Жизнь измеряется в собачих лапках

    Недавно услышал цитату Бориса Стругацкого: «Начинать нужно всегда с того, что сеет сомнение». Всю жизнь я откладывал, а теперь, когда прошло достаточно времени, стал нагонять упущенное: то рисовать начну, то гостевой домик на участке построю. Долгие годы все мои фотографии хранились в одной большой коробке. Они были перемотаны канцелярской резинкой и подписаны по годам — с детства и до нынешних дней. Эпоха цифровых носителей мне не по душе, поэтому каждый год я прошу внуков, чтобы они печатали всё, что сумели запечатлеть. Это наша семейная традиция. Мне надоело, что фотографии хранятся в неподобающем виде, и решил, что пора завести фотоальбомы. Я взял всё необходимое, уселся на веранде за стол, включил светильник и поставил рядом чайник с заваркой.    
Пока я перебирал старые и новые фотокарточки, я невольно стал анализировать жизнь и пришёл к необычному выводу: она делится на этапы. Да, соглашусь, звучит банально. Каждый слышал про возрастную периодизацию, стратификацию и другую чушь, которую ученые яростно навязывают, чтобы объяснить суть их существования. Поверьте, за более чем семьдесят лет я это понял и прочувствовал на себе в полной мере. Учёные будто бы заранее вывели идеальную формулу того, через что мы должны пройти, но я разложил всё немного по-другому. 
С каждой фотографией меня переполняли воспоминания. Здесь я еще маленький, стою рядом с родителями перед парадом в честь первого мая. На другом снимке — моя свадьба, на третьем — поездка на речку с друзьями и семьёй. Такое ощущение, что это было вчера, а прошло столько лет. Перебирая изображения, я заметил одну деталь: на каждом пятом фото находится собака, причём не какая-то одна определённая, а разные. Я снял очки и стал вспоминать всех своих питомцев. Они прошли со мной долгий путь, преодолели препятствия, о которых знали только мы вдвоём. Крепкую дружбу с каждым из них я выстраивал постепенно, но ценить начал после одного лета, которое перевернуло мою детскую наивную жизнь.
Я отложил вещи и стал вглядываться в красные небесные разводы, оставленные солнцем перед уходом, когда день сменялся ночью. Я чувствовал то ли умиротворение, то ли нарастающую тревогу из-за неугомонных мыслей. Самые светлые добрые воспоминания сменялись темными и мрачными.
Вдруг в голове пронёсся ураган эмоций, принеся с собой старый, хранившийся в самых глубоких уголках памяти и покрывшийся пылью отрывок из детства.

    Мне было восемь лет, когда в нашей семье появилась Клякса. Это была замечательная собака, мой лучший друг.
Я очень хорошо помню день, когда нашёл её. Было очень тепло и солнечно, что было несвойственно для середины октября. Тогда я впервые получил двойку за контрольную по математике. Наша учительница, Елена Аркадьевна, очень сильно возмущалась: «Ну как же так, Костя! Живёшь в такой семье и получаешь двойки». Под словом «в такой» она подразумевала «в профессорской». Мой отец, Миллеров Владимир Алексеевич, преподавал в ВУЗе и имел степень доктора наук, правда, по истории, а не по математике. К тому же, плохая оценка по этому предмету была получена, как я считаю, несправедливо: моя соседка по парте, Маша Пуговкина, во время контрольной на весь класс выкрикнула, что я списываю. А что мне оставалось делать, когда я эту тему не понял?
    Грустный и злой, я вышел из школы и не знал, что мне дальше делать. Я стоял у крыльца и рассуждал. С одной стороны, если я сейчас пойду домой, то встречу там маму, которая ещё не ушла на смену (она работала врачом в местной больнице). Она попросит меня показать ей дневник, увидит двойку и поставит в угол до конца дня. С другой стороны, если я приду домой после того, как мама уйдёт, к этому моменту вернётся отец. Он ругать меня не станет, но придётся выслушать долгую лекцию, почему так важно хорошо учиться, будто он сам не был школьником и не получал плохие оценки. Хотя когда я просил помочь мне разобраться в теме, папа сказал, что это не его и он сам ничего не знает.
Конечно, второй вариант мне понравился больше, поэтому я решил воспользоваться моментом и пойти погулять в парк. Не каждый осенний день выдаётся теплым и солнечным.
    Дойдя до парка и пройдя немного в глубь, я увидел палатку с мороженым. Вот оно — то самое вкусное сливочное, покрытое тонким слоем шоколада мороженое на деревянной палочке. Каждый раз, как его вспоминаю, слюна наворачивается. Покопавшись в карманах и портфеле, я наскрёб одиннадцать копеек, и вот через мгновение я держал это чудесное лакомство в руках. Сижу на скамейке и думаю, как же складно получилось. Вроде я должен грустить, а вроде и день замечательный, и всё налаживается.
    Спустя пять минут я встал, чтобы выкинуть палочку, и, подойдя к мусорному бачку, увидел маленький чёрно-серый комочек. Я подошёл ближе, чтобы рассмотреть. Каково было моё удивление, когда я понял, что это щенок! Вот только он был очень грязным. Я взял его на руки и стал осторожно осматривать: ничего ли не сломано, всё ли хорошо. Шерсть щенка была в засохшей строительной краске, а на лапах были остатки цемента. Наверное, он долгое время жил в доме, строящемся рядом с парком, а может, и родился там.
    “Ну и что мне с тобой делать?” — подумал я, смотря в коричневые глаза щенка. Они были такие большие и добрые, что очень сильно мне понравились. Недолго думая, я понёс собаку домой. Мне уже было всё равно и на мать, которая наругает не только за оценку, но и за то, что я притащил пса в дом, и на отца, который тоже не обрадуется такому подарку. Оставить щенка я просто не мог: жалко, ведь это всё-таки живое существо. 
    Зайдя в квартиру, первым делом я побежал в ванную и начал набирать воду, чтобы помыть щенка. Я посадил его в тазик, стал аккуратно намыливать шерсть хозяйственным мылом. Псу явно не нравилась процедура — он брыкался и скулил, пытался выбраться из ванны, но я не давал. Краска стала постепенно сходить и, спустя какое-то время, совсем исчезла.
    Я поставил щенка на пол, вытер полотенцем. Передо мной сидела уже не чёрно-серая собака, а коричнево-чёрная. У меня были подозрения, что это овчарка, но оказалась обычная дворняжка.
    Самым сложным было придумать, чем его накормить. Пройдя на кухню, я увидел кастрюлю, в которой осталось немного утренней каши. Я выложил её в тарелку и посадил к ней щенка. Он был настолько голодный, что очень быстро ел. Я никогда прежде не видел существо с таким сильным аппетитом — видно, раньше он подолгу не мог найти еду.
    После того как щенок полностью очистил тарелку, он улёгся спать на коврике рядом со входом. Хорошо, что, когда мы пришли, не застали маму в квартире: такая картина ей бы явно не понравилась. 
    Я сел за кухонный стол, достал из портфеля новую книгу — «Тимур и его команда» Аркадия Гайдара — и начал читать, ожидая родителей. Многие события, происходящие с главными героями, переплетались с тем, в какой ситуации я находился прямо сейчас. Например, страница девяносто четыре. Дядя Тимура угрожает, что отправит мальчика домой: «Дела у тебя, как я вижу, тёмные, и как бы за них я не отправил тебя назад, к матери».
Я читал и думал: а что, если щенка отправят обратно в тёмный осенний парк?