Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье

Найти за шесть дней мадмуазель, которая согласится на фиктивный брак и фиктивный медовый месяц в поместье, расположенном в глуши? Для Поля ван-Эльста с его-то обаянием и его верным изощрённым помощником-юристом не проблема. Проблемы начнутся позже, когда у фиктивной жены появятся совсем не фиктивные условия…

Дорогие читатели, вы находитесь во второй части весёлой романтической истории “Жена с условиями…”, и если ещё не знакомы с первой частью, приглашаю сюда:

Ну а мы продолжаем…

ГЛАВА 1. Послание и два сосуда

У Натали даже не было сил гадать, что же окажется в этой розовой с перламутром коробке, она просто во все глаза смотрела, как Поль снимает крышку. Мгновение — и взгляду открылось содержимое. Внутри, словно в шкатулке с драгоценностями, уютно улеглись два флакона. Один — из тонкого прозрачного стекла, будто хрустальный, сияющий гранями. Второй — матовый, плотный, с тёплым янтарным оттенком. Между ними — свернутая вчетверо записка, аккуратно перевязанная тонкой шёлковой нитью.

— Прекрасный набор для яда и противоядия, — пробормотал Антуан, не то в шутку, не то в предостережение.

Сказать по правде, содержимое прозрачного флакона больше было похоже на мелкий песок, чем на яд.

Поль первым делом взялся за записку. Развязал нить, развернул бумагу — и на мгновение задумался, скользя взглядом по тексту. Уже второй раз за последние несколько минут ему пришлось читать вслух.

О достопочтимая мадам Валери ван-Эльст,

пишет вам с глубочайшим почтением Амир Амару Сарадж, сын того самого Амару, чей взор некогда озарился светом вашей юности.

Исполняю последнюю волю моего отца, да пребудет его душа в садах вечности. Он долгие годы хранил в сердце воспоминание о вас, как путник хранит в памяти тень пальмы в полуденный зной.

Отец клялся, что, как только великая Тень-Сердца вновь зацветёт — он исполнит своё давнее обещание и отправит вам семена сего диковинного растения, что цветёт лишь раз в век, а иной раз и реже. Увы, милость времени не дождалась отца — и он не успел стать свидетелем редчайшего цветения.

Но не далее как месяц назад, по прошествии долгих лет ожидания, я собственными глазами узрел цветок Тени-Сердца, распустившийся под серебристым светом полуночной луны. И вот, ныне, по знамению судьбы, семена созрели.

В непрозрачном сосуде вы найдёте эти зёрна, рождённые из тайны и времени. В другом — горсть нашей земли, согретой солнцем Эль-Хассы и напитанной ароматами пряных ветров. Наши старейшины говорят, что лишь в ней семена могут пробудиться.

Да будет вам известно, о достойнейшая, что плоды Тени-Сердца прекрасны, но опасны: семена ядовиты, как и всё, что из них прорастёт. Потому прошу — будьте осторожны, как путник, идущий по зыбкому мосту над бездной.

Да пребудет с вами благословение Всевышнего и слава предков ваших.

С глубочайшим уважением,

Амир Амару Сарадж

После последней строки в комнате повисла тишина. Даже поленья в камине, казалось, перестали потрескивать.

Натали была во власти сильных эмоций. История давней любви, которая удивительным образом жила, несмотря на время и расстояния, тронула её. А самым сильным потрясением стало осознание, что Тень-Сердца — всё же настоящее растение, а вовсе не легенда. Но история этого растения оказалась гораздо загадочнее и сложнее, чем ей раньше представлялось.

Поль молча отложил записку на стол и осторожно взял прозрачный флакон. Внутри действительно был песок — золотисто-серый, мелкий, с вкраплениями чего-то красноватого. Видимо, та самая “земля Эль-Хассы”.

— Выходит, во втором флаконе семена, — сделал Антуан логичный вывод.

— Притом, ядовитые, — заметила Виола с лёгкой тревогой в голосе. — В одной книге я читала, как героиня посадила неведомые семена, которые случайно нашла в старой амфоре — и к утру всё её поместье обвило ядовитое вьющееся растение.

Натали улыбнулась, хоть в горле всё ещё стоял ком. В этом вся Виола — переходит от одного настроения к другому за одно мгновение. В этот раз — от романтического восторга к настороженности.

А потом Натали ощутила на себе взгляд Поля. Понимающий взгляд. Он, конечно, тоже обратил внимание на название растения, семена которого лежали во втором флаконе. Его, наверное, тоже терзает сейчас вопрос: что такого особенного есть в Тени-Сердца, что её семена можно ждать больше века?

Он слегка улыбнулся. Загадочно и многообещающе. И Натали поняла, что он полностью разделяет её желание. Какими бы опасными ни были семена и само растение, они высадят их.

Натали не стала возражать, когда Поль объявил, что из соображений безопасности пока спрячет бандероль в сейфе. Виола и Антуан тоже не высказали ни единого слова против. Тем более, что подошло время обеда, и по дому уже давно распространялись удивительно соблазнительные ароматы.

С сегодняшнего дня поварскими делами занимались нанятые вчера профессиональные кухарки. Натали с любопытством ждала возможности оценить их таланты. До сих пор хозяйничал на кухне Огюстен, который баловал обитателей Вальмонта хоть и нехитрыми, но вкусными и питательными блюдами. Он категорически отвергал любую помощь, заявляя, что счастлив возможности быть полезным, но всё же Натали была рада, что кухарки избавят Огюстена от этой работы. У него и так забот хватает.

Амели и Ализе — так звали сестёр-поварих — сновали из кухни в обеденный зал с блюдами, энергичные и жизнерадостные, и Натали со счёта сбилась, сколько разных кушаний было подано к столу. Кажется, восемь.

Особенно выделялся мясной пирог — с румяной корочкой и ароматной начинкой. Антуан, после того, как снял пробу, с абсолютно серьёзным выражением лица заявил:

— Подумываю, а не брать ли мне гонорар за юридические консультации пирогами.

После десерта, в котором соседствовали орешки, ягоды и что-то волшебно шоколадное, появился Огюстен и сообщил, что начали прибывать новые соискатели.

Натали обрадовалась и направилась в беседку, где уже по традиции собиралась провести собеседования. Её тут же вызвался сопровождать Поль. Сегодняшним днём обстоятельства складывались так, что он постоянно был рядом, но Натали не могла ничего с этим поделать.

Не успели они пройти и половины пути, как им повстречался доктор Тремо — с медицинским чемоданчиком в руке и толстой тетрадью под мышкой.

Он приветливо заулыбался.

— Мадам, месье, доброго денёчка! Сегодня вечером буду готов предоставить письменный отчёт с рекомендациями, — пообещал он и несколько виноватым движением попытался пригладить слегка растрёпанные волосы, — вот, только что закончил осмотр курицы. Лёгкий стресс, но, по моему мнению, скорее эмоционального характера. Возможно, реакция на новые запахи. Или на перемену микроклимата.

Или на петуха...

— Курицу осмотрели? — уточнил Поль с лёгкой полуулыбкой.

— Конечно. Я вообще начал с неё, как с самой... хм... вербально активной пациентки. У неё, знаете ли, выразительный взгляд.

Натали едва не рассмеялась, но Альбан был абсолютно серьёзен. И продолжил отчёт:

— С лошадьми всё в порядке, за исключением незначительного напряжения в спине у гнедой — я дал рекомендации по корму и настоятельно рекомендую временно ограничить физические нагрузки. И, разумеется, я насторожился, когда увидел, что они живут без ежедневного массажа копыт. Это, конечно, дело хозяйское, но я настоятельно рекомендую…

— Мы обязательно дадим распоряжение кучеру, — на лице Поля снова мелькнула его ироничная полуулыбка. — Массаж копыт… хм… это жизненно важно.

— И кот, к счастью, тоже в порядке, — добавил Альбан бодро.

— Какой ещё кот? — удивилась Натали.

Альбан озадаченно моргнул:

— Большой, белый, с роскошной шерстью. Очень вальяжный, кстати. Прогуливался по внутреннему двору и сам подошёл ко мне. Я решил, что он ваш. Позволил себя осмотреть, только слегка фыркнул в конце процедуры.

— У нас нет кота, — Натали не переставала удивляться.

— Может, это бездомный одичавший кот? — предположил Поль. — Решил поселиться в нашем поместье?

— Не думаю, что он одичавший, — возразил Альбан. — У него такой вид... как будто его расчесывают трижды в день. С любовью.

— Наверное, это кот Огюстена, — родилась у Натали новая версия. — Что ж, он составит прекрасную компанию курице и ворону.

— Кстати, о вороне, — встрепенулся Альбан. — Вы знаете, что он особой породы? Вашего ворона можно научить говорить. Вы не пробовали?

— Нет, — с улыбкой пожала плечами Натали. Ей всегда казалось, что они с Морти понимают друг друга без слов. Но идея обучить его нескольким словам показалась ей забавной. — Попробую.

— Ворон присутствовал при осмотре всех пациентов, и мне казалось, что умей он говорить, обязательно давал бы советы, — Альбан мягко улыбнулся. Но через мгновение его лицо сделалось тревожным: — К сожалению, самого его я не успел осмотреть. В какой-то момент он исчез. Очень переживаю. Не знаю, куда он делся. Я даже крышу проверил!

— Что вы, месье Тремо, не переживайте, — поспешила успокоить его Натали. — В характере Морти иногда исчезнуть на пару часов. Но он обязательно найдётся. Он любит эффектное возвращение.

Доктор немного успокоился.

— Хорошо, подождём. Но когда он вернётся, я сразу же проведу осмотр. Возможно, понадобится анализ перьев на минеральный состав. На всякий случай.

Добродушно распрощавшись, Альбан направился в сторону конюшен, а Натали с Полем двинулись к беседке.

Где-то очень тонко и красиво пела какая-то пичужка, а вот солидного кряхтения Морти слышно не было. И Натали чувствовала лёгкое сожаление, что во время сегодняшнего собеседования с соискателями не будет её черноглазого философа.

Она зашла в беседку, следом — Поль, и им навстречу поднялась милая молодая женщина. Безупречная прическа, платье, которое могло бы украсить бал, тонкие кружевные перчатки. В её манерах сквозила аристократическая учтивость, которую шлифуют годами.

Натали и Поль быстро обменялись взглядами. Оба явно испытали одинаковое чувство удивления: на какую должность могла бы претендовать эта соискательница?

— Мадмуазель Лизельда, — представилась она, широко улыбнувшись. — Садовница с учёной степенью по ботанике и опытом работы цветоводом экзотических растений.

Натали обрадовалась тому, что сказала новая соискательница. Настолько — что даже слегка ей не поверила. Но если Лизельда говорит правду, это невероятная удача.

— Я окончила Королевскую академию, — решила она дополнить рассказ о своих достижениях. — С отличием. Проходила практику в Королевском ботаническом саду под руководством профессора Ильсане Мондьера.

— Ваш наставник — Мондьер? — удивился Поль.

Натали не знала, кто это, но догадалась, что речь о неком светиле в мире ботаники.

— Да, — кивнула Лизельда. — Один из самых взыскательных и блестящих знатоков экзотической флоры. От него невозможно было скрыть ни одной неумелой обрезки.

Она открыла аккуратную кожаную папку и показала диплом с сургучной печатью. Всё выглядело безупречно.

— Я давно слышала об удивительной коллекции экзотических растений в оранжерее Вальмонта, — продолжала Лизельда. — И как только узнала, что у имения появились новые хозяева, сразу же решила приехать и предложить свои услуги. Это была бы для меня не просто работа, а дело всей жизни.

— Признаться, оранжерея сейчас не в лучшем состоянии, — счёл нужным уточнить Поль. — Многие растения погибли, другие, напротив, разрослись, образовав непроходимые джунгли.

Натали заметила, как при этих словах глаза Лизельды вспыхнули. Казалось, она не ужаснулась — наоборот, словно обрадовалась, что флора оранжереи переродилась.

— Жаль слышать, что коллекция пострадала, — произнесла она, — но при должном старании всё можно восстановить. Я исповедую истину, что хаос иногда — первый шаг к гармонии.

Слушая её, Натали ощущала нарастающее восхищение. Спокойная, уверенная, прекрасно говорит, производит впечатление человека образованного и преданного своему делу. И всё же… что-то вызывало в Натали смутное беспокойство. Словно в идеально исполненной мелодии звучала одна едва слышная фальшивая нота. Натали не могла понять, откуда она.

Тем временем Поль, видимо, решив проверить, так ли сильна Лизельда в ботанике, как об этом говорит, задал вопрос:

— А что вы можете сказать о цветении папоротников?

На мгновение повисла тишина. Затем Лизельда мягко улыбнулась:

— Только то, что его не существует, — ответила она сдержанно. — Папоротники не цветут. Они размножаются спорами. Сорусы формируются на нижней стороне листьев — вайи. У некоторых видов есть особые спорангии, но цветков они не образуют.

Натали не поняла почти ни слова, но по выражению лица Поля стало ясно — Лизельда проверку прошла.

— С какими экзотическими видами вы работали? — продолжил он задавать вопросы. — Что больше всего впечатлило?

— С самыми разными, — кивнула Лизельда. — Приходилось даже иметь дело с растениями-хищниками. Они заманивают насекомых особыми ароматами и захлопывают ловчие листья. Один из видов, например, выделяет вещество, напоминающее мед.

— Никогда не видела ничего подобного, — изумилась Натали.

— Это не такие уж редкости, — с улыбкой ответила Лизельда. — А вот действительно редкое растение — это Тень-Сердца. Вот с ним я мечтаю поработать.

Натали почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Уж не слишком ли много совпадений за один день?

— Что вы знаете о нём? — спросила она, стараясь сохранить нейтральный тон.

— Немного, — призналась Лизельда. — Мало кто вообще слышал об этом растении, а те, кто слышал, считают, что это не больше, чем красивый миф. Цветёт один раз в столетие, может — в два. Растение крайне ядовито, но, если верить легендам, обладает поразительными свойствами. Чего только ему не приписывают. А одной из особенностей является то, что оно может иметь разные формы и размеры — всё зависит от ухода. Но добыть Тень-Сердца для вашей коллекции, к сожалению, пообещать не могу. А вот другие редкие растения — вполне. У меня богатые связи в среде коллекционеров. Надеюсь, вы доверите мне восстановление оранжереи?

Повисла пауза. Натали и Поль переглянулись. Он послал безмолвный сигнал: “Я же вам доверил приём работников, вам и решать”.

И какое решение принять? Лучшего кандидата на должность смотрителя оранжереи им не найти. Она и с высадкой Тени-Сердца справилась бы, наверное. Но Натали никак не могла избавиться от смутных сомнений.

И тут сама Лизельда подсказала выход:

— Я понимаю, что оранжерея — это сердце Вальмонта. Её нельзя доверить первому встречному. Сначала кандидата нужно испытать. Дайте мне испытательный срок — месяц, и вы увидите, как преобразится оранжерея.

Звучало разумно. Даже слишком разумно. Но всё-таки — разумно. И потому, хоть сомнения и остались, Натали кивнула.

— Хорошо, мадмуазель Лизельда. Добро пожаловать в Вальмонт.

Со следующими соискателями проблем было гораздо меньше. Но были проблемы с их количеством. Собеседования пришлось проводить и до ужина и после ужина. Под конец Натали чувствовала себя почти так же, как в день, когда сама впервые прибыла в Вальмонт — слегка выжатой, слегка воодушевлённой, с лёгкой головной болью от переизбытка впечатлений. К счастью, большинство соискателей оказались вполне подходящими, а значит, скоро можно будет затеять настоящую генеральную уборку или даже грандиозный ремонт.

Когда Натали с Полем вернулись в дом, за окнами уже вовсю царствовала ночь — с прохладой, звёздами и тишиной, которая после целого дня разговоров казалась настоящим блаженством.

Но как только они миновали холл, Поль с напускной строгостью произнёс:

— Итак, моя прелестная супруга, сегодня вы не отвертитесь. Слуг, благодаря вам, полон дом. Каждый второй, полагаю, шпион. Поэтому партия в лото должна быть сыграна непременно.

Лото?! Точно! В сумасшедшей кутерьме сегодняшнего дня Натали совсем забыла об этой злосчастной игре. Но это было не самой большой бедой. Куда хуже, что она забыла о фотографии, которая должна была стать подарком-сюрпризом, если Поль победит. Месье Бельфуа обещал принести её сегодня вечером. Но весь вечер Натали провела с Полем, занимаясь наймом слуг. Вот и выходит, что фотограф так и не сумел найти момент, чтобы вручить ей фотографию. А Натали, как назло, забыла об этом напрочь.

Поль беззастенчиво зашёл вместе с ней в комнату, а у неё в голове лихорадочно крутился вопрос: что она ему подарит, если он выиграет?

Не теряя времени, он начал раскладывать на столе принадлежности для лото, подтрунивая над ней обещанием одержать сокрушительную победу.

Натали ответила ему что-то невпопад, и вдруг её взгляд упал на тумбу. А там… аккуратно и даже торжественно лежал прямоугольный свёрток, перевязанный красивой красной лентой. Упаковочная бумага празднично поблёскивала в свете лампы. Натали сразу всё поняла. Видимо, Эмиль, не застав её, просто передал свёрток кому-то из слуг, и тот добросовестно положил его туда, где она точно найдёт.

Натали непроизвольно заулыбалась от радости, посылая мысленные благодарности “печных дел мастеру”, который из любой ситуации найдёт выход. 

Немного жаль, конечно, что не удалось заранее увидеть фотографию. Что там придумал Эмиль — цветочную композицию или потрясающий вид на особняк — оставалось загадкой. Но Натали не сомневалась: снимок будет необыкновенно красивым. Поль придёт в восторг.

Она села в кресло напротив него, и партия началась.

— Тридцать семь, — радостно объявил Поль, достав первый бочонок. — О. моё число. Я же говорил, что решительно настроен победить.

Он опустил руку в мешочек за следующим бочонком, а Натали чувствовала, как разгорается в ней азарт, хоть она никогда не относила себя к азартным людям. В чью пользу всё же закончится партия?

Партия в лото шла к своему логическому завершению, и Натали это прекрасно чувствовала. Прекрасно в том смысле, что чувствовала всем своим существом надвигающееся поражение. Полю сегодня словно улыбалась сама фортуна: одно за другим выпадали его числа, а он при этом не забывал время от времени бросать в её сторону лукавые комментарии в духе:

— Похоже, сегодняшняя партия станет феноменом мира лото. Так быстро в эту игру ещё никто не выигрывал.

— Рано радуетесь, — парировала Натали. — Удача — барышня непостоянная.

И всё же, очередной, вытянутый из мешочка бочонок с числом семнадцать принёс Полю победу. Однако вместо того, чтобы торжествовать, он вдруг заявил:

— А знаете, на самом деле, я не хотел побеждать. Если бы выиграли вы, мне пришлось бы вручить вам подарок. А я, между прочим, к этому тщательно подготовился.

Натали, конечно, помнила, о каком подарке речь. Поль обещал назвать в её честь один из ароматов новой коллекции. И что же, интересно, означает фраза, что подарок уже готов? Неужели аромат создан? Ей бы очень хотелось узнать, как будет пахнуть этот парфюм. Очень-очень! Но, с другой стороны, и она ведь тоже усердно старалась, чтобы подготовить сюрприз для Поля. И ещё не понятно, чего ей хотелось бы больше: получить подарок или вручить свой.

— А я как раз вполне довольна таким исходом нашей партии, — улыбнулась она. — Потому что собираюсь вас кое-чем удивить.

— Всё интереснее и интереснее, — хмыкнул Поль и довольно потёр руки. — Страшно заинтригован.

Натали подошла к тумбе и взяла аккуратно упакованный прямоугольный свёрток, перевязанный красной лентой.

— Вот. Надеюсь, вам понравится.

— Что это? — он встал с кресла и с интересом принял подарок.

— Сюрприз, — таинственно произнесла Натали. — Откройте — и узнаете.

Он развязал ленту, осторожно развернул упаковку и достал фотографию. Натали не видела, что на снимке — и это даже придавало особого очарования моменту. Сейчас ей было куда интереснее наблюдать за реакцией Поля.

Он замер. На лице — смесь изумления, восторга и ещё каких-то трудно распознаваемых чувств. Несколько мгновений он даже не говорил ничего.

— Вы, и правда, смогли меня удивить, — наконец произнёс он. — Я не ожидал. Даже близко не мог представить. Это... потрясающе. Мне никогда не дарили ничего подобного.

Натали почувствовала тепло где-то под рёбрами. Оказывается, делать подарки может быть приятно. Очень приятно. Хотя, возможно, удовольствие связано с тем, что подарок сделан именно Полю? Словно очень близкому человеку. Мысль о том, что он стал ей ближе, чем любой другой мужчина, тут же вызвала панику. И чтобы дальше не думать в этом опасном направлении, она спросила:

— Вам приходилось раньше видеть фотографии?

— Конечно. Наш рекламный отдел время от времени использует это чудо техники. Но то были снимки флаконов духов. А здесь... — он снова посмотрел на фотографию и улыбнулся. — А здесь настоящее искусство.

Натали мысленно послала всяческие благодарности Эмилю. Всё же он не только “печных дел мастер”, но и мастер своего дела. Ему удалось подобрать такую композицию, что даже хорошо знакомый с фотографией Поль в восторге.

— Знали бы вы, на какие авантюры пришлось пойти ради этого снимка, — улыбнулась Натали, вспоминая, как им с Эмилем приходилось хитрить, чтобы не испортить сюрприз.

— Это была волнующая авантюра, — согласился Поль, разглядывая что-то на фотографии.

Разве он знает, что за авантюру Натали имела в виду? Неужели уже догадался, что “печных дел мастер” на самом деле фотограф?

— Вспоминаю тот день, когда я предложил вам фиктивный брак, — Поль перевёл взгляд со снимка на Натали, — уже тогда понял, что вы полны сюрпризов и не стоит рассчитывать, что я обнаружу в вас обыкновенную мадмуазель. Вы настолько незаурядны, что мне даже страшно.

От его широченной улыбки Натали снова стало тепло. И снова немного не по себе. Почему ей приятны его комплименты? Это же был комплимент? Может, потребовать штраф? Но вместо того, чтобы что-то требовать, она незаметно поднялась на цыпочки, пытаясь всё же увидеть, что же там на фотографии.

— Хотите посмотреть? — догадался он. — Разве вы не видели?

Признаться, что сама не видела то, что подарила, Натали, разумеется, не могла. Поэтому с самым невинным видом произнесла.

— Видела, конечно. Просто хочется ещё раз полюбоваться.

Он передал ей фотографию со словами:

— Да, этим можно любоваться бесконечно.

Взгляд Натали упал на снимок и земля начала уходить из-под ног… Там был не пейзаж, не вид на особняк, не цветочная композиция, как она предполагала. Там, о ужас, были они с Полем в оранжерее. На фотографию попал момент, когда он снял её с ветки дерева и держал в объятиях…

Снимок действительно был прекрасный. Захватывало дух, как это вообще возможно: выхватить миг из реальности и поместить его на бумагу. Но Натали захотелось убить Эмиля. Почему он выбрал для фотографии именно этот момент? Они с Полем были непозволительно близко. То есть для настоящих супругов, конечно, позволительно, но они же не настоящие! Его пальцы касались её щёки, взгляд был нежным и... чувственным.

Она помнила те мгновения настолько хорошо, будто это происходило прямо сейчас. Её щёки горели, и прикосновение его прохладных пальцев было до того приятным, что вызывало дрожь во всём теле. Она чувствовала в тот момент что-то особенное, пугающе волнующее, чего не хотела бы чувствовать. И на фотографии все её эмоции непостижимым образом отобразились. Глаза широко распахнуты от волнения и изумления, а её ладони лежат на груди Поля, будто ищут в нём опору…

Было ли это упоительно прекрасно? Безусловно. Было ли это опасно? Определённо. Было ли это... слишком? Именно так.

Щёки снова, как и тогда, запылали. Мысли смешались. И тут — она ощутила его прикосновение. Будто дежавю. Прохладные пальцы — на её щеке. Осторожные, нежные, словно их цель просто остудить пылающую кожу.

— Должен вас поблагодарить, — тихо сказал он. — Знаю, как настороженно вы относитесь к малейшему проявлению мужского внимания и какое мужество потребовалось от вас, чтобы решиться на этот подарок. Я тронут…

И прежде чем она успела осознать, что происходит, он наклонился и поцеловал её. Голова пошла кругом.

Этот поцелуй был совсем не таким, как в ратуше — на несколько бесконечных мгновений дольше. Его губы заставили её губы раскрыться и позволили себе несколько ласковых движений.

Ошеломлённая Натали ощутила, что если до этого у неё пылали только щёки то теперь горело и всё тело.

Поль медленно отстранился.

— Кажется, только что я нарушил один из пунктов нашего контракта и заслужил огромный штраф, — он вроде бы извинялся, однако раскаявшимся не выглядел.

— Заслужили, — ответила Натали, пытаясь убедить себя, что он и только он виновен в том, что она запуталась в своих чувствах.

— Что ж, оно того стоило… — его подозрительно довольная улыбка говорила, что он нисколько не жалеет о случившемся, несмотря на штраф…

Антуан, откинувшись на спинку кресла, с удовлетворением посмотрел на исписанные страницы. Две главы. Целых две! И не каких-нибудь там проходных, а насыщенных, интригующих, гениальных. Ладно, почти гениальных — если позволить себе чуточку объективности.

Сегодня всё шло как по маслу. Антуан вдохновенно описывал, как к его герою — молодому, но подающему надежды юристу, обаятельно небритому начинающему детективу Альберу Клемансу — пришла прекрасная мадемуазель с глазами, в которых таилась тревога и нечто неуловимое. Она нашла в дорожной сумке перстень. Не свой. Не простой. Секретный.

Антуан довольно хмыкнул. Вдохновение — штука капризная, но если оно в тебя вцепилось — пользуйся, счастливчик. К тому же, когда за основу взята реальность — в его случае дорожная сумка Виолы и таинственный перстень в её недрах — сюжет просто сам пишет себя. Интрига закручивалась невероятная. Правда, в жизни всё оказалось куда проще. Загадка с перстнем почти решена — разгадка лежала на поверхности.

Антуан подумал, что, наверное, стоит отыскать Виолу и рассказать ей о том, к каким выводам он пришёл. Но тут раздался стук в дверь.

— Войдите, — пригласил он, смутно догадываясь и даже слегка надеясь, что это Виола.

Интуиция не подвела. Она вошла с подносом в руках, на котором красовалось что-то румяное, и упоительный аромат яблок, корицы и уюта заполнил комнату.

— Мне вновь нужна ваша юридическая консультация, — объяснила она цель визита.

Ещё никто не приходил к Антуану за консультацией с подносом в руках. Это было забавно и даже немного смешно, и… циничная душа прожжённого юриста не находила подходящего слова… кажется, это называется — трогательно.

— Боюсь, я начинаю подозревать, что мои гонорары становятся слишком аппетитными, — он улыбнулся. — Неужели вы приняли всерьёз мою шутку насчёт пирогов за услуги?

Кажется, что-то такое про пироги он сказал сегодня за обедом.

— А вы забыли, что я обещала вам яйцо?

— Яйцо?

— Когда вы спасли Лотту. Помогли нам поселиться в отеле. Помните, я тогда пообещала, что первое яйцо, которое она снесёт после этого случая — ваше. Сегодня её, наконец, посетило вдохновение. И вот.

Оказывается, Антуан не единственный, к кому наведывалось вдохновение.

— То есть… это — пирог из яйца вдохновившейся курицы? — усмехнулся он.

— Именно так. Шарлотка с яблоками на особом, благодарственном яйце.

Он почувствовал, как в нём что-то слегка дрогнуло. Вряд ли это сердце. Скорее, желудок, взволнованный ароматом корицы. И всё-таки...

— Не побоюсь этого слова — это мой самый ценный гонорар за всё время практики. Разделите его со мной?

— Благодарю, — Виола с улыбкой кивнула.

Поднос занял место на низком столике у окна. Там же оказался и чайничек. Антуан взглянул на него и вспомнил, что вожделенно хотел чая с того самого момента, как сел работать над романом.

Они устроились напротив друг друга. Он с чашкой, она — с видом женщины, у которой есть в рукаве не только пироги, но и козыри.

— Вы оказались правы, — сказала Виола. — Насчёт Лорда Мортимера. Это он таскает всё блестящее в мою сумку: гвоздики, стёклышки, булавки. Почему-то решил сделать там свой тайник. Сегодня я застала его за этим занятием. Своими глазами видела, как он прячет среди моих вещей потерянную кем-то пуговицу. Теперь нет сомнений, что и перстень — его лап дело. Осталось только понять, чей он. Вам удалось?

— Когда я внимательно изучил гравировку на внутренней стороне перстня, понял, что это фамильный герб ван-Эльстов.

— Ван-Эльстов? — Виола оживилась. — Это же всё объясняет! Выходит, перстень принадлежит месье Полю? Он его где-то обронил, а Морти нашёл?

— Вполне вероятно. Я, правда, ещё не успел его об этом спросить. Но если он подтвердит — загадка решена.

— А если не подтвердит? — озадачилась Виола.

— Тогда загадка таинственнее, чем мы думаем. Возможно, перстень принадлежал кому-то из прошлых владельцев Вальмонта. В таком случае стоит поговорить с Огюстеном. Он подскажет, кто мог быть хозяином перстня и каким образом перстень мог попасть в лапы Лорда Мортимера.

— А что если Морти добрался до какого-то сейфа или тайника, где лежат фамильные драгоценности, и перетаскивает их оттуда в мою сумку? — предположила Виола.

— А были и другие драгоценности? — заинтересовался Антуан.

— В том-то и дело, — взволнованно подтвердила Виола. — Я поэтому и пришла. Сегодня вечером нашла в сумке ещё одну вещицу — медальон.

Она протянула ему свою находку. На массивной цепочке, видимо, золотой, имелась подвеска, которая напоминала ключ. Ключ украшали драгоценные камни, и с первого взгляда было непонятно, является ли он просто необычным медальоном или одновременно всё же работающим ключом от какой-то двери.

Антуан подошёл к письменному столу, где в одном из ящичков лежало увеличительное стекло. С его помощью он изучил гравировку на тыльной стороне медальона. На этот раз не герб, а буквы.

— “А. в-Э.” — прочитал он надпись, чувствуя, как разгорается интерес.

Антуан задумался. Жизнь, а вернее Виола, снова подбрасывает ему сюжеты. Это был не просто медальон. Это была новая глава. Нет, новый поворотный момент! Антуан даже представил, как его герой-детектив берёт медальон с загадочной гравировкой и бросает взгляд своей новой помощнице...

…И тут он споткнулся на мысли.

Помощнице?

Да, его герою нужна помощница! В воображении Антуана — она была с волосами цвета молочного шоколада. Чуть полноватой. Начитанной. С огоньком. Умной. С пирогами… Виола?

Он посмотрел на неё.

— Я думаю, выгравированные буквы — это инициалы, — предположила она.

— Похоже на то, — кивнул Антуан, возвращаясь в реальность. — Возможно, медальон принадлежит кому-то из ван-Эльстов. Но что в таком случае означает буква "А"? Кто из ван-Эльстов носит или носил имя, начинающееся на эту букву?

С ходу вспомнить не удалось. Виола тоже пожала плечами.

— Что ж, похоже, нам не обойтись без помощи Поля и Огюстена, — сделал вывод Антуан. — Завтра с утра поговорю с ними. Думаю, к обеду у нас уже будет разгадка, — пообещал он Виоле.

— Я под большим впечатлением, как быстро вы находите разгадки, — произнесла она с тихим искренним восхищением.

— Это потому, что ваши загадки пахнут корицей и яблоками, — улыбнулся Антуан. — Не помню, когда в последний раз мне доставляла такое удовольствие шарлотка…

…и когда в последний раз ему доставлял такое удовольствие вечер.

Ароматный чай, пирог и интригующая женщина… В смысле Антуан имел в виду: женщина, которая подкинула интригующую загадку. Впрочем, нет, всё же именно так: интригующая женщина. Только тот, кто знает Виолу поверхностно, может полагать, что она просто милая барышня, любимый досуг которой — вышивка и разговоры о погоде. На самом деле она гораздо глубже.

Он сделал несколько неспешных глотков чая. Когда в последний раз Антуану так не хотелось, чтобы вечер заканчивался?

Лизельда не любила бывать в таверне сестры, но когда нужно для дела, она на такие мелочи, как недомытая посуда и заросшие паутиной окна, могла закрыть глаза. На завтраке в «Последней Ложке» её уже ждали Боше и Сигизмунд, эта парочка доморощенных интриганов, которые стали её временными союзниками.

Гризельда подала яичницу на посеребрённом блюде, явно не принадлежащем заведению. На этом привилегии, которые она сподобилась оказать столичным гостям, заканчивались. Кофе, разлитый по чашкам, пах чем угодно, только не кофе.

Впрочем, Боше, к её чести, искусно не замечала убогость обстановки, а сияющий, как канделябр в бальной зале, Сигизмунд замечал только её.

Лизельда как всегда держала спину прямо, улыбку — полуулыбкой, а свои настоящие мысли — за семью печатями. Она аккуратно отрезала кусочек яичницы и слегка наклонила голову в сторону Боше.

— Благодарю вас за вашего восхитительного кота, мадам, — произнесла она мягко. — Он справился с заданием безупречно. Отвлёк ворона в самый нужный момент — и ничто не помешало мне произвести на хозяев Вальмонта нужное впечатление.

Боше, потягивая бледно коричневую жидкость из чашки времён Феофила IV, чуть приподняла одну бровь:

— Надеюсь, старания моего Арчибальда не были напрасными?

— Разумеется, нет, — заверила Лизельда. — Я принята в штат.

Боше кивнула — слегка, с той сдержанной благосклонностью, с какой императрицы одаряют лучших пажей.

— Хм, — изрекла она, — вы, пожалуй, одна из немногих, кто с первого раза делает то, что нужно.

Похвала мадам Боше — событие редкое и по своему вкусу примерно как лимон в соевом супе. Лизельда внутренне усмехнулась. Благосклонность собеседницы ей была совершенно безразлична. Ей хотелось внимания совсем другого человека. И теперь, когда Лизельде удалось устроиться в оранжерею Вальмонта, она добьётся того, чего так жаждет.

Она вспомнила профиль своего профессора Ильсана Мондьера. Безупречный. Высокомерный. Недосягаемый. И всё ещё бесконечно ей интересный. Ну ничего… Скоро он пожалеет, что отверг её. Скоро она найдёт Тень-Сердца. Или хотя бы информацию о ней. И тогда неизвестно, кто кому будет лекции читать. Он жизнь отдаст за такую диковинку. А уж она подумает, как этой жизнью распорядиться.

— Что ж, теперь вы в штате, — в голосе мадам Боше зазвучали приказные ноты. — Надеюсь, все усилия сосредоточите на вопросе, ради которого мы вас наняли. Есть ли уже какие-то наблюдения касательно… характера брака?

— Пока ничего определённого, — ответила Лизельда, сделав глоток кофе (кофе ли?). — Я бы не стала недооценивать противников. Они создают иллюзию супружества весьма искусно.

— Как именно? — вмешался Сигизмунд.

— По крайней мере, вчера, — с саркастичной усмешкой поведала Лизельда, — супруги вместе отправились в спальню хозяйки. Довольно поздно.

— Ах, племянничек… — Сигизмунд ухмыльнулся. — Чувствуется кровь ван-Эльстов. Хитёр, чертёнок.

— Разумеется, — произнесла мадам Боше с оттенком пренебрежения. — На элементарные вещи у Поля ума хватает. Но, дорогая Лизельда, для того вас и наняли — чтобы вы находили способы. Убедительные. Безошибочные.

— Не беспокойтесь, — хищно улыбнулась Лизельда, — я знаю, что делать. Нужно втереться в доверие. Хозяйка должна почувствовать во мне союзницу, я должна стать для неё задушевной подругой. А дальше — всё просто. Рано или поздно она сама проговорится. Разоткровенничается. Вольно или невольно выдаст, какие у них отношения на самом деле. Что происходит в спальне по ночам, когда “супруг” навещает свою “супругу”.

— Ммм, — мадам Боше медленно кивнула. — Вы знаете толк в человеческих слабостях. Я люблю это в людях.

Сигизмунд довольно хмыкнул и бросил взгляд на Лизельду — такой, как бросают картёжники, гадая, не туз ли у противника в рукаве. Лизельда не смутилась.

— Я хотела бы попросить, — сказала она, слегка наклонившись вперёд, — чтобы Арчибальд пока побыл со мной в Вальмонте. Он мне нужен.

Мадам Боше на миг прищурилась, потом благосклонно кивнула:

— Хорошо. Но вы должны будете с него пылинки сдувать. Он не любит дилетантов.

— Конечно, мадам, — пообещала Лизельда.

Она умела обращаться с котами. Арчибальд сделает всё, что ей нужно. Они смотрят на мир и людей одинаковыми глазами.

Поль за завтраком не сводил с Натали взгляд, а она смотрела только в свою тарелку. Видимо, его очаровательная “супруга” никак не могла прийти в себя после их вчерашнего поцелуя. Хотя можно ли назвать то, что произошло между ними, поцелуем? Он охарактеризовал бы это, пожалуй, как полу-поцелуй. Поль сдержался от чего-то большего. Снова сдержался. Не хотел её напугать. Но в этот раз успел насладиться ароматом её губ чуть дольше. Они пахли ванилью, мёдом, летним закатом, почему-то ромашкой, предрассветной росой и… и было что-то ещё… неуловимое, соблазнительное… Но он оставил это на потом. Поль был абсолютно уверен, что это “потом” непременно случится. Настоящий поцелуй — долгий и упоительный. И довольно скоро. Как только они вычислят шпиона — а он уже точно в Вальмонте среди десятков нанятых слуг — нужен будет небольшой спектакль, подтверждающий, что брак не фиктивен. А перед этим… перед этим ещё необходима небольшая репетиция, чтобы спектакль получился достоверным…

Поль заметил, как Натали всё же оторвала от своей тарелки взгляд, быстро посмотрела на него и снова спрятала глаза. Лёгкий румянец начал растекаться по её щекам. Вспоминает поцелуй… До чего же она очаровательно смущается. Так и хочется её постоянно смущать. Однако при всей своей боязни малейшего мужского внимания, на какую отчаянную авантюру она решилась, чтобы сделать Полю сюрприз.

Ох, милая “супруга” умеет удивить. Кто бы мог подумать?!

Вчера он долго любовался этим мгновением, запечатлённым на бумаге. За свою жизнь Поль получал разные подарки, какие-то были ужасно дорогими, однако он не глядя выкинул бы их все, ради этого одного.

Но, кстати, если уж на то пошло, у него тоже было кое-что, чем удивить Натали. Он ждал окончания завтрака, чтобы, во-первых, заплатить штраф (договор есть договор), а во-вторых, провернуть свою маленькую авантюру.

После завтрака Натали собиралась поговорить кое с кем из слуг и в первую очередь с Лизельдой, но даже из комнаты выйти не успела, как к ней нагрянул гость — Поль. В её планах было не встречаться с ним сегодня целый день, чтобы улеглись чувства после вчерашней ночи. Но разве в Вальмонте может хоть что-то пойти по плану?

Вид у гостя был в точности такой же, как и за завтраком — подозрительно довольный. На его лице играла заговорщицкая улыбка, а в глазах плясали искры возбуждённого нетерпения.

— Нам срочно нужно проехаться в Хельбрук, — объявил он вместо приветствия.

Более неожиданного заявления и представить сложно. Насколько Натали знала, Хельбрук — это ближайший к Вальмонту городок, но до него всё равно часа три пути.

— В Хельбрук? Зачем? — спросила она удивлённо.

— Нужно купить вещи первой необходимости, — ответил Поль тоном человека, только что раскрывшего великую тайну.

Его слова вызвали ещё большее изумление. Теперь, когда в Вальмонте столько слуг — есть кого отправить за покупками.

— Вещи первой необходимости? — переспросила она. — Но для чего?

— Для нашей ночной авантюры, — торжественно объявил Поль.

Если бы Натали пила чай, то наверняка поперхнулась бы. Ночной??? Авантюры??? Любопытство вспыхнуло моментально, пытаясь придушить настороженность. Но настороженность не сдавалась. Потому что с Полем всегда нужно быть настороже, особенно если он произносит слово "ночной" с таким ударением. Ночью в приличном обществе принято спать, а не… а не что?

— О чём речь? — поинтересовалась Натали. Любопытство победило.

Поль шагнул ближе, вытащил из внутреннего кармана что-то на цепочке и торжественно протянул ей.

— Вот.

На её ладони оказался медальон — не совсем обычный, скорее даже странный. Украшение было выполнено в виде ключа, инкрустированного камнями. Безусловно, весьма занимательная вещица, но не проливающая ни малейшего света на то, что за авантюру собрался устроить Поль и зачем.

— Красиво, — кивнула Натали. — Но что это?

— Возможно, ключ от лаборатории моего предка Августина Ван-Эльста. На нём выгравированы инициалы "А. в-Э.". И пока я не припомню других членов семьи с такими инициалами.

Натали ахнула:

— Если это действительно так... значит, мы близки к разгадке! Если есть ключ, то и дверь найдётся! Но откуда он у вас?

— А вот тут начинается самое интересное. — Поль многозначительно улыбнулся. — Этот ключ — точнее, медальон — был найден при весьма необычных обстоятельствах, к которым самое непосредственное отношение имеет Лорд Мортимер.

— Морти?! — Натали хотела удивиться, но потом вспомнила, что однажды её чёрный философ уже находил ключ. Видимо, это входит у него в привычку.

— Сегодня утром, — продолжал Поль. — Антуан рассказал, что в дорожной сумке Виолы обнаружился целый тайник. Ворон складывает туда всякие блестящие вещи. Среди них был и этот медальон.

— Да, в мансарде у него тоже был тайник, — кивнула Натали. — Он туда стаскивал всё, что блестит: пуговицы, булавки, бусинки... 

Она замолчала. Ей вдруг подумалось, что в последнее время она совсем мало уделяет время Виоле. Взяла досада на саму себя. Тётушке даже пришлось рассказать о такой интересной находке не Натали, а Антуану. Или была какая-то другая причина, почему Виола предпочла ей месье Марлоу?

Поль тем временем продолжал выдавать сенсации:

— Медальон — это не единственная семейная драгоценность, которая оказалась в тайнике Лорда Мортимера. Там был ещё и перстень с нашим родовым гербом.

— Да откуда же Морти всё это берёт? — изумилась Натали.

— Я думаю, он нашёл какой-то тайник. Или сейф. Где-то в Вальмонте. Где хранятся фамильные драгоценности. А может, не только драгоценности, но и фамильные секреты.

— Фамильные секреты?

— Почему нет? — убедительно заявил Поль. — Если там хранился ключ от лаборатории, то возможно, там есть и какие-то документы, касающиеся лаборатории. Схемы, карты, формулы — всё, что связано с Августином. А, может быть, там есть что-то, что послужит подсказкой и для разгадки тайны Жозефины. Ведь её судьба как-то связана с Тенью-Сердца, как и судьба самого Августина.

Натали почувствовала, как в груди закололо нетерпение. Слова "Жозефина" и "тайник" в одном предложении действовали на неё магически.

— Но как же найти этот сейф? — спросила она.

— А вот в этом и будет заключаться наша ночная авантюра, — Поль хитро прищурился. — Если верить рассказам Виолы, Лорд Мортимер подбрасывает находки в сумку по ночам. А значит, он именно ночью летает к сейфу, чтобы стащить очередную вещь. Осталось только за ним проследить. Он сам выведет нас к цели. Логично?

Звучало логично, но было столько нюансов.

— Скорее всего, сейф находится снаружи дома, — продолжил Поль. — Я почти не вижу Лорда Мортимера внутри, а вот в саду он летает постоянно. Может, драгоценности и тайны спрятаны в дупле, в беседке или… в статуе? Такая экстравагантность вполне в духе ван-Эльстов.

Натали тоже обратила внимание, что по прибытию в Вальмонт Морти стал предпочитать не только день проводить на свежем воздухе, но и ночь. Дома его не бывает.

— Как вам мой план? — триумфально глянул на Натали Поль.

План был неплох, возможно даже, блестящ. Мог сработать. Но как она могла положительно отозваться о затее, которая предполагала оставаться наедине с ним ночью в саду, после того, что случилось вчерашней ночью?

— Неубедительно… — заверила Натали. — Успех совершенно не гарантирован. Во-первых, Морти наблюдательный и наверняка увидит за собой слежку, во-вторых, он быстро летает — за ним не угонишься. И вообще, с чего вы решили, что именно этой ночью он снова отправится к тому сейфу или тайнику, если он вообще существует?

— Однако попытаться не помешает, — резонно возразил Поль. — Но если вы боитесь садовых зарослей, комаров или моей скромной компании, не смею настаивать. Отправлюсь один, — заявил он с самым невозмутимо-невинным видом.

Натали смерила его взглядом. Поль провоцировал. Намеренно. Но если она не согласится, он ведь действительно отправится один. Почему она должна все самые интересные приключения уступить ему?

— Если вы думаете, что я позволю вам в одиночку пуститься в такую авантюру, то ошибаетесь. Без меня вы не справитесь. Вы плохо знаете повадки Морти. Вас он обхитрит в два счёта.

— Отлично! — Поль даже не стал скрывать, как он доволен, что добился своего. — Тогда едем в Хельбрук. Нам нужно заглянуть в "Лавку охотника". Как вы сами заметили, во время нашей авантюры возможно нам придётся довольно быстро пробираться через садовую растительность, а потому нужно кое-что приобрести: во-первых, удобную одежду для вас и для меня, во-вторых фонари, а если повезёт, то и бинокли. Все эти вещи первой необходимости — за мой счёт, разумеется. И да, я не забыл о штрафе. Пятьдесят эстронов от меня поверх всех трат.

Поль улыбался, а Натали с ужасом думала, как она будет выглядеть в этих "вещах первой необходимости" или вернее сказать костюме охотника, и почему, вообще, согласилась на эту сомнительную авантюру. Однако отступать было поздно.

Может, она и пожалеет, но в ней уже вспыхнул азарт следопыта.

Сигизмунд, откинувшись на спинку мягкого сиденья экипажа, разглядывал в окно живописную дорогу, которая вела в Хельбрук. Здесь всё было как надо: птицы щебечут, поля благоухают, деревья шелестят листвой на ветру. Даже лошади, казалось, уважительно относились к сегодняшней цели поездки, ступая особенно грациозно.

А цель была вдохновляющая.

Сигизмунд не переставал восхищаться мадам Боше, сидящей напротив. Это была её идея, что нельзя довольствоваться только лишь надеждами на манерную Лизельду, прозябая в заплесневелой таверне, а нужно самим — самим! — выдвинуться в разведку. Решено было сегодня же вечером незаметно подобраться к поместью и понаблюдать за его жизнью. Пока что издалека. Но вдруг бросится в глаза что-то интересное?

Сигизмунд уже представлял, как они в вечерних сумерках крадутся к стенам Вальмонта, как серебряная брошь на шляпке мадам Боше ловит отблески луны, как он, решительно вскинув бинокль, наблюдает за любым подозрительным движением…

Но бикноклей-то пока у них как раз и не было. А нужны были хорошие, охотничьи. Гризельда подсказала, что ближайшее место, где их можно добыть — “Лавка охотника” в Хельбруке. И хоть дорога до города занимала не меньше трёх часов, Сигизмунд и не заметил, как они добрались.

Когда экипаж свернул к нужной улице, Сигизмунд наклонился к окну и уже собирался предложить мадам Боше эффектно выйти под руку — но замер.

— Это ещё что такое? — пробормотал он. — Любопытно…

У лавки, как ни в чём не бывало, стоял другой экипаж. Из него неспешно выбирались…

— Поль?! — удивился Сигизмунд. узнав племянника.

— И его добродетельная “супруга”… — процедила мадам Боше, сжав веер.

— А их-то как сюда занесло? — продолжал недоумевать Сигизмунд. — Не за пирожками же они в Хельбрук приехали.

— Особенно в “Лавку охотника”, — хмыкнула мадам Боше.

— Что же им могло в этой лавке понадобиться? — любопытство Сигизмунда росло.

Поль никогда не проявлял интереса к охоте и максимум охотился разве что на аромат ванили в парфюмерной лаборатории.

— Ох, хитёр племянничек, — Сигизмунд, наконец, сообразил, в чём может быть дело. — Видимо, хочет купить подарок для “супруги”, чтобы их брак выглядел достоверней. 

— В “Лавке охотника”? — скептически глянула на него мадам Боше. — Подарит ей ружьё, чтобы она охотилась на новых родственничков?

— М-да, — протянул Сигизмунд, но других версий в голову не приходило.

Они с мадам Боше переглянулись. Решение было очевидным.

— Мы тоже заходим, — скомандовала она. — Но нужно сделать всё, чтобы они нас не заметили.

План был не идеален, но сработал. Как только Сигизмунд и мадам Боше вошли в лавку, сразу нырнули в дальний угол, где раскинулась целая выставка приспособлений для рыбалки: мормышки, блёсны и какие-то подозрительно блестящие поплавки. Они устроились за стеллажами, изображая живейший интерес к мормышкам. Сигизмунд даже взял одну упаковку и стал пристально её изучать. Мадам Боше же демонстративно свела брови и сделала вид, что сравнивает качество крючков.

Владелец лавки, элегантный до кончиков лакированных усов, вежливо приподнял бровь и жестом попросил подождать. Поль и Натали стояли к двери спиной и не обратили внимания на новых посетителей, что, по мнению Сигизмунда, было необыкновенной удачей.

В “Лавке охотника” Поля удивил в первую очередь запах. Чем тут только не пахло: от брезента до засохших насекомых. Он сразу понял, что им с Натали удастся купить всё, что нужно, даже бинокли, хоть их и нечасто встретишь в провинциальном магазинчике.

— Мадам, месье, добро пожаловать! — владелец встретил их любезнейшей улыбкой. — Что бы ни потребовалось — у меня есть всё. От арбалета до чехла для фляги.

У него было лицо обаятельного жулика с налётом элегантности, будто он ещё вчера выступал в оперетте, а сегодня торгует мушками для ловли щук.

— Вы, я вижу, охотник начинающий, — прошёлся он по Полю цепким взглядом, — но это не беда! Скажите только, на кого собираетесь охотиться, и я снабжу вас всем необходимым.

Поль с улыбкой глянул на Натали.

— Речь об охоте на… дичь.

— О, какой чудесный выбор! Утки, перепёлки, фазаны! Могу предложить…

— Нам бы экипировку, — Поль решил, что лучше сам будет руководить процессом. — Из прочного материала. Брезент, кожа. Что-нибудь, в чём не страшно повиснуть на кусте.

— Пожалуйста! Вот, взгляните!

Торговец с театральным размахом выложил на прилавок охотничьи штаны, куртки, комбинезоны. Поль без лишних слов выбрал себе подходящий комплект.

Натали же, озадаченно оглядев брезентовые наряды, осторожно спросила:

— А у вас есть... эээ… дамская модель?

На одно мгновение лицо владельца лавкой дрогнуло, но уже в следующее он широко улыбнулся:

— О, мадам тоже собирается на охоту? Как это прелестно! Конечно же, у нас есть специальные комплекты для прекрасных дам, — он с гордым видом выложил на прилавок точно такой же костюм, как у Поля, только меньшего размера. — Удобство и изящество — всё учтено.

Поль кашлянул, сдерживая смешок.

— Берём, — кивнул он.

Потом были выбраны два фонаря и два бинокля. Поль рассчитался с торговцем, и они с Натали уже собирались уходить, но тот не терял надежды продать что-нибудь ещё.

— Ах, месье, постойте, есть вещь, без которой любая охота — преступное легкомыслие! Фуражка с солнцезащитным полупрозрачным козырьком! Взгляните!

С видом человека, приберёгшего самое ценное на десерт, владелец лавки извлёк из-под прилавка головной убор. Фуражка отличалась от обычной лишь тем, что её козырёк действительно был полупрозрачным — сделан из того же материала, из которого делают дамские кружевные зонтики от солнца.

— Обратите внимание, фуражка в два раза повышает точность стрельбы по уткам, за счёт того, что не даёт солнцу ослепить глаза, — продолжал нахваливать товар торговец.

Поль уставился на фуражку. В ней было всё: абсурд, изящество и полное непонимание физики. Он даже немного восхищался.

— А цена… только подумайте, всего сто эстронов!

Сто? Фуражка по цене костюма от известного кутюрье? Ох и прохвост этот торговец. С таким вдохновением пытаться сбыть вещь, которая без сомнения является неходовым товаром. Какой охотник купит фуражку с кружевным козырьком?

Натали посмотрела на Поля и многозначительно закатила глаза. Его милая рачительная “супруга”, которая, как он успел заметить, очень не любит напрасных трат, всем видом показывала, что торговец пытается их провести.

— Мы охотимся по вечерам, — заявил Поль, — поэтому солнцезащитная фуражка нам не нужна.

Натали одобрительно кивнула.

— Но такая фуражка нужна не только на охоте, — возразил торговец, — она незаменима и в обычной жизни. Защищает от солнца, дождя и ветра не только глаза, но, благодаря большому козырьку — и всё лицо, поэтому при регулярном ношении способствует оздоровлению и даже омоложению кожи лица.

Поль снова едва сдержал смех. Омолаживающая фуражка? В этот момент послышался какой-то шорох из дальнего угла лавки. Торговец переключил внимание на других посетителей, которые уже давно что-то разглядывали за стеллажами, и Натали, пользуясь случаем, потянула Поля на выход.

Они попрощались и удалились.

Сигизмунду никак не удавалось рассмотреть, что там за фуражку предлагает продавец племяннику. Сто эстронов? Что может стоить, как три порции омаров с трюфелями в “Grand Piof’ur”?

Он вытягивал шею, но мадам Боше тут же цыкнула, и Сигизмунд снова юркнул за мормышки.

Оставалось вернуться мыслями к тому, что его сейчас занимало больше всего: на какую охоту собрался Поль да ещё и вместе со своей “супругой”? Это было настолько нереалистично, что у Сигизмунда даже мелькнула мысль: может, у них, и правда, настоящий брак и речь о каких-то взрослых играх: охотник и охотница?

Но тут его внимание снова переключилось на торговца, который продолжал расхваливать товар:

— …поэтому при регулярном ношении она способствует оздоровлению и даже омоложению кожи лица.

Последние слова неожиданно вызвали живой интерес мадам Боше. И теперь уже она вовсю вытягивала шею, пытаясь рассмотреть фуражку. Приподнявшись на носочки, она, не удержав равновесие, вдруг сделала резкое движение — и задела грудью стеллаж. С верхней полки слетела коробочка и ударилась об пол. Крышка отскочила, и по полу запрыгали какие-то вялые, но всё же живые насекомые. Видимо, это была наживка для ловли рыбы.

Мадам Боше замерла. Лицо её исказилось смесью отвращения и аристократического оскорбления.

Весь ужас происходящего смягчал только тот факт, что Поль и Натали уже ушли и так не узнали, что за ними следили.

— Мадам, не бойтесь, я вас спасу, — бесстрашно заявил Сигизмунд, но как спасать от того, что уже жужжало в воздухе, он слабо представлял.

На помощь тут же бросился владелец лавки. Он получил самый ледяной и уничижительный взгляд, на какой только способна мадам Боше:

— Если вы торгуете такой… отвратительной живностью, почему не потрудились предусмотреть ёмкость понадёжнее?

О, как она была восхитительна в своей презрительности! Сигизмунд заботливо стряхнул нечто крылатое и зелёное с её плеча.

— Прекрасно, просто прекрасно, — продолжала она изливать на торговца сарказм. — Осталось только, чтобы вы раздавали пиявок в подарок к каждой покупке.

Тот нисколько не смутился и принялся ловко, как дирижёр, размахивать руками перед её лицом, отгоняя насекомых.

— Ах, сущая мелочь, мадам! Стоит ли обращать внимание на это ничтожное недоразумение, когда сама удача плывёт к вам! Уникальный товар — омолаживающая фуражка почти ушёл в руки предыдущих покупателей, но я специально придержал её для вас.

Взгляд мадам Боше слегка оттаял. А торговец вдохновенно продолжал.

— Теперь эта фуражка достанется вам. И я готов сделать невероятную скидку. Только для вас! Отдам практически даром, всего за девяносто девять эстронов. Где ещё можно купить молодость так дёшево?

— Девяносто девять? — переспросила мадам Боше. — Берём.

Она глянула на Сигизмунда, и он тут же достал кошелёк и отсчитал нужную сумму.

— И ещё нам нужны два бинокля, — запросил он.

— О, мне так жаль, месье, но последние два бинокля забрали предыдущие покупатели. Однако могу предложить вам добротные походные фляги или чудесный набор наживок для рыбной ловли.

— Нет-нет, благодарю, — быстро отказался он.

Сигизмунд и мадам Боше вышли из “Лавки охотника” без биноклей, ради которых они тащились сюда три часа, но зато с фуражкой с кружевным козырьком и омолаживающим эффектом, приобретённой “почти даром”.

Натали никогда бы не подумала, что будет стоять перед зеркалом в охотничьем комбинезоне цвета болотной тины и думать, что выглядит не так уж и ужасно. Всё же годы, проведённые с Виолой в мансарде, когда им приходилось экономить буквально на всём, научили её ловко обращаться с ножницами, ниткой и иголкой. Бывало, из двух изношенных платьев она делала одно вполне пригодное и даже милое. После такого опыта подогнать охотничий комбинезон под себя — не такая уж и сложная задача. Во всяком случае, не сложнее, чем пошить наволочки из свадебного платья. И почему, кстати, у неё никак не дойдут до этого руки?

— Вот так, — сказала Виола, аккуратно подколов булавкой ткань у плеча. — Теперь сидит, как влитой.

Конечно же, тётушка не могла пропустить такой волнующий момент, как сборы племянницы на “ночную авантюру” и хотела всё проконтролировать лично.

— Ты всё-таки уверена, что не хочешь пойти с нами? — спросила Натали, повернувшись к ней. — Интуиция мне подсказывает, что затея может принести результат.

— О, идея действительно прекрасная, — Виола загадочно улыбнулась. — Просто... вы справитесь и вдвоём.

Она произнесла это так непринуждённо, что стало ясно: в этих словах прячется что-то вроде "не хочу вам мешать".

— Виола, дорогая, я вижу тебя насквозь, — мягко рассмеялась Натали.

Романтичная душа тётушки не оставляла мечтаний о превращении фиктивного брака в настоящий.

— У нас с Полем не вечернее свидание, а деловая авантюра. И нет ни единого повода стараться оставить нас наедине.

— А я и не стараюсь, — невозмутимо заявила она. — Я, может быть, и присоединилась бы к вам, но уже договорилась о вечернем чаепитии с месье Марлоу.

— Вот как? — заинтересовалась Натали.

— Понимаешь… оказывается, он очень любит творчество Овидия Ноктюрэ, — начала взволнованно объяснять Виола, — но ещё не со всеми его произведениями знаком. Вот и пригласил меня на чай, чтобы я познакомила его с творчеством Ноктюрэ поближе. Не могла же я отказать, когда речь о моём любимом поэте?

— Конечно же, не могла, если речь о любимом поэте, — с самым серьёзным выражением лица кивнула Натали. Но уже в следующую секунду её губы непроизвольно растянулись в улыбке: — А не по поводу ли этого поэтического чаепития из кухни так вкусно пахнет вишнёвым пирогом?

Виола слегка порозовела, будто её поймали на месте преступления.

— Эээээ… да, я поставила печься пирог. Но у меня не было выбора. Как можно изучать творчество Ноктюрэ без вишнёвого пирога, если он своё лучшее стихотворение посвятил цветущей вишне?

Натали снова с самым серьёзным видом согласилась, хотя, конечно, догадывалась, что причина чуть проще: просто Антуан любит пироги.

Когда Натали и Поль вышли из дома, в сад уже опустился вечер — мягкий, душистый, обволакивающий. Она бодро шагала в охотничьем комбинезоне, а Поль с улыбкой поглядывал на неё. Натали всё ждала, когда же он скажет что-нибудь насмешливое по поводу её внешнего вида, и он не обманул её ожиданий.

— Будь я дичью, был бы сражён наповал от одного взгляда на такую охотницу.

И почему даже его насмешки так похожи на комплименты?

Поиски Морти не заняли много времени. Он сидел на воротах. Невозмутимо и строго. Теперь он часто проводил там время, будто взял на себя роль охранника. Долго ли он будет так восседать, было непонятно, поэтому Натали и Поль решили устроиться на ближайшей скамье и наблюдать.

Время текло. Морти — ни с места. Вот уже на небо выкатилась сырная головка полной луны. Начали загораться первые звёзды.

— Похоже, он заснул, — предположила Натали, когда прошло уже две вечности и началась третья.

— Или предаётся философским размышлениям, — выдвинул свою версию Поль, — на тему бренности бытия.

Задумаешься тут на философские темы, когда абсолютно ничего не происходит.

Фонари пока были выключены, вечернего света хватало, чтобы видеть очертания деревьев и кустов. От нечего делать Натали время от времени подносила бинокль к глазам и рассматривала заросли. Тем же занимался и Поль.

— О, видите? — оживилась она, когда заметила хоть какое-то движение в дальних кустах. — Кажется, там кот.

— Это, наверное, тот самый, о котором говорил наш ветеринар, — Поль тоже его заметил. — Роскошный.

— Я пока так и не спросила Огюстена, его ли этот красавец, — вспомнила Натали.

Кот, не обращая на них внимания, неспешно шёл куда-то вдоль аллеи, как истинный аристократ: важная плавная походка, независимость в каждом движении.

— Напомнил мне другого кота, — сказал вдруг Поль, задумчиво, почти с нежностью. — Его звали Максимилиан. Он тоже был белоснежным. И именно благодаря ему я стал парфюмером.

Натали чуть не выронила бинокль от удивления.

— Коту вы обязаны своей карьерой?

— Неожиданно, да? — усмехнулся Поль. 

— Ещё как. Расскажите! — попросила она.

Он сделал паузу, словно вспоминал. Натали догадалась, что это история из далёкого детства.

— Мечта стать парфюмером у меня была давно, — начал Поль. — Только шансов получить в управление фабрику, которой владел дед, было мало. Он собирался готовить себе в преемники одного из внуков — самого достойного. А их у него было, считая меня, одиннадцать. Одиннадцать! И я был самым… невпечатляющим. Или, по крайней мере, считал себя таким. Не то чтобы я был глуп — просто не блистал. Особенно на фоне одного кузена, который читал формулы с шести лет. И другого, который в семь уже собирал перегонный аппарат из подручных средств. А я…

Он пожал плечами.

Натали изумилась. Теперь, когда каждая новая коллекция парфюмов Поля вызывала страшный ажиотаж, а в газетных статьях его называли маэстро парфюмерии, в это сложно было поверить.

— Я просто любил наблюдать за ароматами, за их жизнью, за их рождением и развитием. Я запоминал, как пахнут цветы, кора деревьев, мыло, страницы книг, ночной ветер, чем отличается запах капель дождя в начале и в конце грозы… Но что толку в этом, если ты не умеешь ничего воссоздать?

— Но вы же умеете! — возразила Натали.

— Сейчас, да, — кивнул Поль. — А тогда… Мне попалась одна вещица. Случайно. На чердаке родительского дома. Я любил там копаться. Всякие сундуки, забытые коробки. Тогда я и нашёл старинный веер. Очень изящный, слоновая кость, резьба… никто толком не помнил, чьим он был. Может, прапрабабушкин.

— В нём было что-то особенное? — догадалась Натали.

— Было. Запах. Такой ускользающий, еле уловимый аромат… ни на что не похожий. Я не понимал, из каких компонентов он состоит. Так пахла та эпоха? Как аромат вообще мог сохраниться, если прошло столько лет? Он не давал мне покоя. Я решил, что попробую его повторить.

Поль покачал головой.

— Я потратил много времени, но так и не смог. Ничего даже близкого не вышло. Получалось что-то грубое, неправильное, слишком простое. Казалось, что ничто больше в мире не пахнет хотя бы приблизительно так, как старинный веер. Я сдался. Решил, что у меня нет таланта. И фабрику должен унаследовать кто-то другой. Кто умеет. Кто сможет.

Натали почувствовала, как защемило внутри. Хотелось обнять того мальчишку — растерянного, опустившего руки, решившего, что не достоин своей мечты…

Но ведь всё не так просто. Это не конец истории. Всё же из того растерянного мальчишки вырос этот уверенный в себе успешный мужчина.

— И что же кот? — спросила Натали. Она, конечно, помнила, с чего начался этот рассказ. — Белоснежный Максимилиан? Какую он сыграл роль?

В ней проснулся такой жгучий интерес, что она невольно затаила дыхание в ожидании продолжения истории.

Ночь вступила в свои права незаметно. Воздух стал гуще, в нём витала тёплая, чуть терпкая сладость сирени. На главной аллее зажглись фонари. Пока только четыре, но для Натали и это было удивительно. А всё благодаря Огюстену — под его руководством слуги починили автоматическую систему подачи светильного газа. И кто он после этого: дворецкий или волшебник?

Однако мысли Натали быстро перескочили с Огюстена на Поля. Она ждала продолжение его истории. К счастью, он не стал испытывать её терпение.

— Однажды дед решил устроить состязание между нами, внуками, — Поль едва заметно усмехнулся, — чтобы окончательно решить, кого он будет готовить себе в преемники — обучит всем премудростям парфюмерного дела, а в будущем передаст управление фабрикой.

— Сколько вам тогда было лет? — стало интересно Натали.

— Тринадцать. Я понимал, что у меня немного шансов показать лучший результат среди одиннадцати претендентов, но всё же хотел побороться. За те годы, пока я пытался повторить запах таинственного веера, много чему научился. Я читал, всё, что попадалось под руку, об искусстве составлять ароматы. Соорудил свою первую лабораторию на чердаке родительского дома. Проводил там столько времени, что дед в шутку называл меня “мальчишка с чердака”.

Мальчишка с чердака? Воображение Натали почему-то легко справилось с тем, чтобы представить тринадцатилетнего Поля. Только как, интересно, тот вихрастый юноша с пыльного чердака превратился в этого франта, каким его знает столица?

— И вот, в один прекрасный день, — продолжил Поль, и тут же сделал ироничное примечание: — вернее, день был довольно серым и дождливым, все одиннадцать внуков собрались в доме деда, чтобы пройти испытания. Дед развёл нас по разным комнатам и каждому дал задание. Моё заключалось в том, чтобы определить, из каких ароматов сделан парфюм. Был эталонный флакон, и шесть эссенций. Я сразу догадался, в чём подвох. Две эссенции оказались лишними — ваниль и липа. Слишком мягкие, слишком сладкие. А эталонный парфюм был явно мужским.

Поль говорил с таким вниманием к деталям, что Натали почти ощущала ароматы, будто они витали в воздухе здесь и сейчас.

— Задача свелась к тому, чтобы определить в каких пропорциях следует смешивать оставшиеся четыре эссенции. Я увлёкся работой. И всё шло неплохо… до тех пор, пока в комнату не ворвался сильный резкий запах камфоры. Он моментально заполнил всё пространство, лишив возможности работать с тонкими ароматами. Я сначала даже не понял в чём дело. Оказалось, в комнату вошёл кот. Белоснежный Максимилиан. На лапе — компресс с камфорной мазью. Он был в солидном возрасте, старше меня, постоянно страдал от болей в суставах. Максимилиан что-то недовольно проворчал на своём кошачьем языке, наверное, жаловался на скверную погоду, затем устроился в кресле у камина и заснул.

— И вы не выгнали его? — удивилась Натали.

— Выгнать? — Поль покачал головой. — Это был Максимилиан. Я его любил. Его все любили. Он был частью семьи. Старый, больной, с ревматизмом, но гордый, как герцог. На его усатой морде было блаженное выражение, видимо, боль, наконец, отступила — я не мог его прогнать…

Удивительно! Не об этом ли циничном красавце ходят слухи, что он не способен на искренние чувства и уже разбил хладнокровно пару десятков женских сердец? Но, по крайней мере, в свои тринадцать он был очень чутким и умел любить искренне и бескорыстно.

— Вы смогли закончить задание?

— Я постарался, но понимал, что результат будет посредственный.

— И что же дед? — Натали не терпелось узнать конец истории.

— Позже он собрал нас всех. Сказал, что мы все справились. Что каждый из нас талантлив по-своему. И он это всегда знал. Но передать фабрику хочет не самому талантливому, а самому достойному. Тому, для кого в словосочетании "семейное дело", главным словом является "семейное", а уж потом "дело". А любовь к семье складывается из любви к членам семьи. “Наш старый Максимилиан не мог найти себе сегодня приюта ни в одной из комнат, — сказал дед, — отовсюду был безжалостно гоним, и только один из вас дал ему покой”.

— Вот так и был сделан выбор, — закончила Натали за Поля.

Она прониклась уважением к мудрому деду ван-Эльста. Скорее всего, он не планировал специально использовать кота для проверки внуков. Просто была непогода, и у Максимилиана разыгрался ревматизм. Он бродил по дому и места себе не находил. А дед подметил, как внуки к нему отнеслись, и сделал выводы.

— С того дня дед начал со мной заниматься, — продолжил Поль, — передавал опыт. Брал с собой на фабрику и в фабричную лабораторию. Многому научил — попытался сделать из меня настоящего парфюмера.

И похоже, у него получилось. Натали не сомневалась, что дед гордился своим внуком.

— А тот самый веер? — это был ещё один вопрос, который не давал ей покоя. — Удалось повторить его аромат?

Поль улыбнулся. Выплывшая из-за туч луна, будто специально, осветила его профиль.

— Почти. Мы с дедом старались. Пробовали. Получалось похоже. Иногда — практически неотличимо. Но... всё равно не то. Как будто всякий раз не хватало какого-то одного компонента…

Поль ещё не успел закончить фразу, как кое-что произошло. Сидевший совершенно неподвижно Морти вдруг встрепенулся, расправил крылья и взмыл в небо. Всё произошло так резко, что Натали чуть не выронила бинокль.

— Он полетел! — воскликнула она.

Поль тут же вскочил.

— За ним!

Поль не думал, что этот вечер получится именно таким. Вместо шпионских приключений тихая беседа в полумраке. Наверное, со стороны они с Натали смотрелись бы обычной супружеской парой, решившей скоротать часик перед сном в саду, если бы не их охотничьи одежды. Впрочем, если до этого момента Поль полагал, что брезентовый комбинезон любую женщину сделает похожей на лесоруба, то зря. Существовала, по крайней мере, одна мадмуазель, женская привлекательность которой нисколько не страдала, а даже в какой-то мере усиливалась охотничьей экипировкой.

Поль, разумеется, догадывался, что его очаровательная “супруга” поработала над комбинезоном ниткой и иголкой, и раз уж она так тщательно готовилась к их ночной авантюре, он просто был обязан сделать этот вечер нескучным. Во всяком случае, именно этим он объяснял свою неожиданную откровенность, с которой принялся рассказывать о детских и юношеских похождениях.

Он уже почти смирился с мыслью, что этим всё и закончится: тихой беседой под шелест листвы. Но стоило ему подумать о покое, как…

Лорд Мортимер встрепенулся, каркнул — и взмыл в воздух.

— За ним! — почти одновременно выкрикнули они с Натали.

Скамья вздрогнула, когда они вскочили. Поль рванул следом за вороном, который летел низко, будто нарочно выбирал самую неудобную траекторию. Аллея тут же закончилась, начинались кусты. Ветви били по плечам, трава шуршала под ногами.

Натали не отставала ни на шаг. Хотя Поль не мог не заметить, что с комбинезоном не совсем всё идеально. Его мастеровитая “супруга” отлично подогнала экипировку по фигуре в районе талии и бедёр, но, кажется, немного не рассчитала длину и ширину штанин. Её ноги путались в складках брезента.

Но кто будет обращать внимание на такие мелочи, когда обоих охватил охотничий азарт? Казалось, ворон действительно летит к тайнику, где спрятаны все тайны мира. Главное — не отставать.

Однако через несколько метров Поль всё же сбавил скорость. Он видел, что Натали даётся такой темп с трудом.

— Боюсь, ещё немного и вы рухните жертвой нашей авантюры, — улыбнулся он.

— Что?! — возмутилась она. — Сдаваться, когда цель совсем рядом?!

— Я уже и Морти потерял из вида, — попробовал Поль изменить тактику.

— Да вон же он… где-то там, — махнула Натали рукой. — Скорее же, месье осторожность! — скомандовала она с уничижительной улыбкой и помчалась что есть силы.

Поль усмехнулся и припустил за своей азартной “жёнушкой”.

Однако через несколько метров произошло то, что неминуемо должно было произойти. Натали споткнулась — точнее, почти споткнулась. Поль успел. Поймал её за руку, удержал. Почувствовал, как горячо и прочно её пальцы сжали его ладонь.

Он знал, что этот маленький казус не уменьшит решимость Натали догнать ворона, но, по крайней мере, теперь он собирался больше её руку не выпускать. Хоть какая-то страховка.

Погоня продолжилась. Но, увы, они не добежали до следующего поворота.

Шаг — корень — брезент — гравитация.

Поль успел только сообразить, что они падают. Сгруппировался, как мог, и принял на себя весь удар. Спасибо, что земля в саду была мягкой, а трава густой.

Следом на него свалилась Натали.

Тишина.

Но через мгновение, ещё не осознав до конца, что случилось, они вдруг начали тихо, почти беззвучно смеяться. Кто первый? Она, он, одновременно? Поль не знал, отчего стало так весело. От того, чем закончилась их безумная затея? От того, что она и сразу имела мало шансов на успех и не могла закончиться ничем другим? Они оба уже хохотали в голос, беспомощно извиваясь, как два дикобраза, застрявших в мешке с картошкой.

— Где ваша рука? — спросила Натали, пытаясь сесть, но только вжавшись в него сильнее.

— Где-то между вашим коленом и веткой, которая, надеюсь, не распорола мою штанину, — пробормотал Поль, улыбаясь. — И, смею заметить, ваше второе колено, расположилось… кхм… несколько опасно.

— Ой! — вскрикнула она виновато и поменяла позу так резко, что потеряла равновесие.

Они снова смеялись и барахтались…

Долго, недолго?

И тут время будто остановилось.

Она была так близко. Неприлично близко. Он вдруг почувствовал не вес её тела, не смущение, а что-то другое — едва уловимое тепло, форму её талии, округлость бедра, нежное дыхание у своего лица. И даже сквозь брезентовую ткань он почувствовал… женственность. Удивительную, живую, упрямую и настоящую.

Она вдруг резко перестала смеяться. Смотрела на него. Глаза — широко распахнутые. Щёки — румяные. Губы — чуть приоткрытые. Как на той фотографии…

Мир исчез. Остались только они двое, сбитые с ног нелепой погоней за вороном, наедине с ночным садом, с внезапной тишиной и этим странным, почти магическим притяжением.

Поцелуй просился сам собой. Не требовал слов, поводов или оправданий. Был просто единственным логичным продолжением этой безумной ночи. Это был он — тот момент, который Поль так долго ждал, чтобы показать ей, что такое настоящий поцелуй.

— Я заплачу штраф… — прошептал он и потянулся к её губам. — Пять штрафов. Поскольку то, что сейчас произойдёт, заслуживает пяти…

Могли ли в тот момент он или она видеть, что творится вокруг? А между прочим, вокруг происходило нечто крайне интересное…

Ночное приключение, которое Сигизмунд ждал с предвкушением, должно было вот-вот начаться. До ворот Вальмонта оставалось несколько сот метров.

— Останови здесь, — скомандовала мадам Боше, постучав костяшками пальцев по крыше экипажа. — Дальше не едем.

Сигизмунд с видом заговорщика помог ей выбраться наружу. Она величественно ступила на землю, как императрица на ковер перед троном, и одарила кучера небрежным взглядом.

— Жди нас здесь, сколько потребуется.

Пыльная дорога к Вальмонту тянулась вперед, освещённая лишь бледным светом луны. Они собирались преодолеть оставшееся расстояние пешком, чтобы не привлекать внимание. Сигизмунд посмотрел на поместье — величественное, старинное, полное секретов, потом перевёл взгляд на мадам Боше.

— Ах, — вырвалось у него. — Какая ночь. Какое дело. Какая вы.

Настроение было прекрасным. Пусть биноклей им не удалось раздобыть, зато у них было кое-что получше — ключ от ворот Вальмонта. Его продала им Гризельда, когда узнала, что поездка в “Лавку Охотника” оказалась для её постояльцев не очень удачной.

Гризельда поведала целую историю, откуда у неё ключ. Его якобы случайно обронил Фабриций — сбежавший управляющий. Из-за пагубной привычки перебрать лишнего он постоянно терял ключи от поместья. Приходилось делать новые, пока он не придумал, вместо того, чтобы носить их с собой, вешать на сук дерева, растущего у ворот.

Сигизмунд допускал, что Гризельда могла не столько найти потерянные ключи, сколько стянуть их у подвыпившего Фабриция, но это не имело значения. Главное, что они с мадам Боше могут теперь беспрепятственно в любой момент проникнуть в поместье. Что они и собирались сделать. Найти какое-то укромное местечко в саду и понаблюдать, что происходит в поместье по вечерам.

Единственным препятствием для их авантюры мог стать только ночной сторож, который, по словам Гризельды, появился в Вальмонте. Как выяснилось, сторожем она назвала чёрного ворона, питомца Натали. Хозяйка таверны толком не объяснила, почему нужно опасаться какой-то птицы.

— Интересно, — кашлянул Сигизмунд, — Почему Гризельда такого высокого мнения о вороне?

— Потому что в такой глуши ворон — это уже интеллект, — процедила мадам Боше. — Иной раз — единственный.

Когда ворота оказались в пределах видимости, Сигизмунд прищурился.

— А вот и ворон, — указал он. — На воротах. Сидит. То ли спит, то ли думает.

— Возьмём паузу, — скомандовала мадам Боше. — Понаблюдаем.

Сигизмунд был не против. Он получал удовольствие от этого вечера, и чем дольше он продлится, тем лучше.

— Мадам, позвольте предложить вам стул, — учтиво наклонил он голову, заметив чуть в стороне от дороги — там, где росли деревья — пень.

Боше воспользовалась предложением и опустилась на пенёк с таким величием, будто это, и правда, изысканный резной стул из гарнитура последней коллекции “Deritour”.

Они принялись наблюдать за вороном, но тот продолжал сидеть неподвижно. Впрочем, Сигизмунда не так удивляла неподвижность птицы, как неподвижность мадам Боше. Дело в том, что как только они свернули с дороги, над ними начали кружиться стаи комаров, распевая свои противные писклявые арии прямо в уши. Он отчаянно шлёпал себя то по шее, то по руке, восхищаясь мадам Боше, которая ещё даже ни разу не моргнула. Хотя будь он комаром, не осмелился бы укусить такую женщину.

— Пора воспользоваться советом Гризельды, — скомандовала она холодно через некоторое время.

Совет ведьмы из “Последней Ложки” был весьма сомнительный. Она обмолвилась, что ворона можно отвлечь блестящей вещицей. Только он хитёр и не стронется с места, если вещь будет ничего не стоящей безделушкой. Его интересуют лишь драгоценные камни или благородный металл.

Сигизмунд уже даже привык, что каждый день приключений стоит ему перстня. Но в обмен на захватывающую ночную авантюру... пожалуй, жертва достойная.

Он подошёл поближе, убедился, что ворон смотрит в его сторону, замахнулся и метнул перстень, как можно дальше. Тот звякнул где-то в кустах. Ворон расправил крылья и сорвался с ворот.

— Работает, — с удовлетворением произнесла мадам Боше.

Они воспользовались ключом и прошмыгнули сквозь ворота, тихо как могли. Кусты, тень, луна и азарт ночного шпионажа — всё было, как надо. Почти.

Через несколько шагов Сигизмунд остановился, уставившись вперёд:

— Вы это видите?

Две фигуры промелькнули между деревьев. В брезентовых комбинезонах, похожих на те, что продавались в “Лавке Охотника”.

— Поль и его “супруга”! — ахнул он.

— Тише, — цыкнула на него мадам Боше. — За ними! Теперь мы, наконец, узнаем, зачем им охотничья экипировка.

И буквально через пару минут они узнали. Оказывается, экипировка была нужна, чтобы…

…Сигизмунд и мадам Боше, совершенно ошарашенные, наблюдали из-за кустов, как “охотники” упали в траву и, вдоволь насмеявшись, вдруг начали целоваться. С таким упоением, что Сигизмунд не выдержал и крякнул с гордостью:

— Ох, племянничек... ух, наша ван-Эльстовская горячая кровь!

— Тише! — снова шикнула мадам Боше и потянула его назад. — Нам здесь больше делать нечего.

Они вышли за ворота и быстро заперли их. Откуда-то снова налетели стаи комаров. Пришлось идти к экипажу быстрым шагом.

— А может, у Поля всё же не фиктивный, а настоящий брак? — осторожно выдвинул предположение Сигизмунд. — Доказательства, как говорится, на лицо.

— Как раз наоборот, — отрезала мадам Боше. — Настоящие супруги целуются в спальне, а не устраивают ночные забеги по саду в костюмах охотников.

— Но что это тогда было?

— Всё, как в дешёвом романчике, — фыркнула она. — "Жена по контракту завоёвывает сердце мужа". Натали оказалась хитрее, чем мы думали. Решила соблазнить своего фиктивного супруга. Не хочет выпускать такую выгодную партию из рук. Но я не собираюсь сдаваться. Мы ей помешаем.

— Как? 

— Скандалы, ссоры, раздоры, склоки — моя сильная сторона, — зловредно усмехнулась мадам Боше. — Для начала пустим в ход фуражку с омолаживающим эффектом.

— Мы же купили её для вас, — напомнил Сигизмунд, сбитый с толку.

— Вы всерьёз поверили в это? — она усмехнулась. — Нет, эта фуражка сыграет роль фуражки раздора.

— Мадам... — только и смог вымолвить он, — вы бесподобны.

Сигизмунд пока не понимал, в чём будет заключаться интрига, но не сомневался, что это нечто волнующе хитроумное. А что ещё можно ожидать от такой роскошной женщины? Но, надо признать, и племянник сегодня впечатлил.

— Вот уж охотничек, — пробормотал с улыбкой Сигизмунд себе под нос. — Поймал добычу и… целует… Да ещё и в траве…

Оранжерея дышала влажной вечерней тишиной. Сквозь треснувшие витражи пробивались последние отблески заката, ложась призрачными пятнами на растрескавшуюся плитку и листья растений, выживших в хаосе запустения. Лизельда в серо-зелёном рабочем платье с тёмными пятнами земли и следами пыльцы, с волосами, закрученными в тугой узел на затылке, заканчивала осмотр. Её блокнот был исписан мелким, почти каллиграфическим почерком: названия, наблюдения, схемы грядок и пометки по возможному восстановлению.

Сегодня ей поручили провести обследование оранжереи и составить план работ. Первое задание от новых хозяев. Она отнеслась к нему со всей старательностью, на какую только была способна. Во-первых, работа в оранжерее была ей по душе. А во-вторых, она собиралась произвести самое положительное впечатление на владельцев Вальмонта. В её планах было добиться их полного доверия. Не только ради того, чтобы выполнить задание, полученное от Боше и Сигизмунда, но и ради достижения собственных целей.

Она села на перевёрнутый ящик и ещё раз пробежалась глазами по строчкам. Десятки выживших растений, ещё больше не выживших, но ни следа Тени-Сердца.

Она искала её. С самого утра, с того момента, как вошла в оранжерею. Каждый лист, каждый отросток рассматривала с надеждой — а вдруг? Нет. Ничего. Ни одного ростка, ни одной завядшей формы, ни одного намёка. Конечно, наивно было надеяться найти Тень-Сердца так сразу. Но и глупо было бы не надеяться вовсе. Когда-то, пусть и очень давно, она могла расти именно здесь. Уж больно похож сердцевидный листок на гербе Вальмонта на листок этого растения. Случайное совпадение? Вот уж нет. Не верила Лизельда в такие совпадения.

А ведь именно это растение было смыслом жизни профессора Ильсана Мондьера. Её наставника. Заносчивого сноба, разбившего её сердце.

Лизельда прикрыла глаза. В груди болезненно кольнуло. Она вспомнила тот день. Тогда ей было двадцать. После долгих терзаний она, наконец, решила открыться ему. Ильсан часто выделял Лизельду среди других студентов, и ей начало казаться, что их чувства взаимны. Он вёл практическое занятие в королевском ботаническом саду и, когда студенты разошлись, она подошла к нему, с волнением, но и с решимостью. Сказала тихо, но твёрдо — что любит его. Что восхищается не только его умом, но и им самим.

Он посмотрел на неё с таким ледяным, высокомерным спокойствием, что даже сейчас ей хотелось ударить себя за то признание.

— Моя дорогая, — сказал он, чуть усмехнувшись, — студентки часто влюбляются в своих гениальных профессоров. Это нормально. Пройдёт.

Он похлопал её по плечу, как нашкодившую ученицу.

— Сосредоточьтесь на книгах. На ботанике. А не на… глупостях.

И в тот вечер, сидя одна в своей комнате, Лизельда поклялась себе, что он ещё пожалеет о своих словах. Она найдёт Тень-Сердца. Сама. Без его наставлений, без его протекции. И тогда — тогда профессор посмотрит на неё иначе. Не как на влюблённую дурочку, а как на равную. На соавтора. На ту, кто смогла то, что не удавалось даже ему.

Лизельда откинула в сторону локон, соскользнувший со лба, и подскочила с ящика, решив прогнать болезненные воспоминания. Пусть следов Тени-Сердца пока найдено не было, она всё равно была довольна тем, как прошёл её день. Здесь, в оранжерее, она чувствовала себя в своей стихии. Её не пугал беспорядок, не угнетало запустение. Напротив — ей нравилось, что выжили именно агрессивные растения. Ядовитые, упрямые, опасные — они были её любимцами. Была бы её воля — она бы отвела этим созданиям добрую половину оранжереи. Но хозяева, конечно, на такое вряд ли пойдут.

Хотя… неизвестно ещё, кто в действительности имеет право наводить тут свои порядки. Лизельда хищно усмехнулась. О, это может для многих стать неожиданным сюрпризом, но возможно она тоже имеет некоторое отношение к ван-Эльстам. Да-да, возможно по отцу она ван-Эльст. Однажды мать в порыве откровенности, с привычной смесью досады и насмешки, призналась, что у них с Гризельдой разные отцы. Что в молодости у неё была связь с одним из ван-Эльстов. Краткая. Тайная. Без последствий — кроме одного, весьма очевидного.

Кто именно был действующим лицом того скоротечного романа, мать не сказала. Ни имени, ни доказательств. Только усталое: “ты ведь и сама всё понимаешь”.

И Лизельда понимала. Не принимала на веру, нет. Но и не отвергала. Дыма без огня не бывает. Не спроста же они с сестрицей такие разные. И может быть, как раз здесь, в Вальмонте, она найдёт какие-то доказательства или зацепки. И если подтвердится, что Лизельда по отцу ван-Эльст, то уж она повоюет за эту оранжерею, а может, и не только за неё.

Курятник был прекрасен. Просто великолепен. Доктор Альбан Тремо стоял перед дверцей с идеально отполированной защёлкой и не без гордости разглядывал это сельскохозяйственно-архитектурное сооружение.

Он по праву ощущал себя причастным к этой маленькой, но важной победе. С ним советовались! К нему прислали двух работников, которым поручили отремонтировать курятник. Он должен был дать им указания с учётом ветеринарной науки. И каково было видеть, что к нему прислушались!

Альбан до сих пор не мог поверить, что он принят в штат и является теперь частью этого великолепного организма под названием Вальмонт. Ему даже комнату выделили, чтобы он мог оставаться тут и днём, и ночью. Чудесную, с видом на конюшню. Настоящее признание!

Он ещё раз прошёлся взглядом по курятнику. Всё продумано: вентиляция, освещение, насесты, с которых не соскальзывают когти, и даже кормушки на регулируемой высоте. И всё это — для его любимца Шарля и его новой подруги — курочки Лотты.

Да-да. Доктор был почти уверен, что у Шарля роман. Или, по крайней мере, нечто многообещающее. Сегодня он видел их вместе — степенно разгуливающих по саду в паре. Лотта уже не дёргала из хвоста Шарля перья, что, по мнению Альбана, было большим прогрессом. Он так и знал: чуть больше белка в рацион, немного морковного отвара и настой трав — и у курочек налаживается психоэмоциональный фон. Проверено.

Альбан даже представил, как Лотта аккуратно пристраивается в гнездо рядом с Шарлем. А он — интеллигент до кончика гребешка. Воспитание, манеры, чувство времени...

Кстати, о времени. Альбан посмотрел на небо. Оно уже потемнело. Солнце скатились за горизонт, а Шарля с Лоттой всё не было. Лёгкая тень тревоги прошла по лицу доктора.

Он подождал ещё некоторое время. А потом беспокойство всё же заставило его отправиться на поиски.

Альбан прошёлся по первой аллее — пусто. У клумбы с мальвами — только кузнечики. Зашёл за оранжерею — ни пёрышка. Отправился в сторону забора.

— Шарль! Лотта! — позвал он.

И вдруг — чуть поодаль, в густой высокой траве — что-то зашевелилось.

Альбан вздохнул с облегчением, сердце его забилось чуть быстрее. Он поспешно направился к источнику звука и, от души обрадовавшись, воскликнул:

— Шарль, дорогой, вот ты где! Пора домой, дружище.

И всё бы ничего… Но, как выяснилось через несколько мгновений, шевелившийся в траве объект вовсе не был пернатым…

Сегодняшняя ночь заставила Натали понять, почему случаются все те напасти, о которых заранее известно, что их надо избегать, но никто не придерживается этой прописной истины. Она о поцелуях.

Видимо, всё то, что она считала поцелуями до сих пор, совсем поцелуями не являлось. А настоящий поцелуй — это то, что происходило с ней сейчас. Она совершенно забыла, какую опасность для женщины они представляют. Она, вообще, забыла обо всём. Мысли выветрились из головы. Она просто существовала в его руках, в его дыхании, в его головокружительных ласках.

Он был то нежен, то настойчив, то делал её невесомой, то наполнял пьянящий тяжестью всё тело до кончиков пальцев.

Она почти не дышала. Куда-то плыла… или таяла…

Скорее и то, и другое. И всё сразу.

Поэтому, когда вдруг где-то рядом раздалось:

— Шарль! Лотта!..

…она не поняла, что это такое, и решила не придавать значения.

Но звук повторился.

И шаги.

Человеческие.

По направлению к ним.

Натали резко оторвалась от Поля, как будто её окатили ушатом холодной воды. Всё, что она знала о правилах приличия, заполнило её голову, вытеснив остальные мысли.

— Что?! Кто?! — пробормотала она, уставившись в темноту.

— Похоже… доктор Тремо, — небрежно предположил Поль, не спеша шевелиться, и выглядел при этом... нагло довольным.

Натали попыталась вскочить. У неё это вышло с третьего раза — сначала она запуталась в траве, потом в комбинезоне, а потом в Поле.

Она отчаянно тянула его за собой, чтобы он тоже поднялся. Потому что отдуваться одна в этой сцене она категорически отказывалась.

Они стояли. Взлохмаченные, помятые, раскрасневшиеся. У Поля застряла в волосах травинка. И Натали с ужасом думала, что и у неё, наверное, тоже отовсюду торчат травинки.

Доктор Тремо встал как вкопанный в паре метров.

— О… простите! Не хотел потревожить… — пролепетал он, бледнея и краснея, — я… так вышло… шорох в траве… подумал… Шарль… он где-то потерялся…

Натали судорожно искала способ разрядить обстановку.

— Нет-нет! Вы нисколько нас не потревожили! Мы просто… просто…

(неужели она это сейчас скажет?!)

— …искали в траве мою брошку!

Она поняла, что сдала себя с потрохами, уже в ту секунду, как слова сорвались с губ.

Брошка.

На брезентовом охотничьем комбинезоне.

Ничего более “правдоподобного” придумать было нельзя.

Поль молчал. С предательской улыбкой. Та-акой улыбкой. Словно всё происходящее его даже умиляет. Словно это не он виноват в том, что Натали от неловкости не знает, куда себя деть.

Она незаметно ткнула его носком ботинка в лодыжку. И послала самый испепеляющий взгляд, на какой только способна, вложив в него немое требование: подыграйте!

И он подыграл. С отточенной театральностью:

— Да-да, дело в брошке. Мы вышли прогуляться перед сном… ничего не предвещало беды… такая прекрасная ночь! И тут вдруг — бывает же такая напасть! — моя прелестная супруга потеряла брошь. Мы сразу кинулись в траву — искать. Уж мы искали-искали! Так увлеклись. Оказывается, это очень азартное занятие.

Натали готова была сквозь землю провалиться от его намёков. Не будь рядом доктора Тремо, уж она бы нашла, что сказать беззастенчивому наглецу.

— Да-да, — кивнул доктор с пониманием, — в такое время суток… в траве… найти маленькую брошку очень хлопотно. А может… я вам помогу? — с доброй наивностью предложил он.

— Благодарим, но не стоит, — улыбнулся Поль. — У нас неплохо получалось вдвоём, — он перевёл взгляд на Натали, — правда, милая супруга? — потом снова посмотрел на Альбана: — А вам ведь ещё Шарля искать.

— Ах, да… Шарль… — всполошился доктор и поспешил удалиться, пробормотав что-то о “воспитанных птицах” и “интеллектуальном уровне кур”.

Едва доктор отошёл, Поль отряхнул травинку с волос и с ироничной улыбкой прошептал:

— Какой правдоподобный ход с брошкой. Вы были очень убедительны.

— А вы — нет! — грозно посмотрела на него Натали.

Ух, как она была сердита! Ей хотелось столько всего сказать, что она даже не знала, с чего начать. Но тут откуда-то из-за спины прозвучало:

— Вот ваша брошь.

Когда в оранжерее стало совсем темно, Лизельда наконец решила отправиться в отведённую ей комнату. Работа на сегодня была завершена: отчёт для хозяев Вальмонта готов — он лежал в аккуратной кожаной папке. А ещё... в кармане её фартука лежала брошь. Лизельда нашла её в малой галерее возле потрескавшейся от времени скульптуры грифона. 

Самая обычная на вид. Перламутровая вставка, обрамлённая серебристым металлом, лёгкий изгиб в форме листа. Но Лизельда, конечно, сразу поняла: это была приманка — проверка нового работника на порядочность и ответственность.

Старый трюк. Гризельда часто пользовалась. Подбросит какую-нибудь безделушку, с виду похожую на дорогую вещь, под кровать в одном из номеров и отправит новую горничную наводить там порядок. Если работница достаточно старательна, чтобы заглянуть в каждый угол, и достаточно честна, чтобы не присвоить чужую вещь, то после уборки вернёт находку Гризельде. А если нет — будет выгнана взашей. Вот и Лизельде устроили подобную проверку. Она нисколько не удивилась. Трудно было не заметить, что хозяева Вальмонта не прониклись к ней доверием с первого взгляда.

Лизельда вышла из оранжереи и приостановилась, вдыхая прохладный воздух. Ночь была тёплой, чуть пахнущей влагой и корой. Вдалеке на аллее показался чей-то нескладный силуэт с фонариком в руке. Ветеринар. Как его... Альбан Тремо. Он неторопливо шёл по дорожке и с мягкой тревогой звал кого-то:

— Шарль! Лотта!

Лизельда укрылась в тени декоративного можжевельника. Любопытство пересилило приличия. Она не была из тех, кто проходит мимо, когда пахнет тайной.

Доктор Тремо приблизился к небольшой полянке, где в густой высокой траве что-то явно шевелилось.

— Шарль, дорогой, вот ты где! Пора домой, дружище!

Секунду спустя он застыл как вкопанный. Из травы, как из какого-то пикантного ночного сна, одновременно поднялись две фигуры. Не без усилий. Первая, женская, вскочила довольно торопливо и попыталась подтянуть за собой вторую — мужскую, крепкую, с взлохмаченными волосами.

Вот это неожиданность! Хозяева Вальмонта собственными персонами. И оба весьма странно одеты.

Вся сцена была настолько театрально-нелепой, что Лизельда не могла отвести глаз. Сначала они просто стояли. Затем доктор что-то залепетал, отчаянно извиняясь, а Натали... Натали начала уверять, что они ищут потерянную брошь.

Она действительно не знает, где на самом деле оставила свою вещицу или это маленький спектакль?

Поль немедленно подхватил легенду с восторженным идиотизмом. Искали, мол, долго и тщательно. В голосе у него звучала лёгкая хрипотца, свидетельство… интенсивного дыхания.

Лизельда не знала, как объяснить увиденное. То ли это была прерванная любовная сцена, то ли всё намного сложнее, чем кажется. Одно было понятно — момент идеален, чтобы эффектно появиться и отдать искомую вещь.

Доктор уже отправился восвояси, когда она вышла из тени кустов и бесшумно подошла к парочке.

— Вот ваша брошь. Вы, вероятно, не заметили, что обронили её не здесь, а в оранжерее.

Она широко улыбнулась — “проверка на честность” пройдена.

Утро было светлым, почти вызывающе безмятежным, в отличие от настроения Натали. Все собравшиеся на завтрак за столом: и Виола, и Антуан, и Поль — демонстрировали завидный аппетит. Сама же она лишь машинально подносила ложку к губам. Её мысли постоянно возвращались к брошке, которую Лизельда нашла вчера в оранжерее.

Натали поначалу даже не думала, что вещица имеет к ней хоть какое-то отношение. Но что же было делать? Разыгрывать ещё один спектакль, теперь уже для Лизельды, что, мол, никакой броши она не теряла? Пришлось взять протянутую садовницей вещицу. И только оказавшись в своей комнате и внимательно рассмотрев брошку, Натали поняла, что та всё же имеет к ней отношение. На тыльной стороне она увидела герб рода Дюваль. Маленький, тонкий, вычеканенный в металле настолько незаметно, что только при определённом угле света он проявлялся полностью.

На миг у неё перехватило дыхание. Очень немногие роды в королевстве имели собственный герб, который наносили на фамильные драгоценности. Только очень древние. И род Дюваль — один из них. Теперь он обнищал, и фамильных украшений практически не осталось. Почти все были проданы задолго до её рождения, чтобы уплатить долги. Эта брошь — реликвия из тех времён, когда род ещё не был окончательно разорён. Без всяких сомнений — вещица когда-то принадлежала Жозефине. Ещё одно доказательство, что та здесь бывала.

Натали находилась во власти противоречивых чувств — найдена новая ниточка, связывающая Жозефину с Вальмонтом, но что толку, если её следы здесь, в Вальмонте, и теряются. Нет ни единой подсказки, что произошло дальше. В каком направлении продолжить поиски?..

— …невероятно! — эмоциональная реакция Антуана на одну из фраз Виолы заставила Натали, наконец, вслушаться, о чём идёт такая живая беседа за столом.

— Я сама была совершенно изумлена, — взволнованно произнесла Виола. — Но всё повторяется. Снова перстень и снова с гербом ван-Эльстов.

Она выложила на стол находку. И все потянулись взглянуть.

— Очередное подтверждение, что Лорд Мортимер нашёл фамильный тайник, — сказал Антуан вслух то, что подумали и остальные.

— И, видимо, решил, что место это крайне ненадёжное, — усмехнулся Поль. — Гораздо менее надёжное, чем дорожная сумка мадмуазель Виолы.

— Просто Морти знает, что из моей сумки ещё никогда ничего не пропадало, — важно отметила она. — Как в романе “Ридикюль мадам Жоржетты”. Мадам так отважно защищала свой ридикюль, что даже грабители не посмели покуситься на его содержимое.

Антуан улыбнулся понимающе — видимо, тоже читал этот роман.

— Жаль, что вчера не удалось проследить за Лордом Мортимером, — он посмотрел на Поля, слегка приподняв бровь, — но не беда. Сегодняшней ночью я беру дежурство на себя. Глаз с него не спущу.

— Считаю своим долгом составить вам компанию, — объявила Виола. — На мне ведь ответственность! Это в моей сумке обнаруживаются драгоценности.

— Буду очень признателен, — безоговорочно принял помощь Антуан.

— Что ж, — усмехнулся Поль, — пожелаю вам удачи. Надо сказать, занятие это довольно увлекательное. Я был бы не прочь повторить, но раз уж нашлись добровольцы...

Он говорил непринуждённо, с улыбкой — и это вызывало крайнее возмущение Натали. Поль, видимо, отлично спал этой ночью. А она? Она не сомкнула глаз ни на минуту. Ворочалась с боку на бок, вспоминая, как его рука коснулась её щеки, как его губы...

Нет. Нет. Нет. Нет. Не думать об этом!

Натали поклялась себе, что больше никогда не останется с ним наедине. Ни при каких обстоятельствах! Этой бессонной ночью она осознала ужасную вещь. Произошло худшее, из того, что могло произойти. Она не только позволила ему поцелуи. Они ей понравились. До самого утра Натали пыталась убедить себя в обратном. Несколько раз ей почти удавалось, но стоило вспомнить и заново пережить тот момент, как все увещевания оказывались напрасными…

Как же она была сердита на него! 

Выход один: если Натали не хочет попасть в ловушку, в какую попадали тысячи женщин до неё, ей нужно всеми силами избегать Поля. Она позволит себе только ещё один единственный раз остаться с ним наедине, чтобы поставить его в известность о своём решении. 

Ей не хотелось откладывать этот разговор на потом. Сегодня же. Сразу после завтрака.

Натали шла из обеденного зала в свою комнату, держа себя с достоинством. Она не торопилась, чтобы не выглядеть слишком возбужденной, но внутри у неё всё бурлило. Она решилась. Она готова. Она скажет ему всё. До последнего слова.

— Милый супруг, не хотите сыграть партию в лото, — осведомилась Натали самым невинным голосом, когда он поравнялся с ней.

Лото, по её задумке, станет идеальным фоном для их разговора.

— Предлагаете сыграть прямо сейчас? — переспросил Поль с лёгким удивлением. — Не дожидаясь вечера?

— Почему бы и нет?

Никаких вечерних лото больше не будет. Скоро он об этом узнает.

— Чудесная идея, — согласился Поль и проследовал за Натали до дверей её комнаты. Вошёл с улыбкой — слишком довольный, будто не догадывался о чём пойдёт речь, а если и догадывался, то его всё устраивало.

Они, как обычно, сели друг напротив друга за столик у окна. Не говоря ни слова, Натали достала карточки, разложила их, а Поль завладел мешочком с бочонками.

— Что ж, — сказал он, — начнём.

— Начнём, — ответила Натали решительно, словно бросаясь в омут с головой.

Но дальше этой фразы она пока не пошла. Они тянули первые бочонки молча. Натали едва могла сосредоточиться на игре — искала подходящие слова, чтобы начать разговор. Она вытянула бочонок с номером восемь, машинально положила его на свою карточку — и, наконец, выдала:

— Вчера вы грубо нарушили наш договор.

— Признаю, — кивнул Поль, не отрывая взгляда от своей карточки, — были некоторые… отступления. На пять штрафов. Или на семь… — он усмехнулся, — насколько вы оцениваете?

— Некоторые отступления?! — воскликнула Натали. — Да разве дело в количестве штрафов?!

— Значит, всё-таки семь, — сделал он возмутительный вывод, при этом невозмутимо вытянув из мешочка бочонок с номером двадцать два. — Я действовал исключительно из стратегических соображений с совершенно благими намерениями. Это была инсценировка, чтобы брак выглядел настоящим.

— Но там же не было никого! — напомнила она, пылая праведным гневом. — Ночь, сад, трава!

— Позвольте, — с абсолютно беспристрастным видом возразил он, — доктор Тремо. Затем Лизельда. Два свидетеля. И это только те, кого мы заметили. А сколько их могло быть ещё.

— Мы же не знали, что они появятся!

— Почему же, я подозревал. Это всё элементарная логика: если в поместье живут курица, петух, ворон, ветеринар с повышенной ответственностью, тётушка с романами, юрист с самооценкой, садовница с патологической любовью к зарослям и ещё два десятка слуг — всегда есть шанс, что кто-то появится.

— Никто не появляется в полночь!

— Но вот же, появились, — возразил он, укладывая на свою карточку «тридцать три».

— И даже если кто-то появился, мы же не знаем, кто из них может быть шпионом!

— А потому — нужно быть наготове. Всегда. В любой момент.

Натали тяжело выдохнула. Он невыносим! Его не пробивают самые логичные аргументы. Да и, вообще, разве об этом она собиралась говорить. Какая разница, кто шпион, кто не шпион? Разговор зашёл совсем не туда.

— Это не важно! — произнесла Натали голосом прокурора, объявляющего приговор злостному преступнику.

— Что же тогда важно?

Натали подняла голову. Вдохнула глубоко, глядя прямо на него.

— Важно то, что вы… вы не притворялись. Вы не играли. Вы…

Она сбилась. Горло сдавило.

— Эти поцелуи… Они были настоящими! Вы целовали меня так, как… как… как не положено!

— Вам… понравилось? — спросил он тихо.

Это был удар. Может, не намеренный, но Натали чуть не уронила бочонок.

— Конечно же, нет! — выпалила она. — Абсолютно не понравилось! Ни на грамм! Ни на секунду! Ничего более ужасного со мной не случалось!

Он молча смотрел на неё. Как будто знал. Вот просто знал. Смотрел и не говорил ни слова.

— Вы… — Натали сдвинула брови. — Вы не смеете так смотреть…

Она вскинулась, встала со стула. Её обжигала мысль, что он обо всём догадался. Этот негодяй прекрасно знает, что ей понравилось…

— Именно поэтому я хотела с вами поговорить. Я больше не останусь с вами наедине. Никогда! Ни при каких обстоятельствах! И никакой имитации больше не нужно — мы вчера убедили в реальности наших отношений всех возможных и невозможных шпионов. Этого спектакля вполне хватит на всю оставшуюся жизнь!

Она залпом выдохнула всё это и снова села. Сердце колотилось. Щёки горели. Поль, кажется, ничего не собирался говорить.

— Поздравляю, — сказал он. наконец, оглядев карточки. — Вы выиграли.

— Что?

— Партию. Лото. Вы победили.

Натали уставилась на свою карточку и действительно увидела: все нужные номера закрыты.

— Ну вот, — улыбнулся он. — А раз вы победили, я должен вручить вам обещанный приз.

— Приз?

— Аромат в вашу честь. Помните?

Натали хотела сказать что-то обличительное, но язык не повернулся.

— А разве… разве он уже готов? — спросила запинаясь.

— Конечно, готов. Идёмте.