Житие попаданки. Лес

 Сначала была тьма.  Тишина.  Я.  Кто я?  Как только появился вопрос, тьма превратилась в светлеющий сумрак. Появились звуки, появился холод. Сознание буксовало, но терпеливо восстанавливалось. Лежу на колючих ветках, совершенно голая, а рядом кто-то рычит, кто-то кричит, лязг железа и истошный вопль. Тело не хочет подчиняться, судорожно дергаюсь, пытаясь сесть.

  Вокруг лес, нет, не так, ЛЕС. Деревья при взгляде, на которых, никаких знакомых ассоциаций. Изломанные, искореженные силуэты когда-то стройных исполинов. Незнакомые деревья с чуть светящимися листьями, которые разгоняют тьму, превращая ее в зеленоватый сумрак. Серо-зелёными комками разбросан вьюн или лиана, как раз на таком островке темной зелени сижу я. Колется и… шевелится. Закручивается кольцами на руках, ногах, в местах уколов запекается кровь, больно. Общая заторможенность мешает здраво испугаться, разве такие растения существуют?

Медленно скидываю мерзкое растение и отодвигаю ногой подальше. Шум не прекращается. Щурюсь, пытаясь во мраке рассмотреть происходящее побоище. Огромное животное, в мозгу сразу появляется картинка, кошка. Большая кошка. Совсем рядом кошка поменьше, это она громко рявкает, пронзительно истошно. Наверно детеныш. Того, с кем монстр ведет бой, не вижу, противник быстр и в сумраке лишь иногда сверкает сталь оружия. Значит, разумный, надеюсь, что разумный. Расскажет кто я, что происходит…

Сижу дальше, пытаюсь вспомнить, хоть что-нибудь о себе и месте, котором нахожусь, получаю лишь резкую головную боль. Сдавливаю виски руками, на которых опять повис вьюн, настырный. Память потеряна, не вся, конечно, мыслю, значит, что-то осталось. Бой постепенно приближается. Что кошка, что человек «надеюсь на это» странно петляют между островками лиан, старательно изгибаются, чтобы не дотронутся до извивающихся плетей. Моргнула пару раз, нет, не показалось, лиан эти двое, опасаются еще больше, чем друг друга. Наконец, кошка повержена, человек, его я уже могу рассмотреть, вытер короткие чуть изогнутые клинки об шкуру еще подрагивающего в агонии противника.

‒ Эй, ‒ тихо окликаю, ‒ помогите мне. 

Человек вздрагивает и резко разворачивается. Напряженно всматривается, пытаясь понять, кто я. Потом, видимо, разглядев, спрятал оружие в ножны за спиной и пошел ко мне неслышно, словно ртуть, перетекая все ближе и ближе.

‒ Не энгри? – раздался его голос. Вопрос непонятен, я молчу. Он остановился в двух шагах от шевелящихся лиан и опять спросил:

- Не токмо?

Мне вдруг стало стыдно, голая же, схватила в охапку вьюн и прикрылась, тот довольно заелозил, пополз на голову, обхватывая шею.

‒ Да не понимаю я тебя, ‒ с отчаяньем сказала я, было страшно, что меня не поймут и бросят.

 Большие глаза мужчины стали огромными. Он с каким-то ужасом наблюдал за моими движениями.

‒ Не энгри, мару энгри шан? ‒ опять за своё мужчина.

 Я уже собралась ответить, как произошло страшное. Мы совсем забыли о еще одном животном, а вот оно о нас, нет. Из-за деревьев быстро мелькнула тень, и мужчина кубарем летит на меня. Пару раз крутанулся и замер возле ног. Я зажмурила глаза от страха, потом медленно их открыла, лучше бы этого не делала. Лианы, вяло елозившие по земле, и по мне, резко ускорились, обвязывая человека наподобие кокона. Мужчина дико закричал, его, словно разрывало изнутри, кожа на лице вздувалась огромными пузырями и опадала, обтягивая череп, он таял, таял у меня на глазах. Когда от него осталась только кожа, торчащая из одежды, зеленые плети допеленали свою жертву, я вышла из замершего состояния, но не выдержала того ужаса, что сейчас увидела.

Сначала вырвало, чем-то горьким, потом истерика… от испуга и отчаянья я рыдала и кричала. Не знаю, долго ли завывала, пока не наткнулась взглядом на монстра. Он сидел рядом с лианами и смотрел на меня задумчивым, изучающим взглядом. Плач застрял в горле, я закашлялась, осознав опасность, попыталась отползти назад, но потом поняла, что животное не думает нападать, пришло осмысление, он тоже боится лиан. Эти колючие шевелящиеся твари, почему-то не страшны мне, но для других быстрая смерть. Я рассмотрела своего недруга.

В зеленоватом сумрачном свете его шерсть переливалась золотистыми бликами. Уши острые, шевелятся, пытаясь расслышать малейший шорох. Лоб покрыт мелкой чешуей, такой же покрытый пластинками, хвост с острым шипом на хвосте нервно подрагивал возле лап. Я поняла, что передо мной детеныш, тот словно подслушал мои мысли, фыркнул и зарычал, обнажая острые зубы. Я совсем уже без страха схватила побольше плетей лиан и кинула в сторону кошака, тот потерял всю свирепость, резко отпрыгнул назад, вздыбливая шерсть, которая при пристальном взгляде оказалась мелкими чешуйками. Почему-то мне казалось, что коты должны иметь мех, да и рост меньше. Детеныш еще раз фыркнул на прощание и скрылся в низкорослых кустах. Я осталась одна.

Прислушалась… лес жил своей жизнью, чужой и непонятной для меня. Что делать? Куда идти и еще тысяча вопросов. Я отползла подальше от ритмично сокращающегося кокона, в котором нашел свою смерть незнакомец. Разом навалились апатия, усталость и сон. Собрав вокруг охапку лиан, устроила гнездышко. Пыталась поразмышлять о том, как жить дальше и словно ухнула в темноту тревожного сна.

 --------------
Дорогие читатели, рада, что вы заглянули в мою первую историю, надеюсь она вам понравится)

Утром я вспомнила, что зовут меня Вика, Виктория. Мне снилось, что во сне так звала меня женщина с теплыми руками. Она гладила меня по голове:

‒ Вика кушай хорошо, вырастешь большой и сильной.

А потом я проснулась.

‒ Буду Викой, ‒ хриплым голосом сказала я себе и спугнула стайку мелких птичек, что сидели рядом с кучкой вьюна, в котором я спряталась от холода.

Утро было прохладным, сырым, даже укрытая ворохом листвы я продрогла до костей. Над головой лениво шевелились кроны деревьев, а в воздухе пахло травой и чем-то сладким. В животе спазм от голода я села и оглянулась. За то время, что я спала, вьюн уже съел несчастного незнакомца. По идее мне нужно испугаться, но я так замерзла, хотела есть и пить, что страх притупился. Главное, что мне эта зеленая гадость ничего сделать не может. Лениво ползает по телу и всего-то. Я вздохнула.

А потом память стала возвращаться ко мне с бешеной скоростью, вызывая дикую боль. Я упала назад в зеленый ворох шевелящихся лиан и застонала. Мир вокруг кружился словно карусель, унося меня в мои воспоминания.

Я не просто Вика, я Виктория Германовна, шестидесяти лет от роду. Доживала свой век на даче, оставив детям трёхкомнатную квартиру. Я все вспомнила. Боль постепенно отпускала голову и я, кряхтя, как старуха села в куче лиан. Хотя почему как старуха, я была дамой преклонных лет, как любил говорить мой сосед по даче. Но рассматривая руки, я поняла, что они не могут принадлежать даме. Они все зелёные от растительного сока с обломанными ногтями, но без пигментных пятен и с гладкой кожей.

Помню свои больные ноги, вечно хрустело левое колено. С удивлением посмотрела на грязные стройные ноги, даже пощупала. Неужели я там умерла? Мысль, что это моя новая жизнь как-то отрезвила. Мне все еще было больно думать, разум словно после глубокой спячки постепенно просыпался. Если я умерла, а это моя новая жизнь, то… как-то все печально. Это как-то прям реально с чистого листа. Вокруг ни души, ни жилища, ни еды.

Вот мысли о еде заставляли меня шевелиться. Было бы вкусно съесть сейчас хлеба с желтым пахучим маслом, что привозили с ближайшей деревеньки, а еще посыпать солью или сахаром, да с чаем вприкуску. Живот жалобно буркнул. А еще лучше супчика быстрого, как бывший муж любил, с тонкой вермишелью, с мелко порезанной картошечкой, да на курином бульончике. Я закашлялась, потому что полный рот слюней, которые я не успевала заглотнуть, были мне наказанием за вкусные мысли.

Отставить думать о еде!

Нужно наметить план для выживания. Я ведь хочу жить? С жалостью посмотрела на несчастного, от которого осталась небольшая кучка непонятно чего, передернулась. Однозначно я хочу жить. Я встала, скидывая с себя плети вьюна, а может, и лианы, как она называется, не знаю, но живые растения точно не из моего мира.

Осмотрела растение получше. Оно росло небольшими пучками. Из земли торчали толстые побеги с руку толщиной, которые понемногу источались и в конце были тонкие цапучие усики. Листья узкие, хищные, красиво обведенные по краю золотым напылением. Для интереса оторвала кусочек от плети, приготовившись удрать, но вьюну было все равно. Я оторвала поочередно и листок, и еще плеть потолще, ноль реакции. Значит, оно неразумное, додумалась я, выдохнула.

Интересно, почему я оказалась именно тут. В своем молодом теле это я уже проверила, даже родинку на груди разглядела, как у меня была. Вот волосы длинные я никогда не носила, а теперь они мне до самой поясницы достают и мешаются. Я стряхнула с рук вьюн и стала споро заплетать косу. У меня дочка всегда с косой ходила, повезло ей, густоту волос от мужа взяла. И тут же замерла, пощупала свою косу. Вот теперь и у меня волосы шикарные не чета тем, что были. А в последнее время я вообще чуть ли не под ноль обривалась. Эти бы волосы да мне тогда в земную молодость, а здесь зачем, за деревья цепляться. Вздохнула. А потом вспомнила о внуках. Розовощекие карапузы, с которыми я любила возиться, читала им сказки, пекла по утрам блинчики. Смотрела, как они росли, радуясь, что оставила след на земле. Сердце защемило от потери, как же они там без меня?

Все, нужно что-то делать!

Я решительно отряхнула опять налезший слоями на тело вьюн. Почему он меня не убивает буду думать потом, сейчас нужно найти еду, воду, что-то, чтобы прикрыть тело и, конечно, понять, есть ли тут еще люди. Вспомнила, потрогала уши, выдохнула, нормальные. У несчастного, что умер рядом, были длинные уши. В зеленом свете я хорошо это разглядела. Эльф, вылезло из памяти, точно эльф, внуки у меня любили фильмы фентезийные смотреть ну, и я с ними смотрела. Внучке нравились леголазы всякие, а мне вот Трандуил по сердцу пришел, хоть и гад он отменнейший.

— Значит, я не эльф, ‒ сделала я заключение. – Итак, что мы имеем, память вернулась, хоть чую и не вся. Я не знаю, где я, хочу есть и пить.

Я кивнула сама себе, подняла голову повыше, где в кроне высоченных деревьев пряталось солнце. Сделала пару шагов от небольшого островка с вьюном, замерла.

‒ Здесь есть хищники, ‒ покосилась на бедолагу, и на то место, где вчера лежало тело огромной кошки, сделала шаг назад. Вьюн тут же обвил мои ноги и полез по телу вверх. Мертвый кошак пропал, его кто-то утащил, но я жива, а это значит, вьюн меня защитил, – А если так.

Я сорвала плети потолще, пришлось изрядно постараться и накинула себе на плечи, что интересно они не переставали шевелиться. С удивлением рассматривала закручивающиеся вокруг меня побеги. Нахмурилась, провела эксперимент и скинула с себя вьюн. Плети упали и перестали шевелиться. Вот это да! Они не только перестали шевелиться, но и быстро теряли зеленые краски, превращаясь в твердые сухие ветви.

‒ Х-м-м-м, ‒ глубокомысленно сказала я, – Они продолжают жить на мне даже оторванные, но стоит их выкинуть, сразу погибают. Я что растение?!

 Задумалась. Да нет же, вчера я точно видела у себя алую кровь, сейчас, правда, ранки зажили, не оставив даже кровавых тромбов. Делать рану себе специально, чтобы проверить красная ли у меня кровь я не стала, это уже слишком. Оторвала от лиан побольше плетей, накрутила на тело и решительно сделала шаг в темный сумрачный лес.

Деревья были огромными. Помню, смотрела как-то программу, там рассказывали про самые большие и древние деревья на Земле. Секвойи. Так вот, некоторые экземпляры были такими же, как секвойи некоторые больше. Между ними росли мелкие кустики и островки лиан. Я все же страшилась остаться без их защиты и перебегала от одной полянки с лианами к другой.

Нашла на одном из кустиков ягоды. Показались слишком уж яркими, так и притягивают взгляд, а все, что в природе имеет яркую окраску обычно ядовито. Немного посидела возле кустика, наблюдая за птичками, которые целыми стаями летали вокруг. Птички разных расцветок, похожие на стайки рыбок в тропическом море. И летали также, переливаясь в редких лучах солнца. Никто ягод не трогал, вот и я, отринув голод, прошла мимо них. Шла я так целый день и только когда в лесу резко потемнело, услышала плеск волн и пошла быстрее, насколько позволяли босые ноги и голое обвитое лианами тело.

Сначала был небольшой спуск, а потом заросший берег небольшой речушки. Аккуратно ступая по скользким камням, спустилась и, наплевав на любые опасности, нагнулась к воде. Она была ледяная, сразу заломило зубы, внутри стало холодно, но жажда пересилила все неприятные моменты. И лишь когда в меня больше не лезло, я отвалилась на берег, как пиявка, блаженно выдыхая. Сначала нужно найти жилище недалеко от воды. Это если я людей не найду. На секунду стало жутко от перспективы остаться одной в лесу, но усилием воли я выкинула из головы все упаднические настроения.

Послышался шорох в кустах противоположного берега. Я встрепенулась и подтянула поближе шарящие по траве лианы, чего они расползлись. Из кустов вылез кот, который не кот и замер, разглядывая меня. Морда у него в крови, а глаза такие невинные, огромные.

‒ Что морда усатая вылупился, ‒ не выдержала я его взгляда, ‒ не получишь ты моего мяса.

Кот фыркнул и принялся лакать воду, пуская кровавые разводы.

‒ Ну ты и грязнуля, ‒ возмутилась я, ‒ хотя бы морду облизал, прежде чем в воду общественную лезть.

Кот на меня ноль эмоций, а я, подсобрав свою защиту в виде плетей лианы в негодовании, встала. И чего, спрашивается, ты с котом разговариваешь, Викуля, так и с деревьями недолго заговорить. Нужно найти полянку с лианой и устроиться на ночлег. Немного подумала и обломала один из кустиков, спать на голой земле не больно охота, а лианы расползаются во все стороны, хотя на мне завиваться они любят. Темнело быстро, и пятно лиан я увидела уже случайно. Аккуратно разложила ветки кустика, накидала ворох шевелящихся лиан, а потом легла сверху. Плети тут же заскользили по мне, накрывая зеленым ковром. Я не боялась, что они меня спеленают или задушат, ветки разрывались, хоть и нужно приложить силы.

Заснула я быстро, правда спала тревожно. Просыпалась несколько раз, ворочалась. Во сне сценки из моей бывшей жизни и хорошие и не очень. Жизнь словно пролетала перед глазами, освежая воспоминания. Вот я молодая девчонка, встретила мужа, любовь — яркие чувства, после которых хочется жить и летать. Вот рождение сына, снова любовь, но уже спокойная, уютная, сладкий запах ребенка и…первые ссоры с мужем.

Тогда я была погружена в материнство, и ему перестало хватать внимания. Он загулял. Узнала, когда сыну пять лет, а в животе была дочка. Это был переломный момент в моей жизни. Крах всего, что было для меня ценно, оказалось, что у меня иллюзия прекрасной семьи и любви. Ведь у мужа есть вторая семья, где есть ребенок. Мне тогда хватило сил и гордости выставить его вон. Было тяжело. В отместку, что его несчастного выгнали, он увиливал от выплаты алиментов.

Тянула я детей сама, а еще помогала больной маме, а она помогала мне. Больно такое вспоминать, не хочется. Дети выросли, обзавелись своими семьями, и я стала не нужна. Вернее, нужна как нянька, как огородница. Не было тепла такого как в детстве. Я не корила детей, сама виновата, так погрязла в том, чтобы выжить, что забыла о простом душевном разговоре. Когда осознаешь свои ошибки, тяжело смириться, что многие уже не исправишь. И я помогала нянчить внуков, потому что любила их, а не потому, что обязана.

Перед своей кончиной приходил бывший муж. Стоял на коленях, седой, потухший, просил прощения, за все, что мне сделал. Я давно простила, забыла… я не могу жить обидами, отпускаю, не держу в голове. Зачем травить свою душу ненавистью и местью, жизнь она расставляет все по своим местам и без нашего участия. Он умер через два дня… никаких чувств, все выгорело.

Моя жизнь пролетела быстро, не успела оглянуться. Это в детстве, кажется, что ты живешь долго, а когда катишься к закату, понимаешь, как же мало, мало нам дается. Все мы еще дети, те, что только начинают понимать смысл жизни, свое место в ней и свои желания, которые увы, уже не исполнить. Я вспомнила последний свой день на Земле. Солнечное утро, я пропалываю грядку с зелёным луком. Перья толстые мясистые, нужно собрать на пирожки с яйцами, дети любят.

Потом боль в груди и сошедшая с ума земля, которая кружится словно в карусели. Сверкающие знаки перед глазами, голоса на неизвестном языке, белый туннель по которому я мчалась со скоростью света и чужая планета в черном пустом космосе. Я здесь не просто так… мне казалось, что вот-вот и пойму, что же мне тут делать, почему выжила, помолодела. Но смысл ускользал, утекал, как песок между пальцев. Я проснулась резко, глубоко вздохнула и попыталась подскочить со своего ложа.

За ночь лиана сплела надо мной настоящую крышу, и я очутилась в небольшом шалаше. Быстро прорвала себе выход, рассмотрела округу, все еще в лесу и успокоилась.

 Правда до момента пока не увидела высокий забор из темного дерева, да макушку крыши, из такого же темного мореного бревна.

Эк меня вчера разморило, что я не увидела дом. Хотя он так зарос, что немудрено не увидеть. Я выбралась из своего зеленого ложа, потянулась. Как прекрасно чувствовать себя отдохнувшей и полной сил. Если бы еще живот не сводило от голода, было бы вообще чудесно.

Я себя так успокаивала и не давала сорваться на быстрый бег к дому. Для полной картины мне еще кричать хотелось, типа такого:

‒ Люди! Есть кто живой? Помогите!

Но беглый взгляд на заросшую домину и понятно, что слишком он запущенный, чтобы там жили люди. И трава вокруг ворот не тронута. Нежилое помещение, так чего спешить. Нужно воды попить да приглядеться, мало ли что. Может, его ловушками оберегают.

Я всегда была осторожна, и с возрастом моя осторожность иногда переходила в паранойю. Потрясла головой скидывая мелкие веточки и листочки, что за ночь собрала своей шевелюрой. Расчесала пятерней, больно дергая колтуны, и заплела в длинную косу, закрепив все тонкой плетью, сорвала какая под руку попала. Плеть крутилась и вырывалась из косы, но службу свою сослужила, не давала волосам воли.

Хоть и не надеялась я найти в доме разумных, но все ж прикрыла срам. Навязала на тело плети с большими листьями, а потом поглядывая на дом, пошла в сторону журчащего ручейка-речушки.

Вокруг была благодать. Сквозь высокие кроны пробиралось летнее солнце, припекая те места, куда попадало, пели птички, шуршит в зарослях кот… так стоп, я остановилась. Откуда я знаю, что кот? И чего он тут шуршит рядом со мной?

Я насторожилась, кот тоже замер в кустах, блестя круглыми глазами. Немного повоевали с чудовищем взглядами, а потом я плюнула и продолжила путь. Сожрать он меня не может пока на мне лианы, так что пусть смотрит.

Сначала я нашла камень побольше, потом долго пила воду, уткнувшись лицом в ручей. Пила с перерывами, холодная вода саднила горло, не хватало еще заболеть. А потом решила помыться. Собрала на берегу траву, скрутила в несколько слоев и употребила вместо мочалки. Отмыла лицо, руки до плеч, и ноги до того места, откуда растут, заодно осмотрела тело. Надо сказать, что тело мое, да не мое. Вроде все родное, а вот шрама на коленке нет, я его в детстве получила, когда с велосипеда свалилась. В отражении воды, которое я рассматривала, прежде чем напиться, мое лицо, но, кажется, стало оно чуть у́же и более красивым что ли.

В общем, осмотром я была довольна, пусть в новом мире мне, кроме тела, больше ничего не дали, зато омолодили, да и улучшили. Не зря на мне лианы живут, хихикнула в руку, главное мухоморы на носу не вырастить. Это ж ведьма получится. Сиди не сиди, а идти к дому нужно. Я понимала, что мало смыслю в лесном выживании. Городской я житель, пусть и прожила несколько лет на даче. Интернета тут нет, чтобы узнать, как из подручных средств дом построить, а я без подсказок ноль нулем. Мне всегда было интересно, откуда попаданки все знают, энциклопедия у них в голове что ли…

Чем ближе я подходила к дому, тем больше он рос в высоту. Под конец я уже не шла, а кралась как воришка, к широким, деревянным с искусной резьбой воротам. Пару метров в вышину, с толстыми железными кольцами, которые висели на двух воротинах. В кольцах морды кошачьи прямо как у знакомца моего. Я вздохнула, и ухватившись за одно из колец, пару раз стукнула им о ворота. Гром стоял такой, словно я гонг ударила, звон натужный, но мощный, разгонялся, собирался по округе, а потом снопом искр устремился ввысь, вводя меня в ужас. Все ж тут есть магия, не такая, как у нас, "верь не верь", а видимая, настоящая. Даже шевелящиеся лианы не смогли меня в этом убедить, а вот сверкающий в небе хоровод блесток, только так.

Очень хотелось прикрыть голову и прикинуться ветошью, но от страха у меня ноги отнялись, только и могла что таращиться верх и по сторонам. В вышине сверкающие блики еще погрозились звоном пару минут и мирно утихли. Все же ловушка, решила я. Теперь хозяева знают, что у них тут чужой. Пару минут боялась двинуться с места, потом сделала шаг назад. Ну его, этот дом. А потом случилось то, чего я не ожидала. Из косяка одной из воротин вылезла деревянная панель, по которой пробегали уже знакомые блёстки, а на панели рука нарисованная. Я, конечно, не больно смыслю во всей это техномагии, но то, что меня просят руку приложить, поняла. Подумала, что лучше, бродить по лесу голой без еды или сразу покончить с мучениями. Решила, что в лесу всяко можно еды найти, и сделала еще шаг назад. Но тут вмешались мои лианы. Как оказалось, совсем не мои, потому что вдруг спеленали меня и подтащили к панели, а потом еще руку мою, как я не напрягалась, к сверкающей пятерне приложили.

Рядом сидел кошак и по морде видела, ржет, гад чешуйчатый. Обидно то, как, я же только заново жить стала. Мои мысли о неминуемой смерти вдруг прекратила заскрипевшая воротина. Нехотя так скрипела, словно отворятся не хотела. Предатели лианы больше меня не держали, я теперь им не слишком доверяла. Посмотрела на кота, который уже схоронился под кустами и сделал шаг внутрь двора.

А двор был большим, чистым словно хозяева только за порог вышли. Выложенные камнем тропинки, по краям цветы яркие с летающим над ними бабочками. У дома крыльцо большое, скорее деревянная веранда, крытая красной черепицей. А пахнет то, как, сдобой, корицей и вкусным наваристым компотом. Я сглотнула и сделал шаг по мощёной тропинке.

В тот же миг вокруг меня все пространство пошло рябью, словно сам воздух искривлялся, а через секунду, пока я моргала от непонятного преломления света, и все пропало…

Ни дома, ни тропинки, ни высокого забора… На небольшом земляном пяточке ущербный шалаш, перед ним лежит кучей непонятный скарб, а вокруг плетень в три прута, я такие только в старых гравюрах видала. Вот тебе и дом боярский! Это что за обман такой?! Вроде муж мой не рыбак с Золотой Рыбкой, с чего бы у меня все забрали, поманив красотой?!

Пока я возмущенно осматривала ущерб, который мне непонятно, кто нанес, кошак уже рылся в куче хлама и что-то там выискивал.

‒ А ну, брысь, ‒ я сейчас была так зла, что мне даже хищник не страшен, ‒ Что ты ко мне прицепился! Брысь сказала! ‒ Я ухватила побольше лиан и понеслась к шалашу. Не хотелось остаться без последнего добра, что тут было. Кошак с укоризной посмотрел на меня, фыркнул, из его пасти выпала непонятная медалька на шнурке, которую он демонстративно не поднял, а шевеля конечностями быстро скрылся в кустах, совершенно игнорируя ограду плетень.

Мой запал возмущения пошел на спад. Я еще раз оглянулась и пару раз моргнула, может, назад вернётся. Ни черта не вернулось, а главное, запах, вкусный запах булочек с корицей и компота тоже пропал.

Делать нечего, пришлось осматривать новое хозяйство. Только через пару минут я поняла, что кто бы ни забрал отсюда красивый дом, мне осталось довольно приличное наследство. Шалаш был крепким, хоть и крыша прохудилась, а внутри мусор, но это дело пару часов, все поправлю.

В куче добра был железный похожий на шлем котелок. Непонятные железки, которые я превратила в треногу. Несколько мешочков с крупой, и какими-то травами. Глиняная посуда, пара тарелок с кривыми краями, пара кружек с такими же кособокими ручками, деревянные ложки, одна с длинной ручкой, наверно в котелке помешивать. Тут же несколько сложенных грубых мешков от которых, я была в восторге. Лианы меня, конечно, прикрывают, но одежда есть одежда, даже из мешковины. Я довольная перебирала пожитки и мечтала только об одном, чтобы и это все не пропало в одно мгновение. Да по сравнению с прошлым днем я нереально богата. Даже жить теперь не так страшно.

Кучу я решила разбирать уже завтра, а сегодня нужно прибрать дом и приготовить еду. Вернее, наоборот, приготовить еду, а потом если будут силы убрать дом. Торжественно сходила к воде с небольшим кувшином и помыв его с песком, принесла воды. Хоть в лесу не было жарко, но все равно очень хотелось пить.

Под треногой собрала сухих листьев, мох и тонкие веточки, потом вспоминала, как можно разжечь костер без спичек. Вот о чем нужно было читать, корила себя, а не про любовь драконов хотя, я почесала затылок дракон, сейчас тоже пригодился, они ж вроде огонь выдыхают. Солнца тут мало, так что путь с линзой сразу отпадает, да и стекол в общей куче я не вижу. Трением? Я припоминала все, о чем когда-то читала и смотрела, и решила попробовать.

Бесил кот, который неотрывно наблюдала за мной из-под куста, нахально развалившись в тени. Он прикрывал большущие глаза, а я прям чувствовала, издевается.

Нашла в кустах сухие ветки и принесла их к своему шалашу. У одной толстой сухой ветки с помощью острого камня выдолбила небольшую ямку. У второй чуть изогнутой соединила концы самой тонкой лианой. Вот когда пригодился детский навык создание лука. Так что дальше, я помню, в отверстие вставляется палочка, закрепленная вторым концом на луке, и быстро крутится.

Что я вам скажу. Первое, пока додумалась, как вставляется палочку в лук, повторно поседела. Пока крутила палочку в выемке, выбилась из сил, сорвала на ладошке кожу, вспотела как стадо носорогов, но своего добилась, деревяшка внутри задымилась. Я кинула внутрь кусочки сухого мха, пучки травы и усиленно дула, молясь, чтобы огонь разгорелся.

Когда под треногой, весело заплясало пламя. я издала клич индейца и попрыгала вокруг костра. Да! Я это сделала! Даже вскопанная за день грядка не приносила мне столько морального удовлетворения. Все же есть что-то настоящее в такой жизни…

Я обессиленно упала рядом с костром и чуть отдохнула. Вокруг было много веток, так что проблем с поддерживанием горящего костра не было. С огнем мне стало спокойнее и даже радостней. Не зря говорят, что, когда делом занят страдать некогда, вот и я, забыла, что я здесь одна. Хотя кот, который уходил ненадолго и теперь опять лежит под кустом, придавал видимость чужого присутствия.

Я накидала в костер побольше толстых веток и понеслась к воде с котелком. Там уже повторила ритуал с помывкой песком и вернулась добытчицей. Повесила над костром котелок, дожидаясь, когда закипит вода, сегодня у меня будет горячая пища.

 Вернулась к своему наследству, хотя скорей всего не моему, но раз никто не претендует, будет мое. Протрясла мешочки, в которых была какая-то крупа, проверила на наличие насекомых и найдя ее вполне годной к употреблению, замочила в кружке. Крупа чем-то похожа на перловку, даже запах похож. Присмотрелась к окружающей меня зелени и приметила парочку знакомых, конский щавель, морковь, а возле речки целые заросли черемши. Пока собирала щавель, рыла палкой-копалкой морковь, которая имела весьма непримечательный корявый вид, слюнями давилась от перспективы нормально поесть.

В котелок отправлена размокшая крупа, кипит обдавая вкусным паром. На плоском камне я нарезала камнем поменьше щавель и чищеную почти белую морковку. Вымазалась вся в соку, вспотела еще больше, чем когда костер разжигала, бедная нарезанная зелень больше походила на растерзанную, но как аккуратно сделать это камнем я еще не знала, ничего приноровлюсь… Камень найду потоньше, заточу его, мысли уже крутились в голове, как сделать все лучше. Жаль, что в ворохе добра на первый взгляд ничего железного, кроме котелка и треног не было.

У моркови ядреный запах, а вот сама она походила на перекрученного мутанта, дичка, одним словом, но в котелке все сварится. Пока доходила моя похлебка, я решила придумать себе одежду. Для этого один мешок обзавелся тремя дырками, две небольшие для рук и побольше для головы. Подпоясалась лианой, потом подумала и навязала еще несколько штук на шею и ноги. Лишняя защита не помешает.

К тому времени, как я обзавелась первой одеждой в этом мире, моя первая еда приготовилась. Я сидела в ворохе лиан, прихлебывала постный суп без соли и радовалась, как ребенок. Первые шаги сделаны. Неважно, что этот мир повернулся ко мне лицом и подал руку помощи в виде нужных вещей, костёр разожгла и сварила себе еду, я сама, то ли еще будет...

После еды захотелось спать, так меня горячая еда разморила. С тоской посмотрела внутрь шалашика и отвергла все попытки притянуть меня поспать. У меня тут костер, о котором нужно заботиться, второй раз разжечь его у меня духу не хватит. Нужно понять, как сохранить угольки, а может и вспомнить, как это делается. Жизнь я прожила на Земле длинную что-то в голове да осталось. Послышался шум в стороне сваленного добра, вот еще один пункт плана, разобрать добро, это уже после того, как залатать крышу и убраться внутри шалашика. Я его так сразу назвала, но это скорей всего миниатюрный домик. Взгляд мой остановил на кошаке, который опять держал в зубах медальку на шнурке.

‒ Ах ты воришка, ‒ лениво погрозила я ему и прибрала поближе плети лианы, бегать и гонять наглое животное мне не хотелось. Тот выронил опять медальку и очень настырно посмотрел на меня и на медальку. Что ему надо, я нахмурилась. Кот демонстративно отошел в сторону, словно приглашая меня взять медальку. Ага разбежалась. Может оттуда опять магия шмагия, какая вылетит. Но любопытство он мое все же раззадорил. Еще несколько минут я просто сидела на бревнышке возле костра, подкидывая мелкий мусор, что собрала в округе, потом под взглядом кошака встала:

‒ Ну ладно, иду я уже, иду.

Я присела рядом с медалькой, потыкала в нее прутиком, зацепила за веревочку и подняла ввысь. Морда у кота была такая, словно он сейчас любимый жест внука сделает, рука-лицо. Бабушка иногда не понимала новомодные веяния, типа серьги в ухе, или окрашенный ядреным цветом клок волос, так что внук частенько прикладывал к лицу руку и тянул, «Ну бааа!» Теперь я не бааа, настроение как-то сразу ухудшилось.

Вот говорила себе, не вспоминай родных…шикнула сама на себя. Умерла так умерла, все! Живи тут и радуйся, что у тебя молодое тело и мозги работают.

Я покачала медальку туда-сюда, а кот, следя за мной, настороженно чего-то выжидал. Вот разумная скотинка, по глазам вижу подстава какая-то. Вздохнула и быстро, чтобы не передумать ухватила пальцами медальку думая, что в любой момент смогу ее выкинуть.

Медалька к пальцам прилипла, а потом под мой удивлённый возглас расплавилась прямо там на пальцах, и со вспышкой впиталась в мою руку. Не больно, но страшно.

‒ Мать чесная! ‒ Я больно упала на задницу и даже попыталась отползти подальше от кота, который встал и шел ко мне. ‒ Дурында как есть дурында, ‒ мои мысли текли медленно, ‒ столько лет прожила, а разум не нажила, сейчас съест.

‒ Да не съем я тебя оглашенная. Что за токмо пошли, глупые как котята.

‒ Чего? ‒ В тело вернулась двигательная функция и я быстро отползла подальше от кота. Ростом он был с теленка, а если вспомнить его мамашу в ту темную ночь, то расти ему еще и расти. Вблизи стало лучше видно, что шерсти на нем нет. Небольшие пластинки золотистые, да чешуйки черные, похож он больше на робота, а не живое существо. Кот поморщился, но не буквально, а эмоционально, а я ошарашенно смотрела на него.

‒ Ты кто? Как я тебя слышу? Я ведь тебя слышу?

‒ Тихо! ‒ рявкнул кот, ‒ я и так с тобой столько времени потерял.

‒ Молчу, ‒ я даже рот прикрыла рукой. Все это так выбивало из нормального видения мира, что я постаралась не думать, что разговариваю с животным… мысленно разговариваю.

‒ Ты токмо, вас иногда из…‒ кот запнулся, ‒ сюда перекидывает.

‒ А такие токмо еще есть в лесу, ‒ не стала я переубеждать кота, что я человек. Сама уже с этими лианами сомневаюсь.

‒ Тихо говорю я тебе, сейчас вводную инструкцию выдам, а там сама, в поселение я тебя не поведу, ‒ кот посмотрел на мои лианы и даже немного оскалился, но я поняла, что они ему не нравятся.

‒ Как не поведешь, а как же я жить тут одна буду?

Кот мысленно вздохнул, потом словно выдал.

‒ Когда напал айфар, мама послала зов о помощи и пришла ты, но ты не помогла, ‒ кот фыркнул, ‒ айфар убил главу наир, мне нужно идти в поселение и сказать, чтобы выбирали другого главного.

‒ Так там, что коты живут не люди?!

‒ Я не кот, я наир, ты не люди, ты токмо.

‒ Я совсем запуталась, ‒покачала головой

‒ Скоро все поймешь, ‒ сказал кот. ‒ Это ЛЕС, мы живём в нем испокон веков, наиры и такие, как ты, токмо. Иногда приходят новые токмо, они ничего не понимают и не помнят, мы наиры находим их в Лесу, отводим в поселение. Там их учат и помогают. Так, всегда было — это закон.

‒ Так веди меня в поселение, ‒ я даже вскочила от избытка чувств.

‒ Нет! ‒ кот попятился от меня, ‒ ты неправильная токмо, ‒ его расширенные глаза уставились на лианы, ‒ ты носишь на себе врага.

‒ Что, ‒ я удивилась, ‒ лианы, что ли, так я их сниму.

‒ Нет! —кот опять чуть отодвинулся от меня, ‒ мне нужно будет показать, как я тебя нашел, рассказать все, а потом тебя убьют.

Я села опять на попу и ошарашенно смотрела на наира, а тот продолжал:

‒ Таких неправильных всегда убивают, нельзя трогать стража, они враги всех. А ты… ‒ кот даже не знал, как меня охарактеризовать, ‒ значит ты тоже враг всем.

‒ Я не враг!

‒ Тебя не убивают стражи, ‒ наир покачал лобастой головой, ‒ значит ты их хозяйка, а все из ГОРОДА враги тех, кто живет в ЛЕСУ!

‒ Здрасти тут еще и город! Я наверно больше не хочу ничего знать.

Кот понял мои мысли буквально и поднялся, чтобы технично слинять, но я встрепенулась. Меня не хотят спасать, обвиняя в том, чего я не понимаю, значит, нужно вытянуть из него информацию по полной. Знания дороже теплого местечка в поселении, где тебя будут считать врагом и постараются убить, тут и лианы не помогут. Застрелят из лука и досвидание вторая молодость.

‒ Постой, ‒ я подняла руку, останавливая наира, ‒ ты сказал лес, город, что еще есть в этом мире. Я ничего не знаю, вообще. Не хочешь вести в поселение, хотя бы расскажи, кого мне опасаться.

‒ Я сам мало что знаю, ‒ кот вздохнул, ‒ я не посвященный, совсем мало знаю. Тебе нужно было маму слушать, но она скорей всего тебя бы убила. Еще есть айфары, у них свой лес есть, но им все мало в наш ходят и воруют силу.

‒ Это ушастые такие? ‒ переспросила я.

‒ Да, ты видела его в первый свой день, твои стражи его убили.

‒ Не мои они, ‒ вяло отмахнулась от кота, вспоминая, как лианы связали меня и заставили прикоснуться к блескучей пятерне. ‒ А, кстати, что это все вообще, ‒ показала на домик и собранный в куче скарб, ‒ И куда дом делся?

‒ Старый дом, никто не мог войти, враг строил. Ты теперь хозяйка этого места, оно твое. ‒ Кот как-то уныло фыркнул, ‒ Мне надо было тебя сразу убить, пока ты не стала хозяйкой.

‒ Давай с убийствами потом, ‒ перебила я страдальца, ‒ почему он исчез, дом?

‒ Ты слабая, как станешь сильной, сможешь дом свой сделать, красивее.

‒ Получается, когда я вошла во двор, стала хозяйкой этого места, ‒ спросила я и кот кивнул, ‒ а что за фигня в меня впиталась, медалька, которую ты мне все подсовывал.

‒ Это от предков осталось, так мы пришлых токмо начинаем слышать, они у нас немного другие, у тебя старый артефакт думал не примет тебя.

‒ Не примет, ‒ я нахмурилась и посмотрела на кота как на предателя, ‒ ты надеялся, что оно меня убьет?!

Эмоции кота явно намекали, что да, этот мелкий гад думал, что медалька меня не примет и убьет. Я грозно посмотрела на животное, но у того и так вид был потерянный.

‒ Я все неправильно сделал, меня не примут в просвещенные, ‒ сколько горя.

‒ Не примут приходи ко мне, ‒ смягчилась я, ‒ мне говорящие коты нужны.

Кот с неприятием посмотрел на лианы, но я лишь усмехнулась:

‒ Раз говоришь, я их хозяйка, то и командовать ими научусь было бы желание.

‒ Научишься, ‒ подтвердил кот, ‒ я чувствую они твои.

‒ Так давай дальше, ‒ я откинула лишние эмоции, ‒ кто еще есть в этом мире.

Кот задумался.

‒ К нам многие приходят, все хотят пройти в город, ‒ кот даже булькнул, словно хохотнул, ‒ есть еще драйги, те могут в больших животных оборачиваться, еще огнём плюются, твари которых мы уничтожаем сразу. Они враги, лес палят, женщин воруют, от них одни проблемы.

‒ Да у вас, куда ни плюнь, везде враги, ‒ всплеснула я руками, ‒ а договориться не пробовали?

‒ Кто ходит в лес воровать все враги, некоторых мы пропускаем в город, но оттуда еще никто не возвращался.

‒ Эх, весело тут у вас, ‒ я помолчала, ‒ теперь получается у меня. Так как мне с этим местом работать? Что делать, чтобы домик красивый вернулся.

‒ Живи, ‒ кот фыркнул, ‒ я, откуда знаю, как у врагов сила приходит. Сама думай.

Кошак потянулся и всем своим видом показал, что собирается уйти.

‒ Если что приходи, ‒ сказала ему в спину, он на секунду замедлился, а потом ускорился, быстро скрывшись в кустах. Я осталась одна. Теперь мне стало понятно, что незримо кот все время был рядом и я его чувствовала. Теперь вокруг пустота, странная и пугающая. Я еще пару минут пялилась в сторону, куда ушел наир, а потом хмыкнула.

‒ Дел невпроворот, некогда страдать. Хочешь Вика кушать, шевели конечностями.

Я обернулась в сторону своего пристанища и по-хозяйски оглядела огороженное плетнем пространство. Руки пусть работают пока я в голове информацию, что узнала, буду укладывать.

Первым делом я выбрала самые толстые ветки и положила их в костер. Нужны угли. Пока дерево горело, я нашла в общей куче железную чашку и толстым слоем насыпала сухой земли, хорошо утрамбовала. Помню, как-то жгли во дворе костер, не дождались, когда он прогорит, засыпали землей. А следующий день убирали кучи золы и под слоем земли нашлись угольки. Так и решила попробовать их хранить.

Насобирала пару мисок глиняных и потопала их мыть на реку. Перед этим усиленно защитилась лианами, раз они всем враги, то никакой хищник меня не захочет есть. Поскребла посуду и обтерла травой.

На плоском камне, где резала траву и морковку, пока составляла посуду. Из казанка выгребла в одну из тарелок загустевшую в кашу похлебку, прикрыла второй тарелкой, чтобы мусора не нападало, осталось на вечер поесть. Чтобы с утра не бегать за водой пошла повторно на реку, мыть казан и наполнять его водой.

Да тут мне лишние килограммы нестрашны. Это побегай так за водой, ног к вечеру не почуешь. Но пока я не видела альтернативы. Принесла воду на утро и стала убираться в домике. Хотелось сегодня спать под крышей. На деревянном узком ложе лежала шкура с белым мехом, что интересно, чистая, прекрасная шкура, на ощупь мягкая, вкусно пахнущая травами. Я ее все равно вывесила на плетень, освежится.

В домике помещалось ложе, с одной стороны, с другой стороны, огромный сундук, старый со ржавыми уголками узорами, на стене пару полочек с кувшинами, все запечатанные. С любопытством потыкала палочкой, оказалось это воск и пахнет медом. Не стала открывать горшочки, занялась уборкой. Протерла травой полки от пыли, поставила на место горшочки. На небольшом столике тоже стерла пыль, дерево прекрасно сохранилось, с красивым природным узором и гладкое, словно лаком покрыто. Тут же такого же дикарского дизайна пару табуреток. Минимализм в природе, красота, кто понимает. Сундук открыла и тут же закрыла, мне бы то, что на улице разобрать.

Посмотрела на захламленный мелкой трухой и ветками пол, решила, что без метлы такое не одолеть, вытянула плетеную циновку, которая лежала на полу, рассмотрела ее со всех сторон. Поняла, что мыши тут постарались на славу, и решила ее в домик не тащить. Новую сплету, наверно…

Найти в лесу хорошую палку для метлы легко, правда, я немало поплутала вокруг своего двора, пока нашла, которая меня устроила. Потом рубила камнем ветки, для главной части, подравнивала, чтобы хорошо мелось. И собирала, и связывала, все той же лианой. А путь помогает, раз из-за нее меня в поселок не взяли.

 В общем, в домике я порядок какой-никакой навела. Даже пожертвовала одной тряпицей и протерла все поверхности, чтобы свежо было. Но пришлось опять идти за водой. Потемнело быстро, как всегда, в лесу. С котелком, полным водой, добиралась уже в сумраке, хорошо костёр издалека видать. Не стала его тушить, с ним спокойнее и не так страшно. Миска с угольками уже грела уверенностью в завтрашнем дне. На утрамбованную землю я насыпала золы, потом крупные угольки, сверху опять золы, а потом слой земли. Завтра посмотрю, как они сохранились. Если способ действенный, то я спасена от постоянного разведения огня.

Перед сном поела холодную кашу, запила водой, впервые подумала, что мне офигительно повезло не заболеть животом от некипячёной воды. Потом решила, что меня лианы не берут, какие тут микробы.

Я сидела на брёвнышке возле костра и смотрела на огонь. Вот и третья ночь в чужом мире. Я знаю намного больше, но предстоит еще столько всего сделать. Что интересно, мне не было лень, меня не одолевала хандра, как это было в последние годы на Земле. Я хотела жить, дышать полной грудью, двигаться вперед и наслаждаться каждой минутой. Впервые я подумала, что знала бы кому спасибо сказать за такой подарок, в ноги поклонилась. Вторая жизнь, да в молодом теле, дорого стоит.

Утром проснулась резко, словно кто разбудил, содрала с лица лиану, которая сплела вокруг тела кокон и несколько секунду разглядывала увеличившуюся дыру в крыше, думая, как же ее залатать. Потом мысленно отвесила себя подзатыльник, чего разлеживаюсь, у меня добро не разобрано, еда не приготовлена, об одежде надо подумать, не все в мешке ходить да без трусов. Но когда я села на своей деревянной лежанке, поняла, что это не дыра увеличилась в потолке, а домик увеличился. Столик с табуретами теперь стоял посередине, сундук напротив двери, а с другой стороны от меня появилась вторая лежанка.

‒ Эта лежанка неспроста, ‒ протянула я, ‒ Если появилась кровать, значит, скоро на ней кто-то будет лежать.

В молодости около десяти лет я проработала администратором в небольшой гостинице, так что знаю закон, кровать не должна пустовать. Покачала головой, придет же такое в голову, и откуда тут постояльцу взяться, если кот вернется, так он на кровати спать не будет.

Потом в голову стукнуло, так вот же магия в деле. Домик стал больше, я пригляделась к окружающей обстановке, вон на сундуке железные уголки уже без ржавчины, даже полочки немного изменились, не такие грубые, видны небольшие загогулины в резьбе. Но на голодный желудок много не надумаешь, так что вперед Вика, на освоении территорий и в светлое будущее.

С утра опять было прохладно, оно и понятно все ж лес. Деревья не дают солнцу хорошо землю прогреть. Подумала, что хорошо бы узнать, есть ли тут зимы. Попала бы в зиму голышом и поминай, как меня звали.

Как и думала костерок мой прогорел до основания, я даже поворошила золу вдруг, где уголек завалялся, но все одно, зола. Собрала ее в кучку, уж не помню точно, но вроде бы зола тоже для чего-то должна пригодиться. Собрала побольше сухих веток, которые загодя прибрала в домик и выдохнула, надеюсь, угольки, которые я вчера приберегла в миске, не дадут мне вновь мучиться с розжигом. Даже вспомнила еще один способ, для которого нужны камень и железо, искры высекать. Где б еще железо найти, да и представляла я себе все это смутно. Когда сняла слой земли, то под слоем золы увидела красноватый уголек, тут же накидала на него сухой травы, хорошо подула, быстро так, что в глаза потемнело и скоро увидела, как стал подниматься дымок. Через час я опять накидала в кипящую воду в котелке уже знакомую крупу и трав, а сама сходила к реке за водой, заодно умылась. Немного отдохнув, принялась разбирать добро.

За то время пока сварился мой поздний завтрак, я разобрала по кучкам все, что нашла, даже в сундук залезла и сейчас обозревала свои богатства. По итогу у меня оказалось немало глиняной посуды. Кривой, косой, но это лучше, чем ничего, а самой мне делать, так это времени сколько. Пока глину найду, пока притащу, пока печь сложу, чтобы обжигать. Да методом проб и ошибок, и не факт, что сразу получится. Все, что я знала поверхностные знания из далекого детства, когда я к бабушке на лето в деревню ездила, да позабылось уже. Но все это наметки на будущее, мне и горшки пригодятся и миски побольше, буду делать.

Вторая кучка была из съестного. В холщовых мешочках лежали крупы, семена моркови, укропа, мелкие луковки, травки всякие, некоторые я знала так как сама любила травяные сборы. Судя по всему, если не шиковать круп мне хватит на пару недель, самое шикарное, что я нашла это соль, тут же посолила свою похлебку. Крупы я сегодня положила меньше, надо экономить и есть пожиже, главное, голод притупить. Так что еда в общем списке дел стоит на первом месте.

Вторая кучка была вещи. Что странно, вчера, мне казалось, кучка была поменьше. Сегодня я нашла штаны из самотканого материала, подпоясывались они простой верёвкой, но человеку, который без штанов три дня ходит, это верх блаженства, прикрыть голую задницу, сразу чувствуешь себя уверенней. Даже плевать на то, что кто-то носил их до тебя. Из вещей были еще парочка мешков, я себе в первый день из таких рубаху делала. Были еще отрезы по метру длиной и полметра шириной. К чему-нибудь приспособлю. И главное, в небольшом кожаном мешочке лежали ножницы, иголка и шило. Все грубого качества, но это сейчас неважно, главное — есть чем шить.

В еще одной кучке лежали железные вещи. Если вчера я нашла только миску и треногу, то сегодня это небольшой нож, точило, топор, странные плоскогубцы-захваты, подумала, что такими удобно угольки доставать все не палочкой катать.

Теперь с уверенностью могу сказать, что не только домик увеличился, появились дополнительные вещи. Волшебство, да и только. Знать бы еще почему появилось и как сделать, чтобы появлялось каждый день. Я радовалась ножу, как ребенок, теперь мне не нужно затачивать камни, которые я уже накидала в кучку.

Собрала всю посуду в мешки и пошла мыть на речку. Иногда бегала к домику и подкидывала небольшие веточки, чтобы похлебка тихо булькала, а не кипела. Эх, мяска бы, для навара. Устала так, словно пару километров пробежала. Чистить песком без привычных моющих средств, было муторно. Но я старалась, потому что была мысль, что мне дали добра не просто так.

‒ Эй, многоуважаемый, кто там мне подарочки шлет, ‒ на всякий случай я посмотрела на небо, которое в основном было скрыто верхушками деревьев, ‒ мне бы мяса.

Посчитав, что долг я свой выполнила как могла, расставила посуду в домике на полку, заодно проверив закупоренные кувшины. Как я и предполагала, в одном был мед, во втором топленый жир. Пожалела, что раньше не заглянула, тогда бы сначала овощи на жиру обжарила.

Вещи заняли свои места, особенно набор для шитья, и топорик.

Потом я ела, опять готовила угольки на завтра, мой способ показал себя действенным. Только собрала их не железную миску, а в глиняную. Железную решила приспособить для другого.

Потом решила, что нужно обследовать близлежащую местность. А то вся в хлопотах, а что меня окружает, не знаю.

Отколупала с дерева кору, нашла самые ровне кусочки и пыхтя, как еж обрезала под ногу, ходить босиком по лесу не самое лучшее занятие, это я тут уже по проторенной тропинке ношусь. Кору я привязала к подошве стопы лианами, попрыгала, выявляя неприятные натирания и подкладывая туда мягкий мох. Потом кивнула себе, что сойдет.

Положив в костер толстое сырое полено, которое точно будет долго тлеть, я прихватила с собой топорик и пошла к поляне, полной лиан, нарубила побольше. Обвязалась ими, а потом заткнула топорик за пояс, подхватила мешки, которые планировал чем-нибудь забить, и потопала в лес в поисках приключений на свою задницу.

Светило солнышко, пели птички разноцветными стайками, летая над головой. Приятно пахло листвой и пряными травами. Я улыбалась этому миру и рассматривала все в округе, иногда срывая зелень и пробуя ее на вкус. Знакомые травки, те, что казались мне странными, старалась не трогать, не хотелось умереть от отравления.

Набрела на малину, она только начала краснеть, крупные ягоды, пахнут просто шикарно, нарвала листьев, чтобы наварить медового взвара, одних листиков, конечно, маловато, но что имеем из того и делаем. Насобирала горсть первых зрелых ягод и жмурясь от вкуснятины, смаковала каждую ягодку. Нужно приметить полянку и потом собрать.

Что интересно в лесу были не только огромные деревья, по идее возле них ничего не должно больше расти. Ни кустов, ни других деревьев, но законы Земли, тут не актуальны. Волшебство... В тени исполинов вполне вольготно чувствовали себя небольшие цветущие деревца, всевозможные кусты, прекрасные цветы и изумрудная трава, которая, казалось бы, в тени деревьев не должна иметь такого яркого оттенка.

Напугала какая-то рогатая скотинка, выскочила мне наперерез, встала колом, замерла, покосив круглым глазом, и также быстро исчезла в кустах, словно ее и не было.

‒ Фух, так и заикой стать можно, ‒ по привычке схватилась за левую сторону. Зверь похож был на оленя, шкурка пятнистая, рога ветвистые. Жаль, столько мяса удрало. Становлюсь дикаркой, раньше увидев зверюшку, умилилась бы от красоты, теперь думаю вкусное ли у нее мясо, скоро буду не просто думать, а с копьем наперевес бежать следом, улыбнулась своим мыслям. А как я хотела, тут супермаркетов с разделанными тушками нет, что нашел, то и съел.

Вспомнился эпизод из детства, когда мы с братом, целое лето кормили и поили утят, а осенью, когда пришло время их на мясо резать, мы защищали своих питомцев от взрослых. Помню, улыбку отца, он, подхватив меня на руки, стал серьезно рассказывать, что утей для того и растили, чтобы съесть. Я даже целых два дня отказывалась есть мясо, но вскорости сдалась и уплетала за обе щеки рагу из утки и обгрызала кости. В следующее лето мы также растили утят и огромных бройлеров, но осенью больше не рыдали.

Дальше шла по лесу не так беспечно, я уже знаю, что наиры разумные, но есть ведь и те хищники, которые могут наплевать на лианы, вьющиеся вокруг меня и напасть. Хватит одного удара когтистой лапы и моя душа улетит на перерождение и не факт, что мне опять так повезет.

Что интересно, как человек сугубо городской я всегда терялась в лесах, про таких, как я говорят, в трех соснах потеряется, а тут я знала, чувствовала в какой стороне мой домик. Даже остановилась, когда это поняла, провела эксперимент. Покружилась на месте прикрыв глаза и повернулась в нужную сторону, а открыв глаза, увидела, что стою прямо напротив своего следа, который остался в смятой траве. Волшебство в деле, в который раз подумала я и пошла в противоположную сторону. Времени осталось не так много, хочется вернуться до темна, а пройдено не так много.

В какой-то момент послышался страшный рев, я аж присела от страха, а потом упала на землю, прижавшись к ней всем телом, скрываясь в зелени, рев повторился еще несколько раз, а потом все стихло.

‒ Это что еще за тварюга? ‒ прошептала я себе немного успокоившись, ‒ интересно, а меня на моей земле могут съесть?

Как же не хватает того, кто поможет разобраться в этом мире. Я полежала еще несколько минут, а потом все же встала и отряхнулась. Нападать на меня вроде никто не нападает, да и рев был довольно далеко, так что иду и не робею. Сама себе поразилась, словно зелье от страха выпила. Через несколько десятков метров почувствовала запах гари, но не остановилась, если это пожар, то может успею потушить. Пожар в лесу — страшная вещь. Я взволнованно ускорилась и почти бежал в сторону дыма.

В какой-то момент я услышала голоса и замерла. Услышать их было для меня таким потрясением, что я впала в ступор. Одно дело — поселок, в который меня не повел кошак, а другое — люди в лесу, вдруг они не будут против моих лиан. Я не совсем доверяла разумному животному, мало ли какие у них заморочки.

Когда я очнулась, то первый порыв бежать к людям уже прошел и я, как всякий осторожный человек чуть пригнулась и крадучись пошла на мужские голоса. Да, вот еще один минус, мужики они и в другом мире мужики и мало ли что захотят с несчастной попаданкой сделать. Я даже чуть приостановилась и хмыкнула, давно у меня мыслей таких не возникало. Все ж тело молодое и гормоны никто не отменял, шумят в голове бедовой. Это к старухе не будут лезть прибьют сразу, а молодую сначала употребят… если я подумала, что мужики могут быть опасны, значит, тихо крадемся и также тихо подслушиваем.

Самым неприятным во всем было то, что я не понимала ни слова. Вот же гадство! Правда, в моём поползновении был один плюс, пока ползла, наткнулась носом на картошку, увидела листья знакомые, подкопала рыхлую землю и точно, под кустом мелкие картошинки, только коричневые какие-то. Быстро закинула в мешок, обтерев от сырой земли. Нужно внимательней присматриваться по сторонам, столько хорошего могла пропустить.

Так, отвлеклась, что там мужики, поползла уже по-пластунски в сторону голосов, которые звучали все громче и отчетливей. Злые голоса, слышу непонятный шум, а когда выглядываю из-под кустов, замираю в полном офигении.