Жестокая нежность

- Ты чё тут, дура, забыла?! – Даниил орал на меня диким криком. Я онемела.  - Вали давай!

Но ноги будто приковало к земле. На секунду встретившись со мной глазами, Даниил опять нырнул в гущу драки. Сердце заходилось, как сумасшедшее.

- Даня! – закричала я, когда увидела, как блеснуло лезвие и парни кинулись на него. Я замерла, чувствуя, как внутри всё похолодело. Жизнь разделилась на до и после. Словно детство внезапно кончилось.

Но начиналась эта история совсем не так…

Я проснулась за час до будильника. Кровать была теплой ото сна и вылезать никуда не хотелось.
- Не хочу никаких утров! - потянулась я.
И ещё десять минут лежала и смотрела на то, как постепенно светлеет полоска на потолке, как комната начинает заполняться светом, а из приоткрытого окна доносятся звуки постепенно ожидающего города.

На дисплее телефона высвечивалось, что время уже почти семь утра, но на улице было светло и воздух начинал прогреваться.

Так было во всех южных городах. Жизнь в них всегда начиналась ранним утром, а сумерки опускались сразу после быстрого, но яркого заката.

Я откинула тонкое покрывало, которое служило одеялом и опустила  босые ноги на холодный пол. Немного посидев и прислушиваясь к звукам в квартире, я поднялась.

В квартире стоял знакомый мне с детства запах – смесь душистого запаха духов, чистящего средства и кондиционера «жемчужный пион». Это был родной запах моей бабушки.

В этой квартире я проводила каждое лето в детстве. Гуляла по набережной или ходила с ещё молодой «бабулей» на пляж, готовила сдобное печенье на маленькой кухне или смотрела мыльные оперы с Вероникой Кастро, лежа на скрипучем диване, пока бабушка вязала очередное кружево.

На этих раскалённых южным солнцем улицах родилась и выросла моя мама, пока не встретила папу и не уехала с ним на далекий и холодный Север. Когда бабушка стала заболевать, ей стало тяжелее о себе заботиться и поднялся вопрос о том, чтобы за ней присматривать. Они жили в двушке, и вместе с бабушкой было бы тесновато. Тогда я решила, что вполне могу переехать в Новороссийск, а бабушка поедет к нам.

Родители были не особо воодушевлены таким моим решением. Но мне было слишком сложно объяснить, что постоянно жить среди серого и холодного камня наших домов, когда солнечный луч радует лишь короткими часами, а лето – две недели, было невыносимо.

Мне не хватало света, цвета, красок. В моих альбомах не было места серым высоткам. Там я упоенно рисовала зеленые холмы, искрящуюся морскую гладь и танцы на берегу.

- Одиннадцатый класс, у тебя экзамены, как сдавать будешь, если школу менять будешь!? – мама выглядела встревоженной и даже раздражённой, будто я виновата, что взрослею.

- Я же хорошо учусь, привыкну… Да и даже к лучшему, отвлекать ничего не будет. Курсы найду какие-нибудь, там же есть учебка… - отмахнулась я.

Учёба никогда не была для меня проблемой. Любые предметы давались легко. Возможно, поэтому друзей у меня тоже было не много. Вернее, одна подруга – Катя.

Родители сдались под уговорами. Согласились меня отпустить, но взяли слово, что я буду обязательно отзваниваться, сообщать обо всём, прилежно учиться и, если что-то пойдёт не так, то они тут же приедут и заберут меня. Я согласилась.

Подруга Катя новости о моём отъезде не обрадовалась. Она грустно вздыхала и шмыгала носом, пока я ей рассказывала. Глаза ее были раскрыты, словно в надежде, что это розыгрыш.

- Зато ты теперь ко мне на лето сможешь приезжать, - убеждала её я.

- Так-то да, но всё равно грустно. Ты же на другой конец страны едешь! – она ковыряла заусеницу на руке, – Но я бы, наверное, тоже сбежала от этого холода и серого города, - выдохнула, пытаясь нащупать жилку понимания моя лучшая подруга.

Наконец, все сумки были собраны. Мы приехали в Новороссийск, родители забрали бабушку, я получила ключи от квартиры. В холодильнике все ещё были домашние пироги и супы, которые наготовила мама перед тем, как сесть с папой и бабушкой в поезд.

- Ты только не забывай мои хризантемы поливать, - причитала бабушка. Она осунулась за время болезни, вся сжалась и будто стала совсем маленькой. Я обнимала её и вдыхала теплый и знакомый запах, чувствуя толику грусти и тоски.
Странная замена - маленькая бабушка покидала города, а маленькая я, словно рассада на окне, начинала оживать под южными лучиками солнца.

Когда квартира опустела и стихли голоса, стало слышно, как скрипят немного полы в прихожей, как тикают старенькие часы на кухне и гудит холодильник.

На меня вдруг обрушилось понимание, что я осталась одна в этом городе. Да. Я его неплохо знала. Но я никогда не жила одна, ни разу не выбиралась бродить по нему одна. У меня не было здесь друзей и приятелей. Но я быстро взяла себя в руки.

Завтра первый учебный день в новой школе. Друзья обязательно найдутся.

Я подошла к окну, распахнула его и с наслаждением вдохнула свежий воздух.

- Уххх… Ну ты и выдумала… Вот. Получила что хотела… Теперь держись…

Море было в отдалении, пряталось за серыми многоэтажками и поблескивало под лучами солнца. Но в воздухе всё равно ощущалась соль, рыба и влага, как если бы я шла по набережной.

Квартира бабушки располагалась далеко от центра города, в тихом районе на третьем. И он был бы идеальный, если бы не цементный завод, который построили несколько лет назад. Его корпуса располагались недалеко и виднелись за ближайшими жилыми дворами.

Но сам двор возле бабушкиной квартиры был красивый. Кто-то высадил целые клумбы цветом. И несмотря на то, что период пышного цветения прошёл, там всё равно еще торчали яркие и крупные астры. Весной тут цвела фиолетовая и белая сирень и яблоня. Стоял сладковато-цветочный аромат и жужжали насекомые. Были старенькие, но рабочие качели и невысокая горка. Кто-то даже насыпал песочницу, которую оградили деревянным низеньким заборчиком.

Тут я заметила, что на пустой улице стоял какой-то парень. Я бы даже не обратила на него внимание, если бы не пристальный взгляд на меня. Я дёрнула нервно плечами. Он был примерно моего возраста, возможно, чуть старше.

- Чо смотришь!?

Тяжело было разглядеть его цвет глаз, но всё выражение лица было каким-то необычайно жёстким и тяжелым, а сам взгляд цепким и даже пугающим. Я вздрогнула и отошла от окна, задергивая полупрозрачную тюль за собой.