Жестокий бывший

Возвращаться в родной город после жестокого предательства любимого мужчины - все равно что идти босиком по стеклам. Это больно, но, к сожалению, другого выхода у меня нет.

- Сабрина, ты как? Готова? - спрашивает ба, заглядывая ко мне в комнату. Вслед за ней прибегает и Ясмин - моя любимая звездочка. Та, ради кого я смогла выжить в самый ужасный период жизни.

- Ма-ма! - протягивает она, и я невольно улыбаюсь.

Для моей крошки даже это простое слово в ее четыре с лишним года - настоящее достижение.

Подхватываю дочь на руки и звонко целую в обе щеки.

- Кто это сегодня так рано проснулся? - воркую с малышкой.

Яся смущенно улыбается. Моргает, а ее пушистые ресницы часто порхают, словно крылья бабочки. И опять внутри противно тянет от воспоминаний - каждый раз, когда я смотрю на дочь, то вижу его глаза. 

Глаза мужчины, который унизил, растоптал и уничтожил меня. Использовал, а затем выбросил на обочину.

- Ма-ма, - повторяет дочь.

Ба вздыхает и пытается забрать у меня ее, но малышка крепко вцепляется в мою шею.

- Не надо, - шепчу я, укачивая ребенка. 

Знаю, что порой ей очень нужен тактильный контакт. Из-за особенностей в развитии и некоторой задержки Ясмин куда больше нуждается в подобном, чем обычный здоровый ребенок.

К сожалению, подлость, которую сотворили со мной, не прошла бесследно, и это отразилось на здоровье Яси. Еще один мой крест. Моя вина.

Что не догадалась. Недосмотрела. Доверилась мужчине, которому было плевать. Влюбилась, рискнув броситься в омут с головой.

- Ну, все-все, - говорит ба. - Маме надо пойти в магазин, но она обязательно тебе принесет что-то вкусное.

Яся недоверчиво смотрит на меня, чуть отстраняясь. С ней бывает непросто, но я бы ни за что не отказался от нее. Никогда.

А вот Айдар… Мысленно обрываю себя, запрещая думать о нем. Нельзя. У меня новая жизнь, и предателям в ней нет места.

Я вернулась в родной город всего на пару недель, но даже этого хватает, чтобы призраки прошлого начали терзать меня.

- Ма? - дочь вопросительно тянет, вырывая меня из тяжелых мыслей.

- Конечно, родная. Принесу. А ты пока побудешь с ба, хорошо?

В целом Ясмин тихий ребенок. Порой мне так хочется, чтобы она хулиганила и бегала, как другие дети, добавляла мне седых волос - только бы была полностью здоровой.  Я готова отдать ради этого все, что у меня есть - всю себя. Но, к сожалению, чудес не бывает.

- Да, - тихо соглашается дочь, и это тоже хороший знак.

Снова целую ее и, посадив на диванчик, быстро выхожу в коридор съемной квартиры, в которой мы остановились. 

Мне каждый раз невероятно тяжело оставлять малышку. Но я должна поехать к брату в больницу, а после узнать, что с похоронами отца.

Если бы не авария, которая унесла жизнь одного и, вероятно, оставит инвалидом другого, я бы ни за что не вернулась сюда.

После того, как семья отвернулась от меня, я имею полное право проигнорировать их беду, но, наверное, тогда я сама себя морально засужу. 

А я не готова нести груз вины еще и за это.

На улице накрапывает мелкий дождь. Погода вообще не летняя, хотя до осени еще далеко. Кутаюсь в плащ, поднимая высокий воротник, чтобы спрятаться от хлесткого порыва ветра, и переступаю с ноги на ногу в ожидании такси. 

Кажется, здесь даже воздух более густой и тяжелый. Каждый вдох дается тяжело, точно я дышу ядом, который незаметно осаждается в крови.

Родной город еще никогда не казался мне настолько мрачным, как сейчас - свинцовые тучи как темный купол накрывают все пространство. А резкие порывы ветра обжигают кожу и срывают с деревьев еще зеленые листья.

Пока еду в больницу, отстраненно смотрю в окно. Столько воспоминаний связано с местами, которые я вижу. 

Я знала, что так будет, что все, от чего бежала, меня догонит.

И все равно приехала. 

Единственное, что меня успокаивает - в этом городе больше нет Айдара. Вдвоем нам здесь было бы слишком тесно. За те пару недель, что мы с дочерью пробудем тут, у нас нет ни единого шанса встретиться - это еще одна причина, по которой я согласилась приехать.

И все равно образы прошлого так и мелькают у меня перед глазами, пробуждая забытое ощущение тоски.

На территорию больницы машины пускают только по заранее заказанному пропуску. Поэтому от ворот приходится идти пешком. Дождь усиливается, и я едва ли не бегом добираюсь до главного здания. Второпях напрочь забыла про зонт, и теперь мой плащ превратился в пятнистое нечто.

Раздраженно выдохнув, захожу в здание. На меня практически сразу обрушивается стоящий в холле гул. Посетители то и дело куда-то снуют, толкаются в очередях, ругаясь на медперсонал, и ссорятся из-за того, кто кого толкнул.

Охранник лишь лениво смотрит на спор, разыгравшийся в одной из очередей у ресепшена. 

Я застываю на пару минут, недоуменно глядя на все это. Я точно знаю, что у отца и брата всегда была хорошая медицинская страховка в дорогой клинике. Тогда почему Марат оказался здесь? 

Городская больница, может, и не хуже, но мой старший брат всегда был заносчивым в этом плане и считал, что Сафины должны получать только лучшее.

А еще хотелось бы узнать, как так вышло, что машина отца вылетела на встречную полосу посреди ночи, если у него всегда был надежный водитель.

На то, чтобы выяснить, в какой палате находится Марат, уходит почти полчаса. Отзывчивость персонала тут практически на нуле, поэтому приходится не только дождаться своей очереди, но и момента, пока одна из девушек за стойкой ресепшена соблаговолит, наконец, оторваться от своего очень важного дела в мобильном.

Когда я все же получаю ответ и довольно хлесткое “к нему все равно нельзя, а его врач сегодня не принимает родственников для беседы”, я почти готова взорваться.

- А как зовут его врача?

- Томский Олег Павлович. Но вам это…

Я не жду окончания фразы и резко разворачиваюсь. Теперь главное - найти врача, и все у него…

Мысль обрывается, как только я впечатываюсь в широкую мужскую грудь. 

- Осторожнее, - раздается хриплый, знакомый до боли голос у меня над головой, а следом я ощущаю на плечах мужские руки. Запах парфюма, который невозможно вытравить из памяти, мгновенно заполняет пространство, и я как будто проваливаюсь под воду - быстро, и в то же время без возможности вынырнуть.

Слепну. Глохну. Немею.

Мне требуется все мое мужество, чтобы поднять взгляд и убедиться в том, что мне не показалось. 

Что передо мной стоит он - Айдар Тарханов.

Тот, кто сначала украл мое сердце, покорив и влюбив в себя, а затем жестоко разбил его и безжалостно выбросил.

Паника мгновенно стягивается тугой петлей вокруг моего горла. Я не могу не то что пошевелиться - даже просто вдохнуть. Легкие жжет от недостатка кислорода, а в голове заполошно бьется только одна мысль - он здесь.

Он рядом…

Мужчина, который стал моим первым и единственным. Тот, кто подарил мне самые счастливые минуты моей жизни, и кто заставил повзрослеть буквально за считанные часы.

- Сабрина…

Мое имя его голосом - это что-то на запрещенном. Боль растекается ядом, запуская память в новом витке. 

Цепким холодным взглядом Тарханов скользит по моему лицу. Мне надо отойти, сбросить его руки, но вместо этого я позволяю ему разглядывать меня. 

А сама смотрю в темно-карие глаза, которые раньше мне казались теплыми и наполненными любовью.

Но все это было фальшью, обманом. Тарханов умело пользовался моей влюбленностью, извлекая из этого пользу.

Рядом раздается громкий крик одной из недовольных посетительниц, и это приводит меня в чувство. Дергаюсь в сторону, чтобы обойти мужчину, разбившего мне сердце. Однако Айдар не позволяет - успевает сделать шаг в сторону и практически утаскивает за собой, продолжая при этом удерживать за плечи.

- Давно вернулась в город? - спрашивает, а сам впивается в меня темным, острым взглядом.

Когда-то я таяла перед ним, верила каждому слову. Я дышала им одним. Ради него я была готова пройти по углям, а он…

Он не оценил, дав понять, что в его системе ценностей я где-то между одноразовой посудой и новыми перчатками. 

Я повзрослела и обросла броней. Мне пришлось сделать это, чтобы вывезти, чтобы справиться ради дочери.

Пусть я пропустила первый удар, но мне все же удается взять себя в руки. И то, как полосует меня его взгляд, сейчас не причиняет столько боли. Я умело закрываюсь на все замки, надевая безупречную защитную маску, с которой сроднилась за эти пять лет.

- Приехала по делам, - скупо отвечаю, веду плечами, давая понять, что его руки стоит убрать.

Что странно, Тарханов, и правда, отпускает меня. То ли почувствовав изменения в моем взгляде, то ли решив не накалять обстановку. Когда-то я считала, что знаю этого мужчину. Теперь же я прекрасно понимаю - что у него там в мыслях, никто не разберет.

- Из-за отца? - он прицельно бьет по фактам. 

- Из-за отца, - киваю, не видя причины отнекиваться. 

К тому же реши я уходить ответа, Айдар может захотеть докопаться до сути. 

Один шанс из ста, но я не имею права рисковать спокойствием Ясмин. Я все еще помню, каким непредсказуемым может быть Тарханов. Не хочу, чтобы у него появился рычаг давления - ему ни к чему знать больше того, что и так очевидно.

Мой отец - не последний человек в городе. Естественно, многие в курсе его смерти. К  тому же Марат с Айдаром были партнерами. Именно брат и познакомил нас тогда, пять долгих лет назад.

- Соболезную, - сухо произносит он, все еще сканируя меня взглядом, будто ища какие-то изменения.

Сам он, к сожалению, не стал выглядеть хуже. Я бы хотела, чтобы это было так, но себе врать нет смысла - внешне Айдар по-прежнему очень привлекательный мужчина. Настолько, что после всего внутри на краткий миг вспыхивает трепет под ребрами. 

Он даже в простом свитере и джинсах выглядит мужественно и сурово. Брутально.

Судя по тому, что я вижу, спортзал Айдар все еще посещает регулярно - он в отличной форме. Разве что морщинок вокруг глаз чуть прибавилось, да между густыми темными бровями залом стал более четким. И все такая же легкая щетина, от которой я когда-то сходила с ума.

Хотела бы я это забыть, но… 

Я ведь так и не смогла стереть себе память. Как ни старалась, изредка в моих снах мелькали образы прошлого  - как Айдар целовал меня, как шептал слова любви, уверяя, что я - цветок его души.

Единственная. Родная. Любимая…

- Благодарю, - отвечаю в тон и, сделав шаг в сторону, собираюсь обойти Тарханова, чтобы закончить эту нелепую встречу, однако тот снова удерживает меня. Теперь уже за локоть.

- Ты к Марату? 

Глухое раздражение поднимается к горлу. Мне приходится сдерживаться, чтобы не наломать дров. Напоминаю себе, что я не должна привлекать внимания к себе. Всего пара недель, и мы с ба и дочерью уедем. Но эти дни надо как-то продержаться. 

- Да, и у меня не так много времени, так что… - замолкаю, не договорив, но выразительно смотрю на мужчину, затем на его руку на моем локте.

- К нему не пускают.

- Потому что ты не член семьи, - мстительно бросаю в ответ. 

- Ты тоже, Сабрина, - звучат жестокие слова.

На короткий миг боль вспыхивает с новой силой. Кажется, я словно возвращаюсь в тот самый день, когда разбилась, упав с высоты своей глупой влюбленности.

- Он мой брат.

- Насколько я знаю, по бумагам - нет, - цинично добавляет Айдар.

Прикрываю глаза на пару секунд, чтобы удержать то спокойствие, которому училась все это время.

К сожалению, отчасти Тарханов прав - когда я уехала из родного города, мне пришлось сделать новые документы. Человек, который мне помог, объяснил это тем, что иначе скрыться будет сложно. 

Почти год я прожила по ним в другом городе, но когда стало ясно, что ни я, ни моя Ясмин не нужна Тарханову, я попросила вернуть свое имя.

Правда, к этому моменту отец и брат вычеркнули меня из своей жизни, скупо передав, что не желают обо мне ничего знать.

Я свыклась с этим, приняв их решение. Ба, за то, что она последовала за мной, тоже посчитали предательницей.

И я научилась жить вот так - с дочкой и ба, пока два дня назад мне не позвонил Рамиль - помощник отца - и не сообщил новости о смерти отца. А также настоятельно попросил приехать, как единственного родственника, способного принимать решения, пока Марат находится без сознания.

- Я больше не член семьи, - возразила я тогда, убитая тем, что узнала.

- Все не так просто, Сабрина, - туманно ответил Рамиль. - Приезжайте. 

Одним из моих условий было - отдельное жилье. Ба мое решение поехать поддержала. Так мы опять оказались в родном городе.

Теперь же Тарханов жестоко напоминает мне о том, что я знаю и так. Впрочем, его жестокость для меня не новость - с ней я отлично познакомилась еще пять лет назад.

Однако, возможно, есть что-то, о чем не знает даже Айдар -  не зря же Рамиль долго уговаривал меня приехать.

- В любом случае тебя это не касается, - сухо отвечаю. Делаю шаг назад и демонстративно сбрасываю руку Айдара. 

Я успеваю сделать несколько шагов и даже завернуть за угол, когда он догоняет меня. Подталкивает к стене, фактически зажимая в углу и вынуждая продолжить этот бессмысленный и болезненный разговор.

- Ошибаешься, Сабрина. Больше ты не сбежишь. Не сейчас, когда по городу ездит маньяк, сводящий счеты с твоей семьей.

Его слова выбивают почву из-под ног. Меня так сильно штормит, что я едва успеваю ловить ощущение равновесия.

Я слишком долго жила в относительном спокойствии, и сейчас не успеваю держать удар. Эти годы я была полностью занята дочерью и не испытывала тех эмоций, которые против воли вызывает во мне Айдар.

Он словно ураган снова ворвался в мою жизнь, хотя я была уверена, что мы больше не встретимся.

Я оказываюсь не готова к этому и сейчас хватаюсь за остатки своей выдержки из последних сил.

- Не тебе решать, что и как мне делать, - чеканю максимально твердо.

Раньше Тарханову ничего не стоило сломать мою волю - он знал, на какие кнопки давить, чтобы я стала послушной и ласковой. Для него я всегда была готова на все.

Но теперь все изменилось - в моей системе приоритетов первое место отдано другому человеку.

Ясмин.

Ради нее я должна быть сильной и удержать оборону перед ее жестоким отцом.

- Не слышала, что я сказал? - чувствую, как Тарханов начинается злиться. Внешне это не проявляется, но тон голоса становится иным.

Надо же, прошло пять лет, а я до сих пор помню все оттенки его эмоций. Зачем? Зачем мне это в голове?!

- Ты потенциальная жертва. 

- Кажется, ты сам сказал - я не часть семьи. Так что отпусти и не приближайся ко мне больше.

- Или что?

На губах Айдара появляется циничная ухмылка. Он стоит очень близко, непозволительно и недопустимо. Так еще и пальцами берет прядь волос и медленно пропускает ее между ними. 

- Рассчитываешь меня запугать? - с вызовом спрашиваю, стараясь не реагировать и не вспоминать прошлое.

Это сложно - перед глазами так и пляшут образы нашей близости, как Айдар мог часами ласкать меня, заставляя изнывать от желания к нему. 

- Всего лишь озвучиваю факты, - небрежно роняет он. - Кто-то пытается свести счеты с твоей семьей, Сабрина. Ты можешь оказаться на месте отца. Или на месте Марата.

Страшно ли мне от такой перспективы? Безусловно. Но я ни за что не покажу этого Тарханову. Не подставлю ему свои слабые места, чтобы он ударил побольнее.

- Окей, спасибо за информацию, - сухо отвечаю. - А теперь отойди и прекрати меня преследовать.

Естественно, он и не думает отстраняться, а я начинаю задыхаться от нашей близости. Держусь из последних сил, запрещая себе думать о том, что я слишком слаба.

В голове мелькает малодушная мысль сбежать. Не из больницы, из  города. 

Эти пять лет отец и брат отлично жили и справлялись без меня. Уверена, и дальше тоже смогут.

- Ты изменилась, - вдруг произносит Айдар.

В его темных глазах я вижу то, что поначалу пугало меня.

Тьма. Он бывал разным - умел быть нежным и чутким любовником, но иногда показывал и другую свою сторону. В такие моменты наша близость превращалась в дикий, необузданный животный секс. Я так любила Тарханова, что готова была идти за ним куда угодно. Я отдавала себя полностью и принимала его любым.

За что и поплатилась. 

Я была уверена, что он не причинит мне боли, но убедилась, что это не так, и заплатила высокую цену.

Больше я не позволю ему подобного.

- Отпусти, - повторяю, игнорируя его замечание. 

Айдар, наконец, прислушивается ко мне и действительно отступает на шаг. Даже этого уже достаточно, чтобы дышать стало гораздо легче.

 - Ты уже встречалась с Рамилем?

Он задает этот вопрос так, словно вправе. Точно я - его зона ответственности, которую он держит под контролем. И это становится последней каплей.

Я и так вся словно струна. Только тронь, и взорвусь. Бывший как будто специально провоцирует меня, и, к сожалению, я не успеваю удержаться от того, чтобы бросить:

- Вопросы задавай своей жене и детям.

Айдар тут же мрачнеет, хмурится, и между темными бровями залегает жесткая складка. От него мгновенно веет холодом - совсем как в тот день, когда я узнала правду и разбилась. Как дурочка, до последнего хваталась за глупую надежду, что все не так, что мой любимый все объяснит, и наше счастье будет в безопасности.

- Ты и понятия не имеешь, о чем говоришь, - чеканит Тарханов.

- И не желаю понимать, - жестко отрезаю. - Мне плевать, ясно? У каждого из нас своя жизнь и своя дорога. 

Я делаю шаг в сторону, собираясь проскользнуть мимо мужчины, но тот резко дергает меня обратно и буквально рычит мне в губы:

- Не так быстро, Сабрина! 

Я не успеваю придумать достойный ответ, как Тарханов затыкает меня поцелуем.

Жестким. Властным. Подавляющим.

Он не ласкает, а наказывает. Его ярость выплескивается в резкость  и болезненный укус. Я пытаюсь сопротивляться, но силы неравны, и тогда я что есть силы кусаю его за губу.

Настолько сильно, что тут же чувствую металлический привкус на языке.

- Чертовка! - рявкает он, а я на автомате замахиваюсь, и лишь когда ладонь начинает гореть, осознаю, что, и правда, ударила Тарханова.

Он мгновенно перехватывает мою руку.

- Еще раз ты… 

А потом он резко осекается, замечая на безымянном пальце кольцо.

Ну, вот и все.

- Ты замужем? - рыкает Тарханов, продолжая сверлить ненавидящим взглядом мою ладонь.

Дергаю ее, не без труда освобождаясь от хватки бывшего.

- Тебя это не касается, - максимально сухо отвечаю, мысленно радуясь, что все же согласилась на предложение Руслана Молотова.

Именно он помог не только сбежать от отца с братом, но и сделал мне новые документы. Этот мужчина был единственным, кто оказал мне поддержку в самый трудный момент моей жизни.

Пять лет назад ни отец, ни брат не поверили моим словам. Они оба сразу решили, что в случившемся в том проклятом клубе виновата только я. В итоге меня заперли в доме, решив насильно выдать замуж за одного из партнеров отца.

В тот момент я была одна против всего мира. Напуганная, растерянная и преданная Айдаром. 

А еще с ребенком под сердцем. 

На моей стороне была только ба, но и ее отец посадил под замок за то, что она пыталась меня защитить.

Только благодаря Руслану я смогла вырваться и сбежать. До сих пор не представляю, как он умудрился пробраться к нам в дом и вывести оттуда меня вместе с ба.

Если бы не Молотов, моя малышка вряд ли бы родилась - скорее всего, отец силой отправил бы меня на аборт. 

Раньше мне казалось, что он меня любил, пусть и скупо, по-мужски. Но после того как они с Маратом поступили, я усвоила одну простую вещь - для них я была просто активом. Не более.

- Ошибаешься, - цедит Тарханов, снова перехватывая мою руку. 

Холодная ярость в его глазах должна обжигать, пугать и подавлять. Но та часть меня, что окрепла и закалилась после предательства, выдерживает без труда.

Наша встреча слишком неожиданно случилась. Знай я заранее, подготовилась бы. 

К сожалению, взять себя в руки мне удалось не сразу, но больше я не позволю эмоциям выйти наружу.

- Отпусти, - требовательно произношу и дергаю рукой. Айдар злится - это видно по тому, как он смотрит на меня, как стискивает зубы. 

В прошлом я всего несколько раз видела его в таком состоянии, но мне хватило на всю жизнь.

Наконец, бывший все-таки убирает руку, а у меня кожу до сих пор жжет там, где он прикасался. Демонстративно растираю запястье, на что Тарханов лишь вопросительно выгибает бровь.

- Дай пройти.

Сердце гулко отбивает ритм, который затем пульсирующим танцем отдается в висках. Но я держусь, пусть и из последних сил. Айдар делает шаг назад, продолжая при этом сверлить взглядом. 

Вопреки моим ожиданиям, он больше ничего не говорит. Я уже почти дохожу до лестницы, когда мне в спину прилетает:

- Будь осторожна, Сабрина. Твой отец не просто так попал в аварию.

Замедляюсь всего на пару секунд, а затем продолжаю свою путь.

К черту. Не хочу ничего слышать, не хочу. Знаю, что Тарханов таким вот незатейливым способом дает понять, что предлагает помощь. Но на самом деле это очередная манипуляция. Это раньше я поверила бы. Теперь - нет. 

Он вообще часто делал вот так - ненавязчиво мог решить все за тебя. И раньше это меня очаровывало. Но сейчас между нами огромная пропасть, и я не имею права рисковать безопасностью и спокойствием дочери.

Олега Павловича нахожу на третьем этаже. Приходится, конечно, побегать, но мне нужно как можно скорее решить все вопросы и покинуть этот ненавистный город.

- Пока нечем вас обрадовать, - вздыхает он после моих объяснений, из-за чего я не числюсь среди родственников Марата. - К сожалению, состояние стабильно тяжелое.

- То есть прогнозов никаких? 

- Пока прогнозы таковы - хуже вашему брату не становится. В его ситуации это уже победа. Авария была сильная, и водителю повезло куда меньше.

- Да, я понимаю, - сдержанно киваю. - Я могу его увидеть?

Олег Павлович задумчиво трет лоб. 

- Вообще-то не положено, но…

- Я прошу, пожалуйста. Недолго.

Если учесть, как мы расстались, и что наговорил мне Марат в последний наш разговор, то это вообще лишнее. Правильнее было бы уйти, но…

Но, наверное, мне это нужно - снова увидеть брата, прежде чем окончательно попрощаться. 

Мой побег случился внезапно. Практически сразу, как только я оказалась в другом городе, токсикоз стал слишком сильным. И в тот момент было плевать на все, что происходило где-то там. Плюс морально я была раздавлена поступком Айдара, так что далеко не сразу захотелось узнать, как отец и брат. Обида на них была сильна, но я все еще на что-то надеялась.

Только на шестом месяце моей беременности Марат сообщил мне, что они оба в порядке. А еще что для всех у них больше нет дочери и сестры.

Это стало еще одним ударом, который привел к тому, что я опять оказалась в больнице с угрозой преждевременных родов.

В палате интенсивной терапии мне разрешено пробыть не дольше пяти минут, но мне хватает и двух. Марат бледный, в бинтах и трубках. Сейчас он не производит того пугающего впечатления, как пять лет назад.

В тот вечер, накануне моего побега, он меня ударил. Не просто замахнулся и припугнул, а ударил так, что я отлетела к стене и в ужасе прикрыла руками живот. Судя по тому, как тогда Марат на меня посмотрел, он догадался.

Той же ночью Руслан вывел меня из отцовского дома, чем, вероятно, спас не только меня, но и Ясмин.

Сейчас глядя на брата, я не чувствую злости или ненависти. Нет и злорадства, что бумеранг судьбы вернулся к нему.

У меня вообще ничего к нему нет. Словно все выгорело за эти годы.

- Поправляйся, - сухо бросаю напоследок и, развернувшись, покидаю палату. 

Спускаюсь по лестнице, а сама гадаю - мог ли Тарханов остаться дождаться меня на первом этаже? 

На короткое мгновение в голове мелькает мысль, что в прошлом все могло сложиться иначе. Но я буквально с корнем вырываю ее, напоминая себе, что Айдар - предатель, для которого нет ничего святого.

Однажды он меня унизил, растоптал и выбросил. Больше я на такое не подпишусь. Так что лучше нам больше не встречаться.

К счастью, на первом этаже бывшего действительно нет. Только в этот момент я задаюсь логичным вопросом - а что, собственно, здесь делал Тарханов? 

Мог ли приходить из-за Марата?

Раздраженная встречей с предателем, набираю номер Рамиля - тот отвечает далеко не сразу, что тоже заставляет понервничать.

- Я только что из больницы, - говорю вместо приветствия. - Могу приехать в офис и подписать документы, о которых вы говорили.

- Кхм, - тактично хмыкает тот. - Знаете, Сабрина, думаю, в офисе вам лучше не светиться.

- Почему? - вырывается у меня быстрее, чем я успеваю оценить, стоит ли поднимать подобный вопрос.

Понимаю же, что после моего побега отец сделал все, чтобы вычеркнуть меня из их жизни.

- Скажем так, это может быть небезопасно, - уклончиво отвечает Рамиль, чем ставит меня в тупик.

Он уже второй, кто намекает на это.

- Хорошо, тогда где?

- Я пришлю адрес.

Собственно, вот и весь разговор. Через минуту мне приходит сообщение с указанием места встречи. Ресторан. Тот самый, куда меня водил Айдар.

За ребрами противно тянет, но я стискиваю зубы и вызываю такси. Нужно немного потерпеть, и мы с дочкой и ба вернемся домой.

Машину приходится ждать почти десять минут. Дождя нет, но погода мерзкая - как будто осень началась в середине лета. Успеваю позвонить ба и узнать, как у них дела. Слышу тихую возню на заднем плане - значит, Ясмин не спит.

- Не волнуйся, Рина, у нас все под контролем, - бодро отвечает ба. - Ты была в больнице?

- Была, - отвечаю, решив не сообщать ей по телефону, что видела Айдара. - Судя по тому, что сказал врач, перспективы у Марата неопределенные.

Она вздыхает. Пусть ба и на моей стороне, но брата моего все равно любит и переживает. И я почти не осуждаю ее за это - я так и не смогла рассказать, как повел себя Марат накануне моего побега.

- Сейчас встречусь с Рамилем, и домой.

- Хорошо, делай спокойно свои дела.

В такси достаточно тепло, и я почти сразу согреваюсь. До ресторана ехать минут двадцать, но в какой-то момент я замечаю, что мы сворачиваем не туда. Водитель нервничает, резко дергает руль, а затем оборачивается ко мне и бросает странный взгляд.

- Что-то не так? - не выдерживаю первой.

- За нами всю дорогу едет темный внедорожник, - отвечает он. - Я несколько раз поменял маршрут, но…

Оборачиваюсь и вижу, как огромная машина стремительно нас догоняет.

Внутри все жгутом стягивает от холодного липкого страха. Естественно, вспоминаются слова Тарханова. Я не воспринимала их всерьез, решив, что он просто манипулирует.

Но что если нет?

Про аварию, в которую попали отец и брат, я знаю довольно мало - в новостях это событие осветили на удивление мало. Рамиль по телефону отказался давать хоть какие-то комментарии. Теперь уже и тот факт, что мы встречаемся в ресторане, а не в офисе, тоже начинает выглядеть странновато.

- Может быть, совпадение? - нервно спрашиваю, поворачиваясь к водителю.

- Вам лучше знать, - туманно отвечает тот.

Сглатываю и достаю мобильник из сумочки. Судорожно ищу номер Руслана, как вдруг тот самый внедорожник резко обгоняет нас справа и уезжает вперед. Замираю, испуганно глядя ему вслед. Таксист тихо хмыкает.

- Адрес все тот же? - уточняет он.

- Ага, - растерянно отвечаю, гадая, что же это такое было. 

Ощущение, что нужно уезжать из города как можно скорее, становится практически осязаемым. Мысленно обещаю себе пару дней, и все. Беру билеты обратно. 

Выходя возле ресторана, я невольно оглядываюсь по сторонам, ища тот самый внедорожник, но ничего такого не наблюдаю. Я всерьез задумываюсь над тем, чтобы все  же позвонить Молотову, но меня окликает Рамиль, который как раз приехал. Приходится отложить звонок на потом.

- Вы вовремя, - скупо говорит помощник отца и первым направляется к ресторану. 

Я нечасто с ним общалась раньше, и, честно говоря, Рамиль не вызывал у меня приятных эмоций - слишком резкий, мрачный. Этот мужчина всегда смущал меня, и я всячески избегала с ним встреч.

Столик наш расположен возле окна, практически в центре зала. Это немного успокаивает. Я заказываю только кофе, давая понять, что не собираюсь задерживаться.

- Итак, о чем вы хотели поговорить? - спрашиваю, едва официант оставляет нас.

Рамиль недовольно поджимает губы, а затем выкладывает на стол  синюю папку и пододвигает ко мне.

- Здесь некоторые документы для вас. Отец оставил.

- Мне? 

Он сухо кивает.

- Что там? - спрашиваю, даже не прикоснувшись к папке. - Что? Мне не нужны деньги или активы семьи.

На лице мужчины появляется усмешка.

- Пять лет назад Тагир Ахметович приказал вычеркнуть вас из завещания, а также перевести все, что было на вас записано, обратно на Марата.

Я догадывалась об этом, не дура. И все-таки это больно. Не потому что мне нужны были эти деньги - к счастью, благодаря Руслану я смогла получить профессию, которая позволяла обеспечивать Ясмин, ба и меня саму. Но понимание, что папа настолько кардинально решил поступить, вызывает тупую застарелую боль.

Они отказались от меня. Оба.

- Тогда что это?

- Скажем так, некоторые материалы о том, что случилось с вашим отцом и братом. 

- Как это касается меня? Зачем вы вообще меня вызвали, если от меня не требуется никаких подписей?

- Завтра похороны, - весомо роняет Рамиль.

Отвожу взгляд в окно и долго молчу.

Наверное, я плохая дочь, но внутри я не чувствую скорби по родному человеку. Нет ее. Конечно, ужасен сам факт аварии, что пострадали люди, но…

Но ведь это не то же самое.

- Давайте вы просто скажете, что от меня требуется, и закончим на этом.

-  Торопитесь? - пожалуй, слишком резко спрашивает Рамиль.

- У меня всего пара дней, - намеренно называю другой срок. 

- А как же Марат?

Цепкий взгляд помощника отца буквально ввинчивается в меня. И пять лет назад я бы поддалась, стушевалась и начала бы нервничать и заикаться.

Но не теперь.

- Марату предстоит долгая реабилитация. Полагаю, за ним будет кому присмотреть.

- И вы готовы просто так уехать?

В его голосе мне чудится осуждение. Понимание этого вызывает злость - едкую, ядовитую. Она разъедает все, мешая дышать.

Пусть прошло пять лет, и я, казалось бы, оправилась, смогла пойти дальше и стала сильной, но я все еще помню, как это было.

- У меня своя жизнь, - сухо отвечаю, тщательно контролируя голос. 

Повисает звенящая тишина. Возможно, Рамиль рассчитывал на другой ответ, а может, на такой вариант у него не было распоряжений - я не знаю. Но и знать не хочу. Единственное мое желание - просто сбежать. Вернуться в свою жизнь и забыть про эту поездку как страшный сон.

- Если это все, то…

- Завтра похороны, - повторяет он. 

Как бы я ни пыталась отстраниться от этого, понятно, что это мероприятие я не пропущу. 

- Я приеду, - отвечаю не сразу.

На лице Рамиля проступает едва заметное облегчение. Словно он всерьез предполагал иное.

- Но после этого я уеду. Если есть какие-то документы, которые необходимо подписать, то завтра последний день, когда я смогу это сделать.

- Даже не спросите, все ли готово к погребению?

- Думаю, вы получаете достаточно, чтобы исполнить последнюю волю моего отца, - отрезаю, собираясь уйти, не дождавшись кофе. 

- Последнюю волю… - задумчиво повторяет Рамиль, постукивая пальцами по столу. - Да, Сабрина, его последняя воля имеет место быть.

Я все больше жалею, что поддалась на уговоры и пришла на встречу. 

- Будет оглашение завещания. До этого момента вам не стоит покидать город, - внезапно добавляет помощник отца.

- Что? - удивленно смотрю на него. - А при чем тут я? Вы только что сказали, что меня из него вычеркнули. 

- Это было раньше. Пять лет назад, - уклончиво возражает Рамиль. - Ситуация изменилась, и вы должны присутствовать.

- Знаете что? - раздражаюсь все сильнее. - Мне не нужно ничего из отцовского наследства! - резко заявляю, поднимаясь из-за стола. - Можете делать, что хотите, а у меня своя жизнь!

Бросив это, быстро выхожу и покидаю ресторан. Ощущение, что меня вот-вот поймают, заставляет едва ли не бежать.

Только в такси я перевожу дыхание. Звонит телефон, и первая мысль - Рамиль решил продолжить разговор. Однако это оказывается Молотов.

- Ты где? - лаконично спрашивает он. 

- Еду домой, - устало отвечаю.

- Как прошла встреча?

- Сложно.

Руслан хмыкает.

- Устала? 

Ему всегда удавалось чутко уловить мое настроение.

- Есть такое. Хочу вернуться домой. Совсем.

- Потерпи, малыш. 

По телефону Молотов всегда сух и немногословен, но несмотря на это, я всегда знаю, что он рядом и поддержит, если надо. Ловлю себя на мысли, что несмотря на то, что он держит дистанцию, сейчас мне тягость даже он.

В этом городе все слишком для меня. Даже ставший привычным Молотов.

Бросаю взгляд на кольцо на моей руке. Слишком дорого кольцо для фиктивной жены. Может, ба права, и Руслан действительно ждет от меня взаимности?

За мыслями дорога пролетает слишком быстро. Заметив дом, в котором мы сняли квартиру, я выдыхаю с облегчением.

Уже через пять минут я увижу дочку. Она дает такой заряд бодрости и любви, что все проблемы после этого кажутся уже не такими сложными.

Расплачиваюсь с таксистом и выхожу из машины. 

Мне остается всего несколько метров до подъезда, когда я слышу свое имя.

Застываю от неожиданности, а затем оглядываюсь, хотя внутри все кричит - беги!

Однако тело действует иначе. 

- Мы не договорили, - нагло заявляет Тарханов, подходя ко мне практически вплотную.

- Что ты здесь делаешь? - растерянно спрашиваю, пока у самой в голове только одна мысль - нельзя, чтобы он узнал про Ясмин! - Ты что… Преследуешь меня?!

Айдар мрачнеет, сдвигает брови, цепко глядя на меня. 

-  А тебе есть что скрывать?

- Мне? Ну, это по твоей части больше! - огрызаюсь, беря себя в руки. - Это ведь ты не считаешь нужным рассказывать о своем семейном положении.

- Сабрина, ты понятия не имеешь, о чем говоришь, - рычит Тарханов. 

- Да ну? Или у тебя не было штампа в паспорте? И двоих сыновей тоже?

- Они не… - он осекается и замолкает, будто сам себя же обрывает.

- Да мне плевать, ясно? Твоя жизнь меня не касается. Так же, как моя - тебя. Поэтому хватит за мной следить.

Вижу по выражению лица Айдара, что он злится, и сильно. 

- Твой отец и брат ввязались в опасные дела, результат ты знаешь, - мрачно говорит он.

- А я тут при чем?

- Ты - наследница. Поэтому являешься мишенью, как и Марат.

- И какое тебе до этого дело? Мои риски тебя не касаются! - фыркаю и делаю шаг назад.

- Ошибаешься. 

Демонстративно поднимаю правую руку.

- Я замужем, - чеканю в ответ. - Чужая женщина, понимаешь? Я принадлежу другому мужчине.

- Значит, станешь вдовой! - рявкает Тарханов так громко, что я невольно вздрагиваю, но едва он делает шаг ко мне, как наталкивается на стену в виде Молотова.

Я даже не успеваю понять, откуда тот взялся, как оказываюсь за его спиной.

- Слишком смелое заявление, - небрежно усмехается Руслан.

Осторожно выглядываю из-за его спины, чтобы посмотреть на Айдара. И тут жалею о том, что сделала это - столько злости и агрессии в его взгляде сейчас.

- Пошел вон! - практически рычит он. 

- Адресуй это себе, - невозмутимо возражает Молотов. - И отвали от моей жены. Дважды я повторять не буду.

На пару секунд на лице Тарханова мелькает шок, однако он быстро пропадает, уступая место холодной ярости.

- Свой шанс ты упустил, - добавляет Руслан. 

Чувствую, как атмосфера накаляется, и я всерьез опасаюсь, что может случиться драка. При этом мой фиктивный муж абсолютно спокоен, а вот Тарханов - напротив, излучает дикую ярость.

Однако несмотря на это, он делает шаг назад, стискивает зубы и переводит на меня тяжелый взгляд, от которого хочется спрятаться обратно за спину Молотова.

- Время покажет.

Айдар разворачивается и уходит к машине, а я так и стою, дыша через раз. Перед глазами встает тот самый день, когда я узнала правду, и мое сердце было разбито.

- Идем, - тихо говорит Руслан и, взяв за плечи, ведет к подъезду.

Меня потряхивает - запоздалый откат после еще одной встречи с Тархановым. Мне удавалось не думать о нем, пока я встречалась с Рамилем, но теперь он в курсе, где я живу, и если узнает про Ясмин…

Не думаю, что ему нужна моя дочь, но она может стать рычагом для давления. А я уже убедилась, насколько жестоким и циничным может быть Айдар Тарханов.

- Чего он хотел от тебя? - спрашивает Руслан, когда мы заходим в квартиру. Ба выглядывает в коридор и делает знак быть тише.

- Спит? - спрашиваю шепотом. Она кивает, и мы уходим на кухню.

Отхожу к окну, чтобы хоть немного собраться с мыслями. Несмотря на то, что я доверяю Руслану, сейчас мне бы хотелось побыть одной. Но выгнать его после того, как он помогал мне столько раз, будет банально невежливо.

- Чего хотел Тарханов?

- Не знаю. Говорил о том, что отец и Марат ввязались во что-то нехорошее, - отвечаю, глядя в окно. 

На улице снова начинается дождь, и, похоже, лето в этом городе закончилось с моим приездом.

Тишина между нами становится слишком выразительной, и я не выдерживаю. Однако, развернувшись, практически натыкаюсь на Руслана, который стоит слишком близко.

Замираю, не понимая, чего он хочет.

- Вообще-то, Сабрина, отчасти он прав, - тихо, практически интимно произносит он.

А затем наклоняется так, что я невольно отстраняюсь и фактически вжимаюсь спиной в окно позади себя.

- О чем ты?

- О твоем наследстве. И о том, почему Тарханов тут же появился рядом.

- Я не понимаю. Что ты имеешь в виду?

Руслан не пытается встать еще ближе, но мне крайне неуютно от того, как он нависает надо мной. Это слишком интимно. И это ощущение только усугубляется, когда выражение его лица смягчается, и он мягко проводит кончиками пальцев по моей щеке, чтобы заправить прядь волос за ухо.

- Не волнуйся, тебя это не коснется. Вы с Ясмин не пострадаете.

Кладу ладони на грудь Молотова и мягко надавливаю, давая понять, что мне вот так некомфортно. В какой-то момент я всерьез опасаюсь, что он не поймет намека. Но нет. Отступает, а в глазах у мужчины мелькает едва заметное разочарование.

- Я хочу знать подробности. О чем речь?

- Прежде всего, не нервничай, - мягко произносит Руслан. - Ты же помнишь про свои головные боли, малыш.

Шумно выдохнув, массирую виски. Он прав - сильные переживания всегда сказываются на мне подобным образом.  

- Спасибо за заботу, - говорю, с трудом сдерживая раздражение. - Но я хочу получить ответы.

- Я не знаю всех подробностей, но пока единственное, что точно могу сказать - авария не была случайностью.

- То есть кто-то ее подстроил? 

Внутри холодеет, стоит мне озвучить эту догадку. Я теперь не одна, и именно я отвечаю за дочь и ее безопасность.

- Вероятность этого достаточно высока. 

- Почему? Ты ведь что-то знаешь, да? Руслан, пожалуйста, - прошу его.

- Да,  я помню, что ты не терпишь лжи, - усмехается он, продолжая оставаться достаточно близко, пусть и отступив чуть в сторону. - Я знаю, что Марат ввязался в рискованный бизнес, связанный с антиквариатом. Насколько твой отец был вовлечен в процесс, я не знаю. Но эта авария - не первый звоночек.

- То есть как? - растерянно сиплю. - Ты не говорил.

На лице Молотова появляется снисходительное выражение.

- Сабрина, а ты помнишь, что ты говорила про брата и отца, когда я приехал и начал рассказывать новости?

На это мне нечего ответить. Действительно, я тогда психанула - у Ясмин резались зубки, она почти не спала, а вместе с ней и я. К тому же уже тогда появились первые признаки сложности с коммуникацией. Я была настолько морально выпотрошена, что слова Руслана стали последней каплей, и я сорвалась. Накричала на него, потребовав прекратить говорить про людей, которые готовы были продать меня замуж, словно вещь на рынке.

- Ладно, ты прав, - неохотно признаю. - Тогда расскажи сейчас.

- Авария стала третьим случаем.

- А те два, они закончились неудачами для того, кто на них покушался?

- Уверена, что хочешь лезть в эту грязь? - хмуро спрашивает Молотов. - Кстати, чего от тебя хотел Рамиль?

- Я так и не поняла, если честно. Передал папку с документами, сказал, что завтра похороны.

- А что за документы? - резко спрашивает Руслан.

И только тут до меня доходит, что папку-то я не взяла.

- Понятия не имею - я не стала даже смотреть. Он так меня взбесил своей уверенность, что я чего-то должна семье, которая отказалась от меня.

К сожалению, сколько бы лет ни прошло, боль от этого все равно со мной. Отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть слезы, от которых печет глаза.

Руслан приближается и осторожно обнимает меня за плечи. Его близость, увы, тяготит меня. Не дарит спокойствия и уверенности, как было с Тархановым. И это какая-то вселенская несправедливость! 

Почему мужчина, который все эти годы помогает и поддерживает, не вызывает и части тех эмоций, переполняющих меня рядом с предателем?

Почему?!

- Ты не одна, малыш. Помни об этом, - мягко произносит Молотов.

Я терплю. Не отталкиваю, потому что испытываю чувство вины и вместе с тем ощущаю себя должницей.

- Спасибо, - коротко отвечаю, когда молчание уже слишком затягивается.

- Ты знаешь, что я не стану на тебя давить, и приму любое твое решение, - продолжает Руслан. - Но я хотел бы сделать наш брак настоящим.

Горячее дыхание опаляет кожу на шее. Чувствую, как пальцы на плечах спускаются ниже, а затем ладони смыкаются у меня на животе, и теперь наши объятия становятся куда более близкими.

Я словно оказываюсь в ловушке, в которой резко исчезает воздух.

- Ты же видишь, что ты мне нравишься, малыш. По-настоящему, - добавляет Молотов, скользя губами по моей щеке, а у меня перед глазами начинает плыть, пока в голове бьется только одна мысль - что мне делать?!

Свинцовые тучи, холодный ветер и кладбище. Такой вот набор для нового дня в ненавистном городе.

Глядя на то, как гроб с телом отца медленно опускают в землю, я испытываю лишь жуткую усталость и желание уехать. Даже Руслан, стоящий рядом, больше не помогает. 

После его предложения сделать наш брак настоящим его присутствие меня тяготит. В тот момент мне сильно повезло - от необходимости отвечать меня спасло появление ба и Ясмин.

Тогда я уже была готова биться в истерике - оставалось всего чуть-чуть. Слова Молотова, его прикосновения - все это вызывало только отторжение.

И это жутко угнетало - иногда мне просто из чувства протеста хотелось стать полноценной. Влюбиться и увлечься другим мужчиной! Но, к сожалению, после первой же попытки года три назад я поняла, что Тарханову удалось сделать мне стойкую прививку от отношений.

Я бы и хотела ответить Руслану взаимностью, но не могла. Слишком глубока моя рана, несмотря на прошедшее время. 

Теперь же в наши с Молотовым отношения добавилась эта жуткая неловкость, которая незримо повисла тогда на кухне. И кажется, ее почувствовала не только я.

Дочка у меня в принципе немногословна, но в присутствии Руслана Яся еще больше замыкалась, хотя он всегда относился к ней с теплом и со вниманием.

Ни разу я не видела, чтобы он посмотрел на нее косо, или позволил себе интонацию, давшую понять, что с моими ребенком что-то не так.

Нет, наоборот. Руслан всячески старался наладить контакт в те редкие моменты, когда приезжал к нам в гости. Но в тот день Ясмин как будто полностью отгородилась от моего фиктивного мужа - словно почувствовала, что между нами появилось недопонимание.

Все эти годы Руслан помогал и поддерживал меня, но сам оставался в моем родном городе. Лишь в последние полгода он стал приезжать куда чаще. Ба намекала, что это может быть не просто так, но я лишь отмахивалась. Теперь же передо мной встает очень непростой выбор, который однозначно усложнит жизнь не только мне.

- Замерзла? - заботливо спрашивает муж, заметив, что я ежусь от очередного порыва ветра.

- Немного, - вздыхаю, глядя на часы. 

Мы стоим в стороне, но все равно я ощущаю концентрированнее внимание. Еще бы - блудная дочь самого Сафина заявилась на его похороны. Я приехала почтить память отца, но так и не набралась смелости подойти к могиле.

Ближе всех к происходящему находится Рамиль. Он вообще ведет себя так, словно главный здесь. Впрочем, по большому счету так и есть - Марат до сих пор в коме, а я тут никто.

Возможно, стоило бы узнать у того же Рамиля - почему Марат оказался в городской больнице, а не в дорогостоящей клинике. Но это означает дать согласие на участие во всем этом, погрузиться в проблемы, стать частью этого.

А я не хочу. 

Ясмин здесь не нравится - она более молчаливая, потому что новое место для нее чужое. Она не закатывает истерики - у нее вообще подобное случается редко. Но я замечаю, что Яся меньше улыбается, часто подолгу стоит и просто  смотрит в окно. А еще рисует дом.

И ее состояние для меня в приоритете. 

- Сабрина, позвольте выразить соболезнования, - произноси невысокий седовласый мужчина лет шестидесяти.

Замечаю, как помимо него в нашу сторону направляется еще пара мужчин. Ну, конечно - тело погребено, можно использовать время с пользой.

- Спасибо, - сухо благодарю, даже не пытаясь узнать, кто он. Лицо смутно знакомо, но что я знала про дела отца? Будучи молодой девятнадцатилетней девчонкой, я едва ли вникала в то, что ловила за столом. Да отец с братом особо и не обсуждали в моем присутствии свой бизнес.

- Раз уж вы в городе, то мы могли бы…

- Не могли, - вежливо, но вместе с тем жестко пресекает Молотов.

Мужчина недовольно хмурится.

- Руслан, если ты не заметил, то я говорю не с тобой, - высокомерно заявляет он.

- А я не позволю пытаться использовать мою жену, Анатолий. Так что разговор окончен.

На лице мужчины отражается неподдельное изумление. Его взгляд быстро падает на мою руку.

- Вот оно что, - бормочет он. Затем косится на Молотова. - Хорошего дня, - добавляет и отходит в сторону.

- Сейчас все потянутся к тебе, уверена, что хочешь остаться? - тихо спрашивает Руслан.

- Конечно, нет, - отвечаю, уже предвкушая, как выслушаю кучу фальшивых слов. - Думаю, можно уезжать.

Где-то там я видела Тарханова, который мелькал среди тех, кто решил почтить память моего отца. И откровенно говоря, я боялась, что он снова подойдет ко мне.

- Согласен.

 Однако словно из ниоткуда появляется рядом Рамиль и, придержав меня за локоть, заявляет:

- Сабрина, на пару слов.

Я раздраженно мотаю  головой, а Молотов встает так, чтобы оттеснить от меня помощника отца.

- Наедине, - добавляет тот. - Сейчас. Если вы так торопитесь покинуть город.

Вздохнув, киваю и мягко удерживаю Руслана. Тот недовольно хмурится. В его взгляде откровенное неодобрение, но, к счастью, муж не пытается меня остановить. И мы с Рамилем отходим на несколько шагов, оставаясь наедине.

- Что такого срочного? Вы говорили, никаких документов на подписание нет.

- Обстоятельства  изменились, - заявляет он, а я чувствую, как мне начинает печь в спину. И так как я вижу Руслана, стоящего чуть поодаль, это точно не он. Остается только один мужчина, который может производить на меня такой эффект. - Вам стоит кое-что узнать.

- Если это очередная манипуляция, то лучше даже не начинайте, - сразу выставляю условие. 

Желание сбежать становится навязчивым. У меня потеют ладони, а пульс подскакивает до отметки максимум. Мне срочно нужно уйти и спрятаться. 

Нам с Айдаром слишком тесно в этом городе, на этом кладбище.

Рамиль недовольно хмурится и, поджав губы, качает головой.

- Отец не одобрил бы ваш брак.

- Он много чего не одобрил бы, но если вы заметили, отца тут больше нет, - резко возражаю на его выпад. - Если это все, то…

- Вы не забрали папку, а там есть интересная информация про Молотова.

С этими словами Рамиль незаметно вкладывает мне в ладонь небольшую флешку.

- Сначала посмотрите, а затем уже делайте выводы.

Это настолько банально и предсказуемо, что я позволяю себе усмешку. Сжимаю вещицу, собираясь выбросить, но Рамиль будто чувствует это и тут же добавляет:

- Если вы так уверены в бескорыстности мужа, то нечего бояться.

- То есть, по-вашему, я боюсь?

- Ваш брак - ошибка, цена которой будет слишком высокой, если вовремя не одумаетесь.

- Я так понимаю, последняя воля моего отца - продолжить и после его смерти внушать мне, насколько я ничтожная идиотка?! - цежу сквозь зубы. 

Затылок жжет от внимания Тарханова, а пристальный взгляд Руслана придает сил. Пусть между нами все усложнилось, но в данный момент он - единственный близкий мне человек здесь. Только рядом с ним я могу почувствовать себя спокойно и в безопасности. 

На лице Рамиля отражается досада и, кажется, даже разочарование.

- Ваш отец и брат положили немало сил, чтобы выстроить свою империю. 

- Я должна восхититься? 

Меня откровенно трясет, я не выдерживаю. Маска спокойствия разваливается на части, и я снова ныряю в прошлое - туда, где меня, молодую неопытную девочку, загнали в угол и решили мою судьбу те, кого я считала своей семьей.

- Вы должны правильно оценивать риски, - чеканит Рамиль. - Для этого нужна информация. 

- Я уже сказала, что не хочу иметь ничего общего с семьей Сафиных. Я замужем, как вы успели заметить, у меня другая жизнь. Остальное - в прошлом.

Протягиваю ему флешку, но помощник отца снова сжимает мою ладонь, вынуждая убрать ее в карман.

- И не показывайте эту информацию мужу, - добавляет он гораздо тише. - Если, конечно, хотите остаться в живых, а не закончить свои дни где-нибудь в психушке, пуская пузыри изо рта.

Так красочно у него выходит это озвучить, что я прям отлично представляю эту картину. У меня аж мороз по коже пробегает от мысли, что все так и будет, и я невольно отшатываюсь от Рамиля.

- Что за бред?

Кошусь ему за спину и замечаю настороженный взгляд Молотова. Надо отдать ему должное - он уважает мое право на самостоятельность, хотя изначально с этим были проблемы. Руслан очень рьяно взялся меня опекать сразу после моего побега. Я была потерянной и раздавленной и далеко не сразу поняла, к чему все идет.

- Через две недели будет вскрыто завещание Тагира Ахметовича. До этого момента я не уполномочен озвучивать некоторые моменты. Но одно могу сказать точно - Молотов не просто так женился на вас. Он главный конкурент вашего отца, Сабрина. 

Это не было для меня новостью. Я с самого начала знала, кто такой Руслан. Но когда отец и брат заперли меня дома, решив выдать замуж за одного из партнеров, чтобы якобы прикрыть мой позор, только он рискнул пойти против них и спас меня.

- Мне плевать, ясно? - бросаю раздраженно. Выдернув руку из хватки Рамиля, впихиваю несчастную флешку ему и иду к Руслану.

Помощник отца шагает мне навстречу, и мы практически сталкиваемся. Мой фиктивный муж тут же оказывается рядом и почти оттаскивает от меня Рамиля.

- Спокойнее, - ухмыляется тот и поднимает руки вверх, вроде как отступая.

В этот момент я ловлю взгляд Тарханова, который уверенно направляется к нам с выражением холодной решимости на лице.

Разворачиваюсь к Руслану и испуганно прошу его:

- Пожалуйста, давай уедем?

Во взгляде Молотова появляется что-то такое, незнакомое и очень хищное. Я не успеваю испугаться или даже подумать об этом, как он притягивает меня к себе ближе, а затем целует.

Впервые. По-настоящему. Так, что все вокруг это видят.

- Ну и зачем было это делать? - устало спрашиваю, когда мы с Русланом, наконец, выезжаем с парковки кладбища.

Губы до сих пор горят после поцелуя, но я не чувствую трепета или эйфории. Наоборот - только усталость и апатию. Очень хочется забраться в кровать и укрыться теплым пледом. Уснуть, а проснуться уже дома, подальше от всех проблем. 

- Ты о чем? - абсолютно невозмутимо спрашивает Молотов.

Меня даже его непробиваемость не раздражает - потому что банально нет сил. Даже не знаю, что больше меня истощило - сам факт поездки на кладбище или то, что после погребения я попала между жерновами мужских разборок?

Отстраненно смотрю в окно и понимаю, что машина свернула не в ту сторону.

- Куда мы едем?

- Пообедаем.

- Я хочу домой.

- Ясмин сейчас спит. Тамила Багратовна сказала, что у них все в порядке.

Недовольно поджимая губы. Вот теперь раздражение вспыхивает во мне, пусть и не в полную силу. 

- Зачем ты всем объявил, что я твоя жена? - возвращаюсь к теме, которая меня интересует.

- А почему нет? - улыбается Молотов, покосившись на меня. - Не собираюсь прятать красавицу жену.

- Фиктивную, - напоминаю ему. Однако мое возражение не вызывает у него протеста. Напротив, Руслан невозмутимо произносит:

- Что мешает тебе стать настоящей?

Это вопрос ставит меня в тупик. Соглашаясь на фиктивный брак с Молотовым, я рассчитывала, что это будет носить краткосрочный характер. 

Он попросил меня о помощи три месяца назад. Сказал, что у него появилась возможность заключить контракт, способный вывести его компанию на новый уровень. Проблема была в том, что его потенциальный партнер - мужчина, как говорится, семейных ценностей. Есть у него пунктик, что он готов работать только с теми, кто глубоко и счастливо женат.

Насколько я знала, Руслан не был отягощен моралью в этом смысле - у него были кратковременные связи, и жениться он не собирался. А контракт был нужен.

Поэтому он попросил меня заключить с ним брак. Даже придумал красивую историю о том, что Ясмин - его дочь, о которой он не знал, потому что мы потеряли связь пять лет назад. 

Я согласилась помочь, но с условием, что дочку это  никак не коснется. Меньше всего я хотела втягивать ребенка в это. Молотову я была обязана спасением, да и жизнью дочери отчасти. Уверена, Марат сделал бы все, чтобы она не родилась. Поэтому не посмела отказаться, хотя идея в целом мне не нравилась. Наш уговор о фиктивном браке предполагал год якобы семейных отношений. После Руслан придумает красивую легенду, которая удовлетворит его партнера. Таким образом все должны были бы остаться в выигрыше.

И до вчерашнего вечера Молотов держал дистанцию, хотя ба неоднократно намекала мне на его взгляд и мужской интерес.

Мы тормозим на светофоре, и мой фиктивный муж поворачивается ко мне, глядя очень серьезно.

- Малыш, я не настаиваю, но не перестану надеяться. Ты же понимаешь?

- У нас был другой уговор, - бормочу, не зная, как правильно себя вести.

Руслан смотрит цепко, держит взглядом, не позволяя соскочить с темы разговора.

- Все меняется, Сабрина. 

- Я не готова к отношениям, и ты зря ждешь, что я передумаю.

На его лице появляется загадочное выражение.

- Поверь, я терпеливый.

- Наше соглашение действует год, - напоминаю ему. - Потом я хочу развод.

Молотов прищуривается, и в его глазах появляется опасный блеск.

- Если это из-за Тарханова, то тебе стоит кое-что знать о нем.

У меня глаз едва не дергается от ощущения, что все повторяется.

Только недавно нечто подобное я слышала от Рамиля, но в сторону Молотова. 

- При чем тут Айдар? - говорю резче, чем стоило бы. Тут же отворачиваюсь к окну, окончательно выдавая себя с головой.

- А он ни при чем? - совершенно невозмутимо спрашивает Руслан, мягко трогаясь с места, как только светофор меняет цвет.

Долгая пауза становится вязкой и тягостной. Мне нечего ответить. Потому что, откровенно говоря, дело, и правда, в Тарханове. Но не потому что я надеюсь, что он вдруг бросит все и прискачет ко мне, чтобы заверить в большой и чистой любви. 

Просто с ним я так обожглась, что больше не готова рисковать и пробовать строить отношения. В моей жизни есть Ясмин, и хватит. 

Правда, несмотря ни на что, меня точит любопытство - Руслан не стал бы бросать эту фразу просто так. Значит, он что-то знает про Тарханова.

Но что? Может, за эти пять лет его жена родила третьего? Или беременна сейчас? А может, он повязан деловым договором и никогда не разведется?

Я даже не могу ответить, зачем извожу себя этими дурацкими вопросами. Но упрямо молчу, кусая губы едва ли не до крови и сдерживая порыв спросить, о чем же идет речь.

Ресторан Молотов выбирает не шумный и пафосный, а как раз наоборот. Такой, как я люблю. Однако когда выясняется, что наш столик расположен в дальнем углу, мне становится не по себе. Место получается довольно уединенное, а после нашего поцелуя мне до сих пор неловко.

Первый поцелуй за пять лет… И с кем? С фиктивным мужем, который для меня просто друг.

- Ты все еще ждешь Тарханова? - спрашивает он меня прямо в лоб, едва официант уходит с нашим заказом.

Я молчу, разглядывая узор на скатерти и стараясь удержаться на плаву.

- Конечно, нет, - наконец, устало выдыхаю. - Я не хочу его видеть. Ты ведь говорил, что его не будет в городе -  я только поэтому и согласилась приехать!

- Он уезжал и не должен был так рано вернуться, - с явной досадой отвечает Молотов. 

Это немного успокаивает. Значит, для него это тоже неожиданность. - Но я прослежу, чтобы он тебя больше не беспокоил.

Мы встречаемся взглядами. Что-то в Руслане сейчас настораживает. Он как будто становится более опасным в этот момент и неожиданно меняет тему: 

- О чем с тобой говорил Рамиль?

- Все то же самое, - вздыхаю, отвечая не сразу. Не знаю, что именно удерживает, но я не говорю Руслану правду. - Говорил про завещание. Через две недели будет собрание по этому поводу.

Молотов задумчиво кивает. Пожалуй, впервые он как-то проявляет эмоции по отношению к моей семье. До этого момента он молча принял мое желание не слышать и не знать про отца и брата. Мы не касались этой темы. Но сейчас что-то неуловимо меняется. И мне это не нравится. 

- Собираешься пойти? - в его голосе абсолютное безразличие.

- Нет. К этому моменту я вернусь домой. 

Руслан снова кивает, как будто и не сомневался в моем ответе.

- Уверена, что не пожалеешь?

Его вопрос ставит меня в тупик.

- Ты что-то знаешь? - осторожно спрашиваю, вспоминая предостережения Рамиля. Я, естественно, ему не поверила - и он, и мой отец умели грязно играть. Это я проверила на себе. Однако крохотные сомнения все же зарождаются внутри.

- Я, к сожалению, нет, - качает головой Молотов. - Но мой человек узнал, что Тарханов недавно наведывался к юристу твоего отца, и после этого нанял людей, чтобы найти тебя. 

В груди холодеет, а тело будто немеет. Все, на что меня хватает в этот, момент:

- Он… Он уже знает про Ясмин?!

Взгляд Руслана тяжелеет, наливается свинцом. Я же мысленно молюсь всем высшим силам, которые только приходят в голову, чтобы его ответ был отрицательным.

- Я надеюсь, что нет, - наконец, произносит Молотов. 

- Ты же обещал, - хрипло шепчу, закрывая лицо ладонями. 

Меня начинает трясти. Я так боялась этого момента. Если бы только знала, ни за что бы не приехала. Ведь мы спокойно жили все это время!

- Поверь, я сделал все, чтобы вас никто не нашел, - успокаивающе произносит Руслан. - И пока нет доказательств, что люди Тарханова успели что-то узнать. Это было накануне аварии. 

- Почему ты не сказал? Почему?!

- Что бы это изменило?

Впервые за долгое время мы разговариваем вот так. Последний раз это было, когда у Ясмин случился аллергический приступ в трехмесячном возрасте. Я тогда едва не поседела - думала, что моя малышка умирает. 

- Я должна уехать!

- Послушай, Сабрина..

- Нет, это ты послушай! А что если Айдар уже все знает? Что если это его машина следила за мной?!

- Какая машина? - тут же мрачнеет Молотов. Подается вперед и едва ли не нависает надо мной, хотя между нами вообще-то стол. А у меня вспыхивает острое чувство, что я оказываюсь в ловушке в этот момент.

Резко выдыхаю, беря эмоции под контроль. Это сложно. Меня колотит, и страх заполняет легкие вместо кислорода. Невольно вспоминаю, что практически так же страшно мне было, когда меня заперли дома брат с отцом, перед тем как вынести приговор.

- Вчера, когда я ехала в ресторан на встречу с Рамилем, нас преследовал темный внедорожник.

- Почему ты не сказала мне? - жестко лязгает Руслан. Я даже вздрагиваю от того, какой холодный и требовательный у него голос. 

- Я собиралась тебе звонить, но потом машина обогнала нас, и больше я ее не видела. Возможно, это было просто совпадением. А после встречи меня подкараулил Тарханов, и это просто вылетело у меня из головы.

Муж стискивает зубы, а в его глазах появляется нехороший, опасный блеск. Я редко видела такое выражение лица у Руслана, и обычно это означало, что он собирается решать какие-то проблемы кардинальными методами.

В его дела я обычно не лезла, хотя и догадывалась, что не весь бизнес Молотова можно назвать легальным.

- Ты должна была сказать сразу, - чеканит он, давя своим тяжелым взглядом. - Как я могу обеспечить вашу безопасность, если не буду в курсе происходящего?

Это звучит логично, а учитывая все, что случилось с Маратом и отцом, сейчас лучше не рисковать.

- Знаю, - сдаюсь, признавая собственную ошибку. - Я просто… 

Взгляд Руслана смягчается, а сам он протягивает руку к моей и мягко сжимает ее.

- Скоро все закончится. Обещаю, малыш.

- Хотелось бы. Ненавижу этот город.

- Поверь, со мной ты в безопасности.

Казалось бы, его обещание должно дать мне уверенность, обнадежить, но я почему-то чувствую совершенно иное. Как будто вот прямо в этот момент меня лишают возможности делать свой собственный выбор.

- Мне нужно отойти освежиться, - натянуто улыбаюсь и аккуратно освобождаю руку. В глазах мужа мелькает недовольство, но тут же пропадает, словно и не было.

- Конечно, - кивает он. А когда я встаю из-за стола, добавляет: - Не задерживайся слишком долго - здесь быстро приносят заказ.

Пока иду в уборную, не могу отделаться от ощущения, что Руслан становится слишком навязчивым. Ощущение, что он что-то недоговаривает или как минимум преследует свою цель, становится все более навязчивым.

Конечно, я знаю, что он не благородный принц на белом коне. Молотов - один из главных конкурентов моего отца и, скорее всего, тоже допускает разные методы получения результатов. Но я благодарна за его помощь и не лезу в его дела. 

Когда спустя неделю после побега из родного города я все же спросила Руслана, зачем он мне помог, то услышала, что однажды он не смог помочь своей сестре, а я очень напоминаю ее. Это объяснение меня удовлетворило - во взгляде мужчины была искренняя боль, и я поверила. 

Но что если я ошиблась?

Слишком сильно погрузившись в свои мысли, захожу в уборную и сталкиваюсь с кем-то. Тут же отступаю в сторону, извинившись.

Я настолько сосредоточена на разговоре с Русланом,что не сразу ощущаю чересчур пристальное внимание, от которого становится очень неуютно.

Поддавшись порыву, оборачиваюсь и замираю, ошарашенно глядя на женщину, из-за которой моя дочь никогда не будет полностью здоровым ребенком.

- Все-таки вернулась, - небрежно роняет Рената, презрительно кривя губы идеальной формы.

Я словно проваливаюсь под воду - ухожу с головой в прошлое. В тот самый день, когда мы впервые увиделись, и я узнала правду про любимого мужчину.

Тогда, в кафе, куда Айдар позвал меня и не пришел, Рената с жалостью смотрела на меня, рассказывая, что с пониманием относится к любовницам мужа. А я медленно умирала, глядя на фото и видео Айдара с сыновьями. Как они улыбались ему, как кричали “папа”.

В тот день я собиралась ему рассказать, что у нас будет ребенок.

Я ждала, готовилась. Придумала целую церемонию, как сообщу любимому такую важную новость. Но вместо этого узнала, что Айдар меня обманывал.

- Думала, у тебя больше гордости, - усмехается Рената с видом победительницы.

Она по-прежнему красива. Наверное, часть меня, не самая праведная, хочет, чтобы жена Тарханова превратилась в невзрачную мышь. Но я вынуждена признать, что она все еще очень привлекательная женщина, несмотря на то, что у них двое детей подростков.

- Гордости для чего? - уточняю, из последних сил держа лицо. - Чтобы не приехать на похороны отца?

Рената смотрит на меня со смесью жалости и снисхождения.

- Думаешь, я не понимаю, что это для тебя лишь повод? Только вот Айдар не поведется на тебя второй раз. Так что не тешь себя иллюзиями.

Чувствую, как ногти впиваются в ладонь. Боль отрезвляет и одновременно придает силы, чтобы улыбнуться и демонстративно показать правую ладонь. Совсем как ее супругу буквально вчера.

- Я давно замужем, и мне нет необходимости искать внимания женатого мужчины.

Во взгляде Ренаты появляются недоумение и шок. А еще недоверие. Часть меня ликует от того, что удалось сбить надменность с этой мерзкой женщины.

- Тогда тем более держись от Айдара подальше, - выплевывает она, а я впервые вижу ее не как уверенную в себе женщину. 

Если она вынуждена выслеживать бывших любовниц своего мужа и устраивать им разборки, чтобы удержать того рядом, то… То остается ее только пожалеть.

Возможно, я бы так и сделала, если бы не та низость, на которую жена Айдара пошла пять лет назад.

- Меня не интересует твой Айдар, Рената, - намеренно обращаюсь к ней без какого-либо уважения. - Я правильно выбрала мужа, от которого не нужно отгонять поклонниц и терпеть его любовниц. А вот тебе можно только посочувствовать. Должно быть, это  нелегко - столько лет быть на страже собственного супруга. 

Ее лицо мгновенно искажается злобой, а в глазах вспыхивает не просто гнев, а лютая ярость. Вероятно, я попала своими словами в точку. Что ж, значит, Айдар не меняется и ни в чем себя не ограничивает. Все так же заводит интрижки на стороне.

Горечь во рту отравляет чувство победы над Ренатой. Мерзко и гадко. Я до сих пор ругаю себя за то, что оказалась такой доверчивой дурочкой и влюбилась в мужчину, от которого надо было бежать.

Если бы я только знала, чем это закончится!

Развернувшись, шагаю к двери, решив уйти, чтобы не продолжать бессмысленную перепалку, но в спину мне летит:

- Только попробуй повесить свою девку на Айдара, и пожалеешь! 

Еще один удар. Жмурюсь и медленно выдыхаю. Лишь после этого оборачиваюсь и смотрю на Ренату. Та буквально расстреливает меня взглядом. Для нее я враг номер один, и это пугает до дрожи в коленках. Я ведь помню, на что она способна.

Однажды я уже столкнулась с ее пошлостью и цинизмом. Мне хватило.

- Себя пожалей, - бросаю и быстро выхожу в коридор.

Руки дрожат, а ноги плохо слушаются, но я упрямо иду обратно в зал, к  Руслану. Мне кажется, что если я хоть немного задержусь, то яд этой страшной женщины отравит меня.

Меня и мою дочь.

Каждый вдох дается с трудом, перед глазами пляшут цветные пятна. Уговариваю себя сделать шаг, затем еще один. Не оборачиваюсь, боясь снова увидеть жену Айдара. 

- Сабрина? - Руслан замечает меня и тут же поднимается навстречу. Помогает сесть на стул и встревоженно вглядывается в мое лицо.

Только рядом с ним меня отпускает тот вакуум, в который засасывает все сильнее.

- Что случилось? Тебя кто-то обидел?

- Я… - прикрываю глаза, собираясь с мыслями. - Мы можем уйти прямо сейчас?

- Сначала ответь - что с тобой? Плохо себя чувствуешь?

Пульсирующая головная боль превращается в обруч, сдавливающий все сильнее. 

Сильный стресс снова провоцирует приступ. Тру виски, надеясь немного облегчить свое состояние.

- Голова?

- Да.

- Ты упала? Ударилась?

- Я видела жену Тарханова, - сознаюсь, устав придумывать причины. - Пожалуйста, давай уйдем. Она… Руслан, она знает про Ясмин!

В моем голосе паника, и я даже не пытаюсь ее скрывать.

Молотов чертыхается.

- Две минуты, - бросает и уходит, чтобы оплатить счет. 

Я нахожу в сумочке обезболивающее - единственное средство, которое мне помогает. Замечаю, что в коробке таблеток осталось очень мало. Я нечасто прибегаю к ним, но только они могут справиться с болями, от которых иногда буквально схожу с ума.

Мне очень повезло, что когда случился первый приступ, Руслан смог найти грамотного специалиста. Только он выписывает рецепт на это дорогостоящее и редкое лекарство. Чтобы максимально быстро избавиться от боли, пью сразу две капсулы и жду, когда подействует, чтобы почувствовать себя живой.

- Можем ехать, - тихо произносит Молотов.

Киваю и, подняв глаза, сталкиваюсь с его пристальным взглядом. 

- Помогает? - спрашивает Руслан. кивая на таблетки.

- Только выпила. Отвезешь меня домой?

- Естественно.

Когда проходим по залу, он обнимает меня так, как будто мы, и правда, семейная пара. Мне настолько нехорошо, что я даже не пытаюсь сопротивляться и отстаивать свои границы. Сейчас я очень хочу домой, к дочери. Для начала просто обнять ее, а затем - начать собирать вещи.

Хватит. Мы уезжаем.

Руслан помогает мне сесть в машину. Понемногу боль отступает, и накатывает слабость. Это практически всегда бывает после этих таблеток, но в этот раз эффект куда сильнее. Мне даже руку поднять кажется невыносимо сложной задачей.

Поэтому и момент, когда мы приезжаем к дому, замечаю не сразу.

- Сабрина? - голос Руслана звучит глухо, как будто сквозь толщу воды. - Ты как?

- Домой, - с трудом шепчу. - Яс… мин…

Язык не слушается, как, собственно, и тело. Чувствую мягкое прикосновение чужих губ. Не понимаю, что происходит, и пытаюсь отвернуться. Голова кружится, а зрение теряет четкость.

Кажется, хлопает дверь, но я не могу различить, где нахожусь. Похоже, лежу на чем-то мягком. 

Силюсь приподняться, но голова снова кружится. Обстановка кажется незнакомой - абсолютно чужая спальня с приглушенным освещением от настенного бра.

Мозг фиксирует только отдельные детали, а полной картины не складывается.

Вопрос, где я, так и остается неозвученным, когда я замечаю мужской силуэт в дверях. Знакомый до боли, настолько, что я могу лишь беспомощно мотнуть головой и прошептать:

- Айдар…