Жестокие игры драконов. Академия Даркхолл. Часть первая

Мариса

Я сделала резкий вдох и только тогда осознала, что стою в полной темноте. Темно было, как в бездне, и я невольно потянулась к источнику силы под сердцем, чтобы призвать огонь и осветить пространство вокруг. Но не успела. Резко вспыхнувший свет ударил по глазам, заставив меня закрыть лицо руками. Перед глазами маячили цветные пятна, и мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осознать себя стоящей посреди сцены Гранд-Холла. Огромные прожекторы освещали меня со всех сторон, и из-за этого света невозможно было разглядеть зрительский зал. 

Позади послышались шаги и неясные звуки. Я обернулась. У задней кулисы, как обычно, стоял огромный механический орган, который занимал добрую половину ширины полотна. Парень в маске рыжего керри и форме академии вставлял перфорированную трубку в орган. Деталь со щелчком вошла, и несколько клавиш инструмента опустились, погружая сцену в густой органный звук. Первый аккорд сопровождался тишиной. Затем клавиши начали попеременно опускаться, порождая мелодию, словно её наигрывал невидимый музыкант. 

 — Вся жизнь – игра! – раздался торжественный голос, который заставил меня, наконец, отвести взгляд от органа и осмотреться. 

Прожекторы постепенно ослабили свет и окрасились неприятным красным цветом. Другой адепт в маске горгула неторопливо шёл по сцене, и один из софитов провожал его пятном света. 

 — А мы в ней… только играем роли, – продолжал незнакомец. – Мариса Саргон, тебе выпала редкая удача пройти особое посвящение в Игру. Каждый год мы выбираем одну первокурсницу, которая сыграет главную роль. Тебе выпала эта честь! 

Он подошёл ближе, и я отшатнулась, сжав кулаки от напряжения. Память, наконец, вернулась ко мне, подсказывая, как меня занесло в Гранд-Холл.

Их было пятеро. Они заявились в мою комнату, как к себе домой, и, размахивая передо мной вещателем, утверждали, что я должна принять участие в оргии, причём в самых неприятных формулировках. Мой вещатель находился под замком у ректора – помешанный на контроле папочка постарался, – поэтому сама я этот вызов увидеть не могла. 

Я, конечно, не согласилась. Слышала про Игру, но не думала, что кому-то будет интересна серая мышь вроде меня. Парни долго уговаривать меня не стали и просто накрыли каким-то заклятьем, отчего я потеряла связь с реальностью, а очнулась только на сцене. На мне всё ещё была ночнушка, в которой они меня застали: время стремительно близилось к полуночи. 

 — Здесь, – продолжал “рыжий керри” певучим тоном, – ты можешь сыграть любую роль, какую только пожелаешь. Не ограничивай свою фантазию. Дай волю чувствам!

Снизу, из зрительного зала, на сцену поднялись трое. Они были в масках и обнажены по пояс. В блуждающем свете прожекторов хорошо был виден рельеф их крепко сложенных торсов. Я почувствовала, как что-то запульсировало внутри, а во рту внезапно пересохло. Мой взгляд остановился на одном из полуобнажённых парней. Татуировка на руке. Рваный, неясный узор, не узнать который было невозможно, словно он разделся нарочно, чтобы я увидела его. Чтобы узнала. 

Сердце забилось быстрее, и я отступила, в то время как парни медленно наступали на меня, пока позади мне не преградила путь мягкая бархатная софа. 

Почему он здесь? Почему из всех – именно он?!

Кайрен Артас. Король академии. Золотой Бог. Сын Богини. Он во всём был лучшим. Красавчик, боевик, лучший адепт академии Даркхолл, гордость факультета. На него оборачивались, за его спиной шептались. И я, как наивная школьница, влюбилась в него при первой же встрече. Ловила его взгляды, невольно следила, случайно встретив на улице или в стенах кампуса. Мечтала о том, что однажды он заметит меня. Пригласит на свидание. Увидит внутри меня ту, какая я есть на самом деле, а не ту, какой видят остальные. 

Но бездна сыграла со мной злую шутку. 

 — Мы не причиним тебе зла, – говорил Рассказчик. – Тебе нужно только поддаться собственным желаниям. И позволить нам воплотить их в реальность.

Я так внимательно следила за каждым шагом Кая, что не заметила, как рядом оказался тот, что вставлял в орган картридж. Несколько верхних пуговиц его рубашки уже были расстёгнуты. Он почти невесомо провёл тыльной стороной ладони по моей щеке, отчего сердце забилось ещё сильнее, а дышать стало трудно, словно что-то сдавливало мою грудь. 

Меня охватил ужас. Неужели так пройдёт моё знакомство с Каем? Неужели он увидит меня такой? Нет, этого не могло произойти. Не должно было! Только не так!

 — Нет, – выдохнула я, и тут же увидела перед собой Кая. Его ладонь легла на мою талию, и это прикосновение обожгло кожу сквозь тонкий шифон ночнушки. 

Прохладная рука другого парня мягко легла мне на грудь.

Я замерла, переводя взгляд с одного на другого и не зная, что мне делать. Несмотря на распалившееся внутри пламя, меня словно парализовало, сковало льдом, с которым не могла справиться даже данная мне природой магия огня. Я не могла ни пошевелиться, ни сказать что-либо. 

Пальцы Кая чуть крепче сжали мою талию. 

 — Ты ведь хочешь, – выдохнул он прямо над моим ухом.

На одно короткое мгновение повисла тишина и всё застыло. Затем мелодия продолжилась. Второй из полуобнажённых парней мягко сжал вершину моей груди. Я отшатнулась – и упала на софу, потому что отступать было уже некуда. 

Нет. Я не хотела, ужасно не хотела, чтобы меня касался кто-то кроме Кая.

Но ещё меньше желала, чтобы это делал он. 

Как я оказалась в этой ситуации? Почему из всей академии выбор пал именно на меня? Любая другая драконица была бы только рада стать королевой этого бала.

Любая.

Только не я.

Кай склонился над софой, нависнув надо мной тяжёлым изваянием. На нём была маска дракона. Чёрного дракона – того, кем он и был в реальной жизни. Сквозь маску я видела его глаза.

Наши взгляды встретились. 

Несколько долгих мгновений я смотрела ему в глаза и не решалась пошевелиться.

 — Если ты не сделаешь это, станешь изгоем, – проговорил он тихо.

Я знала это. Но мне было не привыкать. Я и так всю жизнь была одна – стараниями папочки, который не разрешал мне даже посещать уроки в школе. Так что несколько штрафных очков вряд ли испортили бы мне жизнь.

По крайней мере, я так думала.

Кай медленно выпрямился и скрестил руки на груди.

Остальные не торопились что-либо делать. Они ожидали, стоя на шаг позади Артаса и не решаясь нарушать субординацию, выходить поперёк Короля. 

Я же не могла дышать. 

Не из-за страха.

Не из-за того, что они всерьёз намеревались лишить меня девственности на сцене Гранд-Холла.

Нет. 

Из-за его взгляда. 

Он смотрел на меня. Внимательно, пронзительно, изучающе. 

Он видел меня. Точно. Чётко. Ясно. Иначе, чем остальные. 

Но я не могла прочесть по его взгляду, что он думал обо мне – и это сводило с ума, вгоняло в леденящий ужас. 

 — Она и в самом деле фригидна, – громко, насмешливо произнёс он. – Бесполезно! От неё не пахнет ни граммом возбуждения!

 — Я же говорил, ледышка она. В роддоме поди перепутали детей и случайно подсунули её Саргонам.

Другой фыркнул.

 — И что? Я тоже Варгас, но задам жару любому Саргону. 

 — Слушайте, да что мы её, заставлять что ли будем? Её и манго не берёт. Бесполезно. 

Орган ударил низкой нотой, и его гул вибрацией прошёл сквозь меня, проникая до самых костей. Я невольно вжалась в софу, продолжая неотрывно смотреть на Кая. 

 — Бездна с ней, – подытожил он и первым развернулся, чтобы покинуть сцену. Остальные, помедлив несколько мгновений, отправились за ним следом.

А я не могла пошевелиться. Грудь сдавило от сдерживаемой обиды.

Когда парни вышли, всё погасло и затихло. Орган замолчал. Прожекторы погасли. Паровая машина остановилась.

Я шумно выдохнула, встала и решительно потёрла лицо. 

 — Да что со мной? – простонала я, постукивая себя кулаком по лбу. – Хлопала глазами, как дура. Надо было сразу поджечь их всех – и дело с концом. Попадитесь мне только!

Я зарычала, послала к потолку пару светляков и спрыгнула со сцены, чтобы решительно направиться обратно в своё общежитие. Пересекла зал и с такой силой ударила по двери, что та чуть не слетела с петель. 

 — Вот, так и надо было сделать, – послышался насмешливый голос, заставив меня буквально подпрыгнуть на месте. 

Кай стоял, расслабленно прислонившись плечом к стене. Маски на нём уже не было, но и рубашка не появилась, отчего кровь снова прилила к вискам и начала стучать в ушах.

 — Что тебе от меня нужно? – холодно спросила я, нахмурившись.

 — Предупредить хотел. Твоя репутация и так, знаешь ли, вышла в минус. Будешь продолжать в том же духе, сильно пожалеешь.

 — Угрожаешь мне? – сощурилась я.

Он подошёл ближе и взял меня за подбородок.

 — Забочусь, – выдохнул он, и я, наконец, сделала то, что так хотела – со звучным шлепком оставила ему горящую пощёчину.

***

Кайрен

Я замер на мгновение, в немом изумлении глядя на Мари. Ни одна девушка ещё не пыталась меня бить. Ни одна девушка ещё не отвергала меня. Ни одна – кроме неё. И на короткое мгновение я действительно растерялся, лихорадочно соображая, как ответить. Но стоило мне взять себя в руки и расслабленно усмехнуться, как она уже перехватила инициативу:

 — Смотри не перегрейся от своей заботы, – процедила она, сощурившись. – Я, знаешь ли, не склоняюсь даже перед богами.

И решительным быстрым шагом направилась к выходу. 

Мне стало смешно. Так смешно, что еле сдерживал рвущийся наружу хохот. 

 — Атеистка, что ли? – крикнул я ей вслед. – А у нас всё-таки есть что-то общее!

В ответ на мои слова хлопнула дверь вестибюля Гранд-Холла, да с таким грохотом, что на мгновение я подумал: она всё-таки решила здесь что-нибудь сломать. Но тяжёлые дубовые двери выдержали. В отличие от меня. Потому что я разразился таким хохотом, что через минуту со стоном сполз по стене и, сев на корточки, поднял взгляд на луну, которая виднелась за высоким окном. 

 — Уж кому, как не мне, знать, что богам поклоняться бессмысленно.

Я не ожидал увидеть её в Даркхолле. Мари была из хорошей семьи: её отец, как и мой, происходил из древних драконов и обладал существенным влиянием. Если я не пошёл в столичную академию только потому, что вся эта чопорность и правила стояли уже поперёк горла, то она-то была девочкой правильной. И не должна была здесь появиться. 

Я заметил её в самый первый день. Она держалась особняком, прижимала к себе тетради, словно пряталась за ними, шарахалась от каждого, кто случайно оказывался слишком близко. Мы учились на разных факультетах, но я всегда находил предлог сбегать в корпус артефакторов и украдкой посмотреть, чем она занята. Интересно ведь. Никогда не видел такую холодную и неприступную огненную драконицу. 

А потом пришло оповещение, что сегодня чести посвящения удостоена Мариса Саргон, и мне как лидеру рейтинга Игры необходимо принять в нём участие. Я едва не поперхнулся куском мяса, который жевал в тот момент. Но отчасти даже обрадовался: наконец появилась возможность отплатить ей за давнее унижение. 

 — Ты чего тут застрял? – в дверном проёме показалась рожа Этрейна. Через мгновение в вестибюле появилось и всё остальное его тело. – Эта там ещё?

 — Ушла, – выдохнул я. Потом одним движением поднялся на ноги и, засунув руки в карманы просторных тренировочных штанов, пошёл к выходу. Бросил, деланно небрежно: – Что с ней теперь будет?

 — Её рейтинг опустился ниже нуля. Сегодня будет рассылка. Скорее всего бойкот. На неделю или две. В лучшем случае получит задание на замену. 

 — Не получит, – я поморщился и остановился на крыльце Гранд-Холла, глядя на чернеющий впереди лес. – Эта привилегия только для тех, кто выше сотни. А то и двух. 

 — Марек получал новое задание после того, как проболел своё испытание. У него было меньше ста.

 — Зато у его сестры было почти пятьсот баллов. Думаю, она за него просила. Понять бы ещё, у кого…

Опустив взгляд, я быстро сбежал по лестнице и пошёл к общежитию. Вопрос о том, кто именно управляет Игрой, волновал меня с самого первого дня, но за все пять лет обучения мне не удалось приблизиться к разгадке ни на шаг. Впрочем, я не так уж и старался. 

 — Неужели это твоё первое в жизни поражение? – насмешливо спросил Этрейн. Я бросил на него косой взгляд. 

 — С чего вдруг?

 — По большому счёту у тебя было задание, – он пожал плечами. – А ты так легко отпустил Саргоншу. 

 — Это не моё задание, а её. И её проблема, что она не согласилась на посвящение. 

  — Я тебя знаю с самого поступления, Кай. И абсолютно уверен: ты сел в смоляную лужу. И задница у тебя теперь чёрная и блестящая! 

Это его почему-то развеселило, и Рейн расхохотался. Я же глубже засунул руки в карманы, пряча их от ночного холода. Здесь, близ Лансфорта, климат был суровым. И даже в теплые осенние дни, как сейчас, ночи уже пахли морозом. 

 — Надо признать, она тебя сделала, – продолжал Рейн. – Единственная девушка в мире, которая никогда не поведётся на твои феромоны!

Он продолжал забавляться ситуацией, и я невольно почувствовал, как сжимаются в карманах кулаки. Бездново дно, Этрейн бывает невыносимым, но он действительно прав. Чем больше я об этом думал, тем сильнее меня охватывала злость.

— Это говорит лишь о том, что мне понадобится чуть больше времени, чтобы уложить ее в постель, – я надеялся, что мой голос прозвучал достаточно небрежно, хотя внутри все едва ли не полыхало. – Хотя знаешь, даже если бы эта Саргонша была последней девушкой в мире, я бы не захотел ее трахнуть.

Смех за моей спиной прекратился.

Рейн хмыкнул, и я обернулся, чтобы посмотреть на него. Глаза моего соседа опасно сощурились, как происходило всякий раз, когда он собирался предложить мне какую-то безумную авантюру.

— Даже не думай, – рыкнул я, и ноздри Рейна недовольно дрогнули. Однако что-то в моем тоне заставило его оставить свою идею. Скорее всего, до более подходящего момента.

— Идем спать, – предложил он. – Утром двойная пара по физической подготовке. Чувствую, мистер Хонир не успокоится, пока с нас семь потов не сойдет. Он наверняка в курсе, что сегодня посвящение.

— Да все преподы в курсе, – отмахнулся я.

Не только мне приходило в голову, что создатель Игры был достаточно влиятельным для того, чтобы не считаться с мнением администрации академии. И задания временами были настолько опасными и безрассудными, что заканчивались серьезными травмами.

До общежития мы в итоге шли в полной тишине, думая каждый о своем. И я почти не удивился, когда после всего случившегося во сне увидел Марису Саргон. И, в отличие от реальной себя, она была такой податливой и страстной, что моя кожа едва ли не плавилась от ее смелых прикосновений.

Мариса

К себе я вернулась злая, как бешеная горгулья. И ничего удивительного, что далеко не сразу смогла уснуть. Даже после продолжительного душа, потому что мне смертельно хотелось смыть с себя даже малейшие следы прикосновений этих ублюдков.

Р-р-р, как же я их всех ненавидела. Особенно Кайрена Артаса, который, без сомнения, был инициатором этого посвящения. Я готова была поклясться, что именно он сделал тот злополучный выбор, благодаря которому я оказалась на сцене Гранд-Холла в одной ночной сорочке. Перед глазами до сих пор плясали точки от ослепивших меня софитов, а ярость клокотала внутри так интенсивно, что меня едва не разрывало. 

Однако одного взгляда в зеркало было достаточно, чтобы убедиться – внешне это вообще никак не проявлялось. Я выглядела спокойной и собранной, и именно поэтому меня совершенно ошибочно считали недотрогой. Знали бы, чего мне это стоило…

Уснуть мне в итоге удалось лишь под утро, и на завтрак я явилась одной из последних, когда большая часть столиков уже освободилась. Подруг у меня за начало учебного года так и не появилось, да я и не особо рассчитывала их найти. С постоянным контролем успеваемости со стороны моего родителя у меня и времени не было на свободное общение.

Первой парой стояла практика ковки металлов, которую вел профессор Альдрун – стальной дракон, с первого же занятия заслуживший мое полное и безоговорочное уважение. Поэтому опаздывать очень не хотелось, но в аудиторию я явилась за мгновение до звонка, чем заслужила недовольный взгляд. 

— Итак, – мистер Альдрун подошел к доске и нарисовал там рисунок плетения. – Сегодня мы изучим, как наиболее эффективно вживлять кристаллы в артефакты, изменяющие сущность. – Перерисуйте внимательно это плетение, сейчас будем практиковать. Мисс Мариса, как только закончите, раздайте болванки из этой коробки.

Кивнув, я быстро дорисовала рисунок в тетрадку и подошла к преподавательскому столу. Там всегда заранее стояли коробки с раздаточным материалом, и на этот раз я также обнаружила небольшой ящичек с простыми металлическими бляшками.

В группе артефакторов было не так много народу, потому что большинство драконов стремились попасть именно на боевой факультет. Он считался более престижным. И все же я потратила достаточно времени, разнося по аудитории металлические бляшки, в которые нам предстояло вживлять кристаллы-накопители. Когда я почти закончила и поравнялась с одним из одногруппников, имя которого так и не запомнила, он внезапно схватил меня за рукав.

— Слышал, у кого-то сегодня была веселая ночка, – хохотнул он, глядя на меня снизу вверх, и неожиданно дернул меня на себя, уткнувшись носом в промежность. 

Скотина.

Не успев остановить себя, я с силой приложила этого недоумка коробкой по голове, чем заработала гневный окрик преподавателя.

— Мисс Мариса! – рявкнул он. – Что вы себе позволяете?

То есть нюхать меня на глазах у всей аудитории – это нормально? Хватать и отпускать сальные шуточки – допустимо? А огреть придурка коробкой по голове нельзя?

— Простите, мистер Альдрун, – спокойно ответила я, хотя все внутри звенело от ярости. – Коробка тяжелая. Я нечаянно уронила. Больше не повторится.

Но адепт, кажется, решил продолжить конфликт.

— Нечаянно? – оттолкнув меня, он вскочил со своего места. – Бешеная сука! Так и думал, что у них ничего не выйдет, потому что ты безднова фригидная ледышка.

По аудитории пронесся гул голосов. Не все были в курсе моих ночных приключений, и уж точно не ожидали, что на традиционную оргию в качестве жертвы выберут именно меня. Ведь за то короткое время, что я провела в академии, у меня действительно успела сложиться определенная репутация. Я сильно отличалась от своих раскрепощенных однокурсниц, которые вели бурную половую жизнь, в то время, как я продолжала соблюдать строгий целибат. Но вовсе не потому, что мне этого хотелось.

— Вернитесь на место, мисс Мариса, – строгим голосом потребовал профессор, и мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. 

Сердце колотилось как сумасшедшее, когда я шла к преподавательскому столу, чтобы поставить на место коробку. Взгляды всех в аудитории адептов были направлены мне в спину. Презрительные, осуждающие, непонимающие. Я кожей чувствовала их эмоции и изо всех сил стискивала зубы, чтобы не обернуться и не ответить что-то язвительно-колкое, после чего профессор Альдрун точно выставит меня вон. Но если такое произойдет, о дисциплинарном нарушении тут же станет известно моему отцу, и даже на расстоянии он найдет способ, как меня наказать.

Взгляд невольно упал на браслет, что обвивал мое правое запястье. Мой персональный тюремщик, который я носила с самого детства и не могла снять. Отчасти из-за него мой выбор пал на факультет артефакторов. Когда-нибудь я найду способ избавиться от этого украшения. А пока все, что мне оставалось, это держаться и прилежно впитывать знания.

Я вернула коробку на преподавательский стол, после чего невозмутимо вернулась на свое место. До моего слуха доносились многочисленные шепотки. Они обсуждали меня, не понимая, почему я удостоилась чести участвовать в посвящении. Я тоже этого не знала, но, по крайней мере, мне было отлично известно, кого обвинять в моем ночном приключении. И если Кайрен Артас думал, что это сойдет ему с рук, то он сильно ошибался. 

До конца пары я едва слышала, что рассказывал преподаватель, настолько была зла на себя.

Почему я сорвалась?

Зачем огрела этого недоумка коробкой? 

Профессор Альдрун славился своей строгостью и перфекционизмом. Вряд ли он забудет о таком вопиющем нарушении дисциплины. И плевать, что не я начала конфликт, но любая другая на моем месте могла бы сдержаться, чтобы поквитаться со своим обидчиком в более подходящее время.

Проклятие!

— Мисс Мариса, будьте добры, задержитесь, – будто прочитав мои мысли, произнес преподаватель, когда прозвенел долгожданный звонок с пары. Вздохнув, я сложила вещи в сумку и подошла к кафедре. 

Аудитория опустела, и у меня осталось не так много времени, чтобы подготовиться к следующему занятию, а мистер Альдрун все медлил. Он смотрел на меня, чуть прищурившись, будто никак не мог придумать, какое наказание мне выбрать. Этот преподаватель среди прочих имел одну особенность – он всегда носил перчатки со стальными пластинами, которыми барабанил по столу в моменты крайнего раздражения. И я ожидала, что наша беседа будет сопровождаться звонким постукиванием, но в аудитории царила тишина, которую я, не выдержав, нарушила первой.

— Я не должна была бить его по голове коробкой, – изобразив раскаяние, сказала я.

Но, видимо, актриса из меня была такая себе.

— Я бы на вашем месте, мисс Мариса, вызвал бы мистера Лероя на дуэль и размазал бы его по полигону. 

Что?

Мне не послышалось?

Но преподаватель не дал мне шанса ответить.

— К сожалению, ваша стычка произошла на глазах у множества свидетелей и, готов поклясться, все они в курсе, что этой ночью происходило в академии. 

В том числе и преподаватели.

— Поэтому я никак не могу оставить ваш проступок без внимания и должного наказания.

— А мистера Лероя? – поинтересовалась я. – Или накажут только меня?

— Он, по сути, не сделал ничего предосудительного, – по губам преподавателя скользнула холодная усмешка. – Всего лишь неудачно наклонился за своими вещами и врезался лицом в…

— Он меня облапал! – возмутилась я. – И обнюхал.

— Такова природа драконов. Вам ли не знать об этом, мисс Мариса.

Его ноздри дрогнули, будто он тоже пытался уловить мой запах, и я невольно усмехнулась.

Ничего у него не получится.

Мой отец сделал все, чтобы я не вышла из-под контроля. Чтобы не могла думать ни о чем, кроме учебы и личностного роста. С самого детства я на регулярной основе принимала вкусную микстуру, и лишь после наступления совершеннолетия осознала, как сильно отличалась от своих сверстниц. Не то чтобы у меня был большой выбор для сравнения, ведь родитель всегда предпочитал домашнее обучение. Я не посещала школу, и все базовые знания были получены мной дома. 

Странно, что мне позволили отправиться в академию, чтобы получить специальность. Но я, несмотря на свою низкую социализацию, всегда мечтала вырваться из-под родительской опеки, да и, чего скрывать, надеялась, что в Даркхолле отец до меня не доберется. И на несколько лет я забуду о побоях. 

Однако перед тем, как попрощаться со мной, родитель открыл секрет: микстура, которую я принимала долгое время, была ничем иным, как подавителем керри. Из-за того, что я пила его на постоянной основе, что-то в моем организме пошло не так, и я перестала иметь запах. Ни один дракон не смог бы учуять мое возбуждение, и именно это произошло со мной на сцене Гранд-Холла. 

— Если бы я не был уверен на сто процентов, – ворвался в мои мысли голос профессора. – Я бы решил, что вы даже не драконица.

— Как знать, – хмыкнула я. – Возможно, вы ошибаетесь.

— Возможно, – не стал спорить со мной преподаватель, хотя мой ответ, судя по тьме в глазах, ему явно не понравился. – Думаю, у меня получится выяснить это, когда вы придете на отработку.

Все же он решил меня наказать.

Я подавила тяжелый вздох и уставилась на мужчину с преувеличенным интересом.

Может, у него проснется совесть?

Ведь он прекрасно знал, что виноват был этот Лерой, который меня спровоцировал. Но то ли из вредности, то ли из какой-то мужской солидарности решил сделать крайней меня.

— И каким будет мое наказание? – спросила я, надеясь, что весть об этом не дойдет до моего отца. 

— После занятий вы придете на склад артефактов и поможете навести там порядок.

На склад артефактов? Да это огромное хранилище, под завязку заваленное древним хламом. Мне понадобится несколько лет, чтобы там прибраться.

— Малый склад, – уточнил мистер Альдрун, – который находится рядом с моей подсобкой. И не волнуйтесь, я буду рядом, чтобы помочь вам, мисс Мариса.

Этого мне только не хватало.

Похоже, этот профессор просто нашел повод, чтобы удовлетворить свое любопытство. Не удивлюсь, если он попытается применить на мне действие какого-нибудь артефакта, чтобы убедиться, действительно ли я такая ущербная, или просто притворяюсь. Не он первый, не он последний.

— Если это все, то я пойду, – сказала я, пытаясь подавить очередную волну раздражения.

— Увидимся после занятий, – многообещающе ответил мужчина и, больше не обращая на меня внимания, вернулся к своим бумагам, разложенным на кафедре.

Я же выскочила в коридор, чувствуя себя в западне. Мне вовсе не хотелось конфликтовать с преподавателем, но еще оставался один крошечный шанс, что он сможет мне помочь.

Взгляд снова вернулся к браслету. Если хоть кто-то скажет мне, как снять эту штуковину, он станет навеки моим самым лучшим другом, перед которым я буду в долгу до самого конца своей жизни.

В коридоре, прежде чем пойти на следующую пару, я некоторое время просто стояла, глядя в окно на полигон. У пятого курса боевого факультета в это время было сдвоенное занятие по физической подготовке. Откуда я это знала? Губы невольно искривились в невеселой усмешке, и моя маска ледяного спокойствия дала ощутимую трещину. 

Я наизусть выучила расписание Кайрена Артаса, потому что с нашей самой первой встречи он так глубоко и прочно застрял в моём сердце, что случайных пересечений в столовой и между парами мне было катастрофически мало. Иногда мне казалось, что я не смогу дышать, если не увижу его. А ведь бывали дни, когда боевики и вовсе целыми днями торчали на своём закрытом, защищённом полигоне, и тогда я чувствовала себя больной. Даже не так. Смертельно раненой. 

Я не знала, что именно разглядела в этом драконе. Чем он меня зацепил? Тем, что он сын богини Лизы и Джея Артаса? Избалованный наследник, привыкший получать всё, что захочется, прирождённый лидер, окружённый многочисленной свитой. Он был как персональное светило для многих в Даркхолле, путеводная звезда. Но я никогда не стремилась к свету. Меня всегда привлекала тьма, потому что она жила внутри меня, и её отголоски я ясно видела в серебристых глазах Кайрена Артаса. Именно в ответ на её таинственный зов моё сердце начинало колотиться, будто сумасшедшее, внизу живота стягивался сладкий узел… а потом приходила отрезвляющая боль. 

Браслет всегда работал исправно, не позволяя мне забывать, кому я на самом деле принадлежала. Отец не мог допустить, чтобы его единственная, маниакально любимая дочь вдруг оказалась в объятиях другого мужчины, и сделал все, чтобы этого не произошло. Он годами вколачивал в меня правила поведения и мысли, что влечение – это плохо. Каждый раз, когда в моем теле вспыхивало пламя, проклятый браслет бил меня током, оставляя на коже ожоги.

После ночи в Гранд-Холле на мне тоже остались следы, ведь там, среди прочих, был и объект моего вожделения. Для него, скорее всего, все происходящее было не более, чем элементом Игры, просто развлечением, а для меня – настоящей пыткой. Которая, правда, началась еще задолго до посвящения, потому что весь мой жесткий самоконтроль полностью пропадал, когда я погружалась в сон. И тогда самый красивый на свете дракон с серебристыми глазами врывался в мои грезы и творил такое, от чего я просыпалась с опухшими, искусанными губами и застрявшим в горле криком боли, ведь проклятый артефакт не знал пощады.

Я на миг закрыла глаза и прижалась лбом к прохладному стеклу. Осень полностью вступила в свои права, и холодный климат Лансфорта уже дал о себе знать. Дорожки за окном местами были покрыты инеем, зато воздух был будто застывшим и таким кристально-чистым, что я отчетливо видела отдаленный полигон и маленькие фигурки боевиков. Где-то среди них был и Кай, который, скорее всего, больше никогда даже не посмотрит в мою сторону, учитывая, как именно произошло наше официальное знакомство.

Он назвал меня фригидной.

При воспоминании об этом грудь сдавило, и я моргнула, стряхивая с ресниц непрошенные слезы.

Чего я точно не стану делать, так это плакать, даже из-за божественного наследника.

Стекло запотело от моего дыхания, и полигон пропал из виду. А мне пора было торопиться на следующую пару, потому что профессор Аурия Люг любила дисциплину даже больше, чем мистер Альдрун, а мне еще предстояло сдать ей доклад по теме прошлой лекции. 

Оторвавшись от окна, я направилась в нужную мне аудиторию и почти не удивилась, когда у самой двери путь мне преградила какая-то девица. Судя по ауре и запаху – полукровка, еще и не местная.

— И что он в тебе нашел? – спросила она, уперев руки в бока.

Понятно. Еще одна фанатка из свиты нашего полубожественного Кайрена Артаса.

Проигнорировав эту ненормальную, я попыталась ее обойти, но незнакомка явно нарывалась на конфликт.

— Почему его выбор пал на тебя? Чем ты его привлекла? – прошипела девица, пытаясь заглянуть мне в лицо.

Вокруг нас начали собираться зрители. Кажется, на то и был расчет. И я вновь оказалась в самом центре нелепого скандала. Держать на лице ледяную маску с каждым мгновением было все сложнее, поэтому я решила ответить, чтобы от меня, наконец, отстали.

— Не думаю, что кто-то из адептов делал этот выбор, – с сомнением протянула я. – Мы все играем роли в чьем-то театре марионеток. И никто не знает, кто кукловод.

— Да всем известно, что Кай и есть кукловод. Кроме него ни у кого нет такой власти в этой академии, разве что у преподавателей. Но им эти игры не нужны.

— Как знать, – пожала плечами я и, воспользовавшись временным замешательством моей собеседницы, проскочила в аудиторию, полную драконов, слышавших наш разговор.

Сложнее всего было изображать невозмутимость. Но я, кажется, справилась, потому что за спиной не было даже намека на обсуждение. Да и чего обсуждать? Все и так уже ясно – за какие-то неведомые заслуги сам Кайрен Артас избрал меня, ущербную, для посвящения, а вот что случилось дальше, похоже, осталось загадкой. Но чем от меня точно не пахло, так это жаркой оргией, поэтому выводы напрашивались сами собой.

К счастью, профессор Люг не дала моим одногруппникам даже шанса возобновить свои вопросы, и до самого конца лекции я была в относительной безопасности. А когда прозвенел звонок, я, игнорируя любопытные взгляды, направилась в столовую, задницей чуя, что там обязательно что-нибудь произойдет. И интуиция меня, как и в большинстве случаев, не подвела. Вот только жаль, что я вовремя к ней не прислушалась.

Мариса

Академия Даркхолл была построена совсем недавно – взамен вышедшего из строя Айсхолла. Само название указывало на наследие и отсылало к тёмному источнику, который пробудился под бывшим зданием академии. Всё здесь привлекало внимание современными архитектурными решениями и необычным устройством. И столовая не была исключением. Вместо классического вытянутого зала с длинными столами и скамьями вдоль них, столовая новой академии представляла собой круглое помещение с высоким купольным потолком. 

Сам купол представлял собой четыре стеклянные секции, разделённые четырьмя каменными фигурами драконов, которые стремились к вершине купола, а по периметру оставшаяся часть потолка была украшена лепниной в виде геральдических узоров всех шести кланов драконов, объединённых общими линиями силы, которые тянулись непрерывными потоками от одного дракона к другому. 

Столики были круглыми и левитировали в воздухе. Каждый был рассчитан на несколько человек, а места помечены табличками с именами. Кроме того, каждая табличка и соответствующая секция стола светилась определённым цветом. Поговаривали, что это уже дело рук создателей Игры: они зачаровали столы так, чтобы все сразу видели статус каждого адепта. Лидеры рейтинга располагались на небольшой возвышенности – подиуме, который тянулся вдоль окон, и их таблички сияли золотом. Представители середины рейтинга располагались в нижней части, и их места также тянулись вдоль окон. Центр зала занимали столики тех, у кого не было рейтинга или он был слишком низким. Порой ситуация менялась, и таблички переносились, так что приходилось искать своё место. 

Моя табличка, которая находилась почти в самом центре зала, всегда была серой, что означало отсутствие рейтинга или его близость к нулю. Всегда. До этого дня. 

Когда я добралась, в столовой было уже людно и шумно. Однако, стоило мне появиться, как разговоры стали тише, а взгляды метнулись ко мне, словно я была какой-то местной знаменитостью. Непривычно хорошо стали слышны щелчки шестерёнок хрономеханического орнамента, который парил под потолком циферблатом вниз. Должно быть, именно в честь него столовая официально называлась Хроно-Атриум. 

Я сделала медленный вдох и, стараясь не показывать возросшего волнения, прошла к своему столику. Привычные соседи подняли на меня такие взгляды, словно я была как минимум больна чумой. 

Моей таблички не было. 

Я огляделась, чтобы найти своё место, но вместо него обнаружила множество обращённых ко мне глаз. Что-то было не так. Да, я понимала, что все должны были уже знать про моё несостоявшееся участие в Игре. Но мне было совершенно невдомёк, почему они все смотрели на меня так пристально. 

Стараясь не обращать ни на кого внимание, я быстро пошла между столиков, бросая взгляды на те таблички, места перед которыми пустовали. И в конце концов обнаружила своё имя. Оно светилось красным и было единственным за столиком в дальнем и самом тёмном углу. 

Во рту пересохло. Я попыталась сглотнуть и почувствовала слабый металлический привкус. Мне не многое было известно об Игре и её правилах, но красный цвет моего столика не сулил ничего хорошего. 

Я опустилась за стол и провела пальцами по магической панели, вызывая меню. Выбрала простой обед, нажала на кнопку телепортации – и мой заказ с тихим хлопком мгновенно появился на столе.

Присутствующие, казалось, наконец потеряли ко мне интерес. Разговоры возобновились, и на меня уже не смотрели так пристально, но желудок всё равно стянулся в тугой узел беспокойства и страха. Меня не смущало одиночество за столом. Но я не знала, чего теперь ожидать. 

Мой вещатель находился в хранилище ректора. Отец запрещал мне его носить с собой и разрешал использовать только для того, чтобы связываться с ним. Поэтому я могла проверить сообщения только когда ректор сам вызывал меня для этого. А узнать вердикт от Хранителей Игры можно было только через вещатель. 

Кусок не лез в горло. Моё место располагалось так, что я могла видеть только стену перед собой. Тёмные панели из эбонита и чёрного дуба контрастировали с латунными витыми узорами, за которыми я следила взглядом, подолгу пережёвывая каждый кусок. Чтобы отвлечься и подготовиться к тесту по проектированию, я мысленно перечисляла классификацию артефактов и материалы, используемые в каждом из типов. 

Мимо проплывали подносы с закусками, но я едва ли смогла осилить свою порцию тыквенного супа и кусочек тоста. Взглянула на время и, решив, что уже можно идти на следующую пару, нажала на другую кнопку. Посуда исчезла со стола. 

Казалось, всё прошло хорошо. Лишь взгляды провожали меня, когда я решительно шагала к выходу. Но не успела я покинуть столовую, как в меня буквально влетел парящий поднос, полный бокалов с напитками, и облил меня почти что с головы до пят. Я вскрикнула и замерла, растопырив руки и пытаясь спасти сумку с учебниками и тетрадями.

 — Прости! – воскликнула скромного вида русоволосая драконица. – Я случайно, честное слово!

На мгновение затихшая столовая разразилась дружным хохотом.

Я медленно подняла взгляд на драконицу. Просушиться мне не стоило никакого труда – и уже через мгновение моя одежда была сухой. Сухой, но безнадёжно испорченной. Белая рубашка сияла яркими красными пятнами.

 — Я просто запнулась! – сказала девушка, когда я, пронзив её взглядом, направилась дальше.

Случайно, конечно. 

Мы с этой девушкой учились на одном курсе. И хоть её имени я не помнила, мне, как и всем на факультете, было известно, что она дружила с Прайм-Пять. Никто не знал, за что они удостоили её своим вниманием, но эта полукровка, в которой от дракона мало что осталось, везде таскалась за ними, и даже ела с ними за одним столом на подиуме. 

Нет, она точно сделала это нарочно. И в подтверждение я услышала со стороны подиума:

 — Не слишком-то зазнавайся, пустышка! Не знаю, чем ты заслужила такую честь, но ты явно не смогла удовлетворить Хранителей в должной мере. Должно быть, правду говорят, что ты фригидна, как стерилизованная сука.

По залу снова пробежала волна смеха. 

Я почувствовала, как пламя разгорелось во мне густой плавкой лавой. Пришлось задержать дыхание, чтобы не выпустить струйку дыма, и тем самым не продемонстрировать вскипевшую во мне злость. Привычно опустив взгляд, я представила себя посреди ледяной пустыни, и пламя начало медленно угасать. 

Девушка из Прайм-Пять, которая выделялась характерной внешностью грозовых драконов и носила пышную, сложно заплетённую косу ярких фиолетовых волос, спустилась с подиума и подошла ко мне, осматривая так, словно оценивала, что сделать дальше. В поплывших пятнах я выглядела действительно ужасно, и это, должно быть, здорово её развлекало. Моя сокурсница, краснея и пряча взгляд, поторопилась вернуться за свой стол. 

 — Бедняжка, – притворно вздохнула грозовая драконица. Она покачала головой и продолжила издеваться, хотя голос её был слаще мёда. – Как же ты в таком виде пойдёшь на пару? Тебя ведь не пустят, да ещё и отчитают за несоответствие внешнего вида. 

Я едва сдерживала гнев и желание ответить. Мне нельзя, ни за что нельзя было попадать в неприятности. Про любой выговор тут же доложат отцу, и тогда…

Мне даже представить было страшно, что тогда будет. 

Сзади послышались шаги. Я обернулась, ожидая очередной подлянки или оскорбления, но в мою сторону направлялся необычный для Даркхолла парень – чёрный дракон, – на ходу расстёгивая свой форменный пиджак. Когда он подошёл совсем близко, я невольно отшатнулась и приподняла плечи, словно так могла спрятаться от любого последующего выпада. И когда он поднял руку в мою сторону, зажмурилась, ожидая удара.

Слабости я поддалась лишь на мгновение. Напомнив себе о том, что передо мной не отец, ответить на побои которого было опаснее, чем просто стерпеть, распахнула веки и, храбрясь, встретила взгляд чёрных, как смоль, глаз. 

Удара не последовало. Вместо этого мне на плечи опустилась тяжёлая ткань мужского пиджака, который окутал меня терпким ароматом мороза, диких ягод и дуба. Парень поправил его на моих плечах, прикрыв широким отворотом грязные пятна на моей рубашке, и молча вышел из столовой, оставив всех в изумлённой тишине. 

Я проводила незнакомца взглядом.

 — Ты знаешь его? – спросила драконица из Прайм-Пять, угрожающе сузив глаза.

Не отвечая, я опустила взгляд и быстро зашагала к выходу, надеясь успеть догнать незнакомца и вернуть пиджак. Это было лишнее. Я могла ещё успеть сбегать в прачечную и забрать свежевыстиранную рубашку. Но когда я оказалась на улице, дракона уже не было видно. Должно быть, он просто распахнул крылья и перелетел на другую часть территории. 

Я разочарованно вздохнула. Деваться было некуда. Стоило поспешить за сменной рубашкой, но в этот момент артефакт на моём предплечье завибрировал. 

Это был сигнал вызова к ректору.

Ругательство чуть не слетело с моих губ. Порой мне казалось, что отец видит и слышит меня, даже когда его нет рядом, а за каждое бранное слово он наказывал меня лишением еды. И хотя он был далеко, я то и дело тревожно оглядывалась, опасаясь, что меня услышит кто-либо ещё. Мало ли, кто и о чём ему докладывает. У отца, который держал под собой тайную полицию Виригии, везде хватало и глаз, и ушей. 

Крепче запахнув пиджак незнакомца, я застегнула все пуговицы, что расположились с правой стороны. Хоть так скрыть изуродованную рубашку. Уж кто-кто, а мистер Итан точно доложит отцу о моём внешнем виде. Да ещё и разнюхает, что именно произошло. Они с отцом дружны не одну сотню лет и полностью разделяют взгляды на жизнь в целом и моё воспитание в частности. Если я задержусь хоть на пару минут, он обязательно начнёт расспрашивать, где меня носило, и всё это могло плохо кончиться.

Поэтому, спрятав следы своей неприятной стычки в Хроно-Атриуме, я чуть не бегом помчалась в учебный корпус. На ходу обернулась драконицей, прижала крылья к спине, чуть растопырив их в стороны и, вытянувшись головой вперёд, принялась изо всех сил перебирать лапами. Кто придумал сделать территорию Даркхолла такой путанной? Множество небольших зданий, казалось, были хаотично разбросаны, и мне приходилось бежать зигзагами по узким тропкам, то и дело задевая хвостом деревья, что тянулись вдоль дорожек. 

Наконец, уже обернувшись обратно человеком, я вбежала в учебный корпус и прямым ходом направилась в административное крыло.

В приемной ректора меня уже ждала секретарша. Высокая фигуристая человечка с неестественно светлыми волосами и пухлыми губами. Дядя Итан никогда не отличался хорошим вкусом. Она убрала в шкаф какую-то папку и улыбнулась также неестественно, как торчала её искусственно увеличенная грудь. 

 — Мисс Мариса, вас ожидает мистер Кэмерон.

Эти слова прозвучали, как приговор.

У меня зазвенело в ушах. Сердце остановилось, кровь отхлынула от лица, ладони вспотели, и даже дышать стало трудно. 

 — Что… он здесь делает? – выдавила я, глядя сквозь пространство.

 — Приехал навестить, – пожала плечами секретарша, опустилась на свой стул и принялась подпиливать ногти. – Проходите. 

Пришлось приложить усилие, чтобы сделать эти несколько шагов до ректорского кабинета. В голове бешено проносились мысли с предположениями о том, что могло разозлить отца до такой степени, что он лично прибыл в Даркхолл. Дорога до академии из Пантарэи занимала около двенадцати часов, если нестись на крыльях с попутным ветром. А время было обеденное. Это означало только одно: он отправился в путь ещё с вечера и провёл в небе всю ночь. 

Дверь тихо скрипнула, когда я робко вошла и прикрыла ее за собой, опасаясь поднять глаза. Но знала, что если не сделаю этого, будет ещё хуже. Поэтому натянула на лицо улыбку и подняв взгляд, тихо сказала:

 — Здравствуй, папенька. 

Он сидел в одном из гостевых кресел, закинув ногу на ногу и подперев рукой подбородок. Смотрел на меня спокойно и внимательно. 

Он был спокоен. Слишком спокоен. И это означало только одно: отец в бешенстве. Зол настолько, что вместо пламени у него внутри медленно закипает настоящий вулкан. 

 — Чей это пиджак? – спросил он вместо приветствия, и у меня похолодело в жилах.

Пиджак. Мужской пиджак на моих плечах. 

Это был не просто вопрос. Это был предвестник казни. 

Я отпрянула и упёрлась спиной в дверь приёмной. Слишком поздно осознала, какую ошибку совершила, появившись в этом пиджаке у дяди Итана. Даже если бы меня действительно поджидал именно он, эта деталь не осталась бы без внимания. И теперь он стал неопровержимой уликой, хоть я и сама не до конца понимала, чего именно. 

Я нервно сглотнула.

Отец медленно разогнул ногу, выпрямился в кресле, встал и оглядел меня с ледяной отстранённостью, словно я была одной из его подчинённых, вина которого была неопровержима, а наказание уже почти приведено в исполнение.

 — Я задал вопрос, Мариса, – мягко, ровно заметил он, и это внушало ещё больший ужас. Внутри всё сжалось. Я буквально не могла пошевелиться. 

 — Я… я не знаю.

Мой голос был еле слышен. 

 — Кто? – требовательно повторил отец. 

Я сжала кулаки за спиной, ногтями впиваясь в кожу ладоней. 

 — Какое это имеет значение? – спросила, умирая от страха перед собственной дерзостью.

Тишина. 

Она давила, душила, обволакивала горло ледяными цепями. Отец спокойно стряхнул невидимую пылинку с плеча безупречного камзола и медленно подошёл ко мне, каждым шагом заставляя меня всё сильнее вжиматься в дверь. Если бы с той стороны её кто-то открыл, я бы непременно потеряла равновесие и упала. 

 — Значение, – проговорил отец, – имеет всё. Особенно запах самца, который пропитал тебя с головы до ног. 

Он взял меня за руку, заставив поднять её перед собой. Край пиджака, слишком большого для меня, опустился, обнажая запястье с браслетом, под которым явственно виднелся до конца не заживший шрам. Второй рукой отец сжал мой подбородок, заставив вскинуть голову.

 — Мужчина. Касался. Тебя, – процедил он. Каждое слово опускалось на мою кожу, словно горящее клеймо. Но животный страх парализовал меня, и вместо ответа я лишь смотрела ему в глаза.

Ноздри отца едва заметно дрогнули. Он втянул носом воздух, словно пытался вычислить по запаху владельца пиджака. Но нет. Он пытался определить совершенно другой запах. 

 — Я знаю, что произошло ночью, – отец выпустил меня с такой силой, что я ударилась головой о тяжёлую дубовую дверь. Затем заложил руки за спину и сделал несколько шагов по кабинету. – Сейчас сюда прибудет врач, чтобы убедиться в твоей невинности. И если мне не понравится его ответ, ты сейчас же отправишься с Далёкие Стужи. 

Далёкие Стужи. Монастырь женщин-драконов. Только матери-настоятельницы имеют право на то, чтобы входить в связь с мужчиной и покидать стены монастыря. Мне же грозило оказаться в неволе послушницей на добрую сотню лет, прежде чем выслужусь и получу право на нечто большее, чем учение, служение и повиновение. 

 — Ничего не было, отец, – проговорила я, предприняв слабую попытку избежать страшной участи.

 — Итан мне рассказал про эту вашу Игру. И про то, что такое Посвящение. А о том, что в этот раз была избрана именно ты, в курсе каждая курица Даркхолла. Думаешь, я поверю тебе на слово?

 — Я отказалась. И убежала. Правда. 

Отец подошёл к одному из шкафов и потянул на себя выдвижной ящик. 

 — Если сейчас же назовёшь имя того, кто дал тебе этот пиджак, то, может быть, избежишь сегодня наказания. При условии, конечно, что осмотр покажет твою чистоту. 

 — Покажет! – воскликнула я неожиданно горячо. Вулкан, что кипел внутри отца, начал успокаиваться, и я мгновенно почувствовала это. 

 — Имя, – твёрдо повторил он, мгновенно остудив мой пыл. 

 — Я не знаю, правда. Он просто подошёл ко мне и надел на меня пиджак, не сказав ни слова. Мы не знакомы и прежде никогда не встречались. 

 — С чего бы это он стал тебя одевать? – отец бросил на меня испытующий взгляд, но я только развела руками, боясь рассказать о встрече с Прайм-Пять. 

 — Всё, что я знаю, – с трудом проговорила я, – что он из другого мира. Он… чёрный дракон. 

Глаза отца сузились. Он быстро пробежал пальцами по закладкам наполненного тонкими папками ящика и уверенно вытянул одну из них. Подошёл ко мне, дёрнул за отворот пиджака.

 — Папа… – прошептала я, испугавшись, что он сейчас заметит пятна на рубашке. 

Но он проигнорировал меня. Лишь сверил надпись на папке с именем на отвороте пиджака, о наличии которого я в панике даже не вспомнила. Потом вернулся к шкафу, захлопнул ящик, опустился в кресло и погрузился в изучение документа. На несколько очень долгих мгновений всё замерло. Только моё сердце стучало так, что даже отец должен был его слышать. А потом он отвёл взгляд в сторону и очень тихо, холодно произнёс:

 — Рэйвен Коннор. 

Веки его дрогнули, когда он поднял на меня взгляд, и я заметила, как сузились его зрачки.

Я забыла, как дышать. Это имя определённо было мне известно. Доводилось слышать в разговорах, в шепотках за спиной… но что именно?

 — Тебе хоть известно, Мариса, с кем ты связалась?

 — Я не… – начала было я, но не закончила, потому что в дверь постучали, и сразу же она распахнулась. Я едва успела отстраниться, когда в кабинет вошёл рослый дракон с собранными в пучок длинными волосами, в длинном зелёном халате.

 — Доктора вызывали? – спросил он, оценивающе осматривая меня. Должно быть, я была настолько бледна, что мужчина счёл меня больной. 

 — Будьте добры, мистер Лоран, – неторопливо кивнул отец, – я бы хотел убедиться в том, что моя дочь всё ещё невинна. 

 — Ваша дочь?.. – повторил дракон, снова окинув меня оценивающим взглядом. – Вы уверены, что…

 — Если бы не был уверен, не вызвал бы вас сюда, – холодно отрезал отец и, закинув ногу на ногу, углубился в чтение личного дела Рэйвена. 

Доктор явно посчитал, что мой родитель немного не в себе, но виду не подал. Мундир высшего чина давал понять: спорить будет себе дороже. Поэтому он прочистил горло и жестом указал мне на сложенную в углу ширму.

 — Что ж, мне необходим контакт с кожей. Там вы можете раздеться до нижнего белья. 

И первым поспешил в угол комнаты, чтобы сделать импровизированную смотровую. Отец демонстративно не обращал на нас внимание. 

Игнорируя бешено колотящееся сердце, я прошла за ширму и начала раздеваться, хотя пальцы слушались с трудом и пуговицы едва поддавались. Пиджак я повесила сверху, следом пошла юбка, в которую я завернула рубашку, чтобы отец не увидел на ней пятен. Оставшись в чулках и нижнем белье, я неловко переступила с ноги на ногу и отвернулась, чтобы не смотреть на доктора. Браслет начал нагреваться, хотя я не успела даже поймать себя на ощущении влечения.

Доктор мягко коснулся моего живота тёплой ладонью. Я вздрогнула, почувствовав первый укол электричества, закусила губу. Доктор, заметив мою реакцию, отвёл ладонь. Я опустила голову, стараясь отвернуться ещё сильнее, но шея не разворачивалась так далеко, как хотелось бы. 

 — Вас что-то беспокоит, мисс? – тихо спросил он. 

 — Нет, пожалуйста, продолжайте, – выдохнула я, представляя себя посреди ледяной пустыни. – Закончим с этим побыстрее.

Брови доктора дрогнули, но он послушно прикоснулся ладонью к моему животу. Я зажмурилась, чтобы не поддаваться желанию взглянуть на него. Мне хватило одного беглого взгляда на доктора, чтобы оценить и крепкое телосложение, и красивое лицо с выраженными скулами, а его осторожное внимание заставляло драконицу внутри меня извергать пламя. 

Руку неистово жгло, и я с силой сжимала кулаки. Это помогало терпеть.

Доктор снова прочистил горло и каким-то нарочито спокойным тоном сказал:

 — Могу вас уверить, мистер Саргон, что ваша дочь ни разу не имела половой связи. У неё не только сохранена физиологическая девственность, но также и структура ауры сужена, что характерно для невинных дракониц. Если желаете, мы можем пройти в аппаратную, и я продемонстрирую вам особенности её структуры.

 — В этом нет необходимости, мистер Лоран, я вам верю, – судя по звукам, отец встал и убрал папку обратно в ящик. 

 — Можете одеваться, – тихо сказал мне доктор, заглянув в глаза так, что я оторопела на мгновение. Но новая волна боли под браслетом быстро привела меня в себя, и я поспешно отвернулась.

 — Мистер Рэйвен Коннор, – громко проговорил отец после того, как дверь за доктором закрылась. – Не раз привлекался за нападение у себя на родине. Был дважды судим и дважды таинственным образом оправдан. 

 — Я правда его не знаю, отец, – выдохнула я, застёгивая маленькие пуговицы в тугие петлицы. Руки дрожали. 

 — Надеюсь, что это так. Я установлю на дверь твоей комнаты особый артефакт. Он будет блокировать магию, отслеживать, кто и когда входит и выходит, а также запирать дверь на ночь. Ты должна быть у себя ровно в девять вечера. Всё поняла?

 — Ты серьёзно? А если мне нужно будет в туалет?

 — Делай все свои дела заранее. На всякий случай держи под кроватью горшок.

 — Ты издеваешься?.. – ошарашенно выдохнула я и слишком поздно спохватилась: изо рта вышло облако чёрного дыма. 

 — Мариса, – голос отца стал ниже и твёрже. – Я делаю это ради тебя. Даже если вчера тебе удалось уйти от драконов, которые хотели тебя поиметь, то в следующий раз они просто ворвутся в твою комнату и сделают это не учитывая твоего мнения. Ты знаешь, насколько опасны бывают мужчины. Пиджак я забираю. С Коннором поговорю сам. 

 — Да… папенька, – прикрыв глаза и старательно сдерживая гнев, ответила я. 

 — Надеюсь на твою благоразумность, Мари, – вместо прощания сказал отец. Забрал с ширмы пиджак незнакомца и, не прощаясь, вышел из кабинета. И только выждав минуту, я позволила себе вспыхнуть пламенем, закричать, что было силы, – и упасть на колени в бессильной злости.

Дверь тихо приоткрылась. Должно быть, я испугала секретаршу дяди Итана. 

 — Всё в порядке, – бросила я уже спокойно. – Простите меня за минуту слабости. 

 — На вашем месте я бы злился не меньше, – ответил мужской голос, и я испуганно вскочила на ноги, чтобы поспешно натянуть юбку. Голос остановился по ту сторону ширмы. – Это я, доктор Реми Лоран. Хотел убедиться, что вы в порядке, мисс Мариса. 

 — Всё хорошо, доктор Реми, – солгала я. – У вас, наверное, дела. 

 — Дела подождут. Я заметил, что браслет на правой руке причиняет вам боль. Это артефакт?

 — Что вы, он совершенно не доставляет мне дискомфорта.

 — Шрамы на руке говорят об обратном. Если отец позволяет себе жестокое обращение, мы могли бы сообщить об этом в соответствующую инстанцию.

Я тихо рассмеялась.

 — Он сам и есть соответствующая инстанция. Ему подчиняются те, кому вы могли бы сообщить. Всё в порядке, правда. Шрамы пройдут уже к утру.

… Если не появятся новые. Драконица во мне давно уже требовала большего, ей хотелось вкусить настоящей силы, объединив потоки с мужчиной, и порой я просыпалась от боли, потому что браслет даже во сне напоминал мне, что эти мысли, фантазии, чувства – запрещены. 

Доктор молчал, и в какой-то момент я даже подумала, не показалось ли мне. Может, его и не было в кабинете, просто у меня уже не выдержала психика? Я осторожно выглянула из-за ширмы. Доктор Реми Лоран стоял, опершись о стол, и напряжённо смотрел в пол перед собой. 

Быстро опустив взгляд, я подхватила свою сумку и зашагала к выходу из кабинета. На тест по проектированию артефактов я безнадёжно опоздала, но ещё могла успеть к концу пары и хотя бы договориться с профессором о пересдаче. Плохие оценки могли не только разозлить отца, но и поставить под угрозу саму возможность учиться в академии. 

Только я положила ладонь на дверную ручку, как сзади снова раздался мягкий голос доктора:

 — Мисс Мариса, вы уверены, что не нуждаетесь в помощи?

Я обернулась. Дракон всё так же стоял у стола, скрестив руки на груди, и смотрел мне прямо в глаза. 

 — В ней нет необходимости. 

 — Я слышал о том, что произошло ночью. Если у вас будут проблемы, найдите меня в медицинском крыле.

Коротко кивнув, я буквально выбежала из ректорского кабинета. Кровь прилила к лицу, сердце забилось быстрее, и мне хотелось убежать как можно дальше и как можно быстрее. Оказавшись за углом, в общем холле, я остановилась, отдышалась, похлопала себя по щекам. Потом бросила взгляд на большие часы, оценила, где находится нужная мне аудитория, и со всех ног помчалась на пару.