Жена-рабыня для драконьего лорда

Все события являются результатом фантазии автора и ничем иным...

Присоединяемся к нашим бедовым попаданкам, добавляем книги в бибилотеки и подписываемся на авторов, чтобы не пропустить приятные бонусы и сюрпризы.

Аннотация:

Вы когда-нибудь приходили в себя в теле рабыни, запертой в клетке? Нет? А вот мне “посчастливилось”. А начиналось-то как! Я вышла в первый свой отпуск, первый раз полетела за границу и первый раз умерла. А потом вы уже знаете: невольничий рынок, клетка, и покупатель который хочет сделать меня своей женой. Но вот только я ею становится не собираюсь, так что посмотрим еще кто кого.

А еще я вам приготовила визуалы героев. Как считаете, похожи?

Наш драконий лорд и его таинственный артефакт

Это наша трепетная героиня с пронзительным взглядом.

Я теряю драгоценное время на этом ужасном рынке.

— Грэбс, где тебя демоны носят? — окликиваю слугу.

— Ваша Милость, не упоминали бы вы демонов здесь. А то, неровен час, они и явятся. Мне кажется, я даже видел парочку, — слуга, несмотря на свою физическую неполноценность, был довольно шустр и проворен и успел уже оббежать весь невольничий рынок.

— Ну, что ты нашел? — я не реагирую на замечание про демонов. На этом невольничьем рынке может ошиваться кто угодно. И демонами меня не удивить.

— Есть парочка красивых рабынь, но вы должны на них взглянуть. Идемте, — зовет меня слуга.

— Мне плевать, красивая или уродливая, главное, чтобы артефакт сработал, — ворчу в ответ. Не хочу, чтоб у моего семейства был довод для отмены брака. Если семейный артефакт подтвердит, что девушка подходит мне, то они не смогут подать прошение об аннулировании брака и прекратят навязывать мне каких-то жаб в качестве жен только лишь из желания породниться с тем или иным семейством.

Я младший сын в семье и потому был всегда на вторых ролях. Этакий запасной вариант на случай, если со старшим что-то случится. Я решил не быть на “подхвате” и самому решать, как будет выглядеть моя жизнь. Пошел на военную службу и достиг определенных результатов. Получил лордство и замок в награду. Тогда-то родственники и всполошились, что у старшего детей до сих пор нет, хоть они женили его довольно давно. И вот пришла моя очередь, но и здесь я решил сделать по-своему. Сейчас найду рабыню, на которую укажет родовой драконий артефакт, и женюсь. Отправлю ее в замок, пусть живет там и делает что хочет. В пределах разумного. Специально пальцем ее не трону, чтобы детей не было, чтоб и в этом насолить моим родственничкам. Так что мне действительно не важно, какая будет девушка: красивая или нет. Худая или толстая. Главное, чтоб ее выбрал артефакт и чтоб она была невинна. Она таковой и останется в принципе, до самой смерти. Моей или своей — не важно. В наше нестабильное время ничего нельзя загадывать.

Грэбс привел меня к клетке с несколькими девушками. Некоторые смотрели на меня с ненавистью, некоторые испуганно вжались в прутья, вздрагивая от каждого шороха. Ни те, ни другие меня не интересовали. Моя будущая жена должна будет суметь дать отпор моей семье, а там матушка с тетушкой ей спуску не дадут. Они пострашнее работорговца будут. И что, она будет также и от них шарахаться? А те, что смотрят и ненавидят, тоже так себе вариант. Еще зарежет во сне. Надо что-то другое. Оглядываюсь и вижу толстяка-работорговца, что заталкивает девушку в клетку, что стоит поодаль. Жуткое зрелище. У девчонки щеки горят от пощечин, что торговец уже отвесил. На ушах и губах запеклась кровь от побоев, волосы перепачканы то ли сажей, то ли грязью. Но не все это привлекло мое внимание, а взгляд. Гордый. Так смотрит госпожа, а не рабыня. У всех этих девушек в клетках уже сломлен внутренний стержень, а у этой нет. Или она здесь совсем недавно, или отличается стойкостью. Грэбс увидел, куда я смотрю, и крикнул торговцу:

— Эй, Шо! — горбун быстро пошел в сторону клетки с девушкой, немного прихрамывая. — Почем?

— Не советую, — отзывается работорговец, замахиваясь на девушку. Но та даже и не дрогнула, не опустила взгляд, не сгруппировалась, чтобы защищаться. Нет. Она просто смотрела холодно в упор на торговца.

— Почему? — я прищурился, оценивая девушку. Сложно в опухшем от побоев лице разглядеть красоту или уродство, но ее глаза заставляли остановить на ней взгляд.

— Уже два хозяина вернули, даже с рынка уйти не успели, — отзывается смердящий работорговец, пнув девушку ногой, отчего она сложилась пополам от боли, и он смог затолкать ее в клетку. Клетка специально была размером ей по пояс, чтобы не только унизить ее нахождением там, но чтобы создать максимальный дискомфорт. Она не сможет в ней ни встать, ни выпрямиться.

— И что она им сделала? — эта девушка возбудила мое любопытство.

— Покусала, — отзывается Шо. — Бешеная сука! — и торговец плюет в клетку. — Если не продам тебя сегодня, то убью. Проблем меньше будет.

— Мне продай, — предлагаю и ловлю на себя взгляд девушки. Она оценивающе осмотрела меня, ровно так же, как несколько минут назад на нее смотрел я. А потом вообще презрительно фыркнула, словно говоря: “Ты кто вообще такой?”.

— Имейте в виду, я ее больше обратно не приму и деньги не верну. Я вас предупредил, — качает головой торговец.

— Только ответь, торговец, она девственна? — решил уточнить важные для меня вопросы.

— Да кто ж на такую бешеную посмотрит? Она же не только искусает, но и откусит все под корешок! — усмехается толстяк.

— Я все же проверю, — я достаю родовой артефакт. Работорговцу не нужно знать, что у меня в руках. Пусть думает, что я невинность проверяю таким образом. Направляю магию в камень. Камень должен засветиться или красным, или зеленым светом. Красный — это девушка не подходит мне, зеленым — подходит. Всё просто. Но результат удивил не только меня, но и Грэбса. Камень засветился синим, и магия начала рваться из камня, создавая завихрения и протягивая свои щупальца к девушке. Она хмуро смотрела на мои манипуляции, а вот Шо заискивающе заглядывал мне в лицо.

— Ну что? Берете? — толстяк понимал, что это чуть ли не последний шанс продать строптивую девушку.

— Ваша Милость, что это значит? — горбун еле слышно шепчет, чтобы ни девушка, ни работорговец не услышали.

— Не знаю, Грэбс, не знаю. Но девушку мы берем, — я киваю толстяку. — Оформляем.

Шотландия: яркие клетчатые килты мускулистых мужчин, чарующие переливы волынки, завораживающие виды вересковых полей, средневековые форпосты, загадочные легенды и самобытные традиции. И все это обещает яркий буклет, который у меня в руках. Неужели я настолько близка к мечте? Да, да и еще раз да!

Завтра я ухожу в отпуск, а сегодня мне улыбнулась удача, и на глаза попалась реклама туристического агентства “Новая жизнь — новые горизонты” со слоганом: доставим в любую точку вселенной. Мне в любую не надо, мне нужно в конкретно определенную. В Шотландию. Это моя мечта была, как только я прочитала роман Вальтера Скотта “Роб Рой”. Моя романтическая натура требовала увидеть все вживую. И тут такая удача!

Я обычный менеджер среднего звена. Ничего примечательного или удивительного. Но по натуре я личность романтичная, хоть и тщательно скрываю это. В детстве я мечтала стать художником. Но суровая реальность внесла свои коррективы, и я стала менеджером. У них зарплата ежемесячно и в определенный день, а художник, как известно, должен быть голодным. А я голодной быть не хотела. Так что живопись осталась на уровне хобби.

Родители считали, что деньгам, которые я потратила на путевку, можно было найти более разумное применение. Отцу машину отремонтировать, а то она второй месяц стоит, потому что денег нет на ремонт. Я вообще, по мнению родителей, была избалованной эгоисткой, которая думает о себе и сидит на родительской шее. А я даже продукты сама себе покупала и часть денег за коммунальные платежи давала. Обеспечивала себя полностью сама, но жила с родителями, чем их и раздражала.

— Ты же такая вся самостоятельная и независимая, — не смогла сдержать язвительность мама, когда узнала, что я купила путевку в Шотландию на неделю. — Вот и сняла бы себе квартиру на эти деньги и съехала, раз мы тебе жить мешаем, — вывод о том, что родители мне “мешают жить”, у мамы сложился еще давно, с моего подросткового возраста. Я так ни разу не говорила, но мама упорно, изо дня в день продолжала меня упрекать этими словами. — Потерпела бы нас еще годик, и на первоначальный взнос на ипотеку хватило бы.

— Я хочу жить здесь и сейчас, а не потом когда-нибудь, — даже мамино брюзжание не могло испортить мне настроение. — Может, мне завтра кирпич на голову упадет или машина собьет, я не знаю.

— Ну-ну, ну-ну, — поджала мама губы.

— Да оставь ты ее в покое, Маша! — выглядывает папа из ванной. В руках у него гаечный ключ, а сам он испачкан в мазуте.

— Коля, моешь ты там свой карбюратор или генератор — не важно. Вот и мой, пока разрешила! А то живо сейчас на улицу отправишься, — одергивает мать отца, который всю жизнь пытался за меня заступиться и всю жизнь получал за это от матери.

— Дочь, ну хоть вискаря-то настоящего шотландского привезешь? — подмигивает отец, пока мать не видит.

— Договорились, — отвечаю так же полушепотом, воровато оглядываясь на дверь кухни.

— Я все слышу, можете не шептаться! — раздается с кухни, и мы с отцом прыскаем от смеха.

— Я ушла собирать вещи! — нарочито громко говорю, а сама подмигиваю отцу и убегаю в свою комнату.

Время пролетело в суете и предвкушении. И вот я уже в самолете, скоро приземление в Эдинбурге. Я первый раз за границей и сразу осуществила свою мечту. Я заселилась в гостиницу и, не теряя времени, пошла бродить по городу. Я не покупала никаких экскурсионных туров. Во-первых, я сама знала не меньше экскурсовода. А во-вторых, мой бюджет был очень скромным. Закинув за спину небольшой рюкзачок, я отправилась в главную достопримечательность Эдинбурга. Замок, построенный на жерле потухшего вулкана. До пятнадцатого века его использовали в качестве резиденции королей. Этот замок был всегда лакомым кусочком во всех войнах и переходил то к англичанам, то к шотландцам. В нем хранятся сокровища, относящиеся к шотландской короне. А еще там находится Камень Судьбы. Но мне больше нравится второе его название: Скунский камень. По легенде, если монарх окажется недостойным или не будет иметь законных прав на престол, Скунский камень расколется пополам с жутким треском.

Я стояла и смотрела на этот камень. Прикрыв глаза, загадала, чтобы эта поездка была для меня знаковой, судьбоносной. Чтобы с этого дня все изменилось и чтобы моя жизнь больше не была серой и унылой. Знала бы я, к чему это может привести, то помалкивала бы в тряпочку. Нагулявшись как следует, так, что ноги гудели, я побрела в гостиницу. Начал накрапывать дождь, и я мысленно чертыхнулась, так как еще полчаса назад хотела пойти в сторону ночлега, но решила полюбоваться еще удивительным городом. Завтра у меня по плану было посещение музея здесь же, в Эдинбурге, а вечером на автобусе дальше. Я за эту неделю планировала объездить всю Шотландию, не засиживаясь на одном месте. Времени в обрез, а увидеть хотелось так много.

Достала телефон, чтобы проверить: правильно ли я вообще иду. У него был критически заряд батареи, и именно сейчас он мигнул и погас. Как бы я ни старалась его привести в чувство, но ничего не помогало. Он был довольно старенький, и я хотела его поменять давно, но все не хотела тратить деньги на такую мелочь, когда была мечта. Мечта сбылась. Я стояла на окраине Эдинбурга под дождем и без связи ночью. Супер!

Как назло, пока я шла по широкой улочке, мне еще попадались спешащие по своим делам прохожие. Но я же хотела срезать путь и свернула в проулок. А здесь не было ни прохожих, ни фонарей. Я шла все дальше и дальше, углубляясь в темные улочки, и, наверно, сейчас даже и не поняла бы, куда нужно идти, чтобы выйти на ту широкую и хорошо освещенную улицу. Упрямство упрямством, но я все же решила вернуться. Телефон и так разряжен, я уже мокрая, так что какая разница — более коротким или длинным путем я пойду. В данном случае главное — дойти.

Оборачиваюсь и вижу темную фигуру то ли в плаще, то ли в пальто. Оказывается, все это время я не одна брела по темным улочкам. По спине побежали мурашки страха.

— Уважаемый! — окликнула я на русском языке мужчину, но он, естественно, меня не понял. Почему я подумала, что это мужчина? Ну настолько высоких и плечистых женщин я еще в своей жизни не встречала. Фигура шагнула ко мне, и я подняла взгляд на его лицо, чтобы понять по выражению лица, понимает меня человек или нет. И вообще хотелось бы понять намерения. Но под глубоким капюшоном не было лица, лишь два огонька алых глаз. Я заорала, словно меня режут, и, шарахнувшись, метнулась в сторону. Бежала, словно за мной гнался дьявол, хотя, может, это он и был. В какой-то момент поскользнулась на мокрой и скользкой мостовой и с размаху упала, ударившись головой о выпирающий камень мостовой. Последнее, что я помню, как этот силуэт склонился надо мной, а глаза заглядывали в самую душу.

Приглашаю вас в свою новинку которая вас увлечет с первых страниц.

https://litgorod.ru/books/read/37506

Аннотация к книге "Помощница под прикрытием для ректора дракона "

Мне поступило предложение, от которого я не смогла отказаться. А всё потому, что жизнь раскорячила по полной. На меня повесили неподъемный долг и дали сжатые сроки, чтобы его погасить. Казалось бы, что сложного устроиться секретарем в магическую Академию, и работать там под прикрытием? Я вот тоже так думала, но как же ошибалась... Здесь пропадают студенты и творится непонятная чертовщина, которую вижу только я. А еще этот несносный ректор так и норовит мне помешать выполнить задание.
❤️Немного сумасшедший, но очень обаятельный дракон
❤️Неунывающая героиня
❤️Харизматичные второстепенные персонажи
❤️Юмор, забавные ситуации
❤️Любовь, интриги, тайны прошлого
❤️Скучно не будет!

Слегка открываю глаза, ожидая увидеть больничную палату. Но то, что я увидела, заставило меня широко их распахнуть. Клетка. Я в клетке, как собака. Пытаюсь поднять руки, чтобы протереть глаза и убедиться, что это не галлюцинации, не мираж, не бред сумасшедшего. На руках бряцают звеньями кандалы и цепи. Ощущаю холод металлического ошейника. Вспоминаю силуэт с красными глазами в плаще. Это что, меня какой-то маньячина поймал? Да ну, бред какой-то! Это ж только в ужастиках может быть. В настоящей жизни так не бывает. Или бывает?

Пытаюсь встать, но клетка не позволяет этого сделать. Тело болит, голова гудит, а вокруг шум, людской гомон. И все плывет перед глазами. В голове возникают картинки, как вспышки воспоминаний. Каменный домишко, соседка, кричащая о набеге орков. Орков? Зеленые монстры размером с гору влетают во двор. Отец, бросающийся спасать меня и маму и тут же гибнущий. Мать, которая старается закрыть меня собой. Я пытаюсь потрясти головой, но становится еще хуже. Следующая картинка – как меня за волосы волочат по пыльной дороге, а я вцепилась ногтями в зеленую руку орка. Но ему мои попытки поцарапать его словно комариный укус. Он лишь сильнее встряхивает меня за волосы, наматывая их поудобнее на кулак, и если я не успокоюсь, то рискую просто оставить у него в руке свой скальп. Дальше меня бросают в клетку. Дорога в трясущейся кибитке, плачь девушек, таких же как и я. И старуха, переходящая от одной к другой. Она поила горьким отваром и приговаривала: “Пей!”. Потом черное затмение. И вот я снова в себе. Я часто-часто моргаю, понимая, что все мной увиденное – это реально мои воспоминания. И у меня не шиза, я просто в другом теле. В теле девушки, семью которой убили орки. А настоящая я, Елизавета Драгина, осталась там, в проулке Эдинбурга, под противным моросящим дождем.

Сколько времени мы ехали к рынку, где меня и еще нескольких девушек должны были продать как скот, я не помню. Я была в каком-то бреду. Но, несмотря на это, пыталась даже сбежать, за что получила трепку. Удары были такой силы, что из ушей пошла кровь, и я даже на время оглохла. Как я поняла, что если б не желание продать меня подороже, так как я девственница, то меня бы ждала более суровая кара. В назидание другим девушкам. А так решили не портить товарный вид. Кормили отвратительно, только чтобы не умерли. Воды давали тоже исключительно столько, чтобы не наступило обезвоживание, не больше. На рынке мерзкий вонючий работорговец даже умудрился меня продать пару раз. Но один решил меня сразу в своей кибитке избавить от девственности, за что получил пяткой в пах. Второй решил расписать те извращения, которые будет со мной делать. После этого изъявил желание погладить меня по лицу, за эту руку я его и укусила, прокусив кожу. За оба раза я получила кучу оплеух, из-за чего почти лишилась слуха. Удары приходились по голове и телу, прикрытому одеждой. Несмотря на все, торговец с гнилыми пеньками во рту вместо зубов надеялся меня все же продать. Когда он меня заталкивал в клетку, я, откровенно говоря, нарывалась. Пусть уже выйдет из себя, да прибьет окончательно. Я понимала, что скоро моей силы воли не останется и я сломаюсь. Я уже на волосок от этого. И тогда мне станет все равно на свою дальнейшую участь, пусть уж сейчас настанет конец, пока я в себе и отдаю отчет своим действиям.

Я увидела его и не смогла оторвать взгляда от странного мужчины. Он был на этом рынке явно не в своей тарелке. Брезгливо осматривался по сторонам, морщил нос, словно ему воняло. Хотя, наверно, здесь воняло на само деле. Столько немытых, больных, уставших, потных тел. Но больше всего здесь пахло безнадежностью. Многие потеряли веру в то, что увидят что-то хорошее в своей жизни, кроме унижения, насилия и боли. Мужчина смотрел на меня не отрываясь. К нему подбежал слуга-горбун, и они окликнули работорговца. Из-за побоев и частичной потери слуха я плохо разбирала, о чем они говорят, но увидела, что торговец Шо с надеждой смотрит на этого господина. Надеется продать, жиробас алчный! Так и хочется плюнуть ему в рожу, но что-то останавливает. Значит, не до конца у меня инстинкт самосохранения выбыли побоями. Мужчина достает какой-то камень и все напряженно смотрят на него и манипуляции, что собирается совершить господин. Он делает какие-то пассы руками и камень светится синим, красиво так. Нити света вьются над камнем и тянутся ко мне. Мужчина резко сжимает кулак с камнем внутри, и все прекращается. Он отдает распоряжение слуге, и тот платит за меня работорговцу. А толстяк передает ему меня. В какой-то момент, когда цепи отдают в руки моему новому хозяину, я чувствую на запястьях и шее непонятное давление, словно меня кто-то душит. И я понимаю, что, похоже, не только цепи сковывают меня, но и что-то магическое, типа поводка. Я читала про такое в романах фэнтези, где рабыни не могли убежать, причинить вред господину и так далее. А что данный мужчина обладает магией, я увидела, когда он проделывал эти штуки с камнем. Идея о побеге сразу разбилась о суровую реальность этого мира. Или забыть, или отложить на неопределенный срок. Может, получится втереться в доверие и попросить снять эти поводки, оковы, ошейники? Хотя не понятно, на кой черт он меня вообще купил. На извращенца, которому приспичило снять сексуальное напряжение, он не похож. А значит, для каких-то других целей. И тут меня осенила догадка. Он колдун какой-нибудь, и я ему понадобилась в качестве жертвы для какого-нибудь темного ритуала. Потому и купил девственницу, да еще и рабыню. То есть никто меня искать не будет. Ну, стало на одну рабыню меньше, никто и не заметит, что что-то произошло. Рабыни же даже и не фиксируются нигде. Вон по дороге к рынку две девушки умерли, так их тела просто скинули в канаву и все. Даже закапывать не стали, а поехали дальше.

Господин шел впереди, за ним слуга вел меня на цепи, словно болонку на выгул вывели. Мы подошли к карете. Черная, на дверце был какой-то узор. То ли герб, то ли вензеля. Мужчина открыл дверцу и забрался внутрь, а слуга подтолкнул меня следом. С кандалами на ногах было невозможно широко шагнуть или поднять ногу на высоту ступеньки, чтобы забраться в транспортное средство. В итоге я в карету заползала на животе, мысленно отмечая, что живот и бока ноют от синяков и ссадин. Работорговец уже, видимо, отчаялся. Бил и пинал от души, потеряв надежду продать меня. Я кое-как сгруппировалась и села на скамью под внимательным взглядом мужчины. А когда карета тронулась, то не удержалась, так как опять же из-за кандалов не смогла вовремя ухватиться за ручку, предназначенную для того, чтобы было удобнее держаться пассажирам. Мужчина поймал меня и молча усадил на скамью, а по выражению его лица я поняла, что он брезгует ко мне прикасаться. А что? Может быть, это сойдет за вариант? Не буду мыться и буду вонять, и он никогда не прикоснется ко мне. Хотя нет. Самой противно. А во-вторых, если уж меня купили для интимных утех, то он может приказать меня помыть. И я ничего не смогу противопоставить этому приказу. Придется выполнять. И я же вроде его уже причислила к черным колдунам, которые приносят в жертву юных девственниц. Пока я думала, кто этот таинственный господин, карета остановилась. Мы вышли. Оказывается, мы приехали на постоялый двор. Интересно зачем? Он что, не местный или так прижало меня обесчестить, что и постоялый двор сойдет?