Жизнь и становление господина мага. Книга I — Детство

— Марк Антонович, познакомьтесь, это Кирилл и Артём.

— Очень приятно, молодые люди. — Мы коротко пожимаем руки.

— В наше время литературой начинают увлекаться уже в более зрелом возрасте, — добродушно улыбаюсь, смотря на несколько неловко переминающихся ребят.

— Серьёзной литературой и мы не часто балуемся, — зеркально улыбается в ответ Артём, — в основном что-то более лёгкое.

— Например? — приглашающе машу рукой в сторону кресел. — Чаю?

— Спасибо! А что-то к чаю есть? — А это уже говорит Кирилл.

— Ха-ха, а вам палец в рот не клади. — Поворачиваю голову: — Машенька, организуешь?

— Конечно, Марк Антонович, всё сделаю. — Девушка, приведшая парней, мило улыбается и уходит в соседнюю комнату.

— Там у нашего клуба что-то типа столовой, — поясняю я. — Так чем сейчас увлекается молодое поколение?

— Про всё поколение не скажу, но вот из последнего читал «Гарри Поттера», вам знакомо?

— Шутить изволите? Конечно! В конце концов, эта книга оказала колоссальное влияние на всю мировую литературу! — экспрессивный взмах руками вышел сам собой.

— И как вам в целом?

— Знаешь, Артём, в целом неплохо. Есть, конечно, там свои краеугольные камни…

В течение получаса обсуждения, с чаем и печеньем, тема нисколько не угасает, а, напротив, лишь набирает обороты. Мы успеваем обсудить саму историю, личность автора и даже затронуть фильмы.

— Нет, нет и нет! В этот промежуток магический мир уже не изменить. Ну что может сделать Гарри, даже если станет министром Магии? Так просто менять законы ему никто не позволит, никакой славы не хватит. Если кто и мог бы изменить мир, то это Волдеморт.

— А почему не Дамблдор тогда уж, Марк Антонович?

— А потому, Артем, что Дамблдора всегда жёстко контролировало министерство. Вспомните пятый курс, когда Фадж ставил ему палки в колеса на каждом шагу. Разве он смог тогда что-то сделать? Несмотря на всю свою магическую силу, всё своё влияние и связи. Нет. Не смог ничего.

— А Волдеморт сможет?

— А вот тут немного другое. Он смог бы, но не стал бы. Его цель — неосуществимая мечта, как у Гриндевальда. Уничтожить всех маглов, да и маглорождённых в придачу! Только если второго били всем миром и из этой ямы никто не смог бы вылезти, какой бы силы ни был, то у первого шанс на изменения реально был. Хоть и в масштабах одной страны. Но для начала было бы неплохо и это.

— Что неплохо — маглов бить?

— Да нет же!.. — чересчур эмоционально реагирую я, поздно заметив лёгкую ухмылку парня. Специально же провоцирует, гадёныш! Ну я ему задам!

— Волдеморт взял власть в свои руки. Несмотря на то, насколько был ограниченным и сумасшедшим. Если бы у него были адекватные идеи, если бы он не съехал с катушек…

— Расскажите, как вы это видите?

— Хм… власть была у него единолично, как у Сталина при СССР. Одно слово Волдеморта — и все бросились бы целовать маглов в задницу, так он их запугал и построил. Если бы у него были адекватные идеи… кхм, повторяюсь… в общем, если бы он был не только могущественным магом, но и нормальным управленцем, не скованным книжным сюжетом, где добро всегда сильнее зла, то у него были бы очень хорошие шансы.

— А если бы вам предложили — чисто гипотетически, разумеется, — на этом моменте Артём усмехнулся, — точечно изменить этот выдуманный магический мир, став, ну… пусть будет попаданцем, то куда бы вы отправились?

— Ха-ха, вам повезло, молодой человек, что я знаю такой жанр, как попаданчество! Хотя мне по должности положено. — Пью уже подостывший чай, закусывая печенькой. — Конечно же, тёмной стороны.

— Приют Вула, однозначно, — киваю головой своим мыслям. — Одногодка Реддла, столь же одарённый магически, начинает ему помогать, то-сё… — задумываюсь, — и по ходу общения меняет его взгляды, — кидаю серьёзный взгляд на парней. — Вы ведь знаете, что всё это идёт из детства?

Они согласно кивают.

— Так вот, все эти мании, фобии, навязчивые мысли и прочее — это неправильный фундамент личности человека, возникающий из-за дерьмового воспитания. Есть, конечно, исключения, стрессовые ситуации, но не об этом речь сейчас. Если бы у Тома Реддла был человек, который смог бы протянуть ему руку помощи, стать настоящим товарищем и другом, то они бы совместно строили план нового мира, изменив расклад по маглам. Вот зачем их убивать? Если уж так хочется царствовать — пусть! Пусть объединит весь мир. Одной этой идеи хватит надолго, — посмеиваюсь, — а потом, если получится, развитие всей цивилизации, пусть строят корабли и выходят в космос. Магия и технология. Ха-ха.

Перевожу дух. После долгой речи не хватает дыхания. Глоток чая лишь усугубляет. Начинается лёгкая одышка. Возраст играет роль… Слегка тоскливым взглядом прохожусь по своим собеседникам. Молодые парни… вся жизнь впереди. Мне бы эти годы… Ух, поберегла бы тогда Машенька свою честь, хе-хе.

— Как политик, — всё же продолжаю я, — адекватный Реддл будет хорош. В конце концов, именно так про него говорят все — до того, пока он не наклепал кучу крестражей…

— Именно о них и хотел сказать, — перебивает меня Артём, — ведь частично его безумие пошло из-за разрыва души?

— Уверен, что если можно разорвать, то можно и восстановить. Реддл торопился. Если изучить этот процесс и контролировать каждый шаг, можно сделать крестраж и не стать безумцем. Либо восстанавливать душу после разрыва. На самом деле, идея создать крестраж, если бы он не влиял на эмоции и личность, достаточно хороша. В конце концов, приговорённых к смерти преступников всегда было полно, жертву можно брать из них. А вот уникальных учёных как раз не хватает, так пусть они друг друга скомпенсируют! Так и прогресс пойдёт семимильными шагами, и будет много нужных условно бессмертных людей, полезных, в первую очередь, обществу.

— Таких людей много не бывает, Марк Антонович! А вы всё уже продумали, оказывается.

— Я просто размышлял об этом раньше, да и тема эта в нашем клубе достаточно популярна.

— И вы просто отдали бы всех маглов под контроль Волдеморта? Вот представьте, если сейчас бы так случилось. Никто не знал про магию, но она внезапно открывается, а потом все страны начинают слияние.

— Кхм, — почёсываю подбородок, — подчёркиваю, что речь должна идти об адекватном Волдеморте. Что умеет считать жизни и не разбрасывается ими. В конце концов, умелый политик, дающий направление всему миру, — это гораздо лучше того, что творится в нашем, реальном мире сейчас. Регулярные войны, бесконечная коррупция, недействующие законы, олигархи, что считают себя выше всех остальных… Этому миру нужно меняться. Единая сильная рука, которую не интересуют материальные блага, так называемый «Вечный Император». Да, я считаю, что это было бы полезно всему миру.

— Император? Как-то на Звёздные Войны потянуло… Думаю, у нас уже не хватит времени на обсуждение чего-то ещё. — Он демонстративно стучит пальцем по часам.

— Согласен, мы уже припозднились. — Одним глотком допиваю холодный чай и ставлю пустую кружку на стол.

— Пара последних вопросов! — на выдохе проговаривает второй мой собеседник, что бóльшую часть времени просидел молча.

Хмыкаю: мне понравилось это обсуждение, давно уже не видел столь заинтересованных лиц, не боящихся репутации сурового ректора.

— Давайте уже ваши вопросы.

— Сами бы не хотели править? — озвучил Кирилл, и парни столь пристально посмотрели мне в глаза, что я чуть не заподозрил, что речь идёт о чём-то более серьёзном, чем обсуждение фэнтези-книги.

— Пожалуй, откажусь, — усмехаюсь, глядя на вытянувшиеся лица, — если бы я был в мире магии, то власть — последнее, что меня бы интересовало. Ну, пожалуй, всё же не последнее, но точно не первое. Магия — вот это настоящее чудо. Так что изучал бы её всеми силами.

— Насчёт этого, — вклинивается болтливый Артем, — ведь подразумевается, что такой попаданец явно был бы магически силен? Он друг Тома Реддла, явного слабака тот вряд ли стал бы считать своим товарищем. Максимум — допустил бы в ближний круг, да и то не факт.

— Верно. Магически он не должен быть слабее, — степенно киваю в ответ.

— Только не нужно уходить в Мэри Сью!.. — кривится Кирилл, прерывая Артема, что уже открыл свой рот. Я киваю, показывая, что понимаю этот «термин». — Если некий попаданец, — дождавшись моего подтверждения, продолжает он, — сразу будет иметь силы уровня какого-нибудь Архимага, то он и в одиночку нагнёт весь мир. Нет, такого однозначно не должно быть: это как минимум неинтересно!

— Ха-ха, хорошо, давай разберём подробнее, скажем… по талантам. Ведь у каждого мага должна быть своя фишка, согласен?

Они кивают, и Кирилл начинает грызть печенье, передавая эстафету Артёму.

— Чем выделяется Тёмный Лорд? — продолжаю я. — Тёмная магия — чек, менталистика — на ней делается большой акцент, — чек. Далее — явно высокое знание чар. В трансфигурации себя не проявлял, хотя по всем школьным предметам имел высший балл. Значит, знает хорошо, но не использует в бою. — Парни молчаливо согласились, призывая меня продолжать. — Хорошее знание ритуалов… хм, из канонной магии вроде всё, но я уверен, что талант он больше всего проявил именно в этих первых областях.

— Вы забыли про зелья.

— Точно! Но их постоянно варил Снейп.

— Угу, значит, Том Реддл был хорош во всем, но акцентировал внимание на тёмной магии, менталистике и чарах?

— Думаю, что да. Хотя, судя по канону, в знании магии он был идеален, — усмехаюсь, — но так не бывает, а если и бывает, то становится скучной ерундой, когда персонаж мастер на все руки, то есть, как ты и говорил, — Мэри Сью.

— Хорошо, а что попаданец? На что упор выходит у него?

— Однозначно — менталистика, без нее и учиться выходит труднее, и память хуже. Да и Реддл — мастер легилименции, так что нужно иметь защиту сознания, чтобы не выставлять любую мысль нараспашку. Далее, если бы попаданцем был я, — взгляд на парней, Артём согласно кивает и улыбается, Кирилл слегка заскучал и смотрел в окно, — то я бы не шёл в прямой бой, — поправляюсь, — старался бы не лезть. Взял бы целительство, а если более глобально — магию жизни.

— Ого, размахнулись! Это же целая ветка разных школ! Там же и целительство, и друидизм, и химерология, и…

— Да-да, прямо как в «ветке тёмной магии», а?

— Кхе-кхе. — Артем кашляет, что-то судорожно подсчитывает и согласно кивает. — Ваша правда, Марк Антонович, пусть будет Магия Жизни.

— Ну а третьим взял бы талант к ритуалам, чтобы синергировать с магией жизни.

— Чтобы кустики росли ещё быстрее? — Артём улыбнулся во все тридцать два и несильно ткнул Кирилла локтем, чтобы он перестал похрапывать в кресле. Улыбаюсь сам.

— И кустики, и химеры, и прочая живность. Да и есть более глобальные ритуалы, старые и забытые, ритуалы на улучшение собственного тела, ритуалы жертвоприношений… разные они, в общем.

— Да, получается такой маг поддержки, способный при нужде создать собственную армию из «говна и палок».

— Ну да. Зачем сражаться самому? Можно создать каких-нибудь монстров и пустить их развлекаться, а самому заниматься более важными делами.

— Почему тогда не некромантия?

— Как я считаю, некромант рано или поздно должен стать личом. Это его естественная форма развития. Не хочу отказываться от плюсов живого тела, имея преимущества неживого. То есть смерть от старости хорошему магу Жизни просто не грозит. А уж если ещё и крестражем перестраховаться… — усмехаюсь.

— В общем, у вас всё схвачено. Полукровка? Как Реддл?

— Пожалуй, лучше нет. В конце концов, остальные Пожиратели, с кем придется иметь дело, будут теми ещё расистами. Лучше чистокровный, а в приюте оказался… скажем, из-за войны Гриндевальда. Пусть его родители сбегут в Англию, а на хвосте приведут немецких магов, спасаясь от которых решают спрятать сына — на всякий случай, а потом забрать. Но не забирают. А тот выясняет подробности у персонала, ведь ребёнка они сдают туда на законных основаниях.

— Неплохая идея. Думаю, её можно будет доработать, но и так более чем неплохо для импровизации, Марк Антонович. Чистокровным, конечно, будет проще… А почему тогда не с родителями — живыми — в богатом роде и мэноре? Теми же Малфоями, например.

— Тогда не будет такого доверия. Попаданец и Реддл не станут лучшими друзьями, такими «магическими братьями», прошедшими вместе приют и сблизившимися. Это будет обычный школьный приятель, может даже друг, соратник. Но не «брат». Причем под братом я не имею в виду кровное родство…

— Я понял вас, Марк Антонович. Согласен — не пройдя огонь и воду, они будут иметь  гораздо меньше общих связей. А знания можно получить и из Выручай-комнаты, верно? — улыбается.

— Реддл же получил, так чем остальные хуже? — подмигиваю, — знаючи-то, а?

— Ну что же, спасибо за увлекательную беседу, Марк Антонович! Мы, пожалуй, пойдём, пока Кирилл совсем не уснул.

— Я не сплю, — пробубнил тот, — просто на улице такая погода хорошая, а вы тут о своих книжках трепаться. Глаза сами собой закрываются.

— Да-да. — Артём кладёт руку ему на загривок, плавно выводя на удушающий. — Ну мы пойдем, Марк Антонович! Обязательно ещё заглянем в ваш клуб! — Кирилл стал хлопать его по руке, показывая, что всё понял и готов идти куда угодно.

— Идите уже, охламоны, — улыбаюсь, думая, позвать ли Машеньку, с её сочной попкой, или всё же убрать посуду самому?

На следующий день я проснулся в чужом теле.

Просыпаюсь без будильника, в последнее время со мной такое часто происходит. Старость не за горами, — буднично проскакивает мысль, пока сонные глаза пытаются окончательно раскрыться. Давлю зевок, чтобы не разбудить Машеньку: хорошо же мы с ней вчера покувыркались.

Мысленно хмыкаю. «Хорошо», ну-ну. Решил-таки тряхнуть стариной, не устоял, кобель старый. Особенно после того разговора с новенькими студентами. Разбередили душу своим «перерождением». Вот и подумал, чего ждать то? Машенька была не против. Ну... как не против? Как тут откажешь ректору, от которого зависит не только стипендия, но и твое будущее?

Хотя я явно видел в глазах девушки некоторую брезгливость, да и здоровье с трудом позволяет такие развлечения. Что уж тут говорить о том, чтобы сделать девушке приятно? Пара десятков скованных движений, облапал грудь, послюнявил губы... тьфу, аж самому противно стало. Но почему бы и нет? Она уже девушка взрослая, да и принуждения с моей стороны... э-э... физического, так правильнее будет сказать. Вот именно его и не было. Хе-хе.

Окончательно проснувшись, начинаю осознавать, что части пазла никак не складываются в общую картину. Это не моя комната. А ещё… это не моё тело. Пристально рассматриваю ладонь. Она маленькая и детская. Комната чужая, что за…

Против воли вспоминаю вчерашний разговор. Да ну на хер! Руки автоматически ощупывают тело, обычное худое тело мальчишки. Легко нащупываю ребра и лопатки. Одет в старую вылинявшую рубашку, на ногах криво зашитые штаны с дырявыми карманами. Однако карманы, хоть и дырявые, но не пустые. Рука нащупывает бумажку, так-так, что тут у нас?

Ловлю себя на том, что хочу поправить очки, которых у меня нет. Ну, если я всё правильно понял, то придется отвыкать от старых привычек.

Короткая записка написана на русском языке:

«Это будет интересно. Измени мир, и получишь награду. Впрочем, я не расстроюсь, если ты решишь просто начать новую жизнь. В старой-то тебя ничего не держит.

P.S. память тела проснется через минуту после прочтения записки, лучше приляг.

P.P.S. Есть еще порох в пороховницах, уважаю! Будет тебе за это маленький бонус».

Как только дочитал последнее слово, записка обратилась пеплом, просыпавшись сквозь пальцы. Хмыкаю и отряхиваюсь. Бонус? Прилечь? Ну, почему бы и не прилечь.

Ложусь и закрываю глаза. В одном записка была права: в старой жизни меня действительно ничего не держало. С женой разошёлся, теперь перебиваюсь студентками. Редко, правда, желания особого в моем возрасте уже нет, но вот время от времени... м-м, да. Дети взрослые, и общаемся только по праздникам, зачастую всё общение сводится к коротким перепискам и отправке денег. Друзья-приятели… такой себе якорь, конечно, все сидят по своим норкам, да и у меня не возникает желания что-то менять.

Но вот в голову начала просачиваться память мальчика, чье тело я занял. Точнее будет сказать — персонажа, которого придумал.

Вольфганг Вейбер, семи лет от роду. Чистокровный немец. Про родителей почти ничего не знает, лишь то, что они от кого-то скрывались и спрятали его в приюте Вула. В приюте на хорошем счету, так как родители оставили директрисе приюта — миссис Коул — приличное пожертвование. Также некоторые документы на сына и медальон, который миссис Коул обещала отдать ему в день совершеннолетия. Своё имя маленький Вольфганг не любил — слишком длинное, и его часто дразнили из-за него. Однако немногие приятели называли его просто Вольф. Это было ещё куда ни шло.

Из практических навыков получаю знание разговорного английского, кое-какие умения письменного, а также чувство магии. С самого детства Вольф чувствовал в себе некую силу, энергию. Он мог зачерпнуть её и, например, подлечить царапину. Либо толкнуть ею обидчика. Правда, обычно он просто усиливал удары кулаков.

А драться приходилось часто. С рождения в приюте... тут мало приятного для текущего времени. Что говорить, если современные приюты зачастую бывают теми еще помойками, уж я-то, кучу лет проработавший в сфере образования, знаю такое не понаслышке, но тут, в прошлом...

До пяти лет идет какое-никакое внимание от воспитательниц приюта, хотя в основном они перекладывают эту задачу на старших девочек-воспитанниц, кто более-менее на хорошем счету. За свою помощь те получают дополнительные порции еды.

В это время предыдущий владелец тела вел себя как типичный ребенок. Плевать, что волшебник. Гадил в штаны, ревел, играл, дрался. Память, которую я просматривал, услужливо показала моменты, где я очень сильно палился с магией, но дети воспринимали это как норму, а более старшие либо предпочитали не замечать, либо списывали на переутомление.

Потом началась школа. Мысленно усмехаюсь. Образование тут было... мое почтение. Церковная школа больше тратила время на вбивание молитв и восхваление бога, чем на какие бы то ни было знания.

Школа будет длиться до двенадцати лет, а потом работа. Точнее, работа начинается уже с десяти. Мелких просто загоняют на заводы, фабрики, стройки и прочие места. Люди везде нужны, даже такие мелкие и слабые. Но принеси-подай работает почти на любом месте. Тем более в это время, где технологии только-только начали робко стучаться в дверь прогресса. Ручной труд почти везде, что вы хотели?

Два года на побегушках, на полдня, совмещая со школой, потом полноценная смена. И так до шестнадцати лет. А там — все, извольте идти на вольные хлеба. К этому времени воспитанник приюта должен иметь какой-нибудь доход и место для ночлега. Иначе не выжить. Платят, само собой, сущие гроши. Но на койку в дешевой ночлежке должно хватить, как и на скудные пайки, чтобы не протянуть ноги с голоду. На большее можно и не рассчитывать. Во всяком случае приютским.

Для девчонок ситуация идет с некоторыми поправками на производстве. Но ключевой роли не меняет. Или иди работать, куда тебя изо всех сил толкают сотрудники приюта, которые, скорее всего, имеют с этого свои дивиденды, или ищи место в жизни самостоятельно.

В таких ситуациях парни частенько идут в криминал. У девок выбор похуже, но тоже есть. Вдобавок никто не запрещает удачно выскочить замуж, что хоть редко, но встречается.

А искать способ заработка тут было просто жизненно необходимо. Ведь с момента окончания школы — с двенадцати до шестнадцати лет — к тебе переставали относиться как к ребенку. Работаешь полную смену? Зарабатываешь деньги? Так изволь сам покупать себе еду. Где будешь это делать — в столовой на заводе или договариваться с кухарками приюта, уже твоя задача. Но никакой еды просто так ты уже не получишь.

Вот и крутись, хе-хе, как белка в колесе. Отпахивай шестнадцатичасовую смену на заводе за пару грошей, что тут же улетают на скудный паек. Хоть крыши над головой не лишают, однако после шестнадцати лет и ее придется искать самому. Ну, либо ищи альтернативу. Силком на завод никто гнать не будет, сам побежишь после пары дней голодовки. Пробуешь отнимать еду у мелких? Ну-ну, здесь уже давно научились обламывать таких хитрецов. Телесные наказания тут в почете, даже за более мелкие проступки. А будешь огрызаться, за тебя возьмется битый жизнью сторож, довольно крепкий и умелый мужик. На самый крайний случай никто не запрещает ему привлечь подмогу, хотя на памяти моего тела такое было лишь один раз, когда группа парней сговорилась и попыталась подмять систему под себя. Подмяли... пролежали в городской больничке четыре месяца, а когда вышли, узнали «радостную» весть, что в приюте Вула они больше не числятся, так что могут идти куда хотят и делать что хотят. Больше никто о них и не слышал.

Хорошо, что мне это не грозит, точнее — грозит самым краем, ведь в одиннадцать лет смогу отправиться в Хогвартс. Теперь понятно, почему Реддл так рад был. Перспективы, даже учитывая магию, у него были так себе.

Но да ладно, о будущем еще успею подумать, что там с памятью дальше?

Среди сверстников звезд с неба не хватал, но поставил себя на хорошем уровне. На этом моменте в голове сами собой возникают мысли, что вот он, «бонус» от неведомого... э-э... сверхсущности? В конце концов, кто были эти парни? Волшебники? Вряд ли такое доступно нынешним волшебникам, разве что величайшим архимагам. Боги? Возможно, а зачем? Эх, не буду ломать голову, во всяком случае пока.

Хорошие отношения у моего тела были и с персоналом приюта, и с другими детьми. Пару раз удачно прикрыл местных «авторитетов», когда их пытались поймать за некие провинности. Помог девчонкам найти стукача среди своих, что сливала всю информацию воспитателям взамен на дополнительное питание. Тут помог талант к менталистике. Я буквально уловил ее мысли и навел остальных девочек на нычку с компроматом местной стукачки. Найдя запас еды и даже особо редкие конфеты, которые многие не ели никогда в жизни, они быстро сложили два и два, особенно когда дождались «хозяйку» этого добра, что пришла перекусить.

Несмотря на хорошие связи, близких друзей так и не завел. Может, причиной был характер, достаточно отчужденный. Из-за которого не раз и не два приходилось драться. Благо что в бою неосознанное укрепление тела магией играло ключевую роль, даже при драке с более старшими мальчишками. Это тоже способствовало увеличению положительной репутации.

Про свои особенности никому не говорил. «Прошлый я» не слишком доверял людям, так как при частом общении с одним и тем же человеком начинал ощущать его эмоции и оттенки мыслей. Воспитанники приюта, как и обслуживающий персонал, людьми были не шибко хорошими, хоть и держали себя в руках, по большей части. Однако на мысли это не распространялось, вот и мучился пацан одиночеством, предпочитая его постоянным негативным мыслям своих знакомых.

Так, с этим понятно, а что у нас по школе?

Разумеется, он вместе с остальными посещал церковную школу, где с трудом учился читать и считать. Другие науки сиротам не давали, основной упор делая на молитвы и служения, «угодные богу». Благо что я как профессор литературы и ректор крупного университета имел собственный, немаленький багаж знаний. Английский, к сожалению, не освоил. Учил в свое время немецкий, а потом французский. Так что куцые знания мальчишки пришлись впору. Главное — не показывать свою осведомленность слишком сильно.

Тома Реддла Вольф знал. Пересекались в столовой и церкви. Обычный тихий мальчик. Однако если Вольфа не трогали благодаря протекции миссис Коул, хорошему отношению старших ребят, а также репутации «ровного пацана», то причину, почему не гнобили Тома, я понять не мог. То есть раньше понять не мог. Сейчас-то, зная подноготную, я всё отлично понимал. Как и то, что персонаж соответствует моей выдуманной вчера легенде. Скорее всего, этот таинственный медальон, находящийся до совершеннолетия у миссис Коул, даст какую-то подсказку по поиску родителей.

Обдумав эту мысль, решаю заняться медальоном позже, возможно уже даже учась в Хогвартсе. Начинаю шерстить свою новую память более внимательно. Она идёт скорее как фильм с полным погружением и ощущением эмоций, чем просто мгновенное осознание.

Начиная уже с пятилетнего возраста, мальчишки попадали в обработку более старшим «товарищам», зачастую получая ежедневные задания: в основном были курьерами, попрошайничали, иногда стояли «на стрёме», бывает, что и воровали. Хотя на воровство направляли не часто, тут нужен особый опыт, да и маленьким воришкам в случае поимки крепко доставалось. Могло и до летального исхода дойти, что привело бы к плачевным последствиям уже для умников, направивших ребенка «на дело».

Конечно, в большинстве случаев таким промышляли те, кто не хотел «честно» работать. Кстати говоря, отлично понимаю их. В это время производство было крайне вредным и очень небезопасным. Получали травмы там крайне часто, нагрузка была очень серьезной, и уже к тридцати годам рабочие имели вид пятидесятилетних стариков. Тут поневоле задумаешься, что лучше уж рисковать получить пулю или заточку в брюхо, чем «честно трудиться» и сдохнуть на четвертом десятке лет жизни.

У девочек были свои «сенсеи», которые учили их хоть и похожим, но все же другим направлениям. Про них Вольф не знал почти ничего. Сам он девчонками не интересовался — по причине малого возраста, а подробности у старших спросить не мог, так как они не часто пересекались, кроме пары случаев, когда ситуация сложилась сама собой. А сама ли собой? Впрочем, неважно, сейчас «персонаж» уже создан, так что на мою судьбу уже никто влиять не будет, все сам... Впрочем, это будет на руку мне-попаданцу.

Памяти было достаточно много, но все удалось просмотреть буквально за час. Как раз наступил рассвет, и в коридоре послышался громкий визгливый голос миссис Петтерс:

— Вставайте, бездельники! Подъём!

Будильников в приюте, конечно, не было. Мой сосед, сверкая расцарапанным лицом (свалился с дерева, воруя яблоки, — мгновенно вспомнил я), быстро вскочил, натянул стоптанные ботинки, бросил на меня сложночитаемый взгляд и выбежал из комнаты.

Чуть напрягаю память: ага, Ларри Джонсон, мы подрались четыре дня назад. Кулаки Вольфа, усиленные магией, неплохо прошлись по бокам тщедушного мальца, надежно отбив желание смеяться над «глупым именем». Хорошим отношениям это, конечно, помешало.

Сосед мой был недавно переведенным мальчишкой. Достаточно легко влился в коллектив, быстро «понял систему», либо, что более вероятно, понял лишь самую верхушку. Большего бы банально не успел, да и умом не особо блистал, в этом я уже успел убедиться по старой памяти тела.

Я жил в довольно маленькой комнатушке на двоих человек. Она считалась «элитной», вот Ларри и задрал нос, считая, что стал местным мажором. Тут самое то прессануть тихого соседа и свалить на него все повседневные дела. А еще вдоволь посмеяться над неудачником.

По лицу его прошлый-я не бил. Но вот ребра обработал прилично. В конце «боя» тот, обливаясь слезами и соплями, валялся на земле, а меня одобрительно хлопали по плечам.

Пол Харальдсон, один из текущих «воротил» — пятнадцатилетний лоб, ни разу не ходивший на завод, одобрительно сообщил, что «для таких людей у него всегда найдется место», что бы это ни значило. Эх, не-е, в банду я точно не собираюсь.

Неудачник Ларри — его новая официальная кличка, когда оклемался, затаил зло, но вести себя стал очень аккуратно. Да и авторитета своего, какого-никакого, лишился полностью. Еще пара косяков — и станет новым всеобщим изгоем. Таких тут несколько, как среди мальчишек, так и среди девчонок. И жизни этих людей я не позавидую.

Впрочем, плевать, думаю я. Аккуратно заправляю кровать — порядок начинается именно с неё. Быстро вспоминаю, где находится туалет и умывальник. Само собой, что они общие, но все уже привыкли, и места хватает. Быстро делаю все утренние процедуры, по ходу просматриваю окрестности собственными глазами, это позволит гораздо быстрее влиться в колею, чем ориентируясь лишь по одной памяти.

У девчонок есть свой туалет, на противоположном конце коридора, — осознаю я, когда понимаю, что вижу тут одних пацанов. Какое-никакое разделение по половому признаку, я бы не удивился обратному.

После умывания спустился на первый этаж, в столовую. Тут уже сидел народ, бренча ложками. Работающие подростки уже давно позавтракали и ушли на смену. Начинается она в шесть утра, возвращаются они уже ближе к полуночи. Времени хватает лишь на короткий сон. Выходные один раз в неделю, да и то бывает, что приходится выходить на работу во время них тоже. Что поделать, на твое место, даже такое плохое, целая очередь выстроится.

Приютских на места берут лишь по двум причинам: первое — им можно платить гораздо меньше. Второе и более важное — они с самого детства в курсе работы, ведь начинают впахивать с двенадцати лет. А официально на предприятие берут с шестнадцати.

Конечно, на это почти везде плюют, но смысл брать нового, неизвестного человека, если есть проверенный старый? Которому к тому же можно платить на порядок меньше, а разницу класть себе в карман? Думаю, что часть этой разницы также оседает и в карманах миссис Коул и её помощников.

Короткий завтрак пролетел быстро, хоть и пришлось с трудом, превозмогая отвращение, запихивать в себя серую холодную кашу, не имеющую никакого вкуса. Впрочем, тело Вольфганга было привычно к подобному, так что мерзкое ощущение удалось подавить довольно легко.

Решаю в первую очередь обжиться в приюте, окончательно став «Вольфгангом Вейбером». Потом попробовать применить магию. Осторожно и так, чтобы никто не заметил. Первая же мысль о магии слегка взбудоражила мой источник. Чувствую приятную тяжесть в груди, ощущение, что могу прямо сейчас выплеснуть этот поток вокруг. Осознаю, что сижу прямо посередине стола, полного детей, и что если дам своему вырвавшемуся магическому импульсу оттенок негативных мыслей, то может выйти знатная мясорубка. Или не выйти. Нужны эксперименты.

За завтраком также узнаю сегодняшнюю дату. На стене висит большой календарь, который на моих глазах переворачивает толстая повариха, выставляя новую дату: 7 сентября 1932 год. День моего попадания.

День рождения же у меня девятнадцатого апреля, он уже прошел. Мысленно прикидываю даты:

Сейчас мне семь лет, в Хогвартс поступать в одиннадцать. Значит, не придётся ждать лишнее время, как Гермионе в каноне. Уже через четыре года можно пойти обучаться магии. За это время нужно успеть натренировать пару атакующих приемов, чисто на всякий случай. Ещё у Вольфа, то есть уже у меня, хорошая предрасположенность к ментальной магии, впрочем, как и заказывал. Значит, нужно и легилименцию успеть попробовать. Все же эмоции и обрывки мыслей я могу чувствовать, даже не напрягаясь. Потом ещё и Реддл. Контакт все-таки нужно наладить. Так или иначе, вместе в школу идти. Будет глупо заниматься магией порознь, ведь вдвоем прогресс пойдет гораздо быстрее. Да и план у меня... которым можно подтереться, но общая идея не должна пойти под откос.

Ха-ха, как же быстро я «адаптировался». Уже погрузился в роль. Уже живу новым миром. Это моя новая пластичная детская психика? Или мне действительно плевать на свою прошлую жизнь? А может, это снова «помощь» этих парней-богов, что отправили меня сюда?

— Я подумаю об этом завтра, — тихо пробормотал я, цитируя Скарлетт О`Хара, героиню романа «Унесенные ветром». Классику надо знать, не зря же я профессор литературы?

После завтрака нас собирают в группу, и миссис Петтерс ведет всех в церковную школу, находящуюся недалеко, буквально через квартал. По дороге рассматриваю Лондон тридцатых годов. Удручающее зрелище. Разваленные дома, нет никакого дорожного покрытия, повсюду лужи и грязь. Или это просто потому, что приют находится в одном из самых бедных районов?

Группа у нас разномастная, мальчики и девочки разных возрастов, но разбитые на отдельные колонны. Девочек тоже учат, хоть и в разных классах, да и учителя разные. Видел я ту женщину монахиню. Всепрощением, судя по ее виду, а также гуляющим слухам, она точно не страдала, та еще мегера. У мальчишек в этом плане полегче.

В церковной школе нам раздали тетради (логично, кто будет отдавать их с собой, потеряют же или испортят). Девчонок увели сразу же, а потом и нас разделили на две группы. Более старших увели в другую комнату, с нами же остался священник — отец Рикардо. Тут, в поредевшей толпе, я наконец заметил Реддла. Он соответствовал памяти Вольфа — бледноватый и тощий, однако потертая одежда была чистой и аккуратно заправленной. В этом, впрочем, мы были похожи. Только одежда у меня была получше. Вот тут и играют плюсы хорошего отношения администрации. При выдаче новой одежды (такое происходит раз в год, в большинстве случаев мы получаем уже ношенную одежду от старших ребят), мне предоставляют что-то более свежее, чем большинству.

Урок начался с молитвы. Память подсказывала нужные слова, произносить их было нужно громко и четко, за этим внимательно следил святой отец, прохаживаясь между рядами и крутя в руках узловатый прут.

Резкий вжух прямо у меня за спиной.

— Ауч! А-а! — заголосил Чарли Мэйзор, что отчетливо запинался на некоторых строках, а на других понижал голос, явно путаясь в словах.

— Иисус страдал за нас, а ты даже не можешь запомнить слова благодарности?! Неуч! — раззадорив сам себя, отец Рикардо сделал еще пару мощных ударов, не стесняясь применять силу. Один из ударов прошелся по рукам, которыми парень интуитивно пытался прикрыться. На них сразу проявился четкий красный след.

— Простите пожалуйста! Отец Рикардо! Не бейте больше! Я больше не буду! — отчаянно запричитал пацан. Жалко его? Не очень. Дурак малолетний, не в первый же раз, давно пора было понять, что выводит священника из себя, и не допускать таких промашек. Да и молитва уже не новая, от зубов должна отскакивать...

— Бог простит, — гневно закончил с наказанием «учитель», — продолжайте! Чего ждем?!

Класс послушно продолжил бубнить заученные тексты. В этот раз было отчетливо слышно, как подрагивают голоса у доброй трети всего коллектива. Больше никто не ошибся. Да, порки отца Рикардо здорово прочищают память.

На уроках, как и планировал, скрывал свой уровень знаний, параллельно охреневая от той чуши, что заливал священник сиротам в уши. Буквально каждые пять минут нам зачитывали очередную проповедь на тему Господа Бога. То, что этим уроком является математика, смог понять лишь к середине занятия. Быстро решив пример, не стал поднимать руку, вместо этого незаметно разглядывая наш класс и своих одноклассников.

Что тут сказать… бедно. Видимо, в это время церкви ещё не так активно обирали народ, либо я чего-то не знаю.

Две следующие задачи решил в уме с ходу, но, пролистав тетрадку и вспоминая предыдущие «уроки», сделал пару ошибок, подразмазал чернила и перечиркал часть бумаги в простых помарках. Конспирация!

Прошлый я был хорошистом, но звезд с неба не хватал. Вот и не будем выбиваться из колеи.

Урок окончился очередной поучительной историей, сдобренной хорошей порцией религиозной пропаганды. Старался держать лицо, не морщась от такого неумелого промывания мозгов, которое, впрочем, всё равно работало, судя по лицам моих одноклассников.

Кто-то ведь реально в это верит...

Перемен тут не было, уроки шли нон-стопом. Было их немного, да и каждый день они были одни и те же. Математика, английский язык, литература, богословие. Последнее также негласно присутствовало во всех предыдущих занятиях. Если задача, то со святыми и апостолами. Английский — на примере библии. Литература — думаю, пояснения излишни. Богословие — просто полоскание мозгов на тему бога, величия церкви и перспективы будущего, загробного мира. Просто предел мечтаний, чтоб его...

После математики следующим уроком был английский язык, что дало мне небольшую надежду изучить что-то, чего я не знал. Хотя… если урок будет столь же информативным, как предыдущий, то проще будет почитать учебники самому. Были бы они ещё в наличии, эти учебники, и решись кто-то мне их выдать. Мда, в это время с книгами дела обстояли туго. Поискать, что ли, библиотеку? А кто меня туда пустит? Они сейчас являются уважаемыми учебными центрами.

Сейчас все, на что можно надеяться, — это потрепанная библия на урок, одна на двоих — меня и соседа по парте. Хорошо хоть не Ларри.

Дэннис Батлер. Звезд с неба не хватает, как и остальные, но вроде не совсем пропащий. Прошлый я даже немного с ним общался. Не больше, чем на уроках, но все равно.

А вот со своим просвещением... Едва не хватаюсь за голову: реакции тела стали слишком детскими, на эмоции пробивает с полтычка. Это что, мне теперь до Хогвартса быть неучем?! Должен же быть какой-то выход! Магией, что ли, библиотекарей заколдовать? Так этому нужно будет вначале поучиться, поставить эксперименты, потом ещё проверить время действия… Угу, как раз к началу Хогвартса что-то выйдет — в лучшем случае. Или нет.

Вздыхаю. Пытаюсь вспомнить очень слабо освещенный по этому временному этапу канон. Молодой Том Реддл пришёл в Хогвартс, уже имея какой-то уровень знаний? Или был поглощен своей исключительностью и лишь в школе, полной магов, осознал себя всего лишь одним из множества? Что же, будем проверять на практике, — мысленно усмехаюсь я.

Уроки тянулись медленно, были скучны и почти бесполезны. Из всех знаний, что тут давали, мне были нужны лишь знания языка. Остальное тлен, хе-хе. Но все когда-нибудь заканчивается, вот и нас опять построили колоннами и под контролем миссис Петтерс, что визгливо голосила, пытаясь привить детям дисциплину, повели обратно.

По прибытии заметил, что старшие достаточно бодро перестроились и побежали на работу. Угу, насколько я помню, у них сорок минут до начала смены. Кто не успеет — дают штраф. Учитывая их зарплату, один штраф съедает почти треть суммы. На что тогда жить? Вот и бегут как ошпаренные.

Работники приюта лишь посмеиваются на такое. Для них это бесплатное развлечение. Для своих «любимчиков» еще и не грех организовать какую-то задачу, прямо перед выходом. Впрочем, это происходит не так уж часто. Все же миссис Коул следит за посещениями, деньги с этого поступают в том числе и ей. Я бы даже сказал, бó‎льшая часть денег достается именно ей.

Конечно, не факт, не факт... может быть, я все это фантазирую и дела в приюте вообще не так ведутся, но что-то мне подсказывает, что я недалек от истины. Современный человек легко видит такие «тонкие» полукриминальные схемы.

После обеда было условно свободное время. Условно — это потому, что воспитатели уже не участвовали в моей жизни, школа кончилась, а работы еще не было, три года до нее. А неофициальная — это старшие ребята, что «пошли по кривой дорожке». Такие всегда в поиске новых дел, им постоянно нужны новые люди «на подхват». А работы для таких дел хватало.

Прошлый я нередко участвовал во многих авантюрах, не доходя до чего-то серьезного, впрочем. Откровенного воровства, например. Хоть предложений было и немало. Как я упоминал ранее, Вольфганг был «пацаном ровным», что делало его отличным потенциальным членом банды. Ну... говоря откровенно, если бы не магия, я бы так и сделал. Все же лучше попытать счастье, имея мои знания и опыт, в незаконных, но сытных делах, чем «честно» горбатиться за копейки в прямом и переносном смысле этого слова и сдохнуть в тридцать-сорок лет от проблем с легкими, печенью и общей изношенности организма.

Но сегодня я ловко избежал чужого внимания, быстро свинтив после обеда на улицу. Есть здесь у меня пара условно укромных мест, где нужно попробовать то, что я хочу с самого момента своего «попадания». Магию.

Заброшенный подвал полуразрушенного дома мог привлечь много чье внимание, если бы не когда-то пробитая труба канализации. Ремонтировать никто, конечно же, не стал. Теперь тут стоял соответствующий запах. Мощный и удушливый. Впрочем, есть способ минимизировать его, встав в одном из хорошо проветриваемых помещений. Без половины стен и с разбитыми окнами. Но да ладно, глупо рассчитывать на лучшее.

Теплое чувство в груди буквально желало выплеснуться наружу. Я не стал противиться этому.

— Ого, — конечно же, это была попытка в люмос. Самое легкое, условно безопасное заклинание из всей серии книг. Маленький шар с мягким светом появился на кончиках моих пальцев. Это было так легко...

Это нормально? Или тут играет роль мой «персонаж»? «Магически одарен на уровне Реддла», да? Мысленно хмыкаю. Если Том настолько силен, то ничего удивительного в его будущей карьере Темного Лорда. Сила позволяет.

Создав шар света, я почувствовал, как незримая внутренняя пружина наконец расслабилась. Я смог. Я волшебник.

* * *

Следующие дни были похожи друг на друга один в один. Проснуться, отстоять очередь в уборную, потом скудный завтрак, убогая школьная программа, обед и свободное время. Уроков никаких не задавали; кажется, что отцу Рикардо было плевать на наше образование. Скорее он хотел завербовать себе новых рабов, ой, то есть, конечно же, помощников. Угу, все именно так. Уверен, что после приюта достаточно большое количество воспитанников будут не против вступить в лоно церкви. Спасибо за это нашему священнику.

Свое свободное время теперь посвящаю тренировкам в своем «секретном месте». Конечно, секрет тут тот еще, поскольку уверен, что любой заинтересовавшийся моими пропажами сразу о нем узнает. Вот только я никому не нужен.

Старшие ребята не особо-то и искали меня. Кто я для них? Перспективный семилетка, не более. Не попадается на глаза? Ну и ладно, других целая куча. Может, не столь умных или умелых, не столь везучих или сильных, но они сами просят взять себя «на дело».

Но, несмотря ни на что, я все же чередую свои «секретные места». Есть еще одно, тоже подвал одного из ближайших к приюту домов, находящихся рядом с церковью, где мы обучаемся. В том доме живет лишь три семьи, так как он находится в аварийном виде. Чудо, что кто-то рискует своей жизнью, оставаясь там жить. Члены этих семей редко проводят время дома, лишь утром и вечером, детей нет. Это мне подходит.

Сам подвал не заперт, а лишь прикрыт парой досок. Достаточно только аккуратно ставить их на место, чтобы не вызывать подозрений. Это место прошлый-я нашел случайно, заметив однажды, как оттуда выходит человек. Стало интересно, что же он там делал? Ничего не нашел.

Сам подвал не был сырым, как я опасался. Тут даже не было крыс, что также порадовало. Здесь я впервые начал тренировать свою силу: зачерпнул из источника и направил этот неструктурированный выброс на стену, пожелав её пробить.

Эффектов не было, как и лучей или чего-то похожего, просто от места, куда я вложил «удар», полетела пыль и немного каменной крошки. Как от удара палкой. Ну, могло быть и хуже. Теперь отчетливо понимаю, что «мясорубку» на завтраке я совершить не смогу ещё долгое время.

Конечно, стуки могли привлечь нежелательное внимание, но я не ленился проверять дом перед посещением. Да и жильцы его были добросовестными, каждый день с самого утра уходя на работу. Была, конечно, опасность примелькаться... но тут уже ничего не поделать. Да и чередовал я свои места. К тому же свою роль играл возраст. Максимум — надавали бы по ушам, чтобы не шлялся где попало, на первый раз так уж точно этим бы и ограничилось. А там уже стал бы подыскивать другие варианты.

Мысли не отвлекали меня от тренировки. Магический источник пульсирует в груди, стремясь выплеснуть побольше энергии. Пробую теперь не удар, а разрез — это идет лучше, на стене появляется отчетливая широкая царапина. Задумчиво киваю, в бою это будет иметь лучший результат, но приютских таким не надо бить, могут и откинуться.

Пробую усилять или ослаблять атаки, получается недурно, но быстро выдыхаюсь. Нужно замерить, сколько атак я могу выполнить, и потом тренировать их, увеличивая количество и качество.

Под конец тренировки пробую вызвать люмос, как и в первый раз, без слов. Слабенький и дрожащий огонек вскоре появляется в руке. Источник устал, хоть я и чувствую, что смогу применить ещё две-три «атаки», но потом свалюсь, не в силах двинуть даже рукой. Пора заканчивать. Нужно ещё отследить, сколько времени займёт восстановление.

Возвращаюсь в приют. Ларри встречает подозрительным взглядом. Мы не общаемся, но его глаза, взгляд крысы... Явно хочет как-то отыграться. Ох, почему он не может просто забыть и забить? Мелкий же еще совсем, но нет, затаил обиду. Может, отвесить профилактических? Задумчиво смотрю на соседа. Тот насторожился; начинаю ощущать обрывки чувств и эмоций.

Зависть, злость, голод, хм. Что-то отдаленное по мыслям... считает, что я проворачиваю какие-то дела со старшими парнями? В чем-то логичная мысль, но совершенно неверная.

Крыс надо давить, а то обеспечит, чувствую, мне проблем. Но подмоченная репутация Ларри играет тут против него. Сильно против него. Ни слова не говоря, резко подхожу ближе и пробиваю прямо в «солнышко», совершив перед этим обманный размах в сторону его лица. Детская уловка, все же я не боец и нигде этому не обучался. Но в драках участвовал, как, наверно, любой взрослый мужик.

— Ах ты... кха-кха, — загнулся он, с трудом удерживаясь на ногах. По лицу бить нельзя, заметят, а вот остальное...

Валю его на пол и выкручиваю руку, заламывая ее до еле слышного хруста, а потом начинаю методично отбивать бока, плечи, спину. Все, по чему попадает кулак правой руки. Бью сильно, но не чрезмерно, чтобы не отбить какие-нибудь органы.

От первоначального удара у пацана сперло дух, кричать он не мог, лишь едва слышно сипеть да кашлять. Это сыграло свою роль и помешало попытаться позвать на помощь. Не факт, что кто-то пришел бы, даже услышав его, но рисковать нежелательно.

— Понял, урод? — прекращая бить, говорю ему.

— За что?.. — плачет он, пытаясь высвободить руку, царапая пол другой.

Вместо ответа отвешиваю мощный подзатыльник. Он заскулил еще сильнее.

— А теперь понял? — на самом деле здесь не важна причина. Но нужно донести до него мысль, что она у меня есть. Это снимет большую часть его вопросов, заставив думать, что же он сделал не так. И самое главное — причину он найдет. Как минимум он замышлял что-то недоброе. Как максимум — действительно успел что-то сделать. Если же кто-то заинтересуется, всегда могу скормить байку. То, что поверят мне, а не ему, стопроцентный факт.

— Да-да, — что и требовалось доказать, — я больше не буду, только не бей, не бей!..

Отпускаю руку пацана, который и не думает подняться, вместо этого ревет и пытается перевести дух. Ну, одной проблемой меньше. Главное, сильно его не гнобить, а то рискнет сотворить какую-нибудь глупость, в духе попытки напасть во сне. А вот если в меру осаживать, то этот трусливый шакал будет только со страхом коситься и мочить штанишки. На большее его не хватит. Так говорит мой опыт преподавателя с большим стажем, а также чувства легилимента.

Остаток времени до ужина провел на улице. У приюта была достаточно большая, но крайне неухоженная спортивная площадка. Как площадка... полузаросший травой пустырь, на котором стояли старые железные ворота для игры в футбол и несколько турников.

Ее мало кто посещал. Разве что для показательных драк. Для спорта подходила слабо — бó‎льшую часть года на ней была не просыхающая из-за тени от деревьев и общей сырости грязь. Из-за зарослей травы в воздухе постоянно летал гнус. Соответствующий запах тухлятины — по причине того, что кухонные работники приюта выбрасывали туда совсем уж непригодные отходы. По этой причине, кстати, можно было наткнуться на бродячих собак. Пару лет назад одну девчонку пяти лет здорово там покусали. Ее даже отправили в больницу. Выкарабкалась. Причем ей повезло, что укусы не попали по лицу. Прошлый-я видел отметки, она показывала их всем — был оторван приличный кусок с бедра, множество более мелких укусов на ногах и руках. Юный возраст сыграл роль, медики обещали почти полное восстановление. На сегодняшний день о происшествии напоминает лишь ее едва заметная хромота.

Но все же, несмотря на некоторый риск, я проводил на ней время, занимаясь банальным бегом. Просто не знал, чем еще можно заняться. Учиться негде, колдовать я устал, источник показал дно. Сидеть просто так в комнате? Увольте.

Раньше пошел бы играть с друзьями-приятелями либо к старшим мальчишкам, которые постоянно генерировали идеи на разные приключения, но сейчас, имея взрослое сознание, я понимал, что мне жизненно необходим базис.

Я собираюсь в Хогвартс. Там будут чистокровные малолетние маги. Которых с рождения обучают всяким трюкам. Я должен быть не хуже. Хоть и не по умениям, но хоть по голой магической силе.

Физические же нагрузки могут здорово мне помочь. Драться врукопашную я, конечно же, не буду, но вот в магической битве физуха не менее важна. Как минимум я не буду столь быстро выдыхаться. К тому же это единственное, чем я сейчас могу заняться. Может, позже, когда увеличу свой резерв...

Полностью восстановился я через пару часов после ужина — жидкий суп с кусочками овощей, без мяса. Такое едва насыщает, но приютские дети привычные. Тем не менее после еды магия восстанавливается быстрее. Насколько? Неясно, нужны эксперименты.

Но даже без них испытываю радость. Не знаю, быстрое это восстановление или нет, но таким образом я смогу опустошать источник несколько раз в день. А если благодаря регулярному обнулению источника скорость восполнения резерва увеличится? Это же будет ещё круче!

После нескольких дней тренировок смог замерить свой резерв, записывая информацию в украденную в школе чистую тетрадь: сорок четыре люмоса подряд — это мой текущий предел. После сорок четвертого люмосы получаются слабыми и дрожащими, также чувствую пульсацию почти в ноль опустошенного резерва. Измерять магию решаю именно в люмосах — этом универсальном заклинании, которое применяют и совсем юные школьники, и убеленные сединами старцы. сорок четыре люмоса — это много или мало? Кажется, пришло время подкатить к Реддлу с таким вопросом.

Том-Том-Том чертов Реддл... Как выйти с ним на контакт? Ну, можно хоть просто тупо подойти и сказать: «Привет, Том, давай дружить!» Ха-ха-ха, с таким «подкатом» меня пошлет даже семилетка. Такой подозрительный, как Реддл, уж точно. Да и он уже наверняка взращивает в себе чувство величия. И тут такой я.

Изначально хотел проследить за Реддлом, но вовремя вспомнил про его умение говорить со змеями. С их помощью он запросто может отследить мой интерес, а реакцию малолетнего темного лорда предсказать я не мог. Нужно как-то его заинтересовать, показать свою магию, но как лучше это сделать?

То, что нужно строить контакт на магии, — однозначный факт. Я помню канон, помню реакцию парня на Дамблдора и первую показанную им магию. Старик, хотя тогда еще не старик, мог легко сделать из мальца своего вернейшего последователя, но «лучший в истории директор Хогвартса» здорово облажался — то ли по неопытности, то ли имел какой-то план. Хотя какой еще план? Он шел просвещать «сироту-маглорожденного». Какие уж тут планы? У него наверняка таких учеников еще целый список был. Да и рутина это для опытного и сильного мага. Небось вся голова была забита мыслями, что его, такого идеального, отправили работать посыльным.

Хмыкаю. Может, и так. А может, и нет. Чего гадать? Через пару лет узнаю сам.

Но вернемся к чертову ублюдку Реддлу, который заставляет мой маленький мозг скрипеть извилинами, пытаясь родить план.

Засветить магию, кажется, довольно просто. Но Реддл не должен заподозрить меня в том, что я делаю это намеренно. Может напридумывать себе невесть чего. Также, в идеале, это должен заметить только он один. Либо понять это только он один... Хм...

Черновой набросок плана следующий: нужно применить на глазах пацана что-то однозначно волшебное, потом отследить его реакцию и демонстративно идти тренироваться в подвал. Он проследит сам либо отправит змей. Так и тренировки не буду пропускать, и Реддла заинтересую. Это будет лучше, чем самому к нему подходить. В этом случае Реддл будет психологически ощущать себя просителем, а не наоборот.

Теперь осталось придумать этот самый «незаметный другим, но однозначно волшебный эффект». Что у нас есть такое, на что не обращают внимание, но что важно для самого Тома? Что-то, что не вызовет подозрения... или хотя бы слишком сильного подозрения.

Одежда. У большинства мальчишек она довольно грязная, часто с дырками и кучей потертостей. У мужского населения это зачастую бывает нормой, особенно в детстве. Стирают её раз в неделю, причем с десяти лет сами дети. Как только становятся «условно взрослыми» и получают путевку на лондонские фабрики.

У каждого всего два комплекта одежды в наличии. Официально, во всяком случае. Новую выдают раз в год. То есть «новую», а не новую. Почти всегда её просто забирают у старших, когда они из нее вырастают. Лишь в исключительных случаях закупают действительно новую одежду. Однако мальчишки есть мальчишки, поэтому за формой мало кто следит тщательно. Реддл — исключение. План в голове наконец обрел свои черты. Хоть это и может вызвать какие-то подозрения — со стороны персонала приюта, может, какие-то вопросы — у других детей, но ничего лучшего в голову не приходит. Не в лоб же мне к нему подходить, в самом-то деле?

Следующие два дня тренирую магическое воздействие на чистку грязи и как можно более незаметный толчок силой. Как джедай просто... Что-же, «Силу» почувствовать я уже смог, остальное — дело практики.

«Чистку» отрабатывал на нескольких грязных тряпках, успешно реквизированных из церковной школы. Когда уже там заметят, что у них «течет»? Как бы не поймали за этим делом. А то сворованная тетрадка, теперь хоть и грязные да половые, но все же тряпки... Нужно бы быть поаккуратнее, а то мало ли...

Чистка — довольно сложное дело. Тряпки рвались, тряпки комкались, тряпки выворачивались и колыхались. Но чистились плохо. С толчком дело обстояло проще. Единственный минус — нужно было застыть на пару секунд, чтобы настроиться. По-другому пока не получалось. Впрочем, я не спешил. Время еще есть, а спектакль должен быть сыгран прямо по нотам.

Полторы недели ушло у меня на получение нужного навыка. За эти дни уже окончательно вошел в колею и успел освоиться с новым телом, что радовало меня отсутствием застарелых болячек, одышки и хорошим зрением. А также приноровиться к коллективу. Чтобы не терять заработанную предшественником репутацию, пришлось выделить один день в неделю, чтобы общаться с «друзьями», старшими парнями, покрутиться в коллективе и создать ощущение присутствия.

Реальными друзьями мы не были, Вольфганг был по натуре одиночкой... хорошая предыстория у «персонажа», что тут говорить. Я старался не демонстрировать свое отличие, а без действительно близких друзей раскрыть меня мало кто мог бы. А те, кто и мог, не особо-то обращали на меня внимание. У всех были свои проблемы.

Финальное испытание прошлось по одежде Неудачника Ларри. Причем делал я это не в комнате, где он бы мог посчитать, что я специально что-то порвал или испортил, а там, где на меня подумать было бы крайне сложно. Прямо на улице.

В этот день, несмотря на осень, было достаточно жарко. Солнце пекло, от земли местами шел заметный пар. После школы во дворе собралось много народа. Болтали, играли, развлекались. По большей части небольшими группами, все же день был рабочий и старшие были на смене. Те, кто занимались своими полузаконными делами, тоже разбрелись. Их ситуация требовала постоянно держать руку на пульсе и буквально жить улицами. Остальные же в основном были детьми, которые не интересовались противоположным полом, а скорее наоборот. Так что и держались мальчики и девочки друг от друга на расстоянии. Впрочем, для моего плана это роли не играло.

Ларри терся рядом с четырьмя пацанами, что играли в ножички. Когда он отошел, уступив место новому игроку, я, осторожно выглядывая из-за угла, применил на нем свою магию. Точнее, на его одежде. Подсознательно я опасался, что что-то пойдет не так либо что меня заметят, но всем было плевать. А с Ларри ничего не случилось. Штаны не свалились, рубашка не порвалась, а скорее наоборот — приобрела более светлый оттенок. К счастью, никто ничего не заметил. В этом возрасте мальчишкам почти нет дела до одежды друг друга, а с девочками те еще не общались принципиально.

Как-то даже немного обидно. Хмыкаю: ну да, не удалось окончательно сгнобить парня. Отличный настрой, уважаемый Марк Антонович! Так держать!

Катая в голове эти мысли, тем не менее не сумел удержать улыбки. Наконец-то. Жди меня, Том Реддл!

* * *

Новый день шёл стандартно, но имел небольшое отличие: по дороге в школу иду почти впереди всех, буквально за спиной самой миссис Петтерс. Между мной и ней всего два человека. Один из них — мой сосед по парте, Дэннис Батлер. Мы сидим рядом, так что на его фоне это будет особенно заметно... Иду я так, чтобы меня было хорошо видно почти всей колонне, цель — Реддл, идет ближе к концу, как обычно. Наконец замечаю её — грязную лужу — почти на последнем повороте к церкви. Несмотря на вчерашний солнечный день, она и не думала засыхать. Узкая улица и вечная лужа. Классика. Уверен, она имеет неплохие шансы дорасти до озера, создать свою экосистему. Заведутся бобры, выдры... кхм, не отвлекаться. Сейчас будет ответственный момент.

Как только первые два человека, идущие за нашей воспитательницей-надзирателем, поравнялись с коричнево-серым водоемом, делаю как бы случайный жест в их сторону, зависнув на секунду. Ноги Дэна подкосились, он неуклюже махнул руками и с размахом, громким плеском и кучей брызг завалился в грязь. Окатило всех. Да и я не забыл «немного» усилить эффект, пустив часть магической волны в лужу. Вроде не перестарался. Впрочем, будущее озеро даже не показало дна.

Раздался визг миссис Петтерс, которая стояла мокрая с ног до головы:

— Безногий мальчишка! Косоногий олух! — Миссис Петтерс отыграла свою роль на все сто. Она явно порывалась отвесить Дэннису подзатыльник, но боялась еще больше испачкаться. К тому же сам «виновник» торжества еще бултыхался, пытаясь встать на ноги. Зато от её крика каждый, кто ещё не узнал о случившемся конфузе, теперь точно в курсе.

«Пострадали» в общей сложности пятеро. Миссис Петтерс, Дэннис со своим другом и я со стоящим рядом мальчишкой. Дальше брызги уже потеряли скорость и почти никого не задели.

Одновременно с криками, визгами и матами моих соседей раздается хохот. Не пострадавшие парни наперебой стали соревноваться в остроумии, девчонки, впрочем, от них не отставали. Конец словесному поносу положила утирающая лицо платком миссис Петтерс:

— Заткнулись все, ублюдки! — яростно выкрикнула она. — Живо в колонну!

Спорить и продолжать смеяться в такой ситуации никто не решился. Наказания в приюте были поставлены на конвейер.

— А ты, — она все же не выдержала и схватила поднявшегося Дэна за ухо, тот сморщился и вцепился своими руками в ее запястье, пытаясь уменьшить боль. Но что мог семилетка против взрослой женщины?

— Тебя ждет карцер на неделю! — злобно проговорила она, наконец отпуская мальчишку, напоследок все же отвесив подзатыльник. — Все испачканные после уроков сразу идут на стирку! Все поняли?!

«Испачканные», включая меня, быстро закивали. Открывать рот никто уже не решался. Карцер... это не просто место, где ты сидишь один. Там не кормят.

Для худющих и голодающих сирот это может быть смертельным наказанием. Воду дают один раз в день. Небольшую оловянную кружку воды из под крана. Неделя карцера... это очень жестко. Можно здорово подорвать здоровье. Интересно, его реально будут держать там неделю?

— Простите меня, миссис Петтерс, — залепетал мгновенно побледневший мальчик, — пожалуйста, не отправляйте в карцер, прошу вас, я что угодно сделаю, я на все готов, миссис Петтерс, не надо карцер, миссис...

Мощная оплеуха заставила его замолчать. Женщина не спешила сменять гнев на милость. Упс... не повезло. Жестковато получилось, впрочем не думаю, что мой сосед по парте просидит в карцере всю неделю. Это реально больше похоже на убийство. Уверен, что его выпустят уже на второй-третий день. Однако воспитательный момент — он такой.

Краем глаза замечаю, как Реддл презрительно кривит губы, глядя то на скулящего Батлера, то на «грязнуль», как нас шепотом уже стали называть. Шепотом, чтобы не услышала миссис Петтерс, а то Дэннис получит пополнение. Ну-ну, посмотрим, что ты, Том, скажешь, когда поймешь, что не один здесь «избранный».

— Что, измарались и довольны? Думаете, не пойдете в школу?! — принялась за нас мегера, услышав предложение «не пачкать класс», а пойти на стирку сразу. Либо хотя бы переодеться.

— Ну уж нет! Зайдете в подсобку и приведете себя в порядок. Сидеть будете так, — она злорадно улыбается, — в качестве своего наказания! В следующий раз будете лучше присматривать за своим одноклассником! А теперь марш в конец колонны!

Приемлемо, — думаю я, направляясь мимо всех вместе с еще двумя «неудачниками» и ревущим Дэном. Зато теперь я уверен, что ошметки грязи и влагу заметят все. Так и происходило. Девчонки демонстративно зажимали носы, а мальчишки отвешивали «остроумные» замечания. Идущего и завывающего Дэнниса дважды пнули прямо под зад, когда он шел вдоль колонны, в самый ее конец. «За дело» — раздался одобрительный гул.

В церкви, когда наша группа заходит в класс, мы заворачиваем в подсобку. По дороге, оставшись без строго пригляда, Дэннис стал жаловаться на несправедливость и пускать сопли. Жалкое зрелище, но я его в чем-то понимаю... Остальные стали его утешать по мере сил, хотя периодически порывались отвесить тумака, все же они по его вине сейчас выглядят как свиньи, измазавшиеся в грязи. А одежда здесь в почете... Я же, пока остальные заняты разговорами а также какой-никакой попыткой чистки рубашек и штанов, подставляя их под ледяную воду, за их спинами использую магию. Тут не нужно полутонов: убираю всё, чтобы ни единого пятнышка не осталось. Теперь быстрая сушка... На всё про всё ушло меньше десяти минут. Поглощенные своими делами и разговорами, парни даже не заметили, как я ушел. Выглядываю в коридор — пусто.

Отлично, миссис Петтерс уже ушла, ожидаемо. Наверняка спешит переодеться в приюте. Значит, реальных свидетелей нет. Отец Рикардо вообще не знает, о чем речь, а остальные… дети есть дети, они ничего не будут пересказывать взрослым, тем более таким, как миссис Петтерс.

Гордой походкой захожу в класс.

— А, это ты Вольфганг. — Отец Рикардо прервал свою речь, обратив на меня внимание. — А где остальные? Мне сказали, что вы четверо сильно испачкались, но вижу, что это преувеличение, — он мазнул по мне взглядом, быстро оглядев с ног до головы, — садись на свое место и будь аккуратнее в будущем. Уроки пропускать нельзя, иначе тебя накажет бог.

Под удивленные перешептывания сажусь за стол, священник подает мне тетрадь. Урок продолжается. Математика, моя любимая... Что будет сегодня? Мы наконец выучим числа больше десяти?

Еще примерно через двадцать минут в класс вваливаются насквозь промокшие, плохо почистившиеся мальчишки. Особенно выделялся Дэннис — с грязными разводами по всему телу и уже успевшей подсохнуть непонятной тиной в волосах.

Ух как им всыпал наш «святой отец». Во-первых, за пропуск занятия, так как я пришел гораздо раньше, а значит, остальные где-то прогуливали. Во-вторых, за срыв урока, придя в таком неподобающем виде. В-третьих, что от них остались грязные следы и уже натекла лужа. Попытки перевести стрелки на меня я быстро отсек. Нечего тут меня выставлять в плохом свете и привлекать излишнее внимание. Заинтересованный, даже чересчур заинтересованный взгляд Реддла я уже успел углядеть.

— Не знаю, чего вы там возились, — с деланной ленцой говорю я, — я сразу привел себя в порядок и пошел на урок. Быстрее нужно быть.

— Как ты так быстро... — начал говорить «грязнуля», но бодрый вжух от палки отца Рикардо заставил его взвизгнуть, прикрываясь руками.

Он еще и по мокрому ударил, — мысленно поморщился я.

Экзекуция длилась недолго, парней выгнали на улицу, пообещав все рассказать миссис Петтерс. Судя по лицам, их проняло. Спорить, однако, они не стали. Успели выучить, что священник этого не любит.

Пожалуй, это даже хорошо, а то Дэн явно забрызгал бы меня, сидя рядом. Да и на парте следов наоставлял.

В течение остальных занятий замечаю, как Реддл периодически косился на меня. Наживка проглочена, теперь нужно подсекать. Под очередные завывания штатной надзирательницы, которая успела переодеться и теперь забрала нас со школы, но ничего не сказала, глядя то на чистого меня, то на троицу трубочистов, я демонстративно встал в самом конце колонны.

Всю дорогу моим «соратникам по луже» прилетало так и эдак, на меня же женщина изредка задумчиво поглядывала, но по итогу просто приняла свершившееся как факт.

По пути, кстати, никто из детей не поинтересовался подробностями, хоть я и озаботился парой-тройкой отмазок. От откровенно шутливых до вполне серьезных. Дети, что с них взять? Сейчас большинству присутствующих от пяти до двенадцати лет. А даже современный двенадцатилетний ребенок — это ребенок, у девяноста девяти процентов которых мозг еще не особо работает. Это просто факт, с этим ничего не поделать. А тут накладывается недостаток образования и общая недоразвитость из-за голода. Конечно, всегда есть исключения. Одно из которых не сводит с меня глаз... Ты так косоглазие заработаешь, Том, веди себя проще.

Увидев здание приюта, чуть отстаю, благо что я и так в самом конце, а потом сворачиваю на соседнюю улицу, направляясь к знакомому подвалу. Придется пропустить обед. Жаль, у меня и так одна кожа да кости. Но этого требует план. Интерес Реддла не должен успеть угаснуть. Он вполне может убедить себя, что просто чего-то не заметил или я просто не так сильно измарался либо нес с собой сменку... Да мало ли что в его голову взбредет! Лови его потом снова «на живца». Нужно срочно успеть показать свою «необычность».

Иду неспешно и не оглядываясь. Если Том следит, то не должен знать, что я его заметил. Подойдя к подвалу, а выбрал я в этот раз не вонючее место, уже привычным движением убираю доски, ныряя в провал.

Тут же подбегаю к углу стены, там отошли кирпичи, создавая приличных размеров щель, которую снаружи не видно из-за кустов. Обзор правда из-за этого тот еще...

— Получилось, — не сдержав эмоций, тихонько шепчу, замечая Реддла. В груди разгорается пожар, эмоции простимулировали магический источник, кажется, вот-вот случится выброс, если я не успею слить всю магию. И как раньше с ней справлялся Вольф? Не каждый же день он кулаки напитывал да дрался. Память подкидывает воспоминания об играх, где он часто тратил энергию, чтобы стать быстрее или сильнее, а потом залечивал свои ссадины и потянутые мышцы. Также магия тратилась на ощущение чувств и мыслей других людей. Ну, тогда да, согласен, на это тоже уходит немало, хотя источник его никогда не показывал дно.

Тем временем Реддл, озираясь по сторонам, шёл в моем направлении. Когда он остановился недалеко от досок, явно прикидывая, как лучше их убрать, чтобы не поднять шум, я понял, что пора начинать заключительную часть.

Выхожу в центр подвала, вызываю шар люмоса и, используя недавно выученный прием, подкидываю его в воздух. Фишка тут в том, что я знаю, что так можно. А зная, уже было не сложно повторить. Хотя пришлось повозиться, конечно... Шар света зависает у самого потолка, давая хороший обзор. Теперь напрягаюсь и магией начинаю поднимать камни, кирпичи и прочий строительный мусор, валяющийся повсюду. Тяжело… трудно… магия расходуется довольно бодро, но выглядит всё это жуть как пафосно и эффектно. На руку играют эмоции и близость выброса. Да и как тренировка — очень даже ничего. Контроль тоже нужно нарабатывать. Ну-с, почувствуй силу, Вольф!

* * *

Том Реддл ПОВ

Очередной скучный день. Урок был ужасно уныл, отец Рикардо по десять раз разжёвывал одно и то же для этих тупиц. Вот как можно быть такими глупыми?

Раздраженно кручу огрызок карандаша в руке, наконец положив его на парту, чтобы не сломать в приступе гнева. Я уже успел бы изучить следующую тему! Десять тем!

О да! Только этого не хватало! Давай, расскажи про бога еще раз!

Против воли чувствую, как мурашки пробежали по спине. Бог... я много думаю об этом. Далеко не все проповеди старика-священника удается пропускать мимо ушей. Зачастую я задумываюсь, что значит моя сила? Я тоже божий сын?

Мотаю головой, вытряхивая эти мысли. Тут скорее от дьявола. На лице отражается едва заметный оскал.

Гнев на одноклассников приходилось сдерживать, тем более было кое-что, что сегодня меня особо заинтересовало. Вейбер... не сложить два и два мог только законченный слепец. Впрочем, это были все окружающие меня люди. Тем не менее... что это было?

Задумываюсь, мысли отходят от темы урока, благо что отец Рикардо слишком поглощен новой проповедью и мало что замечает.

Нет, рано делать выводы. Нужно проверить, убедиться. Это вполне может быть случайность. Но как же хочется верить, что я не единственный такой! У меня ведь тоже так происходило! Ведь раньше... мне частенько попадало. Однако без последствий такое не оставалось. Каждый, кто делал мне плохо, получал ответку. С кем-то происходили несчастные случаи: упал, поскользнулся, напала собака, как на ту мерзкую девку, что посмела смеяться надо мной!

Да, как же весело было смотреть, как все воспитатели стали бегать и причитать! «Ах, бедная Джуди, надо быстрее доставить ее в больницу!». Ха-ха-ха.

С трудом давлю улыбку. Она получила свое. И получит еще, если снова откроет свой поганый рот. А Толмен? Как он тогда завалился с лестницы? А ведь его никто не толкал! Жаль, правда, что ничего не сломал, упал-то на мистера Ханта, а тот мужик крепкий. И его поймал, и сам не пострадал.

Но это случалось с обидчиками после. Благодаря этому, кстати, они со временем и отстали. Ну и кулаки тоже шли в дело. Я никогда не сносил побои молча и без сопротивления!

Но решающую роль все же сыграл мой дар. Обидчики сумели провести параллель между нападением на меня и совершившимися вскоре происшествиями. Но вот с последствиями этих «нападений» мне приходилось бороться самому. Тут были и закидывания камнями, и побои, и катание в грязи... Поэтому я отлично понимаю, как сложно после такого привести себя в порядок. Если, конечно, использовать «обычные» методы. Лондонская грязь крайне сложно отмывается. Это я знаю на практике. Часто приходилось самому чистить и зашивать потертую ткань.

А в приюте Вула для сирот доступна лишь холодная вода. Прекрасная перспектива.

Мысли свернули на случай, когда меня избили за спортивной площадкой, бросив в кустах. Тогда шел дождь. И, оклемавшись, подходя к зданию приюта, я услышал голос миссис Коул, которая как раз стояла в прихожей. Если бы она меня увидела в таком виде... Карцер. Точно карцер.

Тогда это и случилось. Я мгновенно приобрел идеальный вид! Чистая, сухая и даже, кажется, более новая одежда и обувь. Причесанные и чистые волосы, лицо и руки. Грязь и кровь испарились даже из-под ногтей!

Она ничего тогда не сказала, лишь коротко кивнула головой в сторону столовой.

Моя сила спасла меня. Именно после этого я стал придумывать новые способы работы с ней. Не только направлять злость на обидчиков, после чего с ними и происходили все несчастья. Но еще как-то применять ее в помощь себе самому.

И сейчас я являюсь свидетелем похожей ситуации. Когда кретин Батлер не смог справиться со своими ногами, то досталось всем находящимся рядом. Включая Вейбера. А потом он зашел в класс чистый и сухой. Почти сразу! Сколько прошло времени, пять-десять минут?!

«Но не мгновенно» — билось в голове. «Не сразу, а значит, он не такой, как я. Он другой, слабый, обычный. Ничтожество».

Осторожно скашиваю глаза. Вейбер сидит с самым обычным видом, но если присмотреться, заметно, как ему скучно. Знает тему или просто слишком туп и не понимает, о чем речь?

Отвожу взгляд. Этого я не знаю. Никогда никем не интересовался.

Закусываю палец, вновь переводя внимание на священника. Новая задача? Хм. Неужели что-то интересное?

Но даже решая задачу, не могу не думать о другом. Как же хочется, чтобы так и было... Что, если он такой же, как я? Как с ним общаться? Мы будем друзьями?

Острый кончик карандаша больно колет ладонь. Даже не заметил, как воткнул его. Что со мной сегодня такое? У меня уже есть друзья! Шайса и остальные. Пожалуй, загляну к ним сегодня, после того как прослежу за Вейбером.

Скоро начнутся холода. Нужно будет как-то подкармливать Шайсу, которая наверняка опять уговорит меня забрать ее с собой. Хитрая... змеюка. На руку играет отсутствие у меня соседа. Хи-хи, последний неудачник буквально на коленях умолял миссис Коул переселить его в другое место, любое, хоть на чердак или даже на улицу. Но вот причину «почему» он так и не сказал.

А что еще ему было сказать? Он четко слышал, что если хоть слово станет известно воспитателям, то его уже ничего не спасет. Маленькая ядовитая змейка... она легко пролезет в любую комнату приюта, слишком уж тут здоровые щели. А после... о-о, ему это не понравится.

Усмешка против воли выползает на лицо. Запугивать других мне нравилось. И получается это весьма хорошо.

Оставаясь один в пустой комнате, я могу позволить себе держать питомца. В мою комнату перестал заходить даже персонал приюта.

Необъяснимый страх. Вот что я уловил из чувств этих взрослых женщин. Как мне это удалось? Загадка. Жаль только, что распространяется лишь на комнату. Но я чувствую, будто бы переливаю часть своей силы на место своего проживания, и это работает.

Мысли вновь вернулись к моим способностям и Вольфгангу Вейберу. Все же подружиться было бы здорово!

В отличие от других мальчишек, он никогда не обзывал меня и не бил. Мы вообще не общались раньше. Он играл и проводил время совсем с другой компанией, но в последнее время прекратил. Теперь он регулярно куда-то пропадает из приюта — после обеда и до самого вечера. Чем он занимается?

Слухи и обрывки чужих мыслей не дали мне ответ на этот вопрос. Хотя приют — не то место, где долго хранятся секреты, всё у всех на виду. Если держать уши открытыми, то многое можно узнать. А среди людей у меня нет друзей. Вот и слушаю.

Руки автоматически записывают текст под диктовку учителя, мысли же пытаются разгадать этот секрет. А я люблю загадки.

Уроки закончились, я уже решил, что сегодня после обеда попробую проследить за этим странным парнем. Но по дороге самым позорным образом едва не упускаю его. Ведь этот... будто мысли мои прочитал и даже не собирался идти на обед! Вейбера удалось заметить самым краем глаза, когда я уже заходил в приют. А ведь пахло рыбой... такое пропустить, это же редкость страшная!

Скотина Вейбер, только посмей оказаться обычным! Только попробуй! Я прокляну тебя, натравлю Шайсу и всех ее друзей!

Живот забурлил.

Быстро выбежав обратно на улицу, благо что миссис Петтерс ничего не заметила, бросаюсь в погоню.

И вот... смотрю на странное, очевидно заброшенное здание. Вейбер залез в подвал.

«Стоит ли туда идти?» Мысль проскочила мимо, пока руки уже убирали доски, перекрывающие проход. Нужно постараться убрать их тихо, чтобы только заглянуть, осторожно посмотреть, что там происходит…

Я ожидал разного, но то, что увидел, заставило буквально замереть на месте. Эмоции захлестнули, слов не было, голова пуста. Впервые за весь день никаких лишних мыслей. Я стою, задрав голову под потолок, уже даже не думая скрываться, и смотрю, как вокруг Вольфганга летают светящиеся огни и предметы. Я... не один.

Конец ПОВ Тома Реддла

* * *

Да! Моё представление получило своего зрителя! Теперь пора заканчивать, да и сил уже почти не осталось.

Строительный мусор стал останавливаться, аккуратно собираясь в одну кучу, шар люмоса пока что решаю не убирать.

— Ты! — изображаю, что только что его заметил, — ты не должен был это видеть! — опущенные ладони сжимаются в кулаки, с серьёзным лицом делаю шаг ему навстречу.

— Стой! — Реддл, похоже, струхнул. Конечно, увидев произошедшее, можно много чего вообразить. Небось думает, что я его сейчас этими кирпичами и пристукну. А он и сделать ничего не сможет. Будет потом похоронен в этом подвале. Давлю улыбку, представляя страх будущего темного лорда.

— Я такой же! — он указывает на светящийся шар, который я всё ещё не убрал. — Я тоже могу делать, — он экспрессивно машет руками, — разное! — Его лицо залил лихорадочный румянец. — Я могу передвигать вещи, не касаясь их, как ты! Могу заставить животных делать, что захочу. Могу делать больно моим обидчикам, не трогая их даже пальцем!

Оглушительная тишина наполнила подвал после слов Реддла. Наконец решаю, что пауза достаточна.

— Докажи! — жёстко говорю я то, что он и ожидал услышать, указывая пальцем на кучу мусора, которую только что левитировал по воздуху. — Подними её, — специально ехидно и недоверчиво улыбаюсь, — хотя бы один кусок, — после этого демонстративно отхожу в сторону, убрав руки в дырявые карманы.

Реддл слегка неуверенно посмотрел на обломки. Если он специально не тренировался, то поднять всё в воздух будет тяжеловато. Я бы не смог, если бы, только попав в этот мир, сразу замахнулся на такое. Но Том ничего не сказал и, молча подойдя ближе, направил руку на ближайший камень.

Некоторое время стояла тишина. Лицо мальчика кривилось, но вот камень шевельнулся, раз, другой, вот неуверенно взлетел в воздух. Смотрю на Реддла — напряжен, но вроде не чрезмерно. А вот он поднимает вторую руку: теперь взлетают помятая жестяная банка, обломок кирпича и кусок штукатурки. Лицо Тома уже сильно перекосилось, зубы сжаты, замечаю капельку пота на лбу.

— Хватит, я верю тебе, — но он продолжает удерживать предметы. Замечаю, что в воздух рывками подлетает ещё один осколок. — Остановись! Если сильно перенапрячься, то будет плохо!

Мусор тут же падает на землю. Том падает тоже, пытаясь отдышаться. Подхожу к нему ближе, протягивая руку. Секунду он смотрит на неё, что-то прикидывая в уме, наконец хватает и поднимается.

— Убедил? — спрашивает он деланно безучастно, отряхивая штаны.

— Да, — открыто улыбаюсь ему, — Вольфганг Вейбер, будем официально знакомы.

— Томас Реддл. —Он тоже улыбается, хоть и получается слегка криво, отвык совсем уже, поди, бедолага.

— Вот и познакомились. — Присаживаюсь на широкую отломанную батарею, которую приспособил под стул. Реддл подсаживается рядом. Собираюсь разыграть перед ним такого же, как он сам, не знающего о магии человека.

— Тебя кто-то учил? — первым делом спрашиваю его.

— Нет, — хмурится. — Я думал, что один такой, — прошептал он, — я всегда знал, что не такой, как все, что я особенный. Всегда знал, что что-то такое есть.

— Как оказалось, не один, — не останавливаясь, продолжаю: — и, видимо, не такой уж особенный. — Замечаю на его лице злобное выражение, ну-ну, эти розовые очки тебе надо разбивать, а то потом, столкнувшись с целой школой магов, ты снимешь их сам, но будет это гораздо больнее, чем сейчас.

— Какой шанс, что появятся сразу двое избранных? Сразу два исключительных человека в масштабах одной страны, города, приюта, в конце-то концов! — Начинаю говорить неспешно, под конец ускорив речь и усилив голос, — изначально я думал так же, как ты!

Снова спокойным голосом:

— Очевидно, что мы такие не одни. Есть другие. Они могут быть опасными, могут нет. Могут помочь, а могут и навредить. Нужно быть готовым, тренироваться использовать эту силу, — поднимаю руку и смотрю на сжатый кулак, — чтобы суметь за себя постоять. — Небольшое молчание.

Реддл переваривает мои слова, его лицо перестало показывать гнев. Ему нужно быстрее учиться не демонстрировать свои чувства так явно. Очевидно, что с возрастом это прошло, но у нас не так много времени. Я не хочу, чтобы он привлек внимание Дамблдора.

— Впервые «это» я заметил три года назад, — продолжаю говорить как ни в чем не бывало, — когда в драке смог использовать некую... энергию, силу, — смотрю на свои пальцы, вспоминая, как маленький Вольф впервые применил магический выброс, даже не осознав этого, — тогда я направил ее в кулаки, и мои противники разлетелись кто куда. — Улыбаюсь.

— Потом я как-то подзабыл про это и вспомнил лишь через несколько недель, когда вытаскивал занозу из ладони. Тогда я применил эту силу снова, чтобы достать её и залечить ранку. — Реддл внимательно слушает каждое слово. — А дальше я стал ощущать, что эта сила, — трогаю свою грудь, — внутри меня. Ей хочется выйти наружу, что-то сделать, — замолкаю, едва слышно хмыкаю и продолжаю: — тогда я стал использовать её для укрепления своего тела. Быстрее бегать, прыгать, бить… Лишь недавно я осознал, что это только вершина айсберга. Можно использовать её и так, — показываю на обломки кирпичей и мусора, — и так намного эффективнее, — продолжаю я, — вдобавок эмоции играют свою роль, облегчая процесс. — На это Реддл кивнул, он тоже это заметил. — Я долго думал обо всем этом, и ты только что подтвердил мою теорию. Эти способности работают у нас одинаково. А это значит, что мы не единственные.

Том долго и задумчиво молчал, перед тем как ответить.

— Звучит убедительно, — вздыхает. — Но почему тогда мы оказались среди этих, — он дергает плечом, — простых людей? Почему нас никто не забрал, если мы не одни такие, особенные?

— Не знаю, — смотрю на стену, — но думаю, что была причина. Миссис Коул рассказала, что мои родители оставили меня здесь не просто так, они от кого-то скрывались. Они дали мне придуманную фамилию и оставили медальон, который не открывался. Я видел его лишь один раз, в кабинете директора. Довольно долго тогда пытался что-то с ним сделать, подцепить ногтем, найти скрытую кнопку... Уверен, что там будет подсказка, но он явно закрыт с использованием этих… способностей. Поэтому я пока что не понимаю, как его открыть. Но родители откуда-то знали, что смогу! Значит, меня обучат этому. Может, есть какая-то школа или что-то вроде того…

Само собой, что выводов из этой ситуации можно сделать много. Очень много. Как и предположений и допущений. Но я знаю, как будет на самом деле! Так что подталкиваем события к одному итогу.

— Тебе повезло. — Том скрестил руки на груди. — Моя мать умерла, не оставив мне ничего, кроме фамилии и имени.

— А отец? — пока что он реагирует хорошо, включая и личные вопросы. Вот он, плюс моей теории о подселении в приюте! Вряд ли Реддл стал раскрывать кому-либо душу в Хогвартсе. Да и старше бы он уже был более озлобленным.

— Про него я ничего не знаю, — он задумался на пару секунд, — я думаю, что он был таким же, тоже имеющий силу. Мать не могла, иначе бы она не умерла.

— Понятно, — пока это всё, что я могу ему сказать, быть может позже…

— Так это твоя тренировочная площадка? — Реддл решает перевести тему, чему я даже рад.

— Угу, наткнулся случайно на эту развалину, — обвожу руками помещение, — представь себе, здесь даже живут люди.

— Что, прямо тут? — он тыкает пальцем на пол.

— Не-е, — хихикаю, — подвал полностью заброшен, поэтому я и выбрал его. Я имею в виду дом. Видел, какой он снаружи? — он согласно кивает. — Вот! Едва стоит, весь в трещинах, того и гляди — рухнет прямо на голову. — Усмехаюсь. — И в этом доме живут люди.

— Люди как тараканы, — шепчет Реддл, — селятся в каждой щели.

— Они редко бывают дома, — продолжаю я, — поэтому этот подвал — хорошее место для тренировок. Никто не выгонит, и достаточно разного хлама для использования сил.

— Твоя одежда, — проговаривает он, — ты же очистил её своими способностями?

— Верно, — вздыхаю я, — ты потому и решил за мной проследить?

— Угу, это было слишком заметно.

— Да, — притворно огорченно говорю я, — сглупил, конечно.

Пока мы разговаривали, чувствую, что успел немного отдохнуть и подкопить сил.

— Обычно я действую немного по-другому. Но сидеть в грязи на уроке совсем не хотелось, — слегка дергаю уголком губ. — С одеждой пришлось повозиться, нужно было быть аккуратным, благо что я чистил её раньше и примерно представлял, как действовать. В основном я отрабатываю несколько другие способности.

Встаю и подхожу к своей «макиваре» — исцарапанной стене.

— Смотри, — вытягиваю руку и выпускаю импульс с чётким желанием сделать разрез. На стене появляется длинная и достаточно глубокая царапина. То что надо. Правда, боюсь, что скоро придется искать новое место для тренировок. Таким темпом эту стену я скоро снесу.

— Ого, — Реддл подскакивает, рассматривая стену, — да тут их полно! — он замечает другие разрезы-царапины. После этого оборачивается ко мне, желая что-то сказать, но тут его глаз цепляется за огонек люмоса, всё ещё висящий под потолком.

— Научишь? — его глаза горят желанием творить.

— Научу, — важно надуваюсь, — но и ты научи тому, что знаешь, — быстро говорю в ответ.

— Само собой, — усмехается тот, — нужно узнать, кто что умеет, и выучить приёмы друг друга.

— А потом тренироваться, — дополняю я. — Я заметил, что от тренировок увеличивается сила способностей, — показываю на стену, — посмотри вот тут, видишь, какая царапина?

Реддл подходит ближе, рассматривая кладку.

— А теперь посмотри на последнюю, — тыкаю в только что сделанный разрез, — видишь, вторая гораздо больше и толще, а разница между применениями всего неделя.

— Угу, — Реддл зачарованно кивает, не отрываясь от изучения остальных отметин.

Что же, начало положено. Теперь нужна осторожность и аккуратность. Томми у нас мальчик обидчивый, так что необходимо прокачать дружбу достаточно крепко. Все же один лишь факт того, что мы оба маги, не будет играть ключевую роль, если характеры будут совершенно разными.

Но мой опыт преподавателя говорит, что подружиться мы все же сумеем. А дальше начались наши совместные тренировки. Хотя правильнее сказать — игры.

Мы кидались сырой магией в стену, оставляя на ней рану за раной, кромсая кладку вдоль и поперек. Потом был люмос, что ожидаемо довольно просто получился у Тома.

Мы просидели в подвале до самого вечера, истощив источники почти до дна. Мне кажется, что и заночевали бы там, забив на живущих в доме людей, если бы животы не начали выдавать совсем уж громкие трели.

— Ненавижу этот приют, — бурчит Том, медленно шагая. Я поддерживаю его за плечо, так как он с непривычки слишком сильно выложился.

— Зато есть крыша над головой, — отвечаю ему, — и еда, какая-никакая.

— Скорее никакая, — морщится он, — я уже думал о том, чтобы сбежать, но адекватных мыслей не было. Может, ты что подскажешь? — он с надеждой смотрит на меня. Приятно, когда в тебя верят, пусть это и семилетний мальчишка.

— Нужно как-то добыть нормальной пищи. — На самом деле я уже думал об этом ранее. — В школе нас ничему толком не учат, — замечаю, как одобрительно кивает Реддл, — а кроме еды и учёбы, здесь делать нечего. Если мы как-то решим эти вопросы…

— То будем свободны, — он мечтательно улыбается, но чувство радости почему то не красит его, наоборот, лицо несколько исказилось, а выражение приобрело какие-то звериные черты.

Хмыкаю в ответ:

— Можно попробовать использовать свои способности, страхуя другу друга.

— Да.

Из-за поворота показалось знакомое здание приюта, мы почти пришли. Он перестаёт на меня опираться, начиная идти самостоятельно, чтобы не показывать другим свою слабость.

— Можно пощипать каких-нибудь богачей, — он кидает на меня быстрый взгляд, отслеживая реакцию, — многие так делают, но рискуют попасться. Если же мы используем способности…

— Согласен. —

Он чуть слышно выдыхает.

— Потренируемся друг на друге, потом можно попробовать.

— Вольфганг…

— Можно просто Вольф, Том.

— Хорошо, Вольф. Ты знаешь, — он немного замялся, уже на самом крыльце приюта. Не тороплю его, — я сейчас один в комнате живу, другие долго не могут протянуть со мной вместе, — усмехается, — я тут подумал… — Собравшись с духом, он быстро проговаривает остаток фразы: — может, мы будем жить в одной комнате? Я уговорю миссис Коул, она даст разрешение! Можно будет общаться не только на тренировках, но и просто так, а ещё я могу тебе во всем помогать и даже поделюсь едой, я…

— Отличная идея, Том! — легонько хлопаю его по плечу, прерывая несколько самоуничижительную речь Реддла. Видать, одиночество доперло его сильнее, чем он показывал. Да и план действительно хорош. — Тогда давай после ужина вместе подойдём к миссис Коул. Вдвоем уговаривать будет проще, чем одному.

Реддл довольно кивает, после чего мы наконец заходим в приют.

15 сентября 1932 года — 22 ноября 1932 года

Жить с будущим Тёмным Лордом оказалось очень комфортно, гораздо лучше, чем с Ларри. Том был опрятен, что редкость для мальчишки, и это приятно радовало мою душу старого циника. Немногие вещи лежали по своим углам, а ещё у него был «домашний питомец» — небольшая ядовитая гадюка.

Том клятвенно заверял, что змея не причинит мне никакого вреда. Чему я, со скрипом, поверил, предупредив, что если всё-таки погибну от яда, то буду доставать его в виде призрака до скончания дней.

— Ведь неизвестно, на что наши силы способны; может, все эти сказки и легенды про восставших мертвецов, призраков, вампиров правдивы?

В ответ на сказанное лицо Реддла побледнело особенно сильно, и он потом ещё полчаса о чем-то шипел со своей змеей.

В одной комнате было удобно обсуждать планы на будущее и новые способы развития. Я рассказал ему про ментальную магию, в несколько ограниченном ключе, но вызвал закономерный интерес, как и рассчитывал, стоило лишь упомянуть чтение мыслей. Как выяснилось, у него, как и у меня, есть некий зачаток этой способности, но все, на что его хватает, — едва уловить ощущение чужих намерений и эмоций. Зато перспективы развития…

— Это же… шикарно! — У Тома глаза стали размером с фунт, а голос сорвался, дав петуха, — чтение мыслей! Сколько новых возможностей, — он возбужденно ходил по комнате, размахивая руками, — можно сразу узнать, друг тебе человек или враг. Что он замышляет, не хочет ли предать тебя в самый ответственный момент!

— А ещё это позволит узнать все его тайны, — добавляю я, лежа на кровати, закинув руки за голову, — это может стать страшным оружием, — улыбаюсь, — нужно обязательно такое изучить!

— Конечно! — он прыгает на мою кровать, еле успеваю убрать ноги, — как, говоришь, это у тебя получается?

— Э-э… Сосредотачиваюсь на собеседнике, смотрю ему в глаза и желаю узнать больше, желаю узнать, что он думает, что скрывает. — Вольф действительно делал именно так, когда впервые интуитивно использовал поверхностную легилименцию. — Думаю, вначале нужно попробовать друг на друге, ты как?

— Давай, — он сложил ноги по-турецки и выпрямился. Тоже сажусь прямо, глядя в его голубые глаза, сосредотачиваюсь на желании приникнуть в его память и чувствую, как источник пульсирует в груди.

Нетерпение, азарт — это не мои эмоции, значит, получается. Не даю разрастись радости от успешной попытки, иду дальше и глубже. Перед глазами мелькнула картинка, как я вижу самого себя, сидящего напротив с сосредоточенным видом. Все прерывается.

— Фух, — выдыхаю, четверти резерва как не бывало.

— Ну как? — Том нетерпеливо елозит, сверля меня взглядом.

— Я увидел себя… твоими глазами. — Он радостно хлопнул в ладоши. — А ещё почувствовал твои эмоции, — на это он просто хмыкнул, сказав:

— Теперь я.

Какое-то время ничего не происходило, лишь сидящий напротив Реддл морщился в попытках сосредоточиться, но вот чувствую легкое касание к своим мыслям, будто пёрышком по мозгам провели.

— Получилось, — Реддл устало провел рукой по вспотевшему лбу, — это было напряжно.

— А чего ты хотел? Это же чтение мыслей, — усмехаюсь я. — То ли ещё будет! Может быть, при использовании на простых людях или животных будет легче?

Том тут же покосился на лежащую в его кровати гадюку.

— Пока не хочу рисковать ей, — сказал он, пару минут подумав, — мало ли как это повлияет на Шайсу? Может, в мозгах что-то перемкнет, и ночью она покусает нас обоих?

На этих словах меня передернуло, Том засмеялся, глядя на такую реакцию.

Как я и предполагал, Дэнниса выпустили через два дня. Напоследок еще раз отчитав. В целом пацан держался нормально, выгорел.

Свое общение с Реддлом я не скрывал. Да и как тут скрывать, когда был организован самый настоящий переезд? А слухи по приюту расходятся быстро.

— Вольф, здарова! — Пол Харальдсон, один из старших, кого я прикрыл в свое время, важно подал мне руку. Пожимаю. Мы люди не гордые. Пока не гордые.

— Привет, — открыто улыбаюсь и жду продолжения.

— Я тут узнал, — не стал тормозить он, — что ты с Реддлом стал жить? — Он облокотился о стену.

Фраза про то, что я стал жить с парнем, несколько покоробила ухо. Но это нормально для современного человека: видеть скрытые намеки там, где их нет. В это время все было гораздо проще.

— Угу. С Ларри жить не очень, а у Тома комната пустует, — хмыкаю, — да и не такой уж он и страшный. Малышня напридумывала сказки, а все поверили.

— «Малышня», гы-гы, это ты про себя, что ли? — противно гогочет мой собеседник, — ладно, значит, у тебя все нормально. А то я думал подсобить, — он сделал «двоечку» кулаками по воздуху, — ты же мой кореш! Так что обращайся! — Он хлопнул меня по плечу, достаточно сильно его отбив, и, напоследок обдав несвежим дыханием, вальяжно пошел в сторону выхода.

Причем в его поведении не было никакого желания обидеть или поглумиться. Это четко прослеживалось в его эмоциях и обрывках мыслей. А вот легкое чувство поддержки меня даже удивило. Это что получается, такие, как Пол, умеют быть благодарными? Чудеса, да и только!

Так и проходили наши будни: учились, общались, тренировались, «качали» менталистику. Через пару недель провел новый замер резерва люмосами, он увеличился до пятидесяти девяти штук. Тренировки-то работают! Также проверили и Тома, у него резерв показал сорок шесть. После чего он пообещал нагнать и перегнать меня за ближайший год. На что я только усмехался, говоря, что не буду стоять на месте.

Из ближайших планов была добыча еды и денег. Но с этим было много проблем. Начать с того, что мальчишек в обносках гнали изо всех «цивилизованных» мест города.

План по обворовыванию богатея тоже оставался лишь планом. Да и осторожно вытащить кошелек своими способностями не получалось. Во-первых, мешал факт, что кошелек будет лежать в кармане или сумке, а мы пока не научились воздействовать на то, что не видим глазами. Во-вторых, нужно сделать это так, чтобы жертва не почувствовала манипуляций. На собственном примере могу авторитетно заявить, что без специализированных чар на такое вряд ли будет способен даже выпускник Хогвартса, что уж говорить про необученных мальчишек. Но мы всё равно не забрасывали идею, уделяя ей время.

Несмотря на все трудности, все же смогли смести пару булочек с лотка пекаря, когда он отвернулся. Сделано это было в лучших традициях темных властелинов — из-за угла, пока никто не видел. Булочки ловко воспарили в воздух и прилетели прямо к нам. Получилось здорово, но многократно повторять этот трюк на одном и том же человеке крайне не рекомендовалось. Да и свидетелей стоило опасаться… Зато поели в этот день хорошо! Впервые в этом теле почувствовал сытость.

Правда, Том боялся, что на нас может выйти правительство, подвергнув экспериментам или запрятав в сумасшедший дом. И где он успел наслушаться этих рассказов? Похоже, в сороковых годах люди тоже верили в мировые заговоры... Максимум, что в нашем приюте может случиться, это богатый педофил. Бр-р.

Решаю пока не объяснять ему, что худшее, чем нам грозит использование магии, — это вызов авроров. Эти знания будут мной сохранены до самого Хогвартса, пока не смогу их обосновать.

В легилименции тоже пошел прогресс, теперь получается не только смотреть чужими глазами, что на этом этапе довольно-таки бесполезно, но и видеть чужие последние воспоминания, пока в виде отдельных картинок, не связанных друг с другом.

Также, по моей инициативе, стали тренировать и блокировку такой возможности. Стоило лишь сказать, что если читать мысли умеем мы, то могут уметь и другие, как Реддл подвис, начав обдумывать эту идею. А потом я ещё накидал ему пару примеров-предположений, что человеку могут поставить ментальную закладку, превращая друга во врага или наоборот. Когда вызывают отвращение к учёбе или заставляют полюбить ранее неприятные вещи. Теперь Реддл проявляет столько активности, что бó‎льшую часть ночи мы буквально сидим друг у друга в головах вместо сна.

Окклюменция получается, хоть и по большей части интуитивно. Я рассказал ему, что вижу это как некую крепость, окружающую свое сознание, как некое препятствие, через которое не сможет проникнуть гипотетический враг. В качестве примера говорил о стене, но сам признался, что хочу что-то более оригинальное и надежное. Рассказал, какую разрабатываю концепцию:

— Представь себе бескрайнее голубое озеро с неподвижной водой, оно кристально чистое и бесконечно глубокое. А ещё оно холодное. Вода обжигающе ледяная, и туда больно даже засунуть руку. Лишь на дне его мелькают еле заметные тени. Чтобы добраться до памяти, нужно погрузиться на самое дно, во тьму, в глубину, под тонны и тонны ледяной воды, которая будет давлением сжимать все сильнее и сильнее за каждый пройденный шаг. Когда легкие будут гореть от недостатка кислорода, а тело разрывать от массы тысяч тонн воды, когда мышцы сводит холодом, и ты в полной темноте не будешь видеть даже своей вытянутой руки; в этом холодном и темном царстве ты познаешь отчаяние. — По мере рассказа глаза Реддла открывались всё шире, он как наяву видел эту картину и проникся моей фантазией, уже желая увидеть, как этих «врагов» будет разрывать холодное бездонное озеро.

— Но это ещё не все, — ухмыляюсь я, — потом ближе подберутся эти таинственные тени, оказавшиеся немыслимыми морскими тварями, с щупальцами и пастями, полными бритвенно-острых зубов. Если враг каким-то чудом избежит смерти, то они разорвут незваного гостя, поглотят его плоть, оставив лишь маленькие кусочки, что будут медленно оседать на самое дно, так никогда его и не достигнув.

Реддл был в восторге, сказав, что придумает что-то, что будет не хуже моего варианта. Обычную стену он теперь воспринимал лишь как эффект тренировок, не более.

По утрам теперь выползаем, словно сонные мухи. Будь мы постарше, а Том девушкой, можно было бы предположить всякое, но что есть, то есть. Благо, что на успехах в школе это не отражается, так как оба решаем задачи отца Рикардо как орешки. Я помаленьку выправляю репутацию «хорошиста» в отличника. А Том и раньше был одним из лучших.

Миссис Коул позитивно воспринимает наши успехи. Как-то, случайно встретив её в коридоре, был удостоен похвалы и даже поглаживания по голове. Впервые увидел миссис Коул с улыбкой на лице! Как потом узнал, подслушав разговоры персонала, благодаря нашим с Томом успехам в учёбе у приюта может появиться дополнительное финансирование.

Другие воспитанники держатся от нас подальше, ведь и раньше к Реддлу особо не лезли. А с теми, кто лез, потом происходили разные неприятные вещи: кто-то неудачно падал и ломал ногу, на кого-то нападала бешеная собака, один мальчишка нарвался на драку с лондонской шпаной, которая порезала его ножом. Это Том рассказал мне, когда я решил поинтересоваться, как ему жилось раньше. Теперь же с ним вместе хожу ещё и я. А мало того, что на моей стороне всегда стоит миссис Коул, так ещё и дерусь очень больно, и плевать, что только семь лет.

Не скажу, что я сразу «послал» всех своих бывших друзей-приятелей, просто теперь я общаюсь с ними еще реже. Да и времени на это, как ни странно, почти нет. До обеда школа, потом обязательные тренировки в магии, после которых сил почти ни на что не остается. Когда же силы каким-то чудом сохраняются, то тяну Реддла на спортивную площадку, где наворачиваем круги.

Как же удобно манипулировать детьми! Пара вскользь брошенных фраз, и Том уже уверен, что это именно его идея — развивать выносливость.

Новых друзей у нас не было. Том презирал «этих простаков», а я просто понимал, что вскоре уеду в Хогвартс, поэтому не было никакого смысла заводить новых приятелей и тратить на это время.

Постепенно привык к гадюке Реддла, которую он называл Шайса. Даже попросил научить меня паре слов на змеином. Тот долго смеялся над тем, как я пытался их повторить. Зато по ходу попыток понял, что просто так этому научиться нельзя. Это специальный талант, иначе люди обучались бы этому и раньше, как обычному иностранному языку. Тогда среди магов было бы множество знатоков парселтанга. Видимо, на речь как-то влияет сама магия.

Пользуясь хорошим отношением миссис Коул, удалось узнать о настоящей «Тайной комнате». Оказывается, в приюте есть библиотека! И за успехи в учебе, на волне потенциального инвестора, директриса дала нам доступ в эту святая святых. Повезло, что миссис Коул не была какой-то злобной мегерой, как миссис Петтерс. Просто приют нужно держать в ежовых рукавицах, вот и характер ожесточился. Свою роль сыграл и тот факт, что Том ещё не числится персональной приютской страшилкой, проворачивая свои дела достаточно тихо. Иначе было бы не видать нам обители знаний, хоть и такой небольшой.

Впрочем, выдавая нам разрешение на посещение, она пристально посмотрела на Реддла и сказала, что не допустит, чтобы с книгами происходили «разные странные вещи». Пришлось на пару уверять её, что если где и произойдут «странные вещи», так точно не с книгами. Она мрачно усмехнулась и подписала бланк для библиотекаря.

— Она знает, — сказал Реддл, когда мы вышли из её кабинета.

— Конечно, — я не думал, что кто-то всё же сопоставит «таинственные несчастья», происходящие с обидчиками моего друга, с ним самим. Она поверила в приютские байки? А может, в это время такие рассказы еще имели силу? Не было телевидения, народ не привык видеть пропаганду из всех щелей. Опять же, странные случаи имеют место быть. Маги-то на самом деле живут в этом мире! Как и разные волшебные твари. Неудивительно, что в нее верят и к слухам относятся с осторожностью. Но все же я не парился так сильно, зная, что эта информация от миссис Коул никуда не уйдет.

— Ты не выглядишь обеспокоенным, — Том подозрительно на меня посмотрел.

— Ты забыл, что я говорил тебе про своих родителей? — На это он фыркнул.

— Это другое. — Секунду подумал. — Ладно, твоя взяла.

Библиотека принесла много новых знаний. Жаль, что выносить книги было запрещено. Строгая мадам Фертон следила за этим, как и за каждым нашим шагом. Приходилось делать записи в украденной ещё в момент своего попадания тетради из церкви. Таким темпом скоро нужно будет тащить ещё тетрадку, да и не одну.

— Ты только посмотри на это, — Реддл показывал логарифмическое уравнение, найденное в какой-то старой и пыльной книге с верхней полки.

— Ты бы ещё труды по ядерной физике отыскал, гений, — шепчу ему, вырывая книгу из рук и откладывая в сторону. — Этими делами пусть занимаются учёные, а мы ещё до такого уровня не доросли.

— Нужно знать, к чему стремиться, — он тычет меня локтем, — сам-то что смотришь?

— Самоучитель по английскому, — мой больной вопрос, — ещё хочу выучить какой-нибудь новый язык, например латынь.

— А почему не немецкий? Ты же немец.

Потому что я его знаю, вот почему. А ещё французский и русский в придачу. Но не буду же я тебе это рассказывать? Где, спрашивается, я смог всё это выучить, если меня отдали в приют в годовалом возрасте?

— И что? Успею ещё и до немецкого дойти, — отмахиваюсь я, — а пока хочу разобраться в старом мертвом языке. Предчувствую, что он ещё может пригодиться. — Учитывая, что бó‎льшая часть британской магии идет на латыни, то да, это действительно может пригодиться.

— Ладно-ладно, посмотрю что-то более полезное. — Том забрал тяжеленный талмуд, отправившись на поиски чего-то более актуального.

Дальше дни и недели летели по накатанной: школа, тренировки, библиотека, вечерняя практика в ментальной магии, пробежки по площадке. В промежутках успевали поболтать и наметить какие-то планы, многие из которых приходилось записывать на будущее. Ещё начинаю чувствовать, как собственная память становится лучше, позволяя запоминать информацию, просто посмотрев на текст. Очевидно, что это из-за практики в ментальной магии.

На выходных вспоминаю ещё об одном аспекте, про который забыл ранее, — сортировка воспоминаний. Сообщил Тому «свою идею», он признал, что этим стоит попробовать заняться. Что мы и делали оба дня, прерываясь лишь на прием пищи. Но это дало свои плоды. Я смог собрать в голове образ некоего кабинета, что очень напоминал мой собственный, из прошлой жизни. В кабинете наметил шкафы для хранения воспоминаний, стол, куда буду складывать самое важное, что нужно доставать из памяти мгновенно, а также ноутбук, в который решаю записывать информацию по магии.

«Кабинет» пока крайне сырой, мало чем заполненный, и не факт, что правильно построенный, ведь ориентироваться приходится исходя из знаний прошлой жизни, вспоминая работы немногих энтузиастов, занимающихся подобным, и канон самого магического мира.

Реддл старался не отставать. Мои идеи постоянно разжигали его интерес. Раньше он даже не думал о таких вещах, больше концентрируясь на приютском быте. Сейчас же я потихоньку рассказываю ему самые разные интересные вещи, расширяя его кругозор. Выдавал ему информацию двадцать первого века как собственные мысли и новаторские идеи. Так и шли дни, один за другим.

От рутины очнулся, когда заметил идущий снег. Именно тогда получилось оторваться от тетрадки с записями. Пока не изучу окклюменцию на все сто процентов, причем правильно, по книгам магии, сделав себе идеальную память, буду упорно вести записи.

Снег валил густыми хлопьями, быстро засыпав всю территорию приюта Вула. Том подсел рядом, заглянув в окно:

— Ты чего, снега ни разу не видел? — посмотрел он на меня несколько недоуменно, я же, очнувшись наконец, мотнул головой.

— Да так, идея возникла, — на лицо выползает хитрая усмешка. — Смотри, — указываю ему рукой на миссис Петтерс, что-то выговаривающую нашему дворнику. Рядом крутилась толпа мальчишек, успевших одеться по-зимнему и вывалиться играть в снежки да лепить снеговиков.

— На что смотреть-то? — Том недоуменно осмотрел двор, не увидев ничего интересного.

Привычно зачерпываю из источника магию — с каждым разом это получается всё проще и легче. После чего, словно перчаткой, зачерпываю снег за окном, скатывая здоровый снежок. Реддл замечает мои манипуляции и начинает скалиться, предчувствуя забаву.

Скатав здоровенный снежок, запускаю его в миссис Петтерс со стороны играющих мальчишек. К этому времени она уже окончательно довела дворника, и тот, сплюнув от досады, отправился за лопатой, чтобы почистить округу.

Как только миссис Петтерс развернулась, пытаясь найти новую цель для своего поганого языка, то получила увесистый удар по лицу. Снежок разбился об её лоб, заставив женщину буквально перекувыркнуться в воздухе, упав на спину.

— Пха-ха-ха! — Реддл заваливается на кровать, даже не пытаясь сдержать смех, — ты видел?! Как она!.. — Он приподнимается, вновь выглядывая в окно. В этот момент миссис Петтерс пытается встать с усыпанной снегом земли, отчаянно отплевываясь. Даже здесь были слышны её крики и маты. Однако подняться ей было не суждено: снова легкий забор магии, и её нога скользит по снежной земле.

— Аха-ха-ха! Ты просто монстр, Вольф. — Том нисколько не сомневался, что к новому кувырку причастен я. — Стой, прекрати, не делай это снова, а то я умру! — Он скатывается на пол, продолжая булькать, захлебываясь смехом. Как мало надо ребенку для счастья!

Не удержавшись, сам начинаю смеяться.

На ужин воспитанников приюта радовала сине-лиловая физиономия миссис Петтерс, но все пытались сдержать смех, так как играющим рядом мальчишкам прилетела жесткая порка. Миссис Петтерс была уверена, что снежок запустил кто-то из них, а остальные его прикрывают. Миссис Коул полностью одобрила её методы воспитания, но до карцера дело не дошло. Слишком уж много подозреваемых было. Так что сейчас злобная мегера косила опухшим глазом, пытаясь найти хоть одну улыбку.

Быстро съев переваренные склизкие макароны, которые, разумеется, были без мяса, хватаю Тома, что каждый раз похрюкивал, сдерживая смех, когда глаз цеплялся за миссис Петтерс. Пока его не заметили и не наказали, тащу в комнату. С едой надо что-то делать. Ощущаю себя каноничным Гарри Поттером, сидящим на овсянке. Иногда мне кажется, что только магия поддерживает какой-то запас сил, иначе откуда может взяться энергия на все эти тренировки, бег, менталистику? Даже была мысль начать делать утреннюю гимнастику, но, обдумав как следует, решил, что не стоит.

Накачать какие-то мышцы без нормальной еды не получится. Худеть мне уже больше некуда. Разве что гибкость связок… впрочем, думаю, с этим разберусь, когда стану осваивать стезю целителя. Так что в топку гимнастику.

Дотащив Реддла до комнаты, вваливаюсь в неё, и он начинает ржать. Надеюсь, что в столовой не слышно, всё же звукоизоляция тут ни к черту.

Дождавшись, пока он успокоится, начинаю мозговой штурм.

— Итак, мистер Реддл, перед нами в полный рост встаёт вопрос пропитания. — Начинаю шагать по комнате из угла в угол, с подчёркнуто прямой спиной и скрещенными за ней руками. — Мне нужно выслушать ваши предложения по этому вопросу.

— Хм, — он тоже встает и вытягивается, расправляя форму, — никаких идей нет, мистер Вейбер! Наш единственный план по экспроприации мучной продукции вы лично запретили повторять, — он прижимает выпрямленные руки к бокам, принимая максимально серьёзный вид.

— Тогда я предлагаю пустить на жаркое Шайсу, мистер Реддл. Вы же сможете найти нового питомца, — демонстративно указываю пальцем на свернувшуюся в кольцо гадюку, спящую на подушке Тома.

— Этот вариант нам решительно не подходит, мистер Вейбер. — Реддл продолжал изображать статую, хоть уголки губ и подрагивали в сдерживаемой улыбке.

— Тогда, — решаю прекратить пантомиму, взяв поскрипывающий деревянный стул, поворачиваю спинкой веред и сажусь, положив на неё голову, — может, поищем какой-то магазин или продуктовый склад? Ночью можно выбраться отсюда через окно, открыть дверь склада магией, вытащить оттуда тушенки, консервов каких-нибудь. — Чувствую, как потекла слюна. Не думал я, конечно, в прошлой жизни, что буду мечтать о тушенке.

— Магия? — Том тоже перестал дурачиться, выцепив из моей речи главное для себя, — ты думаешь, что это магия? — до этого мы избегали как-то называть свои способности, говоря о них абстрактно: сила, энергия и все в этом же ключе.

— Не знаю, — откровенно вру ему, но раскрывать свои тайны пока не собираюсь, — слишком разноплановая сила, — пожимаю плечами, — ей можно делать что угодно: лечить, проклинать, бить и резать, залезать в чужую голову, а в своей создавать новые миры… что это ещё может быть?

— Я как-то иначе представлял себе магию, — он качает головой, — что-то типа огненных шаров или превращения в жаб.

О, думаю, ты будешь приятно удивлен, когда попадешь в Хогвартс и узнаешь, что всё это тоже можно.

— А что ты думал о наших возможностях? — решаю поинтересоваться, кем Реддл видит нас сейчас. В будущем это же бесконечный повод подшучивать над Темным Лордом! Как в детстве он считал себя экстрасенсом, мутантом или пришельцем из космоса.

— Отец Рикардо говорил, что это от дьявола. — Он аккуратно берет на руки Шайсу, начиная поглаживать, змея довольно зашипела. Её настроение я уже худо-бедно научился отличать, благодаря Тому, конечно. — Я… старался не особо думать об этом. Да и потом, я помню твои слова, что его проповеди — это просто промывание мозгов, но… когда ничего не понимаешь… тянет поверить.

А может, и не буду подшучивать. Эх, и почему он не считал магию какой-нибудь «Силой Земли» или помощью «пришельцев из Лямбда-Дельта»?

— Отец Рикардо — старый мудак, напивающийся в баре по вечерам и засматривающийся на маленьких девочек. — Решительно поднимаюсь и хлопаю Тома по плечу. — Забей на него. Нам доступно больше, чем обычным людям, поэтому этим нужно пользоваться.

— Согласен, — он улыбается, — тогда каков план, мой генерал?

Всю следующую неделю мы подыскивали подходящее место. Магазины отмели достаточно быстро. Слишком людные места, много прохожих, а по ночам нередко патрулируют констебли. Склады — другое дело.

Складские зоны находились достаточно далеко от нашего района бедноты. Благо, что тут начала помогать легилимеция. Худо-бедно, но мы наловчились считывать обрывки мыслей друг у друга. Как я и предполагал, у обычных людей нет природного магического блока от ментальной магии, так что читать их оказалось проще.

Полазив в головах у лавочников, смогли минимизировать круг поисков, пока в конце концов не наткнулись на подходящий вариант. Ночью отправились на дело, предварительно позаимствовав у дворника тележку.

Склад охранялся несколькими здоровыми злобными псами, но с ними успешно разобрался Том. Я не забыл про его похвальбу при первой встрече в подвале, что животные его слушаются. Это распространялось не только на змей. Псы поджали хвосты и убежали в противоположную сторону.

Открыть дверь было легко. У нас ушла всего пара дней на тренировку этого навыка в приюте, а потом Том отыскал старый амбарный замок. Тогда прогресс пошёл ещё быстрее.

Склад был большой. А мы уставшие. Ведь пришлось пройти около пяти километров! С тележкой! Если бы не магия, мы бы не справились, слишком мелкие и тощие. А так ничего... доволокли.

Правда, время уже далеко за полночь. Часов у нас, разумеется, нет, а без них можно лишь гадать. Но до восхода время еще есть.

На складе была куча коробок и ящиков, так что пришлось повозиться, прежде чем мы нашли нужное.

— Тушенка из говядины, м-м! — хочу схватить целый ящик, но понимаю, что такой мы не дотащим даже вдвоем, даже используя магию. Просто не хватит сил.

— Давай быстрее, а то мало ли. — Реддл стоял недалеко от выхода, приглядывая за улицей. Вдруг кто-то решится заглянуть ночью на склад? Или где-то неподалеку бродит сторож?

— Давай сюда, будешь помогать. — Реддл заметался, не зная что лучше: быстрее загрузить телегу или присматривать за входом. — Оставь охранять змею и беги сюда! — У меня тоже терпение не резиновое, одновременно удерживать допотопную телегу и нагружать её было крайне неудобно, особенно для моего детского тела.

— Она замерзнет, — он бурчит, вытаскивая из-за пазухи Шайсу, быстро шепчет ей пояснение и подбегает ко мне.

— Не успеет, мы минут за десять все сделаем. Давай держи…

Ящик мы, конечно, не унесли, но нагрузили тележку по полной не только тушенкой, но и банками с горохом, кукурузой, рыбой и какими-то смесями овощей. Под конец жадность боролась со здравомыслием, пока все же не попытались сдвинуть тележку с места. После этого стало понятно, что нужно прекращать её загружать и валить отсюда, чтобы попытаться успеть до рассвета.

— Ох, ну и тяжелая! — Реддл кряхтит, напрягая руки. Это мы ещё магией её облегчали. Без этого толкать тележку было бы просто нереально. Надеюсь, колесо не отвалится. Черт, зачем я вспомнил про дороги в нашей части города?! Там же такие ямы и овраги...

Тащили вдвоем, прерываясь на отдых каждые несколько минут. Груз тянули в подвал, но не тот, где я устроил тренировочный полигон, а второй, заброшенный и вонючий. Но еда была в банках, так что на сами продукты запах повлиять не должен. По дороге я серьезно опасался, что кто-то всё же заметит нас или решит проверить, куда мы с Томом бегаем почти каждый день.

Время от времени мы слышали голоса и шаги. Ночной город тридцатых годов — не чета современным. Тут тихо. Машин нет, людей меньше, света еще меньше. Никаких ярких неоновых вывесок, светящихся фонарей или окон. А еще было холодно. Мы уже продрогли, а путь лишь начался.

— Нужно найти более тайное место, — шепчу ему, экономя дыхание, — страшно как-то оставлять такой груз там, куда может в любой момент зайти кто угодно.

— Угу. — Реддл не сильно разговорчив, скорее пытается отдышаться. — Поищем завтра.

На подступах к более бедным районам дорога испортилась окончательно. Часть груза, несмотря на все причитания, пришлось выбросить. Единственное, что мы сделали, — закопали его под землю, надеясь вернуться за ним завтра и забрать. Измазались все, а я, кажется, сорвал ноготь на руке. Но пальцы плохо чувствуются, так что заниматься раной буду уже в комнате. Там и подлечусь заодно.

— Я... больше... не могу. — Том падает на задницу, опираясь о тележку. — Давай её тоже спрячем, а? Вольф?

— Нельзя... — Собираюсь с силами, разжимая руки. Они дрожат. От холода или усталости? — Завтра мистер Хант заметит, что нет тележки. Он скажет об этом миссис Коул. Её будут искать.

— Так не найдут же... — он закашлялся, — а потом мы её занесем...

Молча смотрю на него, и Том протяжно вздыхает.

— А-а! Да знаю я, что нельзя так подставляться, знаю... — Он, кряхтя, как старый дед, поднимается на ноги, и мы продолжаем дорогу. Дорогу приключений, мать её.

Когда добрались до подвала, то просто упали на месте, несмотря на вонь и грязь. Сил не было. Дышали, как загнанные лошади. Почувствовал, что засыпаю, напряг всю волю и стал подниматься. Том, глядя на меня, тоже встал. Нужно было разгрузить тележку и отвезти ее обратно. А уже начал пробиваться рассвет.

Лишь бы не заболеть, — уговаривал я свой организм, когда мы наконец спрятали инвентарь и залезли обратно в комнату — через окно. Магия же... не должен, наверно, но мало ли, потратился-то я по запасу прилично. А то Том один не справится. А еще еду надо перепрятать, — думаю я, пуская по телу остатки магии. Еще надо вернуться за закопанной едой, вдруг повезет и ее не забрали?

А ноготь действительно был сорван, но на исцеление у меня талант, так что, пустив туда побольше сил и мысленно желая регенерации, я сделал чистку тела и одежды на остатках сил, после чего упал на кровать и мгновенно вырубился.

* * *

На следующий день еле смог встать. Хорошо, что мы додумались провести «операцию» перед выходными. Но завтрак всё же пропустили, слишком были невыспавшимися. Хорошо хоть, что на выходных никто нас не считал и не контролировал. Бóльшая часть персонала даже не выходила на работу. Оставались лишь миссис Коул, повариха и дворник.

Когда слегка пришли в себя, отправились проверять добычу. Не удержавшись, вскрыли одну банку, используя магию — универсальное средство, с помощью неё же ещё и подогрели содержимое. Хоть и была вначале мысль о костре. Глупая мысль.

— Вкуснятина. — Том облизал пальцы. Ели мы, как дикари, руками, ибо не догадались взять ложки. Да и не предполагали, что они сегодня вообще понадобятся. Так бы и нож ещё взяли — вскрывать банку им было бы гораздо удобнее, а то здорово ее погнули, прежде чем смогли совершить задуманное.

— А то! Чувствуется мясо, м-м, кажется, тысячу лет его не ел. — Сыто откидываюсь, довольно рассматривая потолок и очищая руки магией. — Что предложишь по тайнику?

— Я предлагаю сквер, у моста, напротив Саутэнда.

— Там, где ты нашёл Шайсу?

— Да. Там водятся и другие змеи, поэтому в нём мало кто гуляет. Шайса говорит, что там есть пара закутков, где она зимовала. Так что место найдётся.

— Вариант. Давай прогуляемся туда. А ночью надо не забыть вернуться за спрятанной едой. Напомни мне, если что.

— Опять ночь без сна. — Том потянулся и зевнул. Отлично понимаю его, сил не было, даже чтобы использовать магию. Хочется лишь лечь и лежать...

Тем не менее, немного отдохнув после сытного завтрака, сходили в сквер. Он был не слишком далеко и довольно закрыт, много деревьев и кустов, уже засыпанных снегом. Несмотря на выходной, народу действительно почти не было. Мы обошли его пару раз, приметив и как следует изучив предполагаемые тайники, выбрали самый подходящий для хранения наших запасов. Он представлял из себя завалившееся высохшее дерево, с неглубокой ямой, вырытой, должно быть, каким-то животным: собакой или енотом. Потом, судя по всему, они покинули эту территорию из-за расплодившихся змей. А дерево окончательно засохло и осталось. Мда, в наше время за парками явно следят лучше. Но это нам на руку.

— Если закидать снегом, то вполне нормально получится, — задумчиво говорит Реддл, рассматривая потенциальный тайник издали. — Что-то спрятать до весны будет реально, да и консервы как раз на холоде не испортятся.

— Летом можно прикрывать ветками, но лучше будет до жары всё съесть и поискать что-то новое, — соглашаюсь я.

— Значит, решено, сегодня ночью займемся перетаскиванием!

— Ты слишком позитивно настроен для этой работы. У меня вот до сих пор руки потряхивает, — демонстрирую ему вытянутую руку, которая действительно слегка дрожит.

— Я бы предложил взять кого-то, кто будет тащить тележку за нас. Что думаешь? — Он скалится краем рта. — Должны же мы как-то пользоваться своим положением?

— Ага, а потом ты сотрешь им память? Напомни-ка, когда ты этому научился? А может, ты просто стал в этом настолько хорош, что почистил память и мне, вот ничего и не помню? — Смотрю на него ехидно. — Мы, конечно, можем напрячь кого-то другого, но мало того что он не будет держать язык за зубами, так ещё и сам может что-то украсть из запасов. Да и тогда придется ходить вместе с ним до подвала, вместе с ним «заимствовать» тележку…

— Я понял, не продолжай, — он хмурится, заново просчитывая варианты, — придется самим.

— Придется самим… — Вздыхаю. — Пойдем потренируемся, пока силы ещё есть, а то резерв полон до краев, так и хочется использовать что-то… «эдакое».

— Помню-помню, «пока ты спишь, враг качается», верно, ты говорил?

— Ха-ха, запомнил-таки?

— Это было забавно.

— Я не просто так это сказал. Помнишь теорию о том, что мы не единственные, владеющие магией. Как думаешь, чего за это время достигнут те, кого учат наставники? Мы на их фоне неучи, бездари, дикари, варвары… так что качаться и качаться, без перерывов, двадцать четыре на семь!

— Не понял последнего, — Реддл недоуменно мотнул головой.

— Двадцать четыре часа в день, семь дней в неделю.

— Ты же не всерьёз? — Он, сомневаясь в моей адекватности, заглядывает в глаза. — Не перегрелся? То есть, — оглядывается вокруг, — охладился?

— Конечно, это не буквально, — усмехаюсь, — но подумай сам. Вот мы тут стараемся, пыжимся, придумываем приемы, изобретаем велосипед, в то время как какой-то богатый наследник буквально мечтает побыстрее избавиться от этих скучных пыльных книг и умчаться на улицу, играть с друзьями. И ему плевать на эти знания, плевать на способности и их развитие. В его библиотеке хранятся тысячи бесценных фолиантов, которые предки собирали тысячелетиями, но ему просто насрать.

Том был задумчив и нахмурен, а я продолжаю:

— Это один пример. А вот другой, скажем, его сосед по поместью, такой же богач и мажор. Он, в отличие от нашего бездельника, не упускает свой шанс, изучая всё, что попадется под руку. Вот он встречается с нами. Как думаешь, какая будет реакция у такого человека?

— Презрение, — мгновенно отвечает Том. В его глазах я вижу отражение скрываемой ярости, — он будет насмешлив и оскорбителен. Не будет ни во что ставить «самоучек». Разумеется, начнет кичиться своим богатством и знаниями…

— Стоп-стоп, не накаляйся так, это просто пример. Пример того, что мы не должны простаивать на месте, а должны любыми путями изучать новое и развивать уже имеющееся.

— Ты прав. Значит, штурмуем библиотеку и качаемся «двадцать четыре на семь».

Так, переговариваясь, добрели до своего «запасного полигона», заметив неладное, лишь подойдя к нему вплотную.

— Вольф, надеюсь, это ты забыл положить доски на место? — Реддл настороженно оглядывался, но тут, как обычно, было пусто.

— Нет, Том, не забыл.

То, чего я опасался, всё таки случилось: убежище раскрыто, а добычу перепрятать мы не успели.

— Нужно проверить.

Реддл вытащил змею, без которой не выходил из комнаты, что-то ей прошипел и подкрался к входу. Я шёл следом, стараясь издавать минимум шума.

В подвале определенно кто-то есть: слышится возня и бренчание нашими банками. Приглядываюсь, ведь было темно. Реддл едва слышно раздраженно выругался, обычно кто-то из нас подвешивал люмос, когда мы сюда заходили, в этот раз этого, конечно, никто не сделал.

Наконец глаза привыкли к темноте и стало видно, как какой-то силуэт ковыряется в нашей добыче. Фигура определенно была мужской. И она была одна. Переглядываюсь с Реддлом, он кивает. Мы поднимаем руки и одновременно атакуем разрезом.

— А-а! — Истошный крик бьет по ушам. — А-а! Больно!

Бью ещё раз. Реддл тоже не стоит на месте, чувствую исходящую от него волну атакующей магии. Подкидываю люмос, освещая помещение.

У потрескавшейся стены подвала завывал мужик, одетый в старую потертую куртку, которая была изрезана и пропитывалась кровью. Он уже не кричал, а скорее скулил. Одна из атак явно зацепила лицо, едва не задев глаза.

Подхожу ближе, Реддл страхует, обходя сбоку. При рассмотрении вблизи заметно, что раны не просто глубокие, они доходят до костей. В рваных дырах его обносков заметно было мясо и вываливающиеся из живота внутренности. На одной ноге кусок плоти был срезан, оголяя кость. Выглядело это отталкивающе и очень мерзко, но лишь для неготового к такому. Я предполагал, к чему приведет атака «царапиной», это ведь самое настоящее «Секо» на минималках! А смотреть на кошмарные картины привык ещё в прошлой жизни. Там каждый день крутили по телевизору подобные сюжеты: то очередные новости или документалка про криминальные хроники, то очередной боевик или ужастик, где кишки и кровь демонстрировали крупным планом, надеясь вызвать у зрителя хоть какие-то эмоции. Возможно, что на меня также влияла тренировка ментальной магии, поэтому мой эмоциональный блок стал гораздо выше. Стоящий рядом Реддл также не показывал явного отвращения и блевать не собирался. Хорошо.

Но пора заканчивать. Бью ещё раз, целясь в кадык.

«Царапина» разрезает бродяге горло, доходя аж до середины шеи. Кровь течет в ещё большем объёме, заливая пол. И без того мерзкие запахи подвала стали отдавать скотобойней. Хреново. Надо как-то перетащить наш запас, пока он не измазался в крови. А сделать это без тележки вряд ли получится. Просто взять пару банок и сбежать? Обесценить все наши вчерашние усилия?

— Чёрт-чёрт-чёрт! — Кажется, до Реддла это тоже дошло. Он бросается на выход, оглядывая округу, — пока никого нет, но я не знаю, мог ли кто-то его услышать!

— Оставь Шайсу сторожить.

Сам я в этот момент собираю консервы, попутно очищая забрызганные кровью банки. Очищаю так же, как одежду и руки. Магия удивительно универсальна.

— Что будем делать? — Том лихорадочно начинает мне помогать, составляя горку очищенных от крови банок. Они успели достаточно подмерзнуть и неприятно жгли голые ладони. Перчаток у нас, разумеется, не было.

Замечаю, что у бродяги из под куртки вывалились запрятанные консервы. Повезло, что не зацепили их разрезами. Преодолевая некоторое отвращение, вытаскиваю их и очищаю, прежде чем добавить к остальным.

— Собираем столько, сколько можем унести, упор делай на тушенку, мясо и рыбу, и сваливаем отсюда к тайнику. Потом вернемся и отправим Шайсу посмотреть, нашли ли труп. Если да, то забываем про это место. Значит, запас свой мы потеряли. Если не найдут тело, то повторяем предыдущий пункт и так далее, пока не перетаскаем всё.

— Может, просто сожжём его? Без тела никто не докажет, что здесь кого-то убили. А крики… мало ли что тут ежедневно происходит?

Смотрю на Реддла. Этот план полное говно, но говорю я другое:

— Тогда надо не сжигать, ведь останутся кости, да и дымом мы привлечем куда больше внимания, надо заставить тело исчезнуть. Или превратить во что-нибудь, — вспоминаю наше с ним общение, — в жабу, например, — ухмыляюсь, — ты же говорил, что именно превращение и есть настоящая магия!

— Я попробую, — Реддл кивает мне, — ты пока продолжай чистить банки, да и одежду проверь, а то достанется потом и от миссис Коул, и от мегеры.

Реддл подходит к трупу, вытягивая руки. Глаза закрыты, челюсти плотно сжаты. К моменту, когда я закончил очищать наше добро, тело начало дергаться. Он его оживить, что ли, захотел? Нет, вижу, что конечности бродяги переплелись каким-то странным узлом и истончились. Но на этом всё. Реддл тяжело дышал, лицо было покрыто потом. Не получилось.

— Понятно, — говорю ему, — тогда действуем по моему плану.

— Ш-ш, — Шайса подает голос. Кажется, дело дрянь.

— По дороге идет человек! — Том мгновенно переводит шипение. — Она не знает, идёт он к нам или просто.

— Хватай банки и побежали, я не хочу складировать здесь второй труп! — С этими словами хватаю многострадальную тушенку, по две банки на каждую руку и, придерживая их локтями, бегу наружу. Реддл не отстает, перед выходом ещё успевая подобрать змею.

Бегу не сразу к скверу, а петляю, чтобы сбить след, если погоня всё-таки будет. Рядом пыхтит Том. Периодически оглядываюсь, но никого не замечаю. Оторвались?

Мы выбежали на одну из главных улиц, полную народа. Выходной как-никак, самый разгар дня. День для неспешных прогулок и покупок. Быстро пробегаем пару домов, залетая в переулок, и наконец даём ногам отдых.

— Этот день определенно не будет самым счастливым моим воспоминанием, — бурчит Том.

— Не загадывай далеко, может ещё и будет, — отвечаю ему, — в конце концов, мы ещё живы.

— О да! Это радует, — ядовито брюзжит он.

Переведя дух, мы двинулись к скверу. Надеюсь, там по-прежнему никого. Место-то не особо популярное. В этот раз, для разнообразия, всё прошло успешно, и мы, избежав лишнего внимания, спрятали немногое из сохранившегося в новом тайнике. После этого осторожно направились обратно.

Вид снаружи, около нашей базы, радовал глаз пустотой. Том зашипел Шайсе. Она здорово выручает нас в этой ситуации. Нужно порадовать её чем-то вкусненьким. Что едят змеи? Мышей?

Шайса вернулась, сообщив Тому, что живых в подвале нет.

Так начался наш самый длинный день, когда мы за шесть подходов в четыре руки перетащили весь запас. Каким таким чудом мы умудрились никому не попасться на глаза, остается за кадром. Каждый раз буквально тряслись на всех поворотах, ожидая, что сейчас-то точно попадем в руки констеблей. Мои мысли ещё разбавлялись аврорами и Азкабаном, хоть разумом я и понимал, что до этого не должно дойти, но сердце все равно испуганно сжималось в груди.

Под конец дня мы так упахались, что хотелось плюнуть на последние банки, однако чувство долга и воля заставили вернуться за остатками. К этому времени уже потемнело, поэтому переживаний, что нас поймают, стало меньше. Да и устали мы уже бояться.

В приют вернулись жутко вымотанные. Второй день уже хватает сил, лишь чтобы доползти до кровати и вырубиться.

— Ты просил напомнить про банки, которые мы зарыли на полпути, — с трудом разжимая губы, сообщил Том.

Мне захотелось грязно выругаться. Намечается еще один поход...

22 ноября 1932 года — 4 мая 1933 года

После авантюры с консервами думал, что они встанут у меня поперек горла во время еды, но нет. Шли они на удивление хорошо, особенно после приютских харчей. Даже удалось немного поправиться.

У Тома же вся еда пошла в рост. Он умудрился вытянуться на полголовы буквально за пару месяцев, прилично обогнав в этом меня. Вот что делает хорошая еда с организмами темных лордов!

Для подарка Шайсе стащил у очередного лавочника хороший кусок рыбы, который для неё пришлось нарезать. Вообще к лоточникам мы стали частенько заглядывать, только теперь действуя кардинально другим образом. Пользуемся моментом, когда в людном месте продавец отвлекается на клиента, после чего, пока один из нас проходит мимо, второй ловко подхватывает магией понравившийся товар, закидывая его в карман или руки первого.

Так как ни один из нас даже близко не подходит к самому лотку торговца, то обвинить плохо одетых беспризорников не получается. Тем более, как я говорил раньше, делаем это мы в людный день. Так что торговец если и замечает пропажу, в первую очередь начинает обвинять тех, кто стоял к его прилавку ближе всего.

Остается проблема свидетелей, но и тут высокая наполненность улиц играет нам на руку.

Таким образом получалось добывать вкусные сдобные булочки, кусочки жареного мяса, пирожки и прочий щедро выставляемый съедобный товар.

К одним и тем же лоточникам старались не подходить, каждый раз выбирая новую цель. Дважды в одном месте тоже не работали, однако сильно далеко от приюта уходить не решались. Всегда был риск наткнуться на незнакомых ребят, промышляющих чем-то подобным. Они вполне могли бы принять нас за конкурентов. Тогда в лучшем случае удалось бы отделаться сильными побоями или сломанными костями. Если, конечно, не выйдет убежать или отбиться.

В остальном дела шли без изменений. Воспользовались моей идеей и подыскали новое место для тренировок в магии. Правда, рядом с новым домом людей крутилось гораздо больше, хоть он и был не менее старым и разваливающимся.

Приходилось осторожничать и стараться изучать способности незаметности. Из канона я знал, что так можно. Там Гарри Поттер умудрялся проворачивать этот финт с Дурслями и в школе. Рассказал об этом Реддлу, ему идея понравилась. Так прибавился новый для изучения прием.

Мысли об убийстве меня не посещали. Пару раз затрагивал эту тему с Томом, но ему вообще было плевать. Чувствуется заготовка под будущее «великое зло». Но, как ни странно, сам тоже не ощущал вины. Исходя из прочитанного ещё в первой жизни, ожидал, что мертвец будет мне сниться и придется ещё долго мучиться совестью. Но нет. Может, ментальная магия так повлияла? Укрепила сознание?

Работа с легилименцией, кстати говоря, вышла на новый уровень. Теперь, если не сопротивляться, мы могли видеть воспоминания друг друга! Они по-прежнему были в виде быстро движущихся сложнопонятных картинок, но теперь стали ощущаться оттенки эмоций, которые чувствовал автор в момент воспоминания. Также в этих картинках стало проще ориентироваться, но тут мы затруднялись сказать, от опыта ли это либо от более развитого ментала. Я предположил, что роль играет и то и другое.

Труп в подвале нашли, хоть и не сразу. Видимо, туда иногда всё же спускается кто-то. Либо крики бродяги насторожили людей, но пока они набирались смелости проверить, мы успели сделать все необходимое.

В этот день миссис Коул собрала всех детей в столовой, объяснив, чтобы на прогулках были осторожнее, так как где-то рядом орудует маньяк. Она сообщила, что труп жертвы был страшно изуродован и порезан на куски. Приютские прониклись. Я тоже. Тем, как открыто и безбоязненно директриса рассказывает маленьким детям про труп и подробности его убийства. Вот было же время! И никаких психологов никому не требовалось, не то что потом… в будущем.

На новом месте отрабатываем не только «царапину», которую уже нужно бы переименовать в «разрез», но ещё и «удар». Ведь есть противники, которые и не почешутся от разрезов, так что лучше иметь запасной прием. Правда, те, кто не почешутся от «разреза», вряд ли почешутся и от «удара», но это уже другой разговор.

Так помаленьку, в делах и хлопотах, наступил мой восьмой день рождения.

В качестве подарка Том подарил мне серебряный наперсток. И где только стащил? Торжественно его поблагодарив, обещал отдариться не менее ценной вещью, на что тот довольно заулыбался. Подарков от других я, разумеется, не получил.

Однако не так гладко всё шло, как бы хотелось. На нас стали точить зуб несколько других ребят, которых явно подзуживали старшие. Всё началось с того, что когда я в одиночку проходил мимо группы болтающих мальчишек, мне подставили подножку и толкнули в спину. Вначале, валяясь на грязном полу, даже не понял, что случилось, но их хохот и оскорбления сразу всё прояснили.

— Что, пёс, не нравится? — высказывается долговязый мальчишка — Грег Стантон. Это он на имя моё намекает? — Давай беги, поплачься миссис Коул! — высказав это, он плюнул прямо мне в лицо. А вот это было зря. Изначально, конечно, тоже не думал игнорировать, просто хотел подловить их потом по одному и избить, используя напитку тела магией. Как делал маленький Вольф. Но плевок в лицо вызвал слишком большую ярость, мой магический источник буквально умолял выпустить всю магию, единым ударом стерев компанию малолетних кретинов.

Вытираюсь рукавом, а потом аккуратно, сдерживаясь, отмеряю нужное количество силы, вставая на ноги. А после сбиваю всю группу, состоящую из пяти тушек, воздушной волной. Они громко попадали на пол, крича и ругаясь. Что, впрочем, не привлекло лишнего внимания, ведь до этого они тоже кричали и ругались, только общаясь друг с другом и издеваясь надо мной.

Пользуюсь моментом их падения, подскакиваю к главному обидчику и, запитывая свою ногу магией, наношу сокрушительный удар по ребрам Стантона. Хруст. Крик перешел на более высокую октаву.

Ещё удар, ещё. Контролирую атаку, чтобы не убить идиота. Сделав ещё пару пинков, переключаюсь на других, отвешивая тумаки каждому из веселой группы хулиганов. Никто не уйдет безнаказанным! Попробуй только спустить такие оскорбления в тесном коллективе подростков — сожрут же! Будешь потом вечным изгоем, о которого каждый сможет вытереть ноги.

Оставляю избитую и стонущую толпу, направляюсь в уборную. Нужно умыться и без свидетелей почистить одежду и обувь магией. Кажется, на ней были брызги крови.

Вернулся в комнату и рассказал о происшествии Тому. Он моментально впал в ярость, начиная генерировать идеи глобального геноцида всех этих идиотов. Не спорю с ним, пусть выпустит пар. Возможно, пару его идей мы и реализуем — позже, когда шумиха уляжется.

До администрации приюта Вула информация дошла в тот же день. Радостная миссис Петтерс притащила меня на ковер к директрисе. Однако злобная мегера переиграла саму себя, когда решила «для наглядности» показать ещё и потерпевших, не считая Стантона, который не мог ходить и отлеживался в лазарете, под присмотром медсестры.

— Серьёзно? — миссис Коул устало массировала виски, — Вольфганг напал на вас всех, — она подчеркивает голосом последнее слово, — и избил?! — Под конец она срывается, начиная кричать на робко запинающегося и рассказывающего, «что на самом деле случилось», пацана.

— Мне плевать на разборки вашей шайки! Вы уже в таком возрасте лазаете со старшими — Смитом, Харольдсоном и Мэрчетом — по всяким притонам! На вас уже трижды, ТРИЖДЫ! приходили жаловаться констебли. Думаете, они не узнали, что это вы обнесли тот винный магазин?! Если бы не мое поручительство, то уже завтра вас всех заберут в Скотланд-Ярд! Хоть я и без них знаю, что половина из вас сдохнет, не дожив и до двадцати, вторая половина сгниет по тюрьмам или будет заливаться спиртом до конца своих дней! Но не впутывайте в ваши игры немногих нормальных учеников! Вольфганг Вейбер — отличник, с идеальным поведением, его хвалят и мадам Фертон, и отец Рикардо! У него, в отличие от вас, обалдуев, есть реальный шанс поступить в университет! — она дрожит от гнева, ноздри раздуваются, даже миссис Петтерс старается не отсвечивать, испуганно вжав голову в плечи. — Если кто-то из вас ещё хоть пальцем тронет мистера Вейбера или мистера Реддла… сгноблю, — выплевывает она последние слова. Под конец её речь стала менее эмоциональной, но приобрела более серьёзный оттенок. После таких обещаний, уверен, меня будут обходить десятой дорогой.

— Все вон, — негромко дополняет она, указывая пальцем на дверь. Нас буквально смывает волной, едва не образовав в дверях пробку. Выйдя, замечаю Тома, как бы случайно бродящего рядом. Он цепким взглядом проводил остальных мальчишек. Явно запомнил и будет мстить. Быстро пересказываю ему свое приключение.

— Жёстко она, — он ухмыляется, — но правильно. Только зачем вообще поручаться за таких отбросов? Тот же Мэрчет — конченый наркоман. Ты видел его? — он качает головой.

— Приют получает финансирование за каждого иждивенца, — поясняю ему, — если его убрать, то денег будет меньше, значит, ещё меньше еды и всего остального.

— Куда меньше-то, — бурчал Том, пока мы не оказались в своей комнате. Бр-р, холодно-то как, по сравнению с кабинетом директрисы. Хоть уличную одежду надевай. Впрочем, некоторые так и делают.

Сам же я думал, каким боком сюда занесло Пола Харальдсона. Мы ведь вполне нормально общались с ним, да и эмоции его при последнем общении были достаточно положительными. Было, правда, это общение... давненько.

— Стантона давно пора было поставить на место, — меняет тему Том, — я уже слышал, насколько сильно ему досталось. — Улыбается. — Но этого мало, — теперь в голосе ощущалось яростное шипение, — нужно проучить его посильнее. — Лицо Реддла искривляется, принимая отдаленный вид того, которым, очевидно, в будущем он будет вызывать у волшебников непроизвольное разжижение стула.

— Хочешь отправить Шайсу навестить его?

У меня уже была такая мысль, но тут нужно быть осторожнее. Одно дело избиение, хоть и жесткое, а другое — смерть. Сейчас меня сильно прикрывает миссис Коул. Я ей удобен и выгоден. Меня с Томом хвалит отец Рикардо — за отличные знания. Хвалит библиотекарь — мадам Фертон. Нас ставят в пример на собраниях, и в будущем мной ещё не раз будут выбивать у государства увеличенное финансирование. В то время как смерть учащегося… вызовет лишь проблемы. Да и связь со мной будет очевидна, хоть и бездоказательна.

Всё это объясняю Реддлу. Лицо у него по-прежнему выражает недовольство. Хоть разумом он и осознает мои доводы. Мда, без моей помощи и направления… Уже примерно понимаю, как складывалась бы жизнь у этого парня в приюте. Очевидно, что несчастные случаи происходили не раз и не два. И всегда в этом был замешан Реддл. Именно это заставило так напрячься миссис Коул. Именно эти опасения она пересказала Дамблдору, который заинтересовался сиротой. Потом его ещё больше насторожило его поведение, и Дамблдор стал следить за Томом, начал понимать его самого и его взгляды. Что и вылилось в стену недоверия, борьбу характеров и мировозрений. В конце концов — войну. Этого можно избежать либо значительно отсрочить, а в конце неожиданно перехватить у старика знамя власти. Но первый камешек — это именно репутация в приюте. Нужно избегать негатива. Либо представлять все так, чтобы никто в здравом уме и помыслить не мог на нас.

Донести эту мысль до Тома вполне получилось — с поправками на то, что про Дамблдора и Хогвартс я не упоминал, заменяя их синонимами. Я говорил ему, что если в будущем на нас выйдут некие пользователи магии, то легко смогут узнать, как мы жили в приюте. После этого все странные дела, происходившие здесь, повесят на кого? Правильно! На нас! Так что нужно избегать странностей и делать себе положительную репутацию!

— Значит, оставить всё как есть? — Том не очень доволен, но правильность моих мыслей понимает. — Может, всё же заняться этим, но позже? — он надеждой смотрит на меня, будто спрашивая разрешение или, точнее, интересуясь мыслями, позволяющими оценить идеи на правильность и исполнение.

— У меня есть план, — говорю ему, — как я говорил раньше, нужно, чтобы никто не заподозрил нас. А что нужно, чтобы никто не заподозрил нас?

— Не попадаться? — он быстро махнул рукой в отрицательном жесте. — Нет-нет, тогда нас всё равно будут подозревать, ведь больше никто не имел дело со «странностями». Тогда — переложить вину на кого-то другого, причем так, чтобы все были железно в этом уверены!

— Бинго! Миссис Коул говорила, что у них тут целая банда: Смит, Харальдсон и Мэрчет самые старшие. Явно есть ещё. Значит, у них должно быть какое-то тайное место — база, где они собираются, хранят краденое, обсуждают планы, пьянствуют, в конце-то концов. Не в комнатах же своих они этим занимаются? И на этой базе могут быть деньги или что-то ценное.

— Предлагаешь их обнести? — Том подобрался, как и всегда, когда мы начинаем формировать план.

— И не только. Ещё нужно сделать так, чтобы выставить виновным другого.

— Стантона? — он задумчиво смотрит на потолок. — Направление мысли я уловил, но ведь у тебя и план уже есть, верно?

— Надо прочитать его мысли, как у тех лавочников. Скорее даже не только у него, но и остальных, из тех, кто «незаслуженно пострадал» после моего нападения. — Усмехаюсь и продолжаю: — Кто-то должен знать нужное. Потом можно навестить тайничок и выгрести его до дна.

— Как хочешь подставить Стантона?

Жму плечами.

— Можно подбросить что-то из тайника в его комнату. Можно наоборот: подбросить какую-то вещь Стантона в сам схрон этой «банды».

— Это как-то слишком уж явно, — хмурится Реддл, — будто бы его подставляют.

— Чаще всего такое срабатывает, — чешу подбородок, — как вариант — запустить слух, что Грегу нужны деньги, например на медицинскую помощь. Всё же у него сломаны ребра и говорят, что он даже ходить не может.

— Вот-вот, ещё и из-за раны могут посчитать, что он не смог бы сам обчистить тайник.

Вздыхаю. Реддл, конечно, прав, но эта идея меня уже захватила.

— Узнать про базу однозначно нужно. С этим-то ты согласен? — Том кивает. — Хорошо. Если там будут деньги, можно забрать только их. Если же будут ценности… посмотрим по обстоятельствам, — смотрю на Реддла.

— Давай попробуем. В крайнем случае они всегда могут упасть с лестницы. — Он кровожадно скалится.

В первую очередь решаем заглянуть к Стантону. Разумеется, делаем это ночью. Медсестра обычно спит в отдельной комнате, запирая лазарет, но я уже наловчился открывать магией замки.

Грег спал, слегка похрапывая. Скорее всего, под лекарствами. Хоть в приюте и туго с медициной, впрочем как и со всем остальным, но какие-то таблетки быть должны, иначе со сломанными ребрами он явно не спал бы так сладко.

Подкрадываюсь к нему и прислушиваюсь — дыхание мерное, спокойное. Пробую использовать легилименцию без зрительного контакта — мучаюсь больше десяти минут, но результата ноль.

— Чего возишься, — шепчет Реддл, которому надоело охранять входную дверь.

— Думал, получится прочитать мысли, не открывая ему глаза.

Реддл раздраженно машет рукой, продолжая шептать:

— Днем надо было экспериментировать, а сейчас не тормози, ночь не резиновая, — после чего отходит обратно к двери.

Тут он прав, нужно спешить. Осторожно касаюсь лица Грега, приподнимая веко правого глаза: есть контакт.

Судорожно разбираю картинки, пока спящий организм не проснулся, заметив меня. Тогда вряд ли выйдет отмазаться.

Целенаправленно толкаю его мысли к старшим друзьям, заодно бегло просматривая остальное.

Под рукой, держащей его приподнятое веко, началось шевеление, глаз парня слегка задергался, сбивая мне концентрацию. Нужно поспешить, у меня вряд ли есть ещё даже минута.

Вот оно! Вот они собираются на чердаке одного из многоквартирных домов, а вот ещё на квартире какого-то мужчины, грязного и заросшего, где пьют разбавленную сивуху. Достаточно, нужно заканчивать. Отпускаю его веко, плавно разворачиваясь к двери. Стантон заворочался позади меня, но я уже успеваю шмыгнуть за дверь, куда мгновением раньше проскользнул Реддл.

Знаком показываю ему, что всё получилось. Не забыв снова запереть дверь, мы возвращаемся в комнату.

— Итак, смотри, — поворачиваю Тома лицом к себе и заглядываю в глаза, решая не объяснять, а сразу передать ему полученные воспоминания.

Реддл быстро просматривает их:

— Два места?

Киваю ему в ответ.

— Вначале зайдем на чердак, а потом можно заглянуть и на квартиру. — Он задумался, прокручивая воспоминания ещё раз, изучая детали.

— Чердак недалеко, — говорю ему, — я узнал это место — рядом с базарной площадью, где мы воровали булки.

— Мы много где их воровали, — пробурчал Том, — но я тебя понял, тоже узнал его.

Встаю и начинаю ходить по комнате, пол чуть поскрипывает под шагами.

— Узнаем, где носит трио этих дегенератов, а потом, когда будем уверены, что не наткнемся на них в самый неподходящий момент, обносим чердак.

Реддл начинает играть со змеей, но я знаю, что он внимательно слушает.

— Про мужика же я не понял, не успел углубиться в память, — раздраженно морщусь, — он слишком быстро начал просыпаться, а на глаза попадаться было нельзя…

— Знаю, продолжай. — Том заразительно зевает, не могу удержаться от того же: ночь, в конце-то концов, а мы тут опять замышляем «приключение». Последнее привело к смерти человека. Интересно, к чему приведет это? Поправляю себя, я знаю, к чему оно должно привести. Грег Стантон больше никогда не станет источником чьих-либо проблем. В идеале ещё и избавиться от потенциального уголовного элемента в виде старших воспитанников приюта.

— За этим типом, конечно, можно попробовать проследить, — задумчиво говорю ему, — найти его место жительства большой сложностью не будет, в конце концов, можно снова просмотреть мысли кого-то из их компании, но все-таки надеюсь, что хранить свое барахло они будут в том месте, куда имеют доступ только сами.

— Может, это какой-то их родственник? Ещё миссис Коул говорила про притоны и жалобы, так что может оказаться каким-то случайным уголовником, с кем они познакомились и начали обстряпывать дела совместно.

— Согласен — устав нарезать круги, подсаживаюсь к другу, перехватывая у него Шайсу. После подкармливания её рыбкой меня всё же зачислили в друзья, да и привык я к ней, уже став воспринимать частью нашего маленького коллектива.

Реддл несколько удивленно на меня посмотрел. Обычно я так нагло не влезал в их «отношения». Показываю ему язык, на что получаю тычок локтем.

— А может, это и есть тот самый «притон»? Я раньше в них не бывал, так что судить не могу.

— Плевать, даже если и так, когда отправляемся на дело?

На новое «дело» мы отправились не сразу. Пара дней ушла, чтобы вызнать из мыслей персонала приюта про ситуацию со здоровьем Стантона и запустить слухи. С последним было проще простого. Всего лишь пройти мимо пары-тройки главных приютских сплетниц, громко обсуждая, как подслушали разговор миссис Коул с медсестрой о том, что Грегу понадобятся качественные лекарства, на которые нужно много денег.

Буквально на следующий день весь приют был уверен, что Стантон скоро умрет, если ему срочно не сделать дорогостоящую операцию. И это несмотря на то, что он уже начал ходить! Несколько неуверенно и вяло, но всё же! Нам же лучше, теперь никто не усомнится, что он действительно мог проникнуть на чердак. Пока слухи не затихли или не трансформировались во что-то совершенно новое, нужно было успеть. Следующей же ночью мы отправились изучать чердачную «базу».

Быстро добравшись до нужного дома, столкнулись с первыми проблемами: дом был квартирный, и входная дверь оказалась заперта на замок. С чем, впрочем, не возникло серьёзных сложностей, замок сдался быстро.

Далее мы не могли найти проход на сам чердак — он был расположен не в стандартном месте, на лестничной клетке последнего этажа, а почему-то через вход в одной из пустующих квартир. Хорошо ещё, что там никто не живет. Впрочем, будь иначе, то это место бы не выбрали в качестве тайного логова.

И наконец, оказалось, что место не пустовало. На чердаке были слышны разговоры и звуки страстных совокуплений. Мда, приехали.

— Похоже, все отменяется, — шепчу Тому.

— Давай задержимся, ночь только началась, ещё полно времени, может, они свалят. — Реддлу не хочется уходить, не завершив дело до конца. Понимаю его, но иногда все-таки приходится отступать. Мы ещё не в том положении, чтобы заходить куда угодно, открывая дверь пинком. Расположившись в этой же квартире, стали внимательно слушать, что происходит сверху. Благо что слышимость была просто отличной.

Разговоры шли о чем-то своем, назывались незнакомые места и люди, речь заходила о бабах и выпивке — всё то, что я и ожидал. Реддл же вслушивался в каждое слово. Может, надеялся узнать что-то новое? В пьяных разговорах обычно мало полезной информации. Впрочем, пусть учится сам.

Женские стоны затихли, но вскоре начались снова. По второму кругу пошли? Или выбывшего вовремя успели сменить? Задумываюсь о том, что в будущем придется столкнуться с гормональным взрывом и постоянным желанием отведать сочного девичьего тела. Как хорошо, что до этого ещё далеко. Нужно будет что-то поискать к этому сроку, что-то из целительства, чтобы пережить этот период максимально комфортно, не залипая на каждую встречную девушку.

Чердачный люк открылся, мы затихли, сидя в небольшой нише за углом, не забывая использовать изученный прием скрытности. В квартире нет света, так что глаза спустившегося не смогли бы нас заметить, даже если бы мы не прятались. Судя по отсветам, на чердаке они жгут лампу или несколько свечей.

Пьяное тело пошатывалось, едва не упав с лестницы во время спуска, после чего направилось в туалет. Реддл смотрит на меня; отрицательно машу головой. Зачем нам его захватывать? Там наверху их ещё несколько, не штурмовать же всех?

Справив свои потребности, пьянь закурила и, распространяя вонючий дым дешевой сигареты, полезла обратно, добравшись вполне успешно. Опыт, наверное. Просидев ещё пару часов и так ничего и не добившись, направились обратно в приют.

— Отлично погуляли, — шиплю сам, не хуже Шайсы, — а если они там каждую ночь зависают?

— Спокойнее, друг, — Том хлопает меня по плечу, — из памяти Стантона ясно, что далеко не каждую, попробуем завтра ещё раз.

— Да… попробуем, не люблю оставлять дела незаконченными.

5 мая 1933 года — 26 ноября 1933 года

На следующий день после неудачного похода Том предложил «ход конем» — сходить на чердак не ночью, а днем. Идея оказалась просто блестящей. Никого не застав, мы успешно проникли в тайное логово малолетних бандитов.

— Ну и помойка, — морщится мой друг-аккуратист, на что я лишь посмеиваюсь. Действительно — вид и запах были соответствующими.

Быстрый обыск позволил отыскать десяток дешевых украшений, из которых хоть что-то представляла лишь серебряная подвеска, почти восемьдесят фунтов мелочью и красивый выкидной нож. Нож я тихо забираю себе: у Тома скоро день рождения, будет вариант подарка, если не найду что-то лучше.

— Предлагаю взять деньги и подвеску, — говорю я, — подвеску закинем в комнату Стантона, в его вещи, а деньги пойдут нам.

— Деньги нужно будет спрятать, — мудро рассуждает Том, — в комнаты может в любой момент зайти кто угодно,.

— В нашем тайнике не вариант. Место довольно паршивое, особенно для хранения бумажных денег, первый же дождь…

— Сам знаю, нужно что-то придумать.

Далее мы изобразили видимость активного обыска, перевернув все вверх дном, чтобы даже самому тупому было понятно, что тут произошло. В ходе погрома понимаю, как мы едва не пролетели, и задумчиво говорю Тому:

— Остальные украшения тоже нужно забрать, если пропадет только часть ценностей, это будет более странно, чем всё полностью.

— Ох, точно. — Реддл чешет затылок. — Тогда заберем всё, лишнее можно выбросить по дороге.

— Лучше в реку, — замечаю я, — мало ли где потом всплывет вещь, а так — с концами.

Порешав на этом и раскидав мебель по чердаку, быстро сваливаем, оглядываясь всю дорогу. Спасает, что в это время бó‎льшая часть людей находится на работе, поэтому удается почти никому не попасться на глаза, не забывая вовсю использовать магию на скрытность.

По дороге в приют разделились: Реддл пошёл подкидывать подвеску, а я в сторону Темзы — избавляться от мусора.

Давно уже не гулял по городу. Без какой-то особой цели. Поправляю себя, что цель у меня есть и сейчас, не просто так иду, но сознание отказывается воспринимать прогулку как обязанность, даря невиданное чувство расслабления.

На бедно одетого мальчика мало кто обращал внимание, даже без применения незаметности. Так что до Темзы добрался без приключений. Потом, избавившись от дешевой бижутерии, ещё полчаса стоял на мосту, смотря на текущую реку. Мыслями я уже был в Хогвартсе, изучая магию, разные могущественные чары, а потом творя их своей волшебной палочкой. С трудом взял мысли в кулак, хоть большую роль в этом сыграло то, что я уже окончательно продрог. День выдался довольно прохладным.

Вернувшись в приют, получил заверение Тома, что всё сделано, впрочем, я в нем и не сомневался.

Через несколько дней Стантон пропал. Брэд — его сосед, как и ещё часть обитателей приюта слышали, как он о чем-то ругался с Харальдсоном и Мэрчетом. Ближе к вечеру его видели курящим на улице, в компании этих же двоих, но ещё и со Смитом. Заглянув в мысли Бреда в столовой, во время еды, узнаю также о том, что их комнату довольно грубо обыскали, пока его самого там не было. Парень решил никому об этом не говорить, но ему пришлось весь вечер прибираться.

Само собой, что в первую очередь именно этих уголовников вызвали на допрос. Чем закончилось дело, я не узнавал, но троица парней из приюта пропала. Больше их у нас не видели. А у меня так и не получилось узнать, стоял ли Пол Харальдсон за моими неприятностями или оказался случайной жертвой. Лишь потом, много позже, узнал из памяти дворника, что за ними приехали жандармы, забрав-таки в Скотланд-Ярд. Стантон, кстати, так и не вернулся. Впрочем, никто и не горевал по нему, как и по остальным.

Рад ли был я? Пожалуй. Мне ещё долго жить в этом приюте, к сожалению. Пусть уж моя жизнь станет более комфортной. Магия магией, но никто не помешает им меня травануть или ткнуть заточкой из-за угла. Зачем мне нужны такие риски? Конфликт уже начался, а я ещё не столь силен, чтобы хотя бы просто жестко поставить своих противников на место.

Остаток весны пролетел в повседневных делах, прогулках, тренировках и учебе. Экзаменов никаких не было. Просто на лето школа была закрыта. Впрочем, это не мешало нам окапываться в библиотеке. Жаль, что она была такой маленькой.

Мадам Фертон уже давно перестала следить за каждым нашим шагом, дав, наконец, волю и покой. Чем мы, разумеется, пользовались, забирая часть книг себе в комнату, однако чрезмерно не наглея, не более пары штук за раз, всегда возвращая их на следующий же день.

Изучив всё, что было по латыни, столкнулся с отсутствием практики. Но с этим пришлось смириться: других книг в библиотеке по этому языку не было. Все свои знания тщательно заносил во внутренний мир, используя ментальную магию, аккуратно складируя их в виде папок, в шкафах. Все папки были подписаны и пронумерованы. Ноутбук пополнялся результатами экспериментов с магией, а резерв рос, хоть и не быстро, но уверенно.

Реддл почти догнал меня по люмосам: восемьдесят восемь у меня, против восьмидесяти одного у него. Разрыв сокращается, не удивлюсь, если он всё же сумеет меня обогнать, настрой у парня серьёзный.

Консервы были благополучно съедены, и вновь наступили голодные времена. За месяцы какого-никакого, но сытного питания мы с Томом совсем отвыкли от приютского скудного стола. От нового похода за припасами останавливала лишь невозможность их надолго сохранить. При плюсовой температуре содержимое банки быстро испортится. Приходилось ограничиваться редким воровством у лавочников.

Магия становилась не только более сильной, но и гибкой. Наступил момент, когда у Тома получилось вытащить предмет, не видя его. У меня пока не получалось так ловко, но я не отчаивался, как-никак у нас немного разные «ветки талантов», зато у меня гораздо лучше получается исцелять разные травмы, которые мы время от времени получаем.

Успех Тома был сигналом, что пора приступать к операции по изъятию пухлых кошельков из загребущих ручонок богачей. План был объявлен, начали тренироваться в его реализации. Тренировки проходили просто: я клал себе в карман предмет, который Том пытался незаметно вытащить. Если получалось, то он побеждал, если нет — то я. Потом менялись местами. Хоть у меня и не получалось почти никак, я разумно решил, что с практикой дело будет продвигаться легче. Но все равно пока незаметно стащить вещь не получалась ни у кого из нас, ни разу. Конечно, мы не отчаивались, ведь самое главное — что лёд тронулся.

Таким темпом и прошло наше лето, без приключений, что меня даже обрадовало. На день рождения Реддла, четвертого августа, подарил ему выкидной нож. Теперь трофей точно никто не узнает, не после того, как пропали все свидетели. Том был доволен как слон. В этот день мы ещё и смогли стащить пирожное, так что праздник удался на славу.

* * *

7 сентября 1933 года — уже год, как я нахожусь в этом мире. Чего достиг? Многого. То ли ещё будет! Мне всего восемь лет, ещё три года до Хогвартса, потом семь лет учёбы, потом… искать родителей? Вариант. А там что? Принимать род? Это если они не успели наделать новых детей. Да даже если и нет, то что? Чем они вообще занимались? Ещё и эта война, которая начнется через шесть лет! Это что получается, третий курс у меня будет? Отличная летняя практика намечается перед четвертым: выживи под магловским обстрелом. Великолепная перспектива!

Так… а чего я хочу? Я однозначно потенциально очень могущественный маг. Нужна практика в целительстве… Мунго? Возможно. Там ещё предполагаемая гражданская война Британии. Хм. Ладно, рано загадываю, может ещё, благодаря мне, будет попроще. Скажем, Реддл станет министром Магии, я буду изучать волшебство, развивая его в каком-нибудь новом, сформированном специально под меня, отделе министерства. А Отдел Тайн будет выполнять любое моё поручение по щелчку пальцев… эх, мечты…

Агрессивно атакую легилименцией сознание Реддла, с ходу натыкаясь на ловушку, но, даже не останавливаясь, ломаю её мощным ментальным импульсом. Иду нахрапом дальше, тараня препятствия на пути, как носорог. Мой соперник напряжен, на меня летят атакующие лезвия, воздушные тараны, я сталкиваюсь с непроглядным туманом и огненными озерами.

Да, за этот год менталистика развилась у нас семимильными шагами. Что тут сказать, если мы тренировали её ежедневно? Стоило поймать взгляд друг друга на уроке в церкви, как тут же искры летели из глаз, едва ли не в прямом смысле. Атаку запускали уже автоматически, не думая. Способы применялись самые разные: когда это было тихое и незаметное проникновение, когда, как сейчас, — удар напролом, иногда же — вдумчивое и осторожное шествие с неспешным разгадыванием загадок и обезвреживанием ловушек. Эти атаки занимали доли секунды в реальном мире, в то время как в ментальной сфере оборачивались долгими баталиями.

Нет, мы не поругались. На самом деле я сейчас даже не представляю, что могло бы по-настоящему нас рассорить. Том действительно стал моим другом, как и я его. Сложно не стать им, когда столько времени проводишь вместе, имеешь общие секреты, магию, приключения. Думаю, мы уже стали на уровень «золотого трио», если не крепче.

Тогда что мы делаем? Привыкаем всегда быть настороже, держать удар из любой позиции, оттачивать скорость разума и возможность атаковать и защищаться одновременно. Когда я впервые предложил этим заняться, то сам не ожидал, как всё это закрутится. Однако эффект чувствуется, даже очень. После начала наших агрессивных тренировок стало гораздо проще проникать в чужие мысли. Наработалась и скорость поиска нужной информации. Теперь я понимаю канонных Дамблдора и Снейпа, которым хватало мгновения, чтобы получить нужные сведения прямо из вашей головы.

Вот натыкаюсь на стража Реддла, чем-то напоминающего знаменитого пирамидоголового, из Сайлент Хилл. Он машет огромным тесаком, пытаясь разрубить меня пополам. Под эту атаку лучше не подставляться, а то потом полдня голова будет болеть, если, конечно, не напитать её целебной магией.

Уворачиваюсь от атаки, кидая в него «разрезы», благо что он не слишком быстр. Пирамидоголовый принимает мои удары на свой тесак, затягивая бой. Плохо, сейчас подтянутся и остальные стражи, могу завязнуть на этом слое, нужно ускоряться.

Решаю не уничтожать стража, как делал с другими, а заблокировать, создавая своей силой водный поток вокруг беснующегося монстра. Как только его окружила вода, мгновенно замораживаю её. Преимущество таких поединков ещё и в том, что в них можно использовать что угодно, лишь бы хватало ментальных сил. В реальности я так не смогу, уже проверял.

Забираюсь на предпоследний слой защиты Реддла, представляющий собой разветвленную сеть пещер. У защищающегося всегда преимущество перед атакующим, но сознание Тома в этот момент аналогично атакует меня, поэтому шансы прорваться есть, и неплохие. Не меняю тактики, иду напролом, даже не пытаясь найти выход из лабиринта, просто пробиваю стены. Ментальные силы уходят стремительным потоком, успею ли я?

Вот на меня обваливается потолок — одна из защитных ловушек. Ловко уклоняюсь от камней, не меняя направления своего движения. Походя блокирую големов, как предыдущего стража, на них уже нет времени и сил. Вот Реддловская «стена плача», однако я уже знаю, как она работает, поэтому не смотрю в глаза скалящегося демона, выбитого посередине её, вместо этого начинаю снимать дверь с петель, разбивая кладку.

Внезапно понимаю, что демон уже не является статичным, привязанным к двери объектом, он выходит из неё, вылезает, как из открытого люка. Понятно, Том доработал ловушку, доведя её до ума и повысив опасность. Закрываю глаза, пока демон не выпил через них остатки моих ментальных сил. Вместо этого окружаю себя непробиваемым коконом, продолжая выносить дверь. Ощущаю, как демон завывает, царапая мою защиту, истощая её, но пока не может пробить.

Раздается грохот, дверь наконец слетает с петель. Толкаю себя, окруженного защитным коконом, прямо в открытый проход, лечу вперед на скорости, обгоняющей самолет. Демона сбивает с ног и размазывает где-то за моей спиной. Ментала осталось совсем на донышке, нужно спешить, а то меня вытолкнет из его сознания!

Последний слой защиты мне также отлично известен. Но для незнакомого с защитой он легко может стать фатальным. Не теряя времени, хватаю один из валяющихся под ногами осколков горного хрусталя, окропляя его своей кровью. Первый пункт выполнен, теперь это место считает меня за условно своего. Теперь подхожу к лежащему посередине комнаты человеку, выглядящему как сам Том Реддл. Он не дышит и не шевелится, по всем параметрам изображая труп. Так и есть, ведь в его сердце торчит кинжал.

Вытаскиваю его из тела Тома и вонзаю в своё. Как же больно-то! И жжётся! Он что, ещё и отравил его? Сука! И это я ещё аккуратно себя ударил, благо что есть богатая практика. Бить надо именно в торс, но на нем можно выбрать такое место, ранив которое, можно протянуть подольше.

«Труп» раскрывает глаза, я смотрю прямо в них, получая полный доступ к памяти своего друга. Да! Получилось! Справился!

Посмотрев пару воспоминаний, чисто чтобы подтвердить успешность моих усилий, выхожу из сознания Реддла. Справедливости ради могу сказать, что меня и так выкинуло бы оттуда через минуту-другую. Я нанес своему ментальному аватару практически смертельную рану отравленным кинжалом. И так едва-едва оставшаяся ментальная магия начала вытекать из меня, как вода из пробитой бочки. В этом и есть последняя ловушка. Если не знать, то какое-то время придется изучать саму локацию — для понимания, как добыть воспоминания из ядра разума, к которому ты и подобрался.

Уничтожить лежащее тело? Тогда память просто закроется и вторженца моментально из неё выкинет. Вытащить кинжал? Ничего не произойдет. Лишь ударив этим кинжалом себя, можно получить доступ. По сути, этим ты подменяешь «труп» Реддла собой, тем самым получая и доступ к его памяти. Но если ты заранее не озаботился тем, чтобы пропитать окружающую тебя локацию своей кровью, то ядро памяти распознает подмену и атакует тебя, используя весь свой богатый арсенал.

Я долго пытался подобрать ключик к последнему слою сознания Реддла. Но, даже подобрав его, не могу долго читать Тома. Причем даже когда его основное сознание находится в моем разуме и тоже продирается через ловушки. Если же он стоит на своей защите, то мне редко когда удается дойти даже до середины.

Кстати, как там у него дела?

Не вмешиваясь в происходящее, чтобы не давать своей пассивной защите такие преимущества, делая нападение Реддла просто бессмысленным, начинаю просто наблюдать. М-да, как всегда, застрял на глубине. Реддл достаточно легко проходит начало моего «Озера Страха», но когда он оказывается на глубине, в полной темноте, то теряется. Он уже научился делать своего ментального аватара не нуждающимся в воздухе, тратя на это дополнительные запасы ментала. А также защищать его от холода — аналогичным способом. Однако подсветка на глубине не работает. Вызванные шарики света мгновенно давит многотонный слой воды, разрушая чары без всяких шансов. Когда же Том заставил светиться самого себя, я вскоре исправил и этот недостаток: теперь глубина не просто имеет темный оттенок — она поглощает сам свет. Так что когда он начинал светиться, ничего не происходило. Поначалу Реддл тратил почти всю свою ментальную силу на освещение, но максимум чего добивался — легкого и тусклого света на пару мгновений, а потом и он пропадал. Сейчас же он действует посредством эхолокатора, воссоздавая происходящее вокруг через звуки. Над этой ситуацией я также работаю. Вскоре выйдет «обновление», которое позволит глубинам моего озера поглощать не только свет, но и звуки.

Ориентируясь на один лишь звук, Реддлу очень сложно бороться с моими стражами — гигантскими морскими тварями. Он едва ушёл, чтобы не быть проглоченным кашалотом — это выкинуло бы его из моего сознания сразу. Он смог поставить щит, размером превышающий пасть чудища, тем самым отскочив от него, как мячик. Теперь пытался обойти щупальца моего спрута. То ли ещё будет! Если он обойдет огромных стражей, которых тут несколько десятков, то там, на пару километров ниже, наткнется на микроскопических тварей, размером менее миллиметра, которые начнут облеплять его аватар, постепенно превращая в кокон. И их там много. Очень. Честно говоря, этот слой состоит только из них, там даже почти нет воды. Пробиться сквозь него КРАЙНЕ трудно.

Ну а дальше ещё будут ракообразные твари, ядовитые водоросли с кораллами и глубинные удильщики, которые будут манить потенциального вторженца моим фальшивым ядром памяти, совершая стремительную атаку, как только он окажется рядом.

Там, на дне, под слоем песка, скрывается пещера, где хранится настоящее ядро моей памяти. К сожалению, оно должно там находиться. Именно через него вторженец может попасть в мой «кабинет». Пещеру охраняет мой шедевр — Лохнесское Чудовище, которое я изобразил в виде морского змея, имеющего весь уважающий себя набор — зубы, хвост, яд. Узость пещеры и размер змея не оставит нападающему возможности прорваться дальше, пока жив страж. Впрочем, Реддл пока ни разу даже близко не подступался к нему. Пока что он не доходил и до слоя с «планктоном», как я назвал своих микромонстров.

Своё преимущество в ментальной магии объясняю взрослым сознанием человека, имеющего большой опыт личности и прожитых лет. Конечно, я буду быстрее развиваться, особенно учитывая магию разума.

Вот Реддл окончательно увяз в щупальцах кракена, на атаку которого также множилось давление от глубины и прочие пассивные факторы. Его аватара схлопнулась. Раунд остался за мной. Наши на секунду пересекнувшиеся взгляды снова разошлись. Скучный урок продолжился.

Привычно возвращаясь в приют, обсуждали с Реддлом сегодняшнее ментальное противостояние, думая, как ещё больше усилить защиту и улучшить атаку. Миссис Петтерс привычно выговаривает кому-то за плохое поведение на уроке. Ловлю её взгляд и морщусь. По привычке прочитал последние воспоминания, включая её мысли и информацию, как прошло утро. С удовольствием бы прожил без знаний о том, какую музыку и еду она любит, как сохнет по своему соседу, среднего возраста работяге, с завода, недавно разошедшемуся с женой. А также то, как завидует миссис Коул, желая получить такую же власть и деньги. Уж не знаю по поводу власти, а вот денег миссис Коул имеет совсем не много, вряд ли сильно больше, чем надеется эта грымза.

Однако меня радует, как эффективно получается применять менталистику. Нужно только держать свои атаки под контролем. Насколько я знаю, легилименцию запрещено применять на магах, тем более в школе. Так что если поймают — по головке точно не погладят. Нужно будет не забыть предупредить Тома. Впрочем, он мальчик взрослый, своя голова на плечах, уж точно не полезет в голову незнакомого мага. Да и знакомого вряд ли. Во всяком случае не сразу.

После скудного обеда решаем привычно прогуляться по лавкам с едой, прежде чем идти тренироваться. Может, подловим хороший момент и сумеем незаметно смести пару пирожков?

Однако судьба показала более сочный кусок. Подходя к рынку, мы заметили, как напротив, через дорогу, у ювелирного магазина остановился автомобиль. В эти годы машин было мало, они сразу привлекали внимание. Но соваться к ним крайне не рекомендовалось. Богатые джентльмены не скупились на удары и тычки, защищая свою собственность. Частенько ездили они с водителями, которые, как цербер, яростно защищали свою ценность

Из машины вышел толстый мужчина в стильном костюме. Он поигрывал в руке тростью и курил сигару. Такой стереотипный англичанин, которого хоть сразу на плакат! Но стереотипы не на пустом месте же возникли? Докурив сигару, он достал круглые часы на цепочке. Посмотрев время, пошёл в магазин. Что это для нас значило? О, многое!

— Ты заметил? — Реддл возбужденно шептал прямо в ухо, — как топорщился карман, рядом с часами? Там бумажник, и я просто гарантирую, что там целая пачка фунтов!

— Сможешь незаметно достать?

Машина была пустой, но за ней приглядывал швейцар, вышедший из магазина. Я же рассматриваю ближайшее окружение, чтобы наметить место, откуда можно незаметно наблюдать и вовремя «кинуть удочку».

— Смогу, — Реддл напряженно выдыхает, потирая руки.

— Давай вот сюда, тут кусты и неподалеку люк. — Заглядываю в него: неглубокий, пустой и достаточно сухой. Осень выдалась без дождей, что редкость для Лондона.

— Если не получится дернуть сразу сюда либо кто-то будет смотреть, то закидывай в люк, потом заберем.

Реддл согласно угукает. Я чувствую волнение перед первым серьёзным делом. Каково же сейчас Тому?

Заваливаемся в кусты. От машины довольно далеко, но даже если кто-то заметит, то посчитает, что мальчишки рассматривают автомобиль, боясь подойти ближе — типичная ситуация.

Ждали мы довольно долго. Том нарезал круги, время от времени срывая с кустов листья. Вот, наконец, толстый господин покинул ювелирку. Вблизи он выглядел не таким изящным: лицо обрюзгло, а из носа торчали пучки волос. Смотрю ему в глаза. Взгляд его поймать не выходит, но даже так что-то уловить получается. Прогресс! Раньше не мог добиться такого эффекта. Так, глядишь, вообще без зрительного контакта легилиментить смогу.

Мысли мужчины были какими-то вялыми и несколько огорченными. Улавливаю, что он хотел порадовать свою мать шикарным подарком на юбилей, но в ювелирке не смогли показать ничего удовлетворяющего его изысканный вкус. В планах поехать в другую часть города, к знакомому, в подпольный ломбард. Он знал, что в том ломбарде часто можно встретить достаточно хорошие вещи, о происхождении которых лучше не спрашивать.

Что это значит для меня? Немногое. Узнал об одном интересном новом месте — на будущее, а также то, что кошелек «уважаемого господина» остался полон. Джекпот!

— Действуй, — киваю Реддлу, оглядываясь вокруг. На машину залипала ещё парочка ребят постарше, которые кучковались ближе к лавкам. Нас с их стороны, по идее, заметно быть не должно. Больше ничьего интереса к происходящему уловить не вышло. Даже швейцар, следивший за машиной, ушёл обратно в магазин, когда посетитель его покинул. Идеальный момент.

Реддл нахмурился, сосредоточив взгляд на оттопыривающимся кармане. Он успевает вытащить кошелек прямо в момент, когда мужчина открывает водительскую дверь. В его пальто были довольно широкие карманы, да ещё и носил он его не застегнутым. Отлично сработано!

Кошелек падает на дорогу, сливаясь с грязью. Теперь он осторожно ползет в нашу сторону. Ближе… ещё ближе… и… есть!

Хватаю дорогой кошелек, который слегка испачкался, пока валялся на земле. Пуговица на нем едва сдерживает здоровенную пачку банкнот самого высокого номинала! Это действительно удача.

Реддл довольно вытирает вспотевший лоб. Пересчитывать деньги решаем на нашем «полигоне», куда и направляемся, забив на попытку поиска дополнительной еды.

Буквально забежав в подвал, Реддл сразу отправляет Шайсу охранять вход, начиная пересчитывать деньги.

— Четыре тысячи фунтов, Вольф! Это же гребаная гора денег! Можно купить квартиру или дом, и ещё половина останется! — Том эмоционировал, бегая по подвалу.

Внезапно слышу писк — подскакиваю на ноги, атакуя «волной» — новым приемом, который действует как толчок из Звездных Войн, только на большую площадь перед собой.

— Крысы? — спрашивает Том, переставая нарезать круги и осматривая место, где раздавался писк. — Крысы, — подтверждает он, поднимая одну из них за хвост.

— Выкинь эту мерзость, — морщусь на эти его действия, — кто знает, где они лазили и какие болячки переносят.

— Они явно лазили тут, — он хмыкает, выбрасывая тушку, — как и мы. Но вернемся к теме, — на его лицо вновь вылезает улыбка, — четыре, мать его, тысячи фунтов!

— Ох, — прикрываю глаза рукой, — Том, — «Я предельно спокоен! Спокоен, говорю…», мысленно проговаривал я, — ты предлагаешь пойти и купить дом?

— Эм-м, — он явно замялся, — я понимаю, что ты имеешь в виду, — поправляется он, — нам никто не продаст чего-то ценного либо попытается забрать деньги, — киваю ему в ответ, — но ведь это лучше, чем ничего, так?

— Так. Ты хочешь сказать, что можно оставить деньги на потом?

— Не только. Теперь нам не обязательно воровать, мы можем купить себе еды и одежды в любой момент, когда захотим.

Устав говорить, решаю сократить время, что тратится на обмен словами, ещё ведь и магией позаниматься хочется. Ловлю его взгляд, начиная ускоренный мысленный диалог:

— «А ты не думаешь, что лучше тогда их сэкономить, чтобы как раз таки и купить себе дом либо что-то аналогичное в будущем?»

Я знаю, что эти деньги нам почти не пригодятся, ведь они магловские, а жить мы будем в мире магическом. Поэтому лучше сэкономить их, а потом обменять на галлеоны в Гринготтсе, но я не могу сообщить это Реддлу прямо. Значит, нужно их сохранить, не дав растратить на разную ерунду.

Он мгновенно улавливает мою задумку, тоже переходя на «мыслеречь» — прямой поток образов с оттенками чувств и эмоций, чтобы сразу можно было уловить отношение к тому или иному действию.

— «Согласен, но мы же можем потом насобирать ещё?» — получаю картинку того, как мы вытаскиваем кошельки у других богачей, буквально купаясь в деньгах.

— «Можем, особенно если ещё потренируемся с магией, — соглашаюсь я. — Но признай, что мы сорвали куш, а потом не факт, что в таком же кошельке будет хоть пара сотен», — отправляю картину того, как мы долго сидим в засаде, по итогу сумев стащить кошель, в котором всего двадцать фунтов мелочью.

— «Всего двадцать фунтов, — передразнивает меня он. — До этого дня наш максимум был — восемьдесят фунтов! Даже поменьше». — Он задумчиво чешет щеку.

— Это только пока, — говорю вслух, поучительно поднимаю палец, — наши способности позволят нам многое, но что если таких, как мы, много и они узнают про преступления?

— Опять ты своё заладил, — Реддл недовольно поджимает ноги, садясь прямо на землю, — ну узнают, и что? Мы же не у них таскаем, а у этих, — презрительно выплевывает он последнее слово, — да и «другие»… есть ли они вообще? Может, мы зря прячемся? — Он смотрит мне в глаза, но это уже не «мыслеречь» — нападение!

Внезапная ментальная дуэль окончена, в реальности прошло меньше секунды, как обычно.

— Долбаное озеро! — Реддл бьет мощным «порезом» в соседнюю стену, от той пошла волна пыли и песка, а на самой стене появился глубокий и мощный разрез, где-то в полсантиметра, на глаз.

— Ну молодец, Том, — выговариваю ему, — ещё несущую стену снеси! Мы тренируемся на другой, забыл? — ехидно дополняю, указывая на противоположную той, куда он устремил свою атаку.

Тому хватило совести покраснеть. Давно он не выходил из себя. Чувствую, как моя магия тоже хочет выплеснуться. Ментальный поединок всколыхнул силы, теперь тянет сбросить их в виде чего-то… эдакого. Взгляд цепляется за тушку крысы. А может?..

Направляю свою магию прямо в крысиный труп, желая обратить, поменять, сделать чем-то другим. Тушка быстро надувается, Том подскакивает со своего места, отходя подальше. Нужно, наверно, какой-то щит ещё придумать и потренировать, а то мало ли. Сейчас бы Реддл и прикрыл им нас обоих.

Вот надувание туши завершилось, но интуитивно ощущаю, что нужно продолжать напитывать его. Подсознание подсказывает, как распределить магию и какие усилия понадобятся для того, чего я хочу.

Глаза крысы вылезают из орбит, повисая на ниточках нервов, которые мало того что не обрываются, а, наоборот, утолщаются и крепнут. Хвост удлиняется и заостряется, шкура облезает, обнажая мышцы, которые также утолщаются и растут. На боках надуваются красно-желтые пузыри, из которых с противным хлюпом вырываются новые конечности. На уже имеющихся лапах удлиняются когти. Морду изменения тоже не обошли стороной: нос чуть увеличился и зубы подросли. Их количество значительно выросло, как и размер челюсти, которая теперь может открываться гораздо шире. Пасть приобрела разрез до самых ушей, буквально разделяя голову пополам. А вот сами уши уменьшились, но за ними появилась ещё одна пара крохотных глаз. Цвет получившееся существо приобрело болезненно-белый, глаза окрасились красным.

— Фу-ух, — источник показал дно, я почти обнулен. Чувствую, как подрагивают руки и ноги от такого быстрого и резкого перевода сил.

— Вольф, — голос Реддла слегка подрагивает, — ты контролируешь эту тварь? — он не отрывает глаз от крысы-мутанта, которая осматривается, используя свои новые органы чувств. Особенно мерзко выглядят её новые глаза, растущие прямо на нитках, хотя скорее уже веревках, нервов, которыми она двигает, как слизняк, в разные стороны, периодически посматривая ими себе за спину, не поворачивая головы.

Ощущаю своим сознанием, как между нами висит тонкая, еле уловимая нить. Понимаю, что могу чувствовать своё первое творение, отдавать ему приказы, которые оно даже постарается выполнить, в меру своего понимания. Это было… удивительное чувство. Даже внешность твари отошла на второй план.

— Да, Том. — Указываю на дальний угол стены, мысленно отдавая команду получившейся химере идти туда. Мерзость послушно пошла в угол на всех своих шести конечностях.

— Вольф, это что получается, мы и на такое способны. — Он несколько восторженно смотрит на меня, глаза горят. — Можно самому создать себе целую армию? Ха-ха-ха! — счастливо смеется.

— Ох, Том, — качаю головой, — не думаю, что это будет так просто.

После приключения с крысой решаем всё же сохранить деньги, а не тратить. Их мы прячем в этом же подвале, вырыв неглубокую ямку, тщательно завернув кошелек в плотную тряпку. Крыса остается охранять. Я уже ощутил по нашей связи, что еды твари особо не нужно, я могу питать её магией напрямую. Ещё можно вообще не тратиться на поддержку, а отправить монстра на вольную охоту, но это уже не нравится мне. Всё-таки размер у неё приличный — с крупную овчарку. Так что заметят такое существо быстро. Скорее всего, оно также привлечет внимание магов. И ещё вариант — тварь впадает в спячку, реагируя лишь на внешние раздражители, что отлично подходит для сторожа. На этом мы в итоге и останавливаемся. Крыса-мутант остается охранять наше убежище, не реагируя только на нас, на остальных же бросаясь и атакуя. Как раз и пищей себя обеспечит, если что. Да и спокойнее в отношении денег.

Вновь пошли наши обычные будни. Но теперь ещё пробуем применять другие сферы магии. В первую очередь это щит — пытаюсь воплотить протего, но получается что-то иное — некая полусфера, что слегка замедляет все попадающие за неё объекты, кроме меня самого. У Тома через пару месяцев стала получаться вполне обычная защитная сфера, слабопробиваемая на нашем уровне. У меня же почему-то выходила больше замедляющая, чем защитная, хоть и имела некоторые функции щита. Причем делали мы строго одни и те же действия, контролируя друг друга ментальной магией, буквально показывая, какие чувства испытывали в момент создания чар. Видимо, так влияют таланты. Остальное придется узнавать уже в Хогвартсе.

Также я продолжаю тренироваться в создании новых существ, используя расплодившихся крыс, которые регулярно снабжают нас своими тушками, и не забывая дорабатывать Мерзость, как мы по итогу решили назвать первого «питомца». У Реддла не получилось сотворить что-то похожее, что его ощутимо расстроило. Успокоил пацана, сказав, что у него, скорее всего, просто талант в другой сфере магии, как у меня со сферой защиты. Это его успокоило, и он стал искать свою нишу. Думаю, что найдет достаточно скоро. А если всё же нет, то сделаю подсказку: лично мне ни разу не удавалось кого-то проклясть так, чтобы с ним потом случилось несчастье. А вот Реддл частенько так делал раньше, когда его доставали, либо на эмоциях. Сразу же ничего не происходило, а вот потом… потом было плохо. Кто-то падал и обязательно что-то ломал, с кем-то случались другие крупные неприятности, но обязательно дело доходило до серьёзных травм. Интуитивные проклятия — это сильно. И это входит в общую школу «темных искусств».

Новых химер не оставляю, скармливая Мерзости, просто проверяю на них свои теории и экспериментирую. Тварь из-за подобного корма растет будто на дрожжах. В качестве эксперимента создаю некоторые заведомо противоречащие друг другу части организма, сращиваю или разделяю части тела, мышцы и прочее. Откопал в библиотеке медицинский атлас, теперь изучаю и его. Таким образом даже не заметил, как началась зима.

Год неизвестен

С едва слышным хлопком на краю Нэйтинга аппарировали двое мужчин. Выглядели они обычными магами, на лицах не было заметно выражения надменности или высокомерия аристократов, движения были простыми и совсем не манерными. Охраняющий место аппарации аврор лишь вяло мазнул по ним взглядом, никого не узнав. Его профессиональный взор не зацепился даже за одежду — типичные мантии, с бронзовыми вставками. «Когтевран?», — лениво подумал он, но мысль быстро потерялась, после того как он вернулся к чтению статьи в Пророке.

«Международная Конфедерация Магов предложила Британии гуманитарную помощь в размере…» — гласил заголовок, и уже пожилой аврор вернулся к мечтам об увеличении оклада, хоть и с грустью признавал, что в период послевоенной разрухи министерству не будет никакого дела до этого.

— Я думал, это будет что-то более похожее на место для разговора. Кафе или «Жареный Спрут» на Четвертой Аллее. — Отошедшие от площадки для аппарации мужчины неспешно шли к известной лишь им цели.

— Тебе лишь бы пожрать, брюхо свое видел? Чего зелье не купишь? — Они были примерно одинакового роста, отличаясь друг от друга лишь тем, что один был достаточно широк в талии, а у другого был выдающийся нос, похожий на загнутый клюв.

— Не люблю я эти зелья, потом помойка во рту целую неделю. Лучше к целителям зайти, когда Мунго восстановят, там сразу полный курс пройду, а то до сих пор сустав в колене ломит, после того случая. — На этом моменте ширококостный слегка поморщился, непроизвольно погладив левую ногу.

— Ладно-ладно, — его собеседник посмотрел на забор ближайшего дома, ярко белого цвета, — думаю, что это проходняк, но наводка вроде стоящая. Помнишь того кретина из нового министерства, с дурацкой магловской прической?

— Штепдорта? Так он полукровка, да и говорят, у него были шашни с одной грязнокровной шлюшкой, с Пуффендуя. — Они остановились у бордюра, слегка отойдя от дороги, дабы не мешать редкому движению.

— Да это пока не важно. Так вот, он уверяет, что бумага с адресом была подписана Поттером, прямо лично его подпись. Это зацепка. — Горбоносый даже приподнял вверх указательный палец правой руки, выражая важность момента.

— Ну, шанс, конечно, есть… — лицо толстяка покрыл налёт скепсиса, хоть они оба и понимали, что большая часть этой речи лишь игра. Они пришли сюда не случайно и прекрасно знали это.

— Но ты бы, разумеется, на него забил, — махнув рукой, «нос» возобновил движение.

— Этим занимается Внутренний круг, смысл лезть в чужую зону ответственности? Кто тебя за это по головке погладит? Лестрейндж? — толстяк отставал на полшага, позволяя своему другу (приятелю, соратнику?) вести его дальше.

— Темный Лорд.

— Сам в Круг метишь? Не боишься, что порвут?

На эти слова «нос» лишь усмехается:

— Подавятся. Там далеко не все боевики. И не все психи.

Толстяк лишь пожал плечами. Лезть во внутренние разборки Пожирателей столь высокого уровня он не собирался.

— Как знаешь, Свенсон. Не забудешь старых друзей, как взлетишь на самый верх?

— Только если ты сдуешь свой пузырь!

— Задолбал! Займусь этим, как-нибудь…

Через пару минут они подошли к своей цели. Это была небольшая поляна около парка. Здесь росли клены и были ряды аккуратно подстриженных кустов.

— Вот это место. — Названный «Свенсоном» достал небольшой цилиндр длиной порядка двадцати сантиметров, покрытый рунами. Он немного напоминал подзорную трубу, но вместо линз были вставлены светящиеся жёлтым полупрозрачные камни.

— О, «Проявитель дверей», — толстяк задумчиво почесал подбородок, — Джаггс тебе голову оторвет.

— Не оторвет. Из Азкабана это будет сложновато. Да и верну я его, как будет возможность, — поправив рукав мантии, он вытащил палочку, ткнув ей в зигзагообразную руну, а потом ещё в несколько других, заставляя их светиться и набирая известную лишь ему комбинацию.

— Ну-ну, ладно, неважно. Какой план? — толстяк чуть отодвинулся от колдующего приятеля, оглядываясь по сторонам. Но вокруг было тихо.

Пов Лили Поттер

Она была на кухне, нарезая овощи небольшим красным ножом. При готовке Лили не часто использовала магию, так было и в этот раз. Звук открывающейся двери вызвал удивление.

— Джеймс? Ты рано. Что-то случилось? — Положив нож и вытерев руки о фартук, она вышла в прихожую.

— Остолбеней!

«Почему я не ношу с собой палочку?» — Это была её последняя мысль перед потерей сознания.

Лили очнулась, чувствуя, как затекли руки. Она была крепко связана. Открыв глаза и слегка поморщившись от яркого света, осознала себя на стуле, в гостиной. Мысли заметались в голове, как растревоженный пчелиный улей.

Двое людей. Пожиратели? Лица не прячут, плохой знак.

Толстяк ел яблоко, аккуратно отрезая кусочки маленьким красным ножом, которым она ранее резала овощи на кухне. Второй пристально смотрел на неё, поигрывая палочкой.

— Ну, здравствуй, Лили Эванс.

Что делать? Руками сложно шевелить, палочка где-то в спальне. Она вспоминает, что в последний раз пользовалась ей вчера, когда читала при свете люмоса.

— Грязнокровки, как ты, — продолжил вторженец, — не имеют права называться чистокровной фамилией, пусть речь и идет о таком мерзком предателе, как Джеймс Поттер, — имя её мужа он буквально выплюнул. Своей речью Пожиратель, теперь нет никаких сомнений, подтвердил её самые худшие опасения. В прошлый раз, когда приходил Тот-Кого-Нельзя-Называть, она не успела испугаться. Всё произошло мгновенно. Вот она баюкает Гарри, а вот очнулась от аккуратного похлопывания по щеке Альбусом Дамблдором.

— У нас не так много времени, — он вытащил красивые, отделанные рунами и камнями часы на цепочке, — сейчас 10:36, а в 15:40 будет заседание Министерства по обсуждению получения гуманитарной помощи от США. Мы приглашены! Но немного времени, конечно, готовы уделить тебе. — Он усмехается и поднимает палочку: — Круцио!

Невыносимая боль поражает каждую клеточку тела, мышцы выворачивают судороги, она кричит, не может не кричать, слезы самопроизвольно брызгают из глаз. Кажется, что раскалёнными железными щипцами медленно разрывают кожу, дробят кости. Глаза готовы лопнуть, она ничего не видит от слез, лишь дёргается, не в силах остановиться.

Но тут приходит ощущение, что кто-то держит её за горло: всё закончилось?

— Где лорд?! — вместе с криком на лицо попадает слюна, но она не чувствует это, голова пуста и тяжела, прояснившийся взгляд смотрит в одну точку на стене. Там царапина, трещина? Видимо, когда вчера шутливо перебрасывались с Джеймсом чарами, что-то могло попасть на стену, нужно починить Репаро.

— Где лорд, ты, дрянная сука! — её ударили по лицу. Пощёчина звучит неожиданно звонко, приводя мысли в порядок.

— Погоди ты. — К ней подходит толстяк, он доел яблоко и вялым движением втыкает нож в журнальный столик. — Пусть придёт в себя, видишь, взгляд бегает, она вообще не соображает, что происходит.

— Пфф… мы так до вечера просидим.

— Ты что, не участвовал в…

— Да знаю я, просто думал, что будет чуть быстрее. О, вроде бы пришла в себя, — он снова хватает её за горло, сильно сдавливая и вызывая кашель, — где лорд?!

— Кха-кха, я не знаю… — удар в живот прошёл раньше, чем она успела договорить.

— Круцио!

Уши заложило от своего же крика, горло уже охрипло, она задыхается. Кажется, потеряла сознание. Голос Пожирателей раздаётся, как сквозь вату.

— Ну, в палачи тебя бы точно не взяли, они буквально чувствуют жертву, каждый её вздох, движение…

— Не нуди, я что, похож на того, кто всю жизнь тренируется в подвале на маглах?

— Согласись, что небольшие тренировки тут бы не повредили. Кстати, насчёт повреждений, посмотри, как вывернулись руки в этих веревках. Пережимают кровоток, думаю, их лучше снять.

— Ладно

Лили чувствует, как веревки исчезли, даря рукам боль в затекших мышцах. Кажется, она снова кричит и падает со стула, вывернутые руки дрожат, голос хрипит.

— Доволен? Она ещё живой нужна, — мужчина с большим носом подходит к ней и проверяет пульс, сильно ткнув пальцев в шею.

Толстяк саркастично замечает:

— Серьёзно, Свенсон? Пульс? А то, что она хрипит и дрыгается, тебе не по глазам? Ох, — он машет рукой, отходя к шкафу.

— Ну-ну. — Свенсон поднимается на ноги, пиная её по ребрам, Лили отлетает, переворачивая столик, чашки катятся по полу, кухонный красный нож, воткнутый в него толстяком, отлетает под диван.

— Пора заканчивать, — носатый приподнимает её голову и смотрит в глаза, — говори, где Лорд, или отведаешь Круцио, а потом снова и снова, пока не сдохнешь. — Он пристально смотрит прямо на неё, и Лили не сомневается в его словах.

— Он был здесь…

— Это я знаю! Где он теперь?! — ещё одна пощечина, губа разбита, кажется, потекло из носа, она видит, как Свенсон поднимает руку с палочкой и торопливо выкрикивает, понимая, что готова на всё, лишь бы не чувствовать боли снова.

— Дамблдор!

— Что Дамблдор? — Пожиратель выглядит чуть заинтересованно, даже толстяк оторвался от обыска шкафа, повернув голову.

— Дамблдор… он был здесь, до Того-Кого-Нельзя-Называть, он наложил защитные чары на спальню, где был Гарри, он что-то сделал, он говорил, что Лорд исчезнет…

— Где он?!

Она старается говорить быстро и более правдоподобно:

— Его аппарировало! Принудительно, — она проглатывает буквы, голос дрожит и сипит одновременно, — это был расщеп, часть его тела осталась в комнате, но её забрал Дамблдор, он говорил, что его выкинуло на какой-то остров, там барьер, как на Англии, чтобы не выбраться. Это специальная тюрьма, как для Гриндевальда, он заперт там!

— Тюрьма? Похоже на Дамблдора. Но почему Лорд ещё не дал о себе знать? Почему метка практически исчезла?!

— Защитный барьер ослабляет связь, метка слабеет. Сам-Знаешь-Кто был ранен, и у него забрали палочку, — от длинного разговора с содранным горлом она едва говорит, скорее шипит.

«Нос» переглядывается с толстяком.

— Предположим, — медленно проговаривает толстяк, — предположим, всё так и есть. Если это правда, то нужно как можно скорее сообщить Внутреннему Кругу и заняться поиском. Создатель поможет.

Второй Пожиратель согласно кивает. Он поворачивает голову к Лили, она понимает, что сейчас будет решаться её жизнь.

— Что задумал Дамблдор?

— Он хочет разрушить барьер над Англией и наводнить её наёмниками, обыскать каждый камень и поймать всех оставшихся Пожирателей.

Свенсон молча бьёт её, опять в живот. Лили кашляет, вместе со слюной изо рта вылетает что-то красное, это кровь? В глазах всё плывёт.

— Ага, — пожимает плечами толстяк, — ну, вряд ли Дамблдор делился бы своими планами, верно? Лорд же не делился.

— Может, и предыдущая информация такое же вранье?

— Про Лорда звучало убедительно, да и она же была свидетелем, по-любому всё видела своими глазами.

— Значит, и про Дамблдора должна знать. Круцио!

Руки и ноги девушки задёргались в разные стороны, кричать было сложно, но она старалась. Кажется, от спазмов что-то хрустнуло, она явно слышала хруст. Это у неё? Может, кто-то из Пожирателей что-то сломал из мебели?

Спустя какое-то время она осознала, что пялится в потолок. Слух резко вернулся, и девушка поняла, что слышит шаги вокруг себя и лениво растянутые слова, как обычно говорил Малфой:

— …иначе. Так от женщин немногого можно добиться. Если, конечно, они что-то знают, — раздался смешок, — тут надо действовать тоньше, Винцула Рупис!

Она чувствует, как одежда разрывается на части, прямо на ней, она полностью обнажена, нет, только не это, только не так…

— А теперь смотри на реакцию —

Она интуитивно пытается прикрыться, руки дрожат.

— А грязнокровка хороша, то-то Поттер так слюной истекал в школе, — носатый прошёлся взглядом по телу девушки.

— А теперь поговорим. — Толстяк подкатил кресло поближе и уселся на него. — где Гарри Поттер?

— Я не знаю, — Лили чувствовала, как дрожит от ужаса, от одной только мысли, что может произойти, — Дамблдор сказал, что его нужно спрятать от Пожирателей, что они будут мстить. Он сказал, что я не должна знать, где он, так как за мной могут проследить. Он поступит в Хогвартс, не зная о себе ничего, и лишь потом ему раскроют правду. — даже несмотря на угрозу жизни и насилия, Лили не собиралась выдавать информацию о нахождении сына, но она мешала ложь с правдой, чтобы звучало достоверно, она надеялась, что им этого хватит, что будет быстрая смерть, легкая…

— Вот видишь, — толстяк удовлетворенно улыбнулся, — всего-то и делов.

— Да, ты умеешь работать с женщинами, Великан.

Эти слова сразу привели толстяка в гнев:

— Закрой рот! Я хоть не истекаю похотью, глядя на мерзких грязнокровок или магловских шлюх, а та девка была чистокровной! И вообще, — его голос стал более спокоен, кажется, он взял себя в руки, — в таком возрасте уже заключают браки.

— Помолвки, — его собеседник злорадно ухмыльнулся, — в двенадцать лет заключают помолвки, но никак не «скрепляют» браки, причём принудительно.

Взгляд толстяка застыл.

— Их семья предала Лорда. У тебя есть сомненья?

Кажется, носатый перегнул палку, что он и сам понял, примирительно подняв руки:

— Всё-всё! До маглов я, кстати, ни разу не опускался, но вот грязнокровку можно и попользовать.

— Тьфу, — сплюнул толстяк на пол, тут же взмахнув палочкой и уничтожив плевок, — да делай что хочешь. — Остаток фразы он говорил, уже уходя в сторону столовой. — Как можно добровольно прикасаться к такой гадости…

— Старина Джозеф довольно привередлив, — Свенсон злорадно улыбается, глядя на стройное и подтянутое тело Лили, — но я считаю, что всегда найдётся место исключению, верно, сучка?

Лили пытается отползти, падает на пол, но конечности не слушаются, лишь впустую скребя по полу.

— Нет, я же все рассказала, просто убей…

— Тс-с, — он хватает её за плечи, приподнимая и смотря в глаза, — всему своё время, — после чего отбрасывает в сторону дивана, разворачивает к себе спиной и ставит на колени, — вот так, да, — приговаривает Пожиратель, расстегивая мантию.

Он хватает Лили за голову, наклоняя её вниз, лицом в подушки, а сам пристраивается сзади, — грязнокровок и иметь нужно по грязному, — проговорил он, — как сучек… да, сучка?

Девушка молчала, она чувствовала, как в неё проникает Пожиратель, как рвет её внизу, она не может кричать, лишь хрипит.

— Да-а, а ты горячая штучка. Все рыжие такие? — С лица Свенсона не сходит улыбка, он продолжает методично трахать её, время от времени шлёпая по заднице свободной рукой. Вот он прекращает держать её голову и начинает использовать вторую руку тоже.

Когда голову перестали фиксировать, Лили смогла повернуть ее. В этот момент заплаканные глаза Лили резануло что-то необычное. Что-то, чего на полу быть не должно. Красное… кровь? Её кровь? Нет… красная рукоять. Это же кухонный нож!

Нож, которым она резала овощи до того, как… им чистил яблоко толстяк, а потом бросил на столе — это её шанс!

Надежда позволила ей избежать готовой выплеснуться истерики. В голове возникает план. Она начинает постанывать.

— Ого, да сучке-то нравится! Что, твой предатель-муженек совсем импотентом был? Наконец-то чувствуешь настоящего мужчину? — воодушевленный Пожиратель переворачивает девушку лицом к себе, начиная лапать грудь. В момент переворота Лили ловко подбирает нож с пола, несмотря на дрожащие руки.

После чего она без слов и почти без замаха вбивает нож прямо в глазницу насильника-неудачника. Труп беззвучно падает на неё, пачкая кровью.

С десяток секунд потребовался Лили, чтобы осознать случившееся. Окончательно в себя её привел слабый шум в столовой.

«Есть ещё один!» — эта мысль пронзила сознание девушки, новый план мгновенно появился в голове, и она, поднапрягшись, сбросила труп на пол. Падение было громким.

— Нет, пожалуйста! Я всё сделаю сама, не надо бить! — выкрикнув это, она стала споро обыскивать труп, вытащив из кармана палочку.

— «Надеюсь, не подведет». — С этой мыслью она, шатаясь пошла в столовую.

«Не думать.

Думать буду потом.

Потом.

Гарри… Джеймс… простите меня…»

Аккуратно подойдя к входу в столовую, она выглядывает из-за двери, видя, как толстяк сооружает себе бутерброд.

— Секо, — как только она начала говорить, Пожиратель поворачивает голову на звук, облегчая ей работу. Кровь хлещет во все стороны из перерезанного горла.

Попытавшийся вытащить палочку толстяк роняет её и заваливается на пол, булькая кровью и пытаясь зажать горло. Разбросанные части бутерброда лежат в крови, будто в кетчупе. Потрепанная, избитая и изнасилованная голая девушка подошла к нему вплотную, ступая босыми ногами прямо по луже крови и заглядывая в глаза. Что она хотела увидеть там — неизвестно, но увидела лишь отчаяние в постепенно стекленеющем взоре.

* * *

Открывшаяся дверь вызывает непроизвольную дрожь, палочка лежит в руке.

— Я дома! Ох, пришлось задержаться, мотался на вызов под самый вечер. И хоть бы толк какой был. Сумасшедшей старушке показалось, что к соседу в дом нагрянули Пожиратели, а это был его сын, в новой парадной мантии. Так, а что у нас на ужин? Я сейчас бы и дракона съел!

— Ужин… — Лили кладёт палочку на стол, «тот самый стол» — набатом бьётся мысль в голове, спустя миг палочка вновь оказывается у неё в руке, она осторожно кладёт её в карман, — да, сейчас сделаю… омлет.

— Но он был утром! Ты что, ничего не готовила? — Джеймс закатывает глаза, экспрессивно взмахивая руками, — я, конечно, понимаю, что тебе сейчас сложно: Гарри, Дамблдор, Пожиратели… — на последнем слове девушка дергается, но Джеймс не замечает, продолжая свою «обличительную речь»: — …но это не повод игнорировать работу! Я ведь не требую от тебя куда-то устроиться, денег нам хватает, даже с учётом отсутствия наследства, но что-то элементарное, такое, как ужин и уборка-то, делать нужно!

— Уборку я сделала, — Лили оглядывает идеальный порядок в гостиной: всё было на своих местах, нож с красной рукояткой был на кухне, в подставке…

— Хоть так, — Джеймс недовольно дернул плечом, — давай омлет.

Лили идёт на кухню, по дороге прикрывая дверь шкафа, где лежит аптечка. «Нужно докупить лечебные зелья». Руки почти не дрожат, поэтому ужин готовится быстро.

Через полчаса они сидят в столовой, поглощая нехитрую еду. Джеймс пересказывает свой день, постоянно сыпет шутками, не забывая отвешивать двусмысленные фразы. Лили выдавливает улыбку, мыслями она где-то далеко.

— Лилс, всё в порядке? — Джеймс пристально заглядывает в лицо своей супруге, пытаясь отыскать там что-то, подсказку её необычному поведению.

— Да, милый, просто устала, — она натягивает улыбку, отводя взгляд, но через секунду возвращает его, смотря прямо ему в глаза, — всё в порядке, — уже более уверенно говорит она.

— Хорошо! И насчёт ужина…

— Такого больше не повторится, Джеймс.

— Что? Нет, я хотел извиниться, устал на работе и прозвучал несколько грубо. — Он чешет затылок с глупой улыбкой.

После ужина, сидя в гостиной, Лили смотрит на каминную полку, где рядом со статуэткой толстой неряшливой крысы стоят ещё две: одна имеет более вытянутый нос, а вторая несколько пухлый вид, но на обеих надеты забавные чёрные колпаки. От раздумий её отвлек голос Джеймса:

— Лили! Кажется, мы вчера слишком заигрались, посмотри на эту царапину на стене! Даже не знаю, уберет ли её Репаро.

Непроизвольная улыбка появляется на лице Лили, — ха-ха-ха, да… — по щекам текут слёзы.

27 ноября 1933 года — 18 декабря 1934 года

Зима началась с того, что кто-то обнес нашу комнату. Пропало несколько личных вещей, которые, конечно, же вскоре обнаружились. У новых хозяев. Как ни странно, но это были девчонки, причем даже не старшие, а примерно нашего возраста. Как я с помощью легилименции узнал, они обнесли не только нашу комнату, но и ещё несколько других.

На самом деле цели были выбраны не случайно, как могло показаться на первый взгляд. Воровства в приюте не любили. И если администрации на это было плевать с высокой башни, то вот воспитанники «крыс» давили всем скопом. Так что на такое решались либо совсем пропащие и отчаянные, либо при железной уверенности, что подобное сойдет с рук. Боюсь, что здесь именно последний вариант.

Мы с Реддлом и несколько других ребят были выбраны потому, что пропала наша «святая троица криминальных воротил» — Смит, Харальдсон, Мэрчет, которые уже были достаточно взрослыми, не чурались насилия, имели связи с каким-то уличным отребьем и в целом «держали» не только все мужское крыло, но и весь приют в целом. Мы же, по слухам, вроде как вели с ними какие-то дела. Значит, и у нас есть чем поживиться? Прессануть нас по-жесткому они не пожелали, все же у девочек мозг работает немного иначе, чем у парней. Да еще и репутация Тома свою роль играет… Остальных обнесли по такому же принципу. Ведь теперь за нас банально некому заступиться.

Реакция? О, она была! Вот только девочки взрослеют раньше мальчиков. То есть физически мальчики и девочки выравниваются по кондиции ближе к четырнадцати-шестнадцати годам, потом уже парни становятся сильнее, плотнее, больше и так далее. Но вот до этого момента… Моего бывшего соседа по комнате — Ларри — избили четыре девки, отбив почки и серьёзно повредив глаз. Это не считая многочисленных синяков и кровоподтеков по всему телу. Бедняга «упал с лестницы». Причина была в том, что он попытался «восстановить справедливость», но «Неудачник» — уже не просто прилипшая кличка, это его девиз по жизни. Хорошо хоть, не подумали на нас с Томом. А то он любил проворачивать своё проклятие именно на падениях с лестниц.

Теперь бедолага ссал кровью, валяясь в лазарете. Всем всё было понятно, но на Ларри администрации приюта было плевать. Он не позволял получать лишнее финансирование и не имел каких-либо перспектив — серая масса, ради которого никто не встал бы со стула лишний раз. Даже медсестра. Лекарств ему не давали, «ведь он ничего не сломал».

Связываться с шебутной девчачьей группой желающих не было. Это между собой девки грызутся, но стоит появиться общему врагу — тут ему остается лишь посочувствовать. Однако оставлять факт неприкрытого грабежа не желаю. Том, как обычно, хотел решить вопрос радикально. У одной из девочек был милый пушистый кролик. Реддл хотел заставить его повеситься прямо в столовой, перед завтраком, чтобы все увидели этот «знак» и девки дали заднюю.

Почему дали? Если обобщить ответ Тома, то можно было понять следующее: он завидовал Еве, что у неё была такая милая зверушка, которой он бы и сам был не прочь обладать. Также у него руки чесались натворить какую-то дичь. Конечно, отвечал он не так, это моя интерпретация.

Мысленно усмехнувшись, ментально отправляю ему этот «расшифрованный пакет», после чего получаю подзатыльник от злобно пыхтящего Реддла.

— Ладно, гений, — нахмурился он, — что предложишь сам?

Мои же мысли крутились вокруг Дамблдора. Из опасения перед ним приходится перестраховываться, дуя на воду. Но что же тогда сделать, если открыто применить магию — не вариант? Конечно, всегда можно попробовать воспользоваться тяжелой артиллерией и поднапрячь административный аппарат в лице миссис Коул. Однако ей нужно будет доказать, что эти вещи наши. Серебряный колпачок и выкидной нож. Угу. Откуда взяли и для чего нужны — первые, но далеко не последние вопросы, на которые придется отвечать. Если вообще выйдет доказать, что вещи наши. Нет, надо разбираться своими силами.

— А может, просто тихо заберем вещи у них, и всё? Будет что-то вроде — и не им, и не нам. Правда, тогда придется их спрятать…

— Глупая затея. — Том не согласен, хотя и мне самому план не нравился, но это так — одна из мыслей мозгового штурма.

— Может, напустить на них Мерзость? — новая идея Реддла.

— А толку? Напугает или покалечит кого-то из них, вот и все. А потом жандармы будут ходить по подвалам, искать «бешеную собаку» или на кого ещё подумают, — отметаю предложение. — А что, если ты попробуешь своё «проклятие»?

— О чём ты? — Он выглядит удивленно. Не хотел, конечно, про это ему говорить, надеялся, что парень сам дойдёт, но да ладно, днем раньше, днем позже…

Ментально перекидываю ему свои предположения по поводу его талантов и короткие заметки по их итогу. Том задумчиво просматривает их, сжимая виски. Он так поглощен ими, что упустил контроль над своим окклюментным блоком. Я улавливаю его эмоции: парню нравится то, что вырисовывается из моих наблюдений. А вот и мысль, которую он, впрочем и не скрывает, что теперь сравнится со мной и тоже будет разрабатывать собственные направления магии. Проецирую в ответ своё довольство его мыслями.

— Отлично! Но в следующий раз всё же говори сразу, если заметишь что-то подобное. — Том поднимает голову, глядя на меня, на что получает одобрительный кивок, — но даже после случившегося «несчастья» никто не станет возвращать украденное. Ведь это «просто случайность». Если же такое произойдет сразу с несколькими…

— Соглашусь, — морщусь я, — то заподозрят нас. Какая досада… — Высказываю новую идею: — А помнишь, в начале года, когда мы случайно наткнулись на «того» бродягу, — не договариваю фразу, но Реддл согласно кивает, что понял, о чем речь, — так вот, тогда миссис Коул сказала, что его убил некий маньяк, — делаю пальцами кавычки, — это можно использовать. Если найдут такую же жертву, то и на нас не подумают, и искать будут совсем в другом направлении.

— Да, но только при чем здесь маньяк? — Реддл прищуривается, — или ты хочешь их просто убить? Я только «за», но придется убить сразу трех или четырех. Это привлечет внимание к приюту Вула, а ты ведь этого так не хочешь. — Он усмехается. Ну-ну, смейся-смейся, потом будешь в ладоши от радости хлопать, что я спас твой драгоценный зад и репутацию перед Дамблдором и всем магическим миром.

— Убьем заводилу, — киваю я, — или она просто пропадет, ещё не решил. А потом можно пустить слух, что среди украденных вещей есть проклятая. Это обычные суеверия, но из-за пропажи или убийства главной они могут вызвать среди девок панику, тогда можно будет забрать вещи, не получив никакой реакции, либо даже они сами отдадут их, если достаточно проникнутся.

— А если просто запугать, без убийств? — Реддл достал змейку, — можно, кстати, отправить Шайсу, если всё-таки решать вопрос радикально.

— А что, — уточняю я, — в приюте попадаются змеи? Тем более — зимой?

— Уел, — неохотно признает он, — но разве слухи про «проклятые» вещи не будут потом гулять по приюту? Да и опять же на «странности» обратят внимание…

Он прав. Да и миссис Коул может насторожиться… Думай, голова, что можно сделать?

Какая жалость, что мы не знаем такие замечательные чары, как Конфундус, Обливиэйт или Империо! Да и палочку для их применения нужно. Всё таки сложная ментальная магия. Стоп, кажется, я ухватил мысль за хвост!

— Так, а если попробовать иначе? — привлекаю внимание задумавшегося Реддла, — у нас же есть такая шикарная вещь, как менталистика! — хлопаю кулаком по ладони, радостно смотря на друга.

— Ага, — медленно и осторожно говорит он, — и?..

— Ты помнишь, как я рассказывал тебе, что ей можно менять чувства, ставить закладки и прочее?

— Откуда ты это знаешь, Вольф? — Реддл вопросительно изгибает брови, — не подумай, я только за. Твои идеи зачастую выводят нас буквально на новый уровень тренировок и использования способностей, но как ты до этого доходишь?

Коварный вопрос Тома! Он, как всегда, бьет не в бровь, а в глаз. Придется импровизировать, благо что подготовил пару отмазок насчет этого.

— Знаешь, Том, — расслабленно откидываюсь на кровать, переводя взгляд на окно, — иногда мне кажется, что я живу уже не первую жизнь, — краем глаза вижу, как расширяются его глаза, — бывает, что я… просто чувствую, как нужно сделать, как правильно. Что скрывается за тем или другим, понимаешь?

Он задумчиво кивает головой, видимо соотнося мои слова и прежнее поведение.

— Когда я занимаюсь магией, — вытягиваю руку к потолку, — то начинаю осознавать, что у неё нет лимита, можно бесконечно идти по этой дороге, лишь бы видеть путь. Так вот, я вижу его, — поворачиваю голову, — вижу, куда он ведет.

Том несколько минут молчит, осознавая сказанное. Наконец, поднимает голову:

— Это здорово, — с некоторым сомнением произносит он, — я всегда видел, что ты стоишь на уровень выше, что мне есть куда стремиться, чтобы догнать тебя. Это все объясняет, — он усмехается, — теперь я не чувствую себя столь ущербным на твоем фоне, ха-ха-ха.

— Брось, друг, — мягко улыбаюсь в ответ, — я не всеведущ. Возможно, многие имеют что-то похожее, такое же «чутьё» на волшебство.

— Надеюсь, что нет, а то я начну комплексовать!

Комплексующий из-за своей никчемности Темный Лорд. Заслуживает ли этого мир? Боюсь, что у меня не хватит смелости проверить!

Немного повеселившись и поиграв с Шайсой, мы вернулись к обсуждению плана потенциальных ментальных закладок. Конечно же, нужны эксперименты, тренировки, и желательно подопытные. В качестве подопытного подойдёт кто-то из обитателей приюта, желательно одиночка, чтобы его поведение, в случае чего, не насторожило остальных.

И такой вариант есть — Джонни Шейдер, что на год старше нас, сейчас ему девять. Попал в приют в возрасте семи лет, вроде как родители погибли в результате несчастного случая, и домашний мальчик был просто поражен своим новым местом жительства. Конечно, он не смог влиться в имеющиеся коллективы, у него не было этой взращенной жёсткости, какого-то волевого стержня. Он не был выдающегося ума, не был хитрым стукачом или ко всему приспосабливающейся крысой. Обычный мальчишка, не готовый к тому, что с ним случилось. Раздавленный горем от потери близких и переменами, случившимися с ним. Идеальная цель.

Впрочем, не только для нас. Шейдера пинали все. Даже самые забитые тихони выпускали на нем свою злость. Парень стал тренировочной грушей. Поговаривали, что старшая «пропавшая» троица использовала его и по-другому, но узнавать это наверняка не было никакого желания.

Отработать на нем пару закладок будет проще простого. Нужно только время, немного времени…

Не придумываем ничего сложного: Джонни всегда прятался по углам либо сидел в своей комнате. Мы просто дали ему фунт, сказав, что нужна помощь в одном проекте. Он не смог отказать.

Зачем деньги? О, это чтобы был повод с ним пересекаться и отговорка для других, что решат спустить пар на нашей подопытной свинке, тем самым отвлекая от эксперимента уже нас.

— Свали, тупица, — резким тоном выговаривает Том подошедшему парню, — мы купили этого урода на ближайшие три дня, заплатили фунт! Или плати тоже, или проваливай до четверга, понял?! — последнюю часть фразы он уже шипит, схватив подошедшего за рубашку и даже чутка приподняв его. Да, хорошее питание отлично влияет на растущий организм. Мы выглядим старше на пару лет по сравнению с нашими сверстниками, также живущими в приюте, конечно, кроме тех, кто, как и мы, кормится на стороне. Том же, казалось, всю энергию направляет на рост. Поэтому возвышается над парнем на целую голову.

— Я… аг-га… — заикаясь, парень, чьего имени я даже не знаю, делает шаг назад. Не удержавшись, магией чуть прихватываю его за ботинок правой ноги, провоцируя падение.

— Быстрее, падаль! — Распаленный Реддл пинает его в бок, пока парень пытается подняться с пола, вновь роняя обратно. Наконец у бедолаги получается встать, и он, оглядываясь, быстро убегает.

Отбиваю Тому «пять» и поворачиваюсь к нашему подопытному. Тот подрагивает от страха, но в глазах вижу радость от унижения обидчика. Хмыкаю — типичная крыса. Будущая, еще не заматеревшая.

— Твоя задача, Джонни, — сидеть смирно и смотреть мне в глаза. Всё понятно? — чуть давлю на него голосом.

— Да! — он сидит на стуле в своей комнате, которую мы оккупировали. Соседи Шейдера не любят проводить с ним время, так как им частенько прилетало «за компанию». Так что в комнату они приходили лишь ночевать.

Вначале быстро и отрывочно прохожусь по воспоминаниям, чтобы понять, с чем нужно будет работать. В первую очередь пробую внедрить мысль, которая не вызвала бы у него отторжения. Что-то нейтральное. Решаю начать с того, что Джонни пойдёт жаловаться миссис Коул. Вроде не слишком страшно для него? Да и сам он хотел это сделать, но никак не мог решиться. Отлично, пробуем!

Легко проникаю в глубинную память, к самому ядру личности. Оно у него не оформлено, как и у большинства маглов. Впрочем, думаю, что у многих волшебников то же самое. Его «ядро» представляет из себя подтопленную заброшенную комнату. Какое-то сырое, не до конца воссозданное помещение с разбросанными вещами. Углы тонут во мраке, есть дыры и щели. Мда, ну, что-то такое я и предполагал.

Воспоминания парня были разбросаны повсюду. Что-то мокло и растворялось в плесени на полу, что-то уже поглощено темнотой по углам, что-то скомканными обрывками валялось под столом. Итак, формирую закладку в виде большой и прочной глянцевой картонки размером с альбомный лист. На картонке выжигаю послание: «Я хочу сходить к миссис Коул и пожаловаться, что меня обижают». Также наполняю нужным эмоциональным фоном. Картонку ламинирую, после чего мысленно впаиваю её в грязный стол, стоящий в углу.

Выхожу из сознания парня. На первый взгляд, всё закончилось успешно — он не валяется на полу с выжженными мозгами, не пускает слюни. Какое-то время просматриваю в его мыслях, как ядро примет закладку, но никакой реакции или отторжения не вижу. Единственное — закладка выглядит гораздо более чёткой и мощной по сравнению с его обычными мыслями. Теперь всё сознание и чувства будут, так или иначе, касаться её. Любой вошедший в его разум сразу заметит это. На будущее — нужно работать тоньше. Да и ещё, подсознательно ощущаю, что если закладку не снять, то она быстро превратится в манию — слишком уж сильна.

Усмехаюсь, представляя, как Шейдер начнет одолевать миссис Коул. Сколько она продержится, прежде чем устроит ему веселую жизнь? Как на это отреагирует сам Джонни? Он будет вынужден ходить к ней, зная, что огребет проблем больше, чем решит. Это его сломает? Или он слетит с нарезки? Как же хочется поэкспериментировать! Но нельзя… Чёртов Дамблдор! У меня как раз есть куча времени, которое можно потратить на эксперименты, эх… Ладно, если закладка сработает, то нужно будет её убрать и проверить более слабые, причем на такие действия, которые Джонни уже подсознательно будет воспринимать как негативные для себя. Нужно будет сделать для них обоснование? Или сойдет и так? Эксперименты!

— Я закончил. Том, посмотришь? — указываю ему на подопытного, Реддл согласно кивает, занимая моё место.

Я же становлюсь на охрану наших вложений. Мысленно улыбаюсь: надо будет потом забрать свои деньги, нечего ими раскидываться на всякий мусор. Поглядываю, как Том потрошит Шейдеру мозги, ковыряясь в моей закладке и просматривая его мысли.

Возвышается он над ним, конечно, солидно… несмотря на то, что Джонни вроде как на год старше. Хотя я тоже на фоне Тома смотрюсь довольно скромно. Уже успел оценить своё телосложение и пришёл к выводу, что высоким и статным красавцем мне не быть, если, конечно, не использую магию жизни. Тогда можно будет поправить и тело, и лицо… да всё что угодно. Реддлу же такое не нужно, он уже в Хогвартсе будет привлекать к себе взгляд. Девчонки любят такой типаж — аристократичное бледное лицо с тонкими и изящными чертами, надменный взгляд, высокий и стройный, а ещё ум и магическая сила… На его фоне конкурировать за женское внимание было бы сложно, если бы я не запланировал убрать в себе лишние гормоны, больше сосредотачиваясь на учёбе, чем на отвлекающих факторах.

А с девками нам УЖЕ хватает возни. Если Том захочет, то пусть берет их в Хогвартсе на себя, хоть всех.

— Отличная закладка. — Реддл проверил и убедился, что всё идеально, после чего холодно сказав «Проваливай» по отношению к Джонни, вернулся ко мне. И плевать, что это его комната. Шейдер выбежал из неё, как будто ему пообещали отрезать палец, если он за минуту не добежит до противоположного конца приюта.

Смотрю Тому в глаза, пересылая свои размышления по поводу силы закладки, её сочетаемости, возможной конфликтности в поведении и так далее. Реддл подвисает, обдумывая ситуацию.

— Ты прав, нужны эксперименты, — он пожимает плечами, — зато какая вариативность! Можно записать что-то на «клочке бумаги», закинув в общую кучу мыслей, добившись того, что закладка будет неотличима от оригинальных идей. Тогда её невозможно будет найти.

— Неотличима и малоэффективна, — поправляю его, — толку от неё тогда? Если к ней будут возвращаться как к одной из потенциальных идей. Тогда нужно будет обновлять её регулярно, поправляя разум цели, заодно отсеивая другие мысли, корректируя все мышление. Это настоящая работа на годы вперед.

— Зато какой итог, — кажется, его по полной захватил такой расклад, — это почти незаметно, минимальное отличие в поведении, если оно вообще будет, и в результате — новый сторонник!

Это он так будущим Пожирателям мозги промывал? Уж больно захватила Тома такая система. А что, вполне похоже на истину. Наследников родов явно проверяют и контролируют на менталистику. Может, какие-то защитные артефакты есть либо сами в окклюменции шарят. А тут регулярно, по мелочи, им правят мозг в течение нескольких лет. Вряд ли он по канону начал заниматься этим раньше третьего или четвертого курса, но тем не менее — результат налицо.

Задумываюсь — вполне стройная теория. Возможно, сейчас будет что-то похожее, но более тонкое, незаметное и серьёзное. Отлично.

— Ты прав, — признаю я, — думаю, нужно помаленьку «захватывать» приют таким способом. Влиять на администрацию, воспитателей, персонал и, конечно же, наших любимых одноклассников.

— Ха-ха, — Том испытывает душевный подъем, таким радостным не видел его уже давно, — тогда можно будет перестать прятать вещи и ценности, спокойно всё держать в комнате. Есть нормальную еду, брать книги из библиотеки к себе…

— Бери выше, — перебиваю его, — мы наконец сможем приобрести дом, куда свалим из приюта, оформив ту же миссис Коул как приемную мать.

Том аж встал от таких судьбоносных перемен. А ведь действительно, чего тянуть и останавливаться на половине пути? Для Дамблдора, даже если он будет копать, решение миссис Коул покажется вполне обыденным. Мы уже считаемся своеобразными гениями, от повышенного внимания спасает только плохая репутация и постоянный пригляд администрации.

А свой дом — это удобно. Про него мало кто будет знать, ведь числиться он будет на миссис Коул, а фамилии менять мы не станем. Деньги на него тоже дадим мы. Потом тщательно окружить всевозможными чарами, превратив в собственное «Гриммо 12». А ещё посадив охрану наподобие Мерзости.

— Ты чёртов гений, Вольф! — Том закидывает руку мне на плечо, начав шутливо душить, — не терпится уже начать осуществлять этот план!

Вырываюсь из захвата, разглаживая одежду.

— Вначале эксперименты с Шейдером, друг, потом — остальное.

— Да-да, — мысли Реддла уже далеко, в его мечте. Хмыкаю.

В следующие пару дней следим за подопытным, периодически читая его мысли. Он посчитал, что мы тренируем «страшный взгляд», так что я лишь укрепил эту мысль на следующем «сеансе». Закинул обычную бумажку с коротким текстом «Вольфганг и Томас хотят быть самыми крутыми в приюте. Они тренируют на мне свой серьёзный взгляд». Потом убрал пару бумажек с его собственными мыслями, что «это странно».

Сам Джонни побежал к миссис Коул прямо в день поставки закладки. В его мыслях мы просмотрели этот отрезок памяти, где он не останавливаясь жаловался на свою жизнь, пока миссис Коул разбивала все его аргументы, от половины же просто отмахивалась. Чего и следовало ожидать.

Когда в мыслях Шейдера чётко проступило желание сходить на прием к директрисе повторно, то решили не плодить подозрения на пустом месте и снять эту закладку. Взамен поставив что-то менее мощное, но нацеленное на то действие, что будет кардинально противоречить его сути.

Проверку обычно проводили в столовой, читая мысли парня на расстоянии, пока поглощали типичную неперевариваемую бурду. Там же, после обеда, отловив его, отправили в свою комнату, под конвоем. Он по-прежнему боялся других, включая нас, хоть мы его и не били. Вот и уже знакомая комната, Том вытаскивает стул, куда усаживает Джонни, я же тем временем уже размещаюсь напротив. Легилименция.

Закладка сопротивлялась. Хорошо же я впрессовал её в стол! А за эти два дня она вросла ещё сильнее. Теперь выдирается лишь с кусками дерева. Видимо, это уже как-то должно отразиться на ментальном состоянии Шейдера. Или стол — это все же не мысли, а просто некая вещь для удобства? Посмотрим. Чувствую, что мне проще поменять в закладке условия, чем полностью её уничтожать, но тогда она продолжит оставаться сильной навязчивой мыслью, обернется манией. Мда, пока мне такого не нужно. Значит, вырываю.

По итогу устранения имеем раскуроченную крышку стола с огромной дырой на месте закладки. Следующую ставлю иначе. Создаю картонный лист, но без ламинирования на этот раз. На листе пишу: «Мне надоело терпеть! Надо набить морду Сэму Толмену!»

Старина Сэм не оставляет попытки самоутверждения на более слабых. И если тогда с Томом, еще до нашего с ним общения, это закончилось падением с лестницы, благо, что его по счастливой случайности поймал наш дворник-сторож-на-все-руки-мастер, мистер Хант, и это прочистило парню мозги по отношению к Реддлу, то вот с остальными… О, с остальными он не был так отходчив.

Картонку бросаю в кучу листов-мыслей. Замечаю пару новых, касающихся нас с Томом, ликвидирую их. Там были идеи, что можно попробовать подружиться с нами, чтобы мы его защищали. Также смесь его собственных предположений совместно с ликвидированной закладкой, что нужно настучать про нас миссис Коул.

Выхожу из сознания отщепенца. Том привычно сменяет меня, рассматривая работу. Замечаю, как Том бросает в его мыслях пару обычных исписанных листов, потом рассматривает мою закладку и разбитый стол.

— Как понимаю, вытащить по-другому было нельзя? — уточняет он, закончив с Джонни.

— Верно. Была идея попробовать восстановить стол, но по итогу захотелось посмотреть, что произойдет с ним в таком состоянии.

— Ну, — хмыкает Реддл, — на первый взгляд с ним всё нормально.

— Посмотрим, — улыбаюсь я, махнув на прощанье рукой Шейдеру.

В этот раз нам пришлось ждать целых три дня. Это время ушло на сопротивление Джонни закладке. Мы больше ничего не меняли в его мозгах, лишь контролируя уже текущее. Даже не «чистили» его сознание, которое начало всё больше и больше проникаться навязанным желанием.

Вот он огрызается, когда его опять унижают, вот сопротивляется, когда бьют. Раньше он и этого не делал. Интересно. Это от закладки или поломанного стола?

На третий день он вышел во двор, подобрал камень размером с кулак, подошёл к Сэму — одному из своих главных обидчиков, который стоял с парой своих дружков, и смачно влепил этим камнем ему по челюсти, раскурочив ту в кашу.

Лично меня повеселила реакция дружков Толмена — они не стали как-то помогать ему или набрасываться на Джонни. Они убежали. И я сомневаюсь, что за помощью или сообщить кому-то из сотрудников приюта.

Сам Джонни был в шоке от того, что сделал. Он стоял в ступоре, пока Сэм выл, закатывая глаза и валяясь на земле. Вот с криком: «Что творишь, ублюдок!» к Джонни подбежала Синтия — одна из новых лидеров приюта, после «пропажи» бандитской тройки. Изначально она контролировала лишь женскую часть, но сейчас пытается подмять под себя всё. Как лидер, она была спокойнее, но по незнанию перешла черту, когда девки решили «показать власть», обворовав половину комнат приюта и избив недовольных. Это сошло бы им с рук, если бы от воровства не пострадал я с Томом.

Синтия толкает Джонни — тот как-то привычно и даже расслабленно падает на колени, выхватывает у него из рук камень, откидывая окровавленный булыжник в сторону. За Синтией подбегает Оливия — её слегка темноватая подружка, — отвешивая смачную пощечину Шейдеру.

Вдвоем они поднимают голосящего Сэма, буквально на себя таща его в лазарет.

Том довольно улыбается, скрестив руки на груди:

— Всё получилось. Теперь нужно обработать наши цели, а потом…

— Да, — соглашаюсь с ним, — потом приступим к «захвату власти». — Улыбаюсь.

— Ненасильственный захват власти, — повторяет Реддл, — что-то есть в этом такое, — он щелкает пальцами, — будоражащее!

Усмехаюсь на его заявление. Так и хочется скинуть ему канон, спросив, что он об этом думает.