Жена злодея, или Брачный договор попаданки

Торс?

Мужской и очень рельефный!

Вижу только его и, будто зачарованная, тянусь к совершенному творению природы, провожу кончиками пальцев по крепким квадратикам, обрисовывая каждую ложбинку, а у самой дыхание от восторга перехватывает.

Настоящий!

– Это не сон, – констатирую, не веря происходящему.

Ведь я и такой торс несовместимы!

Не в смысле – в одном теле. Просто молодые люди с таким потрясающим торсом предпочитают или длинноногих блондинок, которые называют широкий пояс юбкой, или ухоженных бизнес леди моего возраста.

Я же, отдав компании пятнадцать лет, заработала лишь бессонницу, и даже ипотека грозит пережить меня, поэтому мишенью для молодых, привлекательных и не особо щепетильных молодых людей никогда не стану.

Так я думала, приходя в пустую однушку к полуночи и слушая бой старинных напольных часов, доставшихся мне от бабушки вместе с жилплощадью. Я их не выкинула, потому, что тогда меня никто не будет встречать.

Но сейчас я лежу в постели с мужчиной, и плевать, что не помню ничего из прошедшей ночи. Есть повод повторить!

– Налюбовалась?

Испуганно отдёргиваю руку, прижимаю к груди и только сейчас отмечаю, что почему-то на мне моя домашняя футболка. Та, что с зайчиками, фигурки которых выложены из розовых стразов. Я купила её на распродаже, но, стоило раз надеть на прогулку в выходной день, как услышала о себе много нового.

Например, что стареть нужно красиво и одеваться соответственно возрасту.

Стареть?! Мне всего-то тридцать пять! Ну, хорошо, тридцать восемь. Но это всё равно не повод записывать в бабушки. У меня даже детей нет! Ни мужа, ни кошки. Свободна, как ветер! Одинока, как волк…

Так, стоп. Куда-то не туда мои мысли утекли.

Никакая я не одинокая. Пусть не знаю, где познакомилась с этим потрясающим торсом… Тьфу! Пусть не знаю, где познакомилась с этим мужчиной, и не помню, что произошло ночью, постараюсь не ударить в грязь лицом.

Первое – потянуться, как кошечка, будто только что проснулась. А потом прищуриться и улыбнуться как можно сексуальнее. И обязательно похвалить мужчину за ночные подвиги! Уверена, они были… С таким-то телом!

– Доброе утро...

Выгибаю спинку и бросаю взгляд из-под ресниц на лицо незнакомца. Уверена, что оно тоже в моём вкусе, ведь я пошла к мужчине домой, а, значит, он меня о-о-о-очень впечатлил! Вообще-то однодневные приключения не по моей части.

Так как не помню имени мужчины, заканчиваю приветствие неопределённым:

–…Мой тигр!

И уже больше приоткрываю глаза, так как сквозь ресницы толком ничего не рассмотреть, ведь они у меня наращенные. Для экономии времени на утреннем макияже, ведь вставать мне в пять тридцать…

– Мне же пора на работу! – похолодев, встаскиваю и оглядываюсь в поисках часов. А дом моего нового любовника поражает не меньше, чем хозяин. Старинная добротная мебель, тяжёлые бархатные шторы и даже медные канделябры с настоящими свечами. Да он романтик! – Сколько сейчас времени?

Смотрю на незнакомца и теряю дар речи.

Идеальные черты лица, очень светлая кожа, синие глаза и чёрные волосы с серебряным отливом. Мужчине можно дать как двадцать пять, так и тридцать восемь. Но больше всего меня поражает взгляд незнакомца.

Льдистый и колючий, его даже можно назвать пугающим.

– Хм, – брюнет выгибает смоляную бровь. Голос звучит низко, с приятной хрипотцой, но тоном можно замораживать птиц на лету. – Забыла, что твоя работа – быть моей женой?

Щёлкает пальцами перед моим носом.

И я вспоминаю!

Сегодняшний день начинается точно так же, как и вчерашний. В пять тридцать звенит будильник, и я поднимаюсь. На ощупь иду в ванную, где умываюсь и расчёсываю круглой щёточкой искусственные реснички. Смотрю в зеркало и качаю головой:

– Зачем Неля так густо нарастила?

Наношу тон и нюдовую помаду, надеваю одну из десятка белых блузок и выбираю тёмную юбку, на которой короткий разрез не спереди, а сбоку. Беру сумку, на которой даже значка лейбла нет, и сую стопы в лодочки без каблука.

Бросаю оценивающий взгляд в зеркало и хмыкаю. Идеальный офисный планктон, одна из тысяч похожих друг на друга женщин, что стекаются к зеркальному зданию в десяти минутах ходьбы от моего дома!

– До вечера, – говорю часам, и те отвечают боем, потому что настало шесть утра.

Выхожу из дома и в лифте встречаюсь с соседкой с верхнего этажа. Она придирчиво осматривает меня с головы до ног и удовлетворённо кивает:

– Вот теперь ты выглядишь правильно.

– Правильно это как? – уточняю, всё ещё злясь на неё за слова о том, что стареть надо красиво. – Как старая дева?

– Ну… ты же не замужем, – сдержанно улыбается женщина всего лет на пять моложе меня. – И не выйдешь, если будешь надевать розовые футболки с зайчиками!

И такая злость берёт, что я приподнимаю брови и отвечаю:

– А твой муж сказал, что мне очень идёт.

Соседка тут же преображается, глаза хищно прищуриваются, улыбка превращается в оскал:

– Когда это он такое говорил?

– Ночью, – отмахиваюсь я и первой покидаю лифт.

На самом деле мне не нужен ни тот мужчина, ни его комплименты. Но очень раздражает соседка, которая не упустит случая подчеркнуть и мой статус незамужней, и мой возраст. Оглянувшись, всё же великодушно поясняю, не желая слухов:

– Я мусор выносила, а он курил у баков. Но не волнуйся за мою судьбу! В футболке с зайчиками я теперь хожу только дома.

И с приятным чувством восстановленной справедливости выхожу из дома и спешу по улице, залитой утренним светом, в сторону офисного здания. Этот маршрут я могу пройти с закрытыми глазами, ни разу не споткнувшись: восемьсот метров прямо, поворот направо, подземный переход, лестница вверх и триста метров до финиша.

А вечером, в двадцать три тридцать всё повторяется с точностью до наоборот. И я уже иду обратно, мечтая поздороваться с часами, надеть футболку, при виде которой поднимается настроение, и упасть на кровать.

– А, чёрт! – отшатываюсь от двери в свою квартиру и смотрю на свою ладонь, испачканную чем-то склизким. – Что это?

Слышу сдавленное хихиканье, быстро оборачиваюсь к лестнице и вижу мелькнувшую тень.

– Чокнутая… – Пытаюсь достать влажные салфетки, не испачкав сумку, и кричу вслед дурной соседке: – В чём твоя проблема, а? Молодая, замужняя, а гадишь старой деве, у которой даже кота нет. Завидно, что я свободна?

– Для тебя же стараюсь, идиотка, – слышу приглушённый ответ. – Выйдешь замуж и больше не станешь крутить хвостом перед моим мужем!

– Да кому твой муж нужен? – искренне возмущаюсь я. – Постоянно налево смотрит, соседям помочь – палец о палец не ударит, да ещё и курит! Чем он хорош-то? Скажи!

– Зато он мой! – выпаливает эта ненормальная и хлопает дверью.

Я же бормочу проклятия и вытираю салфетками весь ужас, что устроила ревнивица. Чтобы убрать нечто похожее на желе, которым соседка вывела на двери какие-то странные знаки, уходит вся пачка и куча времени.

Вхожу в квартиру, и часы встречают боем.

Час ночи. Вставать уже через четыре с половиной часа! Торопливо переодеваюсь в любимую футболку и валюсь на кровать, но никак не усну, всё ворочаюсь. Как-то холодно и неудобно, будто на асфальте лежу.

– Да что же такое? – приподнимаюсь и смотрю на матрас.

А его и нет! Я опираюсь ладонями о серый камень, испещрённый странными знаками, о-о-о-очень похожими на те, что нарисовала каким-то киселём моя ненормальная соседка.

– Женщина? Весьма кстати, – слышу голос и поднимаю голову.

Надо мной нависает незнакомец в чёрных одеждах. Его красивые глаза интересуют меня ровно до момента, когда замечаю в руке брюнета изогнутый кинжал.

– Кто ты? – едва ворочая языком, испуганно лепечу я.

– Твой муж, – отвечает незнакомец.

И от его короткой усмешки бросает в дрожь.

– Но у меня нет мужа, – качаю головой. – Точно помню! Вы, наверное, меня с кем-то спутали?

– После ритуала ты станешь моей женой, – поигрывая кинжалом, сообщает синеглазый незнакомец.

Наверное, меня похитили! Та чокнутая и этот ненормальный в сговоре! Желе, которым соседка измазала мою дверь, наверное, было отравлено. Я надышалась какой-то гадостью, пока вытирала знаки, и отключилась.

«Что же делать? – стараюсь не паниковать и вспомнить всё, что знаю о похищениях. – Соглашаться со всем, что говорят и ловить момент, когда можно сбежать или позвать на помощь».

– После ритуала? – опасливо посматриваю на лезвие, которым мне ненавязчиво угрожали. – А в чём он состоит?

– Ты подпишешь контракт, – сообщает брюнет, и пододвигает лист, свёрнутый в рулон. – А после я объявлю тебя своей женой перед звёздами и лавой.

Не заметила, откуда мужчина достал свиток, да и не важно. Беру лист и, медленно разворачиваю, едва удерживаясь от того, чтобы присвистнуть. Да тут метра два мелкого текста!

– Твои обязанности, – поясняет мужчина и протягивает старинное перо. – Подписывай!

Откуда он всё это достаёт? Осторожно спрашиваю этого Копперфильда:

– Можно, я сначала почитаю?

– Нет, – указывает кинжалом на свиток. – Подписывай!

Сглатываю ком, подкативший к горлу, и быстро ставлю роспись. Если я только что разрешила распилить себя на части и продать на органы, то всё равно этому не бывать. Подпись, полученная угрозами, не имеет юридической силы.

«Но это станет неважным, если я уже не смогу возразить», – зябко ёжусь на камне.

– Отлично, – хмыкает брюнет.

Он щёлкает пальцами, и у меня шире распахиваются глаза, потому что в этот миг свиток и перо исчезают, растворяясь прямо в воздухе!

– Похоже, та мерзость ещё и галлюцинации вызывает, – бормочу я, осторожно оглядывая странное помещение с каменными стенами и полом. – Похоже на пещеру… Ни окон, ни дверей. Где же выход?

– Перед звёздами, что сияют на небе! – воздев руки, вдруг декламирует мужчина звучным хорошо поставленным голосом, – Перед лавой, что течёт в земле, я признаю эту женщину своей единственной женой на веки вечные.

– Всё это очень романтично, но зачем загадывать так надолго? – вырывается у меня.

Брюнет резким движением рассекает кинжалом ткань рукава и, судя по крови, руку тоже. А крови много. Очень много! Она течёт на камень, заполняя выемки высеченных знаков, и я поспешно спускаюсь с камня, отступаю от сумасшедшего маньяка.

Вся его одежда в крови, а синие глаза горят, будто неоновые лампочки. А в следующий миг мужчина опускает веки, валится на пол и замирает без движения.

«Пора!» – решаюсь на побег.

Но не двигаюсь с места. Ноги будто прирастают к полу!

«Он умер?» – мелькает испуганная мысль.

А вот идти к похитителю получается легко, – ноги сами собой несут!

«Посмотрю, дышит ли, а потом убегу», – успокаиваю себя и опускаюсь на колени перед бесчувственным мужчиной.

 – Вы живы?

Касаюсь его шеи, чтобы проверить пульс, как вдруг мужчина распахивает глаза, и я замираю, не в силах дышать при виде синего огня без намёка на зрачок и белок.

Незнакомец резко притягивает меня к себе и впивается в губы жёстким злым поцелуем. Надо бы оттолкнуть, дать по физиономии, но мне не до этого. В голове будто начинается настоящий звездопад, а по венам разливается обжигающая лава. Я словно растворяюсь, становясь огромной вселенной…

А наутро оказываюсь в одной постели со своим похитителем.

«Так было что-то между нами или нет?»

Моя работа – быть женой странного типа с совершенным телом и какими-то особенно буйными тараканами в голове? Добавить к этому навыки Копперфильда, море кровищи и картинка получается какая-то особо кринжевая.

В общем, ситуация мне не понравится от слова «совсем».

Но что мне остаётся? Лишь подыграть маньяку, чтобы потом улучить момент и обратиться в полицию.

Пока раздумываю над планом спасения, похититель поднимается с постели, и я вижу, что он спал, в чём мать родила. Мужчина идёт к узорчатой ширме, а я не могу оторвать взгляда от крепкого тыла моего так называемого мужа.

Аполлон, не иначе!

«Он сектант, похищающий девушек и устраивающий кровавые шоу, – напоминаю себе, но справиться с минуткой слабости оказывается непросто. Ведь лично мне «муженёк» не сделал ничего плохого. Продолжаю увещевать себя: – Может, у него каждое полнолуние новая жена, которую он представляет звёздам и нежно топит в лаве?»

А вот это работает безотказно.

Пока не сделал ничего плохого! И не факт, что так продолжится, ведь я не успела прочитать и строчки из инструкции к положению жены этого чудика.

Тем временем брюнет скрывается за ширмой, и раздаётся плеск воды. Спрашиваю, повысив голос, чтобы мужчина хорошо расслышал:

– А теперь мне можно ознакомиться с договором, который я вчера подписала?

– Будешь знакомиться по необходимости, – сухо отрезает он.

– А разве сейчас необходимости нет? – не сдаюсь я.

– Нет.

– Как же мне узнать права и обязанности, находясь на должности твоей жены? – справедливо возмущаюсь я.

– Прав у тебя нет, – холодно сообщает он и выходит из-за ширмы, вытираясь полотенцем. – Обязанности я сообщу, когда будет нужно.

И снова растекаюсь лужицей при виде совершенного обнажённого тела. Надеюсь, ночью всё же между нами что-то было. Если так, то уверена – мне понравилось! И тут до меня доходит смысл слов.

– Что? – подскакиваю на постели. – Как это «никаких прав»?!

– А вот так, – он дёргает уголком губ и подхватывает белоснежную рубашку с кружевными рукавами и пышным жабо. – Ты жена. Моя безропотная тень, исполняющая все прихоти мужа по первому слову.

– Это называется рабство! – восклицаю я.

– Можно и так сказать, – тонко улыбается он, натягивая узкие брюки, подчёркивающие его мускулистые бёдра.

– Да ты настоящий злодей! – не выдерживаю я.

– Верно, дорогая жёнушка, – обжигает меня неоном взгляда. – И не пытайся сбежать. Даже если тебе удастся улизнуть из дома, то знай, что он окружён рвом, наполненным ядовитой водой.

И выходит из комнаты.

Я остаюсь сидеть на постели в полном недоумении.

Рвом?!

Где, – чёрт побери! – я нахожусь?

Вскочив с кровати, подбегаю к окну и смотрю наружу через кованую решётку.

– Ух! А здесь высоко! Похоже, я в башне… А это там что сверкает?

Дыхание обрывается при виде воды, заблестевшей в лучах солнышка, выглянувшего из-за тяжёлых, нависших туч. За стеной с частыми зубцами действительно виднеется ров! Внезапно передо мной мелькает тень, и в небо взлетает огромный дракон.

Отпрянув от окна, замираю, не в силах набраться смелости и снова посмотреть наружу.

– Погодите-ка, – лепечу немеющим языком. – Что я только что увидела? Это же не динозавр?

Обхватив себя руками, отступаю, дрожа. Наткнувшись на кровать, с размаха сажусь на неё. Голова кружится, и я решаю прилечь на минуточку. Закрываю лицо ладонями и шепчу, успокаивая себя:

– Так-так-так, Кристина! Дыши глубже! Сознание тебе ещё понадобится, даже если очень хочется его потерять!

Ощутив что-то тёплое, отвожу руки и вижу кровь.

– Блин. Только этого не хватало!

Внезапное носовое кровотечение приводит меня в чувство. Я пытаюсь его остановить, прижимая к лицу покрывало. Ничего, что испачкала постель бесчувственному типу, который притащил меня…

«Куда?!»

– Потом, – гнусавя, убеждаю себя. – Сначала остановить кровь.

Когда мне тановится лучше, иду за ширму и умываюсь водой из медного тазика, водружённого на кованую подставку. Полотенца не нахожу, поэтому выхожу с влажным лицом, да так и замираю при виде женщины с подносом в руках.

Незнакомка будто сошла с экрана исторического фильма! Коричневое платье в пол, накрахмаленный передник, на голове чепчик, на лице ни грамма косметики. Даже наращенных ресниц и татуажа нет!

При виде меня женщина тоже столбенеет и, медленно обведя изумлённым взглядом с головы до ног, спрашивает почему-то шёпотом:

– Вы плакали, госпожа Каханер?

– Э… – не знаю, что ответить.

Честно говоря, я только убедила себя, что дракон мне примерещился, а замок, в башне которого заточена, находится где-нибудь в Европе. Но в этот момент чётко осознаю, что служанка говорит на языке, которого я никогда не слышала. Гортанный, с растягиваем гласных и множеством свистящих согласных.

Но главное – я его понимаю!

«Муженёк говорил по-русски или на таком же странном наречии?» – задаюсь вопросом.

Женщина мельком смотрит на кровать и, ойкнув, роняет поднос. Чашка и тарелка разбиваются вдребезги, а круглый пирожок катится к моим ногам, как настоящий колобок. Служанка хватается за голову и кричит что есть мочи:

– Свершилось! То самое свершилось!

И опрометью бросается к выходу, голося на ходу:

– Свершилось!

Я опускаюсь на корточки и, подхватив пирожок, сообщаю ему:

– Дурдом какой-то.

Вдруг понимаю, что жутко голодна. Даже живот подводит, стоит только ощутить приятный аромат хлеба. Дую на пирожок и бормочу:

– Быстро поднятое не считается упавшим?

Конечно, учёные со мной не согласятся. Но кто их спрашивает? Главное, что живот не спорит! Откусываю и жмурюсь от удовольствия. А пирожки здесь умеют готовить! Как у бабушки в деревне. Меня накрывает ностальгией, а потом чем-то тёплым и тёмным. Барахтаюсь, пытаясь освободиться от неожиданного нападения.

– Эй! Отпустите! Что такое?

– Госпожа, – слышу в ответ взволнованный голос. – Пожалуйста, потерпите немного!

И меня переворачивает вверх ногами.

– А-а-а-а! – ору что есть мочи. – Пустите, изверги! Мучители! Что вам нужно? Спрашивайте, и я всё расскажу без пыток, лишь за второй пирожок!

– Госпожа, – раздаётся тот же голос. – Это для вашего же блага. Если после акта женщина принимает перевёрнутую позу, то шансов понести становится больше.

Замираю, размышляя над словами, и догадываюсь, что служанка приняла пятна на кровати за девственную кровь. Было жаль её разочаровывать, но с невинностью я рассталась ещё на заре своей юности, распорядившись девичьей ценностью совершенно глупо.

А вот поза начинала раздражать. И так недавно кровь носом шла! Мучитель желает, чтобы у меня голова взорвалась? Предупреждаю ледяным тоном:

– Если переворачивать женщину вверх тормашками без её разрешения, то шансы получить по физиономии растут ещё стремительнее!

И добавляю, вложив в голос властных ноток и разделяя слова:

– Немедленно. Поставь. На место!

В ушах уже шумит, поэтому добавляю для пущего эффекта:

– А то мужу пожалуюсь!

И, – о, чудо! – оказываюсь на своих двоих, а нечто, мешающее мне двигаться, исчезает без следа. Шатаясь, хватаюсь за невысокого мужчину и с трудом, но сохраняю равновесие. Рассматриваю человека, в которого вцепилась мёртвой хваткой.

Худой, с морщинистой, как у шарпея, кожей и усталым взглядом жёлтых глаз, зрачок которых стремительно сужается до тоненькой чёрточки. Запоздало пугаюсь:

– Кто ты?

– Дракон, разумеется, – пожимает он плечами.

«Дракон? Ну да, конечно!»

– А откуда познания, что делать с женщиной после акта? – недоверчиво прищуриваюсь я.

Из книг я знаю, что драконы – это красивые и властные повелители с идеальным телом и вредным характером.

«Прямо, как мой муженёк».

А вот это морщинистое недоразумение больше похоже на какого-нибудь хитрого звездочёта или злобного мага. И, судя по тому, что со мной только что проделали, магией старик точно владеет!

– У меня была очень длинная и занимательная жизнь, – печально вздыхает мучитель.

– Почему была? – ещё больше настораживаюсь я. – Ты призрак дракона?

Внезапно он хихикает, а через мгновение и вовсе начинает хохотать, да так, что за живот держится, и слёзы по морщинкам текут. Успокоившись, довольно качает головой:

– А ты весёлая. Наконец-то, господину Каханеру не будет скучно.

– Нашли комедианта, – ворчу себе под нос и замечаю на полу остатки пирожка. – Эх! Ну что за люди? На работе поесть не давали, а теперь и замужем голодать приходится.

– Госпожа Каханер желает отобедать! – вдруг повышает голос старик.

Двери тут же распахиваются, и в комнату входят служанки. Они текут потоком, который никак не кончается, заполоняют всю комнату. Меня подхватывают под руки, ведут за ширму, раздевают в четыре руки. Другие обмывают мягкими влажными губками, третьи обтирают нежной тканью, четвёртые массируют с приятно пахнущими маслами…

«Видимо, у каждой строго определённые обязанности, – смиряясь с неотвратимостью безапелляционной заботы, догадываюсь я. – Об универсалах тут никто не слышал?»

Где-то к двадцатой замене сбиваюсь со счёта и просто расслабляюсь, позволяя сделать себе причёску, закутать в длинные струящиеся ткани, слой за слоем. А потом поставить, как куклу, перед зеркалом.

– Госпожа одета к обеду, – услужливо кланяется самая суровая из служанок, и все отступают, гуськом покидая комнату.

– Следуй за мной, – старик опускает голову, совсем чуть-чуть, но всё же как будто кланяется, выказывая уважение. – Провожу тебя к господину.

Так этот злодей сейчас вкушает вкуснейшие блюда, тогда как мне принесли лишь пустой чай с крохотным пирожком? Стоит посетить этот обед, чтобы не только утолить голод, но и объяснить муженьку, как вредно для здоровья держать жён в чёрном теле.

– Веди, – величественно киваю я.

Но стоит покинуть спальню, решимость моя стремительно тает с каждой новой комнатой, через которую мы проходим, всё быстрее. Всё вокруг такое огромное, что сердце замирает. Потолки высоченные, сверкающие люстры величественные, витражные окна во всю стену. Такое чувство, что они созданы для удобства таких, как мой провожатый. Открыл и лети!

Вспоминаю, как увидела существо, похожее на огромного птеродактиля, и опасливо посматриваю на морщинистого старика.

– Кстати, как тебя зовут? – спрашиваю, чтобы отвлечь себя от пугающих мыслей.

– Если меня приходится звать, значит, я никудышный секретарь господина, – гордо заявляет тот.

– Хм, – выгибаю бровь. – Значит, имени у тебя нет?

– Почему же? – загадочно улыбается он и открывает передо мной дверь. – Есть!

– Костяной хвост! Сколько тебя ждать?!

От яростного окрика подпрыгиваю на месте, а мой провожатый белеет лицом и падает ниц.

– Господин Каханер! Я не услышал вашего зова…

– Оглох на старости лет? – ледяным тоном перебивает его мой муж.

Он сидит за большим столом, уставленным разнообразными блюдами. Мой супруг не один, а в компании трёх мужчин и одной женщины умопомрачительной красоты. Где-то внутри меня что-то неприятно царапает, и я пытаюсь придушить неожиданно проявившуюся ревность.

Меня выкрали из мира, заставили подписать какую-то филькину грамоту и практически объявили рабыней. Так зачем мне утруждаться и сражаться за внимание жестокого злодея, которому плевать на мои чувства? Поем и вернусь в свою темницу… А лучше в свой мир!

– Хейк, – нежно воркует белокурая девушка эльфийской наружности. Касается руки моего супруга и мило ему улыбается. – Я давно говорила, что этого ленивого старика нужно заменить.

«Она напоминает мою начальницу? – недобро щурясь, ощущаю, как из глубин поднимается сдерживаемая злость на таких лицемерных, как эта девушка. – Ушёл на обед? Лишить премии! Сорок стукнуло? Уволить… И всё с милой улыбкой, от которой ещё противнее!»

Приседаю на корточки рядом с убивающимся слугой и с усилием заставляю его подняться, а потом обращаюсь к Хейку:

– Дорогой, не ругай Костика. Это я его задержала. Очень хотелось приодеться для тебя. Ведь жена господина Каханера обязана выглядеть лучше всех. Верно? Нравится?

Отпускаю руку старика и кружусь на месте, чтобы муженёк рассмотрел меня со всех сторон, а потом замираю в модельной позе и, подкинув, посылаю Хейку воздушный поцелуй.

Блондинка резко выпрямляется и что-то шепчет себе под нос. Полагаю, что проклятия. А её сосед, привлекательный мужчина лет тридцати с белыми, как снег, длинными волосами, скользит по мне изучающим взглядом, а затем приподнимает светлые брови:

– Твоя новая жена, Хейк? Забавная.

– Иди сюда, – приказывает мне супруг.

«Ага, только тапочки в зубы возьму», – огрызаюсь про себя.

– Я лучше тут присяду, – показываю на свободный стул и…

Шагаю прямо к мужу.

Что за магия такая?!

За время, что приближаюсь к мужчине, он внимательно осматривает меня с головы до ног и, удовлетворившись осмотром, кивает:

– Неплохо.

Блондинка вспыхивает:

– Что ты имеешь в виду? Жена?! Она же старая!

Я замираю у места мужа, поскольку уже подошла, а других приказов не было. Ноги будто прирастают к полу, но язык-то свободен!

– Лучше быть старой, чем грубой, – говорю достаточно громко, чтобы бестактная красавица всё отлично расслышала. Ведь я не в силах к ней повернуться. Смотрю на Хэйка и складываю руки на груди: – Говорят, недалёкие люди оскорбляют жену, если боятся открыто выказать неуважение её мужу.

– Помолчи, – приказывает господин Каханер, и у меня рот будто наполняется неспелой хурмой.

– Так это люди, – смерив меня высокомерным взглядом, насмешливо тянет девица. – А я – драконица, глупая ты человечка!

– И ты помолчи, Аллаисса, – шепчет её белокурый сосед. – Ты выставляешь себя дурой.

Блондинка, похожая на нежную эльфийку, растерянно моргает:

– Я? Да как у тебя язык повернулся сказать такое?.. – На её длинных густых ресницах дрожат сверкающие капли. Девушка резко поворачивается к моему молчаливому супругу и растерянно лепечет: – Что такого я сказала? Эта женщина всё равно скоро исчезнет, исполнив свою роль, как все остальные.

Замираю, не дыша.

«Исчезнет, как остальные?!»

Хочется надеяться, что речь о возвращении в мой мир, но Каханер сразу предупредил, что чрезмерным человеколюбием не страдает. Неужели, придётся готовиться к худшему?

«А что за роль я должна исполнить? – задаюсь вопросом. – Не похоже на то, что этому человеку действительно нужна жена, иначе бы слуги не обратили внимания на испачканную постель».

Может, злодей высасывает жизнь из многочисленных жён? Синяя борода другого мира? Питает свою магию за счёт невинных душ?

«Как жаль, что мне заткнули рот», – бессильно злюсь я.

Хотела всего лишь нормально поесть, а в итоге стою рядом с так называемым мужем, будто бессловесная кукла! А этот мерзавец спокойно поглощает блюда, от аромата которых едва не давлюсь слюной.

– Возвращаясь к месту, где нас прервали, – как ни в чём не бывало говорит длинноволосый блондин, – что ты намерен ответить главам Орайм?..

– Да что с ними разговаривать? – включается в беседу другой мужчина, высокий изящный брюнет с короткой стрижкой и аккуратной бородкой. – Послать драконов, и пусть священная лава очистит грязные души мятежников!

– Но дорогой Лиун, – нежно воркует Аллаисса, – Тогда я лишусь тончайших тканей из ораймской шерсти! Разве нельзя чуточку уступить просьбе глав?

– Чуточку – это как? – хохотнул бородач. – Уменьшить дань не вполовину, а на пятьдесят золотых в год?

– Уменьшить вполовину, – мило улыбается она, – но взамен потребовать в дар Каханеру не сто рулонов ткани, а пятьсот!

– Им проще будет отдать золотом, – снисходительно отзывается длинноволосый.

Для всех присутствующих я будто статуя!

Блондинка поворачивается к Хэйку и, положив ладонь на его локоть, нежно воркует:

– Тебе нравится моя идея или Лиуна?

– Обе никуда не годятся, – холодно отзывается мужчина, и девушка отдёргивает руку, будто обжегшись. Хэйк поднимает взгляд на длинноволосого и продолжает: – Собирайся. Поедешь в Орэйн. Сообщишь, что дань увеличивается в два раза. И возьмёшь в жёны дочь верховной жрицы Огненной богини.

Показалось, или у Эрнила дёрнулся глаз?

– Мне не нужны жёны для ритуалов, – поспешно отвечает он. – Я прекрасно обхожусь наложницами. Может, рассмотришь предложение Аллаиссы? Сейчас оно кажется мне довольно интересным…

– Ты поглупел от вкусной еды? – перебивает Хэйк. Глаза его наполняются таким леденящим холодом, что даже у меня сердце пропускает удар. – Главы Орэйна бросили вызов.

– Бесстрашные идиоты, – хихикает Лиун.

– Значит, кто-то внушил им уверенность, – спокойно продолжает Хэйк.

Аллаисса шире распахивает голубые глаза:

– Кто?

– Тот, кто любит действовать чужими руками так же сильно, как и ты, – подсказывает ей бородач.

– Любое нападение, тайное или явное, должно быть отражено так, чтобы нападающий пожалел о сделанном выборе, – заканчивает свою мысль господин Каханер и возвращается к еде.

Эрнил и Аллаисса недоумённо переглядываются, а Лиун насмешливо поясняет:

– У верховной жрицы только одна дочь. Но если девушка выйдет замуж, то никогда не станет преемницей матери перед лицом Огненной богини! Я уже женат, Хэйк тоже, а вот ты свободен и вполне сможешь щёлкнуть глав Орэйна по носу так, чтобы они ещё лет двадцать не отважились выступить на стороне Эсетхадора!

– Опять рыцарям Звёздной богини не сидится в их священных пещерах? – недовольно морщится Эрнил.

У меня от стояния без движения начинают затекать ноги, и в мыслях возникают кары на голову злодея-мужа одна пострашнее другой. А Хэйк даже не обращает внимания!

– Их можно понять, – посмеивается Лиун и поглаживает бороду. – В то время, когда ты пополняешь свой гарем наложниц, они вынуждены насмерть сражаться между собой за право возлечь с одной из немногих женщин, что способны выжить в горах.

Тут к нам подходит секретарь Каханера и, склонившись, что-то шепчет своему господину. Каханер замирает, глядя перед собой, будто услышал нечто неприятное, а старик отступает, беспрестанно кланяясь, словно извиняясь за дурную весть.

– Аллаисса, – Хэйк поднимает взгляд на девушку.

– Да?

Та подаётся к нему всем телом с таким рвением, что мне хочется вцепиться в волосы женщине, которая флиртует с чужим мужем в присутствии его жены. И не важно, что я стала супругой этого жестокого типа против своей воли. Задета моя гордость!

– Ещё одно неосторожное слово в адрес моей жены, и я подарю тебя воинам богини Звёзд в знак примирения между нашими королевствами, – холодно произносит Хэйк.

Аллаисса белеет лицом:

– Что-о-о?!

Каханер понимается и, не обращая на неё внимания, направляется к выходу. За господином, подорвавшись с места, следуют его приспешники, а ко мне возвращается способность управлять своим телом. Дрожащие от напряжения ноги подгибаются, я бессильно сажусь на пол и смотрю на блондинку снизу вверх.

– Ты сильно пожалеешь, что появилась здесь, жалкая человечка! – в ярости шипит та.

Вскочив, бежит за моим чёртовым муженьком, а я шепчу в отчаянии:

– Да я уже жалею. Толку-то!

Перспективы открываются отнюдь не радужные, но, как говорила бабушка, в любой непонятной ситуации – поешь чего-нибудь вкусненького. Кто знает, когда удастся перехватить кусочек в следующий раз?

Бабушка плохого не посоветует! Она пережила голодные времена и научила меня выживать в офисе. Поем, а потом решу, как перевоспитать злодея.

С трудом поднимаюсь, костеря про себя Хэйка на все лады, и плюхаюсь на стул, где он только что сидел. Потирая руки, осматриваю стол и решаю, с чего бы начать, как вдруг все блюда исчезают. Вот только всё было, и вдруг ничего нет. Ни единой тарелочки не остаётся!

– Эй! – возмущённо кричу. – А ну вернули, как было!

От голода аж живот подводит. Но мой приказ остаётся без ответа, и тогда я добавляю волшебное:

– Иначе мужу пожалуюсь.

Жду чуда, но его не происходит. Вскакиваю из-за стола и ворчу:

– Ничего. Я не гордая, сама еду найду. Зато теперь ясно, куда делись прежние жёны. От голода усохли!

И добавляю громче:

– А мужу всё равно пожалуюсь.

Оглядываю зал, рассматривая все двери. В одну вошла я, и в той стороне точно кухни нет. В другую вышел мой бесчувственный муж и его свита. Там тоже вряд ли находится место, где создают эти восхитительные блюда.

Остаётся либо вон та беленькая дверь, либо едва заметная, обтянутая той же тканью, что и стены. Вспомнив посещение музея, где экскурсовод рассказывал, почему некоторые двери маскировали, склоняюсь ко второму варианту.

Подхожу к дверце и тяну на себя: слугам приходилось приносить господам угощение или одежду, поэтому удобнее было толкать с той стороны. Дверь поддаётся, и я вхожу, оказываясь не в коридоре, как думалось, и не на лестнице, как ожидалось, а в полутёмной комнате, сплошь уставленной сундуками разных форм и размеров.

– Кладовка? – ощущая разочарование, собираюсь вернуться.

Но тут раздаётся быстрый стук и тонкий голосок:

– Есть тут кто-то? Выпустите меня, умоляю!

В груди ёкает. Может, в этих ящиках как раз предыдущие жёны спрятаны?!

Подрываюсь с места, гадая, в каком из них скрыта девушка, молящая о помощи:

– Где вы? Тут? Или тут?

– Здесь! – заколотили громче. – Я здесь!

Иду на звук, подхожу к большому сундуку, украшенному затейливой резьбой и трогаю верёвки, которыми щедро обмотали ящик. Нахожу узел и пытаюсь развязать:

– Потерпите немного. Скоро я вас освобожу…

«Узнаю, наконец, что тут происходит, и как мне спастись из этого странного брака!»

– Пуф! – расправившись с узлом, разматываю сундук и поднимаю крышку: – Вы свобо… О-о-о-о!

Дар речи пропадает при виде огромной змеи, у которой вместо головы половина женского тела. Совершенно обнажённого и оснащённого достоинствами седьмого размера! Честно признаться, сама не скажу, что меня шокировало больше.

Хочется захлопнуть крышку и завязать сундук снова, но я пересиливаю минуту слабости и деловито уточняю у женщины-змеи:

– Кусаться не будете?

– Нет, – иронично хмыкает она и одаривает меня цепким взглядом: – Задушу хвостом и проглочу целиком. Раньше подобного не делала, но после нескольких дней без еды очень хочется попробовать.

Почему-то её усталая угроза действует на меня противоположным образом. Страх уходит, и я даже помогаю несчастной выбраться из сундука. Девушка сворачивает хвост кольцами, приподнимаясь над полом, и я предлагаю:

– Как раз искала, где и что можно поесть. Можете пойти со мной… Кхм! Поползти, я хотела сказать.

– Верно, – саркастично отзывается она. – После того, что приключилось, остаётся лишь ползать.

– А что с вами приключилось? – интересуюсь я, надеясь, что рассказ незнакомки прольёт свет и на мою ситуацию. – Какой по счёту женой Хэйка вы были?

– Кого? – она испуганно замирает в дверях и, нервно дёрнув хвостом, вдруг хищно ухмыляется. – Хэйка Каханера?!

От вида длинных, как у вампира, клыков, сверкнувших белизной, у меня на миг темнеет перед глазами.

«Ядовитая?»

– Я не вышла бы за этого мерзавца даже ради спасения жизни! – зло цедит девушка.

– Видимо, совсем плохо дело, – приуныв, бормочу себе под нос. – Раз даже змеи боятся человека, за которого мне не повезло выскочить замуж «перед звёздами и лавой».

Глаза девушки округляются:

– Ты жена Хэйка?

– Только не кусай меня, – отодвигаюсь на шаг. – Не по своей воле, поверь.

– В это как раз верю охотно, – с искренним сочувствием улыбается она. – В мире нет ни одной женщины, которая добровольно вышла бы замуж за Хэйка Каханера.

«Так себе рекомендация», – ещё сильнее огорчаюсь я.

– Я – Фейлора, старшая дочь правителя Гирайча от третьей наложницы, – представляется девушка и берёт меня под руку. – А как твоё имя?

Мы покидаем «кладовку».

– Кристина, – отвечаю, раздумывая над любопытной иерархией в королевстве Гирайча. – У вас приняты гаремы?

– Разумеется, – она равнодушно пожимает плечами. – Мужских особей у нагов рождается в несколько раз меньше, чем женских. Это вопрос выживания.

– А как ты оказалась в сундуке? – приоткрывая последнюю дверь, чтобы посмотреть, что за ней шёпотом спрашиваю Фейлору. – Тебя похитили?

– Не совсем, – смущается она и, подавшись ко мне, тихо признаётся: – Дело в том, что я хотела сбежать и спряталась среди даров, которые гирайчанцы приготовили для Хэйка Каханера. А потом не смогла выбраться.

Мы оказываемся в длинном коридоре с множеством дверей, и я изумлённо качаю головой:

– Как ты продержалась несколько дней без еды и воды?

– Наги могут не есть и не пить сто дней! – гордо заявляет она. Но, поморщившись, прижимает ладонь к животу. – Но сейчас мне кажется, число это несколько преувеличено…

Осекается и, потянув носом, безошибочно указывает на одну из дверей:

– Там есть еда!

– Погнали, – радуюсь я и врываюсь в комнату, в которой трое мужчин с аппетитом поглощают что-то из общей тарелки. – Ой, извините. Думала, это кухня…

– На-а-аг! – в ужасе вскакивает один, глядя за мою спину.

При этом задевает тарелку, та подскакивает, выплёскивая содержимое на второго мужчину и обдавая его облаком пара. Слуга кричит от боли, а третий падает передо мной на колени и молит:

– Пощадите, госпожа жена хозяина! Клянусь, с этого момента мы будем выполнять ваши приказы так же неукоснительно, будто их отдал сам господин Каханер!

Его поднимает товарищ и поспешно отводит к стенке, с ужасом глядя на Фейлору, а нагиня, обвив хвостом третьего, жадно слизывает с него остатки еды длинным раздвоенным языком. Ещё и урчит при этом, как довольная кошечка. Услышав это, слуга белеет, как мел, закатывает глаза и отключается.

Я же поворачиваюсь к остальным:

– Немедленно подать нам обед!

Не проходит и пяти минут, как в зале, куда мы возвращаемся, снова накрывают стол, и тот ломится от разнообразных блюд. Воздух наполняется умопомрачительными ароматами, а рот – слюной.

Теперь-то я не скажу «по усам текло, а в рот не попало»!

Только успеваю насытиться, как дверь, через которую ушёл муженёк, распахивается, и на пороге появляется старик.

– О, Костик вернулся, – довольно замечаю я и указываю на стол. – Хочешь перекусить? Тут много ещё осталось…

– Моё имя – Костяной хвост, госпожа, – недовольно перебивает он, но, заметив нагиню, замолкает и, пятясь, захлопывает за собой дверь.

Поворачиваюсь к Фейлоре и пожимаю её руку:

– Давай дружить?

– Против кого? – деловито уточняет она.

– Пока за нас, – улыбаюсь неожиданной союзнице. – А против кого – посмотрим.

Неожиданный подарок, который преподнесла судьба, вселяет в меня уверенность. Фейлору все боятся, и это огромный плюс там, где меня ни во что не ставят.

Жаль, я забыла одну простую истину.

Когда ты сыт, кровь отливает от мозга.

Раз гирайчанцы отправили дары Хэйку, значит, мой муж сильнее нагов.

Дверь распахивается с такой силой, что удивительно, как она не слетает с петель, и в зал стремительно входит Хэйк. О, мой муженёк хорош собой! Высокий, широкоплечий, глаза горят гневом, плащ развевается за спиной, узкие брюки обтягивают мускулистые бёдра…

«Плащ?»

Возвращаюсь взглядом на длинный, до пола предмет одежды из плотной ткани с капюшоном и затейливой пряжкой на груди.

«Выходит муженёк решил куда-то свинтить, не сообщив мне, но вернулся, узнав о неожиданной гостье?»

Было за что поблагодарить Фейлору. Не нравится, что у моей подруги хвост? А нечего жену бросать в первый же день семейной жизни и уезжать куда-то с другой женщиной!

Хэйк тем временем приближается к нам и, остановившись, окидывает Фейлору с головы до ног таким взглядом, что девушка прижимается ко мне. А Каханер рычит разъярённым зверем:

– Наг в моём замке?!

– Нагиня, – с испуганным кокетством поправляет Фейлора. – Скажу сразу, я не желала быть здесь. Так получилось…

– Вон! – коротко выдыхает Хэйк.

Вроде негромко сказал, но будто в рупор крикнул, что по телу пробегаются мурашки.

– Э, нет, – выступаю вперёд и закрываю собой Фейлору. – Не выгоняй мою подругу, милый. Она наша дорогая гостья.

Кажется, или у Хэйка дёргается глаз? Странно, что мужчина так эмоционально реагирует на присутствие этой невинной девушки. Дважды удивительно, если вспомнить, что раньше он напоминал отмороженного королевского пингвина: высокомерного и молчаливого.

Но сейчас прямо-таки фонтанирует!

– Не потерплю в своём замке никаких змей, – цедит сквозь зубы.

– Раньше надо было думать, любимый, – нежно отвечаю я и даже посылаю воздушный поцелуй. – Раз в замке появилась милашка Аллаисса, то почему бы не пополнить нашу личную коллекцию змей? У тебя ядовитая гадюка, а у меня очаровательная нагиня. Я за равноправие в браке!

– Нет. Прогони её!

– Этот пункт есть в договоре? – деловито спрашиваю я.

Видимо нет, потому как Хэйк молча буравит меня взглядом, от которого волоски на руках приподнимаются дыбом, но в ответ лишь улыбаюсь. Да после моей начальницы и её еженедельных головомоек, где на меня сваливали все недочёты нашего отдела, это – приятная беседа!

– Кстати, об Аллаиссе, – я решаю сделать ход конём и ответить на нападение ответной атакой, поэтому подхожу к Хэйку и беру его под руку. О, какие бицепсы ощущаются под одеждой! Муженёк напряжён, как пружина. – Куда это вы с ней на ночь глядя собрались? Ты, часом, мне не изменяешь?

Мужчина моргает и хмурится, зато лёд во взгляде стремительно тает. Чтобы ковать железо, пока горячо, пользуюсь коротким смятением мужа и сообщаю Фейлоре:

– Эта ночь была нашей первой в браке.

– Поздравляю, – неискренне улыбается нагиня, опасливо посматривая на мрачного Хэйка. – Желаю сильного и здорового потомства.

На последнем слове муженёк вдруг едва заметно вздрагивает и бросает на меня быстрый взгляд. Точнее, на конкретную мою часть – на живот. И тут до меня медленно доходит, что послужило резкой переменой в отношении муженька к новой супруге.

Должно быть, Костик сообщил ему о пятне крови! Вот Каханер и осадил свою змеюку Аллаиссу, а сейчас занервничал, услышав слово «потомство».

– Хорошо, – нехотя говорит Хэйк. – Пусть… твоя гостья остаётся. Ненадолго.

Это подтверждает мои предположения.

– Спасибо, любимый! – на миг прижимаюсь к нему, а потом смотрю с преувеличенным восторгом: – Ты такой добренький! Лучший муж в мире… Нет. Во всех мирах!

Отпускаю мужчину и спешу к нагине. Очень хочется расспросить её о мире, в который я попала. На фоне немногословного Хэйка, нелюбезного Костика и запуганных слуг, она выглядит адекватной… Несмотря на хвост!

Останавливаюсь и, оглянувшись, вижу Хэйка на том же месте. Удивлённо приподнимаю брови:

– Разве ты никуда не спешил? – Беру Фейлору под локоток одной рукой, другой машу мужчине, застывшему с мрачным видом. – Хорошего дня, дорогой. Работай усердно!

Хэйк разворачивается на каблуках и покидает зал так же стремительно, как вошёл в него. Я же, выскользнув через белую дверцу, жду, когда выползет весь хвост нагини, и весело сообщаю:

– В этом замке меня и за человека не считали, пока ты не появилась. А теперь и слуги по струнке, и муж прислушивается. Спасибо, что сбежала из дома. Кстати, а почему ты это сделала?

Мы устраиваемся на диванчике в небольшой красиво обставленной гостиной. Я сажусь, а нагиня сворачивает хвост кольцами и ложится на него своей пышной грудью.

– Тебе не холодно? – заботливо уточняю я. – Может, приказать слугам принести шаль?

Фейлора улыбается:

– Слышала, что в Тенебрисе женщины надевают на себя много тканей. Нагини ехидно говорили, это для того, чтобы скрыть свои худосочные тела. Но в книгах читала, одежды эти мужчинам вашего королевства кажутся красивыми. Но в Гирайче не принято украшать себя тканями. Только золотом!

– Значит, тебе не холодно, – с интересом выслушав, делаю вывод я.

– Нет, – соглашается она. – Прости, я не так поняла твой вопрос. Думала, ты желаешь прикрыть мои достоинства, чтобы они не соблазняли твоего мужа.

– Ха! – становится смешно. – Ты же сама заявила, что ни за что бы не вышла за Хэйка. Честно говоря, я тоже.

– Разве он не кажется тебе красивым? – интересуется Фейлора и хитро прищуривается: – Я заметила, как ты на него смотрела!

– В том-то и дело, что Хэйк совершенен… До момента, пока рта не раскрыл, – обречённо вздыхаю я и неохотно признаю: – Нравится. Даже слишком нравится, учитывая, что он злодей.

– Так в чём же дело? – она непонимающе приподнимает брови. – Бери его, пока другая не подползла и не обвила своим хвостом. В Гирайче мало мужчин, и каждый берёт в жёны много женских особей, но смотрит лишь на нескольких. Они для любви, остальные для статуса.

Тяжело вздыхает, даже всхлипывает, и я с любопытством подаюсь к девушке:

– Ты поэтому сбежала? Тебя собирались отдать замуж в качестве жены для статуса?

– Нет, – Фейлора улыбается свозь слёзы. – Я же старшая дочь правителя. Отец не желал для меня подобной участи.

– Тогда что же произошло? – любопытствую я.

– Я влюбилась, – краснея, признаётся она. Быстро оглядевшись, стыдливо добавляет: – В человека с длинными белыми волосами. Он прекрасен, как солнце. Стремителен, как ветер. И пусть у него нет хвоста, моё сердце навеки принадлежит этому мужчине. Его имя Эрнил!

– Да ты что?! – шепчу я, поражаясь, как тесен этот мир.

– Отец отказался говорить о браке с посланником Хэйка Каханера, – по её щекам снова текут слёзы. – Вот я и сбежала.

– Не реви, – обнимаю девушку и похлопываю по спине. – Судьба привела тебя, куда надо.

Собираюсь поговорить с мужем, как вернётся. Раз мне не отмерили счастья, так хоть устрою личную жизнь нагине. Но вспоминаю, что не так давно Хэйк послал блондина жениться на дочери жрицы.

Выскакиваю из гостиной и кричу:

– Кости-и-ик! Беда!

Как и предполагала, помощник злодея появляется, будто из-под земли. Смотрит с лёгким раздражением:

– Что случилось?

– Что случилось, госпожа Каханер, – с нажимом поправляю я, но тут же с улыбкой хлопаю дракона по плечу: – Впрочем, тебе разрешено обращаться ко мне по-простому. Ведь ты незаменимый секретарь моего любимого супруга… Кстати, о нём. Слетай быстренько и верни его.

– С-слетать? – округляет глаза. – Ты шутишь?

– Нет, я абсолютно серьёзна, – отрицательно качаю головой. – Скажи, что у меня проблемы… Э… Живот тянет.

Тут Костяной хвост меняется в лице и выдыхает почти в панике:

– А я говорил, что нужно висеть вниз головой!

– Поздно висеть, – нетерпеливо подталкиваю его к двери. – Лети за господином, лишь он может помочь. А после найди Эрнила, пусть сделает работу моего дорогого супруга.

«Какой бы она ни была».

Слуга спешит прочь, а я с улыбкой оборачиваюсь и, потирая руки, говорю:

– Вот и всё.

Нагиня обеспокоенно шевелит хвостом:

– Каханер накажет тебя. Нет человека более жестокого и мстительного!

В груди ёкает, но, поразмыслив, убедительно отвечаю:

– Не стоит придумывать себе страхи. Бояться надо чего-то конкретного. А я пока не знаю, чем мне грозит брак с таким человеком, как Хэйк. Ты что-то слышала о его прежних жёнах?

Нагиня пожимает плечами:

– Предпочитала не слушать, когда кто-то заговаривал о Каханере. Отец всегда был в ярости, когда речь заходила об этом человеке… А ты смелая! Все боятся твоего мужа.

– Почему? – с интересом подаюсь к ней. – Что он такого сделал? Стёр с лица земли города? Прилюдно казнил толпы народа?

Фейлора поспешно отшатывается и едва слышно бормочет:

– Ещё слово, и я начну бояться тебя… Что ты такое говоришь?

– Раз геноцида он не устраивал, значит, не всё так страшно, – облегчённо выдыхаю я и улыбаюсь нагине: – В месте, откуда я родом, говорят «Муж и жена – одна сатана». Так что не переживай за меня. Я много лет выживала в таком серпентариуме, что тебе и не снилось… Ой, прости!

– За что? – недоумённо моргает она и осторожно интересуется: – Ты из королевства Серпентариум? Не слышала о таком. Оно находится за горами Эсетхадора? Говорят, там начинаются бездушные земли, где ни одно живое существо не выживет. Ты оттуда родом?

– Можно и так сказать, – тушуюсь я, не зная, стоит ли открывать ей правду о другом мире. – Расскажи лучше о своём Эрниле.

– Он не мой, – девушка неожиданно краснеет и опускает взгляд. – И может не захотеть нагиню в жёны…

– У него не будет выбора, – обещаю я и приобнимаю её за плечи. – Не забывай, что перед тобой жена злодея!

Главное, что сейчас я расстроила свадьбу блондина с дочерью жрицы. А дальше посмотрим! Верно, что у Фейлоры есть один, но весьма длинный недостаток, но и достоинства у девушки весьма весомые. А ещё большие глаза и приятный нрав. Эрнил не устоит! Особенно если ему чуточку помочь.

В ожидании возвращения Хэйка я расспрашиваю свою новую знакомую о том, что она знает о других королевствах. Фейлора девушка начитанная, она рассказывает о том, что в мире много мелких королевств и разрозненных княжеств, а крупных всего четыре.

Правителю Гирайча не нравится, что Каханер излишне влиятелен, но при этом выступить против него отец Фейлоры не решается. Мой муж сильнейший маг, и даже наги вынуждены идти на компромиссы.

– Моему отцу пришлось передать Тенебрису Безымянные острова, – жалуется Фейлора. – Он до сих пор в ярости, когда слышит имя твоего мужа и постоянно твердит о том, что однажды Каханер нападёт на нас с моря.

– Мой муж грозился захватить Гирайчу? – внимательно слушая её, деловито уточняю я.

– Вообще-то это отец хотел использовать острова, чтобы однажды подгадать момент и захватить Тенебрис, – простодушно сообщает девушка и с улыбкой пожимает плечами. – Потихоньку нанимал свободных воинов и посылал на острова. От безделья те начали заниматься пиратством… Кстати, мне тут подумалось. Ведь с момента, как Безымянные острова перешли Тенебрису, во дворец больше не поступали жалобы из прибрежных городов.

– Думаешь, Хэйк разобрался с пиратами? – любопытствую я.

Но ответ узнать мне не суждено. В гостиную входит донельзя мрачный Хэйк. Бросает ледяной взгляд на Фейлору, и ту будто ветром сдувает, лишь кончик хвоста в дверях мелькает. А потом оборачивается ко мне, и на миг внутри всё сжимается, даже дыхание обрывается.

Каханер действительно страшен в гневе. Лицо будто каменное, глаза мечут молнии, красивые правильно очерченные губы сурово поджаты. Кажется, Хэйк очень недоволен тем, что его оторвали от работы, в чём бы она ни заключалась.

Миг, и мужчина оказывается возле меня, а его ладонь сжимает мою шею.

«Ну всё, кажется сейчас кто-то станет вдовцом», – мелькает в мыслях.

– Ой-ой, – положив ладонь на живот, охаю я и с мольбой смотрю на мужа. – Наш малыш… Милый, помоги!

Мужчина тут же разжимает ладонь, но руки с моей шеи не убирает. Смотрит пристально:

– Чем я могу помочь?

– Теплом и лаской, – терпеливо объясняю я и, взяв его руку, убираю со своей шеи и прижимаю к низу живота. – Скажи ребёнку, что всё будет в порядке.

По бесстрастному лицу Хэйка не понятно, верит ли он, но руки не отдёргивает, поэтому продолжаю представление:

– Что ты его любишь и ждёшь.

Миг. Удар сердца. Рваный вдох. А мужчина всё буравит меня странным взглядом, будто пытается прожечь насквозь, но потом стремительно опускается на корточки и, погладив мой плоский живот говорит голосом, от которого у меня внутри всё переворачивается:

– Всё будет в порядке, мой долгожданный наследник. Я не допущу, чтобы с тобой произошла беда.

Каханер так серьёзен, что меня гложет лёгкое чувство вины. От тона, каким мужчина произнёс слова несуществующему ребёнку, на глаза наворачиваются слёзы. Может, этот человек не так уж плох?

От его прикосновения по телу прокатывается волна жара, и мысли текут в запретном направлении. Тут дверь распахивается, и врывается взволнованный блондин:

– Костяной хвост передал, чтобы я немедленно и отправлялся вместо тебя с Аллаиссой. Что случилось?

Хэйк медленно поднимает голову и бросает на меня взгляд исподлобья:

– Так вот в чём дело?

Уронив руку, поднимается и замирает, возвышаясь надо мной смертоносной скалой. Цедит ледяным тоном:

– На колени.

И у меня мгновенно слабеют ноги.

Не то, чтобы было трудно встать на колени, но очень унизительно. Особенно, если требует так называемый муж.

«Абьюзером хочешь себя показать? – цепляясь за одежду мужчины, из упрямства пытаюсь устоять на ногах и не поддаваться магии этого злодея. – Ещё увидим, кто из нас жертва!»

И вдруг замираю, осенённая шикарной мыслью.

Жертва? Это же выход!

Машка из соседнего отдела владела скиллом «жертва» десятого уровня! Я всегда поражалась тому, как легко она любой наезд на себя любимую умела вывезти так, чтобы все её жалели, а вторую сторону считали чуть ли не злом во плоти.

Каюсь, иногда использовала её методику, особенно когда моя стервозная шефиня совсем с катушек слетала. Самое главное в этом методе выживания – соглашаться со всеми обвинениями, но при этом все свои действия подкреплять железобетонной базой, основанной на эмоциях слабой и беззащитной женщины.

Первое, что надлежало сделать, – отцепиться от одежды мужа и опуститься на колени. Как Хэйк и хотел. Понуро опускаю голову и всхлипываю для верности, не забывая прижимать ладонь к животу. Но Каханер уже не реагирует на это.

– Ты помешала моим планам, – сурово начинает он и, наклонившись, берёт меня за подбородок. Заставляет поднять голову и посмотреть на него: – Зачем ты это сделала?

– Думаешь, твоя жена предательница? – чему-то радуется Эрнил. Потирает ладони: – Ясно. Она подослана горцами Эсетхадора!

– Твой помощник идиот, – шепчу я, выдавливая слёзы, и у блондина изумлённо вытягивается лицо. – Жаль, что Фейлора не обладает моей мудростью и смотрит лишь на внешность… Впрочем, Эрнил хотя бы не прикидывается верным, а открыто говорит о наложницах. В отличие от тебя.

Хэйк непонимающе хмурится:

– В отличие от меня? Что ты имеешь в виду?

– А то, – мне всё же удаётся выдавить слезинку, и я радостно шмыгаю носом. – Бросил жену в первый же день нашей совместной жизни и укатил, не сказав ни слова, с первой попавшейся красоткой! Что я ещё могла придумать? Ради нашего малыша я была должна вернуть тебя в семью всеми возможными способами!

– Малыша? – судя по нервному тику, Эрнил не верит ушам. Глаза блондина округляются: – Каханер! У тебя будет наследник?!

– Судя по всему – да, – задумчиво тянет тот, медленно проглаживая большим пальцем мой подбородок.

Внезапно наказание кажется почти лаской, вот только все оттенки серости – это не про меня. Размышляю, чем бы добить муженька, но даже не приходится утруждаться самой.

– Я поеду с Аллаиссой, – решительно заявляет Эрнил.

– А кто решит вопрос с горцами? – не отрывая от меня взгляда, сухо спрашивает Хэйк.

– Если позволите, – внезапно раздаётся голосок Фейлоры, – это сделаю я.

– Нагиня? – цепенеет блондин и почти с ужасом смотрит на Каханера: – Здесь?!

– Это моя подруга, – тороплюсь вмешаться я. И, покосившись на мужчину, предупреждаю с нотками угрозы в голосе: – Не обижай её!

– Обидишь её, – отступив на шаг, бормочет Эрнил. – Это же любимая дочь Тарека!

– Доверьтесь мне, – в голосе девушки слышится что-то мелодично-чарующее. Хочется, чтобы Фейлора не замолкала, продолжая услаждать мой слух. – Я решу все ваши вопросы…

– Прекрати, не то отрежу язык, – ледяным тоном предупреждает Хэйк, и моя подруга буквально лязгает зубами, а потом прижимает ладонь к губам. Каханер всё это время всматривается в моё лицо: – Утверждаешь, что вернула меня и Эрнила из ревности?

Мотаю головой:

– Только тебя, муженёк. Эрнил мне не нравится. Совсем! А вернула его, чтобы твоя работа не пострадала. Только и всего!

Внезапно Хэйк отпускает мой подбородок, и я слабо стекаю вниз, упираясь ладонями в пол.

«Неужели поверил? Да я прирождённая актриса!»

– Ты, – Каханер указывает на блондина. – Немедленно отправляешься к горцам.

Вздрагиваю и, запрокинув голову, умоляюще восклицаю:

– Не уходи к ней, Хэйк… Умоляю!

Сажусь и заламываю руки, изображая вселенское горе, но при этом умудряюсь подмигнуть Фейлоре, чтобы подбодрить девушку. Нагиня расправляет плечи и смелее подползает к мужчинам:

– Не огорчайте жену, господин. Это вредно для беременных. Клянусь, что справлюсь, каким бы ни было задание. Доверьтесь мне! И оставайтесь с семьёй.

– Я и остаюсь, – огорошивает Каханер. – А ты едешь в Эсетхадор с ним.

Кивает на стремительно мрачнеющего блондина. Тот явно не рад хвостатой компании, а вот нагиня начинает прямо-таки сиять от счастья.

– Вы не пожалеете, – выдыхает она.

– Зато я пожалею, – в шоке бормочет Эрнил и, встрепенувшись, неискренне улыбается: – Но кто же тогда поможет Аллаиссе?

– Сама справится, – Хэйк раздражённо ведёт плечом. – Аллисса давно просила шанс, чтобы показать себя. Время пришло.

– Земля ей пухом, – театрально вздыхает блондин и смотрит на меня. – Надеюсь, ваша новая жена довольна.

 – Чем? – хмурится Хэйк.

– Вы только что послали на верную смерть женщину, к которой вас приревновала супруга. Это ли не доказательство высшей любви?

И, развернувшись на каблуках, стремительно выходит. Фейлора, шурша хвостом по паркету и позвякивая золотыми украшениями, спешит за ним:

– Постой! Погоди меня!

– Так ты довольна? – сухо уточняет Хэйк, когда двери закрываются.

– Не совсем, – ехидно улыбаюсь я. – Но если ты велишь подать мне голову той женщины на блюде, искренне порадуюсь.

– Не ожидал, что ты настолько кровожадная, – Каханер подаёт мне руку и помогает подняться, но после не отпускает, сжимая мою ладонь сильнее. – Идём.

– Куда? – настораживаюсь я и пытаюсь сопротивляться.

Но мужчина тащит меня за собой.

– Переживала, что буду изменять? Я успокою тебя.

«А может, не надо?!»