Женская магия

               Воздух течёт – плавится около раскалённой земли. Он трепещет – песок его обжигает. Мариэтта тоже дрожит – поругалась с отцом. У него, вечно умиротворённого, одна «песня»: «Зачем тебе красивое платье? Побрякушки – всё это наносное». Ей в шестнадцать лет, как никогда ещё, хочется в Город из их отшельничьего угла. Там музыка, танцы, интересные люди, не то что тут – одни больные, решившиеся обратиться к тёмному целителю.

               «Хотя есть и ничего такие», – из-под ресниц она смотрит на того, кто давно наблюдает за ней. Кучу золота отвалил за лечение, хотя похож на последнего нищего. Живёт прямо в их домике – исключение, очень тяжёлый случай, а туда же... Восхитился, как расцвела дочка Рафы, хотя тот погрозил ей сучковатым пальцем: «Вымахала, а по сути ребёнок, одни глупости в голове».

               Они были не только у неё. Гость то коснётся, будто случайно, то шепнёт её имя, да так по-особенному. И Мариэтта, смотря на себя в плошку с водой – у них даже зеркала не бывало, вдруг осознала, что не похожа на местных, и в этом её сила, а не уродство. Она в мать-северянку: льдистые глаза, белёсая кожа, волосы, будто выгоревшие. Похожа на ароматный бутон, который вот-вот раскроется. У неё тоже появляется магия, но женская.

               За вершину горы зацепилась туча, порвала своё одеяние и расплакалась. Капли тут же испарялись, оставляя в песке ямочки. «Отец лечит их всех, а я погибаю здесь… Хватит прислуживать», – Мариэтта подняла глаза, чуть криво улыбнулась наблюдателю, кивнула, но тут же убежала на зов отца, который будто почувствовал.

               Курс лечения закончен. Гость уезжает сегодня. И она с ним – бежит. 

                  – Что это за зверь?! – взвизгнула Мариэтта, расцарапывая плечи своего «спасителя» – Хамида. И он остался бы довольным, происходи это при более интимных обстоятельствах… Но под ними испуганный конь, пустыня у гор, леденящая ночь и бешеный хищник.

               – Да какая?.. Держись! – Хамид попытался унять жеребца, чтобы тот просто не скинул их от испуга.

               Только сбесившийся зверь станет в одиночку нападать на коня и двух, возможно вооружённых, людей. Но тут рычание, которое эхом отдавалось в отдалённых горах, сверкающие алым глаза, сгусток темноты по земле. Рафа уже не услышит крик дочери. «Монстра породил сам Чёрный песок?» – икнув, подумал Хамид о наказании – украл ведь у тёмного целителя дочь!

               Конь крутился, будто не собираясь их увезти. Барханы, горы и облака смешались перед глазами.

– Это ирбис! – Мари зажмурилась, запустила когти ещё глубже. Хамид зашипел и толкнул её острющим локтем. Замахнулся плетью на хищника, но тот прыгнул и схватил зубами оружие. Ещё чуть и стащил бы за руку наездника. Так и звери себя не ведут!

               – Проклятая! – сполоборота Хамид сбросил Мари на землю. Вдруг зверь утащит её обратно к целителю, а его отпустит. Это она, она его околдовала – сбила с пути!

               Мари завизжала, как свинка на убой. Тут когти ирбиса, там копыта коня. И ещё предатель.

               Хорошо, что она прихватила с собой кинжал. Ирбис бросился, кинжал в его шею. И там два раза прокрутить бы оружие!.. Но как девушке справиться с хотя и не очень массивным, но хищником?

               И вдруг его туша тяжело оседает на неё, становится тепло и мокро – это кровь хлещет из раны, которую нанёс Хамид.

               Мари никак не может отдышаться. Хамид помогает ей выбраться из-под зверя. С его стороны это была минутная слабость… Когда он её сбросил? Когда украл?

               – Отвезти тебя к Рафе? – не поднимает он взгляд.

               – Нет! Поехали. Только надо, эм, отдохнуть.

               – Не так далеко есть одно место… – сразу взбодрился Хамид. Подумал о шкуре ирбиса, но махнул рукой – его добыча лучше. Красавица, ещё и глупая.

Начало формы