Жена янтарного князя

Возможно, я и подзабыла о своих прежних мечтах, о том будущем, которое себе представляла рядом с мужчиной. Однако, кажется, что мои надежды посвятить себя своему мастерству в данный момент рассыпались в прах. Да и я не припомню такого, чтобы мечтала выскочить замуж и сразу начать стирать пеленки.

Очередная поездка с командой на море в поисках янтаря оказалась неудачной. Впервые за десять лет море бушевало так яростно, словно не хотело делиться своими сокровищами.

Прогноз погоды совершенно не совпал с реальностью. Хотя, на самом деле, удивляться было нечему. В последние годы климат настолько изменился, что погода стала абсолютно непредсказуемой.

Коллеги решили, что нам лучше вернуться в отель, а завтра отправиться в другое место. Но я почему-то предчувствовала, что в этот раз мы останемся без улова. А я планировала к лету новую коллекцию украшений из янтаря.

Настроение совсем упало. C сожалением подумала о новом купальнике, который удачно урвала по скидке в черную пятницу, похоже, он так и останется лежать в сумке. Как и новый спрей для загара, и широкая соломенная шляпка.

Да что там вещи! Новое поисковое оборудование, купленное всей командой, мы не сможем даже протестировать перед применением.

К бушующей непогоде присоединился мелкий дождь, которого синоптики вообще не предсказывали. С глубокой грустью я развернулась и медленно пошла за коллегами вдоль пляжа, наблюдая, как вдали волны толкали и крутили деревянную лодку.

Ветер стал таким сильным, что было сложно идти вперед. Он словно выгонял нас с побережья. Я медленно шла по затвердевшему мокрому песку, как вдруг что-то металлическое и блестящее привлекло мое внимание. Остановилась и достала вещицу. Разжав кулак, полный песка, я обнаружила колечко из серебра с необычным орнаментом в виде волн и с грубо ограненным янтарем, словно оно было недоделано.

Я надела колечко, поднесла его к свету и поняла, что не ошиблась. Точно, янтарь – светло-оранжевого цвета с розовым оттенком. Какой редкий сорт!

Я крикнула ребятам, чтобы они остановились, и побежала к ним. Но внезапно мощная волна накрыла меня, сбивая с ног. Я потеряла равновесие и упала, ударившись о мокрые камни. Острая боль пронзила голову. Я не могла подняться, и очередная волна накрыла меня. В панике стала барахтаться и захлебываться, но не смогла вырваться из-под воды.

Подняв голову, я лишь успела увидеть, как волна несет на меня лодку.

Удар. Наступила полная тишина, а потом темнота…

Дорогие читатели, добро пожаловать в мою увлекательную новую историю на портале Литгород. Желаю вам отличного настроения!
Прошу поддержать историю своим вниманием. Приятного прочтения!

Я резко распахнула глаза, жадно глотнув теплый, спертый воздух. Почувствовала себя так, словно очнулась от кошмарного сна. Сердце бешено колотилось, отзываясь гулкой дробью в висках. Ночная рубашка была влажной от холодного пота. Волосы словно приклеились к щекам. Все тело онемело, казалось чужим. Хотелось закричать, но из горла вырвался лишь хриплый шепот.

Надо мной склонилась пожилая женщина, прищурилась и пощупала лоб.

— Слава богам, пришла в себя!

Я застонала. В теле чувствовалась сильная слабость. В груди немного болело. Лежала я на шкурах на чем-то твердом, отчего уже сводило спину.

— Где я?

В панике огляделась, обнаружив себя в хижине, напоминающей хлев для скота. При этом у меня появилось ощущение, словно я бывала тут раньше. Как будто в другой жизни…

Меня затрясло. Обтесанные бревенчатые стены. Много разных кувшинов и прочей утвари на полках, висевших на стене. Очень хотелось поскорее встать и убежать отсюда.

          Пожилая женщина в длинном шерстяном полосатом платье отошла к печи, где что-то готовила. Пахло травами. Рядом сидела юная девушка и вязала деревянными спицами.

— Ну и напугала же ты нас, Милослава!

— Что? Как, я не... Вроде... Мила…

— Ой, ругаться Ингольф будет, когда вернется! — добавила девушка и достала клубок шерсти из корзины.

Кажется, я впервые слышала это имя.

— Кто…?

Девушка перестала вязать, посмотрела на меня и нахмурилась.

— Супруг же твой, сестра! 

Женщина подошла и помогла мне подняться, кинула за спину подушки, и я уселась.

— Память, видать, потеряла, теперь не ведает кто она, — покачала она головой. — Ну, неудивительно, я ее из лап бога смерти вырвала. Как еще в своем уме осталась – истинное чудо!

— Ой! Не помню такого… — схватилась я за голову.

— Надо бы в храм к старцу сводить, чтобы злых духов снял с нее! — предложила девушка.

— Агнеша, я своего старого петуха недавно пожертвовала, а молодой не вырос еще для обряда. Кто мне своего-то отдаст, — цокнула языком хозяйка.

Женщина принесла мне в кровать на подносе большой деревянный кубок молока, кусок хлеба и гречневую перемолотую кашу, от вида которой сразу пропало желание это есть.

Я поморщилась от непривычных запахов еды.

— Поешьте, госпожа, сутки лежали, вам силы нужны.

— Что-то не хочется, — сказала я, сдерживая слезы.

— Ну миленькая, прошу, хоть немножко, — умоляла меня Агнеша.

Я тяжело вздохнула, закрыла глаза и начала пить молоко. Потом съела хлеб.

— Спасибо, — сказала я и подняла поднос.

          Знахарка уперлась руками в бока.
— От «спасибо» сытой не будешь! Я на вас, ваша прелесть, все свои запасы заговоренных корней чертополоха потратила, что два года собирала. На рынке они дорого стоят… 

— Ну не бурчи, Ядвига, а то все доброе, что сделала, во зло пойдет! Спасибо тебе, что Милославу спасла. Ингольф расплатится с тобой, как вернется, — посмотрела на нее исподлобья девушка.

— Да уж, наделала сама себе беды княжна, — покачала головой женщина и вернулась к печи выпекать лепешки.

— Что я сделала?

К горлу подкатил ком. Я боялась услышать то, что сейчас расскажет девушка.

— Ну зачем ты пошла в Кедровую бухту? — тяжело вздохнула сестра. — В шторм попала и чуть не утонула. Если бы тебя рыбаки из нашего хутора не нашли, так и померла бы в яме.

 — Не помню…

          — Старец наш сто раз твердил, что место то проклятое, там злой дух морской бродит. Охраняет сокровища моря. Никто еще живым оттуда не возвращался, — болтала знахарка, формируя лепешки.

— Ой, хвала огненосным богам, что уберегли тебя от гибели!

 Агнеша достала из-под нагрудника деревянный резной амулет в форме головы дракона. Она что-то прошептала и поцеловала оберег.

Я инстинктивно потянулась к шее. На мне был такой же амулет, только из серебра. В пасть зверя был вставлен янтарь.

— Благо, супруг ваш – поцелованный богами, и дух не стал тебя совсем убивать, лишь предупредил. Побоялся гнева огненного бога, — помахала знахарка пальцем.

Я больше не могла слушать этот бред. Сделала пальцами странное движение над собой, и сама не поняла зачем.

— Домой хочу, — застонала я.

— Велеть подать телегу?

Я кивнула и вытерла слезинку.

Девушка закуталась в полукруглую войлочную накидку с одной пуговицей и выбежала из хижины.

— Ну вот, опять люди скажут, что я негостеприимная! — буркнула женщина и полезла в сундук. Она повернулась и кинула на кровать одежду. Белую плотную блузу, черную юбку, вышитую маками, и такую же жилетку. И большой бордовый платок с цветными полосками. — Вот наденьте, госпожа, Агнеша утром привезла.

Я пощупала грубую льняную ткань рубахи. Неприятная, кожу царапать будет. Но вышивка интересная, красными нитками ромбики да волны, перемежающиеся головами петушков.

Не помню, чтобы такую носила, но другой не было. Я привстала с кровати, засунула ноги в берестяные башмачки с войлочными вкладками. На вид грубые, тяжелые, они оказались легкими и удобными. Откинула теплый двойной шерстяной плед и начала снимать тоненькую сорочку.

Тут Ядвига подскочила ко мне:

— Госпожа, наверх все надевайте! Ох боги, рассеянность видать теперь мучать будет…

Я начала одеваться, у меня не было больше желания слушать ее ворчание.

К моей радости, Агнеша вернулась быстро. Принесла с собой пеструю шаль и широкую войлочную накидку на плечи.

— Прохладно сегодня, — сказала она и помогла мне разобраться с шалью, а то я по-прежнему не понимала что делать.

Ядвига проводила нас к телеге.

— Загляну на днях, когда время будет.

Я кивнула и взобралась на повозку. Агнеша села рядом и двое охранников повезли нас домой. Мы помчались по дороге мимо полей и пастбищ. Утренний воздух был насыщен ароматом свежескошенной травы.

В деревушке было немноголюдно. Несколько женщин стояли у большого колодца с крышей. Агнеша на ходу поздоровалась с ними. Женщины хмуро посмотрели на меня и покачали головами, отчего я почувствовала себя проказницей.

— Когда вернется Инго… Ингольф, муж мой? Куда он уезжал… напомни, пожалуйста? — поинтересовалась я, рассматривая незнакомую местность.

Вокруг общего огромного пастбища на небольших холмах были разбросаны хутора — с хозяйскими постройками, дворами и домами, похожими на землянки с камышовой крышей. Среди них встречались огороженные мини-рощи или сады, где стояли деревянные столбы-идолы.

— Думаю, сегодня – завтра. Две недели уже прошло. В Яромарсбург отправился, янтарь на ярмарке закупать, — ответила Агнеша и повозка свернула налево на дорогу, выложенную камнями.

Когда мы прибыли к якобы моему дому, то не успела я слезть с повозки, как мне в ноги кинулись незнакомые люди в серой поношенной одежде. Две женщины и трое худющих мужчин завопили чуть ли не хором:

— Майстерин вернулась!

— Ну все, хватит! — Агнеша ухватила меня за руку и повела в дом.

Я толком не успела разобраться, что вообще происходит, а девушка уже загрузила меня следующими сведениями.

— Не ходи работать, пока совсем не поправишься. Никуда не денется твоя мастерская.

Я махнула рукой, кажется пропустив мимо ушей что-что важное, ища глазами, где бы мне спокойно посидеть. Потому что чувствовала себя совершенно потерянной, словно впервые была в этом доме.

— Да я не против…

Дом у меня богато обставлен и разделен на три части. Что в остальных частях, я пока понятия не имела, но эта была явно жилой. Резной массивный буфет был заполнен керамической посудой, по бокам – расписные сундуки, такие огромные, что в них, кажется, можно было полностью спрятаться. Вдоль стен – лавки, укрытые мягкими шкурами, так и манили присесть и забыть обо всем!

Стены обвешаны гобеленами – словно ожившими пейзажами, рассказывающими древние истории. На длинной узкой полке ютились различные кувшины.  Под ногами – гладкий деревянный пол, застланный пестрыми домоткаными ковриками. И, конечно же, по традиции, в самом центре – длинный стол, готовый принять гостей.

Одним словом, здесь чувствовался дух старины, смешанный с невероятным домашним уютом. Освещался приемный зал огромной кованной люстрой со свечами.

И вот возле центральной стены я нашла куда присесть – на двухместную массивную лавку со спинкой и широкими подлокотниками.

По обе стороны находились открытые очаги — неглубокие круглые ямы, выложенные камнями. В доме было не слишком тепло, но и не холодно. Как раз, как я люблю.

— Может, принести чего?

Агнеша, конечно, молодец! У меня, видимо, память отшибло, и все в голове перемешалось после того, как меня вытащили с того света. А девушка жужжала над моей головой, как озабоченная пчелка.

— Нет, не нужно, — я села на лавку и сняла побыстрее с себя толстую накидку и шаль.

— Хорошо, тогда я домой поеду, — вопрошающе посмотрела на меня Агнеша.

— Да, конечно. Не переживай насчет меня! — улыбнулась я ей.

Не могла же я девушку держать у себя как няньку. У нее, поди, дел полно. Мне самой надо во всем разобраться.

— Я пришлю сейчас Эрну, твою личную динерин.

Когда девушка ушла, я расплакалась.

Какой абсурд?! Зачем я к морю в шторм отправилась? Кто меня надоумил? Ведь понятно, что это очень опасно. Теперь от случившегося я словно потеряла память. Как жить-то дальше буду? Я даже не вспомнила, что замужем, и это беспокоило больше всего.

В дом, словно вихрь, влетела крупная женщина с медным тазом в руках. Запыхавшись, поставила посудину у порога и помчалась ко мне.

— Госпожа, слава богам, вы живы! — в голосе ее звучало неподдельное облегчение.

— Самой не верится, Эрна, — шмыгнула я носом. — Чувствую себя так, словно память потеряла…

Служанка всплеснула руками и прикрыла округлившийся от ужаса рот широкой ладонью.

— Настолько все серьезно, госпожа?

— Будто не в своей шкуре, — простонала я.

Эрна положила теплые руки на мои ладони.

— Так-с, не отчаиваемся, я во всем вам помогу, не переживайте, только спрашивайте у меня, что запамятовали, и больше ни у кого!

— Спасибо! — снова шмыгнула я носом. — Мне бы помыться…

— Правильно! Сейчас в баньку сходим, потом накормим вас, а после отдохнете.

— Не хочется мне, Эрна! Выспалась у знахарки сполна, на сто лет вперед! — возмутилась я, что все вокруг норовят уложить меня в постель.

— Ну, а чувствуете себя-то как, госпожа? Голова не кружится?

Эрна шагнула за гобелен, что висел сбоку стола. За ним оказалась спальня, которую согревал пылающий очаг. Широкая кровать примыкала к стене, украшенной оленьими рогами. Рядом стояла тумба с большим зеркалом, а несколько расписных сундуков разместились под маленьким витражным окном. По углам были расставлены ушаты с кувшинами. Ближе к двери находился древний ткацкий станок.

— Рассеянность не проходит, — честно ответила я.

— Это пройдет, любимая госпожа, не переживайте, пройдет, — Эрна принялась энергично рыться в одном из сундуков.

Тяжело вздохнув, я подошла к тумбе, начала раздеваться и взглянула в зеркало. Замерла в потрясении, не узнавая себя. Не может же настолько у человека память отшибить, чтобы он не помнил собственной внешности!

На меня смотрела молодая девушка лет семнадцати, не больше. Высокая, красивая, стройная, с длинными ногами. Бледно-розовая кожа. Скулы густо усыпаны веснушками. Большие серо-зеленые глаза, и, до бедер, густые светлые волосы с рыжеватым отливом.

Хорошо, что Эрна не видела с каким диким любопытством я на себя таращилась. Скинула нижнюю рубаху, и служанка набросила на меня банную накидку. Прихватив с собой теплую тунику и сарафан на широких бретельках, мы пошли в баню.

Эрна долго мыла меня, возилась с волосами, пока я сидела в бочке и напрягала память. Все не выходила из головы мысль о том, почему я себя такую не помню? А если я была другой, то какой тогда?

Вот этот момент я никак не могла вспомнить, как бы ни старалась. После бани, хорошо прогревшись и высохнув у очага, я попросила Эрну сходить со мной прогуляться.

 — Замечательно, госпожа, это пойдет вам на пользу, в мастерскую заглянем, — улыбнулась Эрна и отдала мне витиеватый ключ с вензелем.

Я взяла его, накинула теплый полосатый плед, и мы с динерин пошли вспоминать мое рабочее место. Эрна вывела меня из дома, я остановилась и немного огляделась.

Владения моего супруга и мои, я так понимаю, были обширными. Не все, по привычке, под рукой. Хотя теперь только богам известно, к чему я вообще привыкла?

Да и кто знает, где заканчиваются эти владения?

В центре двора стоял дом с каркасом из бруса и стенами, выложенными из глиняно-соломенных кирпичей. Несколько хозяйственных построек словно прилепились к нему с обеих сторон: конюшня, пекарня, баня, курятник и прачечная. Огромный колодец с крышей снабжал водой.

Я смотрела на все это словно нездешняя, ничего не узнавая. Вся территория была ограждена высоким частоколом с деревянными башнями, на которых дежурили лучники.

У широких бревенчатых закрытых ворот стояли охранники с копьями. В самих воротах была сделана калитка, через которую ходили и выходили работники в простых серых одеждах. И бегали дети, гоняя сторожевых псов, скулящих от ударов палок. Лишь некоторые женщины щеголяли в белых рубашках, полосатых жилетках и черных юбках с синими фартуками. Головы они покрывали белыми чепчиками.

— Далеко нам идти? — пошла я за Эрной к воротам.

— У речки господин сделал вам мастерскую, там все как вы хотели, — она медленно шла рядом, тяжело дыша.

Я должна была знать, чья именно Эрна динерин, моя или хозяина. Кому, как не личной служанке всегда доверяет свои секреты знатная женщина. Поэтому я и спросила ее:

— Ты же давно служишь нам… мне…?

Служанка ласково посмотрела на меня и улыбнулась. Я осторожничала, хотя предполагала, что этой доброй женщине можно довериться.

— Вам, госпожа. С вашего рождения приставлена к вам нянечкой.

Эрна сопроводила меня к реке, которая протекала рядом, в нескольких шагах от владений. Ее использовали и для глубокого рва вокруг оврага, и для орошения пашни и пастбищ.

На каменном берегу стояла мельница, мерно вращая огромными лопастями. Мы остановились у широкой лестницы наверх.

— Дальше я сама, спасибо! Жди меня внизу.

Эрна кивнула. В предвкушении я поднялась и подошла к двери. Вставила в замок большой ключ, выкованный будто из червонного золота, который внезапно засиял на солнце золотистым светом. Когда я повернула его в скважине, пальцы словно обожгло от таинственного сияния ключа, и меня внезапно осенило.

Легкая вспышка пронеслась в голове, и на меня хлынули воспоминания о том, что случилось до того, как я чуть не погибла.

В тот день я находилась в мастерской и работала над важным заказом. Мне требовалось срочно сделать янтарное ожерелье и серьги для погребения супруги богатого человека.  

И я почти закончила с заказом, когда меня навестила подруга детства, Антонина. Наши мужья: Ингольф и Альвар – оба северяне, из одного края.

— Здравствуй, Милослава, как поживаешь?

Я рассматривала почти законченную пару сережек.

— Добрый день! Не хватает молочного янтаря, вот думаю, чем его заменить.

Она присела рядом на стул, рассматривая ожерелье.

— Ингольф же скоро вернется, вот и привезет. 

— Да не успеваю я! В конце недели погребальный обряд, — тяжело вздохнула я и выпила травяного эля с ноткой меда.

— А на рынок ты сегодня не ходила?

— Нет, ловцы, если бы что-то нашли, привезли бы мне на продажу, — напомнила я ей про уговор с местными торговцами.

— Ох! Почему не веришь мне, что продают тебе остатки?  — Подруга хлопнула ладонью по пыльной столешнице. — Они сперва Земовиту все везут, с тех пор как Алиция тоже стала цацки делать, как ты.

— Я знаю! Однако люди жалуются на плохую работу Алиции, приходят ко мне, просят, чтобы я переделала, — почти прошептала я, вставляя камешек в серебряную оправу.

— И ты, конечно же, соглашаешься? — возмутилась подруга, ведь это сулило неприятности с конкуренткой.

— Мне Ингольф разрешил, — ответила я, улыбнувшись. Камешек встал в гнездо как положено.

— Эх, Алиция и без этого на тебя зуб точит, что жениха у нее увела, так еще и покупателей сманиваешь! — Антонина знала, что я не любила об этом говорить, но все время как будто случайно напоминала.

Я отложила в сторону работу. Не даст подруга мне закончить, пока не наболтается вдоволь. Она всегда приходила именно тогда, когда я сидела в мастерской, и отвлекала.

Однако, когда Ингольф был дома, она почти не навещала меня, и тогда мы встречались в священных рощах, где собирали полезные травы.

— Никого я не уводила! — Я встала и выпрямила спину. — Ингольф выбрал меня и поцеловал под омелой. Я не напрашивалась.

— И тебя не смутило то, что он был помолвлен с Алицией? — словно упрекала меня Антонина.

— Зачем ты опять старое вспоминаешь? — возмутилась я. — Ингольф пришел к моему отцу и попросил моей руки еще до Йоля. Про него с Алицией я ничего не знала!

— Я тебя не обвиняю! Ингольф твой – еще тот хитрец! Говорила тебе: за брата моего выходи, он хотя бы местный! — Подруга опустила голову.

Я укутала плечи накидкой из твида и надела шерстяную шапочку луковичной формы. 

— Пойдем, сходим лучше на рынок.

— Да поздно уже, разошлись торговцы! К пристани надо идти. Слышала я, что ловцы янтаря там по несколько дней отдыхают, прежде чем отплыть дальше.

— Я возьму охрану, и пойдем туда, — сказала я.

Оставив мастерскую и незаконченный заказ, я отдала ключ Эрне, и мы с Антониной в сопровождении охранника направились к пристани. Но не дошли, так как разыгралась непогода. Поднялся сильный ветер, небо затянуло черными тучами и начал слегка моросить дождь.

Антонина испугалась непогоды и внезапно передумала, когда мы почти дошли до места и остановились возле угодий Земовита.

— Ой, смотри, как Позвизд гневается! Нам лучше не ходить туда – дурной это знак! — Антонина резко попятилась.

— Мы успеем! Я быстро куплю у них янтарь и вернемся, — успокаивала я ее, держа за руку.

Но подруга уперлась.

— Пошли к Земовиту, у него купишь.

— Нет-нет! Не пойду я к нему. Мне муж запретил!

Антонина злобно вырвала руку.

— Я не пойду с тобой к морю в шторм — это опасно!

Она резко развернулась и быстро направилась к дому Земовита.

Я покачала головой. До пристани оставалось совсем немного. Возвращаться с пустыми руками, проделав такой путь, я не хотела. Поэтому, сопротивляясь встречному порывистому ветру, поспешила вперед.

Мы с охранником дошли до гавани, но искатели сказали, что у них нет молочного янтаря. Однако один знакомый продает остатки в Кедровой бухте в старой лавке.

Про то, что в Кедровую бухту ходить запрещено, я знала. Но как-то смогла уговорить охранника, и мы поспешили туда. На море бушевала такая буря, что никто не решался подходить к берегу.

В ветхой хижине толпились покупатели. Охранник не отходил от меня ни на шаг, держался за рукоятку меча и угрюмо осматривался. Я нашла почти последний кусок молочного янтаря самого лучшего качества. Конечно, это был не чистый самородок. Но для украшений он вполне годился.

Я приготовила кошелек, чтобы расплатиться, как внезапно возле нас с торговцем появился человек Земовита. Мы начали торговаться. Я предложила продавцу все серебро, что у меня с собой было. Но удача словно отвернулась от меня. Торговец согласился отдать последний самородок другому покупателю.

Расстроенная, я покинула лавку, несмотря на настойчивые крики торговцев, уговаривавших меня приобрести их самородки. Никто из них не догадывался, что мне требовался именно тот единственный кусок молочного янтаря. Остальные же сорта у меня и без того имелись в избытке.

А дальше все было как в тумане…

 Последнее, что я вспомнила, как вышла из лавки и кто-то сзади толкнул меня с мостика прямо в море, и… наступила полная темнота. Очнулась я в хижине знахарки с потерянной памятью.

Мои руки затряслись. На глаза навернулись слезы. В голове все перемешалось. Это Антонина, получается, уговорила меня пойти к пристани? Однако, что делал в старой лавке человек Земовита, если он и так скупил весь молочный янтарь на рынке?

Ох, Инго... возвращайся побыстрее! Тут странное происходит, и пора бы с этим разобраться.

Тяжело вздохнув и вытерев слезы, я вошла в мастерскую. Любимая работа всегда отвлекала меня от плохих мыслей и успокаивала. К тому же, меня ждал незаконченный заказ.

В мастерской всюду лежала пыль. Но сквозь щели пробивался свет, от чего сразу появлялось ощущение уюта. Все осталось нетронутым с момента моего ухода. Вдоль стен тянулись полки, уставленные плетеными ларцами и деревянными шкатулками, хранящими обработанный янтарь, украшения и серебряные оправы.

Справа вытянулся верстак. Рядом с ним — широкое резное кресло и кованая жаровня. Напротив — два ручных точильных станка застыли в ожидании, а рядом плотно примостилась лавка с наковальнями. Табуретки стояли под столами.

В ящиках лежали мои верные помощники: напильники, сверла, цанги, плоскогубцы, кусачки и ножницы. Щетки, отполированные до блеска, пинцеты и мини-молоточки. Все инструменты, без которых немыслима работа мастерицы, имелись под рукой.

Я распахнула широкие двухстворчатые двери, впуская в мастерскую свежесть и яркие лучи солнца. Шагнув на узкий деревянный балкончик, жадно вдохнула прохладный воздух. Отсюда открывался вид на овраг с частоколом. Так что, если и заработаюсь, то никак не пропущу возвращение таинственного мужа.