждение возымело нужный эффект. Ирис кивнула, со слезами на глазах.

Умница, девочка. Так намного лучше, я сделаю вид, что поверил ей на этот раз.

Вот только её слезы уже давно на меня не действовали. С такой женой как Ирис, нужно постоянно быть готовым ко всему.

— Вы б мужчина курить бросили. У вас кожа какого-то болезненного зелёного оттенка. Разве не читали на пачке предупреждение? Курение убивает! — слабым голосом сказала Ирис, и сморгнула скопившиеся слёзы. — Господи, откуда этот яркий свет? У меня от него глаза сейчас повылазят.

— Этот свет, золотко моё, не даёт отправиться ребёнку в лучший мир. Придётся немного потерпеть, — я мало, что понял из её фразы, но не упустил возможности пробудить материнские чувства.

— Надеюсь, ваш ребёночек поправится, — ответила жена и прикрыла глаза.

— Наш, — поправил я её.

Хотя, с такой-то матерью…Лучше уж совсем без неё.

— Каков нахал, — со смехом сказала Ирис и удивленно распахнула глаза, после чего сразу сморщилась. Видимо от яркого света, как сказала ранее. — Мужчина, я вас впервые вижу. Не может быть у нас с вами детей. Я бы запомнила.

Её актерская игра как всегда на высоте. Я даже рассмеялся в голос. Готов был аплодировать, если б не удерживал на руках своё тело над женой, сохраняя магический поток силы для поддержания жизни ребёнка.

— Совсем девка умом тронулась, — изрекла болотная ведьма в стороне.

Удивление от голоса старухи Ирис тоже исполнила великолепно. А найдя ту взглядом, и вовсе натурально съёжилась.

— Там Баба-Яга какая-то, — буркнула она тихо. — Точно сказочный сон. Как хоть ваш ненастоящий мирок называется? Проснусь, хоть помнить буду.

Моё терпение лопнуло. Я запустил остатки силы на проверку жизненных потоков в чреве этой безумной женщины. Повреждений и разрывов больше не было, и я с облегчением отделился от магического камня. Больше не нужно было терпеть её близость.

Нити магии погасли, и в отличии от всех остальных присутствующих в пещере, мне не требовалось время, чтобы привыкнуть к темноте. Драконья сущность обладала хорошим зрением даже в непроглядной тьме. Я с лёгкостью мог рассмотреть всё вокруг. К слову и расслышать тоже.

— Кайдан, как же так? — всхлипывала Сильвия.

Мне было жаль эту женщину. Не повезло ей с дочерью.

— Доченька, — рыдая, бросилась мать к Ирис, — Ты, что же, ничего не помнишь?

Я присмотрелся к своей жене. Должно же хоть что-нибудь в ней дрогнуть. Но Ирис смотрела на свою мать так, будто впервые её видела.

— Я смотрю, тебе даже мать не жаль, — жестко огласил я, удивляясь самому себе, как вообще мог когда-то любить это безжалостное создание.

Ирис всегда следовала только своим интересам. Её, к сожалению, больше никто и никогда не волновал.

На моё высказывание в ней начала нарастать злость. Я ощущал это всем своим существом.

Да девочка, покажи в очередной раз своё истинное лицо. Но вместо этого она продолжила играть свою роль.

— Кто-нибудь может мне объяснить, что тут происходит? — выпалила жена, поднимаясь со священного камня.

— Обязательно объясним, дорогая. Дома, — ответил я ей и отправился к выходу из пещеры.

Я не стал оборачиваться, чтобы проверить следует ли жена за мной. Её легкую поступь легко отличить среди остальных женщин. Тем лучше. Не пришлось волочь её силой.

Заставить бы идти её пешком до поселения. Но на улице шёл ливень. И из уважения к Сильвии, я выбрал другой способ перемещения. Выпускать дракона всегда нестерпимо больно, но для меня это была равноценная плата за возможность иметь крылья. Запустив магический поток, я ощутил жар и готовился к последующей боли, но превращения не произошло.

В глазах потемнело и меня повело. Погружаясь во тьму, я просил лишь об одном. Чтоб ненавистная жена не натворила бед.

Ира

— Чего это с ним? — спросила я, у незнакомых женщин. Наблюдая, как мужчина осел прямо в лужу.

Дождь хлестал нещадно. Того и гляди утопит злого как тысяча чертей мужика.

Невзирая на общую слабость в теле, я бросилась к нему, не раздумывая. До сих пор не могла понять, из какого театра эти актёры. Но играли они натурально.

Особенно этот мужик.

Меня настораживало, что всё вокруг ощущалось слишком реально для сна, и заставляло задуматься.

— Помогите затащить его обратно. Захлебнётся ведь, — попросила я, пытаясь поднять хотя бы одну руку из этой общей горы мышц.

Стероидов нажрался, не иначе. И место ж выбрал, где сознание терять. Не мог, что ли грохнуться в беспамятстве, не выходя на улицу?

— Куда ты прёшь, брюхатая? — от мужчины меня грубо оттолкнула Баба-Яга.

Ей Богу, чуть не обделалась, впервые увидев её. И соприкасаться с ней у меня было никакого желания.

Обойдя с другой стороны, я ухватила мужика за вторую руку.  

— Слишком во многом я тут у вас виновата. Ещё не хватало, чтобы и этого на меня повесили, — объяснила я старой карге на её недовольный взгляд.

Другая женщина, назвавшаяся моей матерью, до сих пор не проронила ни слова.

Кое-как, втроём, мы затащили амбала внутрь, и разместили его у стеночки. Стены кстати тут были завораживающими взгляд. Сплошь усыпанные мелкими вкраплениями каких-то зелёных и прозрачных кристаллов. Прозрачные кристаллы источали слабый свет, но его было мало, чтобы можно было хоть что-то рассмотреть. Этакий романтичный полумрак.

— Что это за место? — спросила я, переводя дыхание.

— Это пещера, в которой живет сердце драконьего леса, — как-то странно, с прищуром, посмотрела на меня Баба-Яга, и затем пояснила.

— Понятно, — просто сказала я. Хотя ни фига не понятно.

Пока оттаскивали громилу от дождя, я вполне себе убедилась, что происходящее не сон. Нужно искать другие теории.

Могло быть и так, что от удара головой об кухонный кафель, я впала в кому, и это был какой-нибудь воображаемый мир. Вон на эту тему сколько фильмов наснимали.

О том, что я действительно умерла, думать было страшно.

Чтобы не загонять мысли в не нужном направлении, я взглянула на мужчину. Всего на мгновение мне показалось, что на его обнаженных участках кожи загорелись огнем переплетения вен. Только не правильные они были. Будто рваные. Я моргнула и видение исчезло.

— Так что с ним случилось? — нарушила я тишину, имея в виду мужское бессознательное тело.

Хотя тишина это громко сказано. Дождь с грозой грохотали так, что было удивительно, что сквозь такой шум меня вообще услышали.

— Истощился твой дракон, — после тщательного обнюхивания мужика заявила старая карга. — К священному камню его надо тащить.

— Где этот камень? — буднично поинтересовалась я.

— В пещере, — последовал ответ. — Там, откуда мы ушли.

Дело было вечером, делать было нечего. Уже испробованным способом мы снова подхватили мужчину, и потащили теперь уже к камню. Столько бранных слов, я за всю жизнь не позволяла себе произносить, а эти женщины лишь называли меня окаянной.

Но в самом-то деле, не я же виновата, что этот амбал такой тяжёлый.

Кое-как, взгромоздив огромную мужскую тушку на такой же громадный камень, мы втроём повалились без сил. Живот сводило болезненными спазмами, и я свернулась клубочком, защищая его. Так было легче. Почти не болело.

— Доченька, ты как? — спросила женщина, присаживаясь рядом со мной.

В этом полумраке я не могла рассмотреть её лицо, только силуэт, но от поглаживания по моей спине веяло заботой, а в голосе слышалась тревога. Как бы не упрекал меня тот мужчина, мне было жаль эту женщину.

— Вы считаете себя моей мамой? — спросила я, прекрасно зная, что это обидные слова, и они могут ранить эту заботливую женщину. Но мне нужно было объяснить, что я не её дочь.

— Конечно, милая моя, — дрожащим голосом ответила она. — Ты, правда, никого из нас не помнишь?

— Хуже, — сказала я. — Я никого из вас не знаю.

— Так познакомься и узнаешь, — недовольно пробурчала Баба-Яга.

— Хорошо, — согласилась я. — С вас и начнём.

Думала она тут у них самая умная? Мадам Очевидность.

Карга только противно рассмеялась.

— Я Сильвия, твоя мама, — неожиданно начала объяснять «моя» мать. — Это Найтири, ведьма с болот. Она сообщила нам о том, что тебе грозит беда.

Значит не Баба-Яга, а Кикимора. Ведьма с болот, надо же!

— А я кто, эльф? — поинтересовалась я.

— Ты Ирис, моя дочь и жена дракона, — всё так же, как маленькому ребёнку, объясняла женщина.

Пусть хоть считают меня слабоумной, мне бы просто понять, как и зачем я сюда попала.

— И этот полудохлый мужик дракон и мой муж по совместительству, — выпалила я, не спрашивая, а скорее догадываясь.

Мне не верилось во всю эту чушь с ведьмами и драконами, но то, как изменились глаза мужчины, меня сильно впечатлило. Может и вправду дракон?

— Д-да, — запинаясь, произнесла Сильвия.

Называть эту женщиной мамой даже в мыслях выглядело неправильно.

— Раз ребёнка здесь не наблюдается, значит, он ещё не родился, — и снова я обращалась скорее к себе, чем к женщинам.

Наконец-то происходящее складывалось в более понятную картинку.

— Зачем же ты так с ним, Ирис, — запричитала Сильвия. — Малыш ведь ни в чем не виноват. Кайдан когда узнал, обещал убить тебя, если не сможет спасти ребёнка.

Зачем? Мне-то откуда знать?

— Теперь, милые дамы, прошу вас рассказать мне подробнее, и желательно с самого начала, потому что я до сих пор мало что понимаю, — сдалась я. — В чем я виновата?

— Дракон дал мне наказ приглядывать за тобой и докладывать о каждом твоем шаге, — сказала Кикимора, ой, Найтири. — Ты никогда его не любила, а забеременев, возненавидела. Узнав, что под твоим сердцем дитя, ты всячески пыталась избавиться от него.

— Зачем? — вырвался из меня вопрос.

Я приложила ладонь к животу, ощупывая его. Он был ещё не большим, но уже чувствовался заметный холмик. Шевеления не ощущалось. Я ни разу не эксперт по беременностям, может месяц третий?

— Это ты нам скажи зачем, — опять недовольно выплюнула Найтири.

— Знала бы, сказала, — в тон её язвительности ответила я. — Дальше-то что было?

— К нам на болото ты примчалась. Проглядела я тебя, — продолжила она. — А когда увидела, сразу дракону сообщила и отправилась на твои поиски. Опоила тебя ведьма ядом, чтоб ребёнок вышел раньше срока. А нашла, когда ты уже металась в агонии.

— Кайдан как узнал, озверел. В миг в дракона превратился. Я успела за ним в последний момент, — поделилась Сильвия. — Он уже не чувствовал в тебе жизнь ребёнка, когда мы добрались до священного камня. Ему пришлось нырять в поток душ. Столько магии истратил, пока нашел нужную душу и поймал её за хвост.

— Поток душ? — спросила я, перебивая.

Мои конечности заледенели от страшной догадки.

— Каждая душа после смерти попадает в коридор и стремится к свету, чтобы обрести покой, вставила Кикимора.

А ведь я помнила, как вошла в этот коридор. Помнила, как стремилась к свету. И лицо, так похожее на моё. Тогда удивилась сильно. Хотела ближе рассмотреть… и поменялась с той душой местами.

Значит не сон. Не кома. Умерла на собственной кухне. И попала сюда.

— Ошибся ваш дракон, — ломким глухим голосом сказала я. — Не ребёнок его умирал, а жена. В том потоке он не ту душу поймал за хвост.