Сейчас.

Москва. Смотрю в окно, мимо проносится столичный пейзаж, но я ничего не вижу. Не вижу из-за слез. Плакать нельзя. Через два часа эфир, на меня будут направлены камеры, тысячи незнакомых глаз. Я должна буду улыбаться и говорить.

Говорить обо всем. О личном. Хочется рассказать всей стране, как у меня болит сердце. Рассказать, как я задыхаюсь в огромном особняке в Ново-Огарево, не чувствуя его своим домом. Поведать жителям страны, что за блеском богатства, за мишурой успеха ты все равно самый одинокий человек на свете.

Я бы с удовольствием поменялась с кем-то из простых женщин местами: Варила борщи и жарила котлеты, развешивала постиранное белье и через день его гладила. Работала и ждала выходных, чтобы выбраться с семьей в парк или просто дома посмотреть по телевизору фильм. Семья. Муж, я и дети. Что еще нужно для счастья? Но многие этого не ценят, им кажется, что жить, как все, довольствуясь обычными вещами, приносящими радость, – это не настоящее счастье.

Моя речь для этого эфира давно отредактирована, вопросы, как и ответы, известны. Я буду рассказывать о личном.

– Татьяна Андреевна, мы подъезжаем!

Не отвечаю. Моего ответа и не ждут. Все строго по регламенту, по времени. И так почти десять лет. Усмехаюсь. Если бы мне, девятнадцатилетней девчонке из провинции, сказали, что я буду жить по указке каких-то незнакомых людей, говорить то, что мне разрешат, соблюдать этикет и протокол, – рассмеялась бы. Ведь это сказки, а я не Золушка, не принцесса.

Я никогда и не думала, что выйду замуж за человека, у которого были далеко идущие планы посвятить себя служению стране и народу. Я не думала, что однажды именно ко мне будут примерять ярлык «первой леди страны». Меня не спрашивали, хочу я быть ею или нет, меня просто поставили перед фактом. Заставили полностью изменить привычный уклад жизни, сменить друзей и знакомых, быть постоянно под присмотром. Даже во сне я не чувствовала, что принадлежу себе.

Машина останавливается возле одного из многочисленных входов в Останкино. Не тороплюсь покидать теплый салон автомобиля. Растерев холодные руки, заставляю себя улыбнуться. Дверь распахивается. Гордо поднятый подбородок, прямой взгляд, вежливая улыбка. Всё, как учили. И никто не должен даже предполагать, что действительно у тебя на душе.

Встречают. Довольно много народу. Все напряжены, все совершают суетливые движения. Рядом со мною идет редактор программы «О сокровенном…». Так называется передача, где я согласилась дать откровенное интервью о жизни первой леди, впервые за все годы в этом статусе. Люди мужа разрешили после тщательного анализа темы этой передачи, вопросов, ответов и самого окружения. Все прошло строгую цензуру, были даны указания, наставления, приказы. Только никто не подозревал, что я не собиралась следовать известному сценарию. Я хотела рассказать о драме в жизни главы государства и первой леди. Рассказать то, что никто никогда и ни при каких обстоятельствах не должен был узнать. Этот вечер будет полон откровений.

Страшно? Да.

Я понимала, на какой шаг иду, какой скандал может возникнуть вокруг имени моего мужа, как мои откровения подорвут его авторитет. Люди ведь привыкли считать его грамотным политиком и человеком без грехов. Но разве существуют идеальные люди среди многомилионного населения Земли? Среди политиков? Бизнесменов? Среди тех, кто считает себя хозяином жизни? Нет, конечно.

Этот разговор с аудиторией перед камерой был единственным способом достучаться до него, заставить его выслушать меня. Надеюсь, что сейчас он сидит в своем кабинете, ждет начала эфира. Ради этого все встречи и дела перенесены на другой день. Но все же сомневаюсь, что он действительно будет смотреть передачу, возможно, потом ему предоставят запись. Какое дело президенту до откровений женщины? Пусть даже эта женщина - его жена.

А ведь мне нужно во многом признаться: в своей слабости, в своих ошибках. Признаться на всю страну, что была неправа. Признаться в том, что люблю его. И пусть слишком поздно, но он должен услышать. На всю страну.

Редактор программы дает поручение какой-то девочке увести меня в гримерку, чтобы поправить макияж и прическу. В маленькую комнатку, где и одному трудно развернуться, заходим втроём: я, гример и молодой парень из охраны, который сразу застыл возле двери.

С первого дня, как только муж занял пост главы государства, меня раздражала, иногда смешила или злила эта повышенная серьезность к вопросам безопасности моей персоны. Но раз положено оберегать, то спорить, отстаивать свою независимость бесполезно. Иногда я жутко завидовала герцогине Кембриджской, ведь жена принца Уильяма сама ходит в магазины, покупает продукты, за ее спиной не мелькают толпы однотипных мужских лиц. Когда-то я любила шопинг, это была моя терапия от стресса, я могла часами бродить по торговому центру, подбирать себе наряды, потом купить что-то понравившееся. Теперь одежду покупала в интернет-магазине, а для официальных выходов многое шили на заказ.

Ограничений было много: я не могла просто так позвонить подругам и спонтанно с ними собраться в кафе, поболтать, позволить себе бокал вина. Такие вылазки нужно согласовывать с помощником мужа, получить официальное разрешение, подготовить план маршрута, рассчитать количество сопровождающих. В общем, со временем я растеряла всех подруг. Нет, они звонили, звали в гости, на посиделки, но мы теперь понимали, что это трудновыполнимо. С женами политиков я не особо сблизилась, не было между нами дружбы. Я была окружена толпой людей, но при этом ощущала себя самым одиноким человеком на свете.

Даже дети были вдали от меня. Как только они достигли школьного возраста, их отправили учиться за границу. В России, по мнению моего супруга, им бы не дали жить обыкновенной жизнью, в Англии же они были самыми простыми детьми, посещающими приличную школу. И ничего страшного, что рядом нет родителей. Правда, я была в корне не согласна с этой позицией и мечтала вернуть то чудесное время, когда мои дети засыпали рядом со мной.

– Татьяна Андреевна, вы готовы? – в дверь просовывается голова парня в наушниках.

– Минутку, Миш! – отвечает за меня гример, распыляя на идеальную прическу лак.

Я смотрю на себя в зеркало. Рассматриваю, словно первый раз увидела. Бледная, а может, просто так кажется из-за освещения. От этого мои голубые глаза стали еще ярче и глубже. Красная помада на губах, как вызов всему, что меня окружало. Темные волосы гладко зачесаны назад, собраны в низкий пучок. Из украшений на мне белые жемчужные сережки в виде капелек, на безымянном пальце классическое обручальное кольцо, самое простое, на которое в свое время хватило денег. Тогда это было неважно. Черное платье со скромным v-образным вырезом, темные туфли-лодочки.

– Готовы? – в глазах женщины-гримера любопытство.

Скупо ей улыбаюсь, киваю головой. Когда я встаю, в дверях оживает молчаливый охранник, он выходит первым, потом я. Меня направляют в студию, где уже сидят зрители, а операторы настраивают технику. Известный ведущий, которого уважали за то, что всегда корректно общался с героями программы, не пытаясь сделать шоу и поднять рейтинг, стоял в сторонке. Он хмурился, пролистывая сценарий.

– Богдан Олегович, – замираю перед ведущим, он поднимает на меня глаза, вопросительно выгибает бровь. – Я буду говорить не по сценарию!

Сердце гулко бьется в груди, кажется, его стук слышит и Богдан Олегович, и те, кто стоит неподалеку. От волнения, от своей храбрости у меня опять холодеют руки. Не хочу даже представлять, что будет после того, как ведущий скажет зрителям: «Всем пока, до новых встреч!»

– Простите, Татьяна Андреевна, не совсем вас понял.

– Вы грамотный ведущий, поэтому, надеюсь, поймете, какие нужно задавать вопросы, но ничего из этого, – выразительно смотрю на листы в его руках, – не скажу. Это всем известные факты. Я расскажу вам другую историю!

– Хм… – Богдан Олегович поджимает губы, задумчиво смотря перед собой. – Вы понимаете, что многих ставите под удар? Возможно, это будет последний выпуск передачи, и многие люди останутся без работы из-за вашей прихоти!

– Да, понимаю. Если вы не хотите рисковать, так и скажите. Мы проведем интервью по известному всем сценарию! – сглатываю.

Могла бы догадаться, что не все отчаялись в этой жизни, как я, что боятся идти против президента. Прикрываю глаза. Эта передача – последняя моя надежда что-то изменить в своей жизни. Изменить отношение мужа к себе.

– Хорошо! – вздрагиваю от услышанного, вскидываю на ведущего глаза. – Я возьму ответственность на себя.

– Спасибо! – шепчу, чуть не плача от облегчения. Как же мне нужна была эта поддержка!

– И почему-то уверен, что ничего ужасного не случится. Меня могут уволить, но в этом нет трагедии!

– Богдан, мы готовы, – возникает уже знакомый Миша. – Татьяна Андреевна, прошу занять ваше место!

– Да, конечно, – киваю головой. Богдан Олегович ободряюще улыбнулся, отложив в сторону планшет с листами.

Минут пятнадцать в студии еще суета. Мне цепляют микрофон. Я сижу в неудобном кресле с прямой спиной, смотрю вперед, но не вижу сидящих людей, не вижу их лиц. Кто-то что-то говорит, приказывает, оповещает, не понимаю слов. Только уверенный голос Богдана Олегович заставляет напрячься, как перед решающим прыжком. Прыжком в пропасть.

– Добрый вечер, дорогие телезрители! Сегодня у нас в гостях она – женщина, которую называют первой леди! Женщина, которая всегда находится за спиной нашего президента! Женщина, которая сейчас нам расскажет свою историю жизни! Встречайте, Татьяна Андреевна…

Не слышу концовку речи ведущего. Прожектор ослепляет меня. Хочу зажмуриться, но смотрю на этот яркий луч, как на луч надежды. Перед глазами, как в кино, замелькали картинки из прошлого; от этих воспоминаний улыбаюсь, совсем позабыв, где нахожусь.

Если бы меня сейчас спросили, хочу ли я что-то поменять, то наверняка ответила нет, ничего. Может, только чуть раньше понять, как сильно мне нужен человек, который сейчас от меня бесконечно далек.

В прошлом.

– Таня, перестань так откровенно на него смотреть! – осуждающе шепчет Ритка мне на ухо.

Я улыбаюсь уголком губ и не отвожу восторженного взгляда от группы парней. Точнее, не могу перестать смотреть на одного из них, темноволосого высокого студента. Почему студента? Сегодня в этом популярном кафе города собрались, наверное, все студенты разных вузов нашего города. Сегодня Татьянин день. Поздравляли друг друга с окончанием зимней сессии, а меня - с именинами.

– Правда, он красивый?

– Еще бы!

Подруга со вздохом соглашается, я мельком бросаю на нее взгляд. Не ревную, знаю, что Рита мне не соперница. Я первая увидела этого парня, значит, он мой. Да и вкусы у нас разные: Рита любит голубоглазых блондинов, я предпочитаю темноволосых.

– Ой, кажется, он на нас смотрит!

Рита неестественно выпрямляет спину, хватается за стакан с соком и делает вид, что ей все равно. Под столом сжимаю руки в кулаки, чтобы не поддаться панике. Встречаюсь с его глазами. Секунда. Две. Три. И вот его губы растягиваются в приветливой улыбке. Он меняет позу, остается в толпе своих сокурсников или друзей, при этом полностью развернувшись в мою сторону.

Полчаса мы с ним переглядываемся, при этом поддерживая беседу в своих компаниях. Потом мое сердце перестает биться, чтобы поймать новый ритм. Ритм, созвучный его шагам. Он шел к нашему столику.

– Привет! Можно к вам присоединиться? – голос его обволакивает, пленяет, очаровывает.

Все девушки за столом согласно кивают, глядя на него с восторгом. Теперь ревную. Ревную к каждой, на которую он смотрит. Понимаю, что на нашем факультете недостаток мужского начала, девочки уже рефлекторно включают очарование, когда появляется симпатичный парень. Но этот парень смотрел только на меня, улыбался только мне.

– Леша.

– Таня.

– Ух ты, значит, сегодня твой день! По этому поводу хочу тебя угостить, – смотрит на мой пустой стакан. – Яблочным соком? – усмехается, но как-то по-доброму.

Его ирония не задевает, а побуждает улыбнуться в ответ.

– Яблочно-виноградный. Я его больше люблю.

– А я люблю мультифруктовый! – встревает Рита. Следом за ней активизировались другие девочки.

На Лешу обрушивается шквал пожеланий, он не сердится, улыбается каждой, но только мне как-то особенно. Как-то так, что заставляет замереть дыхание.

– Окей, я вас услышал! – поднимает руку, тем самым прекращая галдеж за столом. Все его слушают. – Если позволите, мои друзья тоже присоединятся к вам?

– Да! –все дружно подхватывают, заинтересовано поглядывая в сторону парней через три стола.

Я молчу, не отвожу глаз от Леши, но, когда он встречается с моими глазами, смущенно отвожу их в сторону. Он встает и идет в сторону буфета. За столом тут же стали говорить о нем. Девушки чаще бросали кокетливые взгляды в сторону его товарищей, которые оживились, когда после буфета Леша подошел к ним.

Никогда не придавала большого значения студенческому празднику, но сейчас я готова была обвести Татьянин день в календаре красным фломастером и сделать его национальным праздником. (Потом, конечно, я много раз буду вспоминать этот день с легкой романтической грустью).

Когда присоединились друзья и сокурсники Леши, нас стало много, пришлось сдвигать несколько столов, чтобы разместиться. Как бы Рита недовольно не сопела, Леша сел возле меня. Сел очень близко, и это можно объяснить тем, что за столиками было тесно, но, по правде говоря, глупая отмазка. Он постоянно старался ненароком прикоснуться ко мне, а я вздрагивала и испуганно вскидывала на него глаза, гадая, случайно или специально. И карие глаза пленяли, будто говоря, что ничего не происходит случайно. Леша позволял себе вольности: например, клал руку на спинку моего стула и пальцем поглаживал лопатку. Никто этого не видел, а я сидела с прямой спиной, затаив дыхание, в ожидании очередного прикосновения.

Потихоньку наша компания стала редеть, но покинули кафе мы все равно внушительной толпой. На улице нас встретил падающий снег и крепкий морозец.

– Я тебя провожу? – Леша застегивает куртку, стоя возле меня.

Рита выразительно приподнимает бровь и застывает в ожидании моего ответа. Мы с нею жили рядом, поэтому собирались идти вместе. Но мне хочется прогуляться с новым знакомым, насладиться минутами в его обществе. А ещё не хочется, чтобы этот вечер заканчивался, не хочется расставаться с Лешей. Надеялась, что на прогулке он, может быть, спросит номер моего телефона или даст свой. Сердце гулко бьется в груди, в голове вырисовываются самые романтические картинки. Может, поцелует? Я не буду против. И плевать, что мы только сегодня познакомились, меня невообразимо тянуло к этому человеку.

– Рит, давай с нами! – кричит кто-то из толпы девчонок.

Рита колеблется минуту, поджимает губы, ведя борьбу с собой. Вздыхает. Кажется, моего ответа не ждут.

– Позвони мне! – чмокает в щечку и бежит к веселой компании девчонок и парней, которые разбрасывали шутки и улыбки.

Мы отделяемся от толпы, идем в сторону сквера, что расположен за углом кафе.

– Где ты учишься?

– В БГУ на факультете иностранных языков. А ты?

– МГИМО, будущий международный дипломат.

– Оу, а что делаешь в нашем городе?

– К друзьям приехал. Сдал сессию и сразу сюда. Давно обещал им приехать.

– И как тебе наш город?

– Миленький. Я бы сказал уютный, компактный по сравнению с Москвой.

– А я в Москве никогда не была!

– Правда? –Леша удивленно вскидывает черные брови. – Тебе надо обязательно приехать! Особенно весной, на открытие фонтанов на ВДНХ! У нас много музеев, много классных мест, где можно просто погулять!

– Может, когда-нибудь, – скромно улыбаюсь, поглядывая на задумчивого Лешу.

– Если надумаешь, звони! Я тебя встречу и покажу все известные места для туристов, а потом, если тебе понравится, приедешь еще раз. Москву тебе покажу такой, какой вижу я! – достает из кармана куртки телефон. – Диктуй свой номер, сброшу звонок.

Сердце ликующе ёкает, торопливо диктую свой номер телефона и едва не прыгаю от радости, чувствуя вибрацию мобильника в кармане своего пальто.

– Теперь у тебя есть мой номер, звони и не стесняйся! Я покажу тебе столицу во всей красе!

Смотрю в его карие глаза и млею, растекаюсь, как мороженое на жаре, а ведь на улице минус двадцать. Теперь знаю: влюбиться можно с первого взгляда. Еще не представляю масштабы этой любви, но то, что она есть – в этом не стоит сомневаться.

Мы молча доходим до моего дома, замираем перед подъездом. Смотрим друг другу в глаза, открываем рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрываем и одновременно начинаем смеяться.

– Вот и пришли! – наигранно радостно указываю на подъездную дверь. –Спасибо, что проводил! Рада была познакомиться!

– Мне тоже было приятно познакомиться, Таня! – Леша берет мою руку, накрывает ее другой ладонью, смотрит проникновенным взглядом.

Я чувствую, что сейчас поцелует. Его глаза постоянно опускались на мои губы, но тут же возвращались к глазам. Подаюсь вперед, Леша тоже сокращает между нами расстояние. Его горячее дыхание опаляет мои губы, я приоткрываю их, задерживаю дыхание, как перед прыжком. Страшно. Чувствую себя сумасшедшей: незнакомый парень кружит голову, я его не знаю, но хочу-хочу-хочу этого поцелуя, словно от него зависит моя жизнь.

Леша склоняется ко мне и осторожно прижимается губами к моим губам. Вдвоем замираем, прислушиваемся к ощущениям. Сердце гулко бьется в груди, в голове пусто, а в животе переполох неведомых мне порханий бабочек. Робко обвожу языком его губы, не зная, нужно так поступать или нет. Леша шумно вдыхает носом, обхватывает руками мою голову и жестко впивается в губы. Охаю от неожиданности, от боли, он прикусывает зубами нижнюю губу. Ощущаю, как по венам течет не кровь, а воспламенившийся керосин. Чувства вспыхивают, как спичка, все внутри горит. Этот пожар разгорается все больше и больше, между нами какое-то необъяснимое притяжение.

Мы, как два магнита, тянемся друг к другу. Бездна разрастается настолько, что я начинаю терять сознание от переизбытка ощущений, не в силах взять их под контроль. Если бы не сильная рука, поддерживающая меня за талию, упала к ногам Леши. Мы потрясенно смотрим друг другу в глаза. Кажется, безумие, которое овладело мною, было и с Лешей. Он часто моргает, мотает головой, но шок в глазах никак не уходит.

– Я…– и, как и у меня, у него нет слов.

Киваю головой в знак того, что поняла недосказанность.

– Таня! – раздается сзади женский голос.

Испуганно дергаюсь в сторону от Леши, оборачиваюсь. Сзади стоит мама. В руках пакеты с продуктами из магазина. Видимо, зашла после работы в круглосуточный супермаркет. Смотрит укоризненно на меня из-за стекол очков. Краснею, словно уличили за чем-то постыдным, хотя Леша всего лишь держал меня за талию. Вряд ли она видела наш поцелуй.

– Привет, ма! – нервно прячу руки в карманы пальто.

Леша улыбается маме, но она не проникается его очарованием, поджимает губы.

– Возьми пакеты и домой!

Сложно отказать маме, я забираю пакеты, с тоской смотрю на Лешу. Он продолжает улыбаться, читаю по губам: «Я тебе напишу». Радостно киваю головой и, махнув ему рукой на прощанье, поспешно иду к подъезду. Мама следом.

– И кто этот молодой человек?

Когда верхняя одежда оказалась на вешалке и продукты были разложены по своим местам, мне устроили допрос на кухне.

– Его зовут Леша. Он учится в Москве, в МГИМО. Будущий дипломат!

Чувствую гордость за Лешу, ведь он будет работать на благо страны. Мама со мною явно не согласна, иронично хмыкает, услышав в моем голосе пафос.

– И что он забыл в нашем городе? Кадрил таких глупышек, как ты?

– Нет! Он не такой!

– Да все они поначалу не такие! – мама смотрит на меня выразительно.

Я прикусываю губу.

Отец нас оставил, когда мне было два года, уехал куда-то на Дальний Восток за лучшей жизнью. Вначале помогал деньгами, а потом пропал. Мама меня растила одна, личная жизнь у нее так и не сложилась.

– Я думаю, ты ошибаешься, мама! Он мне понравился! – тихо произношу, смущенно краснея от своего признания.

Мама молчит, присаживается за стол.

– Ты уже взрослая девочка и должна понимать, что между парнем и девушкой не всегда происходят одни беседы. Вполне вероятно, что у этого молодого человека мысли всего лишь развлечься тобою, поэтому прошу тебя – будь благоразумной и не принеси в подоле! Тебе еще учиться!

– Мама!

Я возмущена ее мыслями. Меня даже трясет от негодования. Она усмехается, встает. Конечно, я знала, что такое секс, слушала рассказы подружек, читала любовные романы, но между мною и Лешей другой интерес.

– Твоя мама многое повидала на своем веку, иллюзии развеялись! Я просто тебя предупреждаю, что надо быть осторожней и не кидаться в омут с головой! – на губах горькая улыбка, в глазах печаль. – А то будешь, как я, одинокой и с ребенком на руках.

Поджимаю губы. Знаю, что она не хотела меня обидеть, но обидела. Мама старалась дать мне все, что могла: одеть не хуже других детей, кормить не только кашей, но и сладости давать, игрушками не баловала, но если и покупала, то мы с ней заранее обговаривали, чего бы я хотела. Когда вступила в подростковый период, строго не контролировала, всегда разговаривала со мною. Если я что-то делала плохо, это разбиралось со всех сторон и объяснялось, почему это плохо, а не хорошо. Становилось стыдно, оплошностей не повторяла.

Наверное, благодаря такому подходу я выросла довольно веселой и легкой на подъем, при этом успевала отлично учиться в школе, позже в университете. В общем, мама меня просто предупреждала. И я ей должна была быть благодарна за такую заботу, но сейчас все во мне противилось ее доводам. Я верила, что у нас с Лешей не будет печальной истории. Верила.

Теперь я жила в ожидании эсэмэски, звонка. Днем не переписывались, учеба занимала мое внимание, но не настолько, чтобы я не проверила телефон. Леша тоже днем был очень занят. Наше время наступало после двадцати двух, когда мама ложилась спать в зале, а я под одеялом строчила СМС.

Сначала наше общение было робким, глупым. Мы писали о том, как прошел день, какая погода, какое настроение. Но с каждым днем даже сквозь черно-белый экран чувствовался взаимный интерес. Стали говорить об увлечениях, о прочтенных книгах, о том, что смотрели в кинотеатре или по телевизору. Естественно, у Леши было больше событий. И он делился своими впечатлениями, мыслями. Нам катастрофически не хватало времени наговориться, казалось, что еще так много нужно друг другу сказать. Однажды мы всю ночь переписывались, благо утром никуда не нужно было бежать.

«Я постоянно думаю о тебе».

«Я тоже. Это так странно…»

«Почему?»

«Ты первый, о ком я думаю все время».

«Да? И никто рядом не пытается завладеть твоим вниманием?»

«Нет. Я не пользуюсь популярностью».

«Ты себя недооцениваешь! Ты очень красивая! И я до сих пор помню твои потрясающие глаза, напоминающие мне небо над головой».

Чувствую, что краснею. Облизываю губы, палец замирает над кнопками.

«Я очень хочу тебя увидеть…»

Еще сомневаюсь, нужно ли такое отправлять, но, если это действительно правда, зачем скрывать. Отправляю. Ответ приходит сразу же.

«Я тоже. Пришли мне фотографию. Буду любоваться тобою».

«По почте прислать?» – я уже мысленно клею марки на конверт.

«Да. Я тебе дам адрес».

Следующее сообщение приходит с адресом электронной почты. От досады прикусываю губу, хочется стукнуть кулаком в стену, но вспоминаю, что за стенкой спит мама.

Компьютера у меня нет. У нас нет денег, чтобы купить для меня эту технику.

«У меня нет компьютера…»

Прячу под подушку телефон и смотрю в потолок. Представляю, как Леша сейчас разочарованно улыбнется и скажет, что бывает, на этом наше общение прекратится. Он же москвич, у него, наверное, есть все, что может пожелать себе парень, ведь не просто так он учится в МГИМО на дипломата. Я понимала, что студенты там далеко не с улицы: у каждого за спиной влиятельный родитель или родственники.

Вибрирует мобильник. Сжимаю руки, но через секунду достаю телефон и открываю конверт.

«Не смертельно. У меня он тоже появился недавно, и я сам толком не умею им пользоваться. Вот мой друг, Игорь, тот шарит в этом, как заправский хакер!»

«Друг?»

Почему-то я удивлена, что у Леши есть друг. Он создавал впечатление общительного человека, он – эпицентр, именно вокруг него собиралась толпа и слушала все его байки, он словно дружил со всеми, но вот единственного друга, я думала, у него не было.

«Лучший. И единственный! У тебя есть подруга?»

«Да. Рита. Ты ее видел в кафе, со мною сидела».

«Надо их познакомить. Будем парами гулять».

«Гулять?» – удивленно смотрю на черные буквы сообщения Леши. Он приедет в наш город с другом? Радостная улыбка ползет по лицу, открываю новое сообщение.

«Я хочу, чтобы ты приехала в Москву!»

Я тоже хочу! Я об этом мечтаю с той самой минуты, как оставила Лешу у подъезда, уйдя домой с мамой.

«Мне надо подумать».

«Думай! Очень буду ждать твоего приезда на майские праздники! Целую!»

Задерживаю дыхание от слова «целую». Всего одно слово, а ощущение, будто чмокнул меня в губы. Быстро и мимолетно. Прижимаю пальцы к губам, глупо улыбаюсь своим фантазиям. Дура! И смеюсь.

***

–Куда?

Рита удивленно распахивает глаза, отодвигает от себя тарелку с супом. Мы сидели с нею в студенческой столовке после пар.

– В Москву. На один день. Тут рядом. Три часа, и мы в столице.

– Тань, я не готова!

– Ну пожалуйста! – складываю руки в молитвенном жесте и смотрю жалостливым взглядом. – Это вопрос жизни и смерти! Мама меня одну не отпустит!

– И правильно сделает! Тань, куда и главное, к кому ты собралась ехать?! Ты в своем уме? На дуру не похожа, но мысли идиотские! А вдруг он маньяк? Вдруг со своим другом заманит нас в парк, изнасилует и зарежет? Ты его совсем не знаешь, а уже готова мчаться по первому приглашению! Если ты ему нужна, он сам сюда приедет!

– Да что в нашей деревне делать? А это Москва!!!

– Не нужна мне твоя Москва! Я, в отличие от тебя, головой думаю, не поддаюсь влюбленной эйфории.

– Ты мне просто завидуешь!

– Да сдался мне твой Лешик! Смазливая мордашка и не более того! Разуй глаза и посмотри на него более трезво!

– Рита, не надо! – потрясенно смотрю на подругу.

Не думала, что мы будем с нею ругаться из-за парня. Никогда таких ситуаций не было. Это все зависть, у подруги сейчас не было никаких отношений, и она ревновала.

– Таня, я просто не хочу, чтобы ты попала в какую-то передрягу. Леша очень красив, но ты же сама знаешь, что такие парни с ветром в голове - бабники.

– Он не такой! Он читает Фрейда. Он изучает экономику и политологию. Он состоит во многих советах при вузе и не только. Как можно говорить о нем, как о пустоголовом?!

– А я не говорю, что он дурак. Я говорю, что он из разряда «поматросил и бросил».

Молчу. Отвернувшись к окну, смотрю на деревья. Скоро май, Леша все чаще и чаще стал повторять предложение о поездке в столицу, обещал культурную программу, не дать заскучать. Мне жизненно необходимо было его увидеть, почувствовать его рядом с собой, дышать с ним одним воздухом и одновременно смотреть на те же вещи, что и он.

– Рита, прошу тебя, всего лишь одна поездка! И, когда он станет дипломатом или депутатом, а может, даже президентом, – улыбаюсь подруге, – я приглашу тебя погостить в Кремль!

– Сомнительное обещание! – смеется Рита, задумчиво рассматривая мое лицо. –Я подумаю, Тань. Обещаю дать ответ в скором времени!

– Спасибо. Мне, правда, очень важна эта поездка!

Сердце сжимается от тоски, от невозможности сорваться прямо сейчас в столицу. Мама не поймет. Она будет точь-в-точь повторять опасения Риты, а я знаю, что ничего страшного не случится. Леша… Ну, это Леша! Самый лучший парень в этом мире!

***

С открытым ртом смотрю в окно. Рита тоже не скрывает своего восторга. А еще не хотела ехать! Мы толком ничего не видим, не понимаем, что видим, но сама мысль, что там за окном Москва, будоражит кровь. Я жутко волнуюсь перед предстоящей встречей. Леша со своим другом обещал встретить нас. Именно поэтому, когда поезд последний раз дернулся, мы не спешили выскочить на перрон со всей толпой. Я боялась разочароваться.

– Тань, мы не можем оставаться в поезде! – Рита стоит в проходе, смотрит на меня ободряюще. – Если не придет, погуляем сами! Все равно ночью у нас поезд обратно, бояться уже нечего. А карту купим сейчас в киоске.

– Что бы я без тебя делала! – с чувством выражаю свою благодарность.

Рита кивает головой в сторону выхода. И правда, не придет, ну и ладно! С подругой погуляем по столице.

– Таня-я-я-я! – меня сразу сгребают в охапку, едва я прыгаю с вагона на перрон.

От неожиданности теряюсь, большими глазами смотрю в карие глаза Леши. Он пришел! Стук сердца радостно учащается, перестаю дышать. Никогда не думала, что потеряю дар речи только потому, что парень меня встретил.

– Леша!

Обнимаю его за шею и прижимаюсь к нему, как к самому родному человеку. Поднимаю глаза, улыбка замирает на губах, медленно сползая. На нас в упор смотрит незнакомый парень. Его серые глаза сквозь линзы очков смотрят недружелюбно, осуждающе. Поспешно отстраняюсь, чувствуя себя неловко под этим высоконравственным взглядом.

– Привет, малышка!

Леша обхватывает мое лицо ладонями, чмокает в нос. Он не чувствует моей внезапной скованности или просто не обращает внимания. Обняв за плечи, поворачивается к парню.

– Знакомьтесь, это Игорь, мой друг! Игорь, это Таня, моя девушка!

От «девушки» я таю, смущаюсь, не верю сказанному. Судя по вытянувшемуся лицу Риты, она в шоке. Лицо друга Леши остается беспристрастным.

– А это Рита, подруга Тани! Дуэнья, я бы сказал! – и смеется над своим сравнением, прижимая меня все теснее к себе. Становится немного больно от этих собственнических объятий, трудно дышать.

– Очень приятно, – сухо и официально произносит Игорь, без интереса глядя на вагон.

– Ну, поехали на ВНДХ! Сегодня как раз открытие фонтанов! – радостно сообщает планы Леша, переплетая наши пальцы, и тянет куда-то вперед.

Я не успеваю ничего сказать, только оглядываюсь на Риту, та робко подходит к Игорю. Они идут следом, чуть поодаль.

– Как я рад! Как я рад! Даже не верю, что ты приехала!

В голосе действительно звучит радость. Облегченно выдыхаю, сама уже прижимаюсь к Леше.

– Я тоже не верю! – шепотом признаюсь, смотря вперед.

Мы спускаемся в подземку, парни оставляют нас в сторонке, сами пошли к кассе за жетонами.

– А друг ничего так! – замечает Рита, смотря в сторону парней.

– Да? Понравился?

– Серьезный, ничего лишнего и пошлого не говорит. Спросили – по делу ответил.

– Так замути с ним!

– Не в моем вкусе. Да и ровно как-то. Другом он был бы отличным, надежным, руку всегда протянет.

– Уверена? Вот так с первой встречи определила?

– Это чувствуется, Тань. Вот Лешка балабол, с ветром в голове.

– Он просто экстраверт! Ему нужно болтать и быть на публике, отличное качество для его профессии! Я уверена, что он станет первоклассным политиком!

– Вором казны! – хмыкает Рита. Я обиженно замолкаю, как раз в этот момент возвращаются Леша и Игорь.

– Поехали! – с этими словами нас с Ритой подталкивают в сторону эскалатора.

Хохочут, когда мы с подругой взвизгиваем от страха. Мы испугались, что нас могут зацепить зубчики в конце этой движущейся лестницы. Правда, чувствовали неловкость за своё безудержное веселье, натыкаясь на строгое выражение лица Игоря, который пару раз дернул уголками губ наподобие улыбки. Мне почему-то казалось, что мы его дико раздражаем, что он с радостью сейчас оказался бы в другом месте и провел время с пользой. Он совсем не вписывался в нашу тройку, был, вроде, с нами, но в сторонке. Пару раз Рита пыталась его увлечь веселым разговором - не получилось.

– Кажется, мы твоему другу порядком надоели! – шепотом озвучиваю Леше свои выводы, когда присели на скамейку возле фонтанов.

Рита с Игорем прогуливались вдоль по аллее. Подруга что-то увлеченно рассказывала, он внимательно слушал.

– Не обращай внимания! Игорь у нас серьезный малый, учится на юридическом, будущий сотрудник федеральной службы безопасности, наверное.

– Поэтому он не улыбается?

– Не положено. Мало ли кто сейчас за ним следит.

– Следит? – удивленно приоткрываю рот, Леша смеется и неожиданно склоняется ко мне, целует уголок губ.

– Ты такая смешная в своем удивлении! Красивая!

Он гладит меня по голове, перебирая пальцами волосы. Улыбаюсь, склоняя голову набок. Мне хорошо рядом с Лешей: я чувствую тепло, когда он просто сидит рядом со мной. Оно согревает меня, хочется прижаться к нему и никогда не расставаться. Наверное, это уже нечто большее, чем просто симпатия…

– Я думаю, мы можем поехать на Арбат, прогуляться там. Заодно поедим где-то. Как тебе такой план? – Леша очаровательно улыбается, щурится от солнца.

– Я за!

– Игорь!

На зов парочка оборачивается и медленно двигается к нам. Сидя на скамейке, я задираю голову, чтобы посмотреть в лицо Игорю. Слишком высокий, широкие плечи, мускулистые руки, не как у качков-бодибилдеров для конкурса, а как у человека, который дружит со спортом. В нем слишком много серьезности. Даже лишний раз улыбаться не хочется рядом с ним. При этом, посмотрев в его серые глаза, понимаешь, что умен, но не тем умом, что помогает получить в школе медаль, а в университете красный диплом, а тем, который находит четкие ответы на поставленные вопросы.

В Леше этого не было. Но сравнивать их глупо, они, как инь-ян, день-ночь, солнце-луна.

– Я тебе не нравлюсь? – вопрос в лоб.

Безумно волнуюсь, мне хочется понимать, как ко мне относится друг Леши. Мы сидели в кафе после долгой прогулки по Арбату. Леша вышел на улицу поговорить с кем-то по телефону. Рита удалилась в туалет. Игорь, сделав глоток кофе, поднял на меня глаза.

– Мне все равно. Я тебя не знаю.

– И все же!

– Таня, не придумывай того, чего нет. Если я на тебя не смотрю восторженными глазами, как Леша, это означает, что мне действительно все равно. Мне ни жарко и ни холодно от нашего знакомства. Если Леша будет счастлив с тобой, я порадуюсь, как радуется друг. Не более!

Чувствую, как краснеют щеки и становится стыдно за то, что надумала себе и о себе бог знает что. Мне казалось, что Игорь настроен скептически.

Когда пришла Рита, а Леша еще нет, мое внимание было сконцентрировано на ней и Игоре. Поняла, что он относился и к подруге точно так же, как и ко мне. То есть, никак. Слушает, односложно отвечает, но особой теплоты в общении нет. Вернулся Леша, и напряжение за столом лопнуло под напором его неуемной энергии, смеха и шуток. Он не позволял нам ни на минуту загрустить или задуматься, не обращал внимания на сдержанность друга, видимо, привык.

Я влюбилась. Влюбилась в вечерний город. Влюбилась в ритм столицы. Влюбилась в рядом идущего парня, который обнимал меня за плечи.

Я не хотела плакать, но слезы сами по себе текли по щекам, когда мы стояли возле вагона.

– Я буду скучать! Очень-очень! – шепчет Леша, заглядывая в мое зареванное лицо. – Обещай мне, что еще приедешь!

– Обещаю! Но не знаю, когда получится.

– Почему?

– Меня мама может не отпустить! – еще нужно денег заработать на поездку.

– Тогда я приеду к тебе! – целует в губы, обнимая меня за талию.

Я поднимаю руки, обвиваю его шею, прижимаясь всем телом. Очень хочу раствориться в нем и не возвращаться. Не хочу домой. Мой дом – здесь. С ним. И неважно, какой это город. Главное - быть рядом с ним, чувствовать его горячие руки и млеть от сладкого поцелуя.

– Поезд скоро отправляется!

Проводница явно не проникается минутой романтики, смотрит раздраженно и недовольно. Чмокаю Лешку в нос.

– Я тебе напишу!

Он не хочет меня отпускать, все еще ловит мои руки. Иду к вагону, но оглядываюсь, Леша идет следом.

– Тань! – последний раз припадает к моим губам.

Поцелуй смазанный, так как Рита тянет меня в вагон, проводница рядом пыхтит, пытается меня оттеснить от края и захлопнуть дверь. Сердце разрывается. Бегу в вагон, спотыкаясь о ноги других людей, их сумки.

Наши места – боковушка, окна выходят на перрон. Я припадаю к стеклу. Леша находит нас, стоит напротив, не спускает с меня грустного взгляда. Идет следом, когда поезд трогается с места, идет до тех пор, пока не теряет меня из виду. Я все еще смотрю на него, смотрю даже после того, когда он исчез из поля зрения.

– Кажется, кто-то попал!

– Я люблю его, Рита!

Не знаю, что будет дальше, не представляю, как сложатся наши отношения. Любви на расстоянии не бывает, точнее, она не выдерживает постоянных встреч-разлук. Переехать в Москву тоже не могу, учусь на втором курсе, до диплома еще три года. За три года много чего может случиться…

Думай, Таня! Думай!

– Это очень глупая идея! Нет, Таня!

Мама встает из-за стола, берет тарелки и относит их к раковине.

– Ну, мама! Это отличный способ поработать летом по специальности! И не где-то в провинции, а в столице! Мне заведут трудовую книжку! Если я им понравлюсь, то после выпуска они пригласят меня к себе!

– Таня, ты будущий учитель иностранных языков, а не переводчик! Улавливаешь разницу?

– Практика языка! Может быть, я стану экскурсоводом для иностранных граждан!

– Ты только что говорила о международной компании, которая занимается продажей косметики из Америки!

– Я просто перебираю разные варианты! Да, меня пригласили на летнюю практику, которая к тому же еще будет оплачиваться! И потом, Москва рядом, я могу каждые выходные приезжать домой!

– Я тебя не пущу! Все! Где это видано, чтобы молодая девушка одна поехала в столицу! Нет-нет и еще раз нет!

– А если я поеду с девчонками?

– Какими девчонками?

– Вот Рита тоже собралась ехать на лето в Москву.

– Рита? – мама впервые за весь разговор задумалась.

– Еще Катя Горелова с нами хочет. Втроем уже веселей. А у Гали Жилейко тетка живет в Москве, она уезжает на все лето в Крым! Оставляет ей квартиру, присматривать!

Скрещиваю под столом пальцы, стараюсь не показывать маме, как сильно я хочу, чтобы она согласилась. Мама молчит, думает.

– Я поговорю с мамой Кати Гореловой! Если она действительно с вами поедет, то можно подумать.

– Спасибо! Спасибо! – подрываюсь со стула, обнимаю маму, подпрыгивая от радости.

Я не врала. Катька собиралась. Про Галю тоже не придумала, только слукавила немного: тетка ее никуда не уезжает, но комнату для четверых девушек может сдать. Вообще, по рассказам Гали, тетушка у нее мировая, современная.

К чему вся эта суета? Леша в июле получает диплом. Он очень просил приехать к нему на выпуск. Наше общение по СМС и телефону давно перестало быть дружеским. Да и не было никакой дружбы с самого начала. Взаимная симпатия, поездка на майские в столицу, последний поцелуй перед отъездом – все расставило точки над «i». У нас любовь. Взаимная. Я так думала и хотела в это верить.

Мама действительно переговорила с мамой Кати, та подтвердила желание дочери ехать с нами в столицу на летние месяцы и была не против этой авантюры. Выяснились подробности с теткой Гали: родственница никуда не уезжает, но готова приютить четверых девчонок в столице, взять под свое крылышко. Этот факт окончательно успокоил маму.

Я еду!!!

Еду! К Лешке!

Я еду в столицу на время каникул, всего на два месяца, всего лишь на восемь недель! Конечно, ничтожно мало, но лучше так, чем вообще никак. О своем решении приехать сразу же написала в компанию, куда пригласили на стажировку. Подтвердили, что ждут на собеседование. Я на все сто процентов была уверена, что меня сразу же возьмут на работу.

Рита тоже не сидела сложа руки, она также нашла себе работу: будет детским аниматором в ресторане, который находится в центре города и куда любят заходить иностранные туристы.

Планы двух других были мне неизвестны.

Радостную новость поспешила сообщить Леше. Он обрадовался и с нетерпением ждал моего приезда. Я зачеркивала каждый день в календаре до заветного сердечка, но дни тянулись невообразимо медленно, даже не верилось, что наступит момент отъезда.

– Звони! И приезжай! Хотя, понимаю, почувствовав свободу, ты о доме мало будешь вспоминать!

Мама улыбается, но по глазам видно, что ей тяжело дается решение отпустить меня в столицу. Переживает. Мы впервые расстаемся так надолго.

– Мам, все будет хорошо! Я буду приезжать на выходные, да и тут всего два месяца! Не успеешь моргнуть глазом, как я вернусь!

– Будь осторожна, и никаких мальчиков!

Но ведь именно из-за мальчика я и рвалась в эту шумную Москву, однако надо успокоить маму:

– Буду трудиться, как пчелка!

Целую ее в щечку, беру чемодан на колесиках, быстрым шагом иду к своему вагону. Девчонки тоже поспешно прощаются со своими родителями. Толпой заваливаемся в вагон, успешно миновав испытующий взгляд проводницы.

– Боже, я не верю, что мы действительно едем в столицу! В столицу! Девки! Мы едем в Москву!

Катя прижимает ладони к щекам и счастливо улыбается. Потом начинает смеяться, да так заразительно, что мы все втроем подхватываем и заливаемся смехом, привлекая к себе внимание других пассажиров.

– Нас будут встречать?

Галя достает из сумочки пудреницу и рассматривает свое красивое лицо в зеркале, поправляя белокурые волосы. В столице она планирует пройтись по всем модельным агентствам в поисках мировой славы.

– Да, мой парень!

От последнего слова выпрямляюсь, развернув плечи, и с превосходством окидываю подруг взглядом. Никого из них не будут встречать, а меня будут! Лешка!

– Это хорошо! На такси не будем тратиться, в метро неохота толкаться да потом еще ехать на автобусе, – Галя улыбается. – Оторвемся в Москве! Предлагаю сегодня же завалиться в какой-нибудь клуб!

– О, нет, я пас! – Катя замахала руками. – Хочу с дороги отдохнуть.

– А я хочу сегодня съездить в ресторан, где планирую работать, – Рита склоняет голову, смотрит на меня из-под ресниц.

Я не отвечаю, ясно же, где буду проводить вечер: в объятиях своего парня, по которому дико соскучилась.

До Москвы доехали без приключений. Из вагона я выходила чуть ли не последней. Отчасти потому что спешить некуда, отчасти волновалась перед встречей с Лешей. Я ему отправила СМС, что мы приехали.

Выхожу, оглядываюсь и застываю на месте - вместо улыбающегося Леши на меня смотрит хмурый Игорь с поджатыми губами. Даже на расстоянии от него веет холодом, равнодушием. Передергиваю плечами, оглядываюсь по сторонам в надежде увидеть веселые карие глаза и улыбку до ушей. Увы, Лешки нет, а Игорь все еще был.

– Если это твой парень, то он явно не рад тебя видеть! – подкалывает Галя, окидывая Игоря заинтересованным взглядом.

Я сама против воли стала его рассматривать. Он был костюме. В иссиня-черном. Когда солнце пряталось, казалось, что ткань черная, если выглядывало из-за облаков, отливала синевой. Расстегнутый на две пуговицы ворот белой рубашки притягивал взгляд к его шее. Тонкая серебристая цепочка кокетливо пряталась за тканью. Поднимаю глаза и замираю: взгляд Игоря совершенно тёмный, безразличный. Он вызывает чувство скованности и неуверенности, рядом с ним хочется уменьшиться в размере, чтобы не замечал и не смотрел так пристально своими серебристыми глазами.

– Привет!

Он подходит к нам, окидывает всех быстрым взглядом, словно мы на паспортном контроле, но никто не пробуждает в нем интереса. Вновь смотрит на меня. Будь в нем чуточку больше тепла, люди охотнее общались бы с ним, но он отталкивал своей сдержанностью.

– Леша не смог. Попросил, чтобы я встретил и отвез.

По тону было понятно, что просьба друга его явно не обрадовала.

– Галя!

Девушка не растерялась, протянула руку для знакомства. Игорь на секунду остановил на ней свой сканирующий взгляд и сухо ответил:

– Игорь.

Взял мой чемодан и, не интересуясь остальными, двинулся вперед. Некоторое время мы вчетвером в легком ступоре смотрели ему в спину, а потом, опомнившись, засеменили следом.

У Игоря оказалась большая машина, которая вместила в багажник четыре приличных по размерам чемодана. Галя поспешила сесть на переднее сиденье, видимо, собралась флиртовать.

– Твоя?

От ее сладкого голоска захотелось скрипнуть зубами. Игорь явно был не в духе, и это беспардонное внимание его раздражало.

– Отца.

– О, наверное, твой отец большой человек! – заигрывает Галя, а мы сзади втроем краснеем за подругу.

Переглядываемся с девочками, каждая выразительно играет бровями. Игорь никак на реплику не отреагировал.

Добрались до дома тетки Гали быстро, каким-то чудом миновав пробки на дорогах. Все торопливо поблагодарили водителя за доставку, он помог каждой достать чемодан. Галя оставила попытки очаровать Игоря: надутые губы говорили об обиде. В машине остался мой чемодан. Я была последней.

– Спасибо.

– Не за что, – резко отвечает Игорь, ставя на землю мои вещи. –Хорошего вам времяпрепровождения.

– Мы не увидимся?

– Нет, я в конце недели уезжаю.

– Ну, может в конце лета?

Зачем я хочу его увидеть еще раз, непонятно, как странно и то, что продолжаю топтаться рядом с ним. Он мне не очень-то и нравился: внешне симпатичный, но эта холодность и резкость в поведении отталкивали. Не завидую его девушке.

–Возможно, но не факт, – впервые с момента нашей встречи он улыбнулся, приподняв всего лишь уголок рта. – Я уезжаю в командировку.

– Я думала, что ты только получил диплом, как Леша!

– Я старше его на два года. Так что уже давно не студент.

– Тогда хорошей тебе командировки!

Широко улыбаюсь, протягивая руку для пожатий. Игорь смотрит на ладонь, осторожно берет ее и сжимает, поднимая на меня свои серебристые глаза. Теряюсь. Тепло его ладони согревает не только пальцы, но и всю меня. Это как-то неожиданно.

– У тебя холодные руки, Таня…

От тихого с хрипотцой голоса покрываюсь мурашками. Поспешно выдергиваю руку, беру чемодан. Что за черт! Что происходит?

– Пока.

– Пока.

Мимолетного тепла как ни бывало, только равнодушие. Я еще не успела дойти до подъезда, где меня поджидали девочки, как услышала за спиной шум отъезжающей машины.

Примерно час я занималась тем, что раскладывала вещи, шутила с девочками, иногда добавляла свои пожелания в список мест, куда перво-наперво нужно сходить, когда будет свободное время. Мы с Риммой Ульяновной, галиной тетушкой, попили чай, рассказали старушке свои планы. Она нас похвалила, осталась довольна, что мы не просто гулять приехали в столицу. Все это время не думала, не анализировала произошедшее возле подъезда. Когда легли спать, образ Игоря возник перед глазами, и я вновь покрылась мурашками, вспомнив хрипотцу его голоса.

Что это такое? Почему, когда думаю о Лешке, у меня только екает радостно сердце, но нет этой непонятной дрожи! Что за помутнение? Никаких чувств Игорь не должен вызывать, он мне совсем не нравится. Я люблю открытых людей, которые не боятся показать свои эмоции, не стесняются их, говорят о чувствах. Игорь, похоже, не умел или не хотел говорить о том, что у него на душе. Закрытый от всех, он никак не мог расположить к себе, не побуждал желания познакомиться ближе.

А вот Лешка…Лешка написал мне эсэмэску: «Безумно соскучился! Жду завтрашнего дня, чтобы, наконец-то тебя обнять! Целую!».

– Извините, но мы не можем принять вас на работу, так как нам только утром сообщили, что вакансия, на которую вас пригласили, уже занята, – мне вежливо улыбаются, а я растерянно хлопаю глазами.

– Хорошо. Другие вакансии у вас есть?

– К сожалению, нет. Если что-то будет, мы обязательно вам позвоним! – красивая девушка по имени Марина с бэйджем на груди что-то пишет на моем бланке соискателя должности.

– Спасибо, – выдавливаю из себя, встаю и потерянно плетусь на выход. Такого исхода я не ожидала. Было неприятно и обидно. Теперь нужно срочно искать работу, чтобы не возвращаться домой. Так и вижу торжество в глазах мамы и её ехидство: "Я ж тебе говорила".

От грустных мыслей меня отвлекает телефон, а увидев, кто звонит, на время перестаю волноваться из-за отсутствия работы.

– Да.

– Как прошло собеседование?

– Хреново. На мою должность кого-то взяли.

– Не переживай, значит, не твоя это была работа. Найдёшь другую, тем более тебе не на постоянку. Давай мы твою грусть-печаль утопим в сладком пломбире в шоколадном сиропе!

– Я хочу в клубничном!

– Договорились! Тогда жду свою малышку, доезжай до Киевской, возле входа на вокзал встретимся!

– Уже бегу!

До станции Киевской доезжаю за двадцать минут. Толпа выносит меня из вагона и бысро несёт на поверхность. Этот поток все ещё пугает меня, поэтому внимательно смотрю по сторонам, прижимая рюкзак к груди, вдруг украдут!

– Попалась!

Лёшка ловит меня на выходе, я вскрикиваю от неожиданности и испуга. Увидев его дурашливую улыбку, облегчённо вздыхаю, качая головой.

– Ты меня напугал!

– Прости, не хотел! – обхватывает моё лицо ладонями, прижимая к стене вокзала, чтоб не мешать людям на тротуаре. – Я соскучился! – шепчет мне в губы, легонько их касаясь.

С готовностью отвечаю на этот мимолетный поцелуй.

– Я тоже!

Действительно соскучилась. Вчерашний мандраж от прикосновений Игоря забылся, прикосновения Лешки приятнее, я их жду.

Мы идём в ТЦ "Европейский", поднимаемся на последний этаж, где было много-много разных точек с едой национальных кухонь мира. Лёшка, кроме мороженого, заказал нам полноценный обед.

– Не расстраивайся по поводу работы, думаю, что найдёшь себе место. В Москве полно мест.

– Официантки?

– Тоже работа. Ты же вернёшься домой, никто на два месяца не будет брать на серьёзное место. Всем хочется стабильности, так что и после получения диплома не особо ждут, особенно девушек.

– В смысле?

– Ну, сама подумай, диплом на руках, многие к этому времени выходят замуж, как правило, с декретом не тянут, поэтому работодателю не выгодно.

– А там второй декрет, больничные, уже возраст, диплом не подтверждён, тоже не будут брать. Замкнутый круг.

– Значит, надо выгодно выйти замуж! – смеётся Лёша, щелкая меня по носу. – Пусть муж работает, а жена будет красавицей и умницей!

– Ещё мужа надо найти! – улыбаюсь, а мой парень недовольно хмурится.

– А чем я тебя не устраиваю?

– Э... – растерялась, хорошо, что ничего не жевала, а то подавилась бы.

– Расслабься, а то у тебя глаза на пол-лица, но я главный кандидат на твое сердце и руку!

– Ты тайный каннибал? Любишь лакомиться юными сердцами и нежными ручками?

– Фу, Таня!

– Слушай, почему ты мне сказал, что Игорь учится, ведь он уже работает?

Я резко меняю тему, разговор о друге кажется мне безопаснее, чем вот такое серьезное заявление о замужестве.

– Он сказал?

– Обмолвился, что уезжает в командировку.

– На самом деле, я сам толком не знаю, кем он работает. Он не любит говорить о работе, впрочем, как и о личной жизни. Игорь у нас, как КНР, -закрытая страна со строгим пропускным режимом, в его душу сложно получить визу.

– Он всегда такой... Холодный?

– Холодный? – Лёша смеётся. – Не холодный, просто умеет себя держать в руках. Папа говорит, что из него выйдет больше толка, чем из меня.

– Он политик?

– Папа?

– Игорь.

– Нет. Он из службы безопасности правительства. Я действительно не знаю, где и кем он работает, но у него много командировок, наверное, поэтому с личной жизнью у него тухло. Во всяком случае, последний раз с девушкой я его видел года три назад. Мне иногда кажется, что он быстрее женится на работе, чем осчастливит кого-то своей фамилией.

– Повезёт работе, – смеюсь, допивая сок и приступая к мороженому с клубничным сиропом.

– А давай на выходных махнём ко мне на дачу? – неожиданно выдаёт Лёшка после небольшой паузы.

– Дача?

– Ну, там обычный домик с двумя спальнями, душ, туалет, банька, беседка с мангалом. Ничего такого!

– Вдвоем?

– А ты кого-то хотела взять?

– Ммм, вкусное мороженое! – прикрываю глаза.

Дача? Вдвоём? К гадалке не ходи, все понятно, с какой целью меня туда зовут. Хочу ли я? Прислушиваюсь к себе. Тихо. Нет ни бабочек, ни предвкушения. Ничего. Это немного странно, но не смертельно. Я до конца еще не осознаю.

– Почему ты меня вчера не встретил?

– Хвосты последние сдавал перед тем, как навсегда покинуть ненавистные стены МГИМО. По времени не успевал, пришлось напрячь Игоря, хорошо, что он был в городе и на машине.

– На отцовской.

– Не, это его тачка. Он при деньгах парень, на тусовки не ходит, в сомнительных компаниях тоже не замечен, девушки или семьи нет, поэтому может себе позволить такую машину. Еще родителям помогает. Иногда он меня бесит своей серьезностью, но я, без сомнения, его уважаю.

– Вы давно дружите?

– Да. Со школы. Его сестра со мной училась. Потом мой отец подался в политику, быстро вскарабкался по карьерной лестнице, мы съехали с панелек, перебрались уже в солидные хоромы, но при этом я не терял связь с Игорем.

– Теперь понятно, благодаря кому он работает в службе безопасности правительства.

– Нет, ты не так все поняла. Все, что он имеет, он добился сам, поэтому папа его уважает. Игорь никогда не пользуется возможностью с чьей-то помощью выкроить себе местечко под солнцем.

– Ну, а ты что будешь сейчас делать?

– Не знаю, – пожимает плечами, воруя у меня кусочек пломбира. – Я не парюсь по этому поводу. Уверен, что папа уже присмотрел мне местечко рядом с собой.

Мы доедаем мороженое, потом идем через мост от Киевского вокзала на Ростовскую набережную. Болтаем о всякой ерунде. Лешка рассказывает забавные случае из школы, из своей жизни, я рассказываю о себе. И чем больше мы разговариваем, тем больше я понимаю, что он мой человек. Рядом с ним мне комфортно, уютно и спокойно. Он постоянно заставляет меня улыбаться, много смеяться. Его поцелуи мне нравятся до дрожи в коленках, я с удовольствием целуюсь с ним в укромном месте, а потом мы со смехом бежим, держась за руки.

– Подумай по поводу выходных, Тань! – заглядывает мне в глаза, ласково улыбается.

– Я позвоню! – приподнимаюсь на носочках и чмокаю Лешку в нос. – Пока!

– Пока, малышка!

***

Работу я нашла. Рита спросила у администратора ресторана, в который устроилась, есть ли еще вакансии. Нашлись аж две: официантка и помощница на кухне. Я согласилась на официантку. Первый рабочий день отпахали с подругой, домой пришли уставшие. Ни о какой прогулке думать не хотелось. Галя с Катей без нас знакомились со столицей, финансово их поддерживали родители.

Позже на работе попросила, чтобы мне ставили смены в дневные часы, хотелось вечера проводить с Лешей. Каждый день он устраивал мне прогулки по Москве: сначала водил по самым популярным маршрутам, пытался вспомнить историю, но экскурсовод из него был никудышный, мне больше нравилось слушать его болтовню и крепко держаться за руки.

На каждую встречу он приносил мне мороженое с клубничной начинкой. Всегда с лакомством дарил мне милые записки-комплименты: «Твоя улыбка самая лучшая!», «Ты красивая!», «Ты очаровательна!» На первый взгляд, писал банальности, но было безумно приятно, сердце грела мысль, что он выделял на эти пустяки время. Иногда приходил с цветами, не с покупными, которые были словно ненастоящие, а с простыми, из палисадника. Где он брал такие живые цветы в Москве, не имела представления, надеюсь, что не рвал с клумб.

Его невозможно было не полюбить, хотя казалось, что больше, чем люблю, уже невозможно. Но каждый раз видя его веселые глаза, смеясь над очередной его шуткой, сердце словно бы увеличивалось в размере и наполнялось еще большей любовью. Я любила весь мир, которым он восхищался, любила то, что нравилось ему, даже если до знакомства с ним не имела понятия, чем увлекаются молодые люди.

Теперь разбиралась в футболе (пару раз мы с ним и с его друзьями ходили на матчи), в рок-музыке, которую невозможно было слушать. Узнала разные марки пива, оказалось, оно бывает темное и светлое, фильтрованное и нефильтрованное. С Лешкой я замечала то, что долгое время было вне моего внимания.

Казалось, что в Москву я приехала только вчера, а две недели пролетели, как одно мгновение. В двадцатых числах у Леши намечалось вручение диплома. Конечно, он пригласил меня, отчего я стала самой счастливой на земле.

По поводу дачи Леша больше не говорил. Это еще больше меня расположило к нему. Он не задавал каждый день вопрос, не ждал ответа, не давил. Ни разу не намекнул о том, что жаждал близости со мною.

Выбегаю из подъезда, вприпрыжку бегу к машине, возле которой стоит Лешка. Сразу же на губах появляется улыбка, он ловит меня в свои объятия и чмокает в губы.

– Ты сегодня невообразимо хороша!

– Не купил мороженое?

Показательно надуваю губы, делаю обиженное лицо.

– И чернила в ручках закончились, как и записные бумажки.

– Я сейчас могу сильно-сильно обидеться!

– А если я тебя поцелую?

– Куда? – спрашиваю, проявляя любопытство.

Леша улыбается, чмокает в щечку. Корчу недовольную рожицу, качая головой. Чмокает в краешек губ - тоже не то. Посмеиваясь, осторожно прикасается к губам, ласково проводя по ним языком.

– Ладно, но в следующий раз без мороженого и записки не приходи!

– Слушаюсь и повинуюсь, моя королева! Куда изволит ваша душенька сейчас поехать?

– Хочу съесть каких-нибудь вкусных вредностей.

– Мак?

– Почему бы и нет!

Теперь я чмокаю Лешку в нос, он неохотно меня отпускает, чтобы я села спереди на пассажирское сиденье. Мы заезжаем в «Макдональдс», покупаем всякой ерунды на вынос, потом едем за город, поближе к природе.

– Почему эта хрень такая вкусная?

Откусываю большой кусок жирной котлеты с булкой, жую. Лешка хмыкает.

– Потому что это хрень. Запретная хрень вкуснее вдвойне!

Я улыбаюсь и протягиваю руку, чтобы кончиком пальца стереть соус с губ своего парня. Он замирает и перестает жевать. Его карие глаза полностью становятся черными. Еда не лезет в горло. Откладываю в сторону надкусанный чизбургер, тянусь в сторону Лешки. Он быстрее сокращает расстояние…

Этот поцелуй какой-то другой. Более жадный, страстный. Казалось, что всё, что две недели держали в себе, вырвалось наружу. Мои руки хаотично блуждают по его плечам, он пытается теснее прижать меня к себе, но в машине совсем неудобно.

– Леш! – смотрю в его карие глаза, едва оторвавшись от него. – А поехали к тебе на дачу!

Он внимательно смотрит мне в глаза, слишком долго по моим меркам. Я понимаю, на какой шаг сейчас иду, четко представляла, что между нами произойдёт. Одна часть меня была готова на это, другая – нет.

– Сейчас?

– Да! – слишком пылко отвечаю, смущаюсь своей импульсивности.

Леша нежно гладит по щеке, очерчивает мои губы.

– Я тебя не обижу, Танюш! – ласково обещает, целуя в краешек губ, а я ему верю и ни на минуту не сомневаюсь в нем.

Дача похожа на дом, в котором можно комфортно жить. Ключи Лешка забрал у соседа, который присматривал за фазендой в отсутствии хозяев. По дороге мы заехали в магазин, купили еды. Пока Леша включал отопление в доме (на дворе хоть и лето, все же было свежо и прохладно), я приготовила ужин. Быстро начистила и пожарила картошки с мясом и грибами, нарезала салат из свежих овощей.

Увидев результат моих стараний, парень присвистнул, достал из холодильника домашнее вино. Разливая винишко, игриво поглядывал на меня, я улыбалась в ответ. Вдруг почему-то мне захотелось сбежать из этого места, но я сдержала странный порыв и взяла протянутый бокал.

– Ты восхитительна! Из топора сварила кашу! Пахнет просто божественно! Так что выпьем за тебя, за такую чудесную хозяюшку!

Чокаемся, смущенно отвожу глаза в сторону. Как-то непривычно получать похвалу за обычные вещи.

Лешка ест с аппетитом, у меня его нет, потому что волнуюсь, все время поглядываю на часы, гадая, когда наступит час Х. Но, кажется, только я куда-то спешу и беспокоюсь. Когда поели, Леша сам помыл посуду и предложил посмотреть телевизор. Согласилась, все равно надо чем-то заняться.

Надо было выпить побольше вина, не сидела бы как на иголках, вздрагивая от каждого движения Леши, от случайных его прикосновений. Я уговаривала себя не паниковать раньше времени, вспомнить обещание – не обидит. Однако все во мне было напряжено настолько, что, когда Лешкины пальцы стали вырисовывать какие-то узоры на моем обнаженном плече, я одеревенела. Дыши! А дышать не получается, чувствую, что легкие сжимаются от нехватки воздуха.

– Дыши! Я тебя не съем!

Его губы нежно коснулись другого моего плеча, осторожно сделала носом вдох. Вроде получилось. Ладонь сместилась вниз, поглаживает мою руку, нежно покрывая поцелуями плечо. Я не могу как-то отреагировать, чувствую себя застывшей статуей, женой Лота, что обернулась при побеге из родного города.

Сколько длилась эта ласка Леши, не знаю, однако понимаю, что надо брать себя в руки и проявлять инициативу: вряд ли кому-то понравится возиться без отдачи, поэтому поворачиваю голову и жду, когда он на меня посмотрит. Посмотрел, понял, с улыбкой потянулся к моим губам. Наверное, этого мне и не хватало, сразу же расслабилась и обняла его за шею, полностью развернувшись в его сторону.

Мы неторопливо исследовали тела друг друга, наши руки блуждали. Одежда казалась лишней, но в тоже время она обостряла чувства. Мы терлись друг об друга, даря ласки через ткань. Нервы сдавали, тело дергалось и выгибалось, напрягалось в ожидании чего-то.

Поцелуи становились более глубокие, дерзкие. Исследование - все откровеннее, я уже не боялась трогать его выпуклость через ткань джинсов, бесстыдно подставляя груди в ладони Леши. Мне нравилось прикасаться к нему и слышать тяжелое дыхание.

Лешка встал с дивана, придерживая меня за попу, я, держась за его шею, нежно поцеловала уголок рта. На ощупь пошел в комнату, где была большая кровать. Осторожно уложил меня на нее, глядя в лицо помутневшим от желания взглядом.

– Ты красивая, Таня! – его голос хриплый, руки, погладив мой живот, подцепили край майки и потянули вверх. – С нашей первой встречи не перестаю о тебе думать!

Смущаюсь, когда остаюсь в одном простеньком, без изысков, лифчике. Правда, Леша быстро его стянул, лег на меня и стал ласкать языком соски, вызывая во мне бурю незнакомых чувств. Кажется, джинсы на мне тоже были лишними.

Я задыхалась, металась по кровати, когда его губы спускались ниже, язык оставлял влажную дорожку. Я ждала чего-то большего, я хотела этого большего. И мне было нужно это неизвестное, то, о чем Леша, видимо, знал.

– Ты уже вся влажная, – довольно, как кот, мурлыкал он себе под нос, трогая меня между ног, отодвинув в сторону полоску ткани от трусиков.

Влажная? Не знаю! Но то, что он меня там гладил, мне нравилось, ноги сами раздвигались шире, с моих губ не сходила улыбка, глаза были закрыты, я только чувствовала и принимала все новое через прикосновения, поцелуи, поглаживания. Не сразу поняла, что вместо пальцев меня ласкал горячий твердый член.

С удивлением смотрела на сосредоточенного Лешку, который от напряжения закусил нижнюю губу. Он не отводил глаза в сторону, понимал важность этого зрительного контакта. Его мокрые темные волосы прилипли ко лбу, по вискам стекал пот, руки подрагивали то ли от сдерживаемого желания, то ли от важности происходящего.

– Расслабься!

Его шепот успокаивал мои нервы, и без того натянутые, как струны. Опершись на согнутый локоть, он гладил другой рукой моё лицо, покрывая следом быстрыми поцелуями глаза, щеки, брови. Я отвлеклась на эти быстрые, поверхностные прикосновения губ, сосредоточилась на нашем поцелуе, который через мгновенье поглотил мой крик, когда одним толчком Леша разделил мою жизнь на «до» и «после». Я не знала, куда мне деваться от внезапной боли, отпихивала от себя парня, царапалась в попытке вырваться из капкана его рук, тяжести его тела. Он прижимал меня к матрацу, медленно двигая бедрами.

Крепко зажмурившись, пыталась сдержать слезы, текущие нескончаемым потоком. Леша нежно их стирал подушечками пальцев, целовал мои плотно сжатые губы, ни на минуту не прекращая двигаться во мне, ускоряя темп.

Если меня спросят, что я запомнила в свой первый раз, отвечу: «Ничего особенного. Нестерпимая боль. Пустота в душе после. Сперма на бедре. Счастливый Лешка, целующий без конца мое лицо, шепча: «Люблю».

Ночь мы провели на даче. После своего первого раза я спряталась от реальности во сне. У меня не было желания открывать глаза, встречать новый день. Я еще не знала, как мне принять себя. Вроде ничего особенно не случилось, но что-то скребло на душе, что-то мешало мне до конца быть счастливой. Но ведь услышала заветное «Люблю».

Когда открыла глаза, Леши рядом не оказалось. Тревога еще больше усилилась. Обмотавшись простыней, выглянула из спальни. В доме было тихо. Неужели он меня оставил?! Слезы брызнули из глаз, поспешно вернулась в кровать, накрывшись полностью с головой. Мне оставалось только умереть.

– Танюш! – кто-то трогал меня за плечо и звал голосом Лешки.

Высунув зареванное лицо, убрала волосы назад. Передо мной действительно был Лешка. Всхлипнула.

– Я думала, ты меня кинул! – обиженно бросила ему обвинения.

Леша покачал головой, склонив ее набок.

– Дурашка! Как же я могу тебя оставить! – стирает пальцем влагу под глазами. – Я ж люблю тебя!

– А куда ты уходил?

– К соседу. У него клубника поздняя. Лежи, я сейчас принесу тебе.

Он быстро вскочил на ноги, вернулся буквально через пару минут, неся тарелку с клубникой, посыпанной сахаром.

У меня вновь защипало в глазах от слез. Потерла нос, села, взяв из рук Лешки тарелку. Все-таки реву. Реву от его заботы, от его внимания. Он ничего не говорил, просто обнял меня и прижал к своей груди.

– Я люблю тебя! – шепчу признания, целуя его шею.

– Я знаю!

Дико волнуюсь. Сегодня Леша получает диплом. Сегодня он познакомит меня со своими родителями. Леша хочет официально представить меня в качестве девушки, чтобы об этом знали не только его друзья, но и родные.

– Ты просто шикарна!

Рита с восторгом оглядывает меня. Я пытаюсь улыбнуться, не получается, сжимаю свои холодные руки.

Платье покупал Леша. Темно-синее, с широкими лямками, без дешевых блесток и мишуры. Оно и стоило прилично. Я бы сама себе его никогда не купила. Мама о таких вещах говорит, что покупаются один раз и навсегда, классика никогда не выходит из моды.

Галя поделилась своими бежевыми лодочками и клатчем в тон. Она сделала мне красивый макияж, собрала волосы в элегантную прическу, не позволив ни одной пряди кокетливо завиваться. Когда я взглянула на себя в зеркало, поняла, что ей нужно идти не в модели, а в визажисты.

– Сегодня ты будешь звездой вечера! – Катя вздыхает. – Погуляй за нас среди элиты, красотка.

– Да какая там элита, выпускники, – передергиваю плечами, проверяю телефон, вдруг звонил Леша.

– Скажешь тоже. Да там дети депутатов и дипломатов, простых смертных почти нет, а если есть, то они просто счастливчики. Так что ты и нам там красавчиков присмотри, я люблю блондинов, если что.

Катя подмигивает, Галя с Ритой смеются. Я натянуто улыбаюсь. Я не говорила девочкам, что сегодня буду знакомиться с родителями Леши. И то, что после вручения диплома мы вместе едем в ресторан, тоже умолчала. Сама мысль, что придется вести какой-то умный разговор, приводила в священный ужас. Еще этикет этот… Лучше дома остаться, потом с Лешкой отметить его выпуск. Увы, он был со мною не согласен, он хотел, чтобы я увидела его на сцене, получающего диплом.

Мобильник вибрирует в руке. Леша.

– Да, – голос дрожит: чем ближе час, тем сильнее нервничаю и переживаю.

– Я буду минут через пять, надеюсь, ты готова.

– Уже на низком старте, – улыбаюсь.

Услышав Лешку, его веселый голос, я немного успокаиваюсь, хочешь - не хочешь, а улыбка сразу появляется на губах. А еще… я млею от него.

После нашей первой близости, признаний в любви, что-то между нами изменилось в лучшую сторону. Леша по-прежнему старался баловать меня записками и мороженым, дарил букетики, постоянно обнимал или держал за руку. Ему физически нужно было чувствовать меня, а мне - его. Говорят, что половинки смотрят не друг на друга, а в одном направлении, а мы смотрели и друг на друга, и в одном направлении, иногда начинали одновременно говорить одно и то же. Это был невообразимый кайф, когда ты только о чем-то подумала, а он уже это сказал или сделал.

Вот и сейчас, шестым чувством я уже знала, что он где-то рядом, поэтому попрощавшись с девочками, побежала на улицу. Выйдя из подъезда, увидела во дворе появившуюся машину Леши.

– Иногда мне кажется, что ты обладаешь телепатией, – он обходит машину, замирает передо мною.

Стою, не двигаясь. Он смотрит на меня, я на него. Темно-синий костюм сидит на нем, как влитой, а ещё белая рубашка и гармонично подобранный галстук с линиями наискосок. Часто моргаю, чтобы смахнуть выступившую влагу. Какой же он у меня красивый!

– Я тебе говорил, что ты у меня красотка?

Обнимает за талию, я блаженно вдыхаю цитрусовый запах. Сердце сладко замирает, совершает кувырок и учащается, когда его губы осторожно касаются уголка моих губ.

– Нет, сегодня не говорил.

– Ты красотка! И главное, – понижает голос, касается теперь губами моего ушка, – моя. С головы до пяток. Правда?

– Правда, – выдыхаю известную нам двоим истину.

Я его. И он мой.

Леша берет меня за руку, тянет к машине, предварительно распахнув переднюю дверку. Я смотрю на него восторженными глазами, он подмигивает мне, осторожно закрывает дверь и бегом спешит на свое место.

– Родители будут? – крепко сжимаю клатч на коленях и смотрю перед собой.

– Конечно. Не волнуйся, – его ладонь накрывает мою руку, сжимает. – Я всегда буду рядом, обещаю.

– А вдруг я им не понравлюсь?

– Главное, что ты мне нравишься, более того, я люблю тебя! Доверься мне, малыш! – заглядывает мне в глаза. Я согласно киваю, облизывая губы.

– Вот и хорошо.

***

Что в моей памяти осталось от церемонии вручения диплома? Ничего. Я находилась в каком-то полуобморочном состоянии. Я с кем-то знакомилась, разговаривала с друзьями и однокурсниками Лешки. Радовалась за него, когда он получал диплом из рук ректора, даже всплакнула. Когда-нибудь я тоже буду стоять на сцене и получать диплом. Родителей мы не нашли, но Леша по этому поводу не переживал, он уверенно заявил, что они в зале. Папа такое торжество ни за что в жизни не пропустил бы.

– Мам! Пап!

Лешка тянул меня за собой. Мы уже покинули актовый зал. Я цеплялась за Лешку, боясь потеряться и опасаясь встречи с его родителями.

Леша похож на папу: такой же темноволосый, кареглазый, спортивного телосложения. Улыбка и веселость точно мамины, она, увидев меня, расплылась в очаровательной улыбке.

– Пап, – Леша подтягивает меня к себе, обнимает за талию. Отчего-то карие глаза отца Леши темнеют, на губах вежливая улыбка, но кожей чувствую, что он не в восторге от увиденного. – Это Таня, моя девушка!

– Очень приятно. Евгений Алексеевич, – склоняет голову набок, пристально изучая мое лицо.

– Мам!

Меня поворачивают в сторону миловидной русоволосой женщины, которая все так же лучезарно улыбалась.

– Дарья Викторовна.

– Очень приятно, – выдавливаю из себя формальности.

– Мы заказали столик в нашем любимом ресторане, так что ждем тебя с Таней в девять вечера.

Дарья Викторовна чмокает сына в щечку, вытирает пальцами след от помады.

– Хорошо!

Лешка послушно кивает головой и утаскивает меня от родителей в сторону своих однокурсников. Среди знакомых ребят я моментально почувствовала облегчение, Леша это понял и сжал мою руку.

– Я рядом, – шепнул он мне на ушко, когда мы шли по коридорам учебного заведения.

Господи, как же я мечтала, чтобы девять часов никогда не наступало. Я уже подумывала попросить Лешу отпустить меня домой, верила, что он поймет. Я жутко боялась этого ужина.

– Леш! – смотрю на Лешку жалобным взглядом, когда такси подъехало к ресторану. – Может я не пойду?

– Тань, не начинай! – он сердится, губы поджимает, смотрит на меня нахмурено. – Я с тобой, слышишь?

– Да, конечно, – обреченно вздыхаю, переплетая свои пальцы с его.

Леша сжимает мою руку, ободряюще улыбается, а я жмусь к нему, словно ища защиты.

Ресторан роскошный, даже помпезный. Он мне сразу не понравился. Не понравилась и публика, напыщенная и высокомерная. Дорогие костюмы и дизайнерские платья подчеркивали превосходство присутствующих, тех, кто сидел за столиками, над теми, кто их обслуживал и развлекал.

Родители Леши были не одни. Кто-то еще сидел за их столиком. Когда мы подошли, мужчины встали. Тот, кто сидел к нам спиной, обернулся. Я сильнее вцепилась в Лешку. Это был Игорь. Он лишь мазнул по мне безразличным взглядом, улыбнулся Леше.

– Я не ждал тебя!

Леша обрадовался присутствию друга. Он расцепил наши пальцы, пожал Игорю руку и хлопнул его по плечу.

– Поздравляю тебя с окончанием, Леша!

– Спасибо. Когда ты приехал?

– Утром.

– Я рад, что ты здесь! Помнишь Таню? Вдруг память отшибло за две недели?

Он подталкивает меня к Игорю, тот кивает мне головой.

– Привет.

– Привет, – пищу в ответ, пытаясь спрятаться за спину Леши, но он уже отодвигает для меня стул и ждет, когда я сяду за стол.

Я больше драматизировала, сгущала краски. Ужин по случаю получения диплома прошел на удивление мило, в дружеской обстановке. Евгений Алексеевич рассказывал смешные истории из своей политической жизни, Дарья Викторовна делась впечатлениями о своей поездке в Париж, в Милан, я даже почувствовала укол зависти, ведь эти люди видели другие страны, не только Москву. Лешка болтал о каких-то незнакомых мне людях, которые были друзьями семьи, Игорь, как и прежде, немногословный, лаконично отвечал на вопросы, заданные конкретно ему.

Я была с ними, но меня словно не замечали, если бы не ободряющая улыбка Леши, если бы под столом он не нашел мою руку и не сжал, я, наверное, почувствовала себя лишней на этом ужине. А так, знала, что ему нужна. И от понимания этого чувствовала себя более уверенно, выдержав без содроганий пристальный взгляд Игоря.

– Вас отвезти?

Игорь поджидает нас на крыльце ресторана. Родители Леши уехали пятнадцать минут назад.

– Нет, мы на такси, – Лешка обнимает меня за плечи, я его за талию.

Жмусь к нему, смотрю на его красивое лицо, и улыбка сама по себе расползается по лицу. Я не знаю, какое подобрать слово, чтобы описать все, что испытывала к Леше. Могу только бесконечно повторять, что люблю. Мысленно повторять тысячу раз, а вслух произнести только единожды.

– Пока, – выдергивает меня из романтических дум равнодушный голос Игоря.

Он пожимает Леше руку, мельком бросает на меня пустой взгляд и неторопливо идет к машине.

– Домой или еще погуляем?

Леша утыкается в мою макушку. Поднимаю на него глаза.

– С тобой хоть куда, даже в Сибирь.

– Туда пока не планирую.

Смеется, нагибаясь к моим губам, нежно целует. Я с готовностью отвечаю на этот ласковый поцелуй, счастливо улыбаясь.

***

Первая любовь. Многие пишут и говорят, что она всегда трагична и грустна. У меня первая любовь - сладкая. Она пахнет ванилью, шоколадом, ещё клубникой или малиной. Так пахнут его губы. Губы, которые я обожала целовать.

– Ты у меня самая сладкая, - шепчет Лёша, поглаживая меня по щеке. Я жмурюсь, как довольная кошка. Во всём теле фантастическая расслабленность, полное удовлетворение, граничащая со счастьем без слов. Разве можно подобрать слова, когда ты разлетаешься на микроэлементы, а любимые губы тебя потом собирают в единое целое. Глажу кончиками пальцев утреннюю щетину, улыбаясь уголками губ. Лешка сонно жмурится.

Его родители уехали за границу, оставив сыну квартиру. Леша решил не терять время, теперь после работы я бежала не к тётке Гали, а к нему домой. Готовила, как женушка, завтраки-обеды, гладила ему рубашки-футболки, а каждую ночь старалась удивить своего любимого. Интернет позволял расширить познания в области секса. До уровня "профи" мне далеко, но удовлетворение в карих глазах было самой лучшей наградой.

Неделя пролетела в полной идиллии, гармонии и понимании. Даже не верится, что этому может прийти конец.

– Мне пора собираться на работу, - бормочу в губы Лешки, целую. Встать он мне не даёт, прижимает к себе, трется щекой о моё плечо. Улыбаюсь. Терся он не только щекой, но и членом. Утреннюю эрекцию здорового организма никто не отменял.

– Я не успею... - обрываю себя на полуслове, почувствовав его пальцы у себя между ног. Прикрываю глаза, подставляя шею для поцелуев. Его губы горячие, сухие спускаются ниже, к ямочке между ключицей. Опрокидывает меня на спину, нависает сверху, водит членом между складочек, смотрит мне в глаза.

Я хочу его. Меня заводит этот взгляд, полный желания, когда ему нравится то, что он видит. Меня заводит его сбитое дыхание и бешеный пульс, о котором только догадываешься; мне нравится его нежность, неспешность, когда он осторожно толкается во мне твёрдым членом, боясь причинить боль. Я превращаюсь в комок лучиков, вырастая до атома, позже разлетаясь на все микро-микро частицы (их и под микроскопом не увидишь).

– Да-да... – вырывается стон, я царапаю его спину до крови, но плевать, он рычит мне в губы, вбиваясь более жёстко и быстро.

– О боже... - сжимает мои бедра, вогнав в меня до упора член, и замирает, прикрыв глаза.

– Ты просто чума! - целует в губы, ложась рядом. - Может забьешь на работу? Поедем в парк, погуляем.

– У меня сегодня смена до двух.

– Ок, тогда я заеду.

Я потягиваюсь, встаю с кровати, натягиваю на голое тело халатик, посылаю Лешке воздушный поцелуй. Выхожу из комнаты. Напевая себе под нос песенку, не сразу замечаю в гостиной людей, а заметив, впадаю в ступор, не в силах сдвинуться с места. На креслах сидят родители Леши. Судя по их напряжённым лицам, находятся они тут недолго, но успели услышать наш дуэт.

Мне хочется провалиться сквозь землю, попасть сразу в ад, миновав чистилище. Никогда не было так стыдно перед кем-то, как сейчас перед Евгением Алексеевичем и Дарьей Викторовной. Стыд меня прям выжигает, как лесные пожары.

– Здравствуйте, - шепчу, стискивая вверх халата.

– Доброе утро, Татьяна, - голос отца Леши ровный, лишен какой-либо экспрессии, словно ничего удивительного не произошло. Ну, подумаешь, девушка сына разгуливает по квартире в халате, это же не преследуется уголовным кодексом. Мама Леши сдержанно улыбается, как и положено жене политика, держит нейтралитет.

– Таня! - кричит Лешка из комнаты. Я все ещё стою на месте, как кролик перед удавом. Удав - Евгений Алексеевич, он просто гипнотизирует меня карими глазами, где-то я уже подобный взгляд видела.

– О, мам, пап, вы приехали? - искренне удивляется появившийся в гостиной Лёша.

– Как видишь, да, приехали, - папа Леши встаёт с дивана, застегивает пиджак на одну пуговицу.

– Хоть бы предупредили.

– Да? - тёмная бровь вопросительно изгибается. - То есть, чтобы мне приехать домой, я должен кого-то предупреждать? - он не кричит, не сердится, но каждое слово для меня, как пощечина, хоть обо мне не было сказано и слова. Лешка хмурится, похоже, не только я почувствовала себя оскорбленной.

– Нет, конечно, но давай ты будешь со мною разговаривать в другом тоне.

– В каком, Лёша? Я кажется никого не обидел, или что-то не так? - впивается в моё лицо тёмным взглядом, при этом не изменив тональности голоса.

– Папа! Не начинай! - Лешка заводится, брови сводит к переносице, губы сжимает, глаза полыхают жаждой защитить меня. Отступаю назад, прячусь за спину парня.

– Я её люблю. И точка! - никогда я не видела его таким предельно серьёзным, решительным. Казалось, сейчас рядом стоит не Лешка-балагур и весельчак, а совершенно не знакомый мне парень. Не хочу быть причиной ссоры, но, кажется, разговор обо мне идет не первый день. И то, что Лёша открыто заявляет отцу о своих чувствах, меня окрыляет.

Евгений Алексеевич поджимает губы, выдерживает паузу, развернувшись, покидает не только гостиную, но и квартиру. После его ухода остаётся тяжёлый осадок.

– Мама?

– Всё хорошо, Лёш. Он сейчас остынет и услышит тебя, - ободряюще улыбается нам двоим Дарья Викторовна. И я ей верю. Улыбаюсь в ответ. На душ у меня времени нет, бегу обратно в комнату. Пока одеваюсь, на глаза попадается чемодан, в котором мои вещи. Надеюсь мне не придётся его собирать, чтобы покинуть эту квартиру и оставить Лёшу.

– Я заеду за тобой после двух, - шепчет он мне в губы, провожая на работу.

– Я буду тебя ждать, - целую, обнимаю за шею, а потом торопливо сбегаю по лестнице. Впервые я ухожу от него с какой-то тоской, с каким-то нехорошим предчувствием.

*** – Танюш, да не плач ты, - ему смешно, а я реву в два ручья, не в силах объяснить свои тревоги.

– Какая же ты у меня любительница драматизировать, - целует зареванное лицо, вытирает мокрые щеки. - Я завтра отнесу документы в департамент транспорта и попрошу найти мне местечко в твоём городе. Поживём пока в провинции, получишь диплом, переедем в Москву.

– Переедем? - тупо переспрашиваю, хлопая глазами. Он улыбается.

– Конечно. Я тебя никуда не отпущу, - чмокает в нос. - Хочешь, прям завтра подадим заявление и распишемся?

– Что? - он совсем меня запутал своей улыбкой и бредовыми предложениями.

– Женюсь на тебе, и детей ты мне родишь! - торжественно выдаёт Лешка, а я совсем теряю способность нормально мыслить, мне кажется, что он шутит.

– Вытирай сопли, топай к девочкам своим, завтра увидимся. Я буду жутко скучать, обниму твою подушку и буду о тебе думать. Знай, причина бессонницы - твоё отсутствие.

– Я люблю тебя, - обнимаю Лешку за шею, всхлипываю.

– Верь в нас, и все получится, - его слова западают в душу. Действительно, надо верить в нашу любовь, тогда все вместе мы преодолеем.

Лешка занят. Три дня не может найти для меня время. Звонит, рассказывает, куда ходил, что делал. Он пытается найти себе работу в моем городе, он действительно собирается последовать за мною. Я стала узнавать на работе у девочек об институтах, куда бы могла перевестись из своего университета. Об этом сообщила Лешке, он со смехом попросил не париться, ибо он должен решать проблемы, а не я.

Три дня его не видеть оказалось для меня мукой. Я безумно по нему скучала, телефонных разговоров мне не хватало. Мы жили с ним в одном городе, но не могли встретиться. На работе заболела девочка, меня нагрузили дополнительными сменами.

На четвёртый день, уже совсем ничего не ожидая, выхожу поздно вечером из кафе, вижу Лешку. Я никогда так быстро не бежала, как к нему навстречу. Устав за весь день, увидев его машину, его самого, моментально почувствовала новый прилив энергии, словно могла свернуть горы, попав в его объятия, ощутив на своих губах его губы. Большего и не надо.

Мы уезжаем за город, снимаем номер в гостинице и занимаемся любовью, пока есть силы. Позже лежим на кровати, переплетаемся руками, ногами, силясь стать единым целым.

– В России по моей специальности работы пока нет. Конечно, можно пойти менеджером, водителем, просто рабочим, - вздыхает, смотрит на меня с грустной улыбкой. - Сейчас я понимаю, что моя профессия - фигня.

–Что ты! Я думаю, если ты захочешь, то станешь отличным дипломатом. Я верю в тебя.

– Чтобы им стать, нужна практика.

– Практика? Разве, учась в вузе, вы не проходили практику? У нас с третьего курса практика, сначала пассивная, потом четвёртый и пятый активная, мы сами ведём уроки, составляем план.

– Это не то.

– Тогда ты говоришь об опыте.

– Да. Без него не берут на работу по специальности.

– Совсем?

– Папа нашёл один вариант, но я не согласился.

– Какой? Работать с ним?

– Не совсем. Через свои связи он узнал, что в Майами в российском консульстве есть место.

– И?

– И чтобы мне набраться опыта, нужно туда лететь и поработать годика два-три, но я отказался, - улыбается, а по глазам вижу, как тяжело ему дался этот отказ. Вижу, что растерян, не знает, что дальше ему делать. Чувствую себя виноватой, вина, как вирус, медленно завладела моим мозгом. Если Лёша не станет госслужащим, в этом буду виновата только я.

– Лёш, - вожу пальчиком по его груди, собираясь с мыслями. - А кем ты себя видишь через десять лет?

– Как минимум депутатом, представляющим интересы какого-нибудь округа, - невозможно оставаться серьёзной, глядя на широкую улыбку, сводящую меня с ума. - Президентом в идеале, но для этого должно пройти двенадцать лет как минимум.

– 35?

– По конституции, на практике же у нас в стране никто в таком возрасте не становился президентом, ближе с сорока - возможно.

– Ты действительно хочешь стать президентом? - приподнимаюсь на локте, смотря внимательно на Лешку. Вроде шутит, но что-то подсказывает, что все действительно серьёзно.

– Я не исключаю такого варианта. Политика мне интересна, если бы сейчас нашлось место в администрации правительства, с радостью занял эту должность.

– Я как-то не замечала этого интереса.

– Вам, девушкам, никогда нет дела до политики, думаете о нарядах и новинках косметики, - тянет меня на себя, укладывает на своей груди, перебирает мои волосы. - Я думаю, ты будешь достойной первой леди.

Слушаю стук его сердца, до конца не веря в серьёзность слов. Президент? Первая леди? Серьёзно? Кому расскажешь, покрутит у виска. И правильно сделает: все это кажется настоящим бредом.

***

Август не радует погодой. То холодно, то жарко - никакой стабильности. Почти как у меня в жизни. Вроде что-то есть, а не уверена, что есть. Леша мрачен. Каждая попытка устроиться на приличную работу с треском проваливается. Я понимаю, что без опыта, без рекомендаций влиятельных людей нет смысла надеяться на что-то стоящее. Реальность оказалась жёстче, чем мы думали. Настроения совсем не было.

Мы сидим в "Старбаксе" возле окна на диване друг напротив друга. Перед нами стоят тарелки с нетронутыми пирожными. Нестандартная ситуация для заядлых сладкоежек.

– Через три недели мне нужно будет возвращаться домой, - вслух произношу то, что нас молчаливо тревожит.

Работы нет, значит нет денег для аренды жилья в моем городе. Мне ещё учиться, а жить с моей мамой Лёша не будет. Перевестись мне в Москву по финансам нереально. Мы оказались в тупике.

– Я что-нибудь придумаю, - Лёша улыбается. Если не всматриваться, кажется, что он весел, и его ничего не тревожит. На самом деле долгие дни поиска сказались на нем: отросла борода, которую он теперь поддерживает в щегольском стиле, усталость в глазах, все чаще задумчиво и долго молчит.

– Лёш, - беру его ладонь, сжимаю. - Давай смотреть правде в глаза: предложение твоего папы самое лучше, что есть у тебя.

– Таня, ты понимаешь, что мне придётся улететь в Америку? Это не Саратов и не Киров, это Майами! На другом конце света.

– Ну... – не знаю, что ответить, смотрю на его красивое лицо, молчу.

– Я понимаю, ты переживаешь, но все наладится, - обхватывает мои пальцы двумя ладонями, подносит к губам. - Не может быть такого, что я не найду работу!

– Работу ты найдёшь, вопрос в другом: какую? Ты должен уехать в Америку, вернуться на Родину и стать президентом, как планируешь!

– Поменьше пафоса, Тань. Нет гарантии, что у меня там все получится.

– Не попробуешь - не узнаешь. Во всяком случае, это ближе к твоей профессии, чем менеджер в отделе продаж.

Лёша опускает глаза, перебирает мои пальцы, молчит. Как бы больно мне ни было от мысли, что мы расстанемся, понимаю, что уехать Лёше в Америку нужно ради его будущего.

– Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты шёл к своей цели... - не хотела плакать, но слезы сами текут по щекам. Поспешно смахиваю их, улыбаюсь. Леша качает головой, вздыхает.

– Раньше в армию на два года уходили, представлю, что ты отдаёшь долг Родине. Мы будем писать друг другу, правда, через интернет.

– Тань...

– Не надо.

Молчим. Сердце разрывается от принятого решения, еле сдерживаюсь, чтобы не передумать. Леша гладит мои руки.

– Я вернусь сразу, если пойму, что ничего толкового не выйдет. Понимаю, как тяжело тебе сейчас и ценю... Ты не представляешь, как мне тяжело... - ему тоже не хватает слов, чтобы выразить свои чувства.

Пересаживается ко мне, обнимает. Судорожно вздохнув, утыкаюсь ему в шею, сжав в кулаках футболку на его груди. Сколько мы так сидели, не знаю. Леша сжимал меня в своих объятиях, уткнувшись лицом в макушку.

В этот день мы долго сидели рядом, не двигаясь. Мы дышали в едином такте, трогая друг друга, заглядывая в глаза. Губы шептали слова, которые, как записочки в шкатулке, откладывались в сердце, чтобы потом ночью перечитывать и вспоминать, держаться благодаря им и не сорваться в пропасть отчаяния.

*** Сжимаю руки перед собой. Нервно дергаюсь, когда встречаюсь с глазами Игоря. Они смотрят на меня без каких-либо эмоций, как смотрят на любого человека, который находится перед паспортным контролем.

Нервничаю, потому что провожать Лешу приехали его родители. Думала, пройдут мимо, не заметят меня, но ошиблась. Евгений Алексеевич даже выдавил из себя: "Здравствуй, Таня". Дарья Викторовна одарила меня приветливой улыбкой. Игорь приехал чуть позже них, кивнул мне.

– Танюш, - Лешка подходит ко мне, обхватывает ладонями лицо. - Я вернусь, ты только жди...

– Буду ждать, - сжимаю его запястья, часто моргаю, но кажется у меня уже входит в привычку реветь. Глаза на мокром месте. Целует скромно, нежно, а я все цепляюсь за него, как утопающий за соломинку, смотрю в глаза и срываюсь в бездну. Я не кричу, ничего не говорю, но глазами умоляю остаться, не оставлять меня.

– Не надо, Тань... Все будет хорошо, - шепчет Лешка, гладя меня по голове, у самого голос дрожит, хоть и улыбается.

– Лёша, ты пропустишь регистрацию, - недовольно подаёт голос Евгений Алексеевич.

– Люблю. Верь, Тань, верь, - торопливо целует меня в губы. Мои руки тянутся за ним, сжимаю кулаки.

Обхватываю себя, чувствуя невообразимую потерю. Лешка обнимает маму, целует её. Жмет руку отцу, тот хлопает его по спине, что-то говорит, улыбается. Игорю Лешка даёт какие-то указания, судя по нахмуренным бровям и быстрым взглядам в мою сторону, вопрос касается меня. Игорю явно не по душе просьбы, но согласно кивает головой, пожимают друг другу руки. Я стою и смотрю вслед Лешке. Смотрю сквозь слезы. Дышу сквозь зубы, судорожно делая вздох.

Он машет мне рукой, с документами идёт к стойке. Я непроизвольно делаю пару шагов за ним. Наверное, побежала бы следом, но на пути возникает Игорь. Он на секунду перекрывает мне обзор, эта секунда дана мне, чтобы прийти в себя. Серые глаза холодны, в них нет сочувствия, понимания. Он словно лишён каких-либо чувств. Я понимаю, что меня бесит эта его сдержанность, хочется залепить пощёчину, хоть что-то в нем должно дрогнуть, но стискиваю кулаки и поджимаю губы.

– Я тебя отвезу домой, - ровным голосом сообщает Игорь. Мотаю отрицательно головой. - Это не моя прихоть. Леша попросил.

Моргаю, по щеке скользит слеза. Лешка... Что я буду без тебя делать....

Игорь везет к себе. Не планировал, но, когда мы отъехали от аэропорта, меня накрыла истерика. Я пыталась её подавить, но не справилась с эмоциями.

Он не лез со словами утешения, не говорил банальностей, не сочувствовал. Его сдержанность и холодность помогли мне избежать спектакля с заламыванием рук.

Припарковав машину, Игорь внимательно посмотрел на меня, ничего не говоря, открыл дверцу с моей стороны, не торопил, ждал, пока я сама выйду из машины.

Сейчас любые чужие прикосновения для меня, словно раскаленное железо. Я хочу чувствовать только руки Лёши, только его теплом согреваться. Других не надо. Игорь, видимо, понимает меня, не трогает, руки мне не подает.

В молчании доходим до подъезда, по лестнице поднимаемся на четвёртый этаж пятиэтажного дома. Теперь понятно, почему Игорь в прекрасной физической форме, каждый день занимается кардиотренировками на лестнице.

– Чай? - спрашивает, тут же уходя на кухню.

– Да, - оглядываюсь по сторонам.

Небольшая прихожая, полка с обувью, пуфик, вешалка, на ней одинокая ветровка. На стене зеркало с полочкой, на которой лежат ключи и расчёска. Осторожно иду на кухню по узкому коридору, заглядываю в комнату: там диван, тумбочка, на ней телевизор, шкаф, на полу ковёр в ромбах. Все строго, по-спартански, чисто мужское жилье. Ещё одна дверь показывает, что есть комната.

– У тебя мило, - Игорь смотрит на меня через плечо, заливает кипяток в заварник. Чай меня удивляет, как и плетёная корзинка со свежими булочками.

– Мама утром занесла, - отвечает на мой молчаливый вопрос, усмехается, - все время думает, что я недоедаю.

– Мамы такие, - грустно соглашаюсь. Сразу же захотелось домой к маме, уткнуться ей в плечо и поплакать. При Игоре не хочется больше плакать, хотя ресницы все еще мокрые. Беру чашку и вдыхаю запах травяного чая, улыбаюсь.

– Когда я нервничаю, всегда пью травяной чай.

– Ты нервничаешь? - удивлённо приподнимаю брови

– А я что не человек?

– Прости, просто мне всегда казалось, что ты неподвластен переживаниям.

– Это только кажется, я привык держать все под контролем.

– Научился или родился таким?

– Наверное, родился, - улыбка на его губах вводит меня в ступор.

Поднимаю глаза и не моргаю. Его серый взгляд темнеет, зрачок расширяется до черной дыры во Вселенной. Впервые за все время нашего знакомства ощущаю его мужскую энергетику. И кухня сразу же уменьшается в размере, воздуха становится меньше, сердце учащенно бьется. Тело как-то странно реагирует на этот тёмный взгляд. Становится жарко между ног, в груди, какое-то томление растекается по венам, как алкоголь. Кружится голова. Непонятная реакция, которую я не могу оправдать или объяснить.

Чай с кусочком булочки встаёт поперёк горла. Начинаю кашлять. Игорь вскакивает и подходит ко мне, осторожно стучит по спине. Машу руками, слезы выступают на глазах, поспешно делаю глоток. Когда прихожу в себя, все становится на свои места, никакого притяжения нет. Робко смотрю на Игоря, он встречает мой взгляд, но нет уже этой черноты, что тянула куда-то в омут, засасывая в бездну.

– Не спеши. Пей чай, ешь булки, я тебя отвезу, - спокойный, собранный, кажется, то, что было недавно, привиделось только мне одной. Скорее всего так и есть.

Ещё минут двадцать сидим в тишине, каждый погружен в свои думы. Я думаю о Лешке, об его отъезде в Америку, о том, как нам пережить эту разлуку без определённого срока. Я боюсь, что мы не сумеем сохранить нашу любовь. Он так далеко... Разные материки, разные часовые пояса, разные ритмы жизни...

Игорь отвозит меня домой. Вижу, как к подъезду идёт Рита с пакетами еды из магазина.

– Спасибо.

– Не за что, - Игорь смотрит на меня без улыбки. - Береги себя.

– Хорошо, - берусь за ручку двери, выхожу. - Пока.

– Пока.

***

Рита, увидев меня, ждет возле скамеек.

– Это был Игорь?

– Да. Подвез из аэропорта, вместе провожали Лешку.

– Всё хорошо?

– Да,- вру, часто моргая. Рита понимает меня, сочувственно улыбается. Не лезет в душу с ненужными вопросами.

Время для меня словно остановилось. Я что-то делала, поддерживала беседу с девочками, клиентами, с администраторами на работе, но все это как будто проходило мимо меня. Ночами со слезами перечитывала все CМC Леши, пересматривала на фотоаппарате все наши фотки, давясь рыданиями, чтобы не разбудить девочек. Я засыпала, когда небо светлело, пропадали звезды. В руках крепко сжимала то, что было дорого моему сердцу: мобильник, который несколько дней молчал, и мои сообщения не доходили.

Только обязательства перед работодателем заставляют меня каждое утро вставать, завтракать, толкаться в троллейбусе, потом в метро. На работу я прихожу к самому началу, больше не смотрю на часы, время не подгоняю. Теперь меня никто не поджидает после окончания смены.

Я с нетерпением жду завершения своего трудового договора, собираюсь ехать домой. Лёша присылает по одному SMS-сообщению в день. С одним словом, люблю. Понимаю, что связь дорогая, что денег у меня на балансе немного, но есть жизненно важная потребность писать ему эсэмэски и звонить. Моя тоска становится болезнью. Мне физически плохо без Леши, эти сообщения, как пилюли, ненадолго обезболивают мою душу. Он просит каждый раз не тратиться. Верить его "люблю".

Сегодня планирую зайти в интернет-кафе. Хочу сама позвонить по скайпу, сделать сюрприз. Через два дня у меня последняя смена. Через два дня попрощаюсь с Москвой, и выйти на связь с Лешей будет проблематично. Я очень по нему скучаю, тоска съедает меня изнутри. Я потеряла аппетит, заинтересованность в жизни. Меня интересует только возможность связаться с Лешей.

– Таня? - оборачиваюсь на мужской голос, растерянно хлопаю глазами. Передо мною стоит Игорь. Вот как-то не думала, что мы можем встретиться в центре Москвы просто так. Не думала, что он меня узнает в толпе туристов. Непроизвольно окидываю его оценивающим взглядом с ног до головы: темно-синие джинсы, серая рубашка с закатанными рукавами. Просто и до невозможности стильно. Мы не виделись три недели с момента отлёта Лёши.

– Привет!

– Привет. Как дела?

– Нормально. Вот иду в кафе, хочу попробовать дозвониться до Лёши. Надеюсь, в субботу вечером он дома.

– Наверное. Зачем ты будешь тратить деньги, когда у меня дома есть скайп. Можешь болтать с ним сколько душе угодно.

– Правда? - радостно взвизгиваю и бросаюсь без задней мысли на шею Игорю. Он подхватывает меня за талию, сжимает, а я утыкаюсь носом в ворот его рубашки, вдыхая незнакомый запах. Сложно понять, из чего он состоит. У Лёши был весёлый и бодрящий запах цитрусов.

– Эм... - поспешно сползаю на землю, упираюсь ладонями в грудь Игоря. Чувствую стальные мускулы, он явно активно занимается спортом.

– Спасибо, для меня это очень ценно, -смущённо поднимаю глаза. Игорь спокойно смотрит, не улыбается, от его серьёзности становится неловко.

– Мне нужно зайти в одно место.

– Мне тебя где-то подождать?

– Нет, пошли со мной, я иду к отцу Лёши, - при упоминании имени Лёши сердце радостно екает, я шире улыбаюсь от мысли, что услышу из достоверных источников, как мой милый. Потом по скайпу расскажу Леше, что видела его отца.

Мы идём пешком. Оказывается, Игорь направляется в сторону МИДа. Я удивлённо смотрю на него, а он смотрит вперёд, молчит. Его ждут.

– Здравствуйте, Евгений Алексеевич! - радостно приветствую отца Лёши, заметив того на ступеньках. Мужчина сухо улыбается в ответ.

– Здравствуйте, Евгений Алексеевич, -они пожимают друг другу руки, отец Лёши отдаёт Игорю жёлтую папку.

– Как Лёшка? - буднично спрашивает Игорь, скучивая папку в трубку. Евгений Алексеевич широко улыбается, уже благосклонно смотрит на меня.

– Отлично. Мари ему помогает освоиться, они проводят много времени вдвоём, - смеётся, а я напрягаюсь, услышав имя незнакомой девушки. Игорь никак не реагирует.

– Не за горами, как породнимся с лучшим другом, как и мечтали в молодые годы. Ну, Игорь, удачи тебе, пойду я, - Евгений Алексеевич хлопает Игоря по плечу, со мной прощается вежливым кивком и торопливо сбегает по ступенькам вниз. Возле тротуара стоит машина с водителем, в которую отец Леши садится.

– Пойдём.

– Да, конечно, - теперь мне жизненно важно было увидеть Лёшу, услышать, о какой женитьбе и о какой Мари говорил его отец.

Пока мы едем, небо затягивается тучами, сверкают молнии и гремит гром. Дождь начинает лить сразу, сплошной стеной. Припарковаться неподалеку от подъезда нет возможности, все занято: приходится ставить машину за домом.

– Мы будем ждать, когда закончится дождь?

– Ты предлагаешь добежать?

– Да.

Игорь минуту молчит на мой ответ, рассматривая непрекращающийся дождь через лобовое стекло, вздыхает. Взяв джинсовую куртку с заднего сиденья, поворачивается ко мне.

– Бери куртку, накинешь на голову.

Куртка пахнет Игорем. Стараюсь не обращать внимания, что этот запах почему-то начинает мне нравится. Мы одновременно выскакиваем из машины. Моментально промокаю до самых трусов, бегу в сторону подъезда. Нога подворачивается, ойкаю. Тут же меня подхватывают мужские руки: Игорь без труда берет меня на руки и под потоками воды несёт к подъезду.

Сквозь мокрые ресницы смотрю на волевое лицо Игоря, словно высеченное из гранита. Против воли рассматриваю его. Красивый, возможно, по нему тайком вздыхает весь женский коллектив, там, где он работает, только вот внешняя холодность и сдержанность совершенно не располагают к более близкому знакомству.

Чтобы ему было удобнее меня нести, обнимаю его за шею. Абстрагируюсь. Думаю, о Лёше, но глаза то и дело натыкаются на губы, а пальцы так и норовят запутаться в тёмных мокрых волосах Игоря. Его запах вновь дурманит голову, возникают какие-то странные мысли: например, такие же у него твёрдые губы, какими выглядят?

– Сама дойдёшь до квартиры?

– Да, - торопливо отвечаю, когда Игорь опускает меня в подъезде на ноги. С одной стороны, мне понравилось быть на его руках, с другой - это все неправильно. У меня есть Лёша.

Мы торопливо поднимаемся на четвертый этаж, хорошо, что с ногой все в порядке, ступеньки преодолела самостоятельно.

– Раздевайся! – как приказ произносит Игорь, когда мы оказываемся в его квартире.

– Что? – ошеломленно переспрашиваю, прикрывая грудь руками (платье просто облепило тело, будто вторая кожа).

– Раздевайся, не будешь же ты сидеть в мокрой одежде? - он не смотрит на меня, но чувствую, что раздражен.

Я сижу на стуле гостиной, не зная, что делать. Краснею, смотрю в сторону Игоря. Он, скинув рубашку, швыряет её на стул. Все еще не глядя в мою сторону, уходит в спальню, возвращается с одеждой и полотенцем. Глаза, вопреки моему желанию, останавливаются на его накачанной груди, каждое его движение заставляет перекатываться мышцы. А пресс... И эта темная дорожка волосков от пупка вниз к поясу джинсов будит совсем неуместные фантазии. Поспешно отвожу глаза в сторону.

– Иди, прими горячий душ, согрейся. Переоденься в сухое и просуши волосы. Я заварю тебе чай с малиной.

– Ага, - сиплю, надеюсь, что от холода, а не от увиденного.

Игорь прищуривается.

– Иди, - кивает в сторону ванны. Мне повторять не нужно, я несусь с пылающими щеками в укромное место, чтобы привести свои мысли в порядок.

Вода согревает. Уже смешно, что так остро отреагировала на полураздетого Игоря. Конечно, Лёшка на его фоне проигрывает. Он не был таким рельефным. Мы с ним сладкоежки со стажем, могли спокойно съесть ведро мороженого и пару плиток шоколада. О красивых кубиках можем только мечтать.

Насухо вытираюсь, отжав платье, вешаю его на горячий полотенцесушитель. Там же пристраиваю свое скромное нижнее белье. Хорошо, что Игорь дал футболку, в которой я, как в мини, и спортивные штаны на завязках, штанины пришлось подвернуть до колен.

– И как Майами? - слышу весёлый голос Игоря.

Замираю в дверях спальни, осторожно иду в сторону стола, за которым сидит парень. Хозяин квартиры уже переоделся в футболку и шорты, но не он меня интересовал. Там на экране мелькает другой парень, который что-то говорит, куда-то собирается. На нем почти застегнутая белая рубашка, светлые брюки.

– Слушай, мне тут птичка донесла, что ты там постоянно тусуешься с некой Мари.

– Ага, без неё никак.

– То есть ты жениться собрался, а друга об этом торжестве оповестить не планировал? А как же Таня?

– Черт! Застегивайся, блядь, - Лёша дёргает рукав рубашки, он их не любит. Волосы ещё в беспорядке, лёгкая небритость. Сердце сжимается от нежности и от тревоги за него.

– Что ты там говорил? Жениться? Конечно, как только так сразу. Слух, Игорь, некогда трепаться, Мари уже ждёт меня, некрасиво заставлять даму ждать. Давай потом созвонимся, - вижу улыбку и экран гаснет.

Прижимаю руку ко рту, пытаюсь сглотнуть ком в горле, а не получается, только хрип вырывается. Игорь оборачивается, брови сдвигаются к переносице, взгляд тяжелеет. Я не замечаю этот взгляд.

– Я… Это... - и слезы градом текут по лицу. Теперь понятно почему Лёша реже стал присылать сообщения, иногда забывает. Звонки вообще прекратились, однако в скайпе, как раньше, шутил, смеялся, словно он никуда не уезжал.

Игорь встаёт, забирает из рук полотенце, разворачивает меня к себе спиной и осторожно начинает просушивать волосы. Я всхлипываю и вздрагиваю от каждого его прикосновения. Перед глазами нечеткая картинка комнаты из-за слез, спина напряжена от присутствия Игоря, от исходившего от него тепла. Хочу успокоиться, но не получается, все еще вздрагиваю, втягивая носом воздух.

– Садись, - подталкивает в сторону кровати. Послушно сажусь на край, закрывая зареванные глаза руками. Игорь возвращается не с кружкой чая, как обещал, а с двумя стаканами и бутылкой какого-то алкоголя.

– Пей, - каждое слово, как приказ, у меня даже мысли не возникает его ослушаться, но смотрю непонимающе. – Ты вся дрожишь, руки холодные, пара глотков виски помогут тебе согреться изнутри.

Делаю глоток. Гадость редкостная. Зажмурив глаза, выпиваю все до дна, прижимаю ладонь ко рту, пытаюсь сделать вдох. Игорь выпивает свою порцию, не моргнув глазом. Все же он прав: внутри становится теплее.

– Я сейчас еще чаю принесу, - ровным голосом сообщает Игорь. Я тянусь к бутылке, чтобы налить себе еще. Выпиваю быстро, задерживая дыхание. В теле появляется какая-та расслабленность, хмыкаю. Мысли о Леше, о его предательстве крутятся где-то на заднем фоне, не причиняя никакой боли. Беру бутылку вновь.

– Нет, - мою руку перехватывают, сжимают запястье. – Выпей лучше чаю, - Игорь осторожно дает мне в руки кружку. Я вдыхаю запах травы, прикрыв глаза. Тепло не только внутри, тепло ладоням. В это время мои волосы разделяют на несколько прядей и аккуратно расчесывают. Это странно. Никто меня не расчесывал, кроме мамы. Странно то, что меня расчесывает Игорь, осторожно проводя расческой по всей длине, ни разу не дернув.

– Ложись.

– Но сейчас же рано да домой пора, – протестую, оглядываюсь через плечо на Игоря.

– На улице дождь. У тебя мокрая одежда. Я буду спать в зале.

– Это неудобно.

– Ты переживаешь не о том, - Игорь встает с кровати, берет подушку с моей стороны.

– Ты думаешь, он действительно женится в Америке? – накручиваю края футболки на палец, глаза вновь наполняются слезами. Игорь должен знать ответ, кто если не он.

– Не знаю. Предпочитаю верить фактам, а не домыслам. Ложись спать, утро вечера мудренее.

– Спокойной ночи, - выдавливаю из себя, поднимая глаза. Игорь стоит рядом, задумчиво изучает мое лицо.

– Спокойно ночи, - кивает мне, не спеша покидает спальню, я сижу не шелохнувшись, смотрю ему вслед. Смотрю на его задницу. И к своему ужасу, понимаю, что мои мысли сейчас не о Леше, а о том, что задница-то у Игоря зачетная.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги