Жестокий отбор для разведенки

— Безумие, просто безумие! — верещала мачеха, подметая полы комнаты своим дорогим, длинным платьем, расшитым серебряными драконами. Каждый стежок этого наряда стоил больше, чем месячный рацион нашего клана. Она кружила вокруг меня, словно хищная птица, готовая вонзить когти в добычу. — Не прошло и двух дней, а тебя изгнали из клана Фэн… Да еще за что! Какой позор!

Ее взгляд скользнул по мне, будто оценивая сломанную вещь, выброшенную на обочину судьбы. В глазах мачехи читалось презрение, такое жгучее, что оно, казалось, могло опалить кожу.

— Как быстро все обернулось, — произнесла мачеха, подходя ближе. Ее голос звенел, словно холодный металл, ударяющий о мраморный пол. — Еще утром ты была невесткой клана Фэн. Теперь — никто. Разведенная. Позорное пятно на репутации великого рода, — повторяя снова и снова.

Я уже битый час сидела на коленях в родовом зале клана Лань, выслушивая ее ворчание. Ноги давно затекли, спина ныла от напряжения, а мышцы дрожали от усталости. Но я могла лишь закусить губу до крови и терпеть все упреки мачехи в свой адрес. В груди клокотала буря: гнев, стыд, горечь предательства, но я не позволяла им вырваться наружу.

— Я же обучила тебя всем женским премудростям, — фыркнула она, остановившись прямо передо мной и уперев руки в бока. — Неужели было так сложно удовлетворить его? Могла бы просто потерпеть, зачем было устраивать скандал?

Если бы она только знала, каким мерзким был этот Фэн Юй… Он был избалованным сынком, искренне верящим, что весь мир крутится вокруг него, словно небесные светила подчиняются его капризам.

В нашу первую брачную ночь он даже не явился в покои. Я покорно сидела и ждала его всю ночь с вуалью на голове, а за окном луна совершала свой неспешный путь по небесному своду. Тишина давила на уши, а сердце сжималось от дурного предчувствия.

Фэн Юй заявился только на утро в сопровождении двух девиц легкого поведения. От него несло сливовым вином и распутством, а воздух вокруг него словно пропитался пороком. Девушки громко хохотали, прижимаясь грудью к моему мужу, их браслеты звенели, как насмешка над моим унижением.

— Что это значит? — опешила я, вскакивая на ноги. Голос дрогнул, но я заставила себя говорить твердо.

— Ой, ты еще здесь? — расхохотался Фэн Юй, срывая с меня вуаль. Его пальцы коснулись лица грубо, безжалостно. Девицы принялись ехидно хохотать мне в лицо, их смех звенел, как разбитое стекло. — Ты правда ждала меня? Неужели не знаешь, что я женился лишь ради отцовского одобрения?

— Наш брак — союз двух кланов, — разозлилась я, чувствуя, как внутри закипает ярость, — а вы позволяете себе такое?!

— Не дуйся, — промямлил он покачиваясь. — Может, ты и из клана Лань, но ты просто бледная тень настоящей женщины. Даже ради клана я не готов лечь с тобой в одну постель.

Меня охватил ком стыда, гнева и разочарования, такой густой, что перехватило дыхание. С детства я училась быть настоящим воином, постигала искусство меча и стратегии, изучала древние трактаты о чести. Семья и брак никогда меня не интересовали, как и женские штучки: косметика, украшения, покорность. Отец с детства прививал мне совершенно иные принципы жизни: честь, достоинство, верность слову. И я до сих пор верю в них.

— Ты мерзкий таракан! — завопила я, вытаскивая из‑под подола платья припрятанный кинжал. Он всегда был при мне, тонкий, изящный, с рукоятью, инкрустированной нефритом. Сегодня я была безмерно рада, что сумела скрыть его от служанок, которые наряжали меня в красные свадебные одежды полдня.

Девицы завопили от испуга и бросились прочь из комнаты, их шаги затихли в коридоре, как эхо дурного сна. Фэн Юй тоже словно протрезвел при виде оружия, но остался стоять на месте, мямля:

— Как ты смеешь поднимать на меня оружие?

— Как и ты посмел унизить меня, — прошипела я, делая шаг вперед. Кинжал в моей руке не дрожал, он был продолжением моей воли, моего гнева.

— Я мужчина! — выкрикнул он.

— Ты не достоин быть мужчиной, — усмехнулась я. — Как и не достоин носить фамилию великого клана Фэн. Ты просто мусор. — Я наставила на него кинжал, и в этот миг почувствовала странное облегчение.

— Мерзавка! — завопил он высоким от испуга голосом, и его страх приносил мне горькое удовольствие.

Однако это длилось недолго. В покои ворвались стражники, а за ними и глава клана Фэн, его фигура заполнила дверной проем, словно тень горы.

— Схватить ее! — скомандовал он, и меня тут же взяли за руки, силой усадив на колени. Я не сопротивлялась, в этом не было смысла.

— Отец, она хотела меня убить! — жалобно заныл Фэн Юй, прячась за спиной отца, как ребенок, испугавшийся грозы.

Глава клана Фэн бросил на меня гневный взгляд, тяжелый, как тысячелетний дуб. В его глазах читалось осуждение, но где‑то в глубине мелькнуло что‑то еще… сомнение? Возможно, он и сам понимал, что произошло на самом деле, и не желала раздувать скандал.

— Заприте ее, — приказал он, и его голос эхом отразился от стен зала. — Ты не можешь быть частью клана Фэн, — добавил грозно.

Я понимала, что подразумевалось под этими словами, как и осознавала последствия своего импульсивного решения.