Жрица. Запретная слабость властителя.

 Меня зовут Мария Николаевна Калех. Мне тридцать пять лет. Я закончила Военно-медицинскую академию им. Кирова в Питере. И я – военно-полевой хирург. А еще я неваляшка. Меня бьют, а я поднимаюсь. Снова и снова, и вытаскиваю других. Привычка у меня такая выработалась.

В данный момент я, ругаясь про себя матом, разворачиваю полевой госпиталь в Богом забытой маленькой стране, под завывания сухого ветра и под его хлесткие, как удары плетью, песчаные порывы. В стране, где на ее беду нашли огромные залежи нефти. И теперь несколько акул вцепились в жирную рыбешку, стремясь урвать себе кусочек побольше. 

Нас привезли сюда на джипах. А модули скидывали с парашютами с вертолетов. Четыре модуля. 

Все. Время пошло. От нуля до двух часов на выбор места. Вперед, Маша.

Что главное когда планируешь госпиталь? Безопасность. Но еще нужна, кровь из носу – вода. А она была только здесь. И приходилось выбирать между ней и “не стреляют”. 

Что же делать с обстрелами? Они еще бывают. Хоть и редко.

На сейчас есть подвал, где  можно укрыться. Потом вроде обещают, что линию фронта отодвинут. И скоро. Ладно, прикажу обложить палатки мешками с песком для хоть какой защиты, благо этого добра здесь завались. 

Через полчаса беготни на открытом пространстве мне казалось, что песок везде: вокруг и внутри меня. Закрытое лицо и очки не спасли. Песчинки гонимые ветром царапали кожу, сдирая ее до костей, проникали в нос, рот. 

Особенно в рот, потому что я постоянно орала. В этих монотонных завываниях иначе тебя никто не услышит. А мне надо было развернуть госпиталь на пятьдесят коек. Прямо на этом конце мира в полуразрушенной деревне. 

Следующий этап – развертывание. Люди разделились на команды: одна собирала палатки, вторая разворачивала генераторы с кабелями. Третья собирала станцию водоочистки. 

Скоро повезут раненых. Много раненых. У нас есть часа два-четыре. 

Это еще стрелять не начали. Местные армейцы помогали как могли. Руководил ими генерал, не помню как его звали. Я к нему так и обращалась – генерал. Не до церемоний мне. Я получила приказ, и я его выполняю. Мы с ним в одной команде. 

Генерал, здоровый смуглый мужик с накаченной татуированной шеей, в данный момент нависал надо мной как скала, пробуя услышать что я ему кричала уже подхрипшим голосом. Красивый, брутальный, с жестким взглядом и плотно сжатым ртом. Интересный.

Надо же, я впервые посмотрела на мужскую особь, как на мужика. Конечно это звучит странно, потому как их было около меня столько, что глаза разбегались, но я уже давно для себя вычеркнула девичьи мечты о своем единственном и неповторимом. А тут нате вам мысль какая в голову легла. Впервые за эти шесть лет. Шесть лет как меня бросили, даже не так: меня променяли на дочь высокопоставленного военачальника. 

У моего любимого, бывшего любимого, начался сразу стремительный рост в карьере, звездочки на погонах, переезд в Москву в центр. А я в то утро, когда он проведя со мной ночь, сказал что женится, не на мне, мать его, на другой, вычеркнула его из жизни, как и впрочем всех остальных мужчин на свете, и выбрала себе места очень отдаленные от столицы, там где рвутся снаряды и свистят пули, там где раненые ждут помощи, а я разворачиваю госпитали, оперирую и засыпаю тут же в углу после операций, потому что сил дойти до матраса у меня просто нет. 

Жизнь, где я научилась искать воду в джунглях, бороться с насекомыми, отличать ядовитую змею от неядовитой. Вытряхивать обувь, прежде чем надеть, потому что там может сидеть скорпион. Перетаскивать раненых, совершать марш-броски, стрелять, затыкать раны тампаксами, которые я таскала с собой. 

Я научилась работать при любых условиях: при отсутствии воды и электричества, когда не оставалось медикаментов. Научилась держать лицо и не показывать страха или жалости, когда проводила триаж. 

Иногда в этот момент в голове часто появлялась отстранённая мысль, почему всё-таки сортировка переводится как три-аж, ведь на самом деле в ней участвовало четыре цвета. Зелёные – лёгкие раненые. Жёлтые – стабильные. Красные – требующие срочной операции. И чёрные – те, кому уже не помочь. 

Ещё что требовалось в моей профессии – стрессоустойчивость, быстро соображать и управлять. В моём подчинении было от 10 до пятидесяти человек. И все должны действовать по моей команде, как один организм. 

Какая разница- мужик ты или баба. Хладнокровие – вот качество, которое нужно в моей работе. Я –неваляшка. Падаю и сразу поднимаюсь.

 Ни один мускул на моём лице не дёргался, даже когда мне говорили, что борт не прилетит и мы должны идти, таща раненых через горы, хотя внутри всё орало от ужаса и бессилия. 

Когда я научилась этому? Да ещё тогда, когда мне мой любимый говорил, что я всегда была умной девушкой и  я должна понимать, что карьера ему важнее всего. Ведь он мечтает стать генералом. Флаг тебе в руки, дорогой.

Вот тогда я и обрела это умение. Как его ещё называют? Покерфейс, кажется. Если бы я умела играть в карты, мне бы не было равных. 

И сейчас, пробуя услышать генерала сквозь ветер, и вглядываясь в его чёрные глаза  с обжигающим взглядом, я отстранённо подумала о том, есть ли у него жена. Почему эта мысль пришла в голову? Не знаю. Может, потому что у меня уже шесть лет не было мужчины. Я уже не видела себя в роли жены. Плюс тот осколок в живот пять лет назад перечеркнул мне возможность когда-нибудь стать матерью. И тут столкнувшись с этим генералом, от которого резко пахло пряностями, ощутимыми даже в песчаную бурю, я почувствовала, как мне стало тяжелее дышать. 

Но опять ни один мускул у меня на лице не дрогнул. Наконец, я смогла его услышать.

 — Палатку укрепили, — орал генерал, — куда операционный блок размещать? Покажете?

Я кивнула, и мы забежали, наконец, хоть в какое-никакое защищённое от песка помещение. Я сняла ненавистную повязку с лица и головы и тряхнула волосами. Шпильки упали, и моя ярко-красная грива разлетелась по плечам, обтянутым военно-полевой формой. Вот такой у них был странный оттенок. Генерал немигающими глазами окинул меня взглядом. Снаружи послышался звук мотора.

 — Женщина замужем? — вдруг поинтересовался он. 

 — Там побывать не удалось, — усмехнулась я и добавила мысленно: ” И впрочем  вряд ли когда-нибудь удастся ”. Не, ну надо же. Современный мир, а он меня называет так, как будто мы в первобытном мире у очага сидим. Чем-то этаким повеяло от его слов. Упорно этот мужчина не называл меня ни по званию, ни по имени. Никак. Женщина и всё. Хотя внимательно прислушивался во всём касательно остального. 

И в этот миг в воздухе раздался противный протяжный громкий свист и взрыв. Ууу, как не вовремя-то. Миномётный обстрел. 

 — В укрытие, — скомандовал генерал и, схватив меня за руку, дёрнул из палатки. Мы выскочили. Подвал, где можно было укрыться, находился в каких-то десяти метрах от нас, которые надо было еще успеть пробежать. Следующий взрыв накрыл нас.

Я пришла в себя оттого, что кто-то меня просто тряс за грудки и кричал навзрыд:

— Маха, просыпайся. Просыпайся же, наконец.

Я с трудом открыла глаза. Какая-то девушка рыдала у меня на груди. 

— Что случилось? — просипела я, до конца не приходя в себя.

— Маха? — девушка подняла голову и всмотрелась в моё лицо.

— Маха? — эхом повторила я.

— Ты очнулась, Маха. Мы спасены! 

Я с трудом сфокусировалась на девушке, смеющейся сквозь слёзы. Эту дамочку я видела в первый раз. А во что она одета? Я такие платья разве только в кино видела. А что у неё на теле? Татуировка паутины?

— Я за нашими сбегаю. — и девушка рванула куда-то.

Скосила глаза на комнату. Высокие сводчатые потолки. Откуда в этой деревне такие потолки? С трудом повернула голову. В арочном окне висела огромная синяя луна. Я лежала и пялилась на неё не мигая. Это я где вообще? Прядь волос упала на глаза, и я подняла руку, чтобы убрать её, но так и замерла . На руке была такая же татуировка, как у убежавшей девицы. 

В следующий миг моему телу стало нестерпимо горячо и руку окутало синее пламя. Это что такое? Я горю? Почему синим пламенем? На этот вопрос я не смогла придумать ответ, потому что провалилась в спасительное забытье и оказалась в клетке. 

Странной, подвешенной в тумане, большой клетке. В углу, обхватив колени и опустив голову, сидела женщина и раскачивалась.

 — Здравствуйте, не подскажете, где я? 

Женщина резко подняла голову, я увидела саму себя. Свою точную копию. По щекам которой катились слёзы. Да что здесь вокруг плачут? И тут её губы задрожали, и она вдруг улыбнулась. Дурдом какой-то. И эта тоже плачет и смеётся одновременно.

 — Вы кто, и где я? И что, собственно, происходит?

Она вскочила и буквально прыгнула ко мне. Да, это была точно я. Разница у нас была в том, что я была в форме, а она в длинном чёрном, похоже, кожаном платье с очень глубоким декольте. И ещё, её тело покрывала паутина. Такую же я видела минуту назад на своих руках.

 — Ты – мой двойник из другого мира. 

 — Другого мира? — я позволила себе изумлённо приподнять бровь. 

 — Да. Миров много. Некоторые сильно отличаются, некоторые похожи, но телами людей. Как вот наши. Я притянула тебя. Я смогла. Получилось. Тело приняло тебя, и сила признала. Другие не смогли.

— Кто другие? — я себя чувствовала немного не в себе. Может, меня контузило? И я теперь навек заточена в мире галлюцинаций. А может это сон?

— Другие я. И они уходили, а я оставалась здесь. Ты смогла.

И она схватила меня за руки и затрясла.

— И что теперь? — осторожно поинтересовалась я, пробуя отцепиться от себя само́й. — зачем вам я? В этой клетке вместо вас сидеть? Тогда извините, но я лучше пойду. Меня там родители заждались, наверное, на небесах.

Я честно, никогда не сталкивалась с потерявшими рассудок, тем более с собой и впервые за столько лет немного опешила.

 — Я не могу очнуться, но не могу умереть. 

В коме, что ли, лежит? Я опять подняла вопросительно бровь. К чему мне это знать, спрашивается? Мы стояли лицом к лицу, и если бы не одежда и татуировка, можно бы было подумать, что смотрюсь в зеркало. А моё отражение затараторило:

 — Жизнь во мне ещё теплится, но я не могу ожить, потому что связь души и тела разрушена, но также я не могу умереть. Сила не пускает. Почему-то она не перешла к одной из сестёр Я не могу ни проснуться, ни уйти, пока кто-то не займёт место моей души. Тот, кого примет сила. Ты была последняя. Отпусти меня, пожалуйста. Это страшно — быть запертой здесь. Я скоро сойду с ума и перерожусь во что-то страшное. Пожалуйста. Я не хочу. Пожалуйста, помоги мне, помоги моим сёстрам. Они не справятся без меня.

Я, которая не я, схватила меня за грудки, затрясла и закричала с надрывом:

— Прошу тебя, скажи да!

Вот честно, меня проняло, столько отчаяния было в её голосе и одновременно надежды в глазах. В глазах самой себя. Я даже представить себе не могла, что должна была чувствовать, чтобы так разрыдаться.

 Наверное, я дура. Жёсткая с виду и жалостливая внутри. Ну, не могла я ей сказать нет. Да чтоб мне провалиться. И не могла я пройти мимо, хоть ничего толком не понимала, во что влезаю. Синдром спасателя у меня. 

Какие двойники? Почему именно меня приняло её тело? Бред. Что это за сила? Ладно, что я теряю? Может это всё-таки галлюцинации или просто сон? Ущипнула себя за руку. Картинка не поменялась, только больно стало. Ладно.

— Да. — выдохнула я. И, может, я об этом пожалею.

— Спасибо. — меня обняли и шепнули, — если не побоишься потерять –  обретёшь утерянное.

Что утерянное? Что потерять? Я вообще уже запуталась. Нет, всё-таки я сижу на чаепитии у Безумного Шляпника. Только зовут меня не Алиса…

Тут клетка исчезла. И мы оказались в какой-то башне. Странной башне с полуразломанным проёмом, в который заглядывала та самая синяя луна. На стене висели цепи с наручниками. Надеюсь, не для меня. Господи, во что я вписалась сдуру? Но уже если промычала да, то не отказываться же. Где наши неваляшки не пропадали.

 — Рассказывай вводные. — ну а что я могла сказать? А отражение оглянулось, и обнаружив, что мы уже не в клетке, начало свой рассказ: 

 — Я, Верховная ведьма. Маха меня, кстати, зовут. 

 — Мария. 

Девушка кивнула, в её глазах, поначалу потускших, все больше загорались огоньки жизни: 

 — Я глава Ковена Чёрной паутины. На этих землях очень тонкая грань с миром смерти. И когда она трещит по швам, к нам проникают и духи. Голодные, жадные до боли и страданий. Мертвецы могут переродиться в потусторонние сущности и начать уничтожать всё живое просто потому, что они зло. Мы, ведьмы Ковена паутиной закрываем эти прорехи и плетениями стараемся поддерживать толщину грани. Но силой, чтобы убить особо мощных прорвавшихся, обладаю только я, Верховная Жрица. 

Ведьма? Жрица? Я не верила своим ушам. Паутина? Зло?

 — Это от этих Духов спасать надо сестёр твоих? Что ты имела в виду тогда? 

Улыбка стёрлась с лица Махи:

— Не только.— и она, развернувшись, подошла к проёму- сюда иди. 

Я встала рядом. Впереди за полями и лесами лежали высоченные горы. 

 — Видишь горы?

 — Да. 

 — Вот оттуда на нашу землю пришло ещё одно зло. Радхары. Три Западных рода. Десять лет назад. 

 — Сколько лет назад? — я не поняла, а почему сейчас только решили, что они зло, эти, как их? Радхары? —Это что за звери?

 — Именно звери, армия сильных мужиков, обрастающих естественной бронёй — вырастающими на теле роговыми пластинами, умеющих только убивать и превращать всех в рабов. Они пришли через то ущелье, — Маха ткнула пальцем вдаль, и я увидела, как будто тонкая трещина разделяет горный массив. — их тысячи, они заняли Предгорье, но дальше пройти не смогли. Мы остановили их. Думали, что остановили, но оказалось, что ошибались. Они просто копили силы. 

Радхары надели на наших женщин магические ошейники, блокирующие их силы, и забрали в свои гаремы. Заняли часть наших земель. 

Долгое время мы жили в тревожном перемирии. А потом они напали снова.

В последнем сражении я смогла убить  властителя, но их колдуны— шаманы  смогли накрыть меня проклятьем, порвали связь души тела и я попала в ту клетку. 

Я слушала её и не понимала, как мне выбираться из того во что вляпалась. Одно дело штопать, даже эти самые грани, другое — противостоять орде воинствующих мужиков. Какая там была фраза у американцев? Бог создал людей слабых и сильных, а полковник Кольт уравнял их шансы. Хочу такой револьвер. Хоти. Хотеть невредно — вредно не хотеть.

— Спасибо за великую честь назваться спасительницей этого королевства, но как ты Маха себе это представляет? Я сажусь на белого коня, и с шашкой наголо мчусь на радхаров, с которыми вы сами десять лет не смогли ничего с ними сделать?

 — Не знаю. — Маха пожала плечами- теперь ты за это в ответе. 

У меня от возмущения даже дыхание спёрло. Нет, ну надо же. Я такое уже проходила в другой жизни. Есть приказ, и делай как хочешь.

— Не переживай. У тебя всё получится. Я уверена. Если бы это не было в твоих силах, моё тело бы не приняло тебя. Ты получишь от меня память, знания, магию. И ещё я сделаю тебе подарок. Подарю умение одно. Кратковременное, болезненное. Я сама им не могла пользоваться, но у тебя с моей помощью — должно получиться.

 Когда очнёшься – осмотрись. Поговори с сёстрами. Они помогут. Прощай. Мне наконец пора. 

И я открыла глаза. И опять надо мной был высокий сводчатый потолок, закопчённый от времени, и чёрные дымчатые узоры на нём вырисовывались в образы и фантастические рисунки. А в голове складывались в мозаичную картину воспоминания Верховной ведьмы.

Я отстранённо разглядывала трещинки и перебирала в памяти разговор с Махой, анализируя полученную информацию. 

Судя по мёртвой тишине, в комнате я была ещё одна. Хорошо. 

Та девушка не успела привести сюда остальных. Можно всё обдумать. 

Приподняла руку и всмотрелась в паутину татуировки. Паучья ведьма. Вот кто я теперь. Офигеть. Вот тебя угораздило Калех. Маха. Почти как Мария. Иногда мой, тот из прошлой жизни, называл меня так. 

А что с силой? Руку окутало синее пламя. Да. Как появилась, так никуда не исчезла. Потренироваться бы ещё. Полигоны тут интересно, имеются? Дальность, убойность понять.

Скрипнула и открылась дверь. Быстрые шаги к моей кровати. И радостные возгласы:

 — Маха, ты правда проснулась!

Я повернула голову. И это мне далось с трудом. Сколько же я лежала? Мышцы атрофировались?

Надо мной склонилась пухленькая улыбающаяся девушка. Апри—подсказала память. Блондиночка с голубыми мечтательными глазами. Сколько ей? Лет двадцать девять. Веселушка, умеющую плести под шуточки прибауточки самые убойные ловушки из паутины.

— Привет, Апри — прохрипела я. Связки, по-моему, тоже кирдык. Долго я лежала.

— Юли, Юни, быстрее — обернулась к двери ведьма. Воротник её блузки отодвинулся, показав кусочек паутинной татуировки.

— Что всё-таки случилось?— в дверь заглянули две близняшки, восточного типа. И увидев меня с открытыми глазами, хором закричали:

— Маха! Ты очнулась! Ура.

Девушки бросились ко мне и стали обнимать. Какая-то теплота накрыла меня. Как будто я оказалась в кругу семьи, которой у меня не было уже много-много лет. 

Родители разбились в аварии, когда мне было 16 лет. Родственников у нас не было близких, к неблизким я сама не хотела идти, и меня отправили в детдом, где я полтора года вгрызлась в учёбу, чтобы поступить в мед. Я стала неваляшкой. 

Тогда, если бы кто-то с медицинским образованием оказался рядом с родителями— может, они бы спаслись. Или бы МЧС со скорой быстро прибыли. Но увы, не судьба. 

Даже на похоронах родителей у меня не вылилось ни слезинки. Я замкнулась, и единственный, кто смог приблизиться в мой внутренний круг, стал тем, кто меня потом и предал. И после его слов, мои глаза были покрыты льдом.

Я с такими же сухими глазами приняла информацию, когда очнулась после ранения, что осколок лишил  меня того, о чём я глубоко в душе мечтала. Родить когда-нибудь ребенка.

А сейчас… мне захотелось расплакаться, впервые за эти девятнадцать лет. 

Девушки тормошили меня, гладили руки. Радость их была такая искренняя, что я лежала и глупо улыбалась.

Потом прибежали остальные, все, кто был в данный момент в замке, и в комнате стало тесно. Сёстры посылали хвалу небесам, что я пришла в себя, трещали без умолку, обнимали меня, пока самая строгая и рассудительная Янва не выгнала их всех делами заниматься, а Апри отправила сготовить мне какую-нибудь жидкую кашку.

Пока Янва занималась наведением порядка в этом бедламе, я по полочкам раскладывала для себя информацию про Ковен:

— Как интересно. Ведьмы ближнего круга при третьем ритуале брали себе имена, которые чётко совпадали с названиями месяцев. Только Верховная Жрица имела привилегию оставить родовое. И ближний круг неизменно составляли двенадцать сестёр. Ни больше, ни меньше. Если одна из ведьм погибала, в течение суток совершался ритуал над новой и “новорождённая" сестра принимала имя погибшей. 

А если такое не сделать, то плетения защиты будут слабеть, и те, что назывались потусторонними сущностями начали бы прорываться из-за грани. Тринадцать ведьм—тринадцать кирпичей в единой стене защиты.

Но в фундаменте этой стены была Верховная ведьма. Вот почему Маха так переживала. Жрица, ещё её так называли — это канал, по которому текла магия на Ковен, к сёстрам, паутине. На ловушки защиты и на атакующие плетения. И пока Маха лежала в коме, ручей медленно пересыхал. Только сейчас я осознала причину отчаяния Махи и её безумную радость по поводу моего появления.

— Ну здравствуй Маха.— села рядом на кровать Янва. Она была самой старшей из сестёр. Не особо сильной, но очень упорядоченной. Усталые глаза вглядывались в моё лицо, и лёгкая улыбка коснулась её тонких губ.

— Расскажи, что у нас в Ковене творилось, пока я спала. Много прорывов грани было?— я коснулась её руки и приветственно сжала.

— Хватало, но Августа организовала постоянные дежурства сестёр. Разлиновала королевство на квадратики и расставила ведьм. Девочки носились как угорелые, латали прорехи, лишь только они намечались, и сразу скажу — эти два месяца работали на износ. Тяжело нам пришлось без тебя. Магической силы становилось всё меньше, боялись уже, что из своей жизненной занимать начнём.

Губы Янвы дрогнули, она пристально посмотрела на меня и продолжила шёпотом:

— Мы не понимали, что произошло тогда. Ты умерла и не умерла одновременно. Не знаю, помнишь ли ты этот момент, но накрыло чётко тогда только тебя, как подсветил кто. И плетения защиты в ловушках почему-то не сработали. 

Я помолчала. Про последний день я знала только то, что мне сказала Маха, но в памяти его как будто стёрли. Обдумала, что сейчас услышала и сказала:

— Янва, я последний день вообще не помню. Что там вообще было? И что случилось потом?

— Августа, Фебра, Апри, и все осенние с тобой были на острие. Летние держали грань по королевству, а я с остальными контролировали ловушки, недалеко. 

Фион естественно тоже был со своим войском. Должен же король защищать свой народ. Все же были в курсе, что намечался прорыв. Столько перед этим по ущелью радхаровского молодняка прошло.

Наши из рабов донесли о дате наступления. Радхары прошли через Приграничье. Часть бронзовокожих задержали ловушки, но много прорвались и атаковали наши ряды. Ты улучила момент и саданула по властителю. Этот придурок поддался азарту боя — вместе со своими решил мечом помахать, и, можно сказать, подставился под удар. 

Вот тогда ты его и накрыла, а в следующий миг влетело и в тебя, как сбоку били. Шаман, видимо, их. Харбин. Он у них теперь главный над всеми. Властитель нынешний. Этот пострашнее прошлого их будет. Чистый змей. Умный, осторожный. Гарем сразу распустил. Служанок постоянно меняет — ничего толком не узнать про него.

После того как ты выбила властителя их, радхары сразу отступили в Предгорье. Мы ловушек  на границе наставили новых быстро. Плотненько. Слабенькие они, не чета твоим, но что делать. 

Ты лежишь и в себя не приходишь и не умираешь, чтобы сила к кому-нибудь из наших перешла. Два месяца. Два долгих месяца.

Янва судорожно вздохнула и зажмурилась. Потом продолжила, успокоившись.

Мы шли по дворцу наместника клином. Я в середине чуть впереди. Дека и Юни по бокам. Широкими шагами, с еле заметной улыбкой.

Маха, то есть я бывала здесь раньше и знала, где зал для приёмов больших гостей. У слуги, стоявшего перед дверью, расширились глаза при нашем приближении. Он сглотнул, заскочил внутрь и стал объявлять:

— Верховная ведьма Ковена чёрной паутины, Маха.

А я, не сбавляя хода, оставив сестёр за дверью, шагнула через порог.

Фион, чуть обрюзгший, полноватый мужчина шестидесяти лет прямо выдохнул при моём появлении, а вот его собеседник удивился. Это выразилось в его на короткий миг поднятой брови. И всё. Больше ни одной эмоции. 

А вот про меня это было не сказать. Нет, внешне это тоже не почиталось, почти, но внутренне, у меня отвалилась челюсть. Я резко остановилась. Не может быть. Потом медленно вкрадчивыми шагами двинулась к мужчине. 

Подошла практически вплотную. Он нависал надо мной как скала. Смуглый, перевитой мышцами и татуировками. А вон кусочек той я уже видела на шее. Я втянула носом его запах. Он. Его запах. Резкий, но в то же время приятный запах пряностей, от которых закружилась голова и начисто вылетели все мысли.

Резко захотелось его коснуться, чтобы удостовериться, что он не иллюзия, не фантом , не отголосок моего мира. Я затаила дыхание и подушечкой указательного пальца дотронулась до его груди. Тёплый. Живой. Не галлюцинация. Но как? Палец заскользил по сложному узору татуировки.

Я как заворожённая вглядывалась в неё. А палец жил своей жизнью. На миг я потеряла связь с реальностью. Дыхание сто́ящего передо мной мужчины участилось. И прямо под моим пальцем выросла роговая пластинка, небольшая, сантиметра два на два, потом ещё. Как чешуя рыбы, только чёрная. Палец скользнул под одну. Там была нежная горячая кожа.

У мужчины прервалось на секунду дыхание, а потом он сказал хриплым до боли знакомым голосом:

— Женщина, что ты со мной делаешь?

Это обращение. На меня, как ветром  повеяло от его слов. Жгучим, горячим ветром с мелкими песчинками от его охрипшего шепчущего голоса.

Я подняла к нему лицо, посмотрела на него затуманенными глазами.

Ощущение, что между нами пространство наполнилось запахом озона, как после молнии в грозу.

— Генерал?— прошептала я — но как?

Да. Передо мной стоял генерал. Только одет он был не в военную форму. Перетянутый ремнями, с каким-то доспехом.

Мужчина прищурился:

— Как ты меня назвала, женщина? Что это за генерал, с которым ты меня перепутала?

Меня как будто облили ведром ледяной воды, я разом всё вспомнила и пришла в себя. Что я уже не  Мария, и я нахожусь в теле Верховной ведьмы. И передо мной явно не генерал, а его двойник. Но что было удивительно, двойник генерала оказался тем, кто убивал Маху и кому мне предстояло противостоять. Шаман. Нынешний властитель радхаров.

Я отпрянула, но он схватил меня за плечи и притянул к себе, жадно втягивая мой запах широкими ноздрями. Глаза Харбина буквально ощупывали моё лицо.

Он ничего не делал, просто меня держал, а у меня ноги подогнулись. Что за бред? Колдовство? Точно. Он воздействовал на меня какой-то своей магией. Ну невозможно просто так поплыть от мужика.

А шаман опять прохрипел:

— Что ты сейчас сделала, женщина? Ты применила какое-то колдовство?— его шея, часть щёк волнами покрывались роговыми пластинами, которые потом опять исчезали. От его рук на моих плечах, казалось, возникали жар, но он не приносили боль, а горячим огнём разносился по моим сосудам, по всему телу.

--Кхе, кхе — донеслось до нас покашливание короля, и мы отпрянули друг друга, встряхиваясь, как дикие животные.

— Маха, всё хорошо?— спросил Фион.— ты же знакома с Харбином?

— Нет, то есть да, то есть нет. — я сглотнула комок, стоявший в горле. Маха же один раз встречалась с ним. И уже совершенно нормальным голосом сказала —Встречалась конечно, но сейчас обозналась. Напомнил мне одного мужчину из прошлого.

Шаман тоже пришёл в себя и сощурившись поинтересовался:

— Какого мужчину, женщина? Твоего мужа?

— Харбин, Маха незамужем. И не была, насколько я помню. Я же не ошибаюсь?

Я мотнула головой,и стараясь не смотреть на шамана, и боясь опять попасть под гипноз его чёрных пронзительных глаз, сказала:

— Не ошибаешься. Тот мужчина из очень далёкого прошлого, тогда я ещё не была Верховной ведьмой.

И добавила мысленно:

— Тогда я была Марией Николаевной Калех. Всё Маша, приди в себя. 

Я взглянула на короля:

— Введи меня в курс дела, что хочет от нас властелин радхаров?

Чтобы опять не попасть под наваждение, я обращалась только к Фиону и встала боком к шаману. Но он настойчиво искал моего взгляда и встал рядом с королём. Ноздри его раздувались, глаза были сощурены. Пластины, то появлялись, то исчезали на его  теле. 

Не смотри Маха, это змей, выкручивающий перед тобой кольца, опусти глаза. Вот карта. Точно. Делай вид что смотришь на карту, приходи, чёрт тебя дери в себя. Ты тряпка или военный хирург? Дыши,  Маха, втянула воздух и выдыхай медленно, задержи дыхание. 

Передо мной лежала карта нашего королевства. Вот земли Ковена. Справа — убегающая вверх широкая полоска топей. Слева широкая река, берущая начало в горах, и бегущая огромной змеёй по карте и отделявшее наше королевство от земель степняков. Сухой безлюдной в этой местности степи. Она и в принципе была не особо населена. Жил там кочевой народ, мигрирующей по своим землям и периодически нападающий на соседей. Всадников у них было много. Это за него Фион собрался отдать дочь? Ну да, в обмен за военную помощь.

—Смотри Маха, Харбин потребовал от нас вот эти земли поля разбивать, взамен, что он три года не будет нас трогать.—и он ткнул пальцем в площадь, выделенную жёлтым цветом. 

Вот оно что. У радхаров не было выхода к воде, там, где она была не горной бушующей рекой, а успокаиваясь и принимая в себя множество притоков, превращалась в степенную широченную полноводную артерию, типа нашей Волги.

И сейчас Харбин потребовал к ней доступ. Зачем? Поля? Ну, может,, конечно, и поля, но что-то ещё. Первое, что приходит в голову, — контролировать реку и не давать объединится со степняками. Это можно делать и на плотах, заякоренных на середине и превращённых в форты. Но может что-то ещё? Вспомнила челны Стеньки Разина.

Три года говоришь? Я, уже совершенно успокоившись, подняла глаза на гене… шамана:

— Где корабли будете брать, а, властелин будущих полей? Судя по всему, откуда-то погоните? А ещё нужно же время, чтобы построить флотилию. И через три года что? Шах и мат?

Шаман склонил голову и молчал сощурившись. Интересный у него был прищур, правым глазом. Судя по загулявшим желвакам, он здорово разозлился, но в глазах промелькнул огонёк удивления. 

 — Прекрасно понимаю, что если бы я не очнулась, вы в случае отказа отдавать, скоро бы и сами захватили эти земли, но это лишние силы, жизни, да и просто лишняя возня. А вы не любите лишних телодвижений? Только по существу? Правильно? Как произошло с последней битвой. Но произошла случайность – смерть вашего увлёкшегося битвой властителя, и решить вопрос наскоком не получилось. 

Я говорила это тихо, наклоня голову, с милой улыбкой. И видела, как стискиваются при каждом слове его зубы. 

 — А сейчас вам надо затаиться на три года и войти потом в наше королевство, как нож в масло. Так? Но я проснулась, шаман, и перечеркнула ваши планы. Не так ли, Харбин?

 — Женщина, ты бросаешь мне вызов?

 — Это был хороший ход, шаман, но он не сработал. 

Я повернулась к Фиону:

 — Ваше Величество, я бы не рекомендовала принимать это предложение, но решать вам. 

Поклонилась королю и, не сказав ни слова на прощание Харбину, развернулась и ушла. Сзади раздался скрежет зубов. Да, я повела себя неуважительно и ушла, не попрощавшись, но мне нужен был кровь из носу глоток свежего воздуха. Вроде и пришла в себя, но меня хватило только на эти фразы.

 Внутренне меня опять затрясло, и я как дурочка испытывала непреодолимое желание подойти к нему и дотронуться до его этих, будь они прокляты, пластин. Видимо, я всё-таки цеплялась за своё прошлое и за генерала. Как вдова за обручальное кольцо. 

Жесть какая. Маха, что творится с твоим телом? У тебя гормоны, что ли, бушуют? Надо успокоиться и заняться делом. Поеду по Приграничью этому, гляну на всё своими глазами. А потом на поле боя. Так, между прочим как бы, проездом. Понюхать, пощупать, осмотреться. 

Мы втроём ехали по городку. Для меня всё было знакомо и незнакомо одновременно. 

Я перебирала память Махи, как Золушка  крупу: откладывала горох в одну сторону, а гречку в другую. Не уверена точно, что именно это намешала мачеха, но неважно. Смысл был в том, что, рассматривая под своим углом иномирной души сведения, почерпнутые из памяти Махи, я понимала, что некоторые факты требовали для меня уточнений, более пристального анализа. Многое я просто принимала и расставляла в голове по полочкам, но собралось достаточное количество, в чём мне хотелось разобраться и использовать в войне против радхаров, на основе знаний из другого мира. 

В удивительное место меня занесло. Почти по Гоголю: “Все бабы здесь были ведьмы”. 

Нет, рождались они обыкновенными. Но потом на восемнадцатилетие почти все шли на свой первый ритуал и обретали порой единственное заклинание. Их тела оплетала татуировка паутины и они овладевали умением парализовать на короткий миг, секунд десять, любое живое существо. 

В этой местности только аристократки, как правило, не проходили посвящение, потому что не каждый мужчина, особенно из верхушки пищевой цепочки, захочет иметь рядом не слабую фиалку, а сильную женщину, которая не допустит хождение мужа на сторону и другие глупости. 

Да и с мужчинами в этой местности было не очень хорошо. Почему? Может, потому что у сильных женщин рождались сильные девочки? Но те из мужчин, кто жил здесь изначально или перебирался из далёких краёв, влюбившись в местную красотку – стоили двоих. Край сильных. На них и нарвались радхары. 

А вот и завоеватели местные. По улице гурьбой прогуливаются. Чувствуют себя как дома, хотя находятся на свободных территориях. Но руками не хватают, хотя глазами раздевают. Раса, как говорила мне память Махи, помешанная на сексе. Многочисленные гаремы, наложницы, бордели. 

Здоровенные, вон Харбин какой у них. Надо же, двойник генерала. Как меня это выбило из колеи, однако. Видимо, от этого и потеряла над собой контроль, от неожиданности. 

Громкий смех отвлёк меня от мыслей о шамане. Радхары отпустили шуточку какой-то девушке, как бы невзначай окружив её. Не на ту напали. Под закрытой одеждой пряталась татуировка паутины. Она резко дотронулась до одного, и радхар свалился около её ног. Остальные хохотуны, напряглись и сделали шаг вперёд, сжимая круг, но тут подъехала я:

 — Проблемы, сестра?

Девушка оглянулась настороженно и расплылась в радостной улыбке:

 — Думаю, нет. С возвращением, Маха. 

Я кивнула. Радхары расступились, и девушка пошла дальше по своим делам. Точнее ведьма, получившая силу после своего первого ритуала, в котором она освоила первое умение. Парализацию. 

Вот им-то и воспользовалась. Вырубила на несколько минут пристававшего к ней радхара. Сейчас он поднимется и пойдёт своей дорогой, но если бы мы были на поле боя…

Десять лет назад три объединённых рода завоевателей хлынули в наши земли, Маха была тогда совсем юной, очень талантливой ведьмой, когда тогдашняя Жрица заранее привязала её к себе, четвёртым ритуалом, потому что понимала, что шла на смерть. Почему сделала заранее? Потому что если бы преемницы не было, сила должна была перетечь к той сестре, что оказалась в этот момент рядом. Мгновенно. В принципе тоже нормально, но в первый часы такая новорождённая Верховная ведьма была бы очень слаба, и ход битвы мог сложиться не в пользу людей. 

Войско радхаров – это мощь, от которой содрогнулись горы. Они вылились из ущелий чёрным потоком и ударили по городам и деревням. 

И наши женщины встали наравне с мужчинами. Парализация, удар, и он часто не срабатывал, когда кинжал отскакивал от их роговых пластин. Ведьмы научились бить тонким лезвием снизу. 

Та Верховная ведьма была в первых рядах, обороняющихся и, приняла удар на себя. Маху поставили тогда на второй линии обороны и после смерти Верховной, сила пошла уже через моего двойника без потери. Этот ход позволил остановить радхаров, хотя много территорий пришлось оставить. 

 Но почему это не сработало с Махой два месяца назад? Нет, Маха не проводила четвёртого ритуала, не выбирала в случае своей смерти преемницу. Сила просто должна была перейти к той, что рядом. Да не в полную меру, но сразу. Но этого не произошло, хотя заклятье было смертельное, разорвало связь души и тела. Вышло наоборот. Сила не ушла и удержала душу Махи. Почему?

***********************************************************************************************
Друзья, представляю вам 

Мини-история от Милены Вин (18+)

Подлый лис обманом заключил со мной сделку и сделал своей прислугой. Теперь я целый год должна провести в стенах его проклятого храма.

Но неужели он думает, что я смирюсь со столь незавидной участью? Размечтался! Оторву лисьи уши и разрушу его домишко до самого основания. Вот только...

... чем дольше я нахожусь подле демона, тем сильнее проникаюсь к нему пониманием и неукротимым желанием...

Мы ехали, рассматривая людей и бронзовокожих радхаров. Люди мне кланялись, а радхары напрягались, но за оружие не хватались. Дисциплина у них, чувствуется, присутствовала в войсках. 

А это что на дверях лавки? Магическим зрением я увидела проём двери, затянутый паутиной. Ха-ха – ловушки против радхаров. Люди могли туда проходить, а вот бронзовокожие упирались лбами и ругаясь, уходили прочь. Этими лавками, видимо, владели ведьмы, прошедшие второй ритуал. 

Второй ритуал обучал плетению паучьих ловушек – это защита и нападение. Здесь уже включались мощные заклинания удержания или парализации жертвы. Иногда заклинания несли мгновенную смерть. Здесь в свободном городе просто не давали войти завоевателям, а раньше с помощью них охотились на горных козлов или отпугивали хищников. 

 Вне свободных территорий на границе теперь охота шла на радхаров, но они тоже были не дураки, ходили теперь группами. Паутину было трудно уничтожить, даже огнём, но ничто не вечно под синей луной здешнего мира. 

Колдовство ослабевало со временем и приходилось делать новые ловушки. Но все они были завязаны на силу Ковена и на меня, точнее, на силу текущую через Верховную ведьму. 

 — Женщина, — послышалось сзади. От нас шарахнулись все в разные стороны. Пространство около меня и моих спутниц резко опустело. От этого голоса по телу пробежали табуном мурашки, но я продолжала ехать как ни в чём не бывало, даже не повернув головы, смотря чётко вперёд. 

 — Женщина, — раздалось уже над ухом, — я не привык, чтобы со мной так обращались. Я наказываю таких. 

 — Рискните, Харбин, — и я наконец-то повернула к нему голову. Какой у него был взгляд! Взбешённого мужчины, которому хотелось схватить меня за шею и сломать её как цыплёнку. У него даже щёки побелели, что было удивительно при его бронзовокожести. — Забыли, что мы в свободной мирной зоне? Только попробуйте напасть – я вам отвечу, и это засчитается как защита. 

Что будет при нарушении знала прекрасно и я теперь. Обессиливание на несколько дней. Маха с сёстрами накладывали это заклятье, присутствовал там и шаман, но очень вдалеке, поэтому его образ был в памяти Махи смазанным. 

 — Помню, ведьма. И тебя помню. Ты сильно изменилась с тех пор, смотрю, как другой человек стала. Раньше всё время сиськи вываливала и задницей вертела, как не в себе, а сейчас по-другому. И как это ты живая здесь бродишь? Не должна была. 

 — Сами руку приложили? — усмехнулась я. Вот гадина разозлился, чувствуется, на моё появление. 

 — Непосредственное участие принимал, — процедил шаман, пристально меня рассматривая. 

А я задумалась над одной деталью. Он так произнёс эти слова про сиськи, как будто каждый день меня лицезрел, и это ему до чёртиков надоело. Хотя, может, мне показалось? Или я надумала что? Но в памяти Махи не было образа Харбина. Совсем. Только издалека и смутный.

 Мысли опять стали путаться, и я, чтобы не смотреть на шамана, опустила глаза на его коня. Тот, почувствовав мой взгляд, поднял морду и заржал. Рагх, вспомнила я. Их зовут рагхи. Ну и зубы у него, однако, волчьи, и я совершенно спонтанно поднесла руку тыльной стороной к его морде. Тот понюхал её по собачьи, опять заржал и поднырнул под нее, прося себя погладить. 

Я засмеялась и потрепала его по морде. 

 — Ты чего делаешь, ведьма? Ты что творишь? Ты моего рагха тоже заколдовала? — прямо заревел шаман. 

Я удивлённо посмотрела на него:

 — Вы о чём сейчас, Харбин?

 — Ни о чём! — уже зашипел шаман и, стукнув своего рагха ногами, умчался вперёд. 

Бешеный он какой-то, этот шаман. Надо с ним держать ухо востро. Но надо же, как меня от его схожести с генералом крутит. Даже не крутит – трясёт прямо. Ещё это обращение. Женщина. 

Ладно, всё, успокаиваемся и не думаем про него. Сомневаюсь, что нас ещё судьба сведёт, только если с разных сторон баррикад будем друг друга разглядывать. Но там уже  в голову не будет бить от его запаха. Обалдеть, конечно, как у двух людей из разных миров может быть одинаковый запах. Непостижимо просто, и оба на меня так влияют. 

Всё, не думаем. Эх, жалко не поинтересовалась, что они будут делать с потусторонними сущностями, если нас победят. Чем они грани затыкать будут? Если на нас ошейники оденут – то всё, прощай наши силы. 

Хотя в памяти Махи есть упоминание, что духи их шаманов дают им силы. 

Радхары человеческих девушек уводили в плен, надевая им специальные ошейники. И что-то было в них такое сдерживающее, что ведьмы не могли пользоваться своей силой. Хотя это не мешало им работать шпионками. 

У Ковена была мощная разведывательная сеть на оккупированной территории. И  оттуда поступали новости от служанок. Вот кто был глазами и ушами. Только служанки, потому что когда за вопросами приходили к бывшим наложницам, те часто ничего не могли рассказать – у них была стёрта память. 

 И вообще, странные порядки были у этих радхаров. Раса, заточенная только на войну, как татаро-монголы в далёком прошлом. Пока они воевали, они были сила, осели – всё. Может, поэтому требования по женщинам были такие – шесть месяцев в гареме, потом передаются дальше. У властителя их бывшего был свой гарем, который через полгода разбирался по тысячникам, потом по сотенным, далее по десятникам. После отработки жрицами любви они работали на благо завоевателей на фермах, полях или оседали в городах. Их городах, где хозяевами были радхары. А если они убегали-- ошейники их душили. 

Наши пробовали их снимать  рабам, но почему-то не получалось. Слишком сильное колдовство былозадействовано. Это мог сделать только радхарский шаман. 

И опять мои мысли вернулись к шаману. Нет, не думаем. 

За этими мыслями я не заметила, как мы проехали Приграничье, выехали на широкое поле. Я начала сканировать его магическим зрением. Это как будто ты смотришь чуть расфокусированными глазами. И то тут, то там загорались разными цветами паутинные ловушки. Я обернулась к сёстрам:

 — Дека, где я стояла? Ты же неподалёку была?
*******************************************************************
Только для читателей старше 18 лет

Друзья представляю вам 

Муж-изменник бросил меня в тюрьму, чтобы отнять все имущество. Но генералу драконов нужен мой дар, чтобы вернуть власть. Сделка с ним - шанс вернуть свободу, персиковую рощу и поместье отца. Только это опаснее того, что уготовил мне муж. 

                                     Харбин

Сорвалось! 

Ведьма не должна была выжить. Это я знал точно. Духи вложили в шаманов силу, которая должна была выбить её душу из тела. Даже не умри она сразу, как мы предполагали, она должна была сдохнуть медленно. И это уже почти случилось. Наш человек докладывал, что силы ведьм стали слабеть. 

Меня трудно чем-нибудь удивить, но сегодня это произошло, когда Жрица пришла на нашу встречу. И ещё поразила собственная реакция на неё. Чего, чего, а таковой раньше не наблюдалась. Совсем. Но сегодня...Так, ты не о том думаешь.

 В чём же была ошибка? 

И главное — Высших не призвать, чтобы спросить. Надо очень много сил теперь копить. А разбрасываться жизненными, потому что что-то не так — нельзя. И у Духов что-то случилось. Два месяца назад как не в себе были, воодушевлённые, все про иномирные души твердили, говорили, чтобы сканировал постоянно человеческих женщин. Ну  делал как они говорили, а толку? Ведьмы под паутиной непроницаемы для моего магического нюха.

Почему же не сработало заклинание против Верховной ведьмы? Может потому что Духов восемь осталось?

Я сжал зубы, так что они готовы были треснуть. Я ненавижу, когда идёт не по-моему. Ведь я всё предусмотрел. Опять и опять прокручивал в уме последние события.

Время, оно работало против радхаров.

Западным кланам не повезло, не то что другим. У нас от Колыбели к человеческим землям вели самые длинные пути через ущелья. И сейчас они обрушивались один за другим. Одна нить с Колыбелью осталась, та, что вела к пещерам, где рождались новые радхары.

Я в раздражении потряс головой.

Ведь знал, знал, что такое будет. Слишком часто стало трясти горы. Пещеры схлопывались как бумажные домики.

Как этот стол после моего удара. После встречи с королём и Махой я ходил по своим покоям и пинал мебель. Крушил стулья. Как огромный змей из глубин бился в комнате, руша всё своим телом. И никак не мог прийти в себя. 

Мне нужна разрядка. Мне нужна женщина. Я выбил ногой дверь и отправился по дворцу. Я шёл и всматривался в лица вжимающихся в стены служанок.

Не та, не та, не хочу эту. Саданул кулаком об стену, так что она пошла трещиной. Бери хоть какую-нибудь. Скремнился, схватил первую попавшуюся за волосы и подволок к себе. Склонил голову, втянул воздух и отбросил в сторону. Хочу с красными волосами.

— Тварь. Что она сделала? Новое колдовство? Почему меня трясёт? Потому что она разом разгадала все мои планы? Мне нужны были эти три года. Духи сказали, что ущелье к пещерам продержится только от силы три, а если повезёт четыре года. А потом? 

Потом притока молодой крови, не будет совсем, потому что детям негде будет рождаться. И через три года пополнение сможет попасть к нам только на кораблях. Тех, на которые я сделал заказ Южным. Заказ на много, много кораблей.

Это поганое время — его катастрофически стало мало уже в тот момент, когда на Большом кругу нам сказали Высшие расходиться из колыбели по лучам. 

И главы родов все никак не могли объединиться, а я предупреждал, что ведьм разрознено не выбить. И помощи не хотели просить. Упёрлись, гордые они. Сами, мол, справимся. И главное, никто меня не поддержал на совете. Бараны.

Я ради спасения родов тогда попросил Духов помочь, и они дали мне заклятье менять личину. Единственному среди шаманов. Почему? Потому что я изначально был сильнее других может быть. Ну а что ещё? 

Хотя такая щедрость меня несколько насторожила. С чего такое подарок? Думал, что они просто глав вразумят. Но я принял этот дар, не о чём не спрашивая,  воспользовался им, чтобы объединить рода. Наш глава стал властелином, а я проник в человеческие земли, всё подготовил. Казалось, всё должно было решиться махом. Но верховная ведьма, как чуяла свою смерть и приготовила преемницу. Маху эту. Пигалица совсем. И мы заняли лишь то, что заняли.

И потом опять долгие десять лет подготовки. Ковен оплёл всё своими ловушками. Численность радхаров падает. Пока незаметно для других. И сегодня, сегодня Фион согласился бы на сделку, если бы… 

Хоть головой об стенку начинай биться. Откуда она появилась? Живая и здоровая, и изменившаяся. Как близнец Махи пришёл на встречу. 

И её глаза, и руки, и голос. Голос, который залезал под кожу и заставлял покрываться пластинами. Я готов был взять её прямо там. Чего мне стоило не впиться губами в её губы и пальцем водить по татуировке паутины. А на груди у неё тоже есть рисунок? Почему меня это вдруг заинтересовало?

Опять затрясло от желания. Тебе нужна девка. Закрой глаза, поставь её к стене и возьми. Харбин, иначе ты рехнёшься.

Я схватил первую служанку, втолкнул в комнату и разорвал на ней балахон. Поток меня услышал, передо мной была ведьма, оплетённая паутиной. Не девственница, да всё равно. Повернул и уткнул лицом в стену. Смотри на плечи в паутине, не смотри на цвет волос. Хотелось зареветь зверем, потому что её запах был не тот.

Даже девка получила удовольствие и начала стонать, содрогаясь, а я долбил и долбил, видя ту и слыша:

— Генерал?

Про кого она говорила? Чьё это имя? Кто он? Я должен узнать. Но как? Я как будто наяву ощутил её руки и запах, тонкий пряный запах, и наконец меня отпустило. Девка сползла на пол, а я пошёл на балкон, и уперевшись руками в перила, уставился вперёд. Где-то там Маха. И что-то с ней было не то. А я должен понять что. Потому что думать и желать кого-то —это слабость. А у властителей это под запретом. Почему-то я решил, что если мне опять с ней встретиться, то смогу разобраться и выкинуть Верховную Жрицу из своей головы. Жрицу с красными волосами, белой ,белой кожей и черной паутиной на теле.